Библиотека svitk.ru - саморазвитие, эзотерика, оккультизм, магия, мистика, религия, философия, экзотерика, непознанное – Всё эти книги можно читать, скачать бесплатно
Главная Книги список категорий
Ссылки Обмен ссылками Новости сайта Поиск

|| Объединенный список (А-Я) || А || Б || В || Г || Д || Е || Ж || З || И || Й || К || Л || М || Н || О || П || Р || С || Т || У || Ф || Х || Ц || Ч || Ш || Щ || Ы || Э || Ю || Я ||

М. Н. ЕГОРОВА

О  СОКРОВЕННЫХ ИСТИНАХ УЧЕНИЯ ЖИЗНИ


М.Н. Егорова О Сокровенных Истинах Учения Жизни. – М., Прологъ, 2007. – 480 с.

Автор настоящего сборника – индолог, историк и культуро­лог, кандидат исторических наук, известный исследователь еди­ного знания – Учения Живой Этики (Агни Йоги) и Теософии Е.П.Блаватской. Здесь представлены основные работы автора, в том числе посвященные главному направлению его интересов – рассмотрению внутреннего механизма совершенствова­ния человека.

Даны статьи, опубликованные в журналах “Философские на­уки”, “Дельфис”, в альманахе “Серебряная Чаша”, а также послед­няя статья автора “О Великом Владыке Майтрейе”, написанная в 2006 году.

В разделе о Теософии предлагается перевод фрагментов из книги американской исследовательницы Марии Карлсон – “Нет религии выше Истины. История теософского движения в России 1875-1922”.

Следуя хронологии исследований, сборник открывает впер­вые публикуемый научно-популярный очерк “Рерихи о Культу­ре”. В сборнике помещен также доклад автора на Рериховских чтениях, состоявшихся в ИВ РАН 26-27 ноября 2003 г. “О Юрии Николаевиче Рерихе”.

Содержание сборника будет интересно всем, кто хочет полу­чить представление о мировоззрении семьи Рерихов, о Е.П.Бла­ватской, об их взглядах на процесс эволюции человечества.

 

© М.Н.Егорова, 2007

© Прологъ, оформление, 2007




ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

Дорогие друзья! Представленный вашему вниманию сборник состоит из трех разделов. В I разделе впервые представлена книга “Рерихи о Культуре” – плановая работа автора в отделе Культуроведения Института Востоковедения РАН СССР. В 1993 г. этот научно-популярный очерк был одобрен и принят к изданию. Но опублико­вать его не успели. Изменились внешние обстоятельства и выход в свет книги был отложен до лучших времен.

Но очерк не утратил актуальности; он не только дает представле­ние о Концепции Духовной Культуры, разработанной Н.К. и Е.И. Ре­рихами на основе космизма Учения Живой Этики, или Агни Йоги, но знакомит читателя и с общими основами этого знания. И здесь особенно ценно для понимания и для души “Приложение”, состав­ленное из высказываний Н.К.Рериха о Культуре. Очерк по праву от­крывает сборник, ибо адресован прежде всего людям, которые, ин­тересуясь проблемами культуры, вообще не знают ни об Учении Живой Этики, ни о деятельности Н.К. и Е.И. Рерихов.

Статьи сборника, как правило, основаны на материале докладов на Рериховских чтениях в Институте Востоковедения РАН, в кото­рых мне посчастливилось участвовать с 1989 по 2004 год.

Статьи II и III разделов – разноплановые по своему содержанию. Наряду со статьями на общие темы Учения, доступными каждому, представлены статьи по специальным вопросам, включая и несколь­ко более сложные по тематике. Но читателям, интересующимся Уче­нием, желательно читать все статьи, а более сложные – используя, по возможности, источники – неоднократно, и понимание придет. Почти в каждой статье приходится возвращаться к основам этого знания, так как мы все, его почитатели, находимся еще на довольно ранней стадии их осознания. Но все эти статьи непременно содержат новый материал. А потому, даже при рассмотрении одних и тех же вопросов, повторов, в действительности, нет.

Хотелось бы добавить вот о чем... Мы уже знаем, что вся наша эволюция – в сознании и что ее конечной целью является достиже­ние человеком духовного совершенства. Что процесс эволюции со­знания человека происходит при росте многообразия форм и степе­ней выражения состояния его духовности. Что многообразие это чрезвычайно велико, поскольку все очень индивидуально, так как у каждого свой путь продвижения духа, отражающий характер карми­ческих накоплений его прошлых воплощений. А потому, памятуя о законе соизмеримости сознания, надо все же стараться не упускать из вида и индивидуальные выражения духа человека. Следуя этому, статья настоящего сборника “О Великом Владыке Майтрейе” сохра­нена в том же виде, в котором она складывалась при ее написании.

При подготовке к изданию текст сборника был мною проверен, восстановлены названия некоторых статей, а также внесены необхо­димые уточнения и поправки.

Многое, очень многое дано ныне человеку для пробуждения духа, ибо, по Учению, во время великих тягот конца “Черного Века”, рас­ширяя свое сознание и устремляясь к Высшему, он имеет счастли­вую возможность ускорить восхождение духа. Напомним читателю и наставление Учения о необходимости все синтезировать. То есть, полезно не только размышлять о прочитанном материале, но имен­но синтезировать в сознании его основные идеи, прочувствуя, по возможности, их сердцем. Такого рода усилия несомненно будут способствовать постижению этого единого знания.

Пользуюсь также случаем в этом кратком вступлении выразить благодарность моей дочери – Елене Михайловне Егоровой. Это бла­годаря ее инициативе и усилиям мы преодолели все трудности по изданию этого труда. Ведь так важно, чтобы единое Учение Жизни пробудило как можно больше сердец. Надеюсь, что содержание сборника будет способствовать этому.

Маргарита Николаевна ЕГОРОВА

Москва, февраль 2007

РАЗДЕЛ I

РЕРИХИ О КУЛЬТУРЕ

“Дума о Культуре есть врата в бу­дущее”.

Николай РЕРИХ. “Врата в будущее”

Глава 1

ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ МИРОВОЗЗРЕНИЯ РЕРИХОВ

 

Предваряя заключение нашего очерка, мы утверждаем, что Рерихи – Николай Константинович и Елена Ивановна – представляют уникальнейшее явление в мировой культуре XX века. Смысл сказанного станет яснее после того, как эта рабо­та будет прочитана. Но хотелось бы, чтобы эта констатация во­шла в круг тем к размышлению читателя еще до того момента, когда он закроет последнюю страницу.

Н.К.Рерих обладал ренессансным складом творчества; он был известен не только как великий русский художник, но и как пре­красный, ни на кого не похожий поэт и писатель, а также этно­граф, историк, археолог, исследователь-путешественник, фило­соф и общественный деятель мирового масштаба. Очень точно сказал о Н.К.Рерихе близкий свидетель его деятельности Р.Я.Рудзитис[1]: “Интеллигентности его духа присуща истинно универсальная амплитуда. Поле его деятельности и идей изуми­тельно широко и благозвучно. Нас в личности Рериха особенно привлекает то, что он не является просто мыслителем – пропо­ведником или мечтателем, он не провозгласил ни одной идеи, которую невозможно было бы реализовать и для осуществле­ния которой он уже не клал бы первые непоколебимые основы. Он создал множество мощных начинаний, культурных учрежде­ний и единений, которые своим монументальным строением за­ставляют нас вспоминать великих исторических строителей” [1, п. 06.06.35; выделено в тексте].

Н.К.Рерих оставил огромное художественное наследие – около 7 тысяч картин; написал 27 книг, многие из них переведе­ны на разные языки мира.

Елена Ивановна Рерих, урожденная Шапошникова, правнуч­ка фельдмаршала Кутузова, – была величайшей духовной по­движницей нашего времени. Будущие поколения, прежде всего в России, смогут по достоинству оценить ее роль в духовно-нравственном возрождении всех тех, кто устремился к Свету и к истинному творчеству. Единомышленниками и достойными помощниками своих родителей были и их сыновья.

Старший сын – Юрий Николаевич Рерих – выдающийся востоковед, тибетолог и монголовед (1902-1960). Вернувшись на родину в 1957 г., он посвятил себя работе по восстановлению классического востоковедения в нашей стране и основанию со­ветской тибетологии. По свидетельству его учеников и почитате­лей, он был не только крупнейшим тибетологом, но и духовной опорой всех тех, кто имел счастье соприкасаться с ним в послед­ние годы его жизни.

Его младший брат – Святослав Николаевич Рерих (1904-1993) – известный художник, философ и созидатель самых широких культурных начинаний (г. Бангалор, Индия) – про­должал дело своих родителей. С ним были связаны рериховские общества всего мира. Его неизменная помощь была особенно важна для рериховского движения в России; она являлась вдох­новляющим и связующим началом и для всех рериховских ор­ганизаций в республиках бывшего Союза.

Жизнь Рерихов, исполненная высочайшими устремлениями и самоотверженными трудами на благо человечества, необычай­на и прекрасна. Реальность событий их жизненного пути увле­кательнее любых самых красочных легенд. Заинтересованному читателю мы советуем ознакомиться с трудами самих Рерихов и с литературой об их жизни и творчестве. Мы же обратимся к во­просам мировоззрения Н.К. и Е.И. Рерихов. Ибо для того, чтобы лучше понять концепцию культуры в их видении, надо иметь представление о духовных и философских истоках их мироощу­щения. Ведь уже в 20-х годах прошлого столетия Рерихи были основателями своеобразного культурно-просветительского дви­жения, идейно-духовным ядром которого стало Учение Живой Этики[2]. С 1980-х годов это движение снова утверждалось как мировое явление. Оно охватило многие страны мира, имея сво­их приверженцев в США, Бельгии, Канаде, Голландии, Швейца­рии, Франции, Дании, Германии, Болгарии, Италии, Югославии, Мексике, Австралии, Японии и в других странах. В России – в Москве, Санкт-Петербурге, Самаре, Новосибирске, Барнауле, а также во многих других городах сегодня действуют культур­ные центры, общества, ассоциации и клубы, просветительская работа которых проходит под знаком идеи Рерихов.

Мы говорим “об идеях”, “о взглядах”, “о мировоззрении”, “о культуре” Рерихов, как если бы речь шла об одном человеке. Да простится нам это вольное допущение! Ведь Николай Констан­тинович и Елена Ивановна были, прежде всего, яркими индиви­дуальностями, с высоким синтезом духовности.

Е.И.Рерих обладала утонченной музыкальной натурой (она была высокоодаренной пианисткой!), но все силы души отдава­ла самоотверженному труду по передаче людям мудрости Уче­ния Майтрейи. Она глубоко изучала философию Востока, вела обширную переписку с сотрудниками рериховских обществ, направляя их деятельность, и, по сути, выступала духовным Гуру всех тех, кто устремлялся к постижению Учения. Е.И. и Н.К. бы­ли единомышленниками, “творчески использовавшими каждую минуту своей жизни” [2]. Они несли в себе “всю цельность, весь многогранник жизни, всю несломимую дисциплину, широту по­нимания и геройство самоотречения” [3, с. 57].

Изучая их труды и эпистолярное наследие, мы нигде не встре­чали разночтений по существу вопросов. Более того, при изуче­нии творческого наследия Николая Константиновича или Елены Ивановны полезно и нужно ознакомиться со взглядами обоих. Ибо, благодаря глубине проникновения каждого из них в суть предмета, богатству и силе воображения, а также индивидуаль­ной, эмоционально-эстетической манере выражения, вы полу­чаете более объемное понимание любого явления, о котором идет речь. Это был, поистине, “тот единый великий поток уст­ремлений, который восполнял друг друга” [4].

Мы выделим лишь основные черты мировоззрения Рери­хов, характерные для всей их сознательной жизни. Главной чертой их мироощущения было устремление к познанию Ис­тины, к познанию одухотворенного Космоса. Это стремление, в сочетании с необычайным жизненным единством их твор­ческих замыслов и действий было их подлинным “мотто”, превратившим жизнь обоих в великий подвиг служения чело­вечеству[3]. Как и многие русские мыслители, Рерихи обладали “острым чувством единства человечества”. Отсюда и естест­венное их желание постигнуть древнюю мудрость Востока, раскрыть ее миру, предоставить ей законное место в сокро­вищнице мировой культуры. В сущности, это желание выра­жало идею особенно им близкую, а именно – идею синтеза восточной и западной культур. Ибо Рерихи выступали не столько посланцами мудрости Востока на Западе, сколько но­сителями и вдохновенными проповедниками синтеза обеих культур. Такой синтез был, по их мысли, естественной и орга­ничной стадией в истории человечества. В высочайших культурных достижениях народов Востока и Запада они видели единый подвиг человеческого гения. Эти черты их мироощу­щения определяли глобальность их взглядов на мир. Они вы­ражали заботу об интересах всего человечества и трудились на благо всего человечества.

Укрепление связей России и Индии было в их глазах основой будущего духовного обновления мира; столь же близкой была им и идея особой роли России в этом обновлении.

Центральной же темой, которая выражала их мировоззрение, вбирая все эти вопросы, которая наполняла все их творчество, была тема Духовной Культуры, тема культурного просвещения и возрождения духа всего человечества. Под этими высокими знаками развертывалась их работа в России, Америке и Индии, самоотверженные изыскания в годы Центрально-азиатской и Маньчжурской экспедиций, в Институте Гималайских исследо­ваний “Урусвати” в Кулу (Индия).

Международное признание получили Пакт Культуры, или Пакт Рериха, о защите культурных ценностей во время войны, деятельность международного Центра Пакта Рериха в Брюгге (Бельгия), Всемирной Лиги Культуры, Американо-русской куль­турной ассоциации во второй мировой войне, движение “Мир через Культуру”.

Широкое внимание привлекали их новаторские культурные начинания в Америке – Институт объединенных искусств, Нью-Йоркский музей имени Рериха, Международный центр “Венец Мира”.

В преддверии второй мировой войны вся деятельность Ре­рихов была устремлена к сохранению мира; в годы войны с фашизмом все их усилия были направлены на помощь оборо­не Родины.

Надо сказать, что все члены семьи обладали особыми дарова­ниями, и, прежде всего, Николай Константинович и Елена Ива­новна. Она была “ведущей” в этой семье. Напомним, что мы пользуемся лишь фактами, удостоверенными самими Рерихами. Установление с 1920 года постоянных контактов с великим Учи­телем – Владыкой Гималайского Ашрама, или Братства Све­та, – Братства Совершенных Людей – было величайшим со­бытием в их жизни. (Представления об этом сокровенном ду­ховном центре под названием Шамбала особенно популярны среди буддистов Тибета.) С этого времени и на протяжении бо­лее чем двух десятилетий полученные ими тексты Учения (как “живой пример передачи мысли на расстояние”!) давались чело­вечеству. Как сказано в Учении, такое “оповещение” на смене планетных циклов существования было неизбежным. В 1920-1930-е годы рериховскими обществами и культурными центра­ми в Нью-Йорке, Риге и Париже была опубликована серия книг Учения Живой Этики[4]. Одновременно в Берлине и Нью-Йорке выходили в свет литературно-публицистические и поэтические произведения Н.К.Рериха, а также труды Е.И.Рерих, главным об­разом, под различными псевдонимами.

В напряженные и тревожные десятилетия предвоенных лет Рерихи относились к происходящим событиям через призму “Живой Этики”. Они осознавали неотложность своих усилий. Для них был очевиден внутренний драматизм планетарной ситу­ации; он определялся вступлением нашей планеты на порог но­вого цикла эволюции, связанного с приближением к Земле вы­сочайших энергий Космоса.

“Люди не отдают себе отчета, что основа великих событий – в перемене пространственных лучей, в сближении миров, в об­новлении сознания, которое дает новое отношение к жизни” [1, т.2, с.80, 1935г.].

“Когда указывается Новая Эра Огня, значит, нужно овладеть этой стихией. Иначе говоря, следует принять в осознание жиз­ненность Огня.

...Там, где все осталось по-старому, там не ищите новых всхо­дов. Где старое, там Новый Огонь будет палить, и жизнь не полу­чит нового благословения” [5, §341].

“Когда напряжение сил тьмы достигнет своего предела, тогда силы Света утвердят свою мощь. Так нужно готовиться к приня­тию великого напряжения. Свет побеждает Тьму” [6, ч. 3, §258].

Во всех основных вероучениях мира этот период предуказан, хотя может носить различные наименования. В христианстве это свидетельство св. апостола Иоанна Богослова (Апокалип­сис); в некоторых учениях Азии – Армагеддон. Под тем или другим названием имеется в виду, по сути, одно и то же явле­ние – последняя, решающая битва с тьмой на Земле и в Космо­се, победа сил Света и обновление мира, или наступление Новой Эпохи, существования человечества.

В наступление Светлой Эры Рерихи верили беззаветно. И ес­тественно, что все их творчество и вся их многообразная дея­тельность были направлены к тому, чтобы помочь всем людям (и, конечно, своим соотечественникам, ибо Учение, прежде все­го, давалось для России) осознать смысл наступившего времени в измерениях, близких и понятных современному мышлению.

ОСНОВНЫЕ ФИЛОСОФСКИЕ ПОЛОЖЕНИЯ УЧЕНИЯ ЖИВОЙ ЭТИКИ

Надо сказать, что космизм Учения, масштабность, многоаспектность и глубина этого синтеза Знания, “уходящего в бесконечность”, раскрываются, по мере его постижения, каж­дым индивидуально. Здесь мы перечислим лишь несколько его основных положений; далее, по мере изложения темы, выделим и некоторые другие аспекты.

Итак, Учение Живой Этики утверждает вечность и беспре­дельность Вселенной, которая не имеет ни начала, ни конца. Эволюция Вселенной представляет непрерывное движение к совершенствованию. На этом пути составляющие ее структуры и элементы могут “терпеть неудачу”, разрушаться, гибнуть, но за­тем снова и снова начинать свое становление.

Учение признает периодичность, или цикличность, бытия Вселенной, Земли, других планет, человека и всего сущего. Цик­личность эволюции человечества понимается не как “чередова­ние иллюзий”, в чем иногда упрекают всех сторонников этого тезиса, и не как повторяемость “кругообращения в мире постоянно пребывающем”, но как спираль его восхождения “в веле­нии Космоса”. Вселенная, по Учению, и есть Природа во всей ее видимости и незримости; весь мир предстает наполненным жизнью, целесообразно-смысловым началом. Она имеет свои циклы деятельности и отдыха, поэтично названные индусами “Днями и Ночами Брамы”.

Когда же последователи “Живой Этики”, как и теософы, и ведантисты, говорят о Божественном, о Едином Начале – Основе Бытия, они имеют в виду “Божественный принцип, неизречен­ный и вечно постигаемый” – как форму существования всего сущего. Его же определяют и как “Единый Вселенский Закон всякого существования”, и как “Единую Всемирную Жизнь”, как всепроникающую, вездесущую и всемогущую, а также равно всезнающую, творческую потенциальность; это Огонь и его Свет (или тот же Божественный Дух), проникающий все и вся. Он находится в каждом атоме и видимого, и не постигаемого чело­веком Космоса, “внутри, поверх и вокруг каждого невидимого атома и делимой молекулы”. Этот Божественный принцип, или Закон, “именуется также Абсолютом, как содержащий в себе ВСЕ”, все сущее и не сущее, как Абсолютное Все, о котором ни­какие рассуждения невозможны.

Частица этой Всемирной жизни, или творческой всеведающей потенциальности, эта Божественная искра находится и в сердце человека. Раскрыть ее в себе и слиться в своем сознании с нею, то есть – с Божественным Огнем, своим Прародите­лем – значит исполнить свое истинное назначение в миропо­рядке Вселенной. На протяжении нашего планетного цикла су­ществования путь этой Божественной искры проходит через каждую начальную форму проявленного мира, “подымаясь че­рез все степени разума”: от минерала и растения до высшего Ар­хангела или Дхиана Будды – Богочеловека или Совершенного человека, восхождение которого также беспредельно.

“Истинно, Божественная Сила нисходит на Землю и божест­венно в духе человеческом устремляется ввысь. Это Божествен­ное Общение есть явление союза Миров, союза Духа, союза Кармического. Много общений можно проследить на плане земном.

Много Божественных Искр рассыпано, но есть Божественное Общение, которое вечно. Источник Общения Вечного – дух и действия, связанные мощным явленным законом Космичес­ким” [6,ч.3, §63].

Два космических закона – причинно-следственный, или за­кон Кармы, и закон перевоплощений, суть которых, при достиже­нии стадии человеческой жизни, в личных усилиях самого чело­века, – определяют успех или неуспешность прохождения боже­ственного начала каждого в ритме с общей эволюцией Космоса.

Обращаясь к характеристике причинно-следственного зако­на, мы приведем несколько ярких высказываний, раскрываю­щих принципы его действия.

Касаясь изложения закона Кармы в Упанишадах, С.Радхакришнан, один из крупнейших индийских философов XX века, писал: “Закон Кармы – это закон сохранения моральной энер­гии. Характер закона и порядка раскрыт в "Рите"[5] Ригведы. Со­гласно принципу Кармы, нет ничего неизвестного или случайно­го в моральном мире. Мы пожинаем то, что сеем. Хорошие семе­на приносят хороший урожай, плохие – плохой. Каждый незна­чительный поступок имеет свое влияние на характер... Мы не можем задерживать процесса моральной эволюции так же, как мы не можем остановить ход морского прилива и отлива или движения звезд. Человек становится хорошим не через жертвоприношения, а благодаря своим хорошим делам... Человек – создание воли... Карма, правильно понятая, не расхолаживает моральные усилия, не связывает разум и не сковывает волю”.

“Человек не просто продукт природы. Он могущественнее своей Кармы... Закон Кармы, управляющий низшей природой человека, не имеет никакого отношения к его духовному нача­лу... Для того, чтобы человек был свободным, его поступки должны быть выражением не просто силы привычки или воз­действия внешних обстоятельств, а свободы внутренней души его” [7, т. 1, с. 204-205].

“Но, – как подтверждает Е.И.Рерих в одном из писем, – по­ка человек не поймет всего величия своего происхождения, что он есть бессмертная частица Божественного Я, вечно меняющая свои формы, и не осознает ответственности своей, и что нет ни­кого, кто бы мог простить ему его грехи и воздать по заслугам и что лишь сам он есть создатель причин и следствий, сеятель и жнец всего сотворенного им, до тех пор человек будет породителем и насадителем того безумия преступности и развра­щенности, которое грозит планете нашей страшной гибелью” [1, т. 1, с. 281; п. 12.09.34; выделено в тексте].

Закон перевоплощения[6] утверждает непрерывность жизни. Физическая смерть человека не означает его уход в небытие; умирает и разлагается лишь его физическое тело. Истинный же или “внутренний человек”[7] после “отдыха” в трансценденталь­ных мирах, вновь и вновь рождается на Земле. Здесь он очищает свою душу и извлекает уроки в своем продвижении к Высшему. Здесь он должен стремиться к совершенствованию своего созна­ния, к тому, чтобы каждый его новый земной облик был пре­краснее предыдущего. Цель, величайший подвиг земных жиз­ней, духовное слияние с божественным – преображение в Твор­ца Огненного – Богочеловека.

Ясно поэтому, какое огромное значение придавали Рерихи знанию космических законов эволюции и места в ней каждого человека. Главная цель Учения Живой Этики, собственно, и со­стоит в том, чтобы дать это знание современному человеку, по­мочь его совершенствованию, а в сущности, его спасению на стыке эпох.

Следует добавить также, что вся система этой древней миро­вой космологии исходит из непривычного для материалистиче­ского мышления содержания таких терминов, как “Материя”, “атом”, “сознание” и т. п. Здесь важно понять, что в основе мате­рии, как и всего проявленного сущего, находится то самое Еди­ное Начало, или тот самый Единый Всемирный Элемент: Дух-Материя. Ибо в этом знании Дух и Материя – неделимы, одно без другого – ничто.

“Космическая субстанция, Дух-Материя, простирающаяся в Беспредельности, есть Божественная Основа или Потенциал все­го Сущего, и в своих бесконечных проявлениях, дифференциа­циях и сменах форм она стремится к беспредельному совершен­ствованию и самосознанию в них, в этих формах” [1, т. 1, с. 335; п. 16.01.35].

“Вся Вселенная, все Бытие имеет существование лишь благо­даря этому жизнедательному Началу. Именно совершенство и вечность Божественного Начала в его потенциале является зало­гом того, что и человек, носитель его, может вечно совершен­ствоваться” [1, т. 2, с. 277; п. 19.06.37].

Мы можем констатировать также, что “Живая Этика” откры­та любому духовно устремленному человеку, все дело в степени ее осознания. Причем восприятие Учения может быть различ­ным – через призму устремлений, наиболее близких каждому. Для одних это, главным образом, “Единая Истина” древней муд­рости; она вмещает заповеди великих Учителей человечества: Кришны (“Бхагавадгита”), Будды, Иисуса Христа, Майтрейи, наставления Зороастра и Лао-цзы, Конфуция и Платона, Мухаммада и св. Франциска, преподобного Сергия Радонежского, Рамакришны и Вивекананды... Ибо, как утверждает Учение, этика всех величайших духовных Учителей, выражая вечные истины, едина.

Для людей, устремленных к научному познанию, Учение предстает и как введение в науку будущего или, как сказано в книге “Община”, как “научный космический метод”, раскрыва­ющий законы эволюции человечества в масштабах космическо­го величия. Со временем эти законы должны быть переведены на язык научных парадигм. В текстах Учения понятия макро­космоса (нашей вселенной) и микрокосмоса (человека) обрета­ют очевидную и закономерную взаимосвязь. В таком видении Мир оказывается необъятной иерархической энергосистемой со своими взаимозависимыми структурами и центрами, осуще­ствляющими каждый свое назначение в бесконечном стадий­ном процессе эволюции. В этом мире немаловажное место от­ведено человеку, который также может рассматриваться как энергосистема, неразрывно связанная с пульсацией энергий Мироздания[8].

Но какова бы ни была направленность устремлений каждого, подходящего к Учению, от него ожидается “самое серьезное, са­мое углубленное отношение ко всем жизненным вопросам, при постепенном осознании своей полной ответственности "не толь­ко за каждое действие, но и за каждую мысль"”.

“Живая этика, выдвигая, прежде всего, нравственные устои, требует и полного осознания ответственности, исполнения дол­га и всех принятых на себе обязательств и честности во всем и ко всем. Каждая ложь, каждый обман, каждое лицемерие сурово осуждается. Человек, вступивший на путь Учения Живой Этики, должен отдавать себе отчет во всех своих поступках и должен знать, что нарушение им нравственных основ повлечет за собою усугубленные для него последствия, ибо он не может уже ска­зать, что он поступал в неведении” [1, т. 2, с. 423].

Сторонники этого Учения не занимаются миссионерством; они знают, что, по законам Космоса, с пробуждением духа серд­це каждого человека подсказывает наиболее близкий ему путь духовного совершенствования.

Учение, как неоднократно указывается в его книгах, обраще­но в будущее; оно дано как “Узловое Учение”, как своеобразный камертон для духовного и психологического настроя и преобра­жения сознания людей Нового мира.

“Духовная культура строится нами и вами”, – было сказано Рерихам их Учителем в июне 1921 года. Эти слова полностью от­вечали внутренним устремлениям Рерихов. В поднятом ими “Знамени Мира, Культуры и Красоты” они видели “заложение новой ступени сознания человечества” для Нового Мира – века справедливости и правды на Земле. Служению этой цели они посвятили свои жизни.

 

 

“Соберемся вокруг понятия куль­туры, вокруг великого служения свету. Познавая единность Высше­го света, найдем и способность не укорять, не унижать, не злосло­вить, но славословить красоте все­вышней”.

Николай РЕРИХ.

“Твердыня Пламенная”

Глава 2

КУЛЬТУРА В ВИДЕНИИ РЕРИХОВ

НЕКОТОРЫЕ ОБЩИЕ ВОПРОСЫ

Тема культуры была главной для Рерихов и в годы их жизни на Родине[9]. Уже в начале XX века академик Н.К.Рерих, заво­евавший известность как художник, писатель, педагог и обще­ственный деятель, вел широкую культурно-просветительскую работу. Масштабность его деятельности была необычно велика. Здесь и забота об охране памятников древнерусского искусства, усилия в защиту ценностей мирового культурного наследия во время войны, изучение и популяризация идей взаимодействия и синтеза культур народов мира, поиски новых путей развития народного просвещения, эстетического и художественного образования.

Ранее мы говорили и о тех культурных очагах, которые зало­жили Рерихи в Европе, Америке и Индии. Во всех этих благо­родных свершениях был опыт начинаний в России. Все они, вселяя в людей мужество и веру в светлое будущее, стали осно­ваниями культурно-просветительского, духовно-нравственно­го движения.

Содержание, вкладываемое Рерихами в понятие культуры, сохраняя всю накопленную широту подхода, с начала 1920-х го­дов все более органично увязывалось с Учением Живой Этики и постепенно обретало поистине всеохватывающий характер. Ко­смическое мировосприятие Востока раскрывалось западному сознанию в наиболее близких и доступных понятиях. Показа­тельно, что наибольшая творческая и общественная деятель­ность Рерихов приходилась на два десятилетия 1920-х и 1930-х годов – период разгула фашизма в Европе перед второй миро­вой войной. Будущим исследователям еще предстоит сказать свое слово о планетарной роли Рерихов в отстаивании завоева­ний человеческого духа в условиях надвигавшихся волн варвар­ства. В то время Европа, пребывая в атмосфере тревог и разоча­рований после первой мировой войны, уже втягивалась в хаос последующих кризисных переходных десятилетий. Настроения пессимизма и мрачные предчувствия европейской интеллиген­цией новых социально-исторических потрясений воплощались по-своему в творчестве различных деятелей культуры.

ВЗГЛЯД НА КУЛЬТУРУ И ЦИВИЛИЗАЦИЮ

Вероятно, в наиболее концентрированном и оригинальном выражении эти настроения отразились в трудах немецкого философа Освальда Шпенглера (1880-1936). В те годы проблемы культуры, цивилизации, будущего человечества были, как и в на­ши дни, предметом живейших обсуждений. Появление книги О.Шпенглера “Закат Европы” (1918) [9] вызвало бурные дискус­сии. Идеи автора в той или иной мере завладели воображением образованных кругов Европы и дали импульс творческой мыс­ли в различных областях знания. Нам важно выделить идейное острие его “философии истории”, ибо по своей направленно­сти оно было противоположным зову Рерихов. В этой связи интересно ознакомиться и с некоторыми откликами на “Закат Европы” наших отечественных философов, и, прежде всего, одного из крупнейших русских философов XX века Николая Александровича Бердяева (1874-1948)[10]. Его размышления о культуре и цивилизации, о роли духовной культуры в истории, о будущем России по-своему близки взглядам Рерихов и по­могают нам уяснить истинный смысл культуры. Но сначала очень кратко мы остановимся на самых общих взглядах на эти вопросы Освальда Шпенглера. Немецкий философ отрицал идею единого человечества. Он утверждал цикличность неза­висимых автономных культур, их возникновения, расцвета и перерождения после временного торжества в цивилизацию, как заключительную стадию любой культуры. Каждая цивили­зация являет собой своеобразную форму неизбежной гибели своей культуры. Всякая же культура в его видении – замкну­та, религиозна, органична и национальна; цивилизация же – универсальна, бездуховна и механистична.

Как представляется, исследователи еще не единожды будут возвращаться к особенностям его своеобразного комплексного метода изучения мировой истории; предметом дискуссии и по­ныне остаются его неожиданные, яркие культурно-историче­ские параллели, а также предсказания возникновения нового очага мировой культуры – “русско-сибирской” в России. Обра­щаясь к европейской современности, О.Шпенглер прозорливо видел наступление на ее культуру бездуховного техницизма и признаки умирания культуры, поглощения ее потребительской цивилизацией мирового города. Вся тема книги, не без основа­ний, свидетельствует о кризисе духовной культуры Европы. И у автора своя логика. И вывод его не жизнеутверждающ; напро­тив, его совет по своей жизненной сущности, парадоксален: при­нять пафос массовой, универсальной механистической цивили­зации, признать ее торжество как неотвратимое будущее, “сдать­ся в ее объятия”.

В итоге, ни мастерство, с которым Шпенглер излагал свои идеи, ни его эрудиция и интереснейшие, хотя и не бесспорные исторические параллели, не могут снять главного – общего эмоционального ощущения, которое охватывает при прочтении этого произведения. Книга оставляет, как сказал Ф.Степун, “на­строение тяжести и мрака” [9, с.8]. В “"Закате Европы", – пишет историк философии Р.Гальцева, – нет рыцарственной готовно­сти к защите высокой духовной культуры перед лицом надвига­ющейся механически-потребительской цивилизации, нет воли к противостоянию. Наоборот, здесь ведется пропаганда мрачного демобилизующего дух фатализма” [11, с.15]. Создается впечатление, добавим мы, утверждения пафоса болезненной логики самоубийства, редукции культуры человечества к ее низшим формам, глубокого пренебрежения, в конечном счете, к его ду­ховно-нравственной судьбе.

Мы не будем углубляться в обсуждение прозрений и просче­тов автора этой книги. О “Закате Европы” высказывались мно­гие специалисты в области истории, философии, филологии и искусствоведения. Уже много писали о том, что ни отрицание единого человечества, ни схемы цикличности замкнутых куль­тур не являются оригинальными идеями О.Шпенглера[11].

“Не поражала своей новизной” и мысль о различии культуры и цивилизации (С.Франк). У нас, в России, – считал Н.А.Бердя­ев, это различие “предвосхитили” еще славянофилы [12, с. 26]. В своей рецензии на книгу О.Шпенглера он писал: “Нас, русских, нельзя поразить этими мыслями. Мы давно уже знаем различие между культурой и цивилизацией. Все русские религиозные мыслители утверждали это различие. Все они ощущали некий священный ужас от гибели культуры и надвигающегося торжества цивилизации” [9, с. 13].

Н.А.Бердяев указал на основное упущение автора “Заката Ев­ропы”: тот не увидел преемственности духовной культуры. “...Культура, – подчеркивал Бердяев, – имеет религиозную основу, в ней есть священная символика. Цивилизация же есть царство от мира сего. Оно есть торжество "буржуазного" духа, духовной "буржуазности". И совершенно безразлично, будет ли цивилизация капиталистической или социалистической, она одинаково безбожная, мещанская цивилизация”.

Шпенглер не увидел, по словам Бердяева, что “будущее дво­ится”. И если человечеству в одном аспекте остается “отдаться внешней материальной цивилизации, цивилизованному варвар­ству”, то в другом своем аспекте оно должно быть верным “веч­ной духовной культуре”. У Шпенглера же, – писал Бердяев, – “она как будто бы целиком переходит в цивилизацию и умира­ет. Но духовная культура, если и погибает в количестве, то сохра­няется и пребывает в качествах. Она была перенесена через варварство и ночь старого средневековья. Она будет перенесена и через варварство и ночь нового средневековья до зари нового дня, до грядущего христианского возрождения, когда явится св. Франциск и Данте новой эпохи” [там же].

Н.А.Бердяеву, как и Рерихам, как и великим мыслителям России XIX века, была очень близка мысль о том, “что замыслил Творец о России, что есть Россия и какова ее судьба” [14, №1, 1990, с. 94]. Для русской истории он считал характерной пре­рывность, изменение типа цивилизации. Он видел в ней пять периодов, “пять разных России: Россию Киевскую, Россию та­тарского периода, Россию Московскую, Россию Петровскую, императорскую, и, наконец, новую Советскую Россию”. Некото­рые из них, например, Московская Русь, достигали очень высо­кой пластической культуры. “Несчастную и страдальческую” судьбу русского народа Бердяев связывал именно с прерывнос­тью русской истории, катастрофическим темпом ее развития, изменениями типов цивилизации [12, с. 7-8].

Судьба народа накладывала свою печать на структуру русской души; “ее противоречивость, – писал Бердяев, – определилась сложностью исторической судьбы, столкновением и противо­борством в ней восточного и западного элемента” [там же, с. 8].

Отмечая “характерное свойство русской истории, что в ней долгое время силы русского народа оставались в потенциаль­ном, неактуализированном состоянии”, Бердяев полагал, что именно эта “невыраженность, неактуализированность сил рус­ского народа и есть залог его великого будущего” [14, №1, 1990, с. 79]. Касаясь же будущего России (в рецензии на книгу О.Шпенглера), Бердяев соглашался с ним в том, что именно на Востоке можно ожидать появления нового типа культуры, но­вой души культуры... “Пусть сейчас мы еще больше отбрасыва­емся на Восток, но в конце этого процесса мы перестанем быть изолированным Востоком. Что бы ни было с нами, мы неиз­бежно должны выйти в мировую ширь. Россия – посредница между Востоком и Западом. В ней сталкиваются два потока всемирной истории, восточной и западной. В России скрыта тай­на, которую мы сами не можем вполне разгадать. Но тайна эта связана с разрешением какой-то темы всемирной истории...”.

С глубокой болью он переживал события, сопровождавшие новый виток в трагической судьбе своего народа в связи с рево­люцией 1917 года. “Русское революционное движение, русская устремленность к новой социальности оказались сильнее куль­турного ренессансного движения”, – писал он к концу жизни в книге “Русская Идея” (1946 г.). “Культурный ренессанс (так он называл творческий подъем Серебряного Века России) был со­рван, и его творцы отодвинуты от переднего плана истории, ча­стью принуждены были уйти в эмиграцию” [14,№2,1990, с. 152]. Но ни срыв культурного взлета, ни торжество “самых поверхностных материалистических идей” не означают, что весь запас творческой энергии и творческих идей пропал даром и не будет иметь значения для будущего [там же]. Н.А.Бердяев был полон предвидения нового поворота в судьбе русского народа.

“Происшедший у нас разгром духовной культуры есть толь­ко диалектический момент в судьбе русской духовной культуры и свидетельствует о проблематичности культуры для русских. Все творческие идеи прошлого вновь будут иметь оплодотворя­ющее значение. Духовная жизнь не может быть угашена, она – бессмертна” [там же].

Подобно другим русским мыслителям, Бердяев верил в неиз­бежность наступления новой эпохи – “эпохи Духа Святого” [там же, с. 154]. В “Русской идее” он замечает о невозможности дать строго научное определение народной индивидуальности; “тайна всякой индивидуальности, – писал он, – узнается лишь любовью, и в ней всегда есть что-то непостижимое до конца, до последней глубины” [14, №1, 1990, с. 78]. И Бердяев, как и Рери­хи, полон этой любви к своей родине и к своему народу, и сам глубоко профетичен; он многое предвидел. И не удивительно, что мысли его о культуре, о цивилизации близки идеям Н.К.Ре­риха. Кстати, они – ровесники; оба родились в одном году и ушли из жизни почти одновременно. Специальное сравнитель­ное исследование взгляда на культуру Н.А.Бердяева и Н.К.Рери­ха было бы, вероятно, очень плодотворным.

Мы не располагаем прямыми откликами в работах Н.К.Рери­ха на книгу О.Шпенглера. Ответом на своеобразный призыв к смирению перед торжеством бездуховной механистической ци­вилизации был пафос всего творчества и практической жизнен­ной позиции Рерихов.

Следуя лучшим традициям отечественной философской мысли, Н.К.Рерих разделял идею о различиях между культурой и цивилизацией в истории народов и человечества. Эта идея у Ре­рихов была неотъемлема от сущности самого понятия Культу­ры, от веры в бесконечное совершенствование духовного начала в человеке в процессе эволюции планеты и Вселенной. Н.К.Рерих многократно указывал на непрерывность потока Духовной Культуры, как явления вечного общечеловеческого духотворчества, как выражения эволюции духовной энергии человечества и ее расцвета в наступающую эпоху.

У Рерихов Культура не замкнутое явление; она и индивиду­альна, и народна или национальна, общечеловечна и космична. И чем более Культура каждого народа, в выражении своеобразия своего национального духа, открыта к общечеловеческому, к Красоте и к Космосу, тем плодотворнее обогащая свою и миро­вую культуру, она движет эволюцию всего человечества.

Культуре – этому латинскому слову, имеющему много зна­чений (в том числе – возделывание, воспитание, образование, развитие и почитание), Рерихи дали наиболее широкое и в то же время утонченное толкование. В своем определении они при­влекли внимание к сокровенному содержанию этого понятия. В слове “культура” Н.К.Рерих выделил два корня – “первый друидический – культ, как почитание Благого Начала, и вто­рой – Ур, восточный корень, обозначающий Свет, Огонь” [10, с. 29]. В преамбуле к первой книге “Мир Огненный” “Ур” обо­значается как “корень Света Огня”. Культура, таким образом, оз­начает почитание Света или служение Свету; содержание же са­мого понятия приобретает высочайший смысл – стремление человека к Свету Духа, к Красоте, к Знанию, к постоянному со­вершенствованию[12]. Путь человечества к Свету – это и есть, со­гласно Рерихам, путь Культуры, это и есть “путевой столб истин­ной эволюции” [15, с. 37,127].

Ему приходилось доказывать это положение, ибо иногда его оппоненты предлагали даже вообще “исключить слово культу­ра, так как цивилизация будто вполне выражает оба понятия” [16, с. 18]. “Современный мир, – полагал Н.К.Рерих, – забыва­ет истинное сокровенное понятие Культуры. Европейская логи­ка часто смешивает Культуру с цивилизацией, вечное с времен­ным. Цивилизация – явление временное, выражающее жизнь преимущественно в общественных и материальных формах. Культура же есть гораздо более широкое, всеобъемлющее и утонченное понятие – она должна быть основанием и одухо­творять цивилизацию как свою составную часть” [17, с. 4].

Уровень цивилизации тем выше, чем более она одухотворя­ется и облагораживается культурой. “Казалось бы, совершенно ясно, – писал Н.К.Рерих, – что каждая страна проходит сте­пень общественности, т. е. цивилизации, которая в высоком син­тезе создает вечное, неистребимое понятие Культуры” [10, с. 28].

Этот высокий синтез материального и духовного в жизни народов всегда сопровождался расцветом просвещения, обра­зования, творческим подъемом искусств и наук. Именно в такие периоды истории утверждались новые ступени цивилизации и истинные очаги Культуры. И напротив, с пренебрежением к Культуре, с подавлением творческого, духовно-нравственного потенциала народа, – цивилизация, лишенная своего живитель­ного стимула, неизбежно приходила к краху и вырождению.

И если говорить о нынешнем, переживаемом нами, переход­ном периоде, то мы присутствуем, по словам Н.К.Рериха, “при мировом процессе разрушения механической цивилизации и при создании основания Культуры Духа”.

Далее мы специально остановимся на общих положениях рериховской концепции Культуры. Здесь же хотелось напомнить, что Учение Живой Этики, так захватившее Рерихов, давалось прежде всего для России[13]. И Рерихам, как и великим отечествен­ным мыслителям прошлого века, и как выдающимся их совре­менникам Н.А.Бердяеву, Г.А.Флоренскому, С.Н.Булгакову и дру­гим, была очень близка мысль о том, “что замыслил Творец о России, что есть Россия и какова ее судьба” [14, №1, 1990, с. 94]. Они были полны любви к своей Родине, к ее народам и верили в будущее России. Они верили, что энергия, заложенная в духовном потенциале русского народа, как отведенный в крайнее по­ложение маятник, неизбежно качнется в обратную сторону и раскроется во всей своей мощи. Они были глубоко профетичны и не единожды писали о будущем России. Они часто обращались к этой теме и до 2-й мировой войны, и после. И это понятно, ибо в этом выражалась не только их любовь к Родине; необходима была и духовная поддержка соотечественникам, проходившим свои испытания, взвешиваемые на весах Высшей справедливос­ти. Пророчества святых о созидании в России “Града нездешне­го” и “Света Великого” были лишь предвидением возможностей, которые еще должны претвориться в реальность. В 1931 году Е.И.Рерих в одном из своих писем привела слова Учителя, сказан­ные о России еще в 1921 году. Вот этот фрагмент.

“Теперь хочу процитировать несколько замечательных строк:

"В безмерных страданиях и лишениях, среди голода, в крови и поте, Россия приняла на себя бремя искания истины за всех и для всех. Россия – в искании и борении, во взыскании Града Не­здешнего... Пафос истории почиет не на тех, кто спокоен в зна­нии истины, кто самодоволен и сыт. Пламенные языки вдохно­вения нисходят не на “Beati possedentes[14], но на тревожных ду­хом; то крылья Ангела возмутили воду купели".

"В мире как будто нет перемен... кроме того, что в благоустро­енном цивилизованном мире более нет России... и в этом отсут­ствии – изменение. Ибо в своем особого рода “небытии”, Россия в определенном смысле становится идеологическим сосредото­чием мира".

"В переводе на язык реальности это значит, что на арене ми­ровой истории выступил новый, не игравший доселе руководя­щей роли, культурно-географический мир. Напряженный взор прозирает в будущее: не уходит ли к Востоку богиня Культуры, чей шатер столько веков был раскинут среди долин и холмов Ев­ропейского Запада?., не уходит ли к голодным, холодным и страждущим?.."

"Мы во власти предчувствия... И в этом предчувствии мож­но обрести источник самодовольства, особого вида – самодо­вольства страждущих... Предаться самодовольству, значит погибнуть. Нельзя скрывать того, что считаешь истиной. Но нельзя успокаиваться и на предчувствии. Не квиетизмом, но подвигом совершенствования созидается история. Кто воз­гордится, того покидает благодать искания. И на самоуве­ренных падает проклятие бесплодности... Нет неизбежного. Есть возможное".

"Только путем напряженного творчества, без боязни покаять­ся в ошибках и сознаться в слабостях, только ценою непрерывных усилий, осуществляющихся в рамках открытого воле “пластичес­кого мира”, – возможное станет действительностью". Написано в 21 году” [1, т. 1, с. 97; п. 17.06.31; выделено в тексте].

Е.И.Рерих привела этот текст без каких-либо комментариев. Похоже, что он дан с купюрами. Будем надеяться, что архивные материалы, переданные С.Н.Рерихом России со временем позво­лят восполнить пропуски, и тогда сказанное предстанет во всей цельности.

Очевидно, что высказанные предостережения ни тогда, ни потом не были услышаны в Стране Советов. Ложь покрыла Ис­тину, и возможное не стало нашей действительностью. Но смысл приведенных слов многозначителен; он обращен и в на­ше сегодня.

КОНЦЕПЦИЯ КУЛЬТУРЫ РЕРИХОВ: ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

О глубоком демократизме и гуманизме концепции Культуры Рерихов, о ее созвучии “всей мировой гуманистической мысли”, вероятно, впервые у нас было сказано в статье “Вели­кий гуманист” советским философом В.В.Мантатовым [18, №2, 1986, с. 99].

Многое говорит за то, что рериховская концепция Культуры вместила лучшие накопления творческих исканий человечества, его восточной и античной мысли, умозрительной теософии, а также высочайшие творческие прозрения отечественных мыс­лителей. Несомненно, что вся тема преемственности в этой кон­цепции открывает широкие возможности для будущих сравни­тельных исследований.

Очевидно также, что эволюция мысли Рерихов к синтезу культур, к глобальной идее о строительстве Духовной Культуры, связана с утверждением в их творчестве идей космизма. В нашей литературе уже отмечалось, что тенденции космизма просма­триваются в творчестве Н.К.Рериха еще в период жизни на ро­дине; с 1920-х годов космическое мировосприятие Рерихов по­лучает глубинное основание в Учении Живой Этики.

Надо сказать, что хотя Учение Живой Этики и “заключает” доктрину Е.П.Блаватской, оно имеет свои отличия, свои акцен­ты, и свое видение некоторых конкретных вопросов. Но фило­софская основа их едина. И опора на Учение, повторим, на цело­стность этой системы, “уходящей в Беспредельность”, придала понятию Культуры удивительную всеохватность. Рерихи обра­щались ко всему человечеству, ибо “эволюция планеты имеет лишь планетарный размер”; их концепция Культуры выдвигает принципы культурного сосуществования и свободного духовно­го совершенствования для всех и каждого. Впечатляет ее духов­ная и культурно-просветительская всеохватность. По сути, это есть концепция Духовной Культуры человечества.

Выделенные общие положения этой концепции помогут, как мы надеемся, понять космизм ее содержания. Здесь нашли свое воплощение и классические идеи Индии о взаимосвязи всего сущего и о единстве в многообразии. Они отразились в многоплановости ее содержания и в признании необычайно­го разнообразия путей человека к Свету. Концепция Рерихов настаивает на продвижении дела Культуры в самых широких формах рационального просвещения; но ее определяющей глубинной основой является пробуждение и освобождение сокровенного потока духовной энергии человечества в его устремлении к Свету, к Высшему, к одухотворению и совершенствованию жизни во всех ее областях.

Содержание концепции вмещает “Единность” цели и все­светные проявления духотворчества и нравственной ответствен­ности; в ней получает свое выражение та внутренняя целост­ность, которой связаны все светлые стремления к просвещению, подлинному знанию, свободе творчества, к Красоте и богопостижению каждого народа и каждого человека.

Культура, как вечное и всеобъемлющее явление духотворче­ства, выступает основанием всемирно-исторического прогресса. Цивилизации, заметим снова, могут разрушаться и гибнуть. Лишь в периоды культурного подъема, сопровождаемого широ­ким развитием просвещения, творчества, нравственным и ду­ховным подъемом народов, утверждается “высокий синтез” ма­териального и духовного как великое наследие для будущего восхождения человечества.

Зов Рерихов к строительству Духовной Культуры отвечает потребностям космических условий Новой Эпохи, развитие ко­торой связано с преобладанием духа над интеллектом. Новой Эпохе будут соответствовать и новые цивилизации.

Ведущим началом Культуры, выступает, таким образом, син­тез творческого огня, творческой мысли всего человечества в его продвижении к познанию Истины прежде всего в искусстве, ре­лигии, науке и философии. В Культуре завершится, или, вернее, достигнет своего наивысшего духовного расцвета, преображе­ния и слияния, эволюция этих, пока еще раздельных, областей человеческого познания. В сущности, своей концепцией Культу­ры Рерихи возвращали миру постулат единой Истины о том, что “материальность не движет эволюцию”; планета обогащается духовным сознанием [19, ч. 1, §8].

Культура провозглашает единство человеческого рода, цен­ность каждой человеческой личности, равенство всех людей, по­нимаемое как равенство “по основному началу духа”, или боже­ственной искре, которая есть в сердце каждого. Иными словами, в основе этого равенства – единство потенциальной божест­венной природы, присущей каждому человеческому существу.

Но “качество духа у всех различно” и “способности у всех раз­ные”. Духовный опыт любого человека может свидетельствовать о существовании Истины и Красоты; но мощь прозрения зави­сит от нравственной чистоты, от степени совершенствования че­ловека, от его усилий познать Прекрасное.

Строительство Духовной Культуры предстает поистине все­объемлющим процессом, объединяющим всех и каждого на этой Земле; двигатель, основа этого процесса, – индивидуаль­ное совершенствование. Культурное продвижение индивида оказывается тождественным эволюции его “внутреннего чело­века” к Свету, неотъемлемой от реализации всех заложенных в человеке творческих возможностей, от полной свободы в рас­крытии его духовного и интеллектуального потенциала. Приоритетное значение обретает право на достоинство и творче­скую свободу каждого.

“В служении великой Культуре мы не должны ограничивать себя одною, стандартной программою. Каждый стандарт ведет к тирании. Основное пламя Культуры будет едино, но искры его в жизни будут индивидуально и драгоценно многообразны. Как заботливый садовник истинный носитель Культуры не будет вы­рывать те цветы, которые расцвели не со стороны главной доро­ги, если они принадлежат к тем ценным породам, которые он охраняет.

Выявления культуры так же многообразны, как бесчисленны разнообразия самой жизни. Они облагораживают Бытие, они, как истинные ветви единого священного дерева, корни которо­го держат мир” [15, с. 93-94].

Человечество понимается как единая семья народов со всем разнообразием их этнокультурных особенностей; утверждается уважение к праву каждого из народов на свой путь творческого самовыражения в стремлении к Свету. В основе такого самовы­ражения – забота о подъеме национального гения, о выявлении неповторимости культурных достижений и самобытности каж­дой нации, каждого народа, но основанные не на узком национа­лизме и обособленности, а объединенные идеей широкого куль­турного сотрудничества в мировом масштабе.

Терпимость, сотрудничество и кооперация выступают ис­тинными основами наступающей эпохи. Мы уже говорили, что бережное отношение к достижениям национальной культуры, любовь к родине, патриотизм были теми вопросами, к которым Рерихи обращались весьма часто. Они предвидели надвигавшие­ся мировые события во всей их сложности. Мудрость их подхода обогащалась знанием законов космической эволюции, в которой оберегается равновесие и не может иметь места “все агрессивное, захватное и злобное” [1, т. 2, с. 311; п. 23.09.37].

“Будем надеяться, что страна не долго задержится на ступени узкого национализма. Конечно, это переходное состояние неиз­бежно. Но чем просвещеннее будут люди, стоящие во главе, тем скорее они справятся с этим вопросом. Ведь патриотизм и так на­зываемый шовинизм два антипода. Одно – понятие вмещаю­щее и потому растущее, другое исключающее, сжимающее, и по­тому приводящее к смерти. Законы во всем одинаковы. И если кому-то кажется, что узкий национализм есть патриотизм, то он очень ошибается. Лишь близорукие могут усмотреть в этом силу.

Истинный патриотизм заключается не только в бескорыст­ной и самоотверженной любви к родине, ко всем проявлениям ее национального гения, но и в уважении и в бережности ко все­му и ко всем народам, ее населяющим и обогащающим ее строи­тельство. Ведь задача национального гения в том, чтобы претво­рить и пропустить через свое сознание достижения всех народов страны, именно, дать свой синтез этого конгломерата творчес­ких выявлений. Народы и страны должны научиться охранять основу своего характера, своей индивидуальности, развивая и обогащая его всеми цветами, растущими на их лугах. Но всякая насильственная обособленность в наш век сотрудничества и объединения, – хотя в настоящей своей стадии объединение это проявляется гораздо мощнее в сфере механических дости­жений, – пагубна. Но не за горами и следующая ступень, когда целые страны начнут стремиться к культурному, духовному со­трудничеству и обмену, внося каждая свой цветок достижений. Вот к этой ступени зовет и готовит нас “Учение Жизни”. Итак, мудро переживем неизбежную полосу утрированного национализма и сумеем не нарушить, но сблизить, что возможно” [1, т. 1, с. 211-212; п. 14.06.34].

Всеохватность Культуры, как “мирового понятия”, уходит в Беспредельность. Беспредельность у Рерихов не есть “нечто пус­тое и безмерное, но как нечто полное в своем непрестанном вос­хождении”. Они учили идти ступенями, “каждое звено которых видимо и осязаемо”; они призывали стремиться к тому, чтобы “стать сотворцами, созидателями новых ступеней Культуры”.

“Одно дело простое сотрудничество, но совсем иначе должно звучать сотворительство, созидательство, в котором никто ни­чем не поглощается. Наоборот, в культурной Беспредельности каждый выковывает себе область и твердыню, драгоценную для всех, но созданную им в его индивидуальности. Чем же, как не сердечной взаимностью, можно поддержать индивидуаль­ность?” [10, с. 65].

“Культурная Беспредельность” Рерихов не носит печати ка­кой-либо определенной религии. Она универсальна и космична. Она надконфессиональна, именно не в смысле отрицания рели­гий, а вмещения всех религиозных учений, устремленных к об­щему благу человечества. Она обращена к “Иерархии Света” и к “Единности Высшего Света”. Она утверждает именно то общее, что объединяет все великие религии – стремление к Истине и бесконечное совершенствование духа. Но Истина вечна и едина, и Культура в видении Рерихов почитает ее в заветах всех великих Учителей. Устремленная в будущее, она не абстрагируется от прошлого и настоящего. Она “исполнена любви и восхищения перед беспредельной Иерархией Света”; в ее венце – “Космиче­ский Разум” и “Совершенное Сердце”. Культура, как “истинно просветленное познавание”, приближает человечество к Миру, Красоте и Мудрости.

Культура утверждает “примат духа”, духовно-нравственных основ жизни. Процесс культурного совершенствования, охваты­вая все стороны жизни человека и облагораживая его повседнев­ность, и, по сути, сакрализуя ее, вовлекает его в ритм эволюции Вселенной. Синтез духовного и материального в обыденной жизни человека происходит на разных стадиях его культурного продвижения на основе разума и сердца; такой синтез со време­нем станет нормой жизни. Такой путь и есть путь к высшему синтезу самого человека, к высшей гармонии всех его способно­стей и чувств, путь к бессмертию – к Богочеловечеству.

Культура выступает, таким образом, и как средство, и как путь, и как цель.

В подготовлении наступающей эпохи Культура, в рериховском прочтении, предстает явлением, которое утверждает себя логикой самих объективных обстоятельств. Ибо, с подходом к Земле новых космических энергий, человек либо научается управлять собой и, устремляясь к совершенствованию, освобож­дается от низменных черт своей натуры, либо каждая космиче­ская энергия оказывается опасной его физическому существова­нию. Перерождение мышления человека приобретает значение глобального экологического императива. Признание человеком величия Космоса и его законов, как оснований Бытия, становит­ся условием его выживания. В этом нужда часа.

Сказанное, разумеется, не исчерпывает представления о сущ­ности концепции Духовной Культуры. Далее мы будем знако­мить читателя и с другими, более конкретными ее аспектами и характеристиками.

К ВОПРОСУ О ПРЕЕМСТВЕННОСТИ ИДЕЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ФИЛОСОФСКОЙ МЫСЛИ В КОНЦЕПЦИИ КУЛЬТУРЫ РЕРИХОВ

Выше отмечалась важность сравнительных исследований концепции Культуры Рерихов и культур-философских идей выдающихся отечественных философов и мыслителей. И тогда, в России, и позднее, за ее пределами, мир русской нацио­нальной культуры всегда оставался важным истоком, питаю­щим творческое самовыражение Рерихов. В нашей литературе уже отмечалось влияние на формирование личности Н.К.Рериха таких выдающихся мыслителей, как Л.Н.Толстой, Ф.М.Достоевский, художников И.Е.Репина, А.И.Куинджи, критика В.В.Стасо­ва [20; 21, с.58]. И нынешнее наше приобщение к творчеству “русского духовного ренессанса” – философов, поэтов, писате­лей и драматургов рубежа XIX-XX веков, вводит нас в духовную атмосферу России, современную Рерихам.

Проф. Г.Ф.Тамарченко (ленинградский ученый) и известный петербургский искусствовед и рериховед В.П.Князева были, ве­роятно, первыми, обратившимися к изучению места творчества Н.К.Рериха в истории российской философской и религиозно-философской мысли[15]. Оба напомнили о блистательной плеяде русских философов и мыслителей, создавших на рубеже века ту “богатую интеллектуальную почву, которая взрастила гений Ре­риха” [21, с.58]. В центре внимания обоих, естественно, был и во­прос о влиянии на миропонимание Н.К.Рериха философии все­единства Вл.Соловьева. Отмечая влияние на взгляды Н.К.Рериха идеи всеединства, каждый из исследователей выделил и ту новую направленность, которую Рерих придал этой мировоззренче­ской концепции.

В отличие от своих предшественников, подчеркивала В.П.Князева, Рерих “не только смог осуществить идеи всеедин­ства на практике, и притом в широком международном масшта­бе”, но и “внес неоценимый вклад в разработку мировоззренче­ских проблем”, ...“открыл путь к созданию нового этического учения, которое по сути своей универсально для народов всей Земли” [там же, с. 59].

Г.Ф.Тамарченко указал на важность идеи синтеза культур Востока и Запада в мировоззрении Н.К.Рериха, а также выделил мысль о глобальности его подхода в целом, вмещавшего разви­тие всех мировых религий и не ограниченного рамками христи­анства, в пределах которого неизменно оставались Вл.Соловьев и его последователи. У них, по его словам, “весь азиатский мир практически выпадал из схемы исторического прогресса”.

Мы также полагаем, что глубокое проникновение в древнюю мудрость Востока обогатило миропонимание Рерихов и позво­лило им взойти на еще более высокие вершины познания исти­ны. В “Культурной Беспредельности” они не только вместили взгляды наших великих отечественных мыслителей на культур­но-духовную эволюцию человечества, но и пошли далее, выра­зив в своей концепции недосказанное ранее. Тем более важным представляется углубленное исследование всей темы преемст­венности в этой концепции творческих достижений русской ре­лигиозно-философской мысли.

В нашей стране к идее всеединства Вл.Соловьева привлечено особое внимание. Этой теме посвящены монографии, ведется полемика. Мистическая одаренность, в сочетании с необычай­ной эрудицией, в особенности в области западной философии, позволила нашему великому христианскому гуманисту создать основы философской системы, утверждавшей “универсальную традицию общечеловеческого и общеевропейского” [22, с. 23]. Известен и его интерес к восточной философии. Цель его пер­вой поездки за границу от Московского университета (1875 г.) состояла в “изучении индийской, гностической и средневековой философии” [23, с. XII]. И основные его занятия во время этой поездки проходили в Британском музее Лондона, славящемся богатством духовных сокровищ культур Востока и Запада, все­го человечества. Его система, продолжая “единый поток русской культуры”, творчески претворила идеи и любимых им Платона и Оригена, гностиков, Иоанна Скот Эуригены, Якова Беме, Баадера и позднего Шеллинга. “Всеединство” понималось Вл.Соловьевым как “простор частного бытия в единстве всеобщего” [24, т. 2, с. 362]. В основании его – “Всемирная Идея”, или “Иде­ал Бытия”, как Высшее Благо, Истина и Красота. Его положения об “абсолютной солидарности всего существующего” и утверж­даемый им тезис: “Бог – все во всех” [24, т. 2, с. 395-396] по сути близки древнеиндийским постулатам “о единстве в многообра­зии” и “единстве всего сущего”. Его учение о Богочеловечестве, учение о Красоте и учение о нравственности стали главными ос­новами этой системы.

Идею Богочеловечества сам Вл. Соловьев считал “основной идеей христианства” [14, №1, 1990, с. 124]. В этом учении Н.А.Бердяев видел главную заслугу Вл.Соловьева перед рус­ской религиозно-философской мыслью [14, №2, с. 110-111]. Поборником этого учения был и сам Н.А.Бердяев, не разде­лявший, впрочем, всецело взглядов Вл.Соловьева. Но и для не­го, как и для последователей Вл.Соловьева, истина о человеке “помимо христианства не может быть осмыслена” [14, №1, 1990, с. 127].

Сравнительное исследование концепции Культуры Рерихов и “истинного и положительного всеединства” Вл.Соловьева по на­правлениям всех его основных учений, дадут ответы на многие вопросы о том, что именно сближает и что разделяет мыслите­лей в их видении будущего единения человечества. Они помогут более глубокому философскому осмыслению концепции Духов­ной Культуры Рерихов и, что не менее важно, адекватной оцен­ке ее места в истории мировой и отечественной культур-философской и этической мысли.

Нельзя не признать, однако, что религиозно-философские взгляды Вл.Соловьева претерпевали изменения; они имели свои периоды глубоких прозрений и, возможно, свои спады, особен­но в конце жизни. Были и принципиально ошибочные представ­ления. И мы не можем здесь не отметить его заблуждение в трак­товке понятия “нирваны”. Это понятие, позднее признанное на­укой как состояние “сверхбытия” (О.О.Розенберг), озаренности или просветления, как “высочайшее бытие” (Е.И.Рерих), Вл.Соловьев понимал как небытие, как “совершенное уничтожение” [24, т. 2, с. 198], как “полное погашение жизни” [там же, с.129-130]. Во многом такая оценка нирваны объяснялась “филологизмом” в европейской буддологии в XIX – начале XX ве­ка, ведущим к извращению смысла важнейших понятий из-за незнания философских оснований этого учения [25, с.6-17]. К сожалению, эти ошибки вели и к искаженным представле­ниям Вл.Соловьева о буддизме, к недоверию к теософии, или, как он полагал, “необуддизму” Е.П.Блаватской; они питали и его страхи “панмонголизма”.

Такое неверное определение нирваны далее привело к еще более искаженным обобщениям философских принципов буд­дизма и индуизма в трудах некоторых русских философов и уче­ных. И хуже всего то, что эти ошибки прошлого впоследствии получили как бы новое рождение в воспроизведениях работ этих ученых в нашей печати, нередко без объективных научных комментариев, разъясняющих ошибочный смысл переводов этого понятия. Характерны в этом отношении статья известно­го ученого-лингвиста и этнографа кн. Н.С.Трубецкого “Религии Индии и Христианство” [26], а также, замечательная во многих других отношениях, работа русского философа В.П.Вышеслав­цева “Сердце в христианской и индийской мистике” [14, №4, 1990, с.55-87; репринтное издание 1929 г.]. В обоих трудах, к со­жалению, очевидна предвзятость позиции авторов к восточной религиозной проблематике. Особенно тенденциозный и уничи­жительный характер носит статья кн. Н.С.Трубецкого; в ней нирвана объявляется “духовным самоубийством”, а индуизм и буддизм “сатанинскими лжеучениями”.

Воспроизведение глубоко ошибочных и тенденциозных тол­кований основ великих религий Востока, причем толкований давно отвергнутых современным востоковедением, не только не приносит пользы, но в переживаемый нами период общей пси­хологической напряженности вводит в заблуждение читателя и может способствовать лишь усилению настроений невежествен­ного религиозного фанатизма и антагонизма.

Сравнительные исследования рериховской концепции Куль­туры несомненно интересны и по другим направлениям отече­ственной философской мысли. Не менее плодотворной может быть работа по изучению “религиозно-общественного” (Вал. Булгаков) учения Л.Н.Толстого и концепции Культуры Рерихов. Как это ни странно, но возможно, что из всех наших великих мыслителей мы меньше всего знаем именно о мировоззрении Льва Николаевича Толстого. Искажения и заблуждения вокруг его учения еще в дореволюционной России были во многом обусловлены гонениями церкви (отлучение его Синодом), действиями официальной цензуры, нападками черносотенцев.

Гонения продолжались и впоследствии. Ибо не только был огра­ничен доступ к его публицистическим произведениям, но и вся научная литература о нем, скованная, на наше несчастье, статья­ми В.И.Ленина, удерживалась в целом в тисках узкого и предвзя­того истолкования мира его идей.

Для исследования важна вся линия сопоставления взглядов Рерихов и “нового жизнепонимания” Л.Н.Толстого; здесь инте­ресно прежде всего его отношение к религии, включая и при­знание мудрости великих вероучений Востока, а также к культу­ре, искусству, науке, к идее самосовершенствования, космизма человека.

Известно, какой живейший интерес проявлял Л.Н.Толстой к Индии, к ее культуре, к философии Веданты и к буддизму, ос­новы которого он изучал по переводам первоисточников. Его знаменитое “Письмо к индусу”, а также переписка с М.К.Ган­ди – свидетельства глубокого сочувствия свободолюбивым стремлениям индийского народа...

Процесс формирования жизнепонимания нашего нацио­нального гения отражал богатую бурными событиями историче­скую эпоху, и учение Л.Н.Толстого так и не получило системати­ческого изложения усилиями самого основателя. Это умножает трудности сравнительного изучения; оно потребует самоотвержения и, быть может, коллективных усилий. Напомним, что в письме Н.К.Рериха к Рабиндранату Тагору есть и такие строки: “Для меня как символ нашей любимой родины России величай­шим является Толстой”[16].

АКСИОМЫ ЖИЗНИ

Но, вернемся к теме. Уже многое сказанное объясняет притя­гательность идей Рерихов в 1920- и 1930-е годы и рост вли­яния рериховского культурного движения среди народов раз­ных континентов мира. Остановимся, однако, еще на некоторых общих вопросах, помогающих увидеть целесообразность и муд­рую простоту подхода Рерихов. Целостность такого подхода рас­крывается во взаимосвязи всех направлений их мысли и практи­ческой деятельности, а точнее в космизме их видения всего происходящего. Одним из таких направлений было их обращение к вечным ценностям. В своих трудах, письмах, приветствиях к об­ществам Культуры Рерихи напоминали людям о вечных исти­нах, о смысле истинных жизненных ценностей, накопленных тысячелетиями опыта всего человечества. Н.К.Рерих называл эти вечные ценности “аксиомами жизни”. Он неустанно призы­вал к их более глубокому осознанию, как он говорил, “с новых точек нашего бытия”. Мы ограничимся лишь перечислением этих аксиом, понимание которых важно для человека, вступаю­щего на путь самосовершенствования. Порядок их изложения не определяет иерархии их значимости; все они важны и для ин­дивида, и для общества, и для человечества. К некоторым из них мы снова вернемся в последующих разделах; но будем помнить, что в рериховской концепции Духовной Культуры раскрытию содержания каждой такой ценности может быть посвящена не одна книга. Ибо истинный их смысл выражает связь с основами Бытия, с законами Вселенной.

Напомним и об одной общей преамбуле: Рерихи не ограни­чивали никого какой-либо “стандартной” программой. Какое Учение приведет скорее к расширению сознания? Совершенно индивидуально делает человек свой выбор и идет по этому пути. Ведь “основное пламя Культуры, – повторим, – будет едино, но искры его в жизни будут индивидуально и драгоценно мно­гообразны”. Для человека, вступающего на путь культурного совершенствования самое главное – искреннее, непоколебимое сердечное устремление к такому совершенствованию, а значит, и к обретению нравственной чистоты, неотделимой от устремле­ния к Свету.

Труд на общее благо, близость и бережность к Природе – ка­тегории вечных истин. Эти представления, истоки которых ухо­дят в глубь тысячелетий, Рерихи снова и снова напоминали как краеугольные принципы самовоспитания человека. Умение тру­диться, умение организовать свою жизнь в ритме труда Рерихи считали одной из основных ценностей. Они относились к труду как к главному, фактору воспитания духа. Каждый труд должен быть обоснован и осмыслен. “Цель его должна быть ясна преж­де всего самому творящему, – говорил Н.К.Рерих. – Если тру­женик знает, что каждое его действие будет полезно человечест­ву, то и силы его приумножатся...” [28, с. 314].

Рерихи утверждали сознательную потребность в труде, “желанность труда, как такового”.

В их видении самоотверженный труд на Общее Благо есть ос­нова жизни.

“Любить труд любимый, – отмечал Николай Константино­вич, – совсем не трудно. Не в том дело. Каждому в жизни при­ходится встречаться со всевозможными обязательствами, в вы­полнении которых он должен приложить труд. Иногда этот труд будет протекать в совершенно неожиданной области. Придется спешно познавать, придется проявлять доброжелательную на­ходчивость. Достигнуть этого можно лишь, если в сердце не по­тухла желанность труда как такового... Если каждый труд осо­знается как благо для человечества, значит, он будет тем самым желанным праздником духа” [29, с. 186].

“Труд всегда прекрасен”.

“В труде – благодать” [28, с.314].

Забота об окружающей природе, о “братьях меньших” ут­верждалась Рерихами как непременное условие культурного существования. Пропаганда разумного отношения к природе составляла одно из главных направлений просветительской ра­боты рериховских обществ.

“Зов о Культуре, зов о Мире, зов о Творчестве и Красоте до­стигнет лишь ухо, укрепленное истинными ценностями. Пони­мание жизни как самоусовершенствования во благо народное сложится там, где твердо почитание Природы” [10, с.80].

Приближаясь к природе, которая во всех высших проявлени­ях растительного и животного мира самоотверженна и созвучна с миропорядком Вселенной, воспринимая Вселенную как При­роду, а себя ее частью, человек должен созидать и свою жизнь по ее законам.

Искусство и знание Н.К.Рерих полагал “единственной опо­рой жизни”. Истинное знание неотделимо от искусства. А пото­му к области искусства Н.К.Рерих относил не только его обще­принятые формы, как живопись, музыку, поэзию, театр, архи­тектуру, литературу и пр., но и науку “в ее лучших открытиях”. Именно во вдохновенном сердцем творчестве искусства Рерихи видели “высший стимул” для обновления духа, а, значит, и пана­цею жизни. Именно искусство раскрывает человечеству новые облики красоты Земли и Космоса. Его огненная стихия способ­на мгновенно преобразить дух человека и вознести его к ново­му пониманию Истины и Красоты. В таком широком понима­нии искусство выступает мощным импульсом к возрождению духа, к единению всех творческих сил духовно устремленного человека. И, предвидя высокий расцвет искусства в Новой Эпо­хе, Рерихи утверждали самое широкое его значение для жизни современного человечества. “Искусство для всех!” – был зов Н.К.Рериха.

“...Но чем же вызовете дух ваш? Чем вскроете то, что у мно­гих засыпано обломками обихода? Твержу. Повторяю: красотой искусства, глубиной знания. В них, единственно в них заключены всепобедные заклятия духа. И очищенный дух вам укажет, кото­рое знание истинно, которое искусство подлинно” [30, с. 39].

“...Искусство во всех его проявлениях и во всех условных формах, всегда будет началом духовным, будящим устремление к Красоте, к Высшему, и в этом его главное и величайшее значение. Ибо, действительно истинное устремление к красоте приве­дет нас к пониманию высшей Красоты законов, управляющих Вселенной, выраженных в Совершенном Разуме и Совершен­ном Сердце” [1; п. 19.06.33].

“Через искусство имеете Свет”[17].

Рерихи остро чувствовали губительные последствия наступ­ления на Культуру “цивилизованного варварства”. Они видели, как бурный рост техницизма и меркантилизма, сопровождае­мые деградацией морали, хищническим отношением к приро­де, уводят человечество с пути истинной эволюции. Николай Константинович с болью отмечал “расчленение” сознания чело­вечества “в общем разложении мира”, “окостенение” или безду­шие людей. Это расчленение, эта поляризация человечества шла именно по духовно-нравственному признаку, “по линии Куль­туры”.

“Резко, по линий Культуры, раскололся мир, – говорил Н.К.Рерих. – Сколько же созидательного добра должно быть пролито, чтобы обмыть всю запекшуюся кровь?”

“Не как отвлеченный символ, но как психо-физическую ин­волюцию надо признать этот процесс инволюции. ...Бездушные люди формируются здесь, на глазах наших” [10, с. 200].

Стремясь помочь людям, Рерихи привлекали внимание к еще одной “аксиоме жизни”. Речь идет о постулате древнеиндийской мудрости о природе мысли как “высшей энергии”, как “живо­го фактора сущего”, как своеобразного магнита, притягиваю­щего к себе подобное. Рерихи на своем личном опыте осознали истинность этого постулата. Их не смущал тот факт, что боль­шинство ученых Запада не воспринимало эту идею. Рерихи утверждали ее; им было ясно, что именно для западного созна­ния понимание природы мысли имеет наиважнейшее значение как условие выживания людей в наступивший переходный пе­риод к новому циклу эволюции человечества.

Рерихи знали, что век “слепой веры” прошел; что черта наше­го времени – стремление к сознательному отношению ко всему происходящему. И они раскрывали глубокое значение осозна­ния человеком широчайшего диапазона энергии мысли – от состояния ее созидательной и спасительной огненной животво­рящей мощи, присущей просветленному человеческому духу, до злобных, мелких, ничтожных и путаных мыслей, ввергающих их носителя в хаос и разложение.

“Ведь именно мысли создают нашу внутреннюю сущность. И если эти энергии очищены и утончены, то ясно, что они могут созвучать или притягивать лишь такое же чистое, и потому все злобное и низкое не сможет уже коснуться нас в полной силе” [1,т. 2, с. 96; п. 21.01.36]. А потому “нет более точных весов, неже­ли те, которые сам человек носит при себе, и именно его аура, сотканная из энергий, побуждений и мыслей, является таким ме­рилом. Именно эти энергии несут дух на сложенную им самим высоту” [1, т. 2, с. 44; п. 17.10.35].

Свойство магнита, учили Рерихи, имеет одно из важнейших значений в природе мысли. Как “радость может магнитным то­ком привлечь из пространства радость”, так и каждая мысль мра­ка и ненависти “порождает наслоения тяжких флюидов, которые притягиваются и собираются тождественным сознанием”. По­следнее особенно важно понять, предостерегала Е.И.Рерих:

“Помните, что мысль действует как бумеранг, ибо посланная сознательно человеку, в котором нет тождественной с нею виб­рации, возвращается к пославшему, по пути усиливаясь тожде­ственными вибрациями, всегда в изобилии носящимися в про­странстве и ищущими соединения. Легко можно представить себе, какое разрушающее действие может получиться для по­славшего, если мысль его была полна злобы!” [1, т. 1, с. 53; п. 17.08.30].

В разделе о роли науки мы вернемся к вопросу о значении мысли, коснемся и вопросов творчества. Здесь же подчеркнем важность качества мысли как изначального условия духовного продвижения человека. Разъясняя принципы формирования в человеке его духовной индивидуальности, Рерихи подчеркивали ценность земного воплощения. Ибо духовность, как высшее со­знание человека, развивается в нем только при жизни на Земле. Потому и значимость свободной воли, т. е. свободного созна­тельного избрания каждым направления своего ума, своих жела­ний и устремлений, оказывается решающим условием эволю­ции и инволюции его духа. В этом сознательном выборе и про­является распознавание человеком добра и зла и, следовательно, его личная ответственность за сделанный им выбор. Предан­ность добру, по Учению, и есть основа жизни [31, §465].

И Рерихи вели подлинную битву за понимание необходи­мости самоконтроля за качеством мысли и, соответственно, за словом и действием. Помочь человеку очистить свой дух, свои мысли-энергии, обратить их к Красоте, наполнить их Светом Прекрасного было их специальной заботой. Вносилась по­правка в известное изречение древних – “Красота спасет мир”; в “Живой Этике” смысл его усиливался, оно читалось иначе: “Сознание Красоты спасет мир”.

В условиях тяжкого духовного кризиса, общего огрубения, “эпидемий” сквернословия, наркомании и прочее и прочее, са­моконтроль над мыслью оказывается важнейшим практиче­ским средством очищения и преображения мышления челове­ка. В ряд зла, ведущего к распаду человеческой личности, Рерихи относили и всякого рода черную магию. Она уже принесла непо­правимый вред человечеству; только невежество людей и сопут­ствующие ему легкомыслие и небрежность способствовали в XX веке ее пагубному распространению.

Не поощряли они и разные методы механических упражне­ний; эта по-своему застывшая, искусственная область соприкос­новения с инобытием давно утратила свое прежнее значение и тем более девальвируется в процессе обновления энергообмена Земли и Космоса. Основа достижений, – учили они, – “не в ме­ханических приемах, а в преображении внутреннего человека, сфера которого лежит в мире мысли”.

Утверждение же в жизни людей таких понятий, как Красота, Радость, Любовь, Подвиг, Самоотверженность, Молитва, Мило­сердие, Культура, означало их приближение к Высшему миру, к гармонии Бытия Прекрасного. Напомним, что для древнейше­го сознания Прекрасное мыслилось как неотъемлемое свойство Космоса, как Совершенство, Гармония, Божественная Идея и Истинная Высшая Красота, исходящая от Единого. С падением же морали и духовности все эти понятия постепенно теряли свое реальное значение и, превращаясь в отвлеченность, либо иска­жались, либо изгонялись из обихода людей.

Рерихи стремились вернуть подлинное значение всем этим вечным символам Истины, раскрыть их простой и в то же время глубокий Космический смысл. Ибо мысли о Прекрасном стали для человечества нуждой часа – наполняя дух Светом, они об­легчают очищение пространства, прорыв к его высшим слоям, доступ к Земле потоков Благодати.

“Мы просим наших друзей каждый день мыслить, произ­носить и применять понятия Красоты и Культуры, – писал Н.К.Рерих. – В этом нет ничего нового, ибо вообще ничего но­вого нет. Но мы собираем около этих ценных понятий новое усилие, мы стремимся помочь напряжению созидательных энергий. Мы стремимся изучать и воплощать так называемую абстракцию в реальность... Мы видим постоянно, что самое ре­альное учение жизни превращается искусной риторикой в недо­сягаемую абстракцию и для успокоения малодушия передается в недосягаемую облачность. Сделать эти искусственно созданные великие абстракции реальностью и сущностью жизни есть бли­жайшая задача Культуры” [15, с. 26].

В сущности, все окружающее, все, с чем человек сталкивает­ся в своей жизни, обретает космическое измерение через приз­му культурного подхода Рерихов. Особое краеугольное значе­ние они придавали вопросу о положении женщины. Поднять роль женщины в обществе, предоставить ей равные права с мужчиной во всех сферах общественного и государственного строительства, предусмотреть самые широкие возможности для ее духовного самовыражения – Рерихи полагали важнейшим и безотлагательным условием возрождения духа всего человечест­ва. И наоборот, отказывать женщинам в полноте прав, это зна­чит идти против законов эволюции, по пути вырождения человечества. Именно нынешнее приниженное положение женщи­ны в мире является грубым нарушением Закона Космической Гармонии, в основе которого – равенство мужского и женского начал. Нарушение равновесия этих начал – одна из главных причин бедствий нашей планеты.

По Учению Живой Этики, с переходом к “Эре Культуры”, к “Эре Духа”, к “Эпохе Майтрейи или Великого Сострадания” – спасение человечества и планеты вручалось женщине. “Знамя великого Равновесия мира дано поднять женщине”, – сказано в текстах Учения [6, ч. 3, §241]. Новая эпоха провозглашалась также и “Эпохой Матери Мира” – “великого творческого нача­ла” как воплощения “вселенской материнской любви”. Призы­вая предоставить женщине достойное место во всех сферах жиз­ни общества, Рерихи, разумеется, не выступали за какое-либо умаление или ограничение духовного творчества другой полови­ны человечества.

“Творчество мысли, искусства и строения жизни одинаково принадлежит обоим началам, ибо они от духа. Есть характерные особенности у каждого начала, и это создает всю красоту жизни. И особенности эти должны быть выявлены во всей мощи, тогда снова проснется в духе спасительная красота романтизма и геро­изма. При утончении сознания и чувств, ярко выступит красота назначения обоих полов” [1; п. 17.04.34].

“Лишь большее знание, лишь прекрасная мысль могут пер­венствовать, и в этом первенстве заключается закон Космоса” [1; п. 23.08.37].

Терпимость и сотрудничество провозглашались Рерихами двумя основами, “на которых будет создаваться Новая Эпоха” [1; п. 21.05.35]. Как и забота о мире, они выступали дополняющи­ми друг друга понятиями. Неотделимые от Культуры, они ут­верждались как “священный оплот человечества”. Мир, сотруд­ничество, терпимость, взаимопомощь, забота о ближних, об Об­щем Благе – это основы бытия, облагораживающие все стороны жизни – отношения в семье, между конфессиями, сословиями, народами и государствами. Это знаки Новой Эпохи, как единст­венно приемлемые формы культурного существования.

В процессе мирного сотрудничества, обмена подлинными культурными ценностями и достижениями народов будет про­исходить их сближение и накопление общей “чаши” сокровищ для взаимного духовного обогащения. Именно на всеобъединяющем языке культуры, дающей людям язык международного взаимопонимания, на путях творческого взаимообмена в искус­ствах и науках, Рерихи предуказывали мирное объединение че­ловечества в будущем в единую семью народов, в единое мировое братство, в единую “Общину Мира”. Толкования понятия “община” в Учении Живой Этики “многоразличны, но русло их одно” [32, §263, 265]. Оно – в устремлении к миру, к улучше­нию, совершенствованию жизни. Отсюда, сотрудничество – есть основная идея “Общины”, ее символ. К нему должно стре­миться на разных уровнях проявления и разнообразия подхо­дов, начиная от семьи, рода, племени, народа, ...до объединения наций – мирового сотрудничества или “Мировой Общины”, как Братства всех людей Земли и как сотрудничества с Космо­сом, как “Мировой Общины” Земли и Космоса.

О РЕРИХОВСКИХ ОБЩЕСТВАХ КУЛЬТУРЫ

Итак, путь в это прекрасное будущее, считали Рерихи, от­крывает Культура. А Учение Живой Этики, дающее ясную и интегрированную картину человека во Вселенной, является ее истинным научным основанием. Это та “система жизни”, без которой, как сказано в “Агни Йоге”, социальные движения превратятся “в маскарад стариков” [5, §199]. Но “секрет” успе­ха рериховского культурного движения в предвоенные годы был заключен не только во “всеохватной мудрости” Учения. Этому способствовала полная свобода и ненавязчивость его распространения. Рерихи никогда “не зазывали” и “не навязы­вали” книг Учения. Не меньшее значение имела и комплексная основа практической деятельности рериховских обществ. Они не были обособлены от общекультурных просветительских за­дач местного и государственного значения. Но цели широкого культурного просвещения естественно сочетались с идеями ин­дивидуального духовно-нравственного совершенствования в свете ценностей концепции Культуры Рерихов.

В конце тридцатых годов XX века более чем в тридцати странах было уже свыше 80 обществ, включая и получившие известность музеи и Ассоциации и небольшие кружки имени Рериха (Нью-йоркский музей, Вашингтонское общество, Па­рижское общество, Центр в Брюгге, Латвийское общество дру­зей музея имени Н.К.Рериха, Южноафриканское общество имени Рериха, Германское общество имени Рериха в Берлине, общества в Финляндии, Колумбии и других странах [20, с. 209-210; см. также 15].

Формы деятельности обществ были самыми разнообразны­ми. Там читались лекции, давались концерты, проводились вы­ставки, по возможности велись курсы “по различным отраслям искусств, религий и наук” [1; п. 08.09.34]. Вопросы просвещения и воспитания выходили на первый план, сочетаясь с накоплени­ями практических знаний и умений. Каждый человек, полагали Рерихи, – “должен непременно изучать и располагать хотя бы одним мастерством и ремеслом”.

Е.И.Рерих призывала не ограничиваться работой внутри общества, а всеми мерами устанавливать широкие контакты, оказывать помощь библиотекам, связываться через клубы со студенчеством, рабочими и, в особенности, с работницами пред­приятий, со школьной молодежью, с детскими домами, устраи­вать выходы в заведения для малолетних преступников и т. д. и т.п. [33,с. 67].

Все рериховские общества были “прежде всего культурно-просветительными учреждениями”, действующими “на общест­венных началах”. Для Рерихов просто не могло быть никаких других форм создания общественных организаций, кроме как по истинному зову сердца. Когда Н.К.Рерих писал об организа­ции обществ и других культурно-просветительских учреждений “на общественных началах”, смысл этих слов соответствовал их истинному содержанию: имелись в виду именно демократичес­кие формы организации и управления такого рода “учрежде­ниями”.

В книге “Врата в будущее”, в статье под тем же названием (1936 г.) Николай Константинович, обобщая свои, как он выра­зился, “основные изначальные мысли” о Культуре и значении культурных учреждений, в частности, писал: “Мы всегда стояли за общественное начало. В свое время в России, принимая ру­ководство обширным Просветительным Учреждением, я прежде всего поставил условием установление Совета Профес­соров, облеченного правом решающего постановления. Общее дело должно и решаться общественно. Также и вся финансовая сторона находилась в руках Особого Комитета, составленного из испытанных финансистов. Кроме того, строжайшая Ревизи­онная Комиссия ведала всеми отчетами. Семнадцать лет рабо­ты лишь подтвердили, что общественное начало должно ле­жать в основе общего дела...” [28, с.317-318]. Демократизм внутренней организации и управления обществ, их свобода в выборе форм и направления деятельности не освобождали, од­нако, от одного, общего для всех положения. Для всех “обществ культуры”, как их еще называл Н.К.Рерих, обязательным было стремление к взаимному сотрудничеству и помощи. Рекомен­дуя использовать “самые различные формы работы обществ”, Н.К.Рерих добавлял: “но в одном все общества должны помочь друг другу. Общество есть общение. А всякое разумное обще­ние есть сотрудничество. Само понятие Культуры обязывает нас к этому сотрудничеству и к посильным светлым посевам” [10, с. 105].

“Будем смотреть на сотрудников, на учащихся, на всех приоб­щающихся как на ближайших деятелей и друзей”, – писал он. – “Не будем огорчаться трудностями, ибо без трудностей нет и достижения. И будем всегда твердо помнить, что все труды должны быть истинно полезны человечеству. Потому и качест­во этих трудов должно быть высоко. Должно быть высоко и ка­чество взаимосердечности, ибо не разделимы сердце и Культура” [28, с. 318].

Деятельность рериховских обществ “на всех материках” но­сила многоплановый характер. Учитывая своеобразие нужд на местах, они не только участвовали в деле просветительства, каж­дое на своей родине, но и выходили к задачам, стоящим перед человечеством в планетарном масштабе. Они выступали в еди­ном движении за провозглашение Знамени Мира и подписание Пакта Рериха, за создание Всемирной Лиги Культуры, за подня­тие роли женщин и их единение, за свободу мышления и твор­чества, за распространение Знания и Красоты во всех сферах жизни человека.

Духовное ядро каждого общества составляла группа после­дователей, вдохновленных идеями Учения Живой Этики. В сво­их письмах к Рерихам они делились планами работы обществ, их заботами, обращались с вопросами по Учению и получали обстоятельные разъяснения и советы. В те годы Н.К. и Е.И. Рери­хи были поистине объединяющим и направляющим центром этого культурного движения. Было бы заблуждением полагать, что деятельность этих обществ не встречала противодействия и не имела внутренних трудностей. Но это уже отдельная тема. Всестороннее изучение опыта практической работы рерихов­ских обществ довоенного времени может оказаться очень по­лезным для нынешних организаций рериховского движения при всем своеобразии и различиях в условиях их формирова­ния и активности.

ОБЛИК КУЛЬТУРНОГО ЧЕЛОВЕКА

Разъясняя свое представление о формировании культурного человека, Н.К.Рерих говорил: “Невежественный человек сна­чала должен стать цивилизованным, потом образованным; став образованным, он делается интеллигентным, затем следует утон­чение и сознание синтеза, которое завершается принятием поня­тия Культуры” [1; п. 29.05.31; см. также 15, с.103-104]. Схема эта, конечно, условна, но очень характерна для излагаемого здесь по­нимания Культуры. Она отражает ступени эволюции сознания человека. Приобщение к общепринятым ценностям “механиче­ской цивилизации” – лишь начальная ступень в процессе вы­свобождения человека от невежества и рабского сознания. Далее рождается сознательное стремление к образованию, к расшире­нию своего кругозора, к накоплению знаний, к развитию творче­ских способностей, умению мыслить. Ступень интеллигента предшествует стадии синтеза. На этой эволюции следует остано­виться подробнее.

Надо сказать, что представление Рерихов об интеллигенции было идентичным той части русской интеллигенции, которая оставалась верна высоким духовным традициям созидателей и хранителей отечественной культуры. Напомним, что как “духов­но-социальное образование” (Н.А.Бердяев), как исключительно русское явление России XIX века, интеллигенция не была одно­родным явлением. В своем тонком слое она разделяла идеалы нравственного мироощущения великих русских мыслителей, провозглашавших “верховенство совести”, высшие духовные ценности, свободу духа, достоинство человеческой личности, идеи всесветного братства людей и народов.

Содержание же эволюции нравственного мира народниче­ской, по преимуществу, интеллигенции было иным. В этой свя­зи можно вспомнить и глубокую обеспокоенность Ф.М.Достоевского и Л.Н.Толстого духовным состоянием основной массы русской интеллигенции и предостережения, обращенные к ней видными философами и общественными деятелями предреволюционной России в известном сборнике “Вехи” (1909 г.). Его авторы наиболее резко критиковали русскую интеллигенцию за ее атеистический материализм, нигилистическое отношение к абсолютным ценностям, за глухоту к “живой творческой энер­гии личности” (С.Булгаков), за утверждение ею безусловного примата общественных форм над внутренней духовной жизнью человека [34, см. также 12].

Но все эти предостережения не были услышаны; историче­ская судьба всей русской интеллигенции известна.

Позднее в нашей стране взгляд на интеллигенцию как на об­щественный слой людей, занимающихся умственным трудом, казался естественным. Ибо в этом слое людей уже сознательно закреплялись те самые черты, которые так резко критиковались “веховцами”[18].

Тенденция к социологизированию этого понятия на Западе, видимо, не прошла незамеченной для Н.К.Рериха. Для него ин­теллигенция не отождествлялась с просто рассудочной умствен­ной деятельностью и ценностные ориентации людей этого слоя не ограничивались стимулами “машинной цивилизации”. Н.К.Рерих специально подчеркивал принадлежность интелли­генции к понятию Культуры, а не цивилизации.

“На наших глазах, – писал Н.К.Рерих, – создавалось на Запа­де новое перенятое слово – "интеллигенция". Сперва на этого нового пришельца несколько косились, но затем оно вошло в литературу. ...Позволительно будет спросить, принадлежит ли это понятие к цивилизации, как к выражению интеллекта, или же оно захватывает и высшую ступень, а именно входит уже в состо­яние Культуры, в которой действуют уже сердце, дух. Конечно, ес­ли бы мы предположили, что слово "интеллигенция" должно от­носиться лишь к стадии рассудка, то его не стоило бы вводить в новый обиход. Можно допустить нововведение там, где оно дей­ствительно вносит что-то новое или, по крайней мере, достаточ­но обновляет древние Заветы в рамках современности.

Конечно, всякий согласится в том, что интеллигенция, эта аристократия Духа, принадлежит к Культуре, и только в случае такого объединения можно приветствовать это новое литера­турное понятие” [10, с. 241-242].

С этим понятием Н.К.Рерих связывал “все прекрасное, все познавательное и просветительное”. Здесь не важна ни специа­лизация, ни социальная принадлежность. В этом понятии вы­ражена “не внешняя интеллектуальность”, а “сердечное стремление к Свету, к взаимной помощи и пользе” [10, с. 89-90]. Интеллигенту, по его мысли, принадлежит искусство мыш­ления, этика поведения, воспитание и утонченность вкуса, уст­ремленность к высоким образам жизни будущего, памятование “о сокровище сердца” [10, с. 242-243]. Эта стадия сознания чело­века связана с пробуждением его духа и сердца. Только тогда она становится мостом к следующей ступени. И это естествен­но, ибо истинный смысл жизнь человека, этого связующего зве­на между материальным и духовным миром, получает лишь тогда, когда он осознает в себе духовное начало. Роль интеллек­та хотя и велика, но именно духовное, а не интеллектуальное на­чало полагается ведущим. Именно оно открывает человеку путь к достижению синтеза или к высшей гармонии личности.

По Учению Живой Этики, центр духовности – начало ве­дущее, и оно находится в сердце человека. Отсюда и “цент­ральность” и “общечеловечность” сердца. Сердце – это “Солнце солнц”, “Сосредоточение бытия” человека, “храм Че­ловечества”, “могучее средство всех достижений”, и мощь его “беспредельна”. Это важнейшее звено в единой природной связи мира видимого с невидимым [35, §449]. Именно через сердце, минуя низшие слои невидимого мира, дух человека до­стигает его высших сфер. Избрав сердце “руководителем на жизненных путях своих”, человек облегчает себе путь к осо­знанию синтеза.

“Можно обладать блестящим интеллектом и не иметь вели­кого синтеза, который дает нам прозрение в истинную сущность вещей. Часто узкие специалисты особенно блещут интеллектом и полным отсутствием синтеза. Им никакие разъяснения не по­могут, ибо ничто так медленно не накопляется, как синтез” [1; п. 24.06.35].

“Но как ум, не просветленный огнями сердца, так и сердце, не поддержанное умом, явления уродливые. Во всем необходимо равновесие. Цель эволюции и есть достижение равновесия или гармонии всех способностей и чувств человека” [1; п. 23.09.37].

“Ни один узкий специалист, как бы ни была высока его спе­циальность, не может назваться носителем Культуры. Культура есть синтез, Культура, прежде всего, понимает и знает основы бытия и созидания, ибо она есть почитание творческого огня, который есть жизнь” [1; п. 29.05.31].

Идея синтеза – центральная в круге вопросов, связанных с самосовершенствованием человека. Эта идея понималась Рери­хами очень широко. Они рассматривали различные планы и сто­роны гармонизации личности человека в процессе исполнения им своего долга в обыденной повседневности. При этом призыв Рерихов к признанию высшего плана Бытия был обращен ко всему человечеству. Ибо без этого признания невозможна ника­кая гармонизация ни самого человека, ни условий его жизни на Земле. Здесь, “в жизни каждого дня”, Культура, по мысли Рери­хов, и созидает синтез “материального и духовного” на уровне человека и на уровне общества. Формируется одно из главных следствии такого синтеза – утверждение духовно-нравствен­ных основ в повседневной жизни людей, сознательное ее одухо­творение.

“Новый Мир требует новых понятий, новых форм и опреде­лительных. Все происходящее ясно указывает, куда направляется эволюция. Создается эпоха общего сотрудничества, общего дела и коллективной солидарности всех трудящихся, вне всяких клас­сов. И самая насущная задача перед человечеством есть именно синтезирование духовного с материальным, индивидуального с универсальным и частного с общественным” [1; п. 15.04.36].

Преображение жизни начинается с личности самого челове­ка, ее очищения, при постоянном самоконтроле и усовершен­ствовании мышления; оно происходит в гуще жизни, не уходя от нее, с единственной опорой – сердечного обращения к свое­му великому Учителю, к заветам Его учения. Стремление к осу­ществлению такого синтеза Рерихи считали неотложным шагом для всех людей на пороге Новой Эры. Именно введение Духов­ной Культуры “во все дни жизни”, превращение ее в мерило “качества всех наших действий”, оказывалось самым спешным в преддверии новых условий энергообмена человека и Космоса.

Такой шаг начинался каждым с момента его решимости всту­пить на путь Культуры, на путь совершенствования себя, всей своей жизни. Цель его, пусть далекая, состоит в стремлении к высшему синтезу – к чувствознанию или к “синтезу духовно­сти”[19]. В сущности, чувствознание есть “единственный критерий при всех суждениях”. И это есть путь к обретению бессмертия, к беспредельному совершенствованию духа.

Разумеется, готовность к преображению своей жизни соот­ветствует накоплениям духа каждого и претворяется индивиду­ально. Для духовно устремленной личности вся повседневная жизнь становится “творением прекрасного”, своеобразной “пранаямой совершенствования”[20] [15, с. 38]. И как и во всем, устремление к такому преображению должно быть сознатель­ным. “Но будет действенна эта Пранаяма, – говорил Н.К.Ре­рих, – если вы проведете ее в полном осознании” [там же].

Именно “с принятием понятия Культуры”, в цельности устремления к Истине, по мере раскрытия заложенного в челове­ке духовного и интеллектуального потенциала, в великой дис­циплине воли и духа, он обретает синтез духовности. Культура в таком понимании становится выражением и самого процесса совершенствования человека и целью всей его жизни, и даже не одной жизни. Быть культурным и жить культурно, означает, в конечном счете, – осознанно строить свою жизнь по законам Космоса; знать, что “знание – в духе”, что удел человека... есть удел Божественного Творца, Богочеловека” [1; п. 15.09.34; 6, ч. 3, §266].

 

“...Уже давно сказано, что культу­ра есть то прибежище, где дух человеческий находит пути к рели­гии и ко всему просветительскому и прекрасному”.

Николай РЕРИХ.

“Нерушимое”

Глава 3

РЕЛИГИЯ В КОНЦЕПЦИИ КУЛЬТУРЫ РЕРИХОВ

Мы уже говорили, что Культура в понимании Рерихов, как вечная основа эволюции всех народов к Свету, являет син­тез достижений творческой мысли всего человечества, и в пер­вую очередь, его стремления к познанию Истины в искусстве, философии, науке и религии. Мы говорили также, что со време­нем, в процессе эволюции духовного сознания, по мере продви­жения этих областей познания к совершенству, они достигнут своего преображения и слияния. Однако, сегодня нам важно знать о том, какое место в Культуре Рерихов занимает религия в ее современном состоянии. В данном разделе мы попытались осветить лишь некоторые моменты этой темы, опираясь на выс­казывания Н.К. и Е.И. Рерих.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ РЕЛИГИИ

Прежде всего, несколько слов об определении религии. Име­ется множество определений этого понятия. Различия в них зависят от того, какая особенность выделяется в качестве сущно­стного признака религии как “отношения человека к Высшему Существу или тем высшим силам, которому или которым он поклоняется” [36, т. XXVI, с. 539-544]. Приведем несколько определений религии видных философов и мыслителей.

Так, наш отечественный философ князь Сергей Трубецкой (1862-1905; отец кн. Н.С.Трубецкого) определял религию “как организованное поклонение высшим силам”; он видел в ней культ, известную деятельность воли, направленную к этим силам, “живую веру”, которая “обнимает собою не только отношение человека к его Богу (или богам), но и к его ближним и к миру в его целом, обуславливая собою не только его миросозерцание, но и его деятельность” [там же].

Немецкий религиозный философ Фридрих Шлейермахер (1768-1834) считал, что сущность религии выражается в эмоци­ональном чувстве личного внутреннего переживания. А извест­ный французский социолог, религиовед и философ-позитивист Эмиль Дюркгейм (1858-1917) полагал, что “самая главная роль религии в обществе заключается в сакрализации фундаменталь­ных, социальных связей – связей, которые придают социаль­ным группам единую целостность”.

По определению Вл.Соловьева, “религией по несомненному общему смыслу, независимо от сомнительной этимологии, мы называем то, что, во-первых, связывает человека с Богом, а, во-вторых, в силу этой первой связи, соединяет людей между со­бой” [37, с. 18].

Интересно и представление Л.Н.Толстого об “истинной ре­лигии”, оно очень характерно для его жизнепонимания. Он по­лагал, что “истинная религия есть прежде всего открытие выс­шего, общего всем людям закона, дающего им в данное время наибольшее благо” [цит. по 38, с. 19; “Конец века”]. “Истинная религия есть такое согласное с разумом и знаниями человека, установленное им отношение к окружающей его бесконечной жизни, которое связывает его жизнь с этой бесконечностью и руководит его поступками” [там же; “Что такое религия и в чем сущность ея”].

Разъясняя эти положения, Л.Н.Толстой писал: “Человечество живет давно и как преемственно выработало свои практические приобретения, так не могло не выработать тех духовных начал, которые составляли основы его жизни, и вытекающих из них правил поведения. То, что ослепленные люди не видят их, не до­казывает того, что их не существует. Такая общая всем людям религия нашего времени – не какая-нибудь одна религия со всеми ее особенностями и извращениями, а религия, состоящая из тех религиозных положений, которые одинаковы во всех распространенных и известных нам, исповедуемых более чем 9/10 рода человеческого, религиях, – существует, и люди еще окончательно не озверели только потому, что лучшие люди всех народов, хотя и бессознательно, но держатся этой религии и ис­поведуют ее, и только внушение обмана, которое с помощью жрецов и ученых производится над людьми, мешает им созна­тельно принять ее. Положения этой истинной религии до того свойственны людям, что как только они сообщены им, то при­нимаются ими как что-то давно известное и само собой разуме­ющееся. Для нас эта истинная религия есть христианство, в тех положениях его, в которых оно сходится не с внешними форма­ми, а с основными положениями браманизма, конфуцианства, таоизма, еврейства, буддизма, даже магометанства. Точно так же и для исповедующих браманизм, конфуцианство и другие уче­ния – истинная религия будет та, основные положения которой сходятся с основными положениями всех других распростра­ненных религий. И положения эти очень просты, понятны и немногосложны” [там же, с. 20; “Что такое религия...”]. “Таким образом, множественность вероучений может служить лишь до­казательством несостоятельности отдельных религиозных уче­ний или церквей, но отнюдь не доводом против необходимости и истинности религии вообще” [там же; “Исповедь”].

Коротко добавим, что последователи марксистской мысли (по-своему претворяющие критические традиции французского просветительства XVIII столетия), рассматривают религию глав­ным образом как социальное явление и видят ее главный сущно­стный признак в вере в сверхъестественное. Атеизм же, утверж­дающий самоценность бытия мира и человека и отрицающий существование Бога и каких-либо потусторонних сил, стал, как известно, имманентным элементом марксистского материалистического мировоззрения.

Рерихи считали “вопрос религии” очень важным. Е.И.Рерих полагала даже, что он будет краеугольным “в грядущей эпохе сужденной духовности”. И “потому следует, – писала она, – неотложно закладывать в сознание молодого поколения правиль­ное понимание этого насущнейшего вопроса” [1; п. 25.01.36]. Из двух латинских слов, наиболее употребительных для обозначе­ния понятия религии, – religio (благочестие, святыня, совестли­вость, сомнение, благоволение) и religare (связывать, завязы­вать), Рерихи выделяли последнее, как связь человека с Высшим Миром или с Высшим Началом [1; п. 25.01.36 и п. 25.03.36]. Именно эту “великую и единую связь” с Высшим и призвана, по их мысли, осуществлять религия, как неотъемлемый истори­ческий компонент культурной эволюции человечества. “Нару­шив эту связь, – писала Е.И.Рерих, – человек лишает себя не только истинного познания, но и самого бытия, ибо живоносный Источник Благодати питает все миры” [1; п. 25.01.36]. При этом, и это следует подчеркнуть, именно индивидуальное, лич­ное отношение человека к Божественному выступает главным сущностным моментом в утверждении этой связи.

В “Живой Этике” эта мысль выражена ясно и просто: “Чело­вечество предало забвению мысль о том, что лишь рост личного духа может наполнить сокровищницу Общего Блага”, что “соот­ветствие личного духа с Общим Мировым Благом и составляет Красоту Космоса”.

Мы уже отмечали ранее, что духовный опыт каждого устрем­ленного человека может свидетельствовать о существовании ми­ра этой вечной Истины и Красоты; суть лишь в степени личного совершенствования. Непонимание и отрицание человеком не­обходимости этой связи с Высшим закрывают перед ним пути к духовному продвижению. “Бедное человечество, зашедшее в ту­пик, со своим однобоким материалистическим мировоззрени­ем, – писала Е.И.Рерих в 1936 году. – И подумать только, что веками Основателями религий всего мира закладывалась связь с Высшим Миром как основа Бытия! А наш черный век заканчи­вается призывами о нарушении этой единой спасительной свя­зи! Оторванность от Высшего Мира поставила нашу планету на краю гибели. Нужны самые неотложные меры, чтобы вернуть человечество к пониманию основ Бытия и величия назначения человека” [1; п. 18.02.36].

РЕРИХИ О БОГЕ

Рерихи понимали Бога в свете “Живой Этики” как первопри­чину, как “Прекрасное”, проникающее всю Вселенную и раз­литое во всем сущем. “Держателем Вселенной, – писала Е.И.Ре­рих, – является единый принцип Гармонии и Любви – Бог есть Любовь” [1; п. 15.04.36].

Присутствие этой божественной реальности в сердце челове­ка, как “прирожденное достояние каждого”, и составляет основу равенства всех людей, как равенства их возможностей в пости­жении Высшего.

“Без Бога нет пути, – указывается в книге "Мир Огнен­ный". – Можно называть Его как хотите, но Высший Иерархи­ческий Принцип должен быть соблюден, иначе не к чему при­крепиться” [6, ч. 1, §628].

“Понятие Бога покрывает собою все, – говорит Е.И.Ре­рих, – в Нем мы движемся и имеем бытие”. Если существует по­нятие Беспредельности, то, конечно, Бог есть эта Беспредель­ность, потому всякие суждения о Нем неизбежно будут лишь ограничениями Его. Мы можем лишь в глубоком благоговении, в высшей радости сердца преклониться перед этою несказуемой мощью и красотою и ликующим духом устремиться к этой Тай­не из Тайн великой Беспредельности. Истинно, путь приближе­ния к Богу есть путь беспредельный” [1; п. 08.06.36; выделено в тексте].

Столь же возвышенно высказывал свои мысли о Боге и Н.К.Рерих. В книге “Твердыня Пламенная” есть небольшое эссе; оно так и называется: “Бог”. Мы позволим себе привести оттуда несколько мудрых и вдохновенных строк.

“...Первый основной член Символа Веры читается: "Верую во Единого Бога Отца, Вседержителя, Творца Неба и Земли; Види­мым же всем и Невидимым".

Ко Всевышнему, к Дыханию всех Дыханий, к Атману всего Сущего, все народы на всех языках приносят свое сокровенное и непреложное устремление. Каждый в пределах своего сердца, в пределах своего разумения Красоты, прилагает лучшее название Элохиму. Пусть эти священные Имена многоразличны, но, сло­женные воедино, они дают трогательную симфонию всего само­го лучшего, самого высокого, что только мог произнести язык человеческий и что могла начертать воплощенная рука всеми Священными Иероглифами.

...Священнейшая непреложность Бога Всевышнего зачинает­ся в каждом детском мозгу, впервые обратившемся к мирам бес­численным, и приходит эта мысль к той же светлой формуле: "У Отца Моего Обителей много". И другая формула, такая же без­мерная в величии своем, утверждает: "Но настанет время и на­стало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть Дух и поклоняющиеся ему должны поклоняться в Духе и Истине".

Только что вышла книга – "Нашла ли наука Бога", в которой Эд.Коттон собрал мнения ученых о Боге. Среди ряда выдаю­щихся имен мы видим и Милликена, и Эйнштейна, и Лоджа и Томсона, и Берда, и Куртиса, и Эддингтона, и Матера, и каждый из них по-своему славословит это высшее всеобъединяющее Понятие, без которого невозможно стало бы само представле­ние о величии Беспредельности. Прошло короткое время, когда во имя какой-то ложной материалистической научности были отрицаемы великие Реальности. Атеизм в истории человечества являлся теми пароксизмами отчаяния, когда человек, по вине своей очутившийся в полной тьме, теряет представление об ок­ружающему формах, о смысле. ...Как только сойдете с пути ту­поумного отрицания и устремитесь по пути Блага, по пути светлой творческой мысли, на вас нахлынет необозримое множество фактов и знаков от всех народов мира, так очевидных чистому сердцу. Все народы в богоискательстве и в богоносности знают в сердце своем и о светлом будущем. Мессия, Майтрейя, Калки Аватар, Мунтазар, Митоло, ведь каждый по-своему и опять в самых лучших образах ждет это светлое буду­щее, обращаясь к тому же Богу Всевышнему. В Исфагане уже оседлан белый конь для Светлого Пришествия. Раввин в Хамадане говорит вам: "Вы ведь тоже Израиль, если ищите Света!". А брамины приходят к вам, чтобы вместе с вами в весенних цветах праздновать великий образ Кришны. Каждый из этих, по-своему устремляющихся ко Благу и светлому будущему, знает Бога” [10, с. 57-62].

Красной нитью через все это вдохновенное обращение к чи­тателю проходит мысль о том, что важны не различия в “свя­щенных именах”, не форма выражения “самого высокого”, а величественна сама идея почитания Всевышнего у разных на­родов, на разных языках. Эти размышления Н.К.Рериха созвуч­ны и сказанному в священном писании Индии – Бхагавадгите, часто цитируемому Рерихами: “Человечество приходит ко Мне разными путями, но каким бы путем человек ни приближался ко Мне, на этом пути Я его приветствую, ибо все пути принадлежат Мне”[21].

Приведя это изречение в одном из своих писем, Е.И.Рерих подчеркнула ту же мысль: “В этом прекрасном речении ясно ука­зано, что форма религии не имеет значения, но существенна са­ма идея” [1; 02.06.34].

И Рерихи призывали видеть именно сущность предназначе­ния религии. Суть же ее, как мы уже сказали, не в названиях, формах или символах поклонения, а в утверждении самой идеи связи с Высшим. “Именно из-за названий происходят все драмы жизни. Нужно приучиться от малых лет усматривать сущ­ность”, – ссылалась Е.И.Рерих в другом месте на текст “Живой Этики” [1; 24.05.36].

“ЖИВАЯ ЭТИКА” О РЕЛИГИИ

Взгляд Рерихов на религию проистекал из их космического мировосприятия и естественно вписывался в концепцию Ду­ховной Культуры. Исходным было их знание о “Единности Выс­шего Света”, направляющего жизнь Космоса, о его отражении на Земле – Братстве Света, осуществляющем духовное руково­дство человечеством, и, наконец, о Великом Учителе, давшем Учение Живой Этики.

Остановимся на нескольких положениях, характеризующих отношение этого Учения к вопросу религии. Напомним, что Учение было дано с вступлением человечества в кризисный пе­риод его истории, что это “Узловое Учение” и что оно обращено в будущее. Учение подтверждает сказанное Е.П.Блаватской о том, что в незапамятные времена человечеству было дано “Вели­кое Первоначальное Откровение Единой Истины”. Истина эта отражена в законах Космоса; ею живет и движется Вселенная. Она была, есть и будет. Человечеству же, по мере роста его созна­ния, она передавалась из “Братства Света”, Высокого Братства Совершенных Людей. Из этой “Твердыни Знания” во все века приходили все Великие Учителя человечества – Основатели мировых религий, каждый с той гранью Истины, которая соот­ветствовала времени и сознанию народов.

“Каждой эпохе, – писала Е.И.Рерих, – соответствует опре­деленная ступень познания, и то, что было настоятельно необхо­димо или целесообразно в одном веке, не может быть таковым полностью в последующих. Иначе, что же станет с эволюцией? Человечеству на каждой ступени дается лишь та частица Исти­ны, которую оно может воспринять в своем меньшинстве” [1; п. 25.05.36; выделено в тексте].

“Законы явления Учителей сопряжены с планом всей культу­ры”, – говорится в “Озарении” [39, ч. 2, VIII, с. 125]. По мере шествия тысячелетий, религии, с печатью местного колорита, обычаев и традиций народов, со своими названиями символов и особенностями поклонения, сменяли друг друга. Каждая рели­гия, особенно в период своего расцвета, выступала важнейшим историческим фактором культурного процесса. Создавался непрерывный поток духовной энергии, лежащий в основании эволюции Культуры человечества.

Каждая религия имела внешний – экзотерический, и внут­ренний, сокровенный, эзотерический, план познания Истины. Эзотеризм всех мировых религий, по своей сути, был идентичен. Ибо Истина вечна и едина. В каждой религии, в силу неподготов­ленности сознания людей, только избранные посвящались в это сокровенное знание. Это было тайное знание посвященных. Ис­токи же его во всех мировых религиях восходили к Первона­чальному Откровению. Так и “глубокий эзотеризм Учения Христа”, – отмечала Е.И.Рерих, – так же, как и “других древ­нейших религий, всецело основан на "Первоначальном Откро­вении", источнике всех когда-либо существовавших учений” [1; п. 25.01.36].

“Живая Этика” утверждает, что новое Провозвестие давалось Великим Учителем Света именно тогда, когда человечество уклонялось от пути Истины. При этом, каждое последующее ее раскрытие людям не исключало предыдущей “фазы”, сохраняя таким образом преемственность истинного.

Емко и точно выражены эти положения в текстах Учения. Приведем относящиеся к этим мыслям выдержки из книги “Агни Йога”: “Каждое время выбирает соответственное Учение. К такому часу все прежние Учения получают совершенно извра­щенный облик. Само человечество пытается принять самые не­лепые умаления почитания отцов. Но каждая фаза Учения не исключает предыдущую. На это обстоятельство обращается ма­ло внимания, ибо служители каждого Учения строят свое благополучие на отрицании предыдущих Учений. Но легко доказать непрерывность того, что люди называют религией. В этой непре­рывности ощущается один поток той же энергии. Называя ее психической энергией, говорим о той же Софии мира Эллинов или Сарасвати Индусов. Святой дух христиан являет признаки психической энергии так же, как созидающий Адонай Израиля и Митра, полный солнечной мощи” [5, §416].

Рерихи выделяли этот “единый царственный Путь”, “Путь эволюции”, “Путь Единого Откровения во все века, приносимо­го Великими Учителями человечества”. Выделяя эту линию пре­емственности, они отмечали и разнообразные сопутствующие тропы. “Но секты и искажения Учения, порожденные последо­вателями их, – писала Е.И.Рерих, – являются теми многочис­ленными и многообразными и подчас тяжкими тропами, по ко­торым плетется большинство человечества. Каждый Учитель подчеркивает ту подробность, которая была наиболее необходи­ма на данной ступени сознания” [1; п. 08.03.38].

Рерихи верили, что Учение Живой Этики дано как Провоз­вестие для Нового Мира. И прежде всего его цель состоит в вос­становлении утраченных или нарушенных жизненных связей человечества с Высшим.

“Если проследим исторические появления Великих Учите­лей, – замечала Е.И.Рерих, – мы увидим, что ко времени появле­ния их все до Них бывшие учения совершенно утрачивали свою первоначальную чистоту и были уже искажены до полной неузна­ваемости... Учение Жизни, давая в соответствии с переживаемым нами временем новый аспект единой вечной Истины, идет не на смену, но на огненное очищение и утверждение всех бывших ве­ликих Учений... Ведь все великие Учения идут из Единого Источ­ника, и нельзя, принимая одно, отрицать другое” [1; п. 30.06.34]. “Так, Учение Живой Этики ничего не разрушает, никого не свер­гает, но зовет к очищению сердца и мышления” [1; п. 08.09.34].

Под очищением же религий понимается живое, сердечное и сознательное устремление к Высшему, или, как говорится в Учении, “новое непосредственное отношение к Миру духовному” [39,ч. 2, с. 50].

Рерихи выступали строителями именно не религиозной, а Ду­ховной Культуры человечества. Они призывали понять безальтернативность ситуации и устремиться к одухотворенности сознания, созвучной новым, более утонченным вибрациям пространственных энергий.

“...Учение Агни Йоги, – говорится в его текстах, – ничто иное, как выявление современного применения энергии, поток которой приближается вместе с Сатья Югой. Это не есть изощ­рение спящей возможности, но есть озарение во времени. ...Уче­ние ...не навязывается, ...оно знаменует Новую Эпоху. И неприя­тие или отрицание есть дело ваше, но оповещение неизбежно” [5, §416].

“Только духом постигается Высшее”, – подтверждает “Мир Огненный” завет Иисуса Христа. “На возрождение духа мы направляем все усилия – в этой огненной трансмутации заклю­чается ключ нашего труда” [6, ч. 3, §17].

КАНОН “ГОСПОДОМ ТВОИМ”

В сегодняшнем мире все еще разделенного человечества, погруженного в заботы о возвеличивании той или иной, но обязательно своей, религии, совершенно уникальной чертой “Живой Этики” является провозглашение канона – “Господом твоим” – как принципа отношения каждого человека к любой религии.

В книге “Озарение” говорится: “Скажу очень важное. Канон выше – "Господом твоим" – Основание нового мира. Прежде читали: "И возрадовался дух мой о Боге Спасе моем". Теперь же скажете – "И возрадовался дух мой о Боге – Спасе твоем". Тор­жественно говорю – "в этом спасение". "Господь твой живи!"” [39,ч. 2, с. 122].

Как видим, канон “Господом твоим” утверждается в Учении как “Основание Нового Мира”. В нем видится путь к преодоле­нию религиозной нетерпимости и единению разделенного чело­вечества; в нем – ключ к взаимному сердечному доверию и доб­рожелательной поддержке всех людей, вставших на путь искрен­ней сердечной устремленности к Высшему.

Канон этот – зов к дружелюбию и терпимости, “к умению жертвовать собою, своим знанием, не кичиться своею просве­щенностью”, а с терпением и уважением к собеседнику, исходя от уровня его сознания и не навязывая своего мнения, учиться помогать ему расширять горизонты познания.

Уникальность канона “Господом твоим” уже в те годы вызы­вала вопросы, связанные с его практическим применением. В од­ном из писем к Е.И.Рерих был задан вопрос: “В каких случаях следует применять канон "Господом твоим" и в каких наш долг оказать сопротивление злу?”.

Как всегда, последовал обстоятельный ответ. Опуская приво­димые примеры и сравнения, мы коснемся лишь существа разъ­яснений, ибо вопросы подобного рода задаются и в наши дни.

Уже в самой постановке этого вопроса Е.И.Рерих увидела склонность к неправильному истолкованию этого канона, как явления непротивления злу. Она просила ни в коем случае не смешивать эти понятия.

“Прежде всего, – писала она, – канон "Господом твоим" и непротивление злу два совершенно различных понятия. Канон "Господом твоим" есть, иначе говоря, вмещение, но в то же вре­мя и соизмеримость; именно соизмеримость не допускает по­пустительства злу. Канон "Господом твоим" возможен там, где есть наличность добра, хотя бы и узко осознанного, но примене­ние этого канона в отношении зла, как непротивление злу, явит­ся не только попустительством, но и сотрудничеством во зле. Непротивление злу есть допущение вторжения хаоса, следстви­ем чего часто происходят всевозможные бедствия...”.

И далее: “...Большое заблуждение приравнять его к непротив­лению злу. Если хотите, примите этот канон как проявление мило­сердия. Итак, канон "Господом твоим" вполне совместим, именно, с противлением злу. Можно пресекать зло разными способами, и чувствознание должно подсказать пределы возможности при­менения данного канона” [1; п. 26.01.39; выделено в тексте].

“Противостояние злу, – говорится в тексте Учения, – явля­ется одним из основных качеств, ищущих Иерархию. Не физи­ческие свойства дадут упорство перед злом, но дух и огонь серд­ца создадут доспех перед ухищрениями зла” [35, §378].

Напоминая это наставление, Е.И.Рерих подчеркивала, что “каждый из нас должен стремиться к погашению и пресечению зла, конечно, прежде всего, в себе самом и в своем окружении. Именно всем нашим существом, всеми силами души будем под­держивать добро и бороться со злом, бороться как с тем злом, которое живет вне нас, так и с тем, которое гнездится в нас са­мих. Зло – всегда зло, независимо от локализации его”.

Е.И.Рерих призывала учиться распознавать в каждом случае, где зло и какие меры необходимы для противодействия ему. Та­кое распознавание необходимо, ибо “карма создается мышлени­ем” и каждое “злое действие кармически соизмеряется с созна­нием совершившего его”. Она выделила три категории людей, совершающих зло: непонимающие значения совершаемого ими; смутно сознающие зло своих мыслей и действий; и все предумышляющие зло[22].

“О непонимающих значения творимого ими, – писала Е.И.Рерих, – истинно можно молиться, ибо тяжка участь тако­го животного состояния ума. Так, Владыка Будда говорил: “Из двух людей, совершивших ту же ошибку, наиболее плох тот, кто не осознал ее. Ибо нельзя ожидать от человека, не осознающего себя виновным, чтобы он выявил энергию для прекращения своего заблуждения”... “Лишь осознав глубину творимого им”, человек “может начать улучшать свою судьбу”.

Творящий зло “при смутном сознании совершаемого им, бес­конечно удлиняет и отяжеляет свой путь”.

Но особенно “отягощает сознание” человека “все злобно про­думанное”.

Все взаимосвязано в процессе самосовершенствования для вставших на путь Учения Живой Этики. Ибо, лишь по мере ре­ального претворения задач своего собственного совершенство­вания – очищения сознания и пробуждения духовного про­зрения – приходит и соизмеримость, иначе говоря, подлинное распознавание сущности людей и оценки их поступков и про­ступков.

Становятся понятны и пределы применения канона “Госпо­дом твоим”, и возможна подсказанная духом кармически пра­вильная реакция на все окружающее.

Учение Живой Этики не обещает для своих последователей легкого и безоблачного продвижения по пути совершенствова­ния. И Рерихи, как и Е.П.Блаватская, не избежали предательств, злобных и вздорных наветов и клеветы[23]. Е.И.Рерих советовала не обольщаться надеждами, что наступит конец преследованиям всех тех, кто призывает ко все более углубленному познанию Ис­тины. Более того, право на свободу духа, свободу убеждения ни­когда не достигалось без борьбы.

“Существует земной закон, – писала она, – по которому с того момента, как прекращается всякое преследование и дости­гается всеобщее признание, начинается и разложение. Борьба есть основа существования и продвижения, и потому человек без борьбы превращается в ничтожество и произвол. Борьба в наши дни, конечно, усилилась и расширилась, ибо сейчас нельзя назвать ни одной отрасли жизни, где бы не происходило столк­новение различных начал. Потому и Учение говорит – полюби­те борьбу. Но борьбу эту мы должны стремиться перенести на более высокий план, и для этого необходимо выработать и утвердить свою внутреннюю правду при посредстве Учения и самоуглубления и лютой борьбы с самим собою. Этим мы под­нимем себя и всех приходящих в соприкасание с нами. Итак, мы снова вернулись, – заключает Е.И.Рерих, – к великому поня­тию воспитания и самовоспитания” [1; п. 26.01.39].

Не есть ли Канон “Господом твоим” тот искомый шаг к претворению мечтаний великих подвижников духа о всесвет­ном единении народов “на началах любви, свободного согласия и братского единения”?.. Во всяком случае, этот принцип, веро­ятно, как ничто другое, наиболее ярко подчеркивает надконфессиональность и онтологическую толерантность Учения.

Поэтому, терпимость, допущение и доброжелательность бы­ли главными принципами в подходе Рерихов к последователям всех религиозных учений [15, с. 62]. “Нетерпимость есть клеймо невежества, – говорила Е.И.Рерих, – вмещение есть венец Ве­ликого Знания” [1; п. 08.02.34].

О ПРАВЕ НА СВОБОДУ РЕЛИГИОЗНОГО УБЕЖДЕНИЯ

В условиях “страшного духовного кризиса”, переживаемого человечеством, подчеркивала Е.И.Рерих, “мы никогда не го­ворили, не говорим и не будем говорить против какой-либо ре­лигии, как таковой, или же против храмов. Лучше какая ни на есть религия и храм, нежели без храма”. Но против “нетерпимос­ти, невежества и безнравственности” Рерихи протестовали, где бы эти явления ни заявляли о себе [1; п. 02.06.34]. Они не мири­лись ни “с ужасающим всерастлевающим безбожием”, ни с паде­нием нравственности, затронувшем и церковную среду.

“Пора понять, – писала Е.И.Рерих, – что миру нужны об­новленные души, способные орлиным глазом обозреть и по­нять, что смысл современных событий в том, что в мировом масштабе доказывается наглядно непригодность отживших идей и построений, и среди неслыханных рушений, как зарницы на черном грозном небе, зарождаются новые идеи великой тер­пимости и культурного водительства” [1; п. 17.02.34]. “Духовные пастыри, – подчеркивает она в другом письме, – необходимы, но они должны быть истинными водителями духа и идти с нуж­дами века, а не плестись позади, закованные в цепи невежества мрачного средневековья” [1; п. 02.06.34].

С особой признательностью Рерихи указывали на “дух истин­ной благости и всевмещения”, присущий тем подвижникам Вос­тока, которые, не отрекаясь от великих образов своего вероуче­ния, чувствовали красоту облика Христа и воздавали Ему “дань сердца своего”. В качестве такого примера Е.И.Рерих приводила слова Свами Вивекананды: “Истинно, – сказал он, – если бы я жил во времена Христа, я бы кровью сердца моего омыл Ему но­ги” [1; п. 02.06.34].

Рерихи высоко чтили память Рамакришны Парамахамсы (Годадхара Чаттерджи) и Свами Вивекананды (Нарендранатха Датты)[24], этих, как говорил С.Н.Рерих, “великих духовных вождей Индии”. Мощь и красота вдохновенного признания Свами Вивекананды не только свидетельство духовного прозрения этой замечательной индивидуальности, но и выражение естест­венного отношения носителя величественного мировоззрения к инакомыслию сторонников другого вероучения. В индуизме, как нередко утверждается в трудах, посвященных этой религиозно-философской традиции, терпимость – это “предмет веры”; в основе такого подхода – “взгляд на мир как на единую семью”. Древние писания подтверждают эту мысль. И в сегодняшней Индии истинные последователи Рамакришны Парамахамсы, Свами Вивекананды, Махатмы Ганди – этих светочей неоведантистской традиции, утверждают свободу выбора каждым своего духовного пути и уважение права на свободу его религиозного убеждения. Напомним слова “светлого гиганта Индии”[25] Шри Рамакришны:

“Подлинно религиозный человек должен видеть, что другие религии есть лишь многие пути, ведущие к Истине. Каждый дол­жен всегда с уважением относиться к другим религиям.

Не вступайте в споры. Как вы тверды в своей вере и убежде­нии, так и разрешите каждому иметь равную свободу следовать своей вере и убеждению” [41, с. 135].

Хотелось бы добавить, что мудрость Индии не единожды пополняла сокровищницу мировой культуры. В связи с нашей темой нельзя не вспомнить императора Акбара (1542-1605), великого реформатора и гуманиста, провозгласившего стрем­ление к торжеству “Объединенной Религии”, утверждающей универсальную гармонию всех вероучений. Немногие из выда­ющихся правителей в мире могут быть отнесены к числу тех, кто действенно обогащал сознание человечества. Акбар, жив­ший четыре с половиной столетия тому назад, был верен прин­ципам, которые все еще остаются идеалом для свободно мы­слящих людей всего мира. Разумеется, здесь важны не детали, а “ценность основного направления мысли”; и можно утверж­дать, что мысли об “универсальной гармонии вероучений” в “Божественной Вере” (Дин-и-ила-хи) Акбара и в Учении Жи­вой Этики – тождественны.

Описание храма “Объединенной Религии” Акбара содержит­ся в дневнике Е.И.Рерих, охватывающем период с 01.12.1923 г. по 27.01.1924 г. [см. 53, с. 15; 54, с. 52]. В те дни, в Индии, во время посещения Фатехпур-Сикри (“Города Победы”), Елена Ивановна узнавала близкие сердцу места в бытность ее женою Акбара. 11.12.1923 г. ею сделана следующая запись слов Учителя: “Узнали сегодня Мой Храм Объединенной Религии. Там жена Моя была первым служителем. Индии дочь – жена одна... Образы по сте­нам являли образцы человеческого восторга через щит красоты. Учение происходило по книгам всех народов, познавших вос­торг духа. Пути духа через звук и цвет. Учили, как наполнить жизнь постоянной радостью, также читали описания святых о видениях духа. Приготовим день, когда произнесете Моих меч­таний звезду – Учение разрушенных снов Акбара...”.

И Рерихи осуществили эту мечту; они передали миру Огнен­ное Провозвестие – Учение Живой Этики, или Агни Йогу.

Индийский исследователь “Божественной Веры” М.Л.Р.Чоудхури полагал, что “вся философия Акбара заключалась в следу­ющей фразе: "Будь чист, а чистый взгляд никогда не ошибется" [42, с. 178-179]. Иными словами, главный акцент в “Объединен­ной Религии” был обращен к внутренней чистоте самого инди­вида и его чистого отношения ко всем житейским делам.

В поэме “Мечты Акбара” Альфреда Теннисона (1809-1892) есть такие строки:

Разве роза крикнет лотосу:

“Ты не цветок!”,

А пальма возвестит кипарису:

“Только Я прекрасна!”,

И манго, пнув дыню у своего подножья, заявит ли:

“Я есть тот единственный плод,

который бог создал для человека!”.

Если же каждая одинокая звезда

 будет утверждать свои притязания:

“Лишь Я одна в небесах!”,

Откуда тогда быть музыке сфер, о которой так грезил Грек?

Свет есть во всем;

И с большей или меньшей тенью

Он пребывает во всех видах молений человека.

Английский поэт написал эту поэму по материалам монумен­тального исторического труда Абу-л Фазла, друга и летописца свершений Акбара. Этот труд назывался “Аин-и Акбари” (“Ус­тановления Акбара”). Фрагмент из поэмы описывает ночную бе­седу Акбара с Абу-л Фазлом в Фатехпур-Сикри. К сожалению, эволюция сознания человечества продвигается очень медленно. Что же до нашего Времени – конца “Черного века”, то, как ка­жется, ни один народ и ни одна религия не избежали резкой поляризации “по линии Культуры”. Примером тому и вся новей­шая история Индии; она дала миру не только Махатму Ганди, но и таких великих мыслителей и деятелей, как Рабиндранат Тагор, Ауробиндо Гхош, Виноба Бхаве, Джавахарлал Неру, Индира Ган­ди; и в то же время, на всем своем протяжении, начиная, в осо­бенности, с раздела страны, сопровождалась массовыми межре­лигиозными кровопролитиями, а позднее убийствами лучших лидеров нации и неутихающими, и поныне, взрывами религиоз­но-общинной ненависти.

Признание права на свободу религиозного убеждения было для Рерихов критерием чистоты любого учения.

“...Свобода убеждений, – писала Е.И.Рерих, – есть первое правило каждого истинного Учения. Потому, если учение гово­рит об улучшении жизни и самоусовершенствовании, то и прекрасно, и пусть каждое такое Учение имеет своих последова­телей. ...Люди так различны, и не лучше ли им предоставить объ­единяться свободно на той ступени сознания, которая им бли­же... Духовное единение есть, прежде всего, допущение множест­ва и разнообразия ступеней сознания, но не навязывание своей. Желание какого-то примирения уже есть такое навязывание. В основу всего должен быть положен пример Природы, все в себе вмещающей и гармонично подбирающей свои соседства. Пото­му примем выражение жизни во всем ее многообразии, ибо в этом вся мощь и красота. Потому то, что ближе нашему сердцу, и есть наша настоящая ступень. Придет время, и дух наш укажет следующую. Итак, мой совет не стремиться к насильственному примирению, но в благостном допущении искренно следуйте тому, кто Вам ближе [1; п. 04.11.35].

Сказанное Е.И.Рерих кажется особенно актуальным для на­шей сегодняшней жизни. В ее размышления естественно вплета­ются тексты Учения, призывающие не навязывать никому своей веры, “забыть отрицание и вести обновленную жизнь свободно, без принуждения других”.

Для Рерихов свобода религиозного убеждения имеет в виду и охранение сердечного устремления к избранному Учителю. Ибо именно такое “сознательное избрание”, основанное на сердеч­ном устремлении, и есть “Зов Духа”. Именно сознательное из­брание Учителя имеет значение для духовного продвижения, а не условная принадлежность по рождению, автоматически связывающая нас с тем или иным Основателем религии” [1; п. 14.08.36].

И в этом также глубокий космический смысл. “Великое Брат­ство представляет из себя Единое Эго”, – писала Е.И.Рерих. А потому и Учение, исходящее от Великих Учителей – “едино в сущности своей. Но каждый из Них, принадлежа к особому Светилу, тем самым естеством своим связан со всеми, зародив­шимися под этим же Светилом. Потому особенно прекрасно, когда именно духи одного естества собираются под руковод­ством своего Владыки” [там же].

Нельзя не сказать и о положении “Живой Этики”, которое, утверждая признаки истинного учения, дает широчайшую осно­ву для созидания духовного согласия. Два признака подлин­ности учения, говорится в “Озарении”: “Первый – устремление к общему благу; второй – принятие всех бывших учений, отве­тивших первому признаку” [39, с. 2].

Какой простор для единения в продвижении к Свету! И ка­нон “Господом твоим”, и это положение, – все это практичес­кие пути в будущее. Они обращены к каждому, ибо, согласуясь с идеей свободного строительства одухотворенной культуры че­ловечества, объемлют и все приношения добра и неустанное стремление к собственному нравственному очищению. Ведь “первоначальная формула Учения, как сказано, не содержит от­рицательных положений, но суеверные последователи вместо блага начинают ограждать Заветы отрицаниями. Получается гу­бительная формула: "Наша вера лучшая или мы верные, они же все неверные". Отсюда один шаг до крестовых походов, до инк­визиции и до кровавых морей во Имя Тех, Кто осуждал убий­ства. Нет вреднее занятия, нежели навязывание веры” [там же].

РЕРИХИ О ВЕЛИКИХ УЧИТЕЛЯХ СВЕТА

Всем, вступившим на путь сердечного совершенствования, Ре­рихи напоминали о необходимости воспитания в себе горя­чего чувства любви к избранному Учителю. Об отношении Ре­рихов к своему Учителю мы здесь не говорим. Это особая тема. Но нельзя не сказать о том, что в своих трудах, во всем своем творчестве Рерихи неустанно подчеркивали жизненность заветов Иисуса Христа и Будды. Их труды, как и тексты Учения Живой Этики, наполнены прекрасными изречениями и апокрифически­ми притчами этих Великих Учителей, а также других Мыслителей и Подвижников духа, остающихся опорой духовно-нравственно­го обновления современного человечества.

Н.К.Рерих создавал великие облики в своих литературных произведениях, в живописи, в мозаике, храмовых росписях, в иконописи. Известно его замечательное мозаичное панно Неру­котворного Спаса на портале храма Святого Духа в Талашкине, и там же внутренняя роспись – Царицы Небесной (к сожале­нию, сохранившаяся только в репродукциях); живописные по­лотна “Матери Мира”, эскизы для мозаик “Борис и Глеб”, “Апостолы Петр и Павел”, “Архистратиг Михаил”; живописные образы Майтрейи, Будды, Моисея, Мухаммада, Сергия Радонеж­ского, Лао-цзы, Конфуция, Святого Франциска, безымянных святых Риши...

Мы не можем не вспомнить и о незабываемо прекрасных об­ликах Иисуса Христа на полотнах С.Н.Рериха. В своих книгах, приветствиях и письмах Рерихи сердечно и проникновенно об­ращались к изречениям Иисуса Христа и Евангелистов, настав­лениям святых подвижников первых веков христианства из “Добротолюбия”, к трудам великого представителя ранней пат­ристики Оригена; с особой любовью и почитанием писали о Преподобном Сергии Радонежском – Покровителе, “величайшем Охранителе и Заступнике Земли Русской” [1; п. 11.09.37]. Отдельная книга о нем “Знамя Преподобного Сергия Радонежс­кого” была подготовлена Е.И.Рерих (псевдоним Н.Яровская) и издана в 1934 г. [43].

С глубочайшим уважением и восхищением Рерихи писали о Будде. В 1926 году было опубликовано первое издание книги Е.И.Рерих “Основы буддизма” под псевдонимом Н.Рокотова [44]. В этом труде, опираясь на первоисточники записей заветов Будды, Е.И.Рерих дала свое прочтение философских оснований этого Учения.

А в книге “Криптограммы Востока” [45], вышедшей в 1929 г. под псевдонимом Ж.Сент-Илер, Еленой Ивановной собраны ма­лоизвестные апокрифические предания народов мира о великих Учителях, притчи, пророчества и легенды Востока.

Возвращение к первоисточникам всех основных Учений, ознакомление с наставлениями “всех великих подвижников, не­посредственно или близко следовавших за основоположником”, Рерихи полагали особенно важным для понимания каждым че­ловеком единности Истины и осознания нового подхода к осно­вам жизни. В своих письмах в Европу и Америку, где главный контингент членов рериховских обществ представляли люди, воспитанные в христианской традиции, Е.И.Рерих советовала им более глубоко ознакомиться с религиозно-философскими Учениями Востока.

“Прекрасно, – напутствовала она, – если все сотрудники ознакомятся с основами буддизма, Упанишадами, Бхагавадгитой, Учениями Конфуция, Лао-цзы, Зороастра, Гермеса и т. д.” [1; п. 30.06.34].

При сопоставлении же “Живой Этики” с другими Заветами, Е.И.Рерих предлагала “отмечать печать времени на тех же Исти­нах”, находя при этом “прекрасные сопоставления и касания” [там же].

“Защита Учения, – не однажды напоминала она, – не в кри­тике и осуждении других, но прежде всего в приложении заветов в своей личной жизни” [1; п. 17.04.36].

И не случайно, что Рерихи, говоря об устремлении “к Свету”, “к Высшему”, “о любви к Иерархии Света”, часто не определяли, о каком именно великом Учителе идет речь. Тем самым подчер­кивалось право каждого на свободу следования за своею “Рукою Ведущей”. Имелся в виду лишь один общий для всех совет – бо­лее глубоко овладевать духовной истиной близкого сердцу веро­учения, стремиться к раскрытию его внутренней сути. Ибо эта сокровенная суть и есть тот аспект единой вечной Истины, кото­рый присущ каждой великой религии; в нем нашла свое выраже­ние необходимость самого появления этой религии на той или иной ступени человеческого сознания.

“Тех, кто может считать своим Учителем только Христа, – писала Е.И.Рерих, – будем приветствовать так же, как и других, следующих за Лао-цзы, Конфуцием, Буддою, Кришною, Зороастром, Майтрейей. Но будем просить их действительно изучить Учение Иисуса Христа и прилагать его в жизни, тогда никакие разъединения не будут иметь места, ибо, истинно, все великие Заветы исходят из Единого Источника” [1; п. 31.07.37].

“Учение Христа, – отмечала Е.И.Рерих также, – ни в чем не расходится с Учением Живой Этики; и как это может быть, ког­да Великие Учителя представляют собой Единое Эго, так велико Их духовное слияние”.

“Дух Иисуса Христа в своей очищенной огненной Божест­венной Сущности, – подчеркивала Е.И.Рерих, – конечно, для нас есть олицетворение Божественного Начала. Приняв зем­ную оболочку в тяжелую эпоху вырождения и разложения ду­ховных ценностей, чтобы дать новый импульс духу человечес­кому и тем приобщить человека к божественному естеству, в нем заключенному, Он истинно обожил его. Мы приобщаемся к Божественному Началу в нас, поскольку мы можем принять это в сознание наше” [1; п. 28.05.37].

То же можно сказать и о божественной сущности других Ве­ликих Учителей. На вопросы об Основателях Мировых Религий, Е.И.Рерих нередко приводила наставления из “Живой Этики”: “Еще спросят – "Кто больше: Христос или Будда"? Отвечайте – "Невозможно измерить дальние миры. Можем лишь восхищаться их сиянием. Луч Христа так же питает Землю, как и раду­га Будды несет утверждение закона жизни"”.

Приведя это наставление в вышеуказанном письме, Е.И.Ре­рих добавила: “Тайны духа так прекрасны, что можно лишь ска­зать – нельзя говорить о Несказуемом. Лишь сердце может тре­петать от восторга, прикасаясь духом к Красоте Высшей”.

“Так примем появление Христа, – говорится в Учении, – как священный знак, и пусть люди почитают все знаки Высоко­го пути” [1; п. 28.12.35].

О РЕЛИГИИ В ШКОЛЕ

Очень кратко выделим еще два момента: об отношении Рери­хов к религиозным обрядам, а также об их подходе к вопросу о преподавании основ религий в школе. Рерихи не были против обрядности. Они советовали, главное, не делать их обязательны­ми. Е.И.Рерих отмечала, что обряды первых веков христианства были полны глубокого внутреннего духовного содержания. “Но все имеет значение лишь в духе, – писала она, – и, конечно, ни­какие механические манипуляции не могут дать нам духовного перерождения или приобщить к чему-либо без участия духа на­шего. Но обряды эти помогали создавать известные условия и настроения, при которых дух наш мог легче воспрянуть и воз­нестись. Ведь и сейчас нельзя лишить человека храма и всей об­рядности. Нужно лишь внести новое очищение и духовное по­нимание обрядов и, главное, не делать их обязательными. Пусть дух избирает сам свой путь.

...Именно, нужно утвердить в сознании людей, что без духов­ного порыва в нас никакой обряд не имеет значения. Нужно постоянно напоминать, что Благодать Божия может быть вос­принята лишь сознательно и добровольно” [1; п. 28.05.37; выде­лено в тексте].

Тема – религия в школе – неотъемлема от важнейшего направления в концепции Культуры Рерихов, связанного с вос­питанием и просвещением молодого поколения. Вся эта тема нуждается в специальном исследовании. Сюда следует отнести и вопросы дошкольного воспитания и постановку, как говорил Н.К.Рерих, “школьного дела” в системе народного образования. Изучение и популяризация взглядов Рерихов по этому направ­лению мысли особенно значимы в переживаемое нами время. Всем этим вопросам и в трудах, и в текстах Учения уделено боль­шое внимание.

“Основание школ, – говорил Н.К.Рерих, – есть дело, поис­тине, священное. Примат духа заложится среди правильных, освобожденных от предрассудков оснований. Там же, где возне­сется прочно примат Духа, во всей своей великой реальности, там произрастут лучшие цветы возрождения и утвердятся очаги, просвещенные Светом Знания Неугасимым”.

Уже в те годы Рерихи привлекали внимание к проведению научных исследований в области сравнительной истории рели­гий и заботились о том, чтобы в научно-популярных изданиях, “отучаясь от всякого умаления”, проявлялась бережность и тактичность в подходе к каждому вероучению. Это был их об­щий совет и всем тем, кто, следуя “Живой Этике”, обращался к вопросам сравнительного религиоведения. “От последовате­лей Учения Новой Жизни, – писала Елена Ивановна, – долж­но исходить лишь все возвышающее и утверждающее” [1; п. 28.05.37].

Противники всех видов шовинизма, и религиозного в том числе, Рерихи призывали, напомним, уже “от малых лет” при­учать усматривать именно сущность предназначения религий, воспитывать признание различных форм их выражения, а так­же терпимость и уважение к праву представителя каждого вероучения свободно следовать своим убеждениям, не нарушая, разумеется, при этом законов общечеловеческой морали.

Они полагали также, что в системе народного или общего школьного образования исключительное предпочтение препо­давания догматов какой-либо одной религии может вести к развитию чувства религиозной нетерпимости. А потому они под­черкивали необходимость ознакомления детей в школах со сравнительной историей религий всех народов, со всем разнооб­разием исканий и путей человечества к Божественному.

Знакомство же с более трудными для восприятия детей рели­гиозными системами Востока Рерихи советовали начинать с жизнеописаний его великих Учителей и святых подвижников, популяризации шедевров эпоса и литературной классики.

Призывая к всемерному расширению возможностей образо­вания, Рерихи советовали обществам и “культурным учрежде­ниям” также развертывать работу в сфере просвещения и начи­нать, “если и не свои просветительные школы, то хотя бы действенную организацию помощи школам”. Они говорили о проведении в школах лекций и выставок, о помощи в создании мастерских по возрождению кустарной и домашней промыш­ленности и даже кооперативов “на оздоровительных началах” [28, с. 157-162].

“Приобщившийся к Культуре неминуемо должен получить тот или иной дар ее, – говорил Н.К.Рерих. – Таким образом, строе­ние школы будет не только прямым светорассадником для молодежи, но и сделается широким распространителем знаний для всех желающих подойти. Ведь вне возраста вечное обучение. Познава­ние беспредельно, и в этом Красота беспредельная!” [28, с. 315].

РЕРИХИ О БУДУЩЕМ ВЕЛИКИХ ВЕРОУЧЕНИЙ

И, наконец, последнее. Но сначала хотелось бы привлечь внимание к тому, как велико еще непонимание и Учения Живой Этики и концепции Культуры Рерихов, а главное, их отношения к религиям вообще и к христианству в частности. Ко­нечно, это общая беда всей истории нашей жизни в условиях, пресекавших любое инакомыслие и, в том числе, даже одно про­явление интереса к Учению Живой Этики. А ведь надо именно научно исследовать различные грани и аспекты этого Учения, и тогда станет более ясным, куда оно зовет, что вносит в жизнь лю­дей и почему его влияние продолжает возрастать. Но, вероятно, еще более неотложно углубленное и всестороннее изучение кон­цепции Духовной Культуры. В таком подходе не будет проти­вопоставления, ибо все основные идеи Культуры в понимании Рерихов проникнуты положениями Учения. Оба явления неот­делимы друг от друга. Но понятие Культуры во всей его многоп­лановости объективно ближе для восприятия на уровне совре­менного сознания. И Рерихи шли к людям широко; они шли и через Учение, и через Культуру, которая, выражая истинный путь эволюции всего человечества, тем самым, в самой жизни, в процессе практического осуществления, подтверждает главное отличие этого Учения от всех, данных ранее. Суть всех великих Учений, повторим, едина. Но знаменательно наступившее вре­мя. И в Учении, и в концепции Культуры снова и снова главное внимание привлечено к значимости победы в человеке духа, творческого огня или мысли творящей, иными словами, к побе­де Единого Света, “ведущего и обновляющего” каждое челове­ческое сердце. Ибо нет других разделений между людьми, кроме как по наполнению Светом! И Иерархия Света – это и есть Беспредельная Иерархия Единого Света Вышнего. Она соединя­ет Основателей и Светочей Духа всех великих религий. И потому понятно, что Рерихи не только утверждали жизненность вели­ких вероучений и стремились помочь возрождению заветов Ос­нователей великих религий, но они именно предвидели их “ду­ховное” обновление и очищение. Они верили, что, очистившись от невежественных наслоений, каждая из них вновь воссияет, обращенная к Вечному.

В 1936 г. Е.И.Рерих предуказала, что память “Великих Носите­лей Света” – Будды и Христа “в веках еще более упрочится, ибо будет очищена от наслоившихся нагромождений невежества” [1; п. 25.05.36]. В том же письме она писала о великой значимос­ти Преподобного Сергия для русского народа. Елена Ивановна отмечала, что “смысл всей деятельности Преподобного не во внешней церковности, но в его высоконравственно-воспитатель­ном влиянии на его современников... История развития духов­ности в русской душе и начало собирательства и строительства Земли Русской неразрывными нитями связаны с этим великим Подвижником”. “Память о Сергии, – подчеркивала она, – не умрет никогда, ибо велик магнит духа, заложенный им в душу русского народа” [там же].

Интересны высказывания Е.И.Рерих о будущем христиан­ства. Они содержатся во многих ее письмах. Приведем несколь­ко выдержек из различных писем середины 1930-х годов. Они особенно актуальны сегодня, когда наша православная церковь проходит свой нелегкий путь очищения и принятия новой от­ветственности в связи с возвращением ей подлинного свободно­го права участия в духовном обновлении Родины. В письме от 08.09.1934 г., отмечая упадок церкви, которая “отошла от чистого Учения Христа” и в которой “за редким исключением, осталась лишь оболочка, мертвые догмы и ритуалы”, Е.И.Рерих писала: “...потому на смену этому упадку должна прийти возрожденная церковь первых дней христианства, в свете очищенного Учения Христа. Именно, должно прийти очищение заветов Христа”.

“Если бы представители церкви, – отмечала она в январе 1936 года в другом письме, – поняли, какое время встало перед ними! Время великого очищения и творчества духа, когда, объ­единившись, они могли бы в новом эволюционном сознании просмотреть великий завет Христов, и при свете изучения и со­поставления с древнейшими религиями, понять глубокий эзотеризм Учения Христа, основанный всецело на “Первоначальном Откровении”, источнике всех когда-либо существовавших уче­ний. Отцы церкви должны стать истинными духовными пасты­рями народа, проводя в жизнь основы Живой Этики, встречае­мые в каждом учении Света” [1; п. 25.01.36].

“...Первый луч новой эпохи блеснет новым пониманием Уче­ния Христа”, – напоминала Е.И.Рерих в одном из писем 1935 года [1; п. 28.12.35]. И снова, в другом письме, она подчер­кивала: “Ведь именно, новая эпоха блеснет новым осознанием Учения Христа. Просветленные духовные наставники (а такие уже есть!) вернутся к истинным заветам Христа и заветам пер­вых отцов церкви, к трудам великого светоча христианства Оригена, положившего основу всей философии христианства” [1; п. 26.05.36].

“Народ жаждет света, он жаждет духовной пищи, но пища эта должна быть чистой и ризы новых духовных наставников должны стать действительно белоснежными, и они должны ид­ти стопами Владыки Христа и стопами Его истинного отображе­ния на Земле, нашего великого Преподобного Сергия” [1; п. 12.09.34].

“...Новая церковь должна явиться на смену старой в полном сиянии красоты Подвига Иисусова... (тогда) вся красота... вся ширь Его Учения будет понята ими в духе, но не в мертвой бук­ве часто искаженных писаний, и только тогда будет заложена Новая Религия, Религия Святого Духа...”. В этом последнем высказывании выделяется мысль о Религии Святого Духа. Действительно, в свете концепции Культуры Рерихов, на новой стадии культурной эволюции различия между религиями по ме­ре их осветления, а также между религией и наукой, будут уже не существенными. Значение великих религий будет возрастать, но они сами будут уже другими. Ибо приблизится торжество все­ленской Духовной Культуры, к строительству которой и призы­вали Рерихи. И чем ближе это торжество, тем прозрачнее будут и грани, отделяющие ту или иную религию от истинно “царственного” духовного потока эволюции человечества. Ис­полнится действительное предназначение религий на Земле – для совершенствования жизни, для достижения победы духа в человеке, для подлинного триумфа идеалов Красоты, Любви и Гармонии в слиянии с величием Вселенной.

Рерихи стремились помочь этому целесообразно-прекрасно­му и неизбежному процессу. Знание этой перспективы подска­зывало им самые реальные и простые меры, укрепляющие высо­кие устремления людей к светлому будущему.

Закончить эту главу нам бы хотелось предвидением Е.И.Ре­рих, обращенным к своим соотечественникам. В хаосе кружения и крушения всего застойного и отжившего, Рерихи всегда учили различать строительные знаки грядущего. Близкая сердцу судь­ба России всегда была в центре их внимания. Они знали и о тя­желых испытаниях, предстоящих нашим народам, и о дальней­шем ее расцвете.

“Тяжкие сроки, тяжкие времена! – писала Елена Ивановна одному из своих корреспондентов. – Но лучшая страна станет космическою основою равновесия в мире. Страна лучшая станет страною самой строительной и самой прекрасной. Наша страна узнает ярый расцвет после уявления космических знаков. Кос­мический знак нашей страны сотрудничает со знаком Благоден­ствия. Мы будем свидетелями многих космических проявлений в Европе и, позднее, на Востоке. Сотрудничество с Силами Света спасет многих.

Молодость расы[26] не означает непременно молодость духа, но только особое качество духа народа, его способность к сотрудни­честву и ярое устремление в будущее. Оба эти качества не могут народиться среди молодой расы. Молодость нашего народа не имеет ни антропологического, ни исторического основания, но именно заключается в этих двух вышеуказанных качествах. Итак, лучшая страна станет и самой молодой. Никто не коснется ее. Она не будет затронута космическими знаками и пойдет пу­тем особым, путем самостоятельным, путем сотрудничества с Силами Космическими, Силами Света” [1; п. 17.11.49].

 

“Время, переживаемое нами, есть время перехода от одной эволю­ции, в которой развивается интел­лект, к эволюции духовности, ког­да дух начинает преобладать над интеллектом...”

Е.И.РЕРИХ

Глава 4

О ЗНАЧЕНИИ ТВОРЧЕСТВА, ИСКУССТВА И НАУКИ В КОНЦЕПЦИИ КУЛЬТУРЫ РЕРИХОВ

О ЗНАЧЕНИИ ТВОРЧЕСТВА И ИСКУССТВА

Тема творчества – важнейшая в концепции Культуры Рерихов. Духовное творчество, во всем его разнообразии, высту­пает ведущим двигателем Культуры. Здесь снова аналогия с ми­ропорядком Универсума. Бесконечное богатство форм и степе­ней духотворчества во Вселенной, при естественной иерархии выявлений, выражает мудрость и красоту законов мироздания. Ведь “принцип иерархии ведет весь Космос”, и все жизненные проявления пространства насыщаются огнем духотворчества [35, §457].

В “Твердыне пламенной” Н.К.Рерих подчеркивает глубинную взаимосвязь понятий культуры и творчества: “Культура, так тес­но связанная с духовностью, прежде всего выражается в изыс­канном многообразном творчестве. Творчество же, в существе своем, при единстве мировых законов, всегда свободно, покоясь лишь на сознательной дисциплине духа”. Пафос творчества, его свобода, его сущность, как “выражение основных законов Все­ленной” в процессе беспредельного совершенствования жизни и познания человека, составляет главное содержание эволюции человечества.

В статье, посвященной раскрытию понятия творчества, Н.К.Рерих писал: “Какое прекрасное слово "творчество"! На раз­ных языках оно звучит зовуще и убедительно. Оно в самом себе уже говорит о чем-то скрыто возможном, о чем-то победитель­ном и убедительном. ...Настолько прекрасно и мощно слово "творчество", что при нем забываются всякие условные прегра­ды. Люди радуются этому слову, как символу продвижения. Ве­ление творчества покрывает собою все рассудочные шептания о правилах, о материалах, обо всем том, о чем часто рычит пресекательное слово "нельзя". Творчеству все можно. Оно ведет за собою человечество. Творчество есть знамя молодости. Творче­ство есть прогресс. Творчество есть овладение новыми возмож­ностями. Творчество есть мирная победа над косностью и аморфностью. В творчестве уже заложено движение. Творчество есть выражение основных законов Вселенной. Иначе говоря, в творчестве выражена Красота...” [29, с. 96].

Ранее мы уже говорили, что понимание природы мысли, ка­чества ее энергий, их свойств имеет огромное значение для всего нашего бытия. Каждая эпоха, утверждали Рерихи, имеет свой призыв. Для нас таким призывом будет “осознание силы мыс­ли”. Строительство Духовной Культуры Рерихи связывали именно со свободным сознательным творчеством одухотворен­ной мысли во всех сферах жизни и деятельности человека. В сущности, можно говорить о самостоятельном значении рериховской концепции творчества, включая и научное творчество, как его неотъемлемый аспект. Философское осмысление этой концепции еще ожидает будущих исследователей.

В одном из обращений к молодежи (1929 г.) Е.И.Рерих начер­тала целую программу самовоспитания творческого мышления. Разумеется, и эта программа условна. Но она указывает направление пути, будит воображение и помогает овладеть раскрываю­щимися возможностями творческого потенциала каждого.

Первой ступенью в усвоении значения творческой мысли бу­дет “открытие сознания, освобождение от всех предрассудков, всех предвзятых и навязанных понятий”. “Охватим взором всю ширь ночного неба, – писала Е.И.Рерих, – облетим мыслью все бесчисленные миры и тайники бесконечного Пространства. Ведь мысль в сущности своей безгранична и лишь наше созна­ние ставит ей предел”.

Приняв этот тезис, следует “без промедления” приступать к следующей ступени – расширению сознания. Эта ступень – вдумчивое ознакомление с историей развития мысли, с твор­ческой мыслью человеческого гения всех времен и народов. Здесь каждому предстоит сознательный, напряженный труд на­копления знаний. “Откинув все предрассудки мест, времени и национальности, мы, как пчелы, будем собирать драгоценный мед человеческой творческой мысли”. Приступающим к этой ступени Е.И.Рерих советовала проникнуться пониманием сущ­ности мысли. Призыв к ее осознанию утверждался с древнейших времен. “Мысль есть источник мироздания” – говорит древняя мудрость Индии. На значение мысли указывал великий Будда, он же учил своих учеников расширению сознания. Лао-цзы, Конфуций, Христос, все Учителя духа и великие мыслители учи­ли только этому. Великий Платон сказал – “мысли управляют миром”.

И, наконец, обогатившись “мощными достижениями” мысли “великих создателей нашего сознания”, переходить к третей сту­пени – к развитию своей мысли, своего творчества.

При этом она напоминала о том, что “мыслящий человек ни­когда не одинок, ибо мысль его величайший магнит и приносит из Пространства тождественный ответ”. “Итак, устремимся к познанию, к широкой мысли, и в устремлении своем будем дер­зать, ибо лишь дерзание мысли слагает новые пути”.

“Только одухотворенная устремлением, напитанная сердцем мысль творит и привлекает, как мощный магнит. Мысль, ли­шенная устремления и горения, – бесплодна”.

Всем же тем, кто в высоком вдохновении устремился к ис­кусству, к творчеству, Е.И.Рерих советовала широко и свободно пользоваться этими дарами, ощущая себя частью “великого творчества Жизни Вселенной”. “Вы, мои друзья, прикоснувшие­ся к искусству, к творчеству, – писала она, – умейте пользо­ваться этими дарами, как конденсацией ваших сил, ибо звук и цвет, мысль и ритм – основы мироздания и нашего существо­вания. Звук и цвет, знание и творчество есть чаша Амриты, чаша Бессмертия!”.

Именно через звук, цвет, мысль и ритм человек, как микро­энергосистема, сообщается с Космосом.

“Мои молодые друзья, наполняйте сокровищницу духа ваше­го, вбирайте все звуки, все краски, все ритмы из неиссякаемого источника Пространства. Тончайшие вибрации эти, восприня­тые сознательно, утончат ваше восприятие, утончат вашу мысль. Утончение восприятия мысли даст вам возможность проник­нуть в тайники Пространства и откроет пути радости достиже­ниям и непрерывному и бесконечному восхождению”.

Е.И.Рерих призывала “не устрашаться трудностей”, более то­го, “полюбить их”, ибо каждое преодоление ведет к укреплению сил и “к будущей победе”. Мысль о том, что в основании любого истинного творчества лежит напряженный труд, мысль именно о нерасторжимости самого усиленного труда и творчества – для Рерихов аксиома. Она проходит красной нитью через все их труды. И в этой программе Е.И.Рерих снова подчеркивала, что “лишь на пределе напряжений приходят новые возможности. Законы во всем одинаковы, и мы знаем, что новые энергии рож­даются на пределе сильнейших напряжений. Потому повыше­ние деятельности и обострение сил дадут вам достижение Красо­ты” [1,т. 1, с. 26-28].

Значение духотворчества неустанно подчеркивал и Н.К.Рерих. “...Каждый отдельный случай утверждения искусства, – писал он, – устанавливается сознанием духа” [30, с. 9]. В таком духотворчестве постепенно утончается мысль, возрастает чут­кость, утончаются все чувства и восприятия человека; разбужен­ное воображение подсказывает новый творческий полет мысли, и мир предстает, наполненный движением иных неземных от­тенков красок и звучаний. Возникает ощущение единения всего сущего и “бесконечного совершенствования творчества жизни”.

“Мысля о творчестве, – писал Николай Константинович, – надо признать наибольшее, наисветлейшее и наисвязующее. Субстанция есть чувство. Также и творчество есть выражение сердечной энергии. Как прекрасно, когда эта могущественная энергия осознана, воспитана и приведена в действие. Сколько неосознанных и непримененных возможностей расплескивается в бездну хаоса. Не часто люди отдают себе отчет, что творчество выражается не только в механических проявлениях, но гораздо больше; могущественное вечное мысленно изливается во благо мира” [10, с. 3].

Признание приоритета одухотворенного творчества преоб­разит всю область народного просвещения! Красота и искусство, повторим, утверждаются “Живой Этикой” как ведущие стимулы к познанию Истины. “В Красоте залог счастья человечества, – говорится в Учении, – потому мы ставим искусство высшим стимулом для возрождения духа. Мы считаем искусство бессме­ртным и беспредельным” [35, §359].

Прекрасное, Гармония, как неотъемлемые состояния Космо­са, должны занять достойное место в сознании человека. Тема эстетики в Учении – богатейшее поле для будущих исследова­телей. Здесь и тесная связь с основами философского миропони­мания, и, что немаловажно, – представление о свойствах магни­та мысли и чувства, притягивающих себе подобное; это придает своеобразие всему кругу вопросов, связанных с эстетической проблематикой в целом и, прежде всего, с эстетическими цен­ностями и художественной практикой.

“Живая Этика” учит “делать глаз незрячим на отвратитель­ное”. Позволим себе привести два высказывания С.Н.Рериха, свидетельствующие о глубоком осмыслении и практическом воплощении им в своем творчестве идей “Живой Этики”. “Не­выразимая аура славы излучается великим произведением, – писал он, – эта эманация скрытых вибраций, которые закреп­лены в структуре высокого творения искусства. Волшебство чувств, мыслей и сильных желаний великих мастеров пленено в произведении, излучается на зрителя и пробуждает в нас сход­ные ответные чувства, помимо чисто эстетического и духовного понимания того, о чем говорится! Мы отзываемся на более со­вершенные сочетания и называем их прекрасными. Мы ценим равновесие и гармонию, так как отзываемся на естественный эволюционный поток, выявляющий более совершенные формы и сочетания цвета, звука, слов и энергии, которые могут активизировать и изменить миллионы зрителей и повлиять на бесчис­ленные поколения через весть Красоты, излучающуюся из них” [46, с. 64].

Но, подобно тому, как красота природы, мысли, чувства, яв­ленная в картине художника, привлекает и находит отклик в сердцах, устремленных к возвышенному, также и все безобраз­ное, запечатленное на полотне, в слове, чувстве и образах, обла­дает своим навязчивым магнитом и питает низменные инстинк­ты человека, не только препятствуя преодолению их влияния, но закрепляя и усиливая их. Отсюда и особо выборочное отноше­ние у многих сторонников “Живой Этики” к тому, что предлага­ется сегодня средствами массовой информации.

“Меня часто спрашивали, – говорил С.Н.Рерих, – почему я не передаю отрицательных сторон жизни. Мой ответ – они есть, и мы должны все знать. Но в искусстве они уже фиксиру­ются! Если в жизни мы можем отойти от этого, то, переданное в картине, это отрицательное начинает жить своей жизнью и, конечно, становится началом, которого мы уже не можем избег­нуть – оно зафиксировано. Вся жизнь стремится к Красоте, то есть к эволюции. Это мы видим во всем. Самые замечательные феномены жизни доказывают нам, что эволюция – есть стрем­ление к Красоте, то есть Красота это реальность, и, открывая эту красоту, мы несем ее другим и, тем самым, служим человечеству” [там же].

Для Рерихов было закономерным слияние искусства с эти­ческими и высокими эстетическими ценностями. Они верили, что в новой Эпохе роль искусства, во всем разнообразии прояв­лений, необычайно возрастет. Оно объединит человечество – считал Н.К.Рерих. И, поднимая знамя высокого служения всем музам искусства как “защиту от безобразия”, как познание “прекрасного в себе”, Рерихи тем самым обогащали мировидение человека и облегчали его продвижение в “искусстве жизни”, в его духовном и нравственном совершенствовании.

О НАУЧНОМ ТВОРЧЕСТВЕ

Наряду с общепринятыми формами искусства, важная роль в строительстве духовной культуры, верили Рерихи, принадлежит науке. В сущности, познание истинных основ бытия – законов Космоса и преображение жизни на Земле в соответствии с эти­ми законами, они ставили во главу угла осознанной творческой эволюции человечества. Они призывали ученых к самому не­ограниченному познаванию окружающей нас реальности во всем многообразии ее взаимосвязи с Космосом. В “Живой Эти­ке” они видели то Знание, которое открывает верные пути и перспективы развития истинного научного знания, основой ко­торого явится “соединение духа с интеллектом”. Они привет­ствовали каждую дерзновенную научную мысль, расширяющую представление человечества о законах окружающего мира – те­орию относительности Эйнштейна, научные достижения Милликена, а также Комптона, приведшие последнего к выводу “о действии мысли на материю, о существовании действенной ра­зумной силы за каждым феноменом природы”. Их восхищали исследования естествоиспытателя Джагадиш Боса, эксперимен­ты которого на животных, растениях и минеральных веществах продемонстрировали “коренное единство, лежащее в основе яв­лений физической сферы” [52, с. 129].

Они ценили смелое искание и экспериментальное научное исследование, открытое к пониманию величественной одухо­творенной материи, проникающей всю Вселенную, единую в сво­ей основе и беспредельную в своих качествах и свойствах. Они выступали за реальное, опытом доказанное познание явлений, которые до сих пор остаются за пределами признанного научно­го эксперимента.

Нельзя забывать, что глубина чувствознания и понимания за­конов Космоса позволяли Рерихам видеть истинную природу происходящих явлений. Они знали, что Махатмы действуют “ес­тественными, а не сверхъестественными средствами и закона­ми”. Они видели, что наука все еще “не в состоянии объяснить многие феномены”, которые “массы рассматривают в свете чу­да”. Но было ясно и другое; по сравнению с действительностью XIX столетия, мир времен Рерихов уже изменился; он был пере­ходным к Новой Эпохе, а потому новаторским по многим направлениям. Необычайно ускорился темп жизни. Раздвину­лись границы познания человечества. Оно обязано было гото­виться к преображению своего мышления. И Рерихи развеивали любые попытки придать их жизни ореол мистицизма, иррациональности и загадочности. Они вообще отвергали понятие “мис­тицизм” в его искаженном и вульгарном толковании. Для них за этим словом стояло “искание истины” и “реальное познавание” [20, с. 108]. Но им претила связанная с этим понятием неопреде­ленность и туманность представлений в обыденном сознании; и они не считали нужным окружать себя этим ореолом. Они жили в реальном мире, и для них все, с чем они соприкасались и над чем работали, было неотъемлемо от истинного научного позна­ния. Они стремились передать людям свое знание именно реаль­ной сущности явлений. Ибо все, связанное с Учением Живой Этики, и, прежде всего, сами Махатмы и Братство этих Великих Душ, их собственная духовная прозорливость, – все это было их действительной жизнью, полной самоотверженного труда в подготовлении сознания человечества к реалиям Новой Светлой Эпохи.

“...Можем утверждать, – писала Е.И.Рерих, – и наше знание о существовании Твердыни Знания, или Братства Махатм. Этих Старших Братьев человечества, посвятивших себя великому зна­нию во имя Общего Блага и следящих за эволюцией мира. Все великие открытия, все великие идеи неизбежно исходили и исхо­дят из этого Источника Знания и Света” [1; т. 2, с. 352].

Надо сказать, что в современной науке вопрос о реальности существования Великих Учителей Гималайского Ашрама оста­ется открытым. Мнения, высказываемые по этому вопросу, иногда самые полярные. Такой подход сохраняется, как извест­но, вообще ко всему, что связано с “потусторонней” проблема­тикой. Ведь и в данном случае речь идет не о духовной обители, объединяющей подвижников в физическом теле, а о людях, достигших высочайших степеней духовного просветления и перешедших в иное, трансфизическое или метафизическое состоя­ние существования.

Рерихи же, повторим, утверждая естественную природу еще не познанных человеком явлений, удостоверяли реальность су­ществования Гималайского Братства и своих контактов с этим Духовным Центром. Для определенного круга людей их утверж­дения не были неожиданными; имеется значительная литерату­ра и по этому направлению мысли.

В этой связи уместно напомнить о книге “Братство Грааля” Р.Я.Рудзитиса, специально посвященной этой теме. Автор работал над ней более двух десятилетий. В этой книге, наряду с легендами и сказаниями классического эпоса о сокровенном “Оплоте Света” в народной памяти разных стран, прослежен и исторический мате­риал, подтверждающий не только жизненность веры в великое Священное Братство на протяжении тысячелетий, но и разнооб­разные свидетельства о его посланцах и их деяниях в миру.

Обширные сведения по этому вопросу содержат и сами тексты Учения Живой Этики, труды Рерихов и другие первоис­точники. В книге “Братство”, разъясняющей различные аспекты этой темы, в частности, сказано: “Нельзя назвать большего по­нятия, которое бы венчало человеческие отношения и соответ­ствовало сущности Тонкого и Огненного Мира. Потому Брат­ство называется Трикратным. Оно простирается, как прочный мост, между тремя Мирами. Почти невозможно представить соприкасания Земного и Огненного Мира, но в доспехе Братства и такое слияние делается возможным” [§8].

Хотелось бы обратить внимание еще на одно обстоятель­ство. Книги “Живой Этики” и другие упомянутые источники, утверждая реальность существования Братства и разъясняя пу­ти достижения высочайших степеней подобного “просветления материи”, в то же время, оставляют решение всех этих вопросов, как и самого отношения к Учению, свободной воле каждого. Не скрываются и огромные трудности на этом пути, и его длитель­ность на протяжении не одной жизни. И создается впечатление, что сами Махатмы до времени предпочитают воздержаться от каких-либо дополнительных доказательств своего существова­ния. Тем самым вопросы о реальности этого Духовного Центра и самих Махатм оказываются в числе тех, которые решаются каждым индивидуально. Иначе говоря, отношение к этим во­просам зависит от склонностей человека, степени высвобожде­ния его сознания от всякого рода догм и предвзятостей, широты устремления к познанию, накопления знаний и духовного опыта.

Но, при всем том, не снимается и другая, всем очевидная сто­рона темы. Сегодня оппонентам, отрицающим существование и источника Учения Живой Этики, и самих Махатм, приходит­ся считаться с действительностью, не выходящей за привычные границы рационального подхода. Они вынуждены признать ре­альность неопровержимого: Рерихов – этих выдающихся дея­телей мировой культуры XX века и их огромного творческого наследия, книг Учения Живой Этики и живого движения лю­дей, вдохновленных идеалами Рерихов. И естественно, что твор­чество Рерихов и Учение Живой Этики должны изучаться науч­но. Ибо интерес и к философским аспектам Учения, и к его практическим наставлениям неуклонно возрастает. Рерихи же несли свою высокую миссию, и о самоотверженной планетар­ной помощи Светлых Братьев писали с глубокой признатель­ностью.

Возвращаясь к теме, добавим, что их призыв к ученым: пре­одолевать инерцию предрассудков и смело расширять сферу своих исследований, был неотделим от главного требования, предъявляемого к каждому исследователю: всякое открытие должно быть оправдано с позиций духовно-нравственных, общечеловеческих ценностей. Рерихи стремились помочь лю­дям понять взаимосвязь их творческих исканий с величием истинных основ бытия и решительно выступали против всего косного и невежественного, все еще стоящего на пути осозна­ния этой взаимосвязи.

“Мир некогда не был лишен зрячих, которые, обладая более усовершенствованным организмом, могли видеть то, что скры­то от грубого физического глаза, – писала Е.И.Рерих. – Кто же отважится сейчас утверждать, что только потому, что он не ви­дит Х- или У-лучей, или не ощущает наполнения пространства звуками, скажем, радиоволнами, то все это и не существует? Кто же отважится налепить на себя ярлык невежества такими утвер­ждениями? Наука уже открыла лучи, которые могут делать фи­зического человека невидимым? Кто возьмется утверждать, что в будущем не будет найден аппарат, который даст возможность заглядывать в мир потусторонний так же просто, как мы видим и слышим человека посредством телевизии, хотя он находится за тысячу миль от нас? Почему люди так стремятся ограничить все возможности и, прежде всего, самих себя? Если уж рождают­ся дети, которые физическим зрением видят через самые плот­ные вещества, что было многократно доказано, то почему не ве­рить тем, кто могут видеть мир тонкий и тоже физическим зре­нием? Это ограничение допущения или недостаток воображе­ния нужно изжить, ибо иначе никакой прогресс в знании невоз­можен” [1; п. 03.12.37].

Исследования по новым направлениям научных исканий по­могут, считали Рерихи, понять и саму природу материи. Если вдуматься в постулаты современной материалистической науки, утверждающей материальность окружающего нас мира, веч­ность существования материи во времени и бесконечность в пространстве, ее несотворимость и неуничтожаемость, а также неисчерпаемость ее структуры, ее вечное движение, изменение и саморазвитие, детерминированность всех явлений и их зависи­мость от структурных связей и т. д., и т. п., то становится очевид­ным, насколько такая наука одновременно и очень близка, и очень далека от основ космического мировосприятия.

Учение же Живой Этики, для Рерихов, это “наука грядущего”. Исходя из природы материи как дух-материи, снова напоминая о ее вечном движении, несотворимости, неуничтожаемости и беспредельности выявлений, утверждая идеи единства первона­чала дух-материи Космоса во всем сущем, представления об энергии мысли, о законах причинности и перевоплощений, о цикличности великого процесса эволюции и прочее и прочее, “Живая Этика”, в сущности, закладывает иной фундамент науч­ной картины мира будущего. Созидается понимание единства Вселенной, ее принципов и законов во взаимосвязи “всего во всем”. Мысль древних о том, что “двое” – дух и материя – “есть одно”, снова возрождается и утверждается. Но эта мысль должна быть осознана на современном уровне научного позна­ния человечества.

“Взять хотя бы спор о материи и духе, – писал Н.К.Рерих, – кто сказал, что эти понятия различны и даже противополож­ны? Из давних времен звучит простейшее и убедительнейшее доказательство единства материи и ее трансмутации. Лед, вода и пар! Разве это не очевидно? И почему высшие, тончайшие слои материи будут противны ее единству? Пусть сама природа со всею очевидностью раскрепостит науку и освободит мысль” [29, с. 83].

Понимание природы материи как дух-материи, полагали Рерихи, станет определяющим для научного мировоззрения человечества на новом витке его культурной истории. Следует подчеркнуть, однако, что в своем отношении к науке они так же, как и во всем другом, никому не навязывали своих взглядов. Их помощь воспринималась “по сознанию”. Оповещая человечест­во о наступлении Сатья Юги, они разъясняли и условия разви­тия творческой сознательной мысли в новом ритме эволюции Вселенной. Их мировидение поражает своей логической безуп­речностью и цельностью синтеза знания. Жизнь подтвердила и продолжает подтверждать истинность их высказываний и пред­видений. Уже в их годы, на Западе, находились ученые-энтузиас­ты, которые стремились проникнуть в область необъяснимого. Работа мысли в этом направлении не прекратилась и в наши дни; она привлекает пытливые умы в самых различных сферах научного познания.

Правда, официальная материалистическая наука во всем ми­ре продолжает монополизировать все основные направления развития научного знания и облекаться в величественную тогу “ведущей силы научно-технического прогресса”. И согласимся, что современному ученому, проникнутому инерцией атеисти­ческой и материалистической мысли, не просто разобраться в переменах, происходящих в мире на всех уровнях объективной и духовной реальности. А в нашей стране это, видимо, особенно нелегко. Создается впечатление, что весь комплекс новых про­зрений и веяний, сопровождающий раскрепощение сознания человека, как будто почти не затронул профессиональное догма­тическое мышление научного мира. Обстоятельный разговор на эту тему выходит за рамки нашего очерка. Однако, о некоторых обнадеживающих моментах необходимо сказать.

Как известно, современная наука повсеместно подвергается резкой критике. Растущие упреки, очевидно, не беспочвенны. Ее обвиняют не только в том, что достижения естествознания или “точных наук” использовали и продолжают использовать в амо­ральных целях; что она преуспела в создании самых разруши­тельных видов оружия – ядерного, биологического и химиче­ского; в том, что, погруженная в редукционизм (т. е. утверждая целесообразность сведения высших явлений к низшим, “осно­вополагающим”), в биологизирование, игнорирующее духовно-нравственные аспекты природы человека и его общественной жизни, она продолжает, тем не менее, отстаивать свое суверен­ное право на познание мира; что она не имеет на это адекватных оснований, ибо ее грубые материалистические догмы лишают ее способности подняться до понимания подлинных проблем ми­ра и человека.

Вместе с тем и прежде всего, в области философии науки, и в нашей стране, и за рубежом, ученые ищут более совершенные подходы к научному познанию мира. Идет переосмысление гло­бальных ценностно-целевых задач науки, ведущее к преодоле­нию разрыва или, как принято говорить, дуализма между ценно­стными установками в “точных” науках и науках о культуре. Важно, что поиск новых путей в науке приближает нас к более глубокому и подлинному творческому пониманию ее целевого предназначения, а следовательно, и мира природы в целом. И хо­тя пока еще процесс переосмысления концептуальных понятий не получил в полной мере отражения в наших энциклопеди­ческих изданиях, но важно, что он происходит, и перед молодым поколением ученых раскрываются перспективы реального рас­ширения горизонтов их общего кругозора и опытной практики.

О ПСИХИЧЕСКОЙ ЭНЕРГИИ ЧЕЛОВЕКА

Наука, как сказано в “Живой Этике”, не сможет выйти за пре­делы “механического круга” познания, пока не будет при­знана реальность Бытия во всем его величии, включая, прежде всего, незримый план существования, его органичная взаимо­связь с жизнью человека на Земле. Сказанное подводит нас к то­му особому значению, которое придавали Рерихи исследованию природы человека во всем комплексе его духовных, психических и физиологических особенностей с использованием на уровне современного знания достижений древнейшей восточной мыс­ли. Здесь основное место отводится изучению жизненной, или психической, энергии человека, и прежде всего в ее самом высоком, огненном, качестве.

“"Мир Огненный" имеет свое выражение под названием Пси­хической Энергии, – говорится в Учении. – Так люди скорее поймут. Каждому понятно, что в нем нечто существует, чему нет в языках названия. Сила или энергия скорее будет принята, не­жели искра огненная. Человечество очень противопоставляет се­бя огню. Огонь пожирает, но не творит – думают люди. Потому сперва назовите им психическую энергию и только развитому сознанию скажите об Огне” [6, ч. 3, §440].

Вот это “нечто”, эта огненная энергия, творимая или генери­руемая самим человеком и соответствующая силе его духовного устремления, и есть его самая величайшая ценность. Познание ее “суждено достигнуть научными открытиями”.

Рерихи говорили, что осознание этой энергии позволит не только поднять мышление человечества на новую ступень, но и “отметит его вступление в новую эру великих открытий” [1; п. 14.05.37]. Ведь не слова, но мысль – этот “двигатель эволю­ции”, перерождает сознание. Мысль не отделима от сознания, но она “может быть обострена” лишь творческим огнем человека, его духовным устремлением, психической энергией в ее высоком качестве.

Что это за энергия?

Ответ на этот вопрос весьма важен, и мы должны остано­виться на нем несколько подробнее. Ибо понять явление жиз­ненной энергии человека, а главное, ее важнейшего проявле­ния – психической энергии в ее высшем качестве, значит по­дойти к уяснению глубинной сути всей рериховской концепции Культуры. Опираясь на первоисточники, а также на работы А.И.Клизовского[27], мы стремились, по возможности, обобщенно и кратко изложить основные особенности этой энергии.

Но сначала снова привлечем внимание к значению мысли че­ловека в Пространстве; напомним об огромной ответственности каждого за свои мысли и побуждения, а также о настоятельном совете Рерихов понять роль и место интеллекта, или, как говорят на Востоке, “низшего ума”, – этой обычно направляющей силы всех наших чувств и желаний. Заостряя волю человека, ум по­буждает его либо ко злу, либо к добру. Иными словами, личная ответственность за свои побуждения, склонности и качество мысли, выступает изначальным условием духовного продвиже­ния человека. Только при искренней сердечной устремленности самого человека к совершенствованию, силы Света могут помочь ему “при его усилиях преобразить свою внутреннюю сущность”, и утончить тем самым способность постижения Высшего и рас­познавания добра и зла [1; п. 11.06.37]. “Ведь произведенные на­ми причины, – писала Е.И.Рерих, – прежде всего, отражаются на нашем внутреннем или духовном существе, потому только духовное перерождение может изменить, или, вернее, ослабить реакцию на нас порожденных нами следствий. Высокий дух мо­жет помочь человеку в этом духовном перерождении при усло­вии, что дух этого человека устремлен в твердом решении иску­пить все, содеянное им. Но никакие молитвы не помогут ему, ес­ли дух его не ощутит высокого порыва к очищению. ...Как вы знаете, перерождение внутренней сущности есть изменение из­лучений, которые, будучи очищены, иначе воспримут и следствия ранее порожденных причин. Лишь сам человек является творцом и живым рекордом каждого побуждения, каждой мысли и каждого поступка своего, потому, кто может что-либо изменить в его существе без его личного и непосредственного участия?” [1;п. 28.05.37].

Идея Света издавна соотносилась с Чистотой, Добром и Ог­нем[28]. “Стихия Огня, – говорит "Живая Этика", – самая везде­сущая, самая творящая, самая жизненосная, менее всего замеча­ется и оценивается” [6, ч. 1, §1]. А ведь “любая мысль есть обще­ние с жизненным огнем пространства”. И звук, и цвет, и ритм, как уже отмечалось, также являются проявлениями той же ог­ненной стихии [там же, §73]. “Мысль не существует без Огня, и Огонь обращается в творящую мысль”, – подтверждают кни­ги Учения Живой Этики [там же, §84].

Вот почему важно понять, что “все подразделения на дух, ду­шу, разум человека – высший духовный разум и его низший ас­пект – интеллект, все его желания и чувства, по существу, явля­ются лишь различными качествами его психической энергии. По своей воле, по своему усмотрению человек может стать носи­телем и утонченной, светоносной мысли, обладающей всепобеждающей созидательной мощью во Вселенной, или оказаться в плену ее антипода – злых и ненавистных помыслов, несущих заряд громадной разрушительной силы, в том числе и, не в по­следнюю очередь, для самого их носителя.

Мысль, проникнутая устремлением к Свету, одухотворенный творческий огонь человека, как самое высшее проявление его сознания, и есть его психическая энергия в ее высшем качестве. Это его огонь – устремление, его любовь, радость, энтузиазм, чистота самоотверженного творческого горения. Это тот огнен­ный порыв, который ведет человека к подвигу, разгорается в сер­дечной молитве, обращенной к Высшему, огонь чистой и само­отверженной любви; его божественные искры сверкают в твор­ческом вдохновении поэтов, художников, литераторов, ученых в их бескорыстных исканиях Красоты, Правды и Общего Благо­денствия. Он движет каждым добросовестным тружеником, самоотверженно выполняющим свой долг в будничной повсе­дневности, или, как говорят в Индии, свою “дхарму”.

Мы уже приводили слова Н.К.Рериха об этой могуществен­ной творческой энергии сердца человека. Любое открытие, лю­бое истинно творческое исследование сопровождается проявле­нием этой прекрасной энергии, вступающей в соприкосновение с мыслью внешней. Внешняя мысль может быть из разных пла­нов невидимого мира, но светоносность проявления этой энер­гии зависит от чистоты и мощи творческого полета одухотво­ренной мысли самого искателя. Вдохновение или творческое прозрение совершается именно соприкосновением “огня серд­ца” с “огнем пространства”.

Только так “получается зарождение, вернее, оплодотворение мыслетворчества” [6, ч. 1, §91].

В трудах герметизма эту энергию называли Терос. На раз­ных языках у разных народов она получала различное наиме­нование. Ею утверждаются в человеке качества, отвечающие его предназначению во Вселенной. Именно она ведет его к до­стижению умения владеть собой, к внутренней гармонии или состоянию равновесия. Ею побеждается хаос и тьма и вовне, и внутри.

Это и есть духовная энергия человека, его духовность; и сколь разнообразны индивидуальные качества духа, столь беспредельны и выражения этой энергии. В ее высшем состоя­нии она есть Дух Святой, Божественная Премудрость, Великий Ом – Божественная Благодать. И она же есть “тот высший огонь”, который “производится нагнетением высших центров человека, его высших устремлений и высших чувств”. А потому важно понять, что в своем высочайшем состоянии, она тождест­венна всеначальной энергии, лежащей в основании единства всего Космоса.

Эта энергия управляется сердцем человека, и ее накопле­нию способствуют выражения всех его самых высоких уст­ремлений [6, ч. 3, §421]. Сказанные выше слова Елены Ива­новны о том, что “мысль есть величайший магнит и приносит из Пространства тождественный ответ”, предстают в их более глубинном сущностном смысле. Становится ясной и значи­мость молитвы и высокого обращения к избранному велико­му Учителю, т. е. установление непосредственной связи с Ие­рархией Света. Заповедь Иисуса Христа “Любите друг друга”, призыв к Красоте, к бескорыстной и самоотверженной заботе о ближних, к дружелюбию, сотрудничеству, к бесстрашию и мужеству при “осуществлении Истины в себе” (М.Ганди), оказываются важнейшими практическими наставлениями для сохранения, обновления и лучшей гармонизации этой энергии. Образующийся в организме человека кристалл Благодати, при ее накоплении, способствует его дальнейшему одухотворению. Эта “самая утонченная” и “самая мощная” энергия созидается каждым индивидуально. В своем высшем качестве она проявляется лишь при открытии высших духов­ных центров человека, а главное, – при их огненной трансму­тации Духовным Учителем. Вот почему истинно высокие ду­ховные проявления столь редки. Это есть единственная драго­ценная собственность человека; являя великое и неповтори­мое накопление его духовной индивидуальности, мир его ду­ха, его синтеза разума и сердца, она дает ему бессмертие и делает его сотворцом Космоса.

И этой энергией жив человек. Она его жизнедатель и охрани­тель. Она создает ему своеобразный щит от болезней, поддержи­вает иммунитет. Испытываемое человеком состояние радости и восторга духа – этих ярких проявлений психической энергии, является для него лучшей профилактикой [1; п. 26.11.35]. Эта высокая энергия раздвигает горизонты воображения, утончает чувствования и интуицию человека. Она раскрывает в нем но­вые внутренние качества – яснослышание, ясновидение, свой­ства телекинеза, левитации, целительства и другие способности, овладение которыми преображает его еще более и открывает ему истинную действительность, истинное познание жизни.

Посредством такой энергии можно повелевать стихиями природы, ею совершаются так называемые чудеса святыми и подвижниками. Это энергия собирательная; как мысль, она об­ладает свойством магнита и сама наслаивается на предметах, окружающих человека. Отсюда и предания о добрых и злых ве­щах. Запечатленная в картине художника, она как бы оживает под сочувственным взглядом зрителя. Она беспредельна и, как сердце, неисчерпаема, ибо способна немедленно восполняться “из сокровищницы Космоса”. “При духовном устремлении сила ее умножается” [6, ч. 3, §400]. Творя добро, оказывая помощь, она способна к самоотделению от человека без его ведома.

А потому необходимо заниматься воспитанием психической энергии, – говорится в Учении [51, §513]. У всех есть ее запас, но если он не используется, человек начинает болеть [6, ч. 3, §421]. Ее высокие качества нелегко накапливаются, но уничтожаются мгновенно. Их главные разрушители – страх, ненависть, раздражение, гнев, зависть, сомнение, саможаление, лень, уныние. Эта энергия не задержится в человеке, наполненном самостью со всеми многочисленными проявлениями эгоистичного и себя­любивого сознания. Ибо все эти негативные эмоции и чувства также отлагаются в организме человека в виде кристаллов так называемого империла.

Империя – это яд, вырабатываемый в человеке и отравляю­щий все окружающее. Дыхание таких раздраженных и наполнен­ных злобой ненавистников заражает других людей. Оно несет им болезни, огорчения, тревоги и страх. Но, в конечном итоге, империл губителен для самого носителя этого яда.

Важно понять также, что никакие механические упражнения не приводят к открытию высших духовных центров. Более того, всякие искусственные приемы могут очень неблагоприятно ска­заться на общем состоянии здоровья и привести к расстройству всей нервной системы. Е.И.Рерих не однажды подчеркивала, что ценны и прочны лишь естественные достижения внутреннего духовного развития, основа которого в труде и в чистоте мысли. Знание о психической энергии, о ее качествах и свойствах осо­бенно важно с приближением к Земле тончайших энергий Кос­моса. Волны этих энергий уже с конца 1930-х годов наполняют вибрациями повышенного напряжения нашу околоземную ат­мосферу. Чистая духовная энергия – “как бы конденсация ог­ня” человека; она “может впитывать излишек огненный” и дает защиту всему организму [6, ч. 1, §53]. И тончайшие космические излучения, и связанное с этим энергетическое преображение природы планеты и духовное обновление человека представля­ют явления единого процесса, в котором, при нормальном ходе эволюции, человечество выступает как бы аккумулятором и трансмутатором высочайших проявлений этой энергии. Непонимание человеком своего предназначения во Вселенной губи­тельно прежде всего для него самого. Ибо для того, чтобы войти в ритм ее эволюции, человечество должно осознать свою органическую связь с Космосом здесь, на Земле, как условие своего выживания. Проявления же сердечности, чистоты и истинного восхождения духа человека, восстанавливая нормальный энергообмен Земли с Космосом, оказываются самой спасительной панацеей и для природы, и для человечества.

Собственно, с осознанием реальности этой энергии, с пони­манием того, что человек “божественен в своей сущности серд­ца”, перед ним раскрывается и глубинная суть понятия Культу­ры в концепции Рерихов. Она предстает как выражение единого потока творческого огня всех сердец человеческих, устремлен­ных к Свету, Истине и Красоте – сподвижникам духотворчества в любой конфессии и в любой области жизнедеятельности.

Включаясь в этот поток, каждый проходит свой путь приобще­ния к Культуре и к утончению духовности, вмещающей и раци­ональную рефлексию, и постижение Высшего в самоотвержен­ном служении людям.

Рерихов спрашивали: как развивать в себе такую спаситель­ную энергию?

“Только постоянным, ничем несломимым устремлением к Свету, к Добру, к Высшему; в этом и состоит, если так можно вы­разиться, рациональная суть духовного совершенствования че­ловека “в жизни каждого дня”. “Устремление и высокая психи­ческая энергия, можно сказать, синонимы. Одно без другого не существует” [48, с. 7].

Рерихи считали, что каждый человек должен научиться и обе­регать и накапливать эту огненную энергию. И особенно чутко и бережно относиться к истинным ее носителям, представляю­щим национальное достояние любого общества. Но сначала каждому надо понять, что это за энергия, ее высшие качества и их значимость для жизни человечества; осознать необходимость ее научного исследования.

В книгах “Живой Этики” впервые было дано не только под­робное освещение характеристик этой высочайшей энергии, но и “приведены методы рационального подхода к изучению ее” [1; п. 14.05.37]. В трудах Рерихов также содержится множест­во конкретных советов по исследованию, накоплению и саморе­гуляции этой энергии. Отметим лишь несколько высказываний общего характера, касающихся методов ее изучения.

“Наступило время установления ценности находимых лучей и энергий, – писал Н.К.Рерих. – ...Без отрицания, в упорном познании нужно предпринять лабораторный опыт именно мно­голетних изучений. Также будет исследоваться и психическая энергия, физиология духа и мысль, и светоносность, и жизнедатели, и жизнеохранители. Огромное целебное и творческое поле, и в самой длительности опытов отразится безбоязненность пе­ред беспредельностью” [15, с. 6].

“Первое условие познания – не стеснять методом изуче­ния,– не настаивать на условных методах” [там же, с. 13].

Можно добавить также и некоторые другие общие советы: подходить к исследованию явлений в полной реальности, не препятствовать индивидуальным исканиям, не смущаться не­обходимостью постоянного обновления методов; особое вни­мание обратить на психическое состояние испытателя, а также испытуемого, учесть и все другие внешние воздействия.

“Познание, – писал Николай Константинович, – складыва­ется дерзновением, внутренними особыми накоплениями. Под­ходы к Единому знанию так многоразличны... не настаивать, не урезать, не угнетать указкою, но напоминать о свете, об огнях пространства, о высоких энергиях, о сужденных победах необходимо” [там же].

Новые направления познания законов эволюции открывают перед современной наукой широчайшие горизонты одухотво­ренного мыслетворчества и необъятное поле практической дея­тельности. Древняя формула “познай самого себя” снова входит в нашу действительность. Сама жизнь заставляет признать успехи древнейшей китайской и тибетской медицины, исконно направленной к достижению человеком состояния гармонии с Космосом.

Торжественно звучат слова “Живой Этики” о величии и не­ограниченных возможностях науки: “Наука свободна, честна и бесстрашна. Наука может мгновенно изменить и просветить вопросы мироздания. Наука прекрасна, и потому беспредельна. Наука не выносит запретов, предрассудков, суеверий. Наука мо­жет найти великое даже в поисках малого. Спросите великих ученых, сколько раз самые изумительные открытия происходи­ли в процессе обычных наблюдений. Глаз был открыт и мозг не запылен.

Путь умеющих смотреть будет путем будущего. Именно борьба с невежеством как с разложением и тлением... нужно за­пастись и мужеством и терпением; ибо борьба с невежеством есть борьба с хаосом” [51, §341].

Следует еще и еще подчеркнуть мысль Рерихов о том, что но­вые тончайшие энергии Космоса ускоряют весь процесс эволю­ции планеты, включая, естественно, и самого человека. Его духовное преображение и обладание даром сверхчувственного познания не будет исключительным явлением. В науке утвердят­ся новые методы исследования. Ибо тончайшим и наиболее со­вершенным инструментом познания будет сам человек с утон­ченной физиологией и духовностью. Наука неизбежно пойдет по пути синтеза; к этому подведут сами объективные условия планетного бытия. Подтвердится прямая связь уровня духовно-нравственных качеств ученого и его способностей к научному творчеству. Ибо качество последнего будет естественно опреде­ляться степенью духовного синтеза исследователя. Как сказано в книге “Мир Огненный”: “Все великие открытия будут находимы духом ученых, которые обладают синтезом” [6, ч. 3, §60].

Новые подходы к изучению материи и атома дадут возмож­ность исследовать материю огненной субстанции. “Наука буду­щего” “будет знать формулу огня”, то есть формулу жизненной энергии [19, ч. 2, §714]. Все эти нахождения дадут объективные основания для сближения науки и религии, ибо научно подтвер­дится понятие божественности Огня, Духа Святого. Возможнос­ти “огненной науки” будут поистине беспредельными.

По мере овладения новыми методами исследования, а затем и управления психической энергией, вся жизнь на Земле посте­пенно совершенно преобразится; ценностный базис жизни че­ловеческого общества станет другим. Духовно-нравственная чистота человека будет признана естественным основанием все­го образа жизни на Земле. “По ширине и излучениям ауры, – пишет Е.И.Рерих, – можно судить о высоте духа”; фотография ауры явится наилучшим “паспортом” нравственного облика че­ловека [1; п. 18.06.35].

Убежденность Рерихов в великом будущем нового научного мировоззрения ярко и вдохновенно выражено в почти програм­мном предвидении Елены Ивановны: “...Когда будет осознана односторонность узко материальных земных опытов, – писала она, – наступит, вернее, она уже наступает, следующая ступень устремления к объединению посюстороннего с потусторон­ним. Новые достижения в науке, новые исследования и нахож­дение законов психической энергии – потребуют не отречения от небес, но нового проникновения и понимания их. Именно на­хождение законов психической энергии поможет установить новое устроение жизни. Связь Миров станет очевидной, и Выс­шая Мудрость утвердится Силою Ведущей и связующей все бы­тие. Лаборатории укажут на преимущество высшей энергии и не только установят превосходство психической энергии человека над всеми до сих пор известными энергиями, но будет уявлена наглядная разница в качестве ее, и, таким образом, значение ду­ховности будет уявлено в полной мере.

Мир будущий, Мир Высший грядет в доспехе лучей лабора­торных. Техника будет подчинена Духу, результатом чего будет познание Высших законов, и отсюда и познание Высших целей, которое поведет к преобразованию всей материальной приро­ды. Преображенная природа, преображенный дух народа подскажет и новые лучшие формы устроения жизни” [1; п. 15.04.36].

Человечество осознает смысл своего существования и пред­назначения в Космосе. Оно постигнет жизнь на других планетах и узнает истину жертвенного служения Великого Братства Гима­лайского Ашрама. Утвердится новая ступень эволюции челове­чества – Эпоха Духовной Культуры, как ее понимали Рерихи.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

На этом мы завершаем наш очерк. Надеемся, что у читате­ля сложилось общее представление о взглядах Рерихов на Культуру. Чутье само подскажет, насколько близки их идеи, ничего никому не навязывающие, но стремящиеся помочь каждому.

Устремленные в будущее, Рерихи уже отмечали признаки прихода светлой эпохи. С тех пор эти признаки продолжали на­растать. И хотя торжество Новой Эры наступит, вероятно, не так скоро, как хотелось бы, и нам предстоит еще немалый путь в осознании Величия Истины, особенность нынешнего перехода к Сатья Юге, как верят в Индии, состоит именно в его стремительности. Если же обратиться к нашим реалиям, то, пожалуй, даже самые недоверчивые скептики согласятся с тем, что многие не­ожиданные и, в том числе, предуказанные Рерихами явления уже вошли в нашу жизнь. Многолики свидетельства переустройства мира. Глобальность перемен в жизни нашей страны, других на­родов, в явлениях природы продолжают возрастать. Они как бы наглядно подтверждают предостережения о том, что новые пространственные энергии, пробуждающие спящие возможно­сти человеческого организма, и все высокое и все низменное в нем, являют широкий спектр как позитивных, так и негативных следствий. В сущности, сейчас, при конце “Черного века”, выяв­ляется истинный внутренний облик каждого. Ибо пришло вре­мя осознанного отношения человека и к своей жизни, и ко все­му окружающему.

Спираль эволюции принимает свое направление. Приток космических волн учащается, и круги их воздействия расширя­ются. Процесс очищения мышления человечества сопровожда­ется поляризацией людей по их ценностным установкам. И каж­дый, на своем уровне устремлений и действий, встал перед ответственным выбором всего своего существования. Этот выбор совершает все человечество, каждый народ и каждый человек. И все те, кто полон ненависти и жажды мщения, кто “на сторо­не разрушения и человекоубийства”, в какую бы убедительную форму не облекались их призывы, все они обречены на пораже­ние. Но важно знать и другое, что решающим, переломным ус­ловием в этом противостоянии сил добра и зла на пороге Новой Эпохи явится способность людей к созданию или, как сказано в Учении, к выявлению осознанного, четкого и сильного устрем­ления к строительству лучшего будущего на основании един­ственного приоритета над всем и вся – стремления к честной и чистой жизни, в единстве со всей Вселенной. Такой приоритет понятен каждому честному человеку любого народа и любой ре­лигии. Здесь и проходит граница собирательства “новой ра­сы” – духовно устремленного человечества Новой Эпохи.

Сегодня и мы, со своею нелегкой судьбой, стоим, как и другие народы, у начала переустройства мира. На нас взирают они со смешанными чувствами опасения и надежды. И становится все более очевидным, что никакая перестройка не поможет в насто­ящем нашем балансировании над пропастью, если не утвердит­ся и не овладеет сознанием убежденность в главном – в необхо­димости “глубокого нравственного переворота” как “условия нового духовного рождения России и человечества” (Вл. Соловьев). Только внутренний Свет, только устремление к пробужде­нию этой всепобеждающей мощи в наших сердцах приведет к успеху.

Именно в этом и состоит суть концепции Культуры, выдвину­той Рерихами. Она исходит, мы повторим, из целостного филосо­фского миропонимания и опирается на глубокое проникновение в знание природы человека и его назначения во Вселенной. Мно­гое из того, за что выступали Рерихи, доказывалось и ранее и не является чем-то новым в истории мировой философской мыс­ли. Но важно новое сочетание идей, воплощенных в понятии “Культура”, и своевременность их провозглашения. Культура в рериховском прочтении космична (а значит, беспредельна!), планетарна, национальна и индивидуальна. Она, повторим, выс­тупает и как средство, и как путь, и как цель. Она вмещает всю цепь усилий, направленных к раскрытию и охранению духовно­го потенциала человека и Природы.

Утверждается примат духа и знания и всеобщность продви­жения к Свету вне всяких других условных разграничений. Не существенна ни социально-имущественная, ни классовая, касто­вая, национальная, религиозная, расовая или половая принад­лежность. Нет, по сути, других различий между людьми, кроме как по наполнению Светом, по светотеням натуры каждого. Иначе говоря, – по состоянию духовности, по чистоте совести и трудолюбию. Это и есть единственный критерий каждой лич­ности. “По светимости внутренней сущности человека будет ре­шаться его судьба” – и во время великого, заповеданного во всех религиях Пришествия.

Сторонники “Живой Этики” полагают, что величие подвига Рерихов отвечает не земным, а космическим измерениям. С их именами связано вступление человечества в Новую Эпоху; с ними она и началась. Они не только напомнили человечеству о не­избежности нового цикла эволюции, но и объяснили суть про­исходящего по законам Вселенной. Предложенный ими путь свободы нравственного обновления, создания Духовной Куль­туры человечества, быть может, самый простой. Ибо он ни от кого не зависим, кроме как от самого человека. Он подтвержда­ет Заветы Единой Истины в Учениях Основателей всех великих религий. По этому пути, верили они, произойдет и возрождение России.

Приложение

Н.К. Рерих о культуре

У ВРАТ НОВОЙ ЭПОХИ

“В конце Кали-Юги тяжкие и как бы непобедимые трудности отягощают человечество. Множество будто бы неразрешимых проблем подавляют жизнь и разделяют народы, государства, общежития, семьи... Народ безнадежно старается разрешить их материалистическою находчивостью, но даже вели­чайшие колоссы механической цивилизации ока­зываются потрясенными. Каждый день приносит новые смятения, столкновения, недоразумения и лжетолкования. Жизнь наполняется множеством маленьких кривд. Все вдохновляющее и зовущее ввысь становится в глазах невежд чем-то стыдным и недоступным. Так описывают Вишну-Пураны ко­нец Кали-Юги.

Но те же Пураны возвещают также и благосло­венную Сатию-Югу. Какое же великое понятие, ка­кая Благодать прежде всего будет в основе этого очи­щения и преображения жизни. Конечно, это будет та благодать, которой объединяется все вмещение, все прекрасное, все вдохновляющее и все воздымаю­щее. Поистине, это будет то великое понятие, кото­рое человечество понимает под словом Культура.

Именно к этому величайшему понятию направим все наши лучшие мысли и творчество. В этом осознании явим древнюю мудрость для доблестного буду­щего. Во славу этого сокровища осознаем и нашу взаимную высокую ответственность и не будем ме­шать друг другу нести торжественно эту скинию Света. Поймем ежедневную работу не как отврати­тельные кандалы, но как пранаяму, которая побуж­дает и координирует наши высочайшие энергии. Не потеряем ни дня, ни ночи для посева благословен­ных семян утончения и возвышения духа и для несе­ния культуры в широкие массы” [15, с.102-103; “Знамя Мира”].

“"Многоцветущая милая, всеми любимая ты всецарица,

Слушай, блаженная Гигия, матерь для всех, прино­сящая счастье,

Благодаря лишь тебе прекращаются заболевания смертных.

Благодаря лишь тебе каждый дом процветает в веселии многом

И расцветают науки; царица, Космосом всем об­ладаешь.

Только тебя лишь одну ненавидит Аид – вечный душегубитель;

Благожеланнейшая, вечноюная, – отдохновение смертных.

Ибо единственно ты надо всем управляешь и всем обладаешь.

Но, о богиня, сойди к посвященным, ты их по­кровитель бессмертный.

Ты задержи возникающие злодеяния тяжких бо­лезней".

Так гласит при возжигании манны Орфический гимн богине здоровья Гигии. Поистине, божествен­но понимали древние здоровье. Светлая богиня Ги­гия является не начальником медицинского управ­ления, но она дает здоровье во всем его понимании, т. е. здоровье и тела и духа. Как драгоценно, что мы в обоюдном понимании можем говорить о здо­ровье духа, без которого здоровье тела будет лишь уродством.

Опять дух наш устремляется и к свету Аполлона, и к солнцеподобному Митре и огню-жизнедателю Зороастру. Не становимся ли мы язычниками, про­износя эти понятия? Тот, кто мыслит о свете, неми­нуемо приходит к Единому Свету. В какой бы обста­новке мы не увидели Свет, наше сердце все-таки бу­дет знать, что в свете мы найдем жизнедателя.

Ныне день свершения доказательства, проявле­ния слова и пришествия утверждения.

Бог повелевает вам то, что для вас благотворно и заповедует вам то, что вас приблизит к Нему, Влады­ке всех Учений.

Не сказаны ли эти слова Евангелием, не произне­сены ли они в Библии, или, может быть, это слова из книги достоверности Китаб-эль-Иган? Слова эти направляют к тому же Единому Свету, для прибли­жения к которому мы собираем наши лучшие ис­пытания и накопления. И как мы назовем эту всесокровищницу самого лучшего, самого духу нашему драгоценного? Мы договоримся вполне честно и откровенно на понятии Культуры. Не было ли в древности такой богини – Культура? Не было ли такого Ангела Культуры, служение которого было в открытии Врат прекрасных? ...Постигающий значе­ние Культуры, прежде всего, вычеркивает из своего сердца всякое понятие страха, боязнь смерти, бо­язнь врагов. Если в сердце своем он твердо знает, что он непоколебимо идет к Свету, то единственный враг его будет тьма. Но тьма рассеивается от внесе­ния Света Значит, вдохновенное сердце, несущее Свет, уже является победителем тьмы.

Культура покоится на красоте и знании. Растет она осознанием благословения Иерархии Света Значит, к познаванию механическому нужно доба­вить огонь сердца В этом будет уже первое отличие культуры от цивилизации” [15, с 205-207; “Здо­ровье духа”].

“Семизначное созвездие под именем семи сестер или семи старцев, или Большой медведицы привлекло внимание всего человечества Библия славо­словит это созвездие. Буддийская священная Трипитака ему же посылает пространное моление. Древ­ние майя и египтяне на камнях его запечатлели. К нему же обращалась "черная" вера шамана дикой тайги. Другому чуду неба – созвездию Ориона – посвящены древние таинственные храмы Средней Азии. Ему же сознание астрономов подносит назва­ние "трех магов". Как два сверкающих крыла, раски­нулись по небу эти два созвездия. Между ними не­удержно сейчас несется к земле звезда утра – свет­лая обитель Матери Мира. И своим подавляющим светом, своим знаменательно небывалым прибли­жением предуказывает новую великую эпоху чело­вечества

Давно запечатленные сроки исполняются в звезд­ных рунах. Прозрения египетских иерофантов облекаются в действия перед нашими глазами. Поисти­не замечательное время для зрячих.

Так же предначертано и неудержимо нисходит на человечество спутница Матери Мира – живая ткань Красоты. Как пелена высшего очищения знак красоты должен осветить каждый очаг” [30, с 95-96; “Струны Земли”].

“Слушайте чтение Бхагавадгиты – песни господ­ней. Слушайте возгласы буддийских служителей. Слушайте пение Христова клира. И разве не встанет перед вами единый лик, единая воля к счастью и ра­дости?” [30, с 67; “Струны Земли”].

* * *

“"Прошлое – ничто перед будущим". Не раз прихо­дилось так усовещевать тех, кто сомневался в будущем и горевал лишь о прошлом.

"Из древних, чудесных камней сложите ступени грядущего". И так много раз писалось для тех, кото­рые не хотели оценить сокровищ, накопленных в прошлом.

Странны такие противоположения. Кто обернут лишь к прошлому, а кто только смотрит на будущее. Почему же не мыслится синтез, связывающий одну вечную нить знания? Ведь и прошлое, и будущее не только не исключают друг друга, но, наоборот, лишь взаимоукрепляют. Как не оценить и не восхититься достижениями древних культур! Чудесные камни сохранили вдохновенный иероглиф, всегда приме­нимый, как всегда приложима Истина.

...Но должна же, наконец, наступить та творче­ская эпоха, когда знание будет лишь отворяющим, но не отвращающим. Нет новшества в осуждении. Оковы осуждения принадлежат тюрьмам, как и вся­кие оковы. Время ценно. Энергия благословенна. Опыт почитаем. Не на осуждение тратить все эти ценности! Безумна такая растрата, когда силы так безмерно нужны для устроения и создания.

Входя под древние своды, не собираемся остаться жить под ними, но всегда помним поучительные начертания, усмотренные на старинных камнях. А вдруг окажется, что когда-то что-то лучше делали или знали нечто, нами утраченное. И в катакомбах, и в пещерах не замирала, но кипела такая творче­ская мысль, мощи которой можно лишь поучиться. Самоотвержение, познание труда, подвиг, неустан­ное творение вызовет не осуждение, но благую вни­мательность и проникновенность.

..А любовь и преданность будущему должна быть врожденной. Никто и ничто не может лишить чело­века в устремлении к светлому будущему, к откры­тым вратам Света” [28, с.269-272; “Открытые вра­та”, 1935г.].

АГНИ ЙОГА, ТВОРЧЕСТВО, САМОСОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ

“В горах Азии много говорят об Агни Йоге – Уче­нии Огня. Эта Йога синтезирует все предыдущие Йоги. Как вы должны знать, все Йоги не имеют ни­чего в себе сверхъестественного. Они лишь учат, как пользоваться природными нашими силами. После всех открытий в области электричества, магнетизма, радио и дальнозрения, которые нам предлагаются механическими усовершенствованиями, не удиви­тельно ли слышать, как на Востоке почитают всеп­роникающую стихию – Огонь Пространства Вы слышите, как они говорят: "Приближается век Ог­ня", и рассуждают об этой стихии, поистине, науч­но” [15, с.35; “Прекрасное”].

*   *   *

“Так часто мы изобретаем самооправдание. Мы очень изысканы в избежании ответственности, опять-таки забывая, что великая ответственность за состояние планеты там, где достигнуто человече­ское достоинство. Не это ли достоинство, достоин­ство бытия, обязывает приложить все свои силы, чтобы найти соответственный ритм эволюции? Обя­зывает подумать о том, как бы не оказаться в косми­ческом отбросе. Ведь это не отвлеченность, увы, это яркая действительность, как само бытие. И не сами ли мы свободно избираем или разложение или сози­дание, или отрицание или утверждение? Или твор­чество или мертвенность. Не указывает ли вся исто­рия человечества на высшую благодать творчества мысли – в чем бы оно не выражалось, где бы оно не протекало. Великие примеры истории являют нам необычайных творцов мысли или выражавших ее в каком-либо материале, или широко возвещавших ее пространственным мегафоном. Если все едино, то не связано ли между собою и все сущее, как давно ска­зано в мудрых словах? Мы твердим священные гим­ны Бхагавадгиты о неразрушимости и всепобедности духа, – но часто в песнопении мы утрачиваем сознание, что сказанная мудрость дана для немед­ленного приложения. Не требует ли повелительно Культура немедленного приложения к жизни всего того прекрасного, что нами уже изгнано в отвлечен­ность? Состояние планеты таково, что или будет найден верный подход к эволюции, или предстоит духовное одичание. Великий Агни или пребудет са­мой благодетельной силой и нагнетет самые чудес­ные энергии, или, не воспринятый духом нашим, ис­пепелит в разрушение всю мишурную иллюзор­ность, в самомнении принятую нами за твердыни” [15, с.235; “Виджая Тагор”].

*  *  *

“Что есть благо? Если зло есть разложение и аморф­ность, то благо должно быть созидание, творение, всепонимание общей пользы. Та же мудрость запо­ведует: "Трудись, твори благо, чти Иерархию Света". Этот завет наш можно начертать на ладони даже новорожденного. Так несложно начало, ведущее к Свету. Чтобы принять его, нужно иметь чистое серд­це” [10, с.19].

*  *  *

“Благо – не бесформенность, не мягкотелость, не день вчерашний. Благо – устремленность, построе­ние, но не мозговое только, а сердечное, во всей сер­дечной Беспредельности. И в этой Беспредельности столько находит себе места. Именно сердце в широ­ком понимании оценит, где неоспоримое строение и творчество” [10, с. 34].

* * *

“Что есть счастье?

Счастье – есть радость, а радость в Красоте. Она есть очаг всех творческих сил человека. Не в золоте счастье” [52, с. 220].

* * *

“Где же условия творчества? В непосредственности, в повелительном трепете сердца, позвавшего к созида­нию. Земные условия безразличны для призванного творца. Ни время, ни место, ни материал не могут ограничить порыв творчества: "Хоть в тюрьму поса­ди, а все же художник художником станет", – гова­ривал мой учитель Куинджи. Но зато он же восклицал: "Если вас под стеклянным колпаком держать нужно, то и пропадайте скорей! Жизнь в недотрогах не нуждается!". Он-то понимал значение жизненной битвы, борьбы Света со Тьмою” [10, с.6].

*  *  *

“В школах уже начинают говорить иногда о необхо­димости развития творческого начала и организации мысли. Если и из этого благого предприятия не будет сделана убийственная стандартизация, то, может быть, где-то произойдет толчок, который поможет школьным поколениям задуматься над тем, что есть благородство мысли? Что есть героизм? Что есть са­моотвержение и самопожертвование? И именно тог­да кто-то поймет ту простую истину, что лишь отда­вая мы получаем и жертвуя мы обогащаемся. И пой­мет это не только в узкоматериальном значении, но и во всем истинном богатстве, источником которого является дух” [15, с. 47-48; “Преображение жизни”].

* * *

“Понятие благородства и достоинства мышления не есть ханжество, но есть признак истинного творче­ства, которому обязывает нас Божественная искра духа человеческого. Укрепляясь взаимно сами, мы скажем эти же слова и школьным поколениям. При этом покажем им, что мы не пытаемся унизить их детскими игрушками, но истинно зовем их к сот­рудничеству. Ведь каждый ребенок гордится, если ему поручают работу большого. Только тогда он действует осмотрительно и бережно, стараясь не унизиться перед взрослыми.

Обратите внимание, дети гораздо больше любят книги взрослых, нежели искусственно стилизованные, якобы детские книги, в которых какие-то боль­шие старались натянуть себе детские штанишки. Эти же соображения относятся и к толпе, которая по существу своему гораздо лучше, нежели обычно полагают. Лишь невежество думает, что для толпы необходима вульгарность, – нет, можно назвать ты­сячу примеров, когда знак геройства одухотворял толпу гораздо возвышеннее и действеннее, нежели клоунада и плоская шутка. Благородство и героизм для нас пусть не будут отвлеченностью, но пусть сде­лаются почетными гостями наших повседневных трапез” [15, с 48; “Преображение жизни”].

* * *

“Не кажется ли вам странным, друзья, что даже в наши дни, в дни наибольшей суматохи и страха, все-таки могут быть действенно выявляемы такие еще далекие понятия, как любовь, благо, совершенство, т. е. все спутники гармонии.

Гармонию часто не понимают. Смешивают с унисоном. Не понимают так же, как не понимали Нирвану. Но гармония не есть отвлеченное песно­пение. Гармония, гармонизация центров, есть выявление деятельности, во всей ее мощи, во всей ее яс­ности и убедительности. Познавая, чего мы хотим, мы слагаем все наши центры в одно напряжение и даже преодолеваем все установления рока. Но дух-то наш знает лучше всего, где правда. И каждый наш поступок оценен духом воистину.

И вот этот дух также знает, что любовь и совер­шенство будут применены в жизни, в простоте и ясности творчества. Если простота выражения, ясность желания будут соответствовать неизмеримости вели­чия Космоса, то это путь истинный. И этот Космос, не тот недосягаемый Космос, перед которым только морщат лоб профессора, но тот великий и простой, входящий во всю нашу жизнь, творящий горы, зажи­гающий миры-звезды на всех неисчисленных планах.

Простота – непременное качество гармонии. Творчество будущего будет осенено простотою. Ко­нечно, вы не смешаете простоту с примитивизмом, с нарочитостью. Здесь разница так же велика, как между искусством и штампом. Но дух-то, хотя бы в молчании, знает, где штамп, где пошлость, и где радость и творчество” [30, с. 7-8].

*  *  *

“Самоусовершенствование вовсе не есть самость. Происходит оно, прежде всего, не для самого себя, но человек улучшается для служения человечеству. В этом служении, конечно, он и сам сделается лучше, сделается восприимчивее, внимательнее, деятельнее во благо. Но эти качества человек будет приобретать и упрочивать вовсе не для эгоистической выгоды, но для преуспеяния человечества” [28, с. 247; “Содру­жество”, 1935 г.].

*  *  *

“Всякая корысть уже не культурна, но заработок и оплата труда есть законное право. Право на жизнь, право на знание, право на достоинство личности. Будут всегда колебаться условные ценности. Неиз­вестно, какой металл будет признаваем наиболее драгоценным. Но ценность труда духовно-творче­ского во всей истории человечества оставалась со­кровищем незыблемым и всемирным” [28, с. 316; “Врата в будущее”, 1936 г.].

*  *  *

“Будем приветствовать всех тех, которые, превозмо­гая личные трудности, обходя жалкое себялюбие, устремляют дух свой к охранению Культуры, кото­рая превыше всего принесет блестящее будущее.

Всеми средствами воздымайте прекрасную необ­ходимость Культуры. Если бы в нашем распоряже­нии были другие определительные величия, мы должны были бы употреблять их, говоря о самом значительном понятии мира.

Мы не должны бояться энтузиазма. Только не­вежды и духовно бессильные могут глумиться над этим великим и чистым чувством, но такие насмеш­ки ничто иное, как знак истинного почетного легиона. Было бы ужасно, если бы при великих выявлени­ях употреблялись, как определительные слова, малое и ничтожное. Мы должны всячески оберегаться от самого постыдного действия – от умаления. Это значило бы разложение. Ничто не может мешать нам послужить сложению культуры, поскольку мы сами верим в это и поскольку даем этому наши луч­шие пламенные мысли.

Не умаляйте! Великий Агни сжигает поникшие крылья. Только в созвучии с эволюцией мы можем всходить, и ничто не может погасить бескорыстные пламенные крылья энтузиазма” [15, с. 106; “Знамя Мира”].

* * *

“Да, легенды не отвлеченность, но сама реальность. Поистине, мечты не знаки безграмотности, но отли­чия утонченных душ. Потому всячески поощрим в молодежи нашей стремления к зовущим и творя­щим сказаниям, и вместе с молодежью, оставаясь молодыми, почтим мечту, как ведущие и возносящие крылья нашего возрождения и усовершенство­вания. Устремление, Иерархия, Беспредельность, Красота – только по этим вехам мы движемся не­сомненно вперед. Существо нашей деятельности мы должны приложить в жизни немедленно. Воздавая должное мечте, мы не сделаемся “мечтателями”.

Пусть будет эта мечта Творца. В этой мечте не бу­дет ни одурманивания, ни изменчивости, но будет непреложное Знание, собранное в глубинах нашего духа. И, прежде всего, будем помнить, что слово Культура может значить Культ-Ур, – Культ Света” [15, с. 87; “Легенды”].

* * *

“Книги являются истинными друзьями человечест­ва. Каждое мыслящее существо обязано иметь эти благородные ценности. На Востоке, на этом мудром Востоке, книга является наиболее ценным даром и тот, кто дарит книгу, является благородным челове­ком. В течении пяти лет путешествия по Азии, мы видели многие книгохранилища в монастырях, в каждом храме, в каждой разрушенной китайской дозорной башне. Всюду, и явно и тайно, хранятся сокровища замечательных Учений, жизнеописаний, научных трактатов и словарей. Князю Ярославу Мудрому, тому, который украсил Киев прекрасны­ми памятниками Романского стиля, приписывают слова о книгах: "Книги суть реки, наполняющие бла­годатью всю Вселенную". И теперь, когда в пустыне или в горах вы видите одинокого путника, часто в его заплечном мешке найдется и книга. Вы можете отнять у него остальное имущество, но за книгу он будет сражаться, ибо он считает ее истинным сокро­вищем” [15, с. 158-159; “Сокровище дома”.

* * *

“Итак, не устанем мы повторять, что в основе суще­ствования лежит творящая мысль. Жизненно осоз­наем глубокое значение ритма, как внутреннюю динамо нашей работы. Будем помнить завет Света, что, прежде всего, самое важное для нас будут дух и творчество, затем идет здоровье и лишь на третьем месте – богатство. Если же вползающая Тьма нач­нет шептать нам сладким голоском: "Прежде всего богатство, затем тело и здоровье, а как последнее творчество и дух", тогда скажем мы: "Знаем тебя, переодевшийся гомункул! Опять ты вполз! Ты вос­пользовался незапертой дверью, покуда приврат­ник ушел на время обеда. Ты опять надеялся на че­ловеческую слабость, на людское непостоянство и опять ты мечтал оживить семена предательства. Но как бы ты не переодевался, мы распознаем тебя. Со своими материалистическими переоценками цен­ностей ты открыл себя и свое разлагающее влияние. Но будущая эволюция не построится на твоих ос­нованиях, гомункул! Напрасно стараешься: твой маскарад тебе не поможет! Твердо мы знаем, что лишь ценности духа и творчества лежат в основе бытия. Только эти ценности будут спасением чело­вечества"” [15, с. 88; “Сожжение Тьмы”].

*   *   *

“Иногда нам кажется, что мы устали. Но это тоже призрак, своего рода, невежества. Попросту мы слишком много утруждали один нервный центр. Достаточно переменить работу, чтобы заставить действовать другие центры. Эта простейшая пере­мена труда принесет нам отдых. Ибо не следует ду­мать, что только сон или бездействие восстановляют нервы” [15, с. 37; “Прекрасное”].

КУЛЬТУРА И ЦИВИЛИЗАЦИЯ

“Понятие Культура, по значению самого корня сво­его, устремляет к самоотверженному изучению, поз­нанию и наслоению всех исканий, возвышающих и утончающих сознание. Самое огрубелое сердце зат­руднится отринуть благородную красоту культуры, созданную безбоязненными подвигами духа. Мож­но расходиться в путях цивилизации, можно спо­рить о признаках прогресса, но невозможно не учу­ять понятие культуры, сокровищницы всего возвы­шающего, путевого столба истинной эволюции. Каждый живущий и мыслящий понимает также и ответственность свою перед сложением светлого бу­дущего.

В трепете исканий доходим до живого синтеза, чтобы сносить воедино разнообразные накопления и, после вражды невежества, опять оценить терпи­мость и соизмеримость, сложенную знанием. Не казалось ли иногда, в буднях смятения и неустройства, что в мелочах подразделений, в серых нагроможде­ниях, исчез Свет Единый, ведущий, прощающий и обновляющий?

...И не случайно сейчас, в самых разных странах, различные люди объединяются около великого по­нятия Культуры. Они стремятся отринуть все услов­ные разделения, они хотят восстановить победонос­ную победу духа. Тождественны все представления о культуре, так же точно, как понятие честности; так­же отлично понимаемо каждым человеческим серд­цем и понятие Культуры. Мы говорим не о каком-то новом идеализме, не о туманных отвлеченностях, но об ежедневном питании духа” [15, с. 144-147; “Зов о Культуре”].

*  *  *

“Мы понимаем, насколько несказуемо трудны пути культуры, но тем заботливее мы должны охранять доступы, к ней ведущие. Наша неотложная обязан­ность создавать для молодого поколения традиции культуры. Там, где культура, там и мир. Там и по­двиг, там и правильное решение труднейших соци­альных проблем Культура есть накопление высочай­шей Благодати, высочайшей Красоты, высочайшего Знания. Человечество ни в какой мере не может гор­диться, что оно сделало достаточно для расцвета культуры. После невежества мы достигаем цивили­зации, затем мы получаем образование, затем следу­ет интеллигентность, затем утончение, и после этого синтез открывает врата высокой культуры. Мы должны сознаться, что наши драгоценные исключи­тельные сокровища искусства и науки даже не впол­не каталогированы. Если Знамя мира даст толчок хо­тя бы к этой манифестации, то уже одно это будет колоссальным достижением. Как много полезного и прекрасного может быть достигнуто простейшими средствами. Представим себе всемирный день Куль­туры, когда одновременно во всех школах и просве­тительных учреждениях всего мира будет возвеще­но об истинных сокровищах нации и человечества” [15, с. 103-104; “Знамя Мира”].

* * *

“Культура есть почитание Света, Культура есть лю­бовь к человеку. Культура есть благоухание, сочета­ние жизни и красоты. Культура есть оружие Света. Культура есть спасение. Культура есть двигатель. Культура есть сердце.

Если соберем все определения Культуры, мы най­дем синтез действенного Блага, очаг просвещения и созидательной Красоты.

Осуждение, умаление, загрязнение, уныние, раз­ложение, все порождения невежества не приличны Культуре. Ее великое древо питается неограничен­ным познаванием, просвещенным трудом, неустанным творчеством и подвигом благородным.

Камни великих цивилизаций укрепляют тверды­ню Культуры. Но на башне Культуры сияет алмаз-адамант любящего, познающего, бесстрашного Сердца.

Любовь открывает эти Врата прекрасные. Как всякий настоящий ключ, и любовь эта должна быть подлинная, самоотверженная, отважная, горячая. Там, где истоки Культуры, там источники горячи и бьют они из самых недр. Где зародилась Культура, там ее уже нельзя умертвить. Можно убить цивилизацию. Но Культура, как истинная духовная цен­ность, бессмертна” [10, с.63; “Культура – почитание Света”].

* * *

“Если вас спросят, в какой стране вы хотели бы жить и о каком будущем государственном устрой­стве вы мечтаете? С достоинством вы можете отве­тить: "Мы хотели бы жить в стране великой Культу­ры". Страна великой Культуры будет вашим благо­родным девизом: вы будете знать, что в этой стране будет мир, который бывает там, где почитаемы ис­тинная Красота и Знание. Пусть все военные мини­стры не обижаются, но им придется уступить их первые места министрам Народного Просвещения. Несмотря на всех гомункулов, которые шпионят из своих щелей, вы будете выполнять ваши обязанности во имя великой Культуры. Вы будете укреплены соз­нанием, что только жалкие гомункулы будут врага­ми вашими. Ничего не может быть благороднее, не­жели иметь врагом гомункула. Ничего не может быть чище и возвышеннее, нежели стремиться к бу­дущей стране Великой Культуры” [15, с. 94; “Сож­жение Тьмы”].

* * *

“О качестве мыслит меньшинство. О качестве мо­жет мыслить молодое сердце, пока не загрязнено. По каким бы закоулкам ни вздумало бродить чело­вечество, процесс качества все-таки будет совер­шаться! Все-таки совершится, ибо подвижничество живет в сердце утонченного духа. Вне опубликован­ных законов находятся накопления утончения.

Но не будем входить в сферы несказуемые. Сей­час нужно твердить именно о вполне сказуемом по­нятии качества во всех действиях, во всей произво­дительности. Не устремленные к качеству пусть лучше и не говорят о Культуре.

Культура вовсе не модное, стильно фешенебель­ное понятие. Она есть глубочайший устой жизни, скрепленный высшими серебряными нитями с Ие­рархией Эволюции. Потому-то осознавшие стрем­ление к качеству не боятся насмешек и повторяют словами Апостола Павла: "Когда вы думаете, что мы мертвы, мы все-таки живы". И не только живы, но каждый, устремленный к Культуре, иначе говоря, к качеству, находит в себе неиссякаемый источник сил и противостояние всему злобному и разруши­тельному. Он-то может повторять мудрое изрече­ние: "Благословенны препятствия, ими растем". Для него каждое выявление препятствия есть лишь воз­можность возвышения качества. Чем же будет преоборена грубейшая форма, как не излучением духа, сказавшимся во всем качестве, в качестве каждого действия, каждого дня, каждого помысла. Итак, стремясь к высшим формам цивилизации, дерзая мыслить даже о Культуре, не забудем, что жизнен­ность стремления создается из высокого качества всех действий.

Не мечтать во снах, но выявлять в жизни обязы­вает нас ответственность перед Культурою. И эта ответственность поистине распространяется не на какие-то заоблачные мечты редких праздничных дней, но должна быть запечатлена во всей каждодневности. Качество, красота, торжественность в любви во всей неудержимости и беспредельности ткут несломимые крылья духа. Качество, качество, качество! Во всем и всегда!” [10, с. 55; “Качество”].

* * *

“Должны мы сознаться, что за последние годы евро­пейская цивилизация сильно потрясена.

Конечно, то, чего еще не достигло теперь челове­чество, ему суждено. Трудом и самоотверженностью придется строить основы Культуры. Ведь цивилиза­ция – еще не культура.

Знания, затворенные в хранилищах и заключен­ные в умах учителей, опять мало проникают в жизнь. Опять не рождают действенных подвигов со­зидания.

Жизнь наполнена еще скотскими велениями брю­ха. Мы приблизились к черте страшного, заколдован­ного круга. Заклясть его темных хранителей, вырвать­ся из него можно только талисманом истинного зна­ния и красоты. И пришло время этого исхода

...Всему миру приходит трудное испытание. После средневековых испытаний огнем, водой и железом предстоит испытание восприятием Культуры, но ес­ли сила духа возносила людей против огня и железа, то та же сила вознесет их на ступени Знания и Кра­соты. Но это испытание труднее древних искусств. Готовьтесь к подвигу, творимому в жизни ежеднев­но. А теперь отнеситесь бережно ко всему, что двига­ет Культуру. С особой признательностью подойдите ко всему, что выявляет ступени Красоты. Ведь сейчас это особенно трудно. И с особой заботливостью и нежностью мы должны произносить имена, прово­дящие в жизнь то, чем мы гордимся по праву.

Что может заменить вопрос Культуры? Продо­вольствие, промышленность – тело и брюхо. Но стоит лишь временно устремиться к вопросам тела и брюха, как интеллект неизменно падает. Весь уро­вень народа понижается.

Во всей истории человечества ни продовольствие, ни промышленность не строили истинной культу­ры. И надлежит особенно бережно обойтись со всем, что еще может повысить уровень духа. Не меч­таю, но утверждаю.

При всех новых созиданиях, при новом строи­тельстве линия просвещения и красоты должна быть лишь повышена, но не забыта ни на мгновение. Это не отвлеченное суждение – наоборот, ближайший распорядок”.

*  *  *

“Во внутреннем строительстве нашем неутомимо мы должны под благим знаком просвещения вно­сить красоту и знание в широкие народные массы, вносить твердо и деятельно, помня, что сейчас предстоит не идеология, не формулировка, но имен­но дело, творчество, сущность которого понятна и ясна без многословия.

Не слова, но дело. Мы должны помнить, что лик красоты и знания излечит народ от распущенности мысли, внушит ему основы достояния личного и об­щественного, откроет сущность труда и в лучшем по­нимании укажет народу путь высоких достижений духа. Но для этих простых основных усвоений народ должен подвижнически выявить взаимное благоже­лательство, единение и уважение к многообразным путям духовных поисков, к сотрудничеству.

Народ должен навсегда духовно оборониться от пошлости и дикости, должен из обломков и из самородков, с любовью найденных, слагать Кремль великой свободы, высокой красоты и глубокого знания.

Знаем, что эти пути красоты и знания особенно трудны сейчас. Знаем, что материальная сторона пре­дательски овладела человечеством, но мы и не скрыва­ем, что надо искать путь подвига” [30, с.39-40].

*  *  *

“Каждый производитель стандартных изделий, каждый фабрикант, конечно, является уже цивили­зованным человеком, но никто не будет настаивать на том, что каждый владелец фабрики уже непре­менно есть культурный человек. И очень может оказаться, что низший работник фабрики может быть носителем несомненной Культуры, тогда как владелец ее окажется лишь в пределах цивилиза­ции” [10, с. 28].

ПРОТИВ ОГРУБЕНИЯ

“Пароксизмы невежества, уже не раз отмечалось, прежде всего устремлены на все самое высокое.

Невежеству нужно что-то истребить, нужно отру­бить чью-то голову, хотя бы каменную, нужно выре­зать дитя из утробы матери, нужно искоренить жизнь и оставить "место пусто". Вот идеал невеже­ства. Оно приветствует безграмотность, оно улыба­ется порнографии, оно восхищается всякой пош­лостью и подлостью. Ведь где кончается одно и начи­нается другое и наоборот, отмерить очень трудно. И вообще меры весов невежества неисповедимы.

Если жестокосердие порождается каждодневною грубостью, то как же заботливо нужно искоренять из каждого дня всякое огрубение. Как трудолюбиво нужно изъять эти, хотя бы маленькие, огрубения из всякого быта. Ведь всякая грубость совершенно не нужна. Даже дикие животные не укрощаются гру­бостью. При всяком воспитании грубость уже давно осуждена как не дающая никаких полезных результа­тов и только продолжающая поколения грубиянов.

Когда мы читаем исторические примеры всяких несчастий, происшедших, в конце концов, от по­вседневного огрубения, когда мы видим, что эти не­счастья продолжаются и до сего времени, то разве не нужны спешные меры, чтобы в школьном и в се­мейном быту предохранить молодежь! Непроявленному хаосу чувствований не трудно заразиться всякою грубостью. Очень легко вводятся в обиход грубые, непристойные слова. Называются они нели­тературными. Иначе говоря, такими, которые недо­пустимы в очищенном языке.

В противовес очищенному языку, очевидно, будет какой-то грязный язык. Если люди сами говорят, что многие выражения не литературны, и тем самым считают их грязными, то спрашивается, зачем же они вводят их в обиход? Ведь хозяйка или хозяин не выльют среди комнаты ведро помоев или отбросов. Если же это и случится, то даже в самом примитивном жилье это будет названо гадостью. Но разве сквернословие не есть тоже ведро помоев и отбро­сов? Разве сквернословие не есть просто дурная при­вычка? Детей наказывают за дурные привычки, а взрослых не только не наказывают, но ухмыляются всякому их грязному выражению. Где же тут спра­ведливость?

Привычка грубостей, сквернословия и кощунства развита до такой степени широко, что ее даже по­просту не замечают. Если люди вспомнят все суще­ствующие кощунственные анекдоты, вызывающие такой потрясающий хохот, то не покажется ли странным, что сегодня эти же люди идут во храм, якобы для молитвы, а назавтра лишь ухищряют свое потрясающее сквернословие?

Никто не будет отрицать, что грубость вторгает­ся очень незаметно. Давно сказано "сегодня маленький компромисс, а завтра большой подлец". Всякая грубость потрясает не только своей жестокостью, но и бессмысленностью. Невозможно представить себе ничто более бессмысленное, не­жели сквернословие.

Часто люди фарисействуют, будто бы более о по­тере чистоты языка, но разве сами они не потворствуют подчас именно этим нелитературным отб­росам и загромождениям? Среди всякого сора – заразительная грязь грубости порождает ужасные микробы, и они разражаются целыми губительней­шими эпидемиями.

Разве так уж трудно не грубить, не скверносло­вить, не проявлять бессмысленную жестокость? Во­все не трудно. Но среди просветительных учрежде­ний, от низших до высших, от младших до старших, всюду должны быть отставлены все признаки гру­бости” [28, с.188-491; 1935 г.].

*  *  *

“Что же нужно порождать злу? Ведь не твердыни подвига, но смрадное тление; ему нужно превращать дух человеческий в червей пресмыкающихся, своею кишащею слизкою бесформенностью засасы­вающих то, что уже начинало оформляться из хаоса Конечно, каждому ясно, как трудна и длительна в процессе своем задача оформления хаоса; и как сравнительно скоро совершается постыдный про­цесс инволюции в первобесформие” [10, с. 32].

*  *  *

“Не может человечество продолжать низвергаться по пути расчленения и ненависти, иначе говоря, спе­шить к одичанию. Стойте, стойте, уже и пропасть близка!

...Разрушительная критика дошла до пределов. Словарь зла и поношения и унижения возрос до непереносимости. Но дух человеческий и в темнице своей взыскует о радости, о строении, о творении” [10, с. 5].

К ОБЩЕСТВАМ КУЛЬТУРЫ

“В наших собраниях мы не будем ссориться, предо­ставив это темным невеждам. Сказано: первым признаком отсутствия культуры является раздор. Не будем умалять друг друга, ибо из мысли о малом и родится малое. Будем чувствовать себя сердечными сотрудниками украшения жизни и углубления зна­ния. Перед нами необъятное поле работ и каждому даны неограниченные возможности; ибо приближе­ние к свету не ограничено. Уйдет из помыслов всякое соперничество, ибо в Беспредельности достаточно места. Кроме того, вмещение и терпимость являют­ся одними из первых украшений культуры. Будем останавливать всякие зачатки подлых мыслей, ибо ими каждому трудящемуся и некогда заниматься. Собрания будут источником животворного обмена, вдохновения и укрепления, а не тяготою фальшивых безделушек. Обращаясь к первоисточникам, каки­ми прекрасными образцами творчества мы можем вдохновлять друг друга! От соборов романского средневековья до великих заветов древнего Востока, памятников Египта, Китая, Индии, Майев, Персии, Японии. Как это все безгранично и как оно благоже­лательно и реально! Не забудем и современное твор­чество, помня, что оно будет условием внешности будущих стилей жизни. Пусть на наших собраниях дружественно встретятся и ученый, и художник, и все строители жизни, ибо в основе своей они те же носители эволюции, те же посвященные мыслетворчеству. Пусть осенит наши собрания и сияние Мадонны и скоропомогающая Сторучица Богоматерь, и Многоокая Дуккар, и многорукая Куанин, и Лакшми в своем созидательном Облике.

Мусульмане почитают Мариам – Матерь Хрис­та Библия дала нам высокотрогательные облики женского подвига. В самых древнейших местах Азии найдены Культы Матери Мира. Под этим благостным знаком вспомним то, с чего мы начали се­годня. Вспомним, как вдохновенные Эллины славословили Гигию, Bсe-Матерь. Каждый по-своему объединял здоровье тела с крепостью духа. Во имя этой несокрушимой крепости, во имя неиссякаемых снегов Гималаев, хранящих ценную пыль метео­ров – вестников далеких миров, я верю, что вы най­дете в себе всю неисчерпаемость бодрости, терпения и доброй воли, чтобы всемерно послужить великой Культуре” [15, с.208-209; “Здоровье духа”].

* * *

“Научиться ценить разнообразие есть уже верный подступ к Культуре. Вообразите себе на минуту глу­бочайшее прискорбие, если бы из-за различия ка­ких-то внешних знаков и покроев могли бы произойти недоразумения о существе самого священ­ного понятия. К этому широкому пониманию всем нашим сотрудникам нужно приготовиться, чтобы при встречах священно охранить достоинство Куль­туры. Всякая ссора уже будет признаком акультурности. Всякое сомнение в правоте собрата тоже бу­дет довольно антикультурно. Всякое желание заста­вить мыслить по своему рецепту не может служить признаком культурности. Нет, совершенно другим основанием окажутся связанными и духовно соединенными наши собратья, приедет ли он из Южной Африки или Финляндии, с Таити или из Белграда. Стремление к высокому качеству, сердечная пре­данность ко всему эволюционно-строительному, творческий труд, преклонение перед Красотою и почитание Знания – вот что свяжет всех этих свет­лых путников духа. Этим основам Света не будут препонами ни самые разнообразные верования, ни особенности языков, ни традиции, хотя бы и самые древнейшие. Понимание эволюционно-строительных основ жизни, широкие, самые запредельные устремления так расширят сознание, что вмещение даже самых нежданных особенностей будет проис­ходить благожелательно. Там же, где есть основное благожелание, там получается и Благодать, которою крепнет духотворчество и чувствознание. ...Взаимное уважение прежде всего имеет в виду охранение ин­дивидуальности и поощрение личной инициативы. Тирания, против которой неизбежно возмущается дух человеческий, есть не что иное, как не только грубое проявление самости, но и забывчивости о ценности индивидуальности. Если бы все бывшие тираны мира, в увлечении своем, не забывали о цен­ности личной инициативы, то вместо возмущений и поражений они бы, подобно сказочным богатырям, собирали вокруг себя непобедимое и благожела­тельное воинство строителей жизни. Подчеркиваю благожелательность, ибо верно, что комплекс чело­веческих лучших устремлений, в широком объеме своем, будет созидателен, а все созидательное тем самым и благожелательно.

...Наши культурные объединения должны за­ключать в себе также истинное основание свободы. Ведь ничто, как свобода, не сочетается так близко с понятием разнообразия. О свободе же мечтает все человечество. Но прекрасна она, эта легкокрылая Водительница, если основана на понимании Куль­туры. Акультурная свобода будет произвол, а вся­кий произвол сочетается с грубостью и хаотич­ностью.

Итак, судьба послала нам в сотрудники такие драгоценные понятия, как истинная свобода и разнообразие творческих выявлений. Лучшее сердеч­ное чувство вырастает на этих всеобъемлющих понятиях. А сердечная искренность является, прежде всего, одним из первых знамен Культуры. Только в таком доспехе можно пройти через все ущелья мра­ка” [10, с. 43-46; “Разнообразие”].

* * *

“Одною из первейших задач культурных учрежде­ний будет наставление о разумном использовании времени. В этом отношении люди, прежде всего, не имеют права оказаться безумными мотами.

Не только вы сами будете изыскивать наилучшие способы использования времени, но вы можете окружающую вас молодежь убедить полюбить это разумное использование. Ведь в этом создается тот видимый и невидимый труд, который сохранит пос­тоянную молодость и бодрость духа. Ведь не только для каких-то выслушиваний вы сходитесь. Из ваших собеседований должно вырасти делание.

...Будьте уверены, что если из ваших встреч и собе­седований вырастут высокополезные творческие ко­оперативы, артели, школы – именно всякое такое делание будет всем вашим друзьям особенно близко и ценно. Если вы, как истинные сестры и братья ми­лосердия, найдете возможность помочь вашим близким на всех, наиболее ценных, путях жизни, то не премините это сделать.

Как только начинается делание, то и время для него находится. Забудем навсегда вредное самоуспо­коение о том, что будто бы не было времени. Время-то конечно было, но кто-то растратил его, размотал, выпил его за чашкою чая. Лежебок, соня, лентяй во всем народном эпосе отмечен как один из самых по­зорных типов. Но ведь эти свойства бывают в жизни так часто. Если, хотя бы однажды, человек осознает всю ответственность свою для разумного использо­вания времени, то это качество уже обоснуется в нем. Оно сделается тою сердечной радостью, кото­рая осветит и осенит все закоулки его жизни.

Время есть делание. Время есть мысль. Во всем своем условно-земном значении время является си­нонимом множества полезнейших и необходимей­ших для усовершенствования понятий. Если обсуждаются истинные ценности человечества, то, прежде всего, для обращения с ними нужно будет время, прекрасно наполненное.

Итак, пишу вам о времени, об использовании его, и неминуемо должен окончить словом "Прекрас­ное"” [28, с.213-215; “Время”, 1935 г.].

*   *   *

“В известный период синтеза деятельность должна сконцентрировать качество выявления. Количество, как известные массовые вестники, может быть иногда допускаемо, но движение Культуры никогда не запечатлевалось ни количеством, ни большин­ством.

Высокое качество и изысканное меньшинство всегда были двигателями настоящих достижений Культуры. Очень часто даже в хороших речах и пи­саниях о Культуре проскальзывает, что Культура начинается там, где люди знают, как использовать до­суги свои. Это может быть верно лишь постольку, поскольку мы условимся в понятии досуга. Если под досугом мы поймем все время вне нашей рутинной работы, как мы иногда называем ее – временем труда – пранаямы, тогда так называемый досуг явится лишь сосредоточением на изыскании высо­кого качества всей нашей деятельности. Сконцентрированные удары собранной энергии; прекрасно звучат они в пространстве и пробуждают звучанием своим сердца народов” [10, с. 52; “Качество”].

СЛОВО К ЖЕНЩИНАМ

“Говоря о женском участии в этой великой культур­ной работе, мы не должны забыть слова глубокой древности: "Перечисляя подвиги женщин, мы напи­шем историю всего Мира. Перечисляя экстазы оза­рения, мы перечислим глаза женщин. Изучая сот­рудничество, мы увидим руку женщины". Подвиг, вдохновение, сотрудничество, все эти сокровища женщина приносит Культуре. В этом заключается залог того, что Древо Культуры глубоко проникнет во всех направлениях и будет мощно питаться луча­ми мировых понятий” [15, с.240; “Страна Матери Мира”].

*  *  *

“Сейчас трудное время.

Не нужно думать, что школ достаточно. Не следу­ет утешаться, что кем-то и что-то уже сделано. Твор­ческий труд оценен слабо. Мало понято, что не день­ги делают идеи. Мир переживает материальный кризис огромнейшего значения. Каждый чувствует, что невозможно излечить денежный знак лишь де­нежным знаком. Конечно, нужно противоставить иные ценности. Сокровища духа, идеи, познания творчества и просветления лишь будут достаточной панацеей при крушении поверхностной механиче­ской цивилизации. Условность несознательной жиз­ни может быть преображена лишь тем светлым утверждающим понятием, которое выражено в свя­щенном слове "Культура".

Но Культура не бурьян, и растет лишь в духовно возделанных садах. Неотложно действие.

Помните, женщины, помните, матери, жены и сестры, сколько прекрасного должно объединять вас. За пределами тесных будней вырастает великий праздник. В нощи уже готовятся и зажигаются све­тильники, которые будут освещать Великое Восхож­дение Матери Мира, Прекрасное одухотворение Ее светозарным Покровом.

Женщины, ведь вы соткете и развернете Знамя Мира. Вы безбоязненно станете на страже улучшения жизни. Вы зажжете у каждого очага огонь прекрас­ный, творящий и ободряющий. Вы скажете детям первое слово о красоте. Вы научите их благословенной иерархии знания. Вы скажете малым о творче­стве мысли. Вы можете уберечь их от разложения и с первых дней жизни вложить понятие героизма и подвига. Вы первые скажете малым о преимуществе духовных ценностей. Вы произнесете священное слово Культура.

Великое и прекрасное дело заповедано вам, жен­щинам!

Привет и поклон вам!” [15, с. 58-59; “Женщи­нам”].

О НАУЧНОМ ТВОРЧЕСТВЕ

“Вы видите, как важно выявлять вашу собственную потенциальную энергию. Вам говорят о научных энергиях, об оккультных энергиях, об энергии Огня и о множестве прочих. Не есть ли все они грани той же творящей энергии, которая заключена и в каж­дом из нас Большое заблуждение думать, что только какие-то особенные ученые и художники ею обла­дают. Каждый созидатель, каждый работник может совершенствовать эту природную способность, пос­кольку он будет действовать сознательно. Это созна­ние приобретается не только через учение. Творчес­кий опыт развивается самодеятельностью, осозна­нием силы, неуклонною волею. Из этого же понима­ния происходит и терпимость. Не забывайте о ней, она вам будет так нужна в жизни вашей! Как мы уже говорили, нетерпимость есть невежество, кото­рое уже разрушило такое множество дел, полезных и прекрасных. Посмотрев на невежество, вы прихо­дите к заключению о единстве науки и искусства, энтузиазма и творческого экстаза Единство Света, разве это сознание не будет для нас источником по­стоянной радости?” [15, с. 37; “Прекрасное”].

*   *   *

“Главная наша задача изучать факты честно. Мы должны почитать науку как истинное знание, без предпосылок, ханжества, суеверия, но с уважением и мужеством. Могут ли некоторые ученые утверж­дать, что они умеют относиться к фактам и умеют упоминать их с полной честностью? Но мы должны брать факты так, как они есть, без эгоистического перетолкования. Разве мы не являемся иногда еще более суеверными, нежели люди пустынь? Свет раз­гоняет Тьму. Радостно осознать, что имеются такие ученые, как Эйнштейн, Милликен, Брогли, и мы чувствуем себя в безопасности под ученым руковод­ством этих испытанных пилотов. Вы следили за чу­десными опытами Брогли над электронами, над трансмутацией энергии и материи. Вы читали, как Милликен приближается к первичным энергиям, и вы удивляетесь, какая широта зрения лежит в осно­ве его изысканий. Вы   рукоплескали теории Эйнштейна. Эти ваши рукоплескания уже показали, что вы освобождены от суеверий. Эти великие отк­рытия входят в сферу Прекрасного; в момент подоб­ных открытий ученый вибрирует высоким вдохно­вением. В момент высшего открытия исследователь испытывает высший экстаз: он, поистине, у порога Вечности!” [15. с. 36; “Прекрасное”].

* * *

“...Кто-то подумал о том, что само произнесение сло­ва Культура уже заключает в себе самомнение и гор­дость. Но ведь это не так; ведь каждое стремление и совершенствование есть нечто как раз обратное са­момнению. Самомнящий удовлетворяется и не дви­гается, но ищущий стремится и готов ко всяким не­вежественным выходкам со стороны, лишь бы только протолкнуться по пути к Свету. Ведь этот Свет не есть отвлеченность; ведь нахождения наших вели­ких ученых говорят нам о тех близких возможнос­тях, которые еще четверть века тому назад казались несбыточной утопией и вызывали даже в тогдашних научных учреждениях лишь улыбки сожаления. Но мы счастливы видеть, как эволюция человечества, хотя бы даже в своеобразных путях, но очень быст­ро изменяет смысл всей цивилизации. А за этим ак­том будет происходить и накопление Культуры. И ес­ли люди начнут мыслить о Культуре, начнут вводить в обиход свой это священное понятие, они вовсе не будут самомнительными, но лишь покажут себя го­товыми к высшему вмещению” [10, с.31].

О НАШЕЙ АУРЕ

“Но как же перейти от ступени нашего современно­го слабого глаза к ощущению космической правды? Может быть, мы навсегда или надолго утеряли пути правды и света? Может быть, лишь при совершенно исключительных условиях жизни мы можем проз­реть? Или надо сменить жизнь для того, чтобы очис­титься? Так каждый из нас в тишине ночи мучитель­но спрашивает себя: закрыты ли нам врата света и правды?

И в то же время наш дух подсказывает нам, что ничего запрещенного нет. Тайный голос властно нам шепчет: "Все близко, все должно быть жизненно и практично". И самообновление всей нашей жизни должно быть просто: должно быть начато здесь, сре­ди нас, ибо дух человеческий – этот мост ко всему светлому и руководящему – никогда нас не покида­ет. Где же признаки? Покинуты ли мы? Не вводят ли нас в заблуждение?

...Укажу лишь один из бесчисленных примеров. Все вы, конечно, слышали о цветных аурах, излучае­мых людьми. Вы знаете, что ауры меняются сообраз­но нашим духовным достижениям. И каждая мысль наша может просветлить и затемнить нашу ауру. Каждый носит при себе мерило своего духовного достижения.

На изображениях святых мы видим сияние, т. е. стилизацию общечеловеческой ауры, особо ярко вы­раженной у высокодуховных организмов. Конечно, речь о цветных аурах всегда считалась областью мис­тицизма. Даже теологи смущенно говорили о сия­ниях святых. Но человечество опять поняло, что все должно быть жизненно и практично; среди своих нахождений люди опять нашли способ механически выявлять ауру. Теперь вы можете пойти в научный институт и вместе с рентгеновским снимком полу­чить и снимок вашей ауры. Не говоря уже о том, что некоторые люди видят ауру обычным путем зрения.

...Когда вы поймете значение и смысл цветной че­ловеческой ауры, вы тем самым поймете значение цвета в нашей жизни, вы поймете, что такое гармо­ния цветов. И не только поймете, но почувствуете, насколько просто и близко от ваших рук еще одно средство для лечения больной современности.

Еще одна “тайна” природы станет для вас доступ­ной, так же как легко может стать доступным прак­тический смысл окружающих нас стихий. Все долж­но быть так просто. И все должно нести радость. И женщине, именно ей, суждено принести ближай­шие, будущие радости Мира. Становясь знающим, становясь практичным, вы понимаете причины ва­шего доброго или отрицательного отношения к людям и вещам. Сознательно и бережно вы выгова­риваете слово “гармония”. И это сознание уже выправляет ваш путь к будущему просветлению.

Если дух наш узнал что-то, то, поверьте, останет­ся лишь вопрос времени, когда мозг овладеет новым ему сознанием.

Человек носит вечное цветное одеяние духа. Че­ловек помыслами сам окрашивает свою драгоценную одежду в избранные им самим цвета. Человек ищет себе соотношение в окружающей жизни. Че­ловек, конечно, понимает, что мощное сочетание цвета действеннее, нежели испуганный потушен­ный цвет мыши, цвет сумеречного угасания. И тогда вы чувствуете могущество цвета в жизни вашей. Ва­шей лучшей аурой вы притянете себе лучшие излу­чения. Лучшие цвета вещей косвенно помогут ва­шей духовной одежде зажечься светлее. Все должно быть жизненно. Всюду должно быть сцепление обоюдной помощи” [30, с. 44-46; “Одеяние духа”].

О КУЛЬТУРЕ МЫСЛИ

“Часто мы твердим слово "мысль". Мы лепечем его во время обедов и ужинов. Мы не скупимся на него в припадке подозрения и злобы. Мы механически бормочем это слово даже тогда, когда мы не имеем в себе определенной мысли. Если бы мы могли осо­знать, что, повторяя это священное слово, мы произ­носим формулу величайшей мощи! Но редко мы признаем динамическую силу мысли; также редко мы можем обуздывать ее и направлять по правиль­ным руслам. Малые и отвратительные мысли часто летают в нашей ауре, как ядовитые насекомые. Если бы мы могли снять фотографии наших аур – и та­кие снимки уже сделаны, – мы могли бы заметить, что излучения наши наполнены черными и серыми пятнами. Ведь эти пятна не что иное, как пятна не­вежества и взращенной им тьмы.

Если бы только мы могли сознавать непобедимую мощь устремленной, благостной мысли! Если бы могли начать исследовать условия, которые могут укреплять в нас подобные мысли, мы могли бы тог­да постепенно стереть эти физические отложения тьмы. На одной фотографии два неожиданных луча света блеснули из плеч. Было проверено, что именно особенное случилось в этот момент? И было найде­но, что именно в это время зародилась прекрасная, бескорыстная мысль. Мысль была бескорыстна и творяща, и она немедленно отразилась в виде пре­красных лучей Света. Кто знает, может быть, скоро мы будем иметь снимки соискателей на выборах на государственные должности и будем, вместо измышленных письменных свидетельств, иметь ис­тинный неоспоримый сертификат. Тогда мы будем иметь перед собою лишь факты, и, познавая, что су­ществует лишь Единый Свет, мы научимся и следовать за этим Светом.

Жизнь не в состоянии будет разочаровать нас, ибо мы увидим, что всход един и едино позорное низвержение. Все подвижно. Обратите внимание на условие восхождения; по основному закону каждое восхождение соединяется с творческим состоянием ума. История показывает, что ни один человек, имевший творческий ум, не был забыт” [15, с. 167-168; “Творящая мысль”].

“...Пока Культура лишь роскошь, лишь пирог празд­ничный, она еще не перестроит жизнь. Может ли сознание среди каждодневности обойтись без книг, без творений красоты, без всего многообразного Музейона – Дома Муз?

Культура должна войти в ближайший, каждо­дневный обиход как хижины, так и дворца. В этом очищенном мышлении понятно станет, где оно, са­мое нужное, неизбежное, и где лишь наносы прехо­дящих волн. Как благостно касание крыла Культуры, благословляющего колыбель на подвиг и несущего отходящего путника в просветленном сознании. В несказуемых, неизреченных мерах облагораживает­ся он касанием Культуры. Не смутный, туманный оккультизм и мистицизм, но Свет Великой Реаль­ности сияет там, где произросло просвещение Куль­туры” [10, с. 5].

О ПОНЯТИИ ПРЕКРАСНОГО

“Какая разница Востока от Запада?

Когда этот вопрос был предложен мне в Индии, я ответил: "Самые прекрасные розы Востока и Запада одинаково благоухают". Мы говорили о неразреши­мых проблемах, о непереходимых пропастях, тогда как перед нами великий Свет открывает прямой путь: Закон Прекрасного, закон ведущий и благост­ный, могущий все объединить в свете всепонимания.

Если мы не достигаем порога Прекрасного, ска­жем – "моя вина", осознаем, что только мы сами виноваты, ибо мы не нашли силы прислушаться к великому Закону совершенствования. Если мы не глухи, не слепы, не поражены умственным парали­чом, мы должны различить, где та эволюция, кото­рая будет достойна доблестных примеров прошлого, которая может обеспечить действительное счастье наших потомков.

Наблюдать устремленное шествие героев всех ве­ков, это значит оказаться перед беспредельными да­лями, наполняющими нас священным трепетом. По существу нашему мы не имеем права отступать. Вы, молодежь, которая готовится строить твердыню жизни вашей, вы хотите счастья, и, обращаясь к ва­шим старшим, вы спрашиваете их:

“Как же сложить наш очаг?”

Я работал сорок лет и прошел более двадцати пя­ти стран, на этом опыте могу дать совет вам:

“Только Прекрасным!”

Даже ужасающий Хаос разделений, уходов, огра­ничений претворится в Свет и гармонию там, где прикасается луч Прекрасного. Замечаете, что я не употребляю слово Красота, но говорю Прекрасное, этим я хочу выразить не только физические выявле­ния, осязательные в Красоте: музыку, живопись, дра­му, танец, но я хочу подчеркнуть понятие Прекрас­ного, которое проникает всюду. Вы, молодые друзья, поймите же невидимый великий смысл этого основ­ного понятия и сделайте его устоем вашей жизни, это обязанность ваша” [15, с 31; “Прекрасное”].

*  *  *

“Когда вы ищете совершенствования, вы забываете себя во имя творимого вами, вы отрешаетесь от эго­изма, и в этом самоотречении заключается один из видов Прекрасного.

В Музеях вы видите много анонимных произве­дений искусства Имя, как лист отсохший, унесено вихрями времени. Но живет Прекрасное, оно лишь умножается временем. Имя может пережить ху­дожника на несколько веков, но творение может жить тысячелетия.

Истинно, самоотречение является одной из форм Прекрасного. Всякое Я в существе своем обособле­но, ограничено. Всякое МЫ сильно и безгранично. Это благостное МЫ, как истинное сотрудничество, ложится в основу жизненного начинания. Во все эпохи возрождения, и на Западе и на Востоке, можно встречаться с многозначительным понятием Учителя – Гуру. Выбрать Учителя и следовать ему не было рабством, но было осознанием Иерархии Знания и чувством сотрудничества. Это значило стать звеном беспредельной Цепи, от несведующего до Всезнающего, это значило приобщиться к беско­нечным созвучиям всеобъединяющим. Восходите путем энтузиазма, блага, жизни, сотрудничества!” [15, с. 39; “Прекрасное”].

* * *

“Я не говорю о каком-либо ограниченном проявле­нии мысли, как на полотне или в камне, или в дру­гих материалах, но я имею в виду все Прекрасное, это значит выражение Прекрасного во всей жизни. Иногда это выражение закреплено на холсте или на другом материале, но очень часто оно выявлено в мысли. Этими благородными мыслями мы украша­ем пространство и соединяем дальние миры, ибо для мысли нет ни пространства, ни времени. Указы­вается, что человек, насыщенный мыслью, даже раз­нится в весе. Может быть доказано, что в момент сильнейшей, творящей мысли человек становится легче. Святая Тереза и Святой Иоанн Креста и Свя­той Франциск возносились на воздух. Это не есть необъяснимое чудо. Может быть, и из вас кто-ни­будь видел опыты, когда, благодаря силе мысли, от­мечалась потеря веса и даже левитация. Таков фи­зический, творящий закон. Так мы видим, что, приближаясь к этим созидательным законам, мы ближе подходим и к основным законам Вечности. Понятно, если вас наполнила высшая форма мысли, то вы вступаете в сотрудничество с Высшим Сознани­ем. Разве не чудесно иметь в вашем сознании прек­расную мысль, что вы сотрудничаете с Прекрасным, с Высшим? В этом сознании ваша мощь, ибо в час непосредственного приближения к Высшему вы создаете что-то достойное эволюции для будущих жизней. Вечен Зов устремляться к этому достиже­нию. В этом Зове выражен Закон Прекрасного” [15, с.168; “Творящая мысль”.

* * *

“Огонь и свет; весь прогресс человечества приходит к этой вездесущей всепроникающей стихии. Вы­званная, она или будет осознана и законно приложе­на, или опалит неразумие несознательности. И в этом искании слово “Единство” зовет еще раз, и сти­раются условные наросты Запада и Востока, Севера и Юга, и всех пыльных недоразумений. То же умное делание, та же тонкая боль познающего сердца, то же восхищение духа. И, отбрасывая мелочи нарос­тов, мы усиливаемся тем же Неделимым, Единым...” [15, с. 16].

ЗОВЫ СЕРДЦА

“Дети, любите друг друга, – так заповедают Выс­шие и Лучшие. Для любви надо открыть и воспитать сердце. Но где же доступ, кроме ключа Пре­красного? Духовность, религиозность, подвиг, геро­изм, доброжелательство, мужество, терпение и все прочие огни сердца разве не расцветают они в Саду Прекрасном?

Не для слез и отчаяния, но для радости духа со­зданы красоты Вселенские. Но радость должна быть осознана, а без языка сердца где же раскинет ра­дость светоносный шатер свой? Где же, как не в сердце, твердыня радости?

Осознавший область сердца неминуемо пристает к берегам творчества. Как бы этот путник духа не выражал свое творительство, оно будет в основе сво­ей тем же единым самоцветным камнем, о котором поют все лучшие сказания человеческие. Благочести­вый мейстерзингер Вольфрам фон Эшенбах поет о том же драгоценном камне, о котором говорит и не­запамятная мудрость Дао.

Ведь неизбежно нужно где-то и как-то встре­титься! Ведь когда-то нужно покинуть звериные привычки. Ведь сердце-то тоскует по Храму Пре­красному, по Иерусалиму Небесному, по Светлому Китежу и по всем горним Обителям Духа.

Каждое отвращение от Прекрасного, от Культу­ры приносит разрушение и разложение. Наоборот, каждое обращение к культурному строительству создавало все блестящие эпохи ренессанса” [10, с. 4].

“Тонкая боль, жар огня сердечного ведом потрудив­шимся в накоплении опыта. Ведом тем, у кого труд осознанный вошел в молитву, а молитва претвори­лась в неумолчное биение сердца, в ритм жизни. Спросят ли вас, что есть ритм и почему важно назна­чение его? Значит, вопросивший не знает тонкую боль сердца и не знает пространства и не прислуши­вался к гимну природы. Без собственного напряжения не познает он искр подвига, приближающих его сердце к мере созвучия с Бытием и Любовью. Центр Духа связан с центром организма. Связь эта, веками известная, ни научно, ни философски не разгадана, но вместе с тем совершенно очевидна Чаша Опыта. И этим путем мы опять подойдем к творчеству мыслью – к таинственному, но непреложному “Слою плоть бысть”. Таким путем Логос воплощается и в телесное. Тайна эта явлена в каждом человеке, в каждом воплощенном духе. Бог вложил человеку вечность в сердце, – обитель духа нетленна, вечна через все воплощения. И познает она свет, ибо и са­ма является источником света. Тонкая боль есть ше­веление тонкой энергии, а светоносность есть один из первых признаков действия энергий этих. Когда нагнетется свет этот, когда делается видим и нашему глазу – этот момент всегда остается жданно-нежданным. Завещано держать светильники зажжен­ными, но момент вестника несказуем. Так несказуема и тонкая боль, и завет, что радость есть особая мудрость” [15, с. 22; “Держава Света”].

*  *  *

“Если кому-то почему-то очень грустно или смутно, то пусть он напомнит себе сознательно и повели­тельно о том, что радость возможна, что она есть и будет. Кто-то назвал такое утверждение "заклина­нием радости". Может быть, это не далеко от исти­ны. Если вы чего-то хотите, – вы должны об этом думать и вы должны магнитом сердца привлечь это. Когда вы скажете себе “порадуемся”, – это никогда не будет отвлеченным бессмыслием, но бу­дет лекарством особым и мудрым. "Радость есть особая мудрость"” [28, с. 182-183; “Порадуемся”, 1935 г.].

* * *

“...Сердце – великий трансмутатор энергий – зна­ет, где содрогание ужаса и где трепет восхищения. Дух отличает пятна ужаса и сияние восторга. Столько лучей и энергий улавливается вниманием ученых: это же внимание должно быть проявлено каждым человеком к ритму и свету, ведущим каждую жизнь. Зачем опалиться и обуглиться, если можно сиять в нетлении? "Бог есть Огонь, согрева­ющий сердца", – говорит преп. Серафим.

"Он знает тайны сердца", – поет псалмопевец в созвучии восхищения. Когда говорим о прекрас­ном, о тайнах сердца, то прежде всего имеются в виду прекрасные, творящие мысли. Как самые нежные цветы, их нужно растить, нужно поливать непрестанно радостными струями Благодати. Нужно ежедневно учиться четко и благостно мы­слить. Нужно научиться мечтам – этим высшим росткам мысли. Дерзнем! Не убоимся мечтать в высоте. С горы – виднее” [15, с. 22, 24-25; “Дер­жава Света”].

*  *  *

“В радости, простоте и в неожиданности звучат мно­гие прозрения. И никак иначе вы не назовете эти искры знания, как прозрение.

...Очень часто вы можете слышать о том, что чело­век сетует на неверность якобы первого своего впе­чатления, а на самом деле он имеет в виду уже вовсе не первое, а, может быть, второе и третье впечатле­ние. Ведь вне времени вспыхивают искры озарения. В живом пространстве беспрерывно сменяются но­вые сочетания. Только простота чистого сердца бе­зошибочно ухватит знак первый и зов первый. Именно такое сердце ощутит и укол лжи, и холод прикрытой выдумки.

Потому-то так радостно сердцам вмещающим встречаться. Обмениваться как словесной, так и бес­словесной беседою и взаимно сочувствовать даже и на расстоянии. И чем проще, прямее, непосред­ственнее будут эти замыкания сердечного тока, тем больше взаимопонимание и полезность возникнет. Краткие, чуть слышные касания крыльев истины – они ниспосылаются во благо для истинной пользы. Только лукавые загромождения уводят сомневаю­щихся путников в чащу и бездну. ...Когда-то обра­щения начинались с многозначительного привета: "Радуйся". В этом приказе о радости заключено было и пожелание очищения сердца для лучшего восприя­тия. Именно в утреннем чистом воздухе, в радостном чистом сердце возможны те великие восприятия, которые поникают в вечернем послезакатном смя­тении.

Слишком много низко-земного облепляет серд­це, отягощает его, одурманивает. Недаром повторяется, что утро вечера мудренее. Разве не будут выра­жением истинной мудрости высокие, мгновенные озарения истины? И всякое такое озарение прино­сит мудрую радость; и лучшая радость всегда будет сохранять в себе и качество простоты. От сложных противоречий радость не возникает. Радость в себе самой, прежде всего, имеет качество непосредствен­ности, прямоты, улыбки всему сущему. Именно ра­дость помогает перешагнуть через препоны враже­ские. Радость является одним из лучших условий преодоления вражеских нападений. Уже нечего го­ворить, что радость всегда будет ближайшим путем к восхищению.

Конечно, древнее приветствие – "радуйся", даже в отрывочных упоминаниях, которые дошли до нас, иногда делалось условным и утрачивало смысл. Но все-таки приказ о радости может быть полезен даже при горестном извещении. В этом будет как бы за­ключаться Соломонова мудрость, сказавшая: "И это пройдет". Много житейских положений должен был знать тот, кто мог в кратком "и это" понять, как мно­гое наслаивается, проникает и сменяется.

В сменах текущих отражений особенно драго­ценны искры озарения, когда их может уловить

* * *

“Надпись царя Ашоки гласит: "Не унижение других верований, не беспричинное обесценивание других, но надлежит воздание почитания всем верованиям за все, что в них достойно почитания". Великий Акбар с мудрой Джодбай, создавая храм Единой Ре­лигии, мыслил о том же великом вмещении, преис­полняясь терпимости.

Когда Бхагаван Рамакришна принимал участие во всех религиях и выполнял работы всех каст, он де­лал это для того же великого чувства уважения ко всему сущему, во имя великой терпимости, которая открывает Врата к светлым построениям Будущего. И Преподобный Сергий, предлагая великому князю прежде военных действий истощить запас мирных предложений и дружественной находчивости, делал это во имя того же великого Завета. Разве не остав­ляет во всех нас одно и то же тягостное чувство всякое проявление тупой нетерпимости? Разве не до­вольно всех бесчисленных примеров истории, когда величайшие наследия разрушались невежественной нетерпимостью? Ведь это темное порождение можно связывать мысленно лишь с невежественностью, дочерью тьмы.

...Примеры всех Заветов говорят о высшей, пре­краснейшей терпимости. Нетерпимый человек, прежде всего, и не милосерден, значит, и не велико­душен и не знает доверия. Всякий зачаток нетерпимости должен быть искоренен с детства, с первых дней пробуждения сознания. Опытный воспитатель должен подмечать, в чем проявится первое отрица­ние, и не медля заменить его действенным вмеще­нием. Какое множество предрассудков и суеверий будет изъято из жизни! Сколько новых приветливых взглядов и сердечных сочувствий будет создано!

Сколько домашних драм будет разрешено благо­стными заветами всевмещения!

В каждой школе, по любой специальности, с пер­вого же дня терпеливо и заботливо будет вводиться просвещенное всевнимание и вмещение. Безысход­ность, исчадье нетерпимости, заменится беспредель­ностью познавания и созидания. Темное "нельзя" заменится светлым "можно", облагороженным ис­тинным просвещением” [15, с. 39-42; “Терпимость”].

НЕОТЛОЖНОЕ ДЛЯ БУДУЩЕГО

“"Судите лишь по делам", "Судите лишь по следстви­ям". Будем помнить эти простые слова теперь, во время действия, когда всякому пустословию нет мес­та. В дни борьбы и исканий человечество устает от пустых рассуждений о всех условных формах совре­менной жизни. Без творчества в жизни все суждения и придумывания бесполезны. Вы можете толковать о путях сообщения, об обмене, о промышленности, о денежных системах и о бесчисленных попутных предметах. Но куда же вы попадаете по всем этим "путям сообщения"? В итоге они приводят вас к но­вым средствам убийства и разрушения. Покуда не будет истинного понимания мира, все эти "пути со­общения" обречены на гибель. И все следствия тру­дов человеческих будут стираться с лица Земли. Но понять истинное значение мира невозможно, пока человечество не постигнет различие между "механи­ческой цивилизацией" и грядущей Культурой духа.

Даже приблизительное понимание основ истин­ной Культуры совершенно преобразит жизнь и создаст необычайные условия для всех блестящих от­крытий, сужденных человечеству. Много будет достигнуто, если исследователи, смелые и радостные, будут знать, как подойти к истинной природе вещей, без предрассудков, так свойственных нашему "цивилизованному" состоянию. Жизнь полна предрассудков, приличных разве темному средневе­ковью. Тем не менее, именно сейчас лучшее время для прихода истинного Знания и Красоты.

Вы можете предполагать, что выявление индиви­дуальности разных народов требует и различных форм. Но одно условие незыблемо навсегда: условия жизни не только должны быть цивилизованны, но и должны носить признаки культуры. И когда вы рас­суждаете о будущем, всегда имейте в виду, что все новые условия должны быть культурны.

Но как перенести в жизнь это понимание куль­туры? Конечно, не на словах и заоблачных проектах. Только упорным, сознательным трудом – практич­ным и озаренным – вы достигнете жизненное след­ствие. Грядущая жатва всех забытых сил и возмож­ностей расцветет лишь на почве сознательного стремления и неумолчной работы. Расцветет имен­но здесь, на земле, ибо сущность земного плана очень важна.

Творчеством и знанием эта реальность культуры займет главное место жизни. Великая Красота и Мудрость укрепят строительство этой новой "завое­ванной" жизни. Именно теперь надо собрать все свои силы, физические и духовные, для сосредото­ченной работы. И каждый работник не должен думать, что он незначителен, но именно каждому от­крыт путь высшего достижения” [30, с. 53-54; “Новая Эра”].

*  *  *

“Именно теперь, несмотря на все нападения темных сил, мыслящие круги человечества должны спешно обратиться к осознанию Культуры. Беем тружени­кам и искателям Культуры не время допускать меж­ду собою какие бы то ни было разделения. Не время впадать в догматические рассуждения или соревно­ваться и состязаться на спинах друг друга Спешно время для сложения, для строительства, для собира­ния всего, что хотя бы отчасти, хотя бы несовершен­но, но уже может мыслить и действовать во имя Культуры. Следует забыть всякие шероховатости, толчки и уколы. О том ли думать! Нужно всеми сила­ми спешить, заменяя обветшавшие стандарты жиз­ненными и неувядающими основами творчества и высокого качества. Грустно видеть, как иногда не­сомненно могущие мыслить воедино пытаются воскресить в памяти своей какие-то омертвелые вре­доносные обиды и соревнования. Тот, кто найдет в себе духовную мощь забыть все мелочи и неудобства ради общего строения, тот выразит этим наиболее насущную потребность настоящего дня. Нужды жизни, которые, может быть, когда-то могли измеряться годами, сейчас в спешности своей дошли до дня, может быть, даже до часа. Так же быстро должно измеряться и стремление к объединению всех тех, кто может мыслить о культуре, кто не отвлечен­но мечтает, но чувствует в себе потенциал прило­жить эту творящую мысль к действию, не боясь всех звериных усмешек и отравленных стрел и палиц сов­ременных дикарей.

Итак, тот, кто найдет в себе силы строения и объе­динения, тот выразит стимул времени” [10, с 26].

ВЕЛИКИЕ ПЕРЕМЕНЫ

“Великие перемены произошли за последнее деся­тилетие. Много башен предрассудков и невежества рухнуло. Только слепые и глухие не чуют стука но­вых сил, вступающих в жизнь. И приход этих вест­ников так прост, как бывает просто все великое.

Три великих дара посланы человечеству. Позна­ние единого духа вносит в бытие единство Любви и Религии. Познание чуда искусства открывает врата в царство Красоты. Познание космической энергии приносит идею и единой, всем доступной мощи. И во имя озаренной новой эры мы должны молитвенно и действенно принять эти три благословен­ных дара” [30, с. 52; “Новая Эра”, 1922 г.].

“Предстали перед человечеством события косми­ческого вели чия. Человечество уже поняло, что про­исходящее не случайно. Время создания Культуры Духа приблизилось. Перед нашими глазами произошла переоценка ценностей. Среди груд обесце­ненных денег человечество нашло сокровище миро­вого значения. Ценности великого искусства победо­носно проходят через все бури земных потрясений. Даже "земные" люди поняли действенное значение красоты. И когда утверждаем: Любовь, Красота и Действие, – мы знаем, что произносим формулу международного языка. Эта формула, ныне принад­лежащая музею и сцене, должна войти в жизнь каж­дого дня. Знак Красоты откроет все "священные врата". Под знаком Красоты мы идем радостно. Кра­сотой побеждаем. Красотой молимся. Красотой объ­единяемся. И теперь произносим эти слова не на снежных вершинах, но в суете города. И чуя путь Истины, мы с улыбкой встречаем грядущее” [30, с. 97-98; “Новая Эра”, 1922 г.].

*  *  *

“Друзья невидимые! Знаю вас. Знаю, как нечелове­чески трудно вам превозмочь все условности жизни и не погасить ваш светоч. Знаю, как болезненно для вас идти под презрением тех, кто построил свою жизнь на темных понятиях денег. Знаю вас – оди­нокие – перед огнем, который кажется вам одино­ким Мои молодые друзья! Всегда молодые. Разве не видите, что около того же вашего огня сидят мно­гие? И не одиноки сидящие у одного огня. И если рука ваша еще не ощутила пожатия, то дух ваш уже принял поцелуи брата.

Какие гигантские массы сдвинуты братскими усилиями. И каждое напряжение в направлении красоты и знания сияет сознанием, что единый луч духа ведет нас – тот луч, перед которым вспыхивает экстаз духа, а тело трепещет в предчувствии.

Не дрожи, не бейся так, бедное сердце! Еще раз, опять после долгого срока ты научишься владеть мощью, которая так близка Купель Красоты!” [30, с. 67].

Литература

1.   Письма   Елены   Рерих   1929-1938. – Т. 1-2. Минск, 1992.

2.   Из выступления С.Н.Рериха в Государ­ственном музее искусства народов Востока 12 мая 1987 г. (магнитофонная запись).

3.   Р.Рудзитис. Сознание Красоты спасет. – Рига, 1936.

4.   Из выступления С.Н.Рериха в Государ­ственном музее искусства народов Востока 30 октября 1984 г. (магнито­фонная запись).

5.   Агни Йога. Париж, 1929.

6.   Мир Огненный. Ч. 1-3. Рига, 1933-1935.

7.   С.Радхакришнан. Индийская филосо­фия. Т. 1-2. М., 1956-1957.

8.   Е.И. Рерих. Огонь Неопаляющий. М.,1992.

9.   Освальд Шпенглер и Закат Европы (Н.А.Бердяев, Я.М.Букшпан, Ф.А.Степун, С.Л.Франк). Сборник статей. М.,1992. См. также: Освальд Шпенглер. Философия будущего. Иваново-Вознесенск, 1922; и Освальд Шпенглер. За­кат Европы. М.-П., 1923. Т. I. Образ и действительность.

10. Николай Рерих. Твердыня Пламенная. Нью-Йорк, 1933.

11. Р.А.Гальцева. “Западно-европейская культурфилософия между мифом и игрой” в сб. “Самосознание европей­ской культуры XX века”. М., 1991.

12. Н. А.Бердяев. Истоки и смысл русского коммунизма. Париж, 1955; репринт­ное издание. М., 1990.

13. Николай Бердяев. Предсмертные мы­сли Фауста. “Литературная газета”22.03.1989.

14. Вопросы философии. М.

15. Николай Рерих. Держава Света. США,1931.

16. Николай Рерих. Нерушимое. Рига,1936.

17. Р.Рудзитис. Культура. Из сб. “Николай Рерих – водитель Культуры”. Ри­га, 1936. См. также “Музей Рериха” из книги “Н.К.Рерих”. Рига, 1935.

18. Наука в СССР. М.

19. Беспредельность. Ч. 1-2. Париж, 1930.

20. П.Беликов, В.Князева. Рерих. М., 1973.

21. В.П.Князева. Рерих и русская культура. “Угунс”, Рига, янв. 1990.

22. Николай Бердяев. Философская исти­на и интеллигентская правда. См. сб. “Вехи”, репринтное издание. М., 1990.

23. Э.Л.Радлов. В.С.Соловьев. Биографи­ческий очерк. Собр. соч. в 10 томах, т. 10. СПб., 1911-1914.

24. Соловьев B.C. Соч. в 2-х томах. М., 1988

25. А.Л.Игнатович. О.О.Розенберг и его труды но буддизму, в кн. О.О.Розенберг. Труды по буддизму. М., 1991.

26. Кн. Н.С.Трубецкой. Религии и христианство. Впервые опубликовано в сб. “На путях”, Берлин-Прага, 1922. Вос­произведено в ж. “Литературная уче­ба”, кн. 6, ноябрь-декабрь 1991,с. 131-
144; см. также с. 121.

27. A.P.Gnatyk-Danikhuk. Tagore, India and Soviet Union (a dream suesilled). Cal­cutta, 1986.

28. Николай Рерих. Врата в будущее. Рига, 1936.

29. Зажигайте сердца. М., 1975.

30. Николай Рерих. Пути благословения. Минск, 1991.

31. Надземное (воспроизведение). СПб., 1992.

32. Община. Рига, 1936.

33. “Свет Огня”. Рига, “Угунс” ноябрь 1990, см. также июль 1989, янв. 1990.

34. “Вехи”; сб. статей о русской интеллигенции. Репринт. – М., 1990.

35. Иерархия. Рига, 1931.

36. Энциклопедический словарь Ф.А.Брок­гауз и Эфон. – СПб., 1899.

37. В.С.Соловьев. Магомет. Его жизнь и религиозное учение. Репринт 1902 г., СПб.; Чехов, 1991.

38. Вал. Булгаков. Христианская  этика. Систематические очерки мировоззре­ния Л.Н.Толстого. С письмом Л.Н.Толстого. М., 1917.

39.       Листы сада Мории. Париж, 1924-1925.

40. Л.В.Митрохин. “Предупреждения, до­стойные памяти”; см. Мир через Культуру”. – М., 1990.

41. Sayings of Ramakrishna. An exhaustive collection. Sri Ramakrishna   Math, Madras, 1984.

42. М.L.R. Chaudhury. The Din-i-Jeahi or the religion of Akbar. Calcutta, 1952.

43. Знамя Преподобного Сергия Радоне­жского. Сб. сост. Н.Яровская. Алтаир, 1934; Новосибирск, 1991.

44. Н.Рокотова. Основы буддизма. См. репринтное издание Новосибирск, 1990 (1-е изд. Улан-Батор, 1927; 2-е изд. Рига, 1940).

45. Ж.Сент-Илер. Криптограммы Востока. – Париж, 1929.

46. С.Н.Рерих. Стремиться к Прекрасно­му. – М., МЦР, 1993.

47. Чаша Востока. Письма Махатм. Пер. Искандер Ханум. Алатас, 1925.

48. А.И.Клизовский. Психическая энергия. Рига, 1990. Репринт.

49. А.И.Клизовский. Основы миропони­мания Новой Эпохи. Т. 1-3. Рига, 1934-1938.

50. Е.Б.Рашковский. Востоковедная проблематика в культурно-исторической концепции А.Дж.Тойнби. М.,1976.

51. Аум. Рига, 1936.

52. Н.К.Рерих. Из литературного насле­дия. – М., 1974.

53. Вестник Ариаварты. М.-Нью-Йорк, №1/2001 и №1(2)/2002.

54. А.Шустова. Сокровище Мира. Свя­щенный терафим Братства Света. М., Рипол-Классик, 2005.

 

РАЗДЕЛ II

 ТЕОСОФИЯ

ЕЛЕНА ПЕТРОВНА БЛАВАТСКАЯ

ЕЛЕНА ПЕТРОВНА БЛАВАТСКАЯ

КРАТКИЙ БИОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК[29]

Блаватская Елена Петровна (12.08.1831, Днепропетровск (Екатеринослав) 08.05.1891, Лондон). Основательница со­временного теософского движения, писательница, путешест­венница. Отец – Петр фон Ган из наследных мекленбургских князей, капитан арт. полка; мать – Елена Андреевна, урожд. Фадеева, известная писательница 1840-х гг., рано умершая. С 11 лет Блаватская воспитывалась у бабушки по материнской линии, княгини Елены Долгоруковой, высокообразованной женщины, состоявшей в переписке с учеными Европы. Дед Андрей Фадеев был губернатором Астрахани, затем Саратова. Еще в юности Блаватская наблюдала быт и обрядность лама­истских калмыков Астрахани. Получила обычное светское об­разование для девушки из дворянской семьи сер. XIX века (гл. обр. языки и музыка). Исключительно одаренная натура, отли­чалась сильным характером; много читала, увлекалась мисти­ческой литературой из собрания ее прадеда князя Павла Дол­горукова. С детства обладала необычайными психическими способностями. Почти накануне 18-летия вышла замуж (1849.7.VII) за вице-губернатора Еривана Никифора Блаватского, намного ее старше. В том же году (IX) тайно от него от­плыла на пароходе из Поти в Константинополь.

Начался новый этап ее жизни, наполненный путешествия­ми и стремлением к познанию мистических учений. Десятилетие, с конца 1849 по 1859 г., путешествовала по странам Ближ­него Востока, Европы, Азии, Америки; сначала компаньонкой, затем самостоятельно; в Лондоне давала фортепьянные кон­церты. Родным не писала, опасаясь преследований со стороны мужа; один отец, посылая ей деньги, знал о ее переездах. В 1852-53 и 1855-56 гг. путешествовала (в мужском костюме) по Индии; возможно, была в Тибете со стороны Кашмира. В 1851, 1854 – в Лондоне, и в 1855-56 гг. в Индии – встречи с ее ин­дийским Учителем М., которого она знала по видениям с дет­ства. С 1858 по 1864 г. жила в России. Муж заверил родных в своем отказе от каких-либо к ней претензий. В 1864-1872 гг. снова путешествия (Иран, Сирия, Ливан, Египет, Иерусалим, Венгрия, Балканские страны, Италия, Индия, Кипр, Греция), во время которых изучала тайные знания разных народов и со­вершенствовала свои эзотерические познания с другими Учителями Гималайского Братства; в Италии, добровольцем на сторо­не Гарибальди, участвовала в борьбе за свободу; в 1867 (XI) в битве при Ментане была ранена; после излечения во Флорен­ции, в 1868 до конца 1870 г. находилась в Тибете (возможно, и в Китае). С 1872 (V) по 1873 (IV) – в Одессе с родными.

С сер. 1873 г. – Америка. Началась самая ответственная пора ее жизни. То было время процветания спиритуализма, основан­ного на вере в общение с душами умерших. Блаватская выступи­ла против этого увлечения; подчеркивая его опасность для уча­стников “вызываний”, она в то же время защищала спиритуализм как философское воззрение, противоположное концепции материализма. К этому времени она обладала ясновидением, яснослышанием, телекинезом и другими экстрасенсорными каче­ствами. Производя феномены (без какой-либо платы!), стреми­лась ознакомить Запад с достижениями древнеиндийской мысли и йогической практики; утверждала идею о естественных потен­циальных возможностях каждого человека.

В 1875 г. (17.XI) в Нью-Йорке, по инициативе Блаватской и американского полковника Генри Стил Олькотта, создано Тео­софское общество (Т.О.). Г.С.Олькотт – президент; Блават­ская – секретарь-корреспондент. Слагаясь постепенно, цели Т.О. предусматривали: 1. Создание ядра всемирного братства челове­чества без различия национальности, вероисповедания, цвета кожи, пола, касты и т. п. 2. Изучение древних и современных ре­лигий, философий и литератур и популяризацию важности такого изучения. 3. Исследование психических сил, находящихся в природе и в человеке в скрытом состоянии. Не допуская ничего вне непреложных законов природы, члены Т.О. отвергали вся­кую претензию на “чудесность”. Участвуя в осуществлении од­ной или более целей Т.О., они были свободны следовать любому верованию или философии. Как этический идеал утверждался альтруизм.

В 1877 г. опубликован ее первый обширный труд “Разобла­ченная Изида. Ключ к тайнам древней и современной науки и теологии”, как введение к ознакомлению с теософией, нить знания которой прослеживалась от древнейших времен. В 1878 г. принято приглашение от “Арья Самадж” объединить усилия в Индии. 1879-1880 гг. поездки по Индии и Цейлону; работа по распространению теософского движения; в Бомбее начато издание (Х.1879) международного ежемесячника “Теософист” под редакцией Блаватской. С начала пребывания в Индии резкая неприязнь миссионеров и слежка тайной поли­ции за Блаватской (и даже Олькоттом) по подозрению в шпи­онаже в пользу России (как следствие – обострения анта­гонизма   к   России   в связи с русско-турецкой войной 1877-1878 гг., в которой Англия, формально занимая позицию невмешательства, на деле помогала Турции). В 1882 г. перевод главного центра Т.О. в Адьяр (Мадрас); в 1883 (XII) болезнь и, по настоянию врачей, отъезд в Европу.

В 1884 (IX) в результате сговора шотландских миссионеров-иезуитов с четой Куломбов (экономки и столяра, незадолго до событий уличенных по суду в злоупотреблениях по службе в Адьяре) во всех ведущих газетах Индии появились сообщения (а также памфлеты) с обвинениями Е. П. Блаватской в мошен­ничестве при производстве феноменов (с целью обогащения и в сообществе с экономкой), в фабрикации писем от Учителей и т. п. Опровержение Е.П.Блаватской этой клеветы в “Таймсе” (Х.1884, Лондон), было подтверждено затем специальным рас­следованием в Индии представителем американских теософов. В 1884 г. (XI) Блаватская возвратилась в Индию; в 1885 г. (I) сно­ва болезнь; по настоянию друзей подала в отставку с должности секретаря-корреспондента Т.О.; в марте 1885 г. отъезд в Европу.

В 1885 г. (XII) Лондонское общество психических исследова­ний проштамповало доклад своего представителя Ходжсона (молодого учителя из Австралии), подтвердившего обвинения Куломбов и выдвинувшего в качестве мотива действий Блават­ской шпионаж в пользу России. Доклад получил широкую оглас­ку в Индии. Реакция была противоречивой. В 1886 (VII) во всех теософских журналах появилось “Послание 70” – пандитов и других известных деятелей Нагапатама, подтверждавших факт “существования и деятельности” Махатм как “Высших Су­ществ” и осудивших решение Лондонского Общества. Подчи­нившись решению Комитета 14, одобренного конвенцией тео­софов 1886 г., Е.П.Блаватская, вопреки своему желанию, не оспа­ривала в суде Куломбов и Ходжсона. А столетие спустя, в 1986 г. Лондонское Общество психических исследований оповестило все ведущие газеты и журналы Англии, Канады и Америки о сво­ем несправедливом осуждении Блаватской. Основанием послу­жил доклад экспертов 1986 г. Главный эксперт Б.Гаррисон в сво­ем заключении принес извинения Блаватской, подчеркнув, что “нам понадобилось столетие, чтобы доказать, что она писала правду.

В 1885-1887 – работа над “Тайной Доктриной” в Вюрцбурге (Германия), в Остенде (Бельгия) и в Лондоне. В 1887 (DC) – пер­вый выпуск журнала “Люцифер” под ред. Е.П.Блаватской. В 1888 г. Блаватская провозглашает новый курс – отказ от фено­менов, “как непонятых и неверно истолкованных”, как “в их природе, так и в их целях”. Это положение распространялось и на созданную в 1888 г. в Лондоне при Т.О. эзотерическую секцию во главе с Е.П.Блаватской “для изучения эзотерической филосо­фии и этики”.

В 1888 г. (X) издание главного труда – “Тайной Доктрины” (синтез науки, религии и философии). 1 том – Космогенезис; 2 том – Антропогенезис. Блаватская не претендовала на автор­ство доктрины, открытой ей Учителями. В этом труде, по ее утверждению, собраны воедино основы некоторых древнейших сокровенных знаний, корни которых уходят ко времени, “пред­шествовавшему эпохе Вед”. Эти основы близки не только Ведам и упанишадам, но и герметизму, пифагорейско-платоновской традиции, гностикам первых веков христианства, ранней кабба­ле. Несомненна близость “Т.Д.” к индийской философии “в тол­ковании ведантистов Адвайты”. Основы этой системы, как ска­зано, идентичны лишь эзотерическим, а не экзотерическим принципам всех религий. “Т.Д.” утверждает идею Абсолюта и цикличность, вечность и беспредельность Вселенной, как перио­дического проявления этого абсолютного существования, как начальной причины и корня всего сущего. Признается семерич­ная природа человека, планеты и Космоса; взаимосвязь всего су­щего; нераздельность и превращаемость духа и материи; приро­да мысли как “высшей энергии”, притягивающей себе подобное. Утверждается божественное начало или творческая потенциаль­ность в сердце человека (раскрыть ее в себе и слиться в своем со­знании с нею, значит исполнить свое назначение в миропорядке Вселенной). Признаются законы кармы и перевоплощения. Доктрина предлагалась в качестве “рабочей гипотезы” для формирования мировоззрения, основанного на синтезе науки, рели­гии и философии. (Учение “Живой Этики”, переданное в 1920-30 гг. теми же Учителями Е.И. и Н.К. Рерихам, продолжает и развивает идеи эзотерической доктрины; оба учения составля­ют единую и цельную систему мысли.)

В 1890 г. Блаватская была избрана президентом теософских обществ Европы. К этому времени в разных странах насчитыва­лось 200 отделений Т.О. Членами Т.О., при жизни Блаватской, были Томас Эдисон, Камилл Фламмарион, М.К.Ганди и многие выдающиеся ученые, писатели, поэты, общественные деятели.

Труды Е.П.Блаватской, ее яркие полемические статьи, внесли вклад не только в диалог культур Запада и Востока, но и в про­буждение национального самосознания в Индии. Видные тео­софы Индии принимали активное участие в создании и деятельности Индийского Национального Конгресса. В различных регионах страны действовали теософские центры, устремленные к идеям братства, религиозному и межкастовому сотрудничест­ву; их активность и теософская литература пробуждали интерес к классическим произведениям национальной культуры; к ее философии, санскриту, образованию национальных учебных за­ведений, способствовали подъему патриотических настроений. 8 мая (1891) – день смерти Блавасткой – отмечается теосо­фами многих стран мира как “День Белого Лотоса”. По инициа­тиве ЮНЕСКО 1991 г. – год двойного юбилея (160 лет со дня рождения и 100 лет со дня смерти) был объявлен годом Е.П.Бла­ватской.

I

ОСНОВНЫЕ ИДЕИ И ФУНДАМЕН­ТАЛЬНЫЕ ПРИНЦИПЫ ТЕОСОФСКОГО ДВИЖЕНИЯ Е.П.БЛАВАТСКОЙ[30]

Литература, посвященная Е.П.Блаватской или связанная с ее именем, обычно разделяет авторов на два лагеря: на тех, кто знает или стремится понять утверждаемые ею идеи, и на тех, кто их не знает, не воспринимает и полностью отвергает. Равнодуш­ных нет. Первые развивают эти идеи и расширяют горизонты познания своих современников; вторые предпочитают верить клевете и умножать ее всеми известными способами. Характер­но, что в лагере вторых – догматики-материалисты и сторонни­ки ортодоксального христианства. Особняком стоят те, кому в принципе близки идеи Блаватской, но недосуг разбираться в противостоянии вокруг ее взглядов и имени.

Наш очерк не биографический. Мы хотим привлечь внима­ние к общественной и культурно-просветительской значимости провозглашенных Блаватской идей, а также к общим особенно­стям деятельности теософских обществ ее времени.

Напомним лишь, что Елена Петровна Блаватская происходила из знатной дворянской семьи. Отец – Петр фон Ган, из наслед­ных мекленбургских князей, офицер артполка, мать – Елена Андреевна, урожденная Фадеева, известная писательница в России 1840-х годов. После ее смерти, Блаватская с 11 лет воспитыва­лась у бабушки по материнской линии, княгини Елены Долгору­ковой. Дед Андрей Фадеев был губернатором в Астрахани, затем в Саратове. Юность Елены Петровны протекала на Кавказе. Уже с детства она обладала необычайными психическими даровани­ями. Исключительно способная, с прекрасной памятью, она от­личалась сильным и независимым характером; много читала и увлекалась мистической литературой из собрания своего праде­да, князя Павла Долгорукого.

Позднее, в своих путешествиях по Ближнему Востоку, Аме­рике, Европе и Азии, она изучала и постигала методы тайного знания разных народов. Следует специально упомянуть о ее пребывании в Индии в 1852-1853 гг. и в 1855-1856 гг., а также о трехлетнем совершенствовании ею своих мистических позна­ний в Тибете в 1868-1870 гг. И к тому времени, когда Блаватская снова появилась в Америке (середина 1873 г.), она владела ясно­видением, яснослышанием, телекинезом и другими высокими способностями. Эти качества всегда придавали своеобразие ее личности.

Теософское общество (далее Т.О.) было основано в Нью-Йорке в 1875 году Е.П.Блаватской и Г.С.Олькоттом (1831-1907), американским полковником в отставке, известным адвокатом и журналистом.

Главными целями Т.О. были: первое – создание ядра все­мирного братства человечества, второе – изучение древних и современных религий и философий, и третье – изучение психи­ческих сил, находящихся в природе и человеке в скрытом состо­янии. Идейной основой, придавшей Т.О. известность, была, прежде всего, публицистическая и литературная деятельность Блаватской. Ее первый двухтомный труд “Разоблаченная Изида. Ключ к тайнам древней и современной науки и теологии” (1877 г.) был своего рода введением в провозглашаемые ею идеи теософии[31]. В нем она использовала огромнейший материал из произведений на разных языках и из самых разных областей знания. Она утверждала, что “чудес нет, что все происходящее есть результат закона – вечного, неизменного и всегда активно­го”, что природа и человек – тройственны, и что люди разнятся в своих духовных качествах так же, как и в других внешних осо­бенностях, а также многое другое. Отдавая высокую дань герметизму, древней мудрости Востока и, прежде всего, Индии, она призывала к развитию непредвзятого научного познания при­роды и человека и выступала за свободу мышления, за его освобождение от нетерпимости и догматизма христианского бого­словия.

Оценить по достоинству вклад Е.П.Блаватской и теософских обществ в диалог культур Востока и Запада можно, лишь учиты­вая атмосферу общественно-политической и культурной жизни ее времени. А XIX век был не только свидетелем взлета классиче­ского идеализма и романтизма, но также и критического реализ­ма. На фоне успехов естественных наук и, что особенно важно, материалистического взгляда на мир, критическая научная мысль способствовала своеобразной дехристианизации Запада. К середине XIX-го века сторонники критического реализма уже поставили под сомнение сам факт существования Иисуса Хрис­та и объявили всю евангельскую историю “чистым мифом”. Идеи же, провозглашаемые Блаватской, закладывали основание, призванное, как считали ее Учителя, дать новый импульс “гибну­щей вере” Запада [2, с. 40].

Примерно в то же время Америку, затем Францию, Россию и Англию захлестнула волна мистицизма, которая вылилась в не­бывалое по масштабам увлечение спиритизмом. С началом сво­ей бурной и самоотверженной общественной деятельности Блаватская очень скоро завоевала известность как исключительно одаренный сенситив с высокой йогической практикой. Понимая лучше других вред спиритизма, его опасность для психики участников так называемых “вызываний”, она с присущим ей ярким талантом публициста решительно выступила против это­го явления. А демонстрируя в кругу единомышленников свои необычайные способности (так называемые “феномены”), она неизменно поясняла, что они суть лишь проявления действия естественных законов природы и утверждала необходимость на­учного исследования непознанных возможностей человеческого организма. (Впоследствии, впрочем, она не однажды сожалела о своих “опытах”, а с 1888 года вообще отказалась от показа каких-либо феноменов, не понятых, как она говорила, и неверно истол­кованных “как в их природе, так и в их целях”.)

Несомненно, что Е.П.Блаватской и ее последователям при­надлежит немалая заслуга в сближении культур Востока и Запа­да в последней трети XIX века. И не только потому, что, опира­ясь на достижения востоковедов Европы, теософы развернули широкую деятельность по ознакомлению Запада с классикой восточной и, прежде всего, древнеиндийской литературы. Но и потому, что философские идеи, популяризируемые Блаватской, давали представление об универсализме и глубочайшем гума­низме индо-буддийской религиозно-философской традиции. Они раскрывали перед Западом, на доступном уровне, непри­вычную картину миростроения, идеи о коренном единстве всего сущего во Вселенной, о месте и назначении в ней человека, о бо­жественной природе и беспредельных возможностях челове­ческого организма.

Идея братства была выражена в девизе Т.О.: “Нет религии вы­ше Истины”. Поясняя суть этого девиза, Елена Петровна писала, что теософия есть учение, истоки которого уходят к тем доисторическим временам, когда на Земле существовал “один язык и одна религия”, или “Мудрость-религия”, как единое Знание, по­лученное свыше для всего человечества. Все позднейшие культы и все философии, по ее словам, были лишь “внешними посред­никами, выражающими более или менее нечто от сущности этой единой универсальной Истины”. Теософия же, предлагая, по су­ти, лишь контуры древнейшего оригинального источника, явля­ется “наукой об этой Истине” [3, т. 1, с. 398]. Теософия – это не религия, подчеркивала Блаватская, а сама ее сущность, ибо она утверждает единение – всеобъемлющую божественную связь всего сущего. Исходя из этой всепроникающей связи, из идеи о божественном начале, присущем каждому человеку, Т.О. объявило о равенстве всех людей без различия пола, расовых призна­ков, классов, каст, сословной, национальной и религиозной принадлежности. Любое теософское общество должно было стре­миться являть “прообраз этого всеохватного братства”.

И поэтому, как организация, Т.О. не считало себя принадле­жащим к какой-либо из существующих религий. Оно исходило из идентичности основополагающих идей всех мировых религий в их сокровенном или эзотерическом выражении и заявляло о своей готовности “приветствовать Истину везде, где она могла быть найдена, без пристрастия к какому-либо одному вероуче­нию против другого” [3, т. 1, с. 400]. Участвуя в осуществлении одной или более целей общества, его члены были свободны сле­довать любому верованию или философии. Оно открывало свои двери равно “христианам, мусульманам, евреям или парсам, буд­дистам или браминам, спиритуалистам или материалистам”.

“Когда мы постулируем идеи универсального братства, – пи­сала Блаватская, – мы хотим, чтобы наша цель воспринималась не как утопия, хотя мы и не мечтаем о ее осуществлении тотчас же на обычном уровне социальных и национальных отношений. Но мы считаем, что если идея такого родства всего человечества завоюет всеобщее признание, то с наибольшей уверенностью можно утверждать, что возросшее чувство моральной ответст­венности, с нею связанное, будет способствовать исчезновению большинства зол в социальных и межнациональных отношени­ях; ибо тогда миром бы правил истинный альтруизм вместо ны­нешнего эгоизма. Приняв же в качестве первой из объявленных нами целей это клятвенное утверждение, мы уже практически на­чали претворение этого лучшего закона” [3, т. 1, с. 273].

Следует подчеркнуть, что обвинения, выдвигаемые позднее против теософов о якобы поддержке ими расистских теорий фа­шизма, полностью опровергаются идеей “универсального брат­ства” – этой первой целью теософских организаций. Теософы отвергали всякого рода идеи о “низших расах”. “Раса” в теосо­фии означает род или, скорее, вид человечества, проходящего свои этапы планетарной эволюции; а все народы есть ветви единого человечества, ибо “божественное начало” присутствует латентно в каждом человеческом существе. И неудивительно, что в фашистской Германии теософы были в числе первых жертв гитлеровских концлагерей.

По традиции Запада теософские общества создавались на де­мократических началах. При этом специально подчеркивалось, что ни один член этого братства не имеет права навязывать свои взгляды другому; каждому должно быть разрешено свободное выражение своего мнения [5,Х].

Согласно уставным правилам, как организации, общества не принимали участия в политике. Но индивидуально теософы бы­ли вольны участвовать в политических движениях, исключая лишь партии экстремистского толка.

Этическим идеалом общества был альтруизм. Оберегаясь от сектантства и не навязывая никаких догматов, Т.О. выступало за полную свободу мысли. Этот принцип охранялся как условие по­знания Истины, и теософы принимали на себя обязательство про­являть терпимость по отношению к иному верованию или убеж­дению. В рядах Т.О., по словам Блаватской, “не было места лишь ревностным сектантам, фанатикам и догматикам” [3, т. 1, с. 400]. С 1879 года центр теософской активности переместился в Индию, сначала в Бомбей[32], а с 1882 г. – в Мадрас (Адьяр). Здесь перед обществом объективно открывались далеко идущие пер­спективы. Оно естественно и точно по времени вписывалось в атмосферу общественной жизни Индии тех лет. Процесс рефор­мации индуизма уже более отчетливо выявлял стремления, близкие теософам, а зарождение национально-патриотических настроений получало новый импульс с ростом влияния Т.О. По­пулярности теософов немало способствовало издание (с 1879 г.) международного ежемесячного журнала “Теософист” под ре­дакцией Блаватской. В то время развитию теософского движе­ния в Индии помогли также два человека: это Г.С.Олькотт с его талантом неутомимого организатора и даром лектора и главный редактор влиятельной ежедневной газеты “Пионер” Альфред Перси Синнетт (1840-1921). Преданный идеям теософии А.Синнетт пытался систематизировать положения эзотерической фи­лософии на основе писем, получаемых им от Учителей. Именно тогда делались первые шаги по формированию терминологии эзотерической доктрины в понятиях, близких европейскому восприятию. Статьи А.П.Синнетта в “Теософисте”, его книги “Оккультный Мир” (1881) и “Эзотерический буддизм” (1883) пользовались большим успехом и в Индии и на Западе, а ныне переведены и изданы на русском языке.

Характеризуя деятельность Т.О. в Индии в те годы, Блаватская позднее писала, что главным желанием Учителей было “охранить истинный религиозный и философский дух древней Индии”; “защитить древнюю мудрость даршан и Упанишад против систематических атак со стороны миссионеров”; “пробу­дить дремлющий этический и патриотический дух в той молоде­жи, в которой он почти исчез” под влиянием проанглийской си­стемы образования [6, с. 7, апрель 1890 г.].

Адресуясь к Западу и к Индии, теософы выступали с самых широких просветительских позиций. В Индии, в ее разных реги­онах, они стремились пробудить интерес населения к отечест­венной классике, философии, религии, санскриту, стимулирова­ли создание национальных учебных заведений[33].

Следуя своим “Правилам”, теософы не признавали нацио­нального, социального и кастового разделения; но в реальных условиях того времени (при неграмотности подавляющего большинства населения), их своеобразные “ячейки братства” (как их называли иногда) объединяли, главным образом, пред­ставителей образованных кругов, включая европейцев, а также студенчество из высших каст. С 1882 г. Т.О. проводило ежегод­ные общеиндийские конференции с участием последователей разных религий: индуистов, парсов, буддистов, мусульман, иуде­ев и христиан. Такие форумы были уникальным явлением для Индии тех лет. Известна и ведущая роль теософов в создании первой общеиндийской политической организации – Индий­ского Национального Конгресса (1885 г.). И можно констатиро­вать, что в целом деятельность теософов способствовала воз­рождению интереса индийцев к достижениям собственной на­циональной культуры и укрепляла их национально-демократи­ческие и политические устремления. В 1885 г. в крупных городах Индии действовало 124 отделения уже широко известного меж­дународного теософского центра в Адьяре со своими филиала­ми в Нью-Йорке, Париже, Лондоне, в крупных городах Цейлона [6, с. 265-268].

Мы не случайно несколько выделили эти первые шесть лет пребывания теософов в Индии – прежде всего, потому, что этот период их активности почти совершенно не освещен в на­шей печати. А если отчасти и говорилось что-то, то с непремен­ным искажением и умалением[34]. А это были, вероятно, самые ус­пешные годы деятельности теософов в этой стране по своей об­щественно-исторической значимости. Можно также добавить, что именно в это время были заложены основания международного влияния Т.О., а популярность его в Индии приобретала все более растущий размах.

Все это беспокоило английские колониальные власти, и конец этого периода оказался самым драматичным в жизни Блаватской. Колониальная администрация не только стремилась при­глушить национально-патриотическую направленность деятельности теософов, но и удержать под своим контролем весь процесс организации Индийского Национального Конгресса. И ее совершенно не устраивала вся мистическая сторона деятельно­сти теософов и, прежде всего, сама Блаватская с ее необычайны­ми способностями и контактами. В результате интриг и преда­тельства, больная и оклеветанная, Блаватская покинула Индию в марте 1885 года. Ее обвиняли в мошенничестве при показе “фе­номенов”, в фабрикации писем от Учителей и в шпионаже в пользу России. Специальный представитель лондонского Обще­ства Психических Исследований (от Австралии) подтвердил все эти версии обвинения.

Клевета достигла цели. И в прошедшее столетие, да нередко и поныне, в научных кругах (не говоря уже о церковных!) имело место ироническое отношение к трудам Блаватской, либо про­сто игнорирование их исследователями, в том числе индолога­ми. Это касается и нашей индологии в недавнем прошлом, ско­ванной запретом на инакомыслие. И неудивительно, что идеи, ею провозглашенные, и действительный вклад теософов в про­буждение национального самосознания индийцев были по сути вычеркнуты из научного историко-культурного контекста Ин­дии конца XIX века.

Но объективно, теософские идеи Блаватской дали свои пло­ды в Индии. Они оказались наиболее близкими и великому “неоведантисту” Свами Вивекананде. И будущие непредвзятые научные исследования несомненно покажут эту близость, уси­лившую многогранность творческого самовыражения этого гениального мыслителя. Именно ему, по словам Е.И.Рерих, бы­ло суждено способствовать “действительному ознакомлению и сближению Востока с Западом” и “именно ему больше удалось сдвинуть сознание наших соотечественников, нежели Блават­ской” [7, т. 1,с. 197].

Возвращаясь к разговору о клевете, добавим, что хотя бы и с опозданием на столетие, но справедливость по отношению к Блаватской все же восторжествовала. В 1986 году на основании данных новой экспертизы лондонское Общество Психических Исследований выступило с опровержением выводов доклада 1885 года. Пресс-релиз Общества, разосланный в ведущие газе­ты и журналы Англии, Канады и Америки, начинался следую­щими словами: “Мадам Блаватская – соучредитель теософско­го общества, была осуждена несправедливо. Таково заключение нового исследования” [4, XVII-XVIII]. Далее было подтвержде­но, что Блаватская не писала писем, которые фигурировали от имени Учителей, но кто был автором этих писем, экспертиза не уточняла.

С отъездом Блаватской из Индии центр влияния теософского движения переместился на Запад. Во многом этому способство­вало опубликование главного труда ее жизни. Им была “Тайная Доктрина. Синтез науки, религии и философии” (т. 1 – Космогенезис: т. 2 – Антропогенезис; 1888-1889 г., далее “Т.Д.”.) По­явление “Т.Д.” встретило различные отклики, в том числе и в среде теософов. Наряду с высокими оценками немало было и критических. И если одни указывали на уникальность этого произведения, на оригинальную концепцию синтетического подхода к познанию, на масштабность поднятых вопросов и привлеченного материала, то другие этого не замечали. Они ли­бо просто отвергали выдвигаемые идеи, либо упрекали Блаватскую за незавершенность подходов и недостаточное освещение состояния научной мысли. Чтобы читатель представил себе ха­рактерную для Блаватской бескомпромиссную манеру полеми­ки, мы приведем выдержку из ее ответа своим критикам-теосо­фам, которая поможет лучше понять и саму цель написания ею труда, и подходы к его изучению.

“Я была и теперь еще более заинтересована в фактах, нежели в научных гипотезах, – писала она. – Моей главной и единст­венной целью было донести значимость идеи о том, что основные и фундаментальные принципы каждой экзотерической религии и философии, древней или новой, все – от первой до последней, были ничем иным, как эхом первоначальной "Мудрость-Рели­гии". Я стремилась показать, что Древо Знания как сама Истина – единое... Эту задачу, я верю, я выполнила, насколько это было воз­можно, в первых двух томах "Тайной Доктрины". Это не ок­культная философия эзотерических учений, что я предполагала объяснить миру, ибо тогда этот "секрет" был бы подобен "секре­ту Полишинеля"... Но просто дать то, что могло быть выдано, и провести параллели между вероучениями и догмами прошед­ших и нынешних народов, показав их источник, и как они изме­нились к настоящему времени. И если моя работа сегодня, в день материалистической узурпации и всеобщего иконоборчества, слишком преждевременна для массы профанов, тем хуже для этих масс. Но она не была преждевременной для искренно изу­чающих теософию...

Любая философская система, будь то Канта или Герберта Спенсера, Спинозы или Гартмана, требует изучения в течение нескольких лет. И нужно ли доказывать, что труд, в котором сравниваются десятки философий и свыше полдюжины миро­вых религий, который должен раскрыть с величайшей предосто­рожностью покровы основ, поскольку он может дать только на­меки на там и здесь явленные сокровенные цветники, такой труд не может быть постигнут при первом чтении, ни даже после нескольких, если сам читатель не выработает для себя систему его изучения” [3, т. 1, с. 485-486].

Надо сказать, что Блаватская никогда не претендовала на ав­торство основных идей в своих фундаментальных трудах. Ей все, как она говорила, “открывали Учителя”. Но она не только разде­ляла, но и воплощала эти идеи в живом, ярком слове своих пуб­ликаций. В них она выступала против утверждений бездуховного воинствующего материализма, и в этом она была союзницей всех религий; но она боролась по-своему и, конечно, в духе своего вре­мени. А потому ее труды нужно рассматривать в контексте ее эпохи. В таком подходе мы будем следовать и закону соизмери­мости, неоднократно разъясненному в книгах “Живой Этики”.

Провозглашение идей равенства и братства, свободы мысли и истинного альтруизма в действительной жизни встречало крайне противоречивое отношение. В прошлом столетии эти идеи, хотя и выражали гуманистические устремления некоторой части населения, все же далеко опережали представления, доми­нирующие в тех странах, где разворачивалась деятельность тео­софов. Они не соответствовали настроениям, преобладавшим в общественном сознании ни в наиболее передовых странах Ев­ропы (в Англии, Франции, Германии), ни в США, где расовые предрассудки оставались острейшей проблемой во взаимоотно­шениях черного и белого населения. В Индии, с ее вековыми традициями кастового разделения, идеи эти, как отмечалось, на­ходили отклик лишь в образованной, то есть, по тем временам, высококастовой среде.

По-своему это несоответствие идей теософов и преобладав­ших в общественном сознании ценностных ориентации отража­лось и во внутренней жизни самих теософских обществ. Являя несомненные примеры самоотверженного служения провозгла­шенным целям и идеалам, теософские сообщества на уровне широкого движения далеко не всегда были образцом мужества, укрощения личных амбиций и “мирного сосуществования” сво­их членов. Имелось очевидное различие между идеями теосо­фии и их несовершенным воплощением [8, с. 54-56]. Но все же стремления сторонников Блаватской к распространению про­возглашенных идеалов не ослабевали.

Признавая несовершенство движения, Блаватская не однаж­ды напоминала о том, что “каждый честный человек, который делает все, что он может, делает столько же, сколько и тот, кто достиг наибольшего в этом мире относительных возможностей. Это простой трюизм, аксиома, которая для верующих в Еванге­лие подтверждается притчей о талантах, рассказанной их Учите­лем: слуга, который удвоил свои два таланта, был вознагражден так же, как и другой слуга, который получил пять талантов”. Каждому человеку дается “согласно его индивидуальным спо­собностям” [8, с. 54; 9, с. 55].

К 1890 году в разных странах мира Т.О. насчитывало уже 200 филиалов, четыре журнала (“Теософист”, “Путь”, “Люци­фер” и “Лотос”) и семь издательских центров: в Мадрасе, Бомбее, Коломбо, Стокгольме, Лондоне, Париже и Нью-Йорке [3, т. 1, с. 65, 270]. Как отмечала Британская Энциклопедия, в 1891 году “мадам Блаватская имела почти 100 тысяч последователей во всех частях мира” [10, т. 3, с.710]. Многие выдающиеся ученые, писатели, поэты, общественные деятели были членами Т.О. при жизни Блаватской. Среди них можно назвать поэта – лауреата одной из престижных премий Англии сэра Э.Арнольда (автора нашумевшей в то время поэмы о Будде “Свет Азии”); известно­го ученого-физика и химика В.Крукса, философа и психолога В.Джеймса, Томаса Эдисона, Камилла Фламмариона [4, с.195]. “Тайная Доктрина” была настольной книгой А.Эйнштейна. Известно, сколь глубоко был увлечен ею А.Скрябин; она оказала влияние на творчество В.Кандинского и других мастеров искус­ства России [17]. Идеи Т.О. были близки и молодому Мохандасу К.Ганди. Этот факт нередко замалчивается, а потому напомним, что в 1889 г. М.К.Ганди познакомился в Лондоне с двумя брать­ями-теософами. С ними он впервые читал “Гиту”, ставшую “са­мой главной книгой” в его жизни. Тогда же (Х.1889 г.) он был представлен Е.П.Блаватской и А.Безант. Но, имея в то время еще слабое представление о религии своей родины, он “не хотел принадлежать к какому-либо религиозному обществу”. Только спустя полтора года (в марте 1891 г.), за полтора месяца до смер­ти Блаватской, он стал ассоциированным членом Эзотерической секции Блаватской при лондонском Т.О. [4, с.195]. Вскоре он вернулся в Индию, а затем уехал в Южную Африку. Его контак­ты с теософами, участие в их собраниях продолжались и там. Махатма Ганди высоко ценил идеи теософии Блаватской. О том, как он их понимал, говорит его высказывание своему биогра­фу – Луису Фишеру: “Теософия является учением мадам Бла­ватской. Это индуизм в его наилучшем выражении” (цит. по [4, с. 194]; подроб. см. [11, с. 355; 12, с. 259; 13, с. 437]).

После смерти Блаватской (08.05.1891) начинается новый этап в истории теософского движения. Он нуждается в специальном исследовании. Этот этап связан с определенными отклонениями от линии его основательницы[35]. Критической точки эти отклонения достигли в конце 20-х годов прошлого века, когда Т.О. в Адьяре возглавляли А.Безант и Ч.Ледбитер[36], объявившие Д.Кришнамурти “Мировым Учителем”.

Следствием этой линии был раскол теософских организаций на местах. И, тем не менее, в XX веке, переживая свои спады и подъемы, теософское движение продолжало развиваться. В на­стоящее время оно представлено тремя главными ассоциация­ми, имеющими свои отделения в разных частях мира. Это: Меж­дународное Теософское Общество (Адьяр, Индия), Теософское Общество (Пасадена, США) и Объединенная Ложа Теософов (Лос-Анджелес, США).

Сочинения Блаватской переведены на все европейские языки, а также на древнееврейский, арабский, тамили, хинди, китай­ский, японский, вьетнамский и другие [4, XXII]. В начале 1980-х годов вышли в свет 15 томов публицистического наследия Бла­ватской на английском языке[37].

В настоящее время теософское движение охватывает органи­зации примерно в 60 странах мира [4, XVIII]. Остается добавить еще несколько слов о теософских обществах в России. С начала века здесь действовало Российское Теософское Общество, кото­рое возглавляли А.Каменская и Е.Писарева. Кроме Санкт-Петер­бурга и Москвы, оно имело отделения и в некоторых провинци­альных городах. До революции, хотя и под давлением цензуры, общество все же успело издать серию объемистых “Вестников Теософии” и неуклонно расширяло формы своей просветитель­ской активности.

Первые российские теософы были людьми высокой культу­ры[38]. С приходом же к власти большевиков теософские центры были разогнаны и на их членов обрушились репрессии, тюрьмы и ссылки. Духовный подвиг и трагическая судьба многих из них подлежат специальному исследованию; собственно, оно уже на­чато замечательными публикациями потомственного теософа А.В.Гнездилова [16, с. 84-88].

С началом перестройки в России возрождались к жизни и те­ософские идеи. В 1991 г. в Москве было заявлено о возобновле­нии деятельности Российского Теософского Общества (Р.Т.О.), а также о создании “Общества друзей Е.П.Блаватской” при меж­дународной ассоциации “Мир через Культуру”. За прошедшие годы деятельность этих обществ носила, главным образом, куль­турно-просветительский характер. Были опубликованы все тома “Тайной Доктрины”, “Разоблаченной Изиды”, “Ключ к теосо­фии” и другие работы. “Общество друзей Е.П.Блаватской” изда­вало свой “Вестник”, посвященный популяризации ее духовно-творческого наследия. “Р.Т.О.” возобновило издание журнала “Вестник Теософии”. В различных регионах России появились свои теософские центры, общества и группы единомышленни­ков. И можно сказать, что теософское движение России вступи­ло в стадию начального становления.

Пока еще трудно судить о том, как пойдет его развитие. В “Декларации Трех”[39] отмечается стихийный характер теософ­ского движения. Нет координации деятельности обществ на ме­стах; различны требования к вновь вступающим, к их участию в общественно-политической и духовной жизни и своих регио­нов, и страны в целом. Несомненно, что “Декларация Трех” весьма своевременна. Она напоминает всем теософским цент­рам России не только фундаментальные принципы теософского движения Е.П.Блаватской, о которых уже было сказано в этом очерке, но и те положения, которые рождены современностью и не могут не учитываться в деятельности сегодняшних теософ­ских объединений. Из числа всех этих важных положений (см. текст “Декларации Трех”), мы выделили лишь одно, имеющее, на наш взгляд, особое значение для укрепления и теософского, и рериховского движений России. В нем справедливо указыва­ется на исторически естественную неразрывную связь и сотруд­ничество “современной Теософии России” и Рериховского дви­жения. Напомним, что это положение вытекает из известного тезиса о том, что философские основы “Тайной Доктрины” и книг “Живой Этики” являют собой единое Учение (МО, ч. 1, §79). Обе ветви этой системы мысли могут быть научно осмыс­лены лишь в своей цельности. Ибо книги “Живой Этики” дают не только дальнейшее углубленное разъяснение положений “Т.Д.”, но и раскрывают широчайшие горизонты практического жизненного применения этого единого знания, значение которого, как ожидается, с вступлением человечества в XXI-е столе­тие будет неуклонно возрастать.

Литература

1.  Блаватская Е.П. Разоблаченная Изида. Ключ к тайнам древней и современной науки и теософии. Т. 1-2, М., 1992.

2.  Письма Махатм. Самара, 1993.

3.  Theosophical articles by H.P.Blavatsky. Printed from original sources. Vol. 1-3, Los Angeles, 1988.

4.  Sylvia Cranston. H.P.B. The extraordinary life and influence of Helen Blavatsky, Founder of the  modern  teosophical movement. New York, 1993.

К настоящему времени издано 19 биографий Е.П.Блаватской. Из них книга известной американской иссле­довательницы Сильвии Крэнстон, по­священная жизнеописанию Блаватской, является наиболее содержатель­ной и полной по охвату материалов. Опубликованная недавно в нашей стране книга Мэри К.Нэф “Личные мемуары Е.П.Блаватской” (М., 1993, перевод издания 1935 г.) при всей ее занимательности отражает скорее стремление поставить вопросы, инте­ресовавшие биографа, нежели дать читателю представление об общест­венной значимости идей и личности Блаватской. См. также биографиче­ские очерки В.П.Желиховской “Радда-Бай. Правда о Блаватской” (М., 1992) и Е.П.Писаревой “Елена Петровна Блаватская” (“Вестник Теосо­фии”, вып. 2, СПб., 1911).

5.   Мезенцева В. Проблема человека в уче­нии Свами Дайананды Сарасвати. В сб. “Общественная мысль Индии: проблемы человека и общества”. М., 1992.

6.   The letters of H.P.Blavatsky to A.P.Sinnett. New York, 1924.

7.   Письма Елены Рерих. Т. 1-2. Минск, 1992.

8.   Блаватская Е.П. Ключ к теософии. М., 1993.

9.   Blavatsky Н.Р. The key to theosophy. Los Angeles, 1960.

10. Encyclopedia Britanmca. London, 1960.

11. Gandhi. The collected works of Mahatma Gandhi. Vol. 1.1881-1896 (цит. по [4]).

12. Payareal Nair. Mahatma Gandhi. Vol. 1, Ahmadabad, 1965 (цит. по [4]).

13. Fisher L The life of Mahatma Gandhi. New York, 1950.

14. “Дельфис”. М., 1993.

15. Вестник. Общество друзей Е.П.Бла­ватской. М., 1992.

16. Вестник   теософии.   М.,   №1/1992; №1-2/1994.

17. Maria Carlson. No religion higher than truth. A history of theosophical movement in Russia. 1875-1992. Princeton, 1993.

18. Синтез науки, религии и философии. (О творчестве Е.П.Блаватской). Науч­но-аналитический обзор. М., 1994.

II

СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК И ТЕОСОФИЯ[40]

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ И ПЕРЕВОД  М.Н.ЕГОРОВОЙ

Цель нашей статьи – привлечь внимание читателя к сравни­тельно малоизвестным материалам из книги американской исследовательницы Марии Карлсон “"Нет религии выше исти­ны". История теософского движения в России 1875-1922 гг.” [1]. Это первое монографическое издание на эту тему. Но книга дис­куссионная. Начнем с небольшого вступления.

Мария Карлсон (далее М.К.) – филолог, русист, специалист по изучению творчества писателя и поэта-символиста Андрея Белого, обратилась в этой работе к историческому исследова­нию. Назначение книги, по словам М.К., “представить значи­тельный и сложный предмет – историю русского теософского движения и общее положение теософской мысли в культуре российского Серебряного Века для читателей, не знакомых с его общими контурами” [1, с. 14]. Этому описанию предшествует краткий исторический обзор эзотерической традиции в России, а также характеристика теософского общества и роли Е.П.Блаватской; рассмотрены основные принципы теософской доктри­ны, как их понимает автор; сказано и об антропософии. В рабо­те, что немаловажно, дана “полная библиография теософских материалов, оригинальных и вторичных, опубликованных в Рос­сии в 1881-1918 гг.” [там же].

М.К. не претендует на исчерпывающий характер изложения взятой темы; она признает дискуссионный характер своего ис­следования и сетует на трудности, связанные с поиском матери­алов, часто спорных и отражающих не только “субъективность подхода автора этих материалов”, но и “необходимость обойти недружественную цензуру в России” [1, с. 13].

Скажем сразу: наше вступление – не рецензия на эту книгу; рецензентам она обещает очень нелегкую работу. Мы поделим­ся лишь некоторыми размышлениями, возникшими после про­чтения этого труда – сложного, многопланового и противоре­чивого. И выделим только два самых общих замечания, которые определяют наши концептуальные разногласия с автором по многим положениям данного исследования.

Первое: очевиден ошибочный или, скорее, предвзятый подход к жизнеописанию Е.П.Блаватской, общей характеристике ее де­ятельности, ее связям с Махатмами и, что самое главное, к само­му факту ИХ существования и Великого Братства Света как Ис­точника теософской доктрины.

Обращаясь к биографии Е.П.Блаватской, М.К. опиралась в основном на весьма спорную биографическую версию Марион Мид [2], которая ей показалась “информативной” и “наименее льстивой” (она лишь “недооценила харизму” Блаватской). В ре­зультате в книге представлен краткий перечень расхожей клеве­ты в адрес основательницы теософского движения[41]. При этом М.К. избрала нечто вроде легенды, имевшей хождение еще при жизни Блаватской в среде ее противников: она считает, что “те­ософия была созданием самой Е.П.Блаватской”, что она приду­мала и доктрину, и Махатм, а также являлась чем-то вроде гени­альной шарлатанки.

Мы не принимаем этой версии и отвергаем все клеветничес­кие штампы в отношении Е.П.Блаватской, повторенные в этой работе. М.К. как будто даже не знает о пресс-коммюнике лондонского Общества Психических Исследований (ОПИ, 1986), в котором, столетие спустя, оно признало несправедливость официального отчета 1885 года с обвинениями Блаватской в мошенничестве. Мы полагаем, что все эти искусственные построе­ния в отношении Блаватской и так называемой ее “философ­ской мистификации” являют суть всей глубины противоречиво­сти этой книги. Отсюда не удивляет и все остальное: М.К. не по­няла теософской доктрины, хотя и претендует на ее освещение “на основе строго научного подхода” [1, с. 114]. И по другим ас­пектам темы, при известном стремлении к объективному иссле­дованию материала, в работе присутствует немало антитеософ­ских выпадов, местами даже логически не связанных с текстом.

И второе: М.К. не поняла эволюции теософского знания. Она абстрагировалась от Учения Живой Этики, или Агни Йоги, полу­ченного Н.К. и Е.И. Рерихами от Учителей Братства Света, и, прежде всего, от Махатмы М. – Учителя и Блаватской, и Рери­хов. Правда, мы не упрекаем ее за это абстрагирование, ибо фор­мально эта тема выходит за рамки ее работы. Но сам его факт оз­начает очень многое для современного восприятия теософии.

Подчеркивая “огромную популярность и международный эн­тузиазм”, которые сопутствовали теософии в начале XX века, она справедливо полагает, что “теософы были искателями, сделавши­ми в уходящем столетии свой собственный вклад в поиски веч­ных истин, новых ценностей и чувства порядка взамен того, что было утеряно” [1, с. 35]. Но, характеризуя дальнейшую судьбу этого учения, она не увидела его продолжения и развития.

Для М.К. теософия – это и религия (или псевдорелигия), и секта, и синкретизм [1, с. 31,125][42]. Все эти определения входят в арсенал современных христианских критиков и теософии, и Живой Этики. И все эти критики, включая и М.К., не признают неустанно повторяемое теософами положение о том, что теосо­фия – не религия в привычном смысле этого понятия. Теосо­фия – это синтетическое знание. Отвечая нуждам синтетического понимания явлений, теософия утверждала синтез трех ведущих областей знания – науки, религии и философии как новую форму познания мира человечеством. Но она – не религия и в своем религиозном аспекте, поскольку являет синтез единой, сокровенной, или эзотерической, сущности всех великих рели­гий, независимо от их внешних, экзотерических, различий, отве­чавших, при формировании этих религий, потребностям своей исторической эпохи, особенностям культуры и сознания наро­дов. А потому, ни о каком синкретизме теософии как смешении разных экзотерических религиозных систем и культов вообще не может быть речи.

Приоткрыв человеку понимание “самой сути вещей” и указав ему путь к бессмертию, теософия будет и впредь привлекать сердца искателей Истины. Но М.К. не поняла будущего теосо­фии. Игнорируя существование единого Высокого Источника и теософии, а также Учения Живой Этики, она не увидела реали­зации заложенного в теософии огромного потенциала, неотде­лимого от Живой Этики как своего, подчеркнем, естественного продолжения, развития и “заключительной кульминации” [Мир Огненный, ч. 1, с. §79]. Оба учения дополняют друг друга. Разли­чия в них обусловлены ответом каждого учения на неотложные потребности своего времени, а также стремительностью истори­ческих перемен в XX столетии.

Если идеи всемирного братства, сближения культур Востока и Запада, а также устремление к познанию природы человека ста­вились Блаватской во главу угла деятельности теософских орга­низаций, то Рерихи, приняв эту эстафету, утверждали через сеть своих обществ идеи Знамени Мира, Духовной Культуры, Красо­ты и Культурного просвещения. Триединый синтез теософии, как формы познания, в Живой Этике обогатился областью ис­кусства; в этом Учении Искусство и Наука – главные направле­ния творческого познания Истины. На пороге Новой Эры Рери­хи способствовали новому сдвигу сознания человечества. Учение Живой Этики выступает не только жизненно-практической кульминацией теософии, но главным камертоном для духовной эволюции человечества в наступающей эре “Просвещения, Зна­ния и Света”.

И сегодня для теософских обществ становится характерным все большее понимание необходимости идейного синтеза тео­софского наследия и Учения Живой Этики. Это не означает организационного слияния с рериховскими объединениями, но выражается в развитии сотрудничества между ними и заинтере­сованности в изучении Агни Йоги. Как видно из опубликованной в “Дельфисе” №1/1998 примечательной статьи Фионы Одгрен, подтверждением развития этого процесса является деятельность теософского центра в городе Виктория (Канада). Активность этого культурно-просветительского и духовного очага может быть примером в жизни, на практике, естественного синтеза те­ософии и Живой Этики, восприятия всего нового в духе идей Учителей Света.

Нельзя не сказать и о другом, вероятно, самом главном и са­мом несправедливом обвинении христианских ортодоксов в адрес теософии и Учения Живой Этики – в их, якобы, антихристианстве. Не углубляясь в дискуссию по этому вопросу, укажем на главное упущение критиков прошлого и настояще­го. Они упорно отказываются понять и признать реальность единого сокровенного Учения Жизни, даваемого великими Учителями Братства Света соответственно эволюции сознания народов мира.

“Нужно показать и установить прямую преемственную связь между Учением Христа и Учением Живой Этики, – сказано в "Гранях Агни Йоги". – И если Учение Христа – причина, то Учение Живой Этики – следствие. И если Учение Христа – сту­пени, заложенные в прошлом, то Учение Живой Этики – про­должение этих ступеней в настоящем и будущем, ступени все то­го же Единого, Сокровенного Знания, даваемого человечеству Иерархией Света в соответствии с поступательным движением и расширением его сознания и требованиями эволюции жизни”. И в другом месте: “Учение Христа и Учение Живой Этики связаны преемственной связью... Не видим противоречий ни в чем. <...> Источник Един и Едино Сокровенное Учение Жизни. Надо уметь отличать Учение Христа от того, что позднее создано цер­ковью и нагромождено на него” [т. XI, §716,733].

Можно ли при этом говорить о какой-либо враждебности и теософии, и Учения Живой Этики к Учению Иисуса Христа? М.К. не поняла не только внутренней связи теософии и Живой Этики, но и всех великих учений. И книга ее, в которой нет при­знания факта существования Братства Света, осмысления глубо­кой значимости контактов с ним Блаватской и Рерихов, а также понимания неуклонного продвижения ступеней единого Уче­ния Жизни в соответствии с возможностями его восприятия че­ловечеством, оказалась лишенной целостности.

И дело не в том, что М.К. не теософ; она не однажды опове­щает, что идеологически не связана с теософией и писала свой труд не для теософов [1, с.13,114]. На самом деле этот факт не освобождает ученого от обязанности подлинно научного про­никновения в предмет исследования. Суть же, повторим, в том, что М.К. осталась по ту сторону барьера в своем подходе к исто­кам изучаемой доктрины и, естественно, поэтому не смогла ни достигнуть понимания глубины, масштабности и эволюции тео­софского учения, ни избежать противоречивости в изложении материала.

Так почему же мы все-таки привлекаем внимание к этой ра­боте? Да потому, что в ней представлен интереснейший материал по истории российского теософского движения, с подробностями особенностей его формирования, повседневной активности, с ха­рактеристиками вклада в его становление пионеров российской теософии, их обликов высокой культуры и самоотвержения.

И также потому, что мы ценим новаторский замысел кни­ги М.К., смелый неординарный взгляд автора на теософию как культурную и общественную силу, оказавшую значитель­ное влияние на творческий и духовный подъем интеллекту­альной элиты в годы Серебряного Века России. Нельзя прой­ти мимо такого обобщающего, подтвержденного документа­ми вывода.

И мы не хотим вместе “с мутной водой выплеснуть и ребен­ка”; иначе говоря, вместе с неверными и предвзятыми представ­лениями автора, отвергнуть и то новое, яркое и значительное, в чем, на наш взгляд, выразилось достоинство этой книги. Воз­можно, обращение именно литературоведа к историческому ис­следованию культурно-просветительского, по своему существу, теософского движения в России придало ей дополнительную ценность; М.К. погрузилась в тему, которую обычно игнорирова­ли специалисты в области российского ренессанса. Она впервые сделала попытку документально представить не только становле­ние теософского движения в России, но и привлечь внимание к влиянию теософской мысли на творческий подъем, пережива­емый ведущими мастерами в литературе, искусстве и философии Серебряного Века.

Иными словами, заслугой М.К. является смелость признания ею важного значения теософии для своеобразного духовного ре­нессанса в России этого периода. “...Российская теософия как культурный и интеллектуальный феномен Серебряного Века... не должна быть игнорирована... Исследование российской тео­софии может только расширить наше понимание и оценку тон­костей культуры российского Серебряного Века” [1, с. 13].

“...Мы не должны забывать, что в России это было не просто рекламируемое патентованное средство против духовного не­здоровья образованного среднего класса, но это было также единственно возможное разрешение кризиса культуры и созна­ния литературной и художественной элиты. Даже если теосо­фия – заблудшая ветвь религиозной и философской мысли на древе российского Серебряного Века, она должна быть включе­на в любую дискуссию этого периода, в особенности потому, что так много из его главных представителей были вовлечены с нею в серьезный диалог (Владимир Соловьев, Николай Бердяев, Ан­дрей Белый, Дмитрий Мережковский)” [1, с. 36].

Вывод М.К. о существенной роли теософских идей в творчес­ком подъеме Серебряного Века России позволяет более широко и углубленно подойти к исследованию творчества выдающихся представителей российской интеллигенции тех лет. Новаторская ценность ее работы, повторим, состоит прежде всего в обобщаю­щем характере этого вывода, подтвержденного документально.

Конечно, исследователи различных аспектов Серебряного Ве­ка, вероятно, смогут внести свои коррективы по близким им те­мам и вопросам, затронутым автором этой книги. Материала для дискуссии в этой работе предостаточно. Тем более, что идеи теософии, достижения российской востоковедной науки, вся ат­мосфера духовного подъема и интереса к “запредельному” вы­ражались и преломлялись в творчестве ведущих мастеров этого периода у каждого по-своему. М.К. расширяет список предста­вителей творческой интеллигенции, испытавшей в той или иной мере влияние теософской мысли (см. далее). Она приводит и убедительную иллюстрацию непосредственного воздействия те­ософской доктрины на творчество Андрея Белого на примере его романа “Петербург”. Она считает теософом и Н.К.Рериха. Что касается российского периода его биографии, то в этом она не точна. В России Н.К. и Е.И. Рерихи не были участниками тео­софских обществ. В волнах потока Серебряного Века они шли автономно и высоко; и каждый проходил свою эволюцию ду­ховной связи с Великим Учителем. “Е.И. получила прямой им­пульс от (Махатмы) М. и его руководство, когда ей было около 24-х лет”, т. е. к началу 1903 года [4, с. 268]. Как отмечает дирек­тор Нью-Йоркского музея Н.К.Рериха Даниил Энтин в своем предисловии к книге З.Г.Фосдик, с “Письмами Махатм” и духов­ным наследием своей предшественницы Е.П.Блаватской Рерихи познакомились в Лондоне в 1919 году [4, с. 13]. И с тех пор их от­ношение к Блаватской было всегда самым сердечным. Там же, в Лондоне, в июле 1920 года Н.К. и Е.И.Рерихи получили удостове­рения о членстве в Теософском обществе [4, с. 709].

В Америке Рерихи не скрывали свою принадлежность к тео­софии, но первые создаваемые ими учреждения не объявлялись теософскими, а были именно культурно-просветительскими центрами (Институт Объединенных Искусств, “Корона Мунди”, Музей). В основу их деятельности легли идеи, вдохновляв­шие Н.К.Рериха в его творческих исканиях еще в годы Серебря­ного Века в России, также созвучные с первыми наставлениями Учения Живой Этики, систематические записи которого велись с начала января 1921 года.

Все вышесказанное только подтверждает справедливость на­шего замечания о противоречивости и даже парадоксальности труда М.К. Ну кто же согласится с тем, что столь многие извест­ные деятели культуры и на Западе, и в России оказались на рубе­же столетий лишь в плену харизмы Блаватской и ее философ­ской мистификации?

Похоже, что М.К. и сама сознает уязвимость своей позиции.

Вообще же, при чтении этой книги невольно возникала мысль о том, как не просто сегодня ученым-христианам, в усло­виях усилившихся гонений церкви на инакомыслие не только у нас, но и там, на Западе, сохранить подлинно научный подход к исследованию теософской проблематики. Стремясь занять по­следовательную научную позицию, честный, свободно мысля­щий ученый-христианин либо оказывается в противоречии к церкви, либо входит в противоречие с самим собой как исследо­вателем. И в том и другом случае неизбежно внутреннее борение между верностью своему духовному устремлению в согласии с официальной позицией церкви и своими же эвристическими или просто добросовестными изысканиями как ученого.

Возможно, что в какой-то мере с этим столкнулась и М.К.; иногда, при чтении, даже казалось, что первоначальный замысел работы мог быть более цельным. Но, быть может, этого и не бы­ло; просто сама работа над темой рождала у автора внутреннее чувство неоспоримой истинности, по сути, главной идеи кни­ги – о значительном влиянии теософии на духовный и интел­лектуальный подъем в России в годы Серебряного Века. А утверждение ее требовало и подробного освещения истории те­ософского движения, и, по возможности, широкого охвата спе­ктра воздействия теософской мысли на творческую интеллиген­цию. Поэтому материал по этим темам оказался почти свобод­ным от банальных антитеософских наслоений; более того, здесь есть вдохновенные страницы (включая заключение!), проникну­тые подлинным энтузиазмом и верой исследователя в правоту своей главной идеи, и читать их, действительно, интересно. Но, как уже отмечалось, в работе немало и путаницы, заложенной в ошибочном подходе к теме, предвзятых оценок и прочего, до­садно подрывающих доверие к автору.

М.К. уделила особое внимание и критической мысли тех лет в адрес теософии. В нескольких разделах она систематизирова­ла главные направления, по которым шла критика теософии, прежде всего, “с позиций российской религиозной ортодок­сии” [1, с. 14].

В свете всего сказанного не исключено, что эта книга вообще не будет полностью переведена и не увидит свет на русском язы­ке в России. Теософы и рериховцы не захотят умножать ложь о Блаватской и Махатмах, а “церковные ревнители” не потер­пят утверждения преданного ими анафеме “лжеучения” как вли­ятельного культурного феномена, явившегося важным импуль­сом для духовного и культурного ренессанса в России на рубеже веков.

Поэтому мы все же решились, высказав свои общие впечат­ления об этой книге и не вступая в доктринальные и теологи­ческие дискуссии, дать в переводе из нее ряд фрагментов, со­держащих как конкретный материал по истории теософского движения, так и некоторые документированные наблюдения и обобщения автора об идейном влиянии теософии в годы Сере­бряного Века в России. Мы акцентировали внимание именно на фактическом материале и уклонялись от перевода текстов спорных или недостаточно проработанных, требующих специ­ального обсуждения. Конечно, предлагаемые фрагменты дают лишь весьма относительное представление о работе; но они до­статочно информативны и там, где это требуется, снабжены комментариями.

И, наконец, самое последнее, о чем всегда думалось при чте­нии книги Марии Карлсон: необходимо наше, отечественное, комплексное, монографическое исследование по этой же проблематике. Будем надеяться, что пройдут тяжкие времена и такой труд, объединяющий усилия свободно мыслящих философов, историков, искусствоведов, литературоведов и религиоведов, увидит свет на своей родине.

Литература

1.  Maria Carlson. No religion higher than truth. A history of theosophical movement in Russia, 1875-1992. Princeton, 1993.

2.  Meade M. Madame Blavatsky: the wo­men behind the Myth. New York, 1980.

3.  Сильвия Крэнстон, при участии Кэри Уильяме. Е.П.Блаватская. Жизнь и творчество основательницы совре­менного теософского движения. Рига, Лигатма; М., Сирин, 1996.

4.  З.Г.Фосдик. Мои Учителя. По страницам дневника 1922-1934. М., Сфера, 1998.

5.  П.Ф.Беликов. Рерих. Опыт духовной биографии. Новосибирск, 1994.

III

Мария Карлсон

“НЕТ РЕЛИГИИ ВЫШЕ ИСТИНЫ”

ИСТОРИЯ ТЕОСОФСКОГО ДВИЖЕНИЯ В РОССИИ  1875-1922

Эзотерическая традиция и российский Серебряный Век (из предисловия книги)

Представленный очерк российского теософского движения отражает стремление автора восстановить важную недоста­ющую часть мозаики в сложной композиции findesiede[43] рос­сийской культуры. Серебряный Век (1890-1914), широко при­знанный критическим переходным периодом истории россий­ской культуры, пользуется заслуженным вниманием российских и западных исследователей в области литературы, истории, искус­ства и философии. Обращаясь в этом сложном периоде в боль­шей мере к глубокому интеллектуальному брожению и социаль­ному перевороту, ученые неизбежно осознавали существование в своей научной мозаике некоторых лакун. Одна из таких ла­кун – это страсть Серебряного Века к оккультизму и мистициз­му как в утонченных, так и вульгарных формах. <...>

Эта книга намечает в общих чертах историю теософского движения в России, выявляет его ведущих деятелей и кладет начало документальному подтверждению роли Теософии[44] в качестве общественной и интеллектуальной силы в россий­ском обществе в годы пленительного периода российского fin-desiecle [l,c. 3]. <...>

Накануне первой мировой войны только в С.-Петербурге по­мимо более чем 35 оккультных кружков, имевших свой устав и прошедших официальную регистрацию, действовали сотни не­официальных и неформальных кружков. Подобные кружки бы­ли зарегистрированы в Вязьме, Благовещенске, Тифлисе, Усть-Каменогорске и во многих других местах. За период с 1881 по 1918 год в России, насчитывалось более 30 оккультных журналов и газет. Учитывая высокий уровень неграмотности и строгость российской светской и церковной цензуры, эти данные пред­ставляют значительный интерес для исследователя. Старейший из этих журналов “Ребус” выходил еженедельно в течение 37 лет; к 1905 году он имел свыше 16 тысяч подписчиков. Страсть к тай­ным знаниям была повсеместной.

Теософия и спиритуализм были двумя наиболее важными оккультными движениями в findesiecle России. Они имели наи­большее число последователей и доминировали в журналах и других изданиях. Из этих двух Теософия была более значима и влиятельна в философском и культурном отношении, хотя спиритуализм обладал большим числом сторонников и пользо­вался большим вниманием прессы.

Теософия не случайно появилась в конце прошлого столетия; она была вызвана к жизни крушением надежд и неудовлетво­ренностью растущего числа мыслящих людей, которые чувство­вали себя брошенными на произвол судьбы, не желая или буду­чи не в состоянии делать выбор между бесплодностью научного позитивизма и бессилием униженной церкви. Они стремились к поиску вечных истин, к утверждению достоинства человека, а находили грязные фабрики, отчужденных рабочих, преступ­ность, мещанство и общий упадок. Этим обделенным искателям Теософия предлагала разрешение мучивших их вопросов на ос­нове высокоорганизованного мировоззрения и строго нравственной этики [1, с. 5-6].

<...> Нельзя сказать, что значительное влияние Теософии не­дооценивалось современниками. В 1915 г. известный историк и литературный критик Иванов-Разумник (1878-1946) писал: “Бу­дущий историк литературы несомненно должен предпринять раскопки в многотомной "Теософии" нашего времени; без этого ни Андрей Белый, ни Вячеслав Иванов, ни многочисленные "Жоржи Нулковы"[45] символизма не будут всесторонне освеще­ны. Психолог и историк найдет много интересного при изучении этой секты, характерной для нашего времени; историк литерату­ры не может себе позволить пройти мимо этого явления”.

Предложение Иванова-Разумника, сделанное так много лет назад, заслуживает, чтобы к нему прислушались.

Великое множество страниц уже написано в США и Западной Европе о Теософии и теософских обществах, но практически ничего не было сказано об истории Теософского общества и его деятельности в России. Между тем, Теософия (и ее христианизи­рованная ветвь – антропософия) была здесь много большим, нежели поддержкой и утешением в жизни для чиновников, док­торов, юристов и уважаемых общественных деятельниц в их личном кризисе веры; она также преобразила мысль, искусство и судьбы многих представителей “творческой интеллигенции”, ве­дущих писателей, музыкантов, философов и художников рос­сийского Серебряного Века. Не будет преувеличением предполо­жить, что некоторые аспекты этого периода не могут быть поня­ты вне измерений Теософии и родственных ей теорий, сколь бы тайными они ни казались нам сегодня [1, с. 6]. <...>

В течение всего этого эстетически богатого периода в России господствовала образованная русская элита, воспитанная на ли­тературе французского декаданса, испытавшая влияние возрож­дения французского оккультизма и сведущая в немецкой идеа­листической философии (с глубинным течением буддистской мысли, внесенной в нее Шопенгауэром). В этот период все ин­теллектуальные стремления (в литературе, философии, истории, теологии, музыке, живописи, танце и театре) взаимодействовали друг с другом и расцвели в великолепии целостного произведе­ния искусства (gesamtkunstwerk), каким был русский Серебряный Век. Перед ликом расколовшегося мира, неуклонно маршировав­шего к мировой войне и революции, российская творческая ин­теллигенция стремилась к предельному синтезу культуры, в кото­ром искусство отождествлялось с религией, а эстетическая тео­рия преобразовывалась в метафизическое мировоззрение. Поиск основательного онтологического фундамента вел ее мимо ослабленной церкви к метафизическому идеализму и теософской мысли. Результатом был не только подлинный расцвет искусств, но также и ренессанс религиозной и идеалистической филосо­фии. <...>

Трагедия состояла в том, что этот прекрасный, но деликатный цветок Серебряного Века России расцвел над бездной. Его появ­ление знаменовалось не только кульминацией художественных достижений, но также и крайними явлениями коррумпированного общества; общества кафе, безумного старца Распутина, шампанского за завтраком... салонов сатанизма и моды на нар­котики. Серебряный Век был не только идиллией утонченной символистской поэзии, любимых собраний и ностальгической живописи “Мира Искусств”; это был также период разгула пор­нографии, вульгарности, претенциозного секса, преступлений, антисемитизма и политического терроризма. В этом переверну­том мире, парящем на краю катастрофы, творческая интелли­генция искала вечные истины везде, где могла бы их найти; и Те­ософия обещала удовлетворить их духовный голод [1, с. 7].

Теософия без больших усилий нашла свою собственную ни­шу в культуре российского Серебряного Века по простой причи­не: несмотря на свою экзотическую окраску, Теософия, в российском варианте, разделяла главные заботы и язык творческой и богоискательской интеллигенции. Теософия отвергла физи­ческую реальность и ее теряющий силы позитивизм и поверну­лась к миру духа; Теософия была захвачена историей религиоз­ной мысли, особенно тайными культами и древними ритуалами; Теософия верила и стремилась к осуществлению культурной миссии России в мире и подписывалась под “Русской идеей”. Теософия с живым интересом отнеслась к российской сектант­ской и мистической теологии с их сильным неоплатоническим и гностическим подтекстом. Голос Теософии (ныне безмолвный и забытый) был неотразим в страстных религиозных диалогах российского Серебряного Века.

Личности Серебряного Века, чьих жизней коснулась Теосо­фия (для лучшего или худшего!), входят в число наиболее про­славленных представителей творческой и богоискательской интеллигенции. Это религиозный философ Владимир Соловьев; его брат, писатель-романист Всеволод Соловьев[46]; филантроп Анна Философова; поэты Константин Бальмонт и Николай Минский-Виленкин; критик и философ Дмитрий Мережковский и его жена, поэтесса Зинаида Гиппиус; писатель-символист и мы­слитель Андрей Белый; писатель и переводчик Лев Кобылинский-Еллис, Алексей Петровский, Павел Батюшков, Михаил Сизов, Николай Киселев (из кружков аргонавтов и “Мусагета”); Анна Минцлова, двойник м-м Блаватской, которая “теософизировала” знаменитого ученого, писателя и критика Вячеслава Ивано­ва; журналист и философ П.Д.Успенский, который, прежде чем вышел на свой мистический путь, объединился с другим рос­сийским мистиком Георгием Гурджиевым; писательница Ольга Форш; признанный религиозный философ Николай Бердяев; поэты Макс Волошин и его жена, художница Маргарита Сабаш­никова; актер и режиссер Михаил Чехов; композитор Александр Скрябин; художники Николай Рерих и Василий Кандинский; здесь названы имена наиболее видных личностей из творческой интеллигенции, которые принимали Теософию. Даже Максим Горький и Анатолий Луначарский, оба преданные социалисты и коллеги Владимира Ленина, были в числе тех, кто в то или иное время своей жизни интересовался Теософией и оккультной мыслью.

Интерес этих выдающихся представителей российской куль­туры к теософской доктрине влиял на их труды, их философию и в наиболее крайних случаях даже выливался в цельное миро­воззрение. Как ведущие культурные и литературные деятели, имевшие свою образованную и преданную им аудиторию, они сами распространяли некоторые аспекты теософской мысли [1, с.8]. <...> Значение роли Теософии в культуре Серебряного Века России кристаллизовалось в работах Андрея Белого, которого философ-идеалист Николай Бердяев назвал “наиболее характер­ной фигурой этой эпохи”. Бердяев уточнял: “Белый – типичен для различных направлений начала века, так как он был не в состоянии оставаться в пределах чистой литературы и эстетического сознания; его Символизм носил мистический и оккульт­ный характер, он отражал все духовные настроения и поиски этого периода” [1, с. 8-9].

Одаренный, влиятельный, приводящий в восторг и глубоко чувствующий страхи, неврозы и надежды, которые мучили его поколение, Андрей Белый в своей личной жизни и в своем искус­стве явил символику духовной драмы своего времени. Белый разделял символизм на две области: эстетическую школу и ми­ровоззрение. Он пошел так далеко, что определял символистское мировоззрение в теософских терминах как “новую религиозно-философскую доктрину”, синтетическую по своей природе и ос­нованную на идеалистической религиозной и эзотерической фи­лософиях. Современному ученому довольно легко увидеть в мысли Белого элементы идей Вл.Соловьева или неокантианства, но опознать третью линию – эзотерически-философскую, бо­лее проблематично. В философии Белого эта линия ведет в раз­личных направлениях, но, главным образом, в сторону теософии и ее “вестернизированной” модификации – антропософии (или “христианизированной Теософии”) и их влияния на мысль Серебряного Века. Белый вел все поколение молодых, хорошо образованных россиян в этом направлении; воздействие их на русскую культуру не прекратилось в 1917 году, а продолжилось вплоть до 1930-х годов; утонченным зрением это можно увидеть даже в сегодняшней России.

<...> Сегодня многие ученые не подозревают о той степени, в какой теософский словарь и образность языка оставляли свой утонченный след в искусстве и литературе Серебряного Века. <...> Знание эзотерического подтекста на метафорическом и се­мантическом уровне открывает новые перспективы, которые приведут к возможностям новых интерпретаций [1, с. 10].

<...> В то время Теософия обращалась к европейцам по трем главным направлениям. Во-первых, она предлагала разре­шить противоречие между наукой и религией, знанием и ве­рой; этим она лечила психическое безумие, последовавшее за эпохой Просвещения, непосредственно вызвавшей кризис куль­туры и сознания. Во-вторых, она обходилась без отчуждающего материализма, просто называя его “иллюзорным”, и вместо не­го предлагала современному человеку вечную духовную жизнь. И, в-третьих, она заменила тускнеющую угрозу христианства о нестерпимых и вечных мучениях в аду. (или в ее современной альтернативе в виде пессимистического экзистенциализма) бо­лее мягкими концепциями кармы и реинкарнации, продолжая тем самым существование души и являя мир космически прек­расным и справедливым.

К русским, образованным в европейском духе, Теософия об­ращалась с теми же основными положениями. Русские также ис­пытывали кризис культуры и сознания. Они также стремились замостить пропасть между наукой и религией. И, конечно, рус­ские преломляли Теософию через призму своего собственного национального видения, в результате чего российская Теософия развивалась под мессианистским, сугубо славянским покровом [1,с. 11-12]. <...>

ТЕОСОФСКОЕ ОБЩЕСТВО В РОССИИ

В  1901-1917 ГОДЫ

(из главы 3)

1. Первые кружки (1901-1908)

<...> Итак, Теософия распространялась в России благодаря от­дельным энтузиастам, таким, например, как г-н Цорн из Одессы, который в 1880-х собрал одну из первых теософских библиотек в России; как м-м Мария Рабинович из Владикавказа, которая в 1890-е годы заинтересовалась работами Блаватской и была вдох­новлена встречей с Анни Безант во время своей поездки в Анг­лию, а также благодаря другим русским, которые, увлекшись Теософией во время пребывания за границей, делились затем своими открытиями и книгами дома, со своими друзьями и кол­легами.

Попытки распространения новой доктрины в России были не всегда успешными. Усилия М.Рабинович служили тому пред­остерегающим примером. По возвращении из-за границы она попыталась организовать кружок во Владикавказе, но немедлен­но столкнулась с препятствиями, чинимыми местными властя­ми: те усматривали в ее действиях не только еретическое нару­шение прерогатив Русской Православной Церкви на духовную гегемонию, но и политическую неблагонадежность ее самой. Ее усилия остались в кругу домашних; она увлекла своих детей и мать. Мария Рабинович была в числе первых переводчиков тео­софской литературы на русский язык. В течение многих лет эта литература распространялась в России через нелегальную до­ставку книг (главным образом на английском и французском языках) либо в рукописных переводах [1, с. 54].

С 1901 года российское теософское движение было тесней­шим образом связано с именем Анны Алексеевны Каменской (1867-1952). Она выросла и получила образование в Швейца­рии; вернувшись в Россию, стала частным учителем. Она препо­давала в петербургской прогрессивной гимназии Марии Стоюниной в течение 25 лет, и в 1915 году вышла в отставку. Вместе с теософом Цецилией Людвиговной Гельмбольдт (ум. в 1936 г.) они недолго вели свою собственную прогрессивную школу. Об­ладая высокоразвитым общественным сознанием, Каменская была активна и в социальной области (она преподавала на ве­черних курсах для фабричных рабочих) и предпринимала уси­лия по организации женского движения. Эта энергичная жен­щина, с сильной волей и преданная идее, была движущей силой Российского теософского общества; она создавала и сохраняла его единство. Под псевдонимом “Альба” Каменская выступала автором огромного числа оригинальных статей и переводов те­ософской классики, она непрерывно и неустанно вела лекцион­ную работу, редактировала журнал общества “Вестник Теософии” и следила за другими многочисленными публикациями [1.С.55].

Каменская приобщилась к Теософии благодаря знакомству с Марией Рабинович и с другим пионером российского теософского движения – Ниной Константиновной Гернет (ум. в 1932 г.). М-м Гернет была членом Английского теософского общества и рабо­тала с филиалами в Германии, Швейцарии, Франции и Италии. Она часто курсировала между Европой и Россией, переправляя запрещенные теософские книги на родину. С ранних лет интере­суясь восточными религиями и мистицизмом, м-м Гернет стала ревностным теософом, почувствовав, что теософия дала выход ее интересам и стала целью ее жизни. Многие русские впервые пришли к теософии благодаря ее усилиям. Она пользовалась большим уважением в Английском теософском обществе и пе­чаталась в его главном органе “Теософикал Ревью”. Ее личное полное собрание теософской литературы со временем стало центральной библиотекой Российской секции.

Анна Каменская и Нина Гернет дружили с детства; они вмес­те учились в школе в Швейцарии. Однажды, когда Каменская пребывала в бездействии со сломанной ногой, ее подруга при­несла ей коробку теософских книг. Каменская не интересовалась ими, поскольку верила, что среди окружающих страданий и не­вежества вся энергия должна быть отдана на борьбу за Свет. По­этому поначалу она испытывала антагонизм к Теософии, оши­бочно считая это учение аристократическим, благом лишь для немногих и опасным, поскольку оно могло отвлечь силы, необ­ходимые для поддержки беспомощных. Обеспокоенная своим безделием, Каменская, наконец, решилась взглянуть на некото­рые из книг, оставленных для нее Гернет. “Внезапно я вспомни­ла о сундучке со "странной" литературой и, взяв первую из книг, увидела, что это была "In the Outer Court" м-с Безант. Уже с пер­вых двух страниц я глубоко заинтересовалась ею, а по мере даль­нейшего чтения я так была взволнована и возбуждена, что не могла ни есть, ни говорить, ни спать, пока всю ее не прочла. Я чи­тала всю ночь и затем трижды снова. Это изменило всю мою жизнь, и я никогда этого не забуду” (Анна Каменская. “Теософия в России”; “Теософский посланец”, 6 марта 1909; 234) [1, с. 55]. Интерес Каменской вскоре передался ее близкому другу и колле­ге Цецилии Гельмбольдт, которая стала ее ближайшим сотруд­ником после образования Общества.

Летом 1902 г. Каменская на две недели отправилась с Гернет в Англию; там они не единожды имели возможность слышать выступления Анни Безант о Теософии. В то время м-с Безант, которая в 1907 г. станет президентом Общества, была одним из наиболее влиятельных теософов. Уроженка Лондона, после не­удачного брака с англиканским священником, она увлеклась атеизмом и фабианским социализмом и начала свою професси­ональную жизнь как социальный реформатор. В 1889 г., прочи­тав “Тайную Доктрину” Блаватской, она встретилась с самой соз­дательницей Теософии и вскоре стала ее помазанным преемни­ком. Ко времени смерти м-м Блаватской в 1891 г., м-с Безант до­стигла видного положения в Обществе. В 1893 г. она отправи­лась в Адьяр, затем обратилась в брахманизм (она утверждала, что во многих своих прошлых воплощениях была индусом, а также Гипатией[47] и Джордано Бруно).

Анни Безант была привлекательной, искренней и полной эн­тузиазма; она тотчас же покорила Анну Каменскую. “После это­го, – писала Каменская, – каждый раз, когда Анни Безант бы­ла в Европе, я ездила послушать ее. Я присутствовала на всех теософских конгрессах и время от времени сопровождала А.Б. в ее поездках...” [Анни Безант (воспоминания А.Каменской). “Вестник”, окт. 5,1937. Женева]. В течение всей жизни Каменская останется личным другом и непоколебимым защитником м-с Безант; она называла ее “мой друг и мой гуру”. Личная предан­ность Каменской м-с Безант сыграла определяющую роль в фор­мировании характера Российского Общества, и, в конечном сче­те, определила и ее собственную судьбу. Именно тогда же и там же, в 1902 г., она приняла решение нести факел Теософии в Рос­сии [1,с. 56].

Анна Каменская, став зарегистрированным членом Английс­кой секции Теософского общества, вернулась в Россию полная идей и немедленно начала теософскую работу. Если не ориги­нальный, то умелый оратор, она читала лекции по сравнительному религиоведению и теософии в избранных частных салонах Санкт-Петербурга. Она очень скоро нашла энтузиастов-едино­мышленников, и в их числе Марию фон Штраух-Спеттини (1847-1904), актрису, недавно покинувшую сцену петербургского Императорского театра[48]. Фон Штраух была членом Берлинского отделения Теософского общества и уже обдумывала возможнос­ти создания отделения в С.-Петербурге. “Я уже несколько раз встречалась с фрейлейн Каменской, и теперь мы находимся в пос­тоянном контакте”, – писала она из С.-Петербурга (31.10.1902) своему близкому другу Марии фон Сивере, которая, работая с д-ром Рудольфом Штайнером, была тогда в Берлине [1, с. 56].

<...> После преждевременной смерти Марии фон Штраух в конце 1904 г. ее именем был назван первый теософский кружок. Спустя почти 6 лет он стал основой Российского Теософско­го Общества.

К 1905 году кружок Марии фон Штраух настолько разросся, что стало возможным создать еще один кружок – Гипатии. От­ныне теософы смогли развивать свои организационные планы и за пределами С.-Петербурга. Растущее число неофициальных те­ософских кружков преуспевало в различных городах империи, главным образом, благодаря усилиям Нины Гернет, которая, пе­реезжая из одного места в другое, была объединяющей силой на раннем этапе развития российского движения. Через нее Каме­нская со временем встретилась с Еленой Писаревой из Калуги, с Ниной Пшенетской и Павлом Батюшковым из Москвы, Елиза­ветой Радзевич из Киева и многими другими, позднее сыгравшими большую роль при официальном создании Российского общества.

Наиболее выдающимся членом – основателем Российского Теософского Общества была Анна Павловна Философова (урожд. Дягилева, 1837-1912). Влиятельная и независимая жен­щина, она была матерью писателя и философа Дмитрия Филосо­фова и теткой Сергея Дягилева, организатора общества-движе­ния “Мир Искусства” и русской балетной труппы. Философова родилась в состоятельной дворянской семье. Старшая в семье из девяти детей, она вышла замуж за Владимира Дмитриевича Философова в 1856 г., когда ей было только 19 лет. Философов, го­сударственный деятель, реформатор, старше ее на 15 лет, оказал влияние на формирование ее характера и интересов. Благотво­рительница, с либеральными воззрениями, Философова очень скоро была вовлечена в женское движение, работала с крестья­нами, основывала школы, миссии и больницы для бедных. В конце 1879 г. за свои прогрессивные идеи и политические наст­роения, неприемлемые для жены государственного чиновника высокого ранга, она была выслана за границу. В Висбадене она открыла для себя Теософию. В начале 1881 г. ей было разрешено вернуться в Россию и продолжать благотворительную и феми­нистскую деятельность [1,с. 57].

Анна Философова впервые встретилась с Анной Каменской в 1902 г. на одной из ее частных лекций. Философова осваивала тео­софскую доктрину в годы своего пребывания за границей; она “нашла в ней не только полное выражение ее собственных, наибо­лее сокровенных убеждений, но также и ясное объяснение тому активному идеализму, который наполнял всю ее жизнь” (Писаре­ва, “Вестник Теософии”, 7/8,1912, с. 15). В России она не находила выхода своим устремлениям, но Каменская с энтузиазмом сооб­щила ей о том, что в С.-Петербурге уже действует небольшой тео­софский кружок, и вскоре Анна Павловна стала членом кружка Марии фон Штраух-Спеттини; объединенные усилия этих двух динамичных женщин – Каменской и Философовой – весьма способствовали прогрессу российского теософского движения.

Выдающаяся деятельница среди российских теософов, Фи­лософова поддерживала их значительными финансовыми сред­ствами, трудилась ради этого дела, и даже в своем престижном салоне, куда часто съезжались сливки петербургского общества и интеллигенции, устраивая дискуссии и лекции, могла распро­странять идеи “Тайной Доктрины”. Она часто представляла Россию на различных теософских конгрессах и собраниях за ру­бежом. На родине в 1906 г. она была избрана руководителем де­легации теософов на Конгресс спиритуалистов. До самой смер­ти 17 марта 1912 г. Философова оставалась активным и видным членом РТО. В штаб-квартире Теософского Общества (Адьяр), на представительной выставке, посвященной знаменательному Дню Белого Лотоса (8 мая – день годовщины “ухода м-м Блаватской с физического плана”), портрет Философовой как “пи­онера движения в России” был присоединен к портретам Блаватской и Олькотта. Ее вклад на благо России и, в частности, в раз­витие российского теософского движения был значительным.

Теософские кружки продолжали свою скромную работу в те­чение первых лет нового столетия. Обсуждались вопросы созда­ния журнала, официальной регистрации кружков, наконец, объ­единения их в центральном теософском обществе; но в течение нескольких лет осуществление этого было невозможно. Право­славная церковь не потерпела бы теософское общество, и ему бы, конечно, отказали в правах. Положение радикально измени­лось в связи с революцией 1905-1906 гг.; последовало введение более либеральных правил российской цезуры. В изменившихся условиях главным приоритетом в деятельности теософов было распространение теософских текстов. В числе первых публика­ций был журнал “Вестник Теософии” (первый выпуск появился 7 января 1908 г.) и сборник теософских статей “Вопросы Теосо­фии”, поступивший в продажу в декабре 1907 года.

Пять разделов первого сборника “Вопросы Теософии” были посвящены почти исключительно переводам и пересказам не­давних лекций и статей ведущих теософов; большинство из ста­тей были подготовлены Анной Каменской, Еленой Писаревой, Дмитрием Странден, Павлом Батюшковым и Анной Минцловой. Сюда были включены работы Анни Безант (“Искание Бога”, “Теософия и Новая Психология”, “Противоречит ли Теософия Христианству?” и “Необходимость перевоплощения”), Рудольфа Штайнера (“Культуры пятой Арийской расы”, “Фауст”), Эдит Уорд (“Теософия и наука”), Эдуарда Шюре (“Дионис и Персефона”) и м-м Блаватской (“Голос Безмолвия”). Были включены также выдержки из Бхагавадгиты.

Второй сборник “Вопросов Теософии” вышел в 1910 г. и был переиздан в 1911 г.; это собрание было посвящено м-м Блават­ской и включало ее новую биографию, подготовленную Еленой Писаревой, обсуждение вопроса о миссии лидера, представлен­ное Анной Каменской, и воспоминания о м-м Блаватской ее кол­лег-теософов. <...>

Появление “Вопросов Теософии” было официальным дебю­том теософов и подняло их авторитет в образованных кругах российского общества.

Этот дебют не остался незамеченным. “В начале января 1908 года, – писал "Ребус", – в Москве состоялось собрание представителей российских теософских кружков; обсуждался вопрос об их объединении и присоединении к европейскому теософскому движению”. <...>

“Участники собрания, – сообщал также "Русский Франкма­сон", – пришли к заключению, что такой шаг был бы преждев­ременным и что вообще нежелательно подчинять теософское движение в России директивам из Англии” [1, с. 59].

Дискуссия эта продолжалась на протяжении 1908 года, пока, наконец, представители большинства кружков не решили объ­единиться; при этом значительное число кружков, особенно в Москве, предпочло оставаться независимыми. Преодолев мно­гочисленные бюрократические препятствия, новое Российское Теософское Общество (РТО) было официально зарегистрирова­но 30 сентября 1908 года. <...> Торжественное открытие Рос­сийского Теософского Общества состоялось 17 ноября 1908 го­да, в 33-ю годовщину основания общества м-м Блаватской и полковником Олькоттом; предполагалось, что штаб-квартира новой секции будет в С.-Петербурге[49]. Анна Каменская была избрана генеральным секретарем.

2. Теософская работа (1908-1914)

Численность членов

<...> Российское Теософское Общество (РТО) было официально признанной национальной секцией Теософского Центра (Адьяр), лояльной к м-с Безант. Российские теософы были подверже­ны тем же политическим и документальным спорам, характер­ным для движения в целом, и поэтому статистика членства РТО является не более чем верхушкой айсберга.

Незадолго до создания РТО, в редакционной статье “Ребуса” подчеркивалось: “Существует несколько фракций внутри теософ­ского движения; из них наиболее рациональной и близкой к об­разцам западноевропейской мысли является Германская фрак­ция под руководством Рудольфа Штайнера. Следует отметить, что Англо-индийская фракция выдвигает в настоящее время яс­но очерченную догматическую позицию, придающую ей до не­которой степени замкнутый характер. Создавшаяся ситуация привела к появлению многих (российских) теософских органи­заций, не связанных с центрами теософского движения, но объ­являющих себя независимыми последователями теософской доктрины. Таков, например, теософский кружок в Москве и дру­гой в Одессе” [1, с. 61].

Накануне первой мировой войны теософии симпатизирова­ли, по-видимому, несколько сотен тысяч россиян, но только 300 человек были официально зарегистрированы в РТО в 1913 году. Эта цифра более чем втрое превышает членство об­щества во времена его официального признания в конце 1908 года, что свидетельствует о неуклонном росте этой организа­ции.

Для сравнения, в том же 1913 г. Финляндия имела 518 зареги­стрированных членов, Америка – 4145 (плюс тысячи в отделив­шемся Американском Обществе), Англия – 2280. Членство в Германии сократилось до 218 по сравнению с 2447 человек за предыдущий год – так отразился уход немецких теософов в Антропософское Общество Рудольфа Штайнера. Всего в 1913 г. общее число членов организаций, примыкающих к Адьярскому Центру в различных странах мира, составляло 25 тысяч человек, хотя членство заинтересованных объединений было гораздо большим. В 1911 г. имелось более 50 теософских журналов (раз­личных степеней лояльности), издававшихся в Европе, Америке и Индии. В России таких журналов было четыре, и только один представлял РТО. Всего же с 1881 по 1918 год в России выходило почти 30 оккультных журналов: большинство из них, не будучи преданными исключительно теософии, публиковали также и теософские материалы.

Что касается Российской Секции, то официальные цифры членства не точно отражают существовавший интерес к ее дея­тельности. Некоторые российские теософы еще до 1907 г. были зарегистрированными членами европейских отделений (глав­ным образом Бельгии, Англии и Германии) и никогда не меняли свое членство, хотя и посещали собрания и участвовали в меро­приятиях РТО. Были и другие, которые воздерживались от официальной регистрации, поскольку Русская Православная Церковь, активными членами которой были многие теософы, относилась к этому обществу с неодобрением. Обычно консерва­тивные государственные учреждения (а многие теософы находи­лись на гражданской и военной службе) также неодобрительно относились к служащим, принадлежащим к объединениям, на которые хмуро взирала православная церковь. Общество, действительно, время от времени испытывало неприятности, и его приверженцы из средних слоев часто находили целесооб­разным вообще официально не регистрироваться.

Большинство зарегистрированных членов жили в больших городах, где активно действовали филиалы; теософы в провин­циях нередко вовсе не беспокоились о регистрации.

Были и другие индивидуалы, разделявшие идеи теософии, но не присоединявшиеся к Обществу, выражая таким образом свое неодобрение линии м-с А.Безант и Ч.Ледбитера. Они объединя­лись в независимые теософские кружки, не вошедшие по раз­личным причинам в Российскую Секцию и тем самым не охва­ченные общей статистикой. Среди российских теософов, так же как и в европейских и американских отделениях, существовало много внутреннего политиканства. Но при всем том, тысячи россиян со всей страны регулярно посещали теософские лекции и другие их собрания. Посещаемость общественных мероприя­тий РТО была необычайно высокой [1, с. 62].

Подавляющее большинство членов РТО принадлежало к мелкопоместному дворянству, среднему слою гражданской службы, к военным, лицам свободных профессий, к творческой интеллигенции и другим представителям небольшого, но расту­щего образованного среднего класса. Теософия привлекала так­же членов из слоев аристократии. К примеру: невестка Льва Ни­колаевича Толстого – графиня Софья Николаевна Толстая, же­на второго сына Толстого – Ильи, друг Анны Каменской и член Калужского отделения (умерла в Праге в 1934 г.); Варвара Пуш­кина, урожд. княгиня Голицына; княгиня Ада Трубецкая; князь Сергей Михайлович Волконский (1860-1937), директор Импера­торского Театра; княгиня Софья Владимировна Урусова, кото­рая была первым секретарем и, позднее, президентом Москов­ского отделения и др. [1, с. 62,219].

В Российском Теософском Обществе преобладали женщины; по имеющимся данным, мужчины составляли менее трети его членов. Женщины занимали и большинство высших админист­ративных должностей. В среде российского образованного слоя, еще очень небольшого накануне первой мировой войны, теосо­фы составляли представительный контингент и в численном, и в материальном отношении.

Из семи филиалов Российской Секции Теософского Общест­ва крупнейшим было Санкт-Петербургское отделение. Оно объ­единяло 10 кружков, представляющих, возможно, более полови­ны общего членства РТО. Отражая интересы санкт-петербургских теософов, здесь действовали кружки – Марии Штра­ух, “Гипатии”, “Восточный”, “Педагогический”, искусств, по изу­чению идей Рудольфа Штайнера, по изучению “Тайной Доктри­ны”, христианский, а также кружок Союза Рас[50].

Активное Киевское отделение насчитывало более 40 зареги­стрированных членов; Москва – около 30 плюс два кружка – Анни Безант и по изучению идей Владимира Соловьева. Калужс­кое отделение, основанное 21 апреля 1909 г., насчитывало менее 20 формально зарегистрированных членов, но значение его бы­ло высочайшим среди других; оно шло следующим за Санкт-Пе­тербургским отделением. Самое молодое отделение в Ялте, от­крывшееся 7 апреля 1914 года, было наименьшим по численно­сти; Каменская отмечает, что в феврале 1914 г. там было менее дюжины членов, но более 30 заинтересованных групп; послед­нее, возможно, дает некоторое приближенное представление о соотношении регистрируемых и нерегистрируемых теософов[51].

Тифлис, Ростов-на-Дону (общество открылось 10 мая 1910 г.) и провинции охватывали остальных зарегистрированных чле­нов. В Харькове, Полтаве, Риге и Ярославле действовали регио­нальные филиалы, но не отделения. Различные отделения имели свою направленность по интересам: Калуга, например, уделяла внимание музыке и ремеслам; Киев был философским (многие его члены принимали также активное участие в работе Киевского религиозно-философского общества), тифлисский кружок ин­тересовался всеми формами оккультной философии и спириту­ализма.

Калужское отделение РТО, несмотря на его небольшой со­став, было самым значительным после санкт-петербургского благодаря своему президенту Елене Федоровне Писаревой и ее семье. Писарева впервые начала проводить теософские собра­ния для заинтересованных друзей в Калуге в 1906 году, хотя сама уже несколько лет была теософом. Она была знакома с Марией фон Штраух и являлась близким другом Анны Философовой. Ее муж, Николай Писарев (секретарь Калужского отделения), вла­дел издательством “Лотос” – первой теософской типографией в России. С 1905 по октябрь 1917 “Лотос” опубликовал 21 изда­ние; его типография и весь инвентарь были разгромлены боль­шевиками. Дочь Писаревой, Наталья, также была вовлечена в движение как переводчик теософских текстов; со временем она вышла замуж за итальянского теософа Пиетро Бокка и уехала за границу.

Семья Писаревых предложила свое загородное (близ Калуги) поместье “Подборки” в качестве теософского центра. “Подбор­ки” находились всего в 18 верстах от монастыря Оптина Пус­тынь, частыми посетителями которого были теософы. Анна Ка­менская с 1903 года проводила в имении летние месяцы и писала об этом позднее: “С годами "Подборки" стали духовным цент­ром, в котором проводилась активная теософская работа; к нему тянулись ищущие и устремленные сердца”. “Подборки” стали российской версией штаб-квартиры Т.О. в Адьяре (Мадрас).

Елена Писарева была хорошо известна среди европейских те­ософов. Она была лично знакома с Анни Безант, Рудольфом Штайнером, Марией фон Сивере, Дж.Мидом, м-с Купер-Оклей и Бертрамом Кейтли. Хотя она жила в Калуге, она часто посеща­ла теософские кружки в Санкт-Петербурге и Москве, и ее кон­такты охватывали как главные неофициальные теософские кружки, так и те, что входили в Российскую Секцию. Из россий­ских теософов, после смерти Философовой, Каменская и Писа­рева пользовались, без сомнения, наибольшим международным признанием. В течение нескольких лет, пока еще не существова­ло Российской Секции, они, участвуя в европейских теософских мероприятиях, учились поддерживать их высокий европейский уровень. Каменская, Писарева и их российские коллеги неизмен­но присутствовали на теософских конгрессах, конференциях, летних курсах, лекционных сериях и других формах активности в Англии и на континенте. Возвращаясь домой, они делились с коллегами лекциями, уроками и другими материалами. В ре­зультате, в России довольно быстро узнавали о европейских со­бытиях и публикациях.

Елена Писарева первоначально присоединилась к Герман­ской Секции Т.О.; она стала членом Берлинского отделения в 1905 г., и с 1908 г. возглавляла отделение Рудольфа Штайнера в Калуге [1, с. 63]. Писарева организовала для Штайнера специаль­ный цикл лекций для русских в мае-июне 1906 г., приурочив его к Международному Теософскому Конгрессу, который состоялся в Париже (3-6 июня). На этом штайнеровском парижском цик­ле присутствовали писатели: Николай Минский (Виленкин), Константин Бальмонт, Дмитрий Мережковский и его жена Зи­наида Гиппиус, критик Дмитрий Философов (сын Анны Фило­софовой), Максимилиан Волошин и его жена Маргарита Сабаш­никова, другие русские в Париже, а также делегация теософов из России, включая Елену Писареву, Анну Каменскую, Нину Гернет, Анну Философову и Анну Минцлову. Парижский цикл был не первым и не последним в сериях лекций Штайнера, предназна­ченных для русских. Такие специальные циклы проходили в 1904 и 1905 гг., затем в 1912 и 1913 гг. <...>

Общий вклад Писаревой в дело Российского Теософского Общества был огромным. Вдобавок, к усилиям по активному продвижению штайнеровского варианта теософии, она пере­водила многочисленные теософские тексты, написала биогра­фию Блаватской, публиковала памфлеты, была связной между РТО и кружками, не входящими в него, а также между Россий­ской и Германской секциями, участвовала в подготовке редак­ционных статей для “Вестника Теософии” и вела широкую лек­ционную работу. Как Каменская и Философова, Елена Писарева посвятила свою жизнь делу теософии. Даже после большевис­тской революции, когда она была вынуждена эмигрировать в 1922 году, она продолжала работу в Италии и затем с Каменс­кой в Женеве для “Российского Теософского Общества вне России” [1,с. 64].

Третьим членом маленького, но полного энергии калужско­го отделения была Александра Васильевна Унковская (1857-1929). Окончив Санкт-Петербургскую консерваторию, став профессиональной скрипачкой и достигнув известности, Алек­сандра Васильевна (вдова знаменитого оперного баритона Н.В.Унковского) работала над вопросами синестезии звука и цвета, интерпретируемой мистическим путем. Она читала лек­ции и писала в духе идей теософии о звуке, цвете и музыке. Она была близким другом Каменской и активно участвовала в изда­нии “Вестника Теософии”. Часто путешествуя, подобно Писаре­вой и Каменской, она имела широкие контакты с европейскими теософами и была знакома со многими выдающимися деятеля­ми в мире музыки и искусства. Другими членами Калужского отделения были: Ираида Чулитская (ум. в 1913 г.), одна из чле­нов-основателей РТО, а позднее – секретарь Московского от­деления; М.Ф.Васильева и деятельный филантроп графиня С.Н.Толстая [1, с. 65,220].

Киевское и московское отделения следовали за Санкт-Петер­бургом и Калугой. Киевское отделение было основано Ариадной Вельтс и Елизаветой Вильгельмовной Радзевич. В числе его вы­дающихся членов был Е.Г.Бердиев, член киевского религиозно-философского общества и руководитель недолго просущество­вавшего кружка Софии для изучения теософии и христианства (основанного 15 февраля 1915 г.), Василий Алексеевич Соболев, Евгений Кузьмин и Евгения Васильевна Палыпо.

Московское отделение было официально основано 14 марта 1910 года, но никогда не насчитывало много членов. Это не озна­чало, однако, что москвичи не интересовались теософией; на­против, Москва, в действительности, имела наибольшее число независимых теософских кружков в России. Административное руководство Московским отделением было в умелых руках Анны Яковлевны Рабинович, дантиста с офисом на Арбате. Его первым президентом была Ю.Н.Кирпичникова. Среди других видных московских теософов были: Николай Карлович Бойанус, А.В.Борнио, Софья Владимировна Герье (которая, будучи прези­дентом, вела Московское отделение в годы большевистской ре­волюции и в последующие годы), Е.Е.Линева, Е.Недович и кня­гиня Софья Урусова, которая одно время также возглавляла это отделение в качестве президента [1, с. 65].

Теософская жизнь

Российские теософы имели свой собственный особый стиль жизни. Их “сезон” открывался 18 сентября (1 октября по ново­му календарю) – в день рождения м-с Безант. И закрывался 25 апреля (8 мая по н. к.) в День Белого Лотоса. Главным собы­тием сезона было празднование годовщины основания Теософ­ского Общества – 17 ноября. По традиции члены РТО из про­винции приезжали в Санкт-Петербург на “Золотую неделю”, в течение которой проводили серии специальных лекций, встре­чи за чаем, музыкальные вечера, выставки индийского искусства и другие мероприятия.

Каждую неделю этого сезона Санкт-Петербургское отделение устраивало 2-3 собрания, гостеприимно открытые для широкой публики. Эти собрания были столь популярны, что к концу 1913 г. РТО проводило свои публичные лекции в главном зале Тенишевской Академии (413 мест)[52]. Многие из ведущих членов деятельно расширяли лекционную работу общества в провин­циях. Теософы вообще относились к проведению лекций с боль­шим энтузиазмом и часто собирали аудитории на такие темы, как “Теософия и жизнь”, “Структура Космоса и структура челове­ка”, “Перевоплощение”, “Доктрина кармы и дхарма”, “Развитие психических сил и воспитание нового человека”, “Путь учениче­ства и Миссия человечества”. <...>

Еженедельно устраивалось также равное число закрытых со­браний только для членов и специально приглашенных гостей. Регулярно проводились и заседания членов различных кружков. <...> Публичные лекции и лекционные циклы для членов обще­ства были частью “экзотерической теософии”, доступные для всех, кто желал присоединиться и участвовать в чтениях; но об­щество имело и внутреннюю, закрытую “эзотерическую сек­цию” для немногих избранных, чье духовное развитие было бо­лее продвинутым и готовым к восприятию наиболее утончен­ных вопросов эзотерической философии. На всех встречах практиковались музыкальные антракты, декламация вдохнов­ляющей поэзии, Индусских Писаний и ароматы ладана. По пят­ницам устраивали чай и открытые собеседования в элегантном, декорированном центре РТО, который предполагалось расши­рить, чтобы вмещать, по крайней мере, сотню членов во время закрытых заседаний.

Теософы посещали не только свои лекции, но и лекции своих оппонентов. Когда в начале 1912 года Ментин читал лекцию в Калуге, направленную против Теософии (Теософия – это “опасная эпидемия”), чтобы защитить общество, на ней присут­ствовали Елена Писарева, ее муж Н.В.Писарев и Г.Гагарин. В Полтаве во время лекции недружественного ректора местной се­минарии архимандрита Варлаама “о вредном влиянии модной теософской доктрины, которая начинает сильно прельщать на­шу молодежь”, теософы защищали свои позиции и на лекции, и в местной газете.

Вообще же теософы предпочитали свою собственную компа­нию и проводили свободное время в своей среде. Они имели собственный вегетарианский ресторан и даже дачу для вегетари­анцев – пансион “Васанта” в деревне “Самопомощь” в 45 мину­тах езды от Санкт-Петербурга, где они проводили время на све­жем воздухе. Это был дар члена РТО Ивана Анучкина; в декабре 1915 г. эта дача сгорела. К этому времени теософы уже собирали средства для строительства современного санатория – “Бела” на берегу Черного моря. “Подборки” Писаревых также предла­гали свой кров для тех, кто в этом нуждался. Наконец, общество с энтузиазмом участвовало в планах создания в С.-Петербурге буддистского храма.

Хотя теософы воспринимались многими как элитное сообще­ство, исключительное и даже высокомерное, они не были изоли­рованы от других социальных движений. Фактически рост Теософского Общества шел рука об руку с женским движением. Одна из причин этого была широта воззрений и глубокая убежден­ность женщин-теософов. М-м Блаватская была уникальной жен­щиной для своего времени; шарлатанка или нет, она достойна уважения за совершение того, чего в том веке могли достигнуть лишь немногие мужчины. Ее бабушка была выдающейся лич­ностью, ее мать была в числе первых писательниц-феминисток. Анна Каменская была профессионально вовлечена в педагогику и детское воспитание. Нина Гернет была удивительно независи­мой и странствующей женщиной конца XIX столетия. Многие женщины, участвуя в теософском движении, владели собствен­ным бизнесом, были врачами, учителями или специалистами в других областях. Анна Философова была главным двигателем, способствующим вовлечению теософских обществ в филантро­пические и социальные проекты. Она была и главной фигурой в российском женском движении; вместе с д-ром А.Н.Шабановой она помогла организовать первый Всероссийский Конгресс жен­щин (1908), в котором участвовали теософы – и мужчины, и женщины. Она была также участницей многочисленных филан­тропических начинаний, включая строительство первого обще­жития для работающих женщин в Санкт-Петербурге. Женское движение было естественным союзником Теософского Общест­ва, поскольку это была группа меньшинства с большим контин­гентом женщин и устремлением к социальной деятельности. <...> В своих воззрениях по вопросам женского движения теосо­фы были своеобразным эхом позиции Лиги Свободных Женщин в Лондоне и других международных женских организаций. Они выступали за семью, за большие возможности для женщин в по­лучении образования и за полное равенство с мужчинами.

Участие в различной филантропической деятельности было вообще характерно для теософского движения. Теософы откры­вали вегетарианские кафетерии и кухни питания для бедных, ра­ботали в больницах, вели детские сады, организовывали для нуждающихся повседневную работу, устраивали рождествен­ские елки для детей из бедных семей, распределяли среди них сласти, книги, игрушки и проводили развлекательные вечера для нуждающихся стариков. Теософы были в числе первых, проявивших интерес к новому методу преподавания Марии Монтессори и применяли его в своей воспитательной работе; они во­обще были деятельны в области педагогики. В РТО был педаго­гический кружок, который регулярно проводил свои занятия; члены его работали в детских садах и создали небольшую библи­отеку литературы по вопросам воспитания и начального обуче­ния (см. брошюры: Альба (Каменская) “Вопросы воспитания в связи с задачами духовной культуры” (СПб., 1912), “Вехи: первое семилетие ребенка. Резюме работ Педагогического кружка РТО за 1910-1915” (Петроград, 1918)).

Наконец, теософы участвовали в движениях, связанных с раз­витием разных видов ремесленного искусства, ибо, по их теории, люди стали бы здоровее и счастливее, если бы работали и свои­ми руками. Российское Теософское Общество было связано с Международным Союзом Ручного Труда. Особенно активной по этой линии была Александра Логиновна Погосская; она писа­ла и переводила для “Вестника Теософии” под псевдонимом “Дана”. Она жила во Флориде и в Англии, часто бывала в России с лекциями в Калужском отделении РТО. В течение 22 лет она участвовала в экспорте крестьянских кустарных и ремесленных изделий за границу. Она была также вдохновенным связным между российскими и британскими теософами, часто посещая обе страны.

Нельзя сказать, что современники были в неведении об этой стороне деятельности Теософского Общества. В своей книге о теософии отец Дмитревский писал: “Для того, чтобы дать реаль­ное представление о социальной силе этого движения, достаточ­но перечислить те лиги и союзы, которые в настоящее время признают устав Теософского Общества. Это: "Лига распростра­нения теософской литературы"; "Лига развития силы мысли с целью самосовершенствования"; "Лига Эстетики": ее цель – распространение в обществе идеала Красоты; "Лига нравствен­ного воспитания молодежи"; "Союз Изиды", цель которого – внесение красоты и понимания искусства в жизнь бедняков; "Братство рабочих", продвигающее идею святости труда и соли­дарности рабочих; "Международный Союз Ручного Труда"; "Со­юз защиты животных"; "Лига за действие против вивисекции и прививок"” (Отец И.Дмитревский. “Теософия – религиозная философия нашего времени”. Харьков, 1911 г.).

Теософы были неутомимыми филантропами. Большинство членов РТО были исполнены добрых намерений, благородства, идеалистических устремлений; это были мужчины и женщины, которые видели в Теософии не только псевдорелигию или эзоте­рическое учение, но также и форму социальной и филантропи­ческой помощи. Они горячо верили в теософскую концепцию “активного идеализма” и подписывались под ее принципом: “В социальной сфере Теософия учит необходимости строительства новой жизни на основе братства и нравственной ответственно­сти каждого человека за других людей и других людей за каждо­го человека”. Теософия удовлетворяла их потребность “причаст­ности” к деланию “добрых дел” на благо человечества во имя вы­сокой идеи. Вот почему Дмитрий Мережковский снисходитель­но называл их “безжалостно добрыми”. <...>

3. Российская теософия в годы первой мировой войны (1914-1918)

В 1915 году – следующем году после начала первой мировой войны, РТО праздновало седьмую годовщину своей деятельнос­ти. Это была важная веха, поскольку принцип “семи”, значитель­ный почти во всех оккультных системах, указывает на завершение цикла или фазы в процессе духовного развития. Это первое се­милетие было посвящено, главным образом, строительству об­щества и пропаганде Теософии; и накануне войны РТО имело достаточно членов и сторонников, что позволяет без всяких оговорок констатировать, что теософы действительно утвер­дили себя как заметное культурное и социальное явление в рос­сийском обществе.

В 1916 году, в начале второго семилетнего цикла, теософы бы­ли уже общественной силой, с которой надо было считаться. Слушателям обычно не хватало мест на теософских лекциях, и на каждом таком собрании выручка от продажи книг и брошюр, стоивших копейки, превышала сотню рублей. В популярных журналах, таких как “Русская мысль”, регулярно помещались серьезные обозрения теософских изданий. В 1916 году Анна Ка­менская, которая обычно была осторожна в переоценках и ред­ко преувеличивала влияние российской теософии, гордо поясня­ла: “В течение первой фазы нашего существования (первое семи­летие) мы были новым явлением, непонятным и непризнанным в российском обществе; нас не принимали во внимание, мы бы­ли тем, что называется в науке "quontite neglibiable"[53]. Но теперь положение изменилось... Люди относятся к нам с уважением, они начали признавать нас и приходят к нам за помощью и со­ветом”. В течение первой мировой войны Российское Теософ­ское Общество было на вершине успеха и влияния [1, с. 76].

Теософы были людьми предвидения. Теософия, в особенно­сти российская, должна была содействовать культурному и ду­ховному обновлению мира; это была надежда на будущее для мира, ввергнутого в войну. <...>

В сентябре 1914 года Каменская открыла в “Вестнике Теосо­фии” новый раздел – “На сторожевом посту”, сохранявшийся до прекращения выхода в свет самого журнала. Она убеждала теософов смотреть на войну как на космическое событие оккульт­ного значения, как на очищающий огонь, в пламени которого, благодаря российской духовности, будет скован новый духовный союз религиозного Востока и научной мысли Запада. Рос­сия, со столь важной исторической миссией, несомненно одер­жит победу. Эту точку зрения Каменской (отвлекаясь от ее обра­зов и терминологии) разделяли многие представители творче­ской и богоискательской интеллигенции [1, с. 77].

В Адьяре м-с Безант незамедлительно выступила с заявлени­ем о войне; но ее высказывания не появлялись в “Вестнике Тео­софии” до октября 1915 года. М-с Безант убеждала теософов принять то, что случилось, и занять нейтральную позицию. <...>

Каменская не могла поддерживать нейтралитет, на котором настаивала м-с Безант. Истинные теософы, подчеркивала она, не бегут от войны. Они видят в ней проявление низкого уров­ня сознания человечества и отличают войну справедливую (оборонительную) от войны греховной (захватнической). Они чувствуют себя частью своей нации и должны быть готовы нес­ти свою долю национальной кармы. Карма России, полагала она, связана с миссией славян; она выражала надежду, что Рос­сия осознает, что именно через Теософию ей суждено стать связующим звеном между Западом и Востоком, о чем мечтал и Вл. Соловьев [1, с. 78]. <...>

Нет ничего удивительного в том, что российские теософы разделяли мессианские взгляды богоискательской интеллиген­ции. Как и многие образованные русские люди, они ощущали силу эмоциональной и интеллектуальной энергии в германской культуре Шопенгауэра, Гете, Шеллинга, Шиллера и Ницше, не го­воря уже о признании немецкой эрудиции и науки. Но сразу же после того, как началась война, Николай Рерих, Дмитрий Фило­софов, Дмитрий Мережковский, Сергей Булгаков и многие дру­гие интеллектуалы писали в газетах и журналах о своем возму­щении “культурными” немцами <...> ныне выявившими свой “звериный облик”. <...> Богоискательская интеллигенция чувствовала, что только на нее одну в мире возложено несение знамени культуры. Теософы разделяли эту позицию [1, с. 78].

Начало первой мировой войны ясно показало, насколько совпадало видение “Пути Св. Софии” российских теософов и “Русской идеи” богоискателей. Риторика могла облачаться в универсальные теософские покровы, но за выступлениями “На сторожевом посту” и другими негодующими статьями, число которых росло в “Вестнике Теософии”, утверждались те же явле­ния великодержавного шовинизма и патриотического оптимиз­ма, смешанные с чувством вины и одновременно – снисходительности к простому народу; та же вера в русскую духовность, та же защита религиозного разрешения ближайших проблем, то же апокалиптическое видение богоискателей. Теософы пели ту же песню, что и богоискательская интеллигенция; это была мис­сия некультурной, но одухотворенной России показать культур­ному, но бездушному Западу, какой именно должна быть действительная культура. И те и другие утверждали самопожерт­вование, пользовались христианскими образами крестных мук, распятия и воскрешения. Каменская писала о необходимости “мужественно испить чашу страданий до дна, никогда не прек­ращая служения России”. Все это соответствовало теософской парадигме начального пути: чтобы родиться, должно умереть; чтобы вырасти духовно, должно страдать. <...>

Не было никаких признаков скорого окончания войны. Тео­софы стали более сдержанными в риторике и вернулись к своей лекционной деятельности, благочестивой и оккультной литера­туре и обычным заботам. Война, однако, оставалась с ними; тео­софы призывались и уходили сражаться, работали на военные нужды. РТО создало “Кружок служения” под руководством В.Н.Пушкиной и Ц.Л.Гельмбольдт для организации помощи во­енным нуждам. Этот кружок работал в тесном контакте с други­ми объединениями, такими, например, как Международный Красный Крест. Теософы организовали вегетарианские кухни для солдат и их семей, оставшихся без поддержки, шили и собирали белье и одежду для солдат и беженцев; в военных госпита­лях дарили и читали литературу раненым; помогали с бухгалте­рией и учетом; осуществляли педагогическую работу; обучали первой помощи; вели добровольные дежурства в госпиталях. Многие ушли на фронт сестрами милосердия.

В 1916 году теософы, как и все россияне, ощутили тяготы воен­ной экономики. К 1916 году стоимость “Вестника Теософии” поднялась до семи рублей; к 1918 году – до двадцати одного рубля. <...> Журнал постепенно прекратил свое существование в 1918 го­ду. Казалось, что это было знаком конца Теософии в России.

4. Другие российские теософские движения. Смоленские теософы

<...> Самая первая попытка основания теософского общества в России была не в столичном Санкт-Петербурге, а в провинци­альном городе Смоленске, более чем за год до официальной регистрации РТО. Смоленское Теософское Общество (его торжест­венное открытие состоялось 30 июня 1907 года) с самого начала своей деятельности имело сильную православную и патриоти­ческую направленность. Смоленские теософы считали себя на­ходившимися под покровительством иконы Св. Михаила Чер­ниговского; архимандрит Игнатий, член правления общества, служил литургию в его честь, и с молитвами за здравие дома Ро­мановых; на службе присутствовал клир из соседнего монастыря. В телеграмме к царю Николаю II, а также в посланиях к местным православным чинам, члены общества писали: “Смоленское тео­софское общество, имея целью объединение всех в братстве и любви, с верой и знанием в ту мощь, которую дает всем людям молитва к Господу Богу, умоляет Ваше Священство о сердечных молитвах и благословениях нашему новому обществу”. “Ребус” приветствовал создание этого общества, назвав его устав “инте­ресным фактом преломления принципов Теософии через приз­му российского христианского мистицизма” [1, с. 81].

Наиболее интересной чертой Смоленского Теософского Об­щества была его экуменическая христианская тенденция. Кредо общества публиковалось на последней обложке каждого выпус­ка журнала “Теософская Жизнь”: “Что такое теософское обще­ство? Теософское общество формирует ядро христианского братства, которое изучает религиозные системы, философию и науки; которое исследует силы природы, латентные в человеке, которое борется с материальной стороной человеческой натуры; которое распространяет принципы знания духа истины; которое развивает свои духовные силы; которое утверждает власть духа над материей”.

Главное кредо членов общества: "Люби ближнего как самого себя". Их главная задача – жить истинно по-христиански, а не удовлетворяться только тем, что называешься христианином; призывать других к тому же; служить подлинным примером и образцом христианской жизни и на словах, и в делах. Теософс­кое общество – не тайное общество, не секта и не являет специ­фической веры. Оно стремится собрать всех христиан под его знаменем – на деле, а не просто в заявленном намерении.

Члены теософского общества относятся ко всем людям, сле­дуя примеру своего Божественного Учителя, с честью, любовью, терпимостью, уважением и кротостью; они строго соблюдают христианские теософские принципы и не отступают от Устава общества.

Следовательно, не на словах, но в делах – люби Бога, люби ближнего, знай себя, развивай крепость духа, подавляй силу страстей, служи добрым примером своему соседу; учи его быть честным, справедливым, терпимым, почтительным, кротким и верным Уставу”.

Смоленские теософы говорили о теософии, но утверждали этическое христианство и христианское милосердие. <...> Влади­мир Иванович Шталберг, редактор “Теософской Жизни” и видный член Смоленского Общества, считал, что Россия – страна фундаментально христианская; даже ее сектанты, по его мне­нию, были искренние христиане. “В самом деле, – спрашивал он, – какой смысл в трансплантации чистой Теософии на рос­сийскую почву? Ее принципы не сольются с духовными взгляда­ми россиян, но останутся лишь наростом на духовном и мораль­ном организме русских людей, не имеющих с ними ничего об­щего”. Иными словами, смоленские теософы хотели придать российской Теософии свой собственный прирожденный сла­вянский облик, что означало вливание сильного православного элемента [1, с. 82]. В этом Смоленское Общество имело поддерж­ку некоторой части местного клира. Архимандрит Александр, как и член-основатель архимандрит Игнатий, рассматривали растущий интерес к Теософии как еще одно проявление роста духовности России.

Участие клира в Смоленском Обществе было, однако, крат­ковременным. Даже если несколько архимандритов заинтересо­вались этой еретической доктриной, остальной смоленский клир был духовно трезвым. Доводы были бесполезны; архимандриты получили приказы своих духовных настоятелей оставить это об­щество и довольно скоро в последующие месяцы, после того, как помогли его основанию, они покинули его. Напрасно Шталберг обращался с петицией в Синод за разрешением клерикальным членам продолжать свое участие в работе общества, доказывая, что оно имело признанный законом Устав. Декретом от 25 апре­ля 1908 года Святой Синод не нашел деятельность этого теосо­фского общества аморальной, антихристианской или греховной; Синод, однако, считал его специфически чуждым православной христианской доктрине и не разрешил православному клиру поддержать или участвовать в работе такого общества (“Теософ­ская Жизнь” №2, 1907).

Синод был недоволен волной откликов в прессе, вызванной самим фактом вступления архимандритов в члены Смоленского Теософского Общества. В “Колоколе” – газете, связанной с вли­ятельными реакционными кругами черносотенцев, Н.Мариупольский выразил типичную позицию реакционеров в отноше­нии Теософии. “В прошлом году, – жаловался он, – в Смо­ленске было организовано "теософское общество". Подобные "общества" ныне возникают, как грибы”. Он был устрашен тем, что “теперь, когда Православная церковь разрушается различны­ми сектами и недостатком веры, мы находим среди монашеской братии и даже среди монастырских чинов тех, кто основывает об­щества, враждебные христианству, тех, кто организует лекции о спиритуализме, оккультизме, телепатии, ясновидении, сомнам­булизме и других "измах" и даже устраивает сеансы”. Очевидно, что все это – часть масонского заговора; Мариупольский желал узнать, как это губернатор мог разрешить регистрацию такого общества? (“Колокол”, 681,21 мая, 1908).

Журнал “Теософская Жизнь” публиковал смешанные мате­риалы; здесь были переводы из работ Р.Штайнера, пересказы статей А.Безант, некоторые перепевы жизнеописаний м-м Блаватской, а также работы теософских мистиков (Э.Сведенборга, Экхарта) и спиритуалистов, с приправой из поэм местных чле­нов общества и описаний страшных и непонятных вещей, про­исходивших с ними или с их друзьями. В результате этот журнал являл собой дилетантское мистическое меланже неопределен­ных оккультных убеждений [1, с. 83].

Английские теософы отклонили просьбу Смоленского Тео­софского Общества о вхождении в центральную теософскую организацию [1, с. 84].

А в августе 1909 года Шталберг пришел к выводу, что вообще было ошибкой использовать слово “теософия” в заглавии жур­нала и украшать обложку теософскими символами. В январе 1910 года он начал издавать новый журнал – “Жизнь Духа”, ко­торый характеризовал как спиритуалистский, религиозный и философский. <...> Отказавшись от слова “теософия”, новый журнал продолжал побуждать своих читателей любить ближне­го как самого себя и пропагандировать стремление к доброте, братству, терпимости и другим христианским и теософским добродетелям. Его страницы были украшены публикациями Ве­ры Ивановны Крыжановской, его постоянного автора [1, с. 85]. <...> Скорое прекращение деятельности Смоленского Теосо­фского Общества было неизбежным. Оно распалось в самом на­чале 1911 г.; многие его члены продолжали заниматься эзотери­кой в других организациях. А.В.Борнио присоединился к Моско­вскому отделению РТО, д-р Николай Бойанус вошел в не присоединившийся к РТО теософский кружок К.П.Христофоровой в Москве, Федор Потехин примкнул к независимым оккультистам, связанным с журналом прогерметического направления “Изида” и печатался в нем, а также в новом “Теософском Обозрении”. Бо­лее мощное Санкт-Петербургское РТО и его новый журнал были серьезной конкуренцией, и Шталберг прекратил борьбу <...>

6. Теософия и русская интеллигенция

Теософия занимала особое место в среде российской творческой и богоискательской интеллигенции – писателей, критиков, ху­дожников и философов; отклики с их стороны были иногда по­зитивные, иногда негативные, а часто сочетали и то, и другое. Позиция интеллигенции по отношению к Теософии была более сложной, нежели простое ее принятие; она или отражала настро­ения, отвечавшие кризису культуры и сознания XIX столетия, или отвергала ее, стоя на твердых моральных и религиозных ос­новах. Ее полемика с Теософией отличалась от позиции теософ­ских отступников и традиционного клира, теологов и ученых. Российская творческая интеллигенция не отметала теософов в сторону, но вступала с ними в серьезный диалог; она или прини­мала их законный голос в ширившемся диалоге по вопросам культуры, религии и философии, или видела их частью общего интереса к восточным религиям и культурам, столь очевидного на рубеже столетий среди российских эрудитов в науке, литера­туре, музыке, живописи и даже в архитектуре. Теософия была одним из нескольких необычных путей, исследуемых интелли­генцией Серебряного Века в ее различных духовных, философских и эстетических исканиях. Творческая интеллигенция чутко замечала и откликалась не только на религиозные и философ­ские аспекты Теософии, но и на мифологические, поэтические и эстетические подтексты теософской мысли.

Это было особенно верно в отношении русских писателей-символистов, которые вдохновлялись идеями Теософии и даже использовали ее космогоническую парадигму для обоснования своих собственных теорий о том, что искусство – это религи­озное творение, как это доказывал, например, Андрей Белый в своих романах и теоретических статьях. Среди символистов были не только признанные теософы, такие как Константин Бальмонт, Николай Минский, Максимилиан Волошин и Анд­рей Белый, но также и любопытствующие искатели, такие как Николай Бердяев, Алексей Ремизов, Валерий Брюсов и Вячес­лав Иванов, которые заигрывали с Теософией, но в конце кон­цов оставляли ее.

Некоторые российские художники-модернисты (среди них Николай Рерих, Маргарита Сабашникова и Василий Кандин­ский) чувствовали, что Теософия помогла расширить духовное и интеллектуальное содержание их живописи. Композитор Александр Скрябин, член бельгийской секции Теософского Общества, обосновывал непосредственно на теософской доктрине свою теорию о том, что творение музыки – это теургический акт божественной игры. Как и литераторы-символисты, Скря­бин интересовался теософской концепцией теургии, значением заклинаний и ритма как глубоко магического акта, соборностью как мистическим опытом, искусством как формой религиозного действия, синтезом материи и духа; а это все – центральные по­нятия в Теософии.

Теософия несомненно затрагивала интересы религиозных и эзотерических философов, таких как Николай Бердяев и П.Д.Ус­пенский, которые чувствовали психологическое влечение к тео­софской мысли и следовали ей в периоды формирования своих взглядов, хотя в конечном итоге вышли за ее пределы.

Творческая интеллигенция и теософы говорили на понятном обоим, если не идентичном языке. Они использовали те же обо­роты речи. Как и другие интеллектуальные движения начала двадцатого столетия, российская Теософия явно отражала апо­калиптические настроения своего века. Некоторые аспекты ее доктрины вписывались в различные эсхатологические представ­ления и ожидания Серебряного Века. Теософские идеи мировой катастрофы, очищающего разрушения, страдания и строитель­ства новой высшей культуры, в которой России будет принадле­жать ведущая роль, были вариациями все той же мессианской темы, близкой и богоискателям, и богостроителям. Теософия откликалась не только на религиозные мечтания Николая Федо­рова, Владимира Соловьева и Дмитрия Мережковского, но и на теургические устремления Максима Горького, основанные на его собственных преображениях современной Теософии и славянско-сектантского гностицизма. Предвидения Горьким Но­вой природы и Нового Мира (впоследствии слившиеся с социа­листической экспрессией лучезарного будущего) являются в своем основании теософскими.

Многие представители интеллигенции, особенно среди мо­дернистских писателей и религиозных мыслителей, также наш­ли общее с теософами, поскольку их собственные взгляды на религию имели тенденцию одобрять все нешаблонное. Как и теософы, они также интересовались древними мистериальными культами, сектантством, гностицизмом и историей религи­озной мысли. Время от времени такие взгляды выражались на собраниях различных религиозно-философских обществ, со­зданных в Санкт-Петербурге, Москве, Киеве и других городах Российской империи. Теософы-интеллектуалы также принад­лежали к этим обществам и участвовали в их дискуссиях. Име­на ведущих российских философов-идеалистов (С.Булгаков, Е.Трубецкой, С.Франк, Н.Бердяев, В.Розанов, А.Мейер, Д. Фило­софов и Н.Лосский) часто появлялись в “Вестнике Теософии”, их лекции и статьи регулярно публиковались и обсуждались на его страницах. Особенно близкими Анна Каменская считала мысли Вл. Соловьева и Н.Бердяева и часто цитировала их. Несмотря на критику ими некоторых аспектов Теософии, Камен­ская не находила их взгляды несовместимыми с теософской мыслью и использовала их высказывания для подкрепления собственных воззрений в брошюрах и лекциях. Оба, Соловьев и Бердяев, считали теософский феномен значительным явле­нием культуры.

“Как бы то ни было, – писал Соловьев, – при всех теорети­ческих и нравственных изъянах в теософском обществе, если не ему самому в его настоящем виде, то возбужденному им необуд­дийскому движению предстоит, по-видимому, важная истори­ческая роль в недалеком будущем”[54].

Н.Бердяев также признавал важное значение Теософии и ее вариантной формы – Антропософии для роста религиозных устремлений в России. Он совершенно свободно допускал, что роль Теософии в России выросла и будет продолжать расти[55]. Оба мыслителя при общем критическом отношении к Теосо­фии выражали свои мнения достаточно нейтрально, что давало Каменской право использовать их комментарии в некоторых своих статьях.

Теософы чувствовали свою близость не только с философа­ми-богоискателями, но также и с представителями литератур­ного модернизма с характерными для них сильными религиоз­но-философскими устремлениями. Поэмы Максимилиана Во­лошина, Константина Бальмонта и Александра Добролюбова (поэта-декадента, который отрицал современное ему общество и основал свою религиозную секту) печатались в “Вестнике Те­ософии”. Журнал ссылался и на других модернистов, таких как А.Блок, А.Белый, Вяч.Иванов и Г.Чулков. “Вестник” часто публи­ковал целиком статьи Льва Толстого и материалы о нем самом. Теософы создали свой культ Толстого, объединяя Теософию, толстовство и восточную мысль в некую экзотическую теософ­скую версию “Русской идеи”.

Теософы были приверженцами Толстого, и он также прояв­лял интерес к их идеям, хотя и был сдержан в отношении тео­софского общества как организации; он чувствовал, что теосо­фы, имеющие хорошие намерения, часто путали и искажали из­начально верные идеи. Толстой впервые услышал о Теософии и Е.П.Блаватской в начале 1884 года от своего друга Николая Александровича Львова (1834-1887), хорошо известного моско­вского спиритуалиста. “Львов рассказывал мне о Блаватской, о переселении душ, силах духа, белом слоне и новой вере” [Пол­ное собрание соч., т. 49, с. 84,1952 г.].

Снова он услышал о ней в мае 1884 года, когда его друг Лео­нид Дмитриевич Урусов написал ему из Парижа о том, что туда только что прибыла из Индии Е.П.Блаватская, накануне рассле­дований, предпринятых Обществом психических исследований. Незадолго до своей смерти Л.Н.Толстой подписался на несколько европейских теософских журналов и стал читателем “Вестни­ка Теософии”. Он также читал материалы, публикуемые Теософ­ским Обществом, от Бхагавадгиты до переводов из высказыва­ний Свами Вивекананды и Шри Рамакришны. И он с интересом читал Блаватскую; ему нравился ее вдохновенный труд – “Голос Безмолвия”.

Толстой был знаком с несколькими ведущими теософами. Так сложилось, что первым ему был представлен Дмитрий Странден, правая рука Каменской, когда тот был репетитором сына Владимира Григорьевича Черткова, друга и секретаря Толстого. 29 июня 1908 года Анна Каменская и Елена Писарева совершили паломничество в усадьбу Толстого “Ясная Поляна”, чтобы обсудить вопросы буддизма и судьбы России. Толстой также переписывался с мужем Елены Писаревой, Николаем.

РОССИЙСКОЕ ТЕОСОФСКОЕ ОБЩЕСТВО ВНЕ РОССИИ

(из главы 7)

В то время, в процессе эволюции советско-российской культу­ры, когда казалось, что после 1929 года у Теософии и Антропо­софии очень мало шансов для развития, Анна Каменская в уди­вительно короткий срок достигла определенных успехов в воз­рождении “Российского Теософского Общества вне России”. За период с 1922 по 1924 годы она проследила пути российской тео­софской диаспоры, и ей удалось наладить контакт со многими русскими теософами, рассеянными после Октябрьской революции по всему миру. Многие русские теософы нашли убежище в национальных секциях других стран. Так, например, теософ­ский кружок в Ревеле (Таллин), возглавляемый членом старого РТО, проф. Н.Ерасси, был образован в конце 1921 года и в мае 1922 года был принят в Английскую секцию. Финская секция официально признала членство трех отдельных российских кружков (один из них был в Куоккала; возглавлявшая его Вера Холщевникова была, в частности, приглашена для чтения лекций на студию-дачу знаменитого художника Ильи Репина[56]. По­добные кружки оказались на Дальнем Востоке (Владивосток, Тяньцзин, Шанхай, Ханькоу и Гонконг), в Берлине, Париже, Ли­оне, Флоренции, Турине, Константинополе, Сан-Франциско, Бруклине, Батавии (Джакарта), а также в различных городах Южной Америки. Каменская получала сообщения о деятель­ности всех этих кружков.

Летом 1924 года м-м Безант и Теософский Совет разрешили Анне Каменской образовать, под эгидой главного общества, Рус­ское Объединение в качестве предварительного шага для его последующей официальной регистрации как Российского Тео­софского Общества вне России (РТО в. Р.). М-м Безант назначи­ла Каменскую председателем этого Объединения и полностью уполномочила ее действовать в интересах Теософского Общест­ва. Членство в Русском Объединении было не по заявлению, а по рекомендации. Было решено, что русские теософские кружки, входящие в другие национальные секции, будут поддерживать в них свое членство и одновременно участвовать в работе Русско­го Объединения. Не было никаких членских взносов; в любом случае, в большинстве своем оставшиеся без средств русские эмигранты не могли бы позволить себе этого.

Потеряв на волне истории одну организацию, Каменская, полная решимости, с хорошим опытом организатора, преуспела в создании другой. В декабре (24-31) 1925 года на 50-м ежегод­ном конгрессе Теософского Общества в Адьяре, Генсовет Теософ­ского Общества одобрил прошение Русского Объединения о признании его в качестве Русской национальной секции. И 1 ян­варя 1926 года Каменская получила грамоту, подписанную м-м Безант, удостоверяющую полномочия Российского Теософского Общества вне России. Этот документ разрешал русскому обще­ству сохранить свой исторический статус в качестве 40-й нацио­нальной секции, зарегистрированной главным обществом (к 1925 году оно имело 41 национальную секцию). Во время полу­чения этой грамоты РТОв.Р. имело 10 отделений, 20 центров и 175 зарегистрированных членов[57]. Русская секция была един­ственной национальной секцией, не имеющей отечества; но и в этих обстоятельствах она с энтузиазмом участвовала в междуна­родной деятельности.

Важнейшим средством Каменской в возрождении РТОв.Р. был ее новый журнал “Вестник”: Satyat Nasti Paro Dharmah – “Нет религии выше Истины”. Его первый выпуск появился в ап­реле 1924 года; он был одобрен Теософским Обществом и имел финансовую поддержку и от Европейской Федерации (органи­зации европейских национальных секций), и от частных по­жертвований. Скромный журнал, примерно в дюжину страниц, издавался в Брюсселе и распространялся бесплатно. Но он быст­ро удвоился в объеме. Его формат был, в сущности, тем же, что и у его санкт-петербургского предшественника; он начинался ре­дакционной колонкой Каменской “На Страже” и включал ко­роткие оригинальные статьи русских членов, поэмы Вл.Соловьева, Константина Бальмонта, Макса Волошина, Александра Пушкина и др., жемчужины восточной и западной мудрости, пе­реводы из западной теософской классики и выступлений прези­дента, хронологию теософского движения. А.Каменская и Ц.Гельмбольдт редактировали его вместе и были главными со­трудниками. “Я получаю письма и запросы почти из всех стран Европы, – писала Каменская в своей первой редакционной статье, – они приходят также из Америки и Китая. И все они го­ворят о страшной духовной изоляции и острейшем голоде на книги” (“Вестник”, 1 апр. 1924, с. 1. Женева). Русские теософы, разбросанные по всему миру, жаловались на недостаток класси­ческих теософских текстов на русском языке, а также книг дореволюционных времен, на нехватку материалов для дискуссий.

Очевидно, что для усиления нового общества задачей первосте­пенной важности было создание русской типографии по изда­нию теософской литературы. Императивом была бережливость и экономия драгоценных ресурсов: работа над переводами и из­дательские усилия обязаны были быть четко скоординирован­ными, чтобы избежать дубликатов и излишних трат. Для этой деятельности никто не был размещен лучше, чем Каменская в Женеве. Со временем она координировала издательскую работу трех главных русских теософских типографий в Брюсселе, Жене­ве и Таллине. Меньшие типографии действовали в Китае, а так­же в Праге и Париже.

Женевский “Вестник” был бледной копией санкт-петербург­ского издания. Теософская эмиграция не дала ни одного ориги­нального мыслителя на уровне П.Д.Успенского или Павла Ба­тюшкова; даже переводные статьи были малоинтересными. Луч­ший ум, представленный на страницах журнала, являла сама Ан­на Каменская; ее почти исключительной заботой было сохранить движение: она издавала “Вестник”, вела обширную переписку, много разъезжала и читала лекции. На страницах журнала царила духовная сентиментальность и эмигрантская ностальгия.

Анна Каменская и верная Цецилия Гельмбольдт продолжали традиции Российского Теософского Общества, созданию кото­рых они сами способствовали в Санкт-Петербурге. К ним присо­единилась Елена Писарева; после огромных трудностей в конце 1922 года ей удалось уехать из Советской России к своей дочери в г. Удине на севере Италии. Все три женщины были вовлечены в филантропическую деятельность по оказанию международной помощи. Женевские теософы, особенно Каменская, были заня­ты в разнообразных проектах этого рода, финансируемых Лигой Наций; свою теософскую работу по оказанию помощи они ко­ординировали с Международным Бюро для беженцев Лиги Нан­сена, находящимся в Женеве. Многие русские теософы были связаны с различными благотворительными и патриотически­ми группами; они выступали за труд, мир, права человека, заботу о животных, за развитие образования, филантропию и вегета­рианство.

Каменская несла многие общественные обязанности как для Теософского Общества, так и многочисленных социальных ор­ганизаций, с которыми она сотрудничала. Вдобавок ко всем ее другим обязанностям, она вела Международный Теософский Центр в Женеве (поддерживаемый Европейской Федерацией) со дня его основания в 1928 году и до его закрытия декадой позднее. Она не забывала и о своем собственном интеллекту­альном росте: 17 июня 1926 года в университете Женевы Каме­нская защитила докторскую диссертацию на тему: “Бхагавадгита, ее роль в религиозном движении Индии и ее единении”. В течение следующих 25 лет она, будучи приват-доцентом, пре­подавала в университете; ее специальностью была философия индуизма.

Каменская жила и трудилась вместе со своей подругой детства Ц.Гельмбольдт; их женевская квартира на ул. Шербульез, 2, была и центром РТОв.Р. Гельмбольдт помогала ей редактиро­вать “Вестник” и руководила русской теософской ложей “Джор­дано Бруно” в Женеве. В 1933 году к ним присоединилась Елена Павловна Соловская, одесский теософ, участвовавшая в основа­нии ложи “Ярослав Мудрый” в Белграде, где действовала боль­шая и активная русская община изучающих эзотерические зна­ния[58]. В связи с усиливавшимся нездоровьем Гельмбольдт, Со­ловская взяла на себя многие ее обязанности. Три женщины жи­ли в своей теософской квартире, которую Соловская называла “оккультным женским монастырем”.

За годы своего 15-летнего существования оптимизм “Вест­ника” в отношении России и будущей там теософской работы не дрогнул ни разу. Преданные члены РТОв.Р. верили, что все совершаемое ими в изгнании было лишь подготовкой к той великой роли, которую они будут призваны играть на Родине, ибо время приближается, когда они должны будут вернуться и осуществлять Революцию Духа. Исторические события полу­чали объяснения в соответствии с принципами теософской космологии: “Европейская война, Русская революция, необы­чайные размеры мировой катастрофы, проходившей на на­ших глазах, – писала Елена Писарева, – отозвались в моем воображении в виде образа космической Пралайи, которая от­деляет одну Манвантару от другой” (“Вестник”, 1 апр. 1924, с. 6. Женева). Мировая война, революция, гражданская вой­на, – все это воспринималось как отражение в материальном мире очистительной катастрофы, возвещавшей конец одного цикла и, после периода обскурации, начала нового, высшего цикла, в котором Россия выполнит свою дхарму (долг), дос­тигнет “высшей правды”, выражающей ее космическую мис­сию и, наконец, возвестит свое духовное “слово”[59]. Все это уже было предсказано Е.Блаватской, А.Безант и Р.Штайнером (за­долго до 1917 года он сделал несколько предсказаний о катаст­рофе, которая настигнет Россию). Славяне должны быть наро­дом следующей (шестой) расы; у них блестящее будущее![60] Мировая катастрофа только возвещала конец Пятой подрасы Арийской Расы, так долго господствовавшей в мировой эво­люции. Согласно космологической модели, за коротким периодом обскурации последует подъем славян и выполнение ими их космической миссии. Гармонично сочетая findesiecle (конец века) Российского тысячелетия и мессианизм с буддистской космологией, теософы верили, что эта миссия должна осуще­ствиться.

О том, что это не большевизм, они знали твердо. Большевики были той злой силой, которой дала волю плохая карма русской нации, чтобы опустошить греховную и виновную землю России. Но большевизм был только временной химерой; “огромные возможности” России находятся еще в скрытом состоянии. Тео­софы видели в большевиках силу, бессознательно работающую на миссию России и даже интерпретировали советский молот и серп как тайные символы кузнечного искусства, намекая на бу­дущую трансмутацию и трансформацию. Правление большеви­ков явится тем очищающим огнем, пройдя который, должна бу­дет выковаться новая чистая Россия.

Спасение России лежит в признании ею высшей Истины и в осуществлении космической миссии, или ее дхармы. Восприя­тие российскими теософами этого долга не изменилось со вре­мени основания Общества; долг России состоял в том, чтобы быть мостом между Востоком и Западом. “Мы, славяне, – восклицала Каменская, – являемся стеной между Востоком и Западом и должны петь нашу подлинно самобытную песнь, из­ливающуюся из нашей души, и тем самым строить мост, через который пойдут нации Востока и Запада и сольются в единую великую, дружескую, универсальную семью” (“Вестник”, 7 дек. 1924, с. 4. Женева). Образ России – моста между Востоком и Западом – стал главной метафорой российской теософии в эмиграции.

Речь Анны Каменской на Венском Теософском Конгрессе “Международная миссия славян” имела ключевое значение для русских зарубежных теософов; она была напечатана в “Вестни­ке” в начале 1925 года и внимательно прочитывалась в различ­ных теософских группах, становясь неписаным законом для движения. “Славянская раса не знает своей судьбы, она живет в ожидании, она принадлежит будущему, – писала Каменская, давая полный простор надеждам и страстным желаниям эмиг­рации. – Само название “славяне” окружено тайной; ибо, с од­ной стороны, оно напоминает о вечной карме страдания и рабства (esclave), в то время, с другой, как бы возвещает велико­лепное (славное) будущее” (“Вестник”, 1 янв. 1925, с. 4. Женева). Далее Каменская соотносила славянство и “славу” со “словом”, создавая таким образом почти мифическую троицу концепций, отвечающую националистским и мессианским мечтам русской эмиграции (такие тройные формулировки были типичными для российского религиозного ренессанса). Свою речь она заключа­ла победной песней мистицизму, интуиции, энтузиазму, любви и духовности, которые она полагала неотъемлемой частью сла­вянской души.

Каменская хвалила славянское презрение к материальным благам. Подобное отношение, она подчеркивала, позволило многим русским интеллектуалам видеть в конфискации их собственности справедливый акт и начало Новой Эры. <...>

Страстно преданная индийской культуре, Каменская опреде­ленно чувствовала, что в славянах “еще живут древние арийские традиции и дух ведических героев”. Славяне – молодая раса, на­поминала она, они еще многому должны поучиться, но со време­нем поймут ответственность, связанную с их свободой, достиг­нут самосознания и поймут свою судьбу, свою дхарму, которую им предназначено осуществить всем вместе. “В этот час, – предсказывала она, – распятая Россия сойдет с Креста, к которому она была пригвождена в течение этих лет неописуемого страдания, и создаст долгожданный мост, объединяющий Вос­ток и Запад” (“Вестник”, 2 фев. 1925, с. 9. Женева).

Если Каменская и критиковала славянскую душу, то лишь за ее неразборчивый идеализм и экспансивность характера. Она предостерегала против тенденции славян пытаться реализовать свою собственную правду, создать небеса на земле по их собственному образу и – не важно какой ценой. При этом, од­нако, не было никакой гарантии в том, что то, что славянская ду­ша принимала с такой страстью, было на самом деле Истиной (если, конечно, не избиралась Теософия); достаточно лишь взглянуть на результаты попытки Ленина создать в Советском Союзе социалистическую утопию.

Русские теософы смотрели на свою историческую судьбу как на великое испытание, как на посвящение, в течение которого они должны доказать, что они достойны стоящей перед ними грандиозной задачи. Они явно отождествляли свою судьбу и судьбу своей страны с миссией Христа (как это делал Андрей Бе­лый и философы в “Вехах”). Описывая оказанный ей, как рус­ской эмигрантке, прием в Англии в 1924 году, Каменская даже использовала образы Крестных мук: везде, где бы она ни была, “ее встречали как представителя выдающейся и загадочной зем­ли, проходящей через Голгофу исторического креста на пути к великому будущему” (“Вестник”, 4сент. 1924, с. 15. Женева). Словарь страстей был повсюду в теософской прозе “Вестника”: “распятие”, “Голгофа”, “пригвожденный к кресту”, “страдаю­щий”, “терновый венец”. В конце этого трудного пути, однако, всегда ждет будущее, столь же яркое, или даже еще ярче, чем то, что обещано большевиками.

В 1924 году в стремлении помочь русским достигнуть само­сознания и понять свою дхарму, Елена Писарева основала “Союз служения России”. Вскоре его филиалы возникли в Лондоне, Брюсселе, Праге, Берлине, Ревеле (Таллинн), Белграде, Женеве и других городах. Кредо Союза было: “Я верю в Бога, Я верю в по­беду Блага, Я верю в воскрешение России”. Союз в своей деятель­ности касался каждого мифического момента, каждого архетипичного восприятия, каждой эмоциональной связи эмиграции с ее родиной. Он поощрял русские ремесла, изучение православия, русского фольклора, искусства, литературы и музыки. “О чем еще русские изгнанники, насильно выдворенные в чужие земли, могут думать, мечтать, говорить, если не о нашей дорогой, стра­дающей великой Матери – Родине?” – спрашивала Писарева (“Вестник”, 3 марта 1925, с. 9. Женева). “Союз служения России” делал все, что мог, чтобы способствовать сохранению русской культуры, а когда придет время, вернуться к теософской работе на родине, восстанавливать русскую культуру, разрушаемую большевиками.

РТО в.Р. не было отрезано от других эмигрантских движений или от независимых русских теософов за границей[61].

Каменская продолжала интересоваться и русской религиоз­ной философией в эмиграции и время от времени дискутирова­ла с ее представителями на страницах “Вестника”. Так, она вы­пустила номер со статьями и лекциями Николая Бердяева, Дмитрия Мережковского, Бориса Вышеславцева и других деяте­лей русского религиозного ренессанса в эмиграции. Ее ужаснуло, что, хотя со времени первых конфронтации в Религиозно-фи­лософском обществе прошло более 20 лет, “мы вынуждены с некоторым недоумением отметить, что теософская доктрина, с которой несомненно можно было лучше ознакомиться, все еще трактуется хорошо известной фракцией с тем же пустым недомыслием и с тем же поверхностным критицизмом, которые поражали нас в прошлом” (“Вестник”, 6-8 июнь-август 1928, с. 1. Женева).

Осознание значимости миссии Российского Теософского Об­щества не ослабевало в эмиграции; напротив, это чувство воз­росло сильнее, чем когда-либо. Спустя 13 лет после основания “Союза служения России” Каменская в своих публикациях про­должала множить метафоры, используя образы, типичные для богоискательской интеллигенции: “Особенно здесь, за рубежом, где наш облик не искажен, где он может свободно проявлять се­бя, именно здесь на нас возложена важная задача – сохранить наши родные ценности и бережно пронести их через все бури и пагубные ветры для того, чтобы с благоговением положить их на алтарь нашего воскресшего отечества. Мы должны делать больше, чем только принести эти духовные ценности во всей их не­рушимости как подношение, мы должны также подготовить се­бя как рыцари, несущие Свет, как строители будущей свободной России” (“Вестник”, 2 марта 1938, с.1. Женева).

Последний номер женевского “Вестника” вышел в конце 1940 года. В 1939 году имело место некоторое беспокойство в связи с тем, что Совет Теософского Общества мог не продлить полномочия РТОв.Р., поскольку Русская секция прекратила свой рост. Несколько русских отделений распалось в связи с преклон­ным возрастом своих членов; те же, кто был связан с подлинной Русской секцией в Санкт-Петербурге, разъехались, либо умерли. “Вестник” истощал финансы (он был убыточным в течение большей части своего существования, и Каменская постоянно просила о содействии). Как и издание первого “Вестника” – жертвы исторической катастрофы и войны, издание второго прекратилось без какого-либо извещения.

Во время второй мировой войны Каменская участвовала в движении за мир и в помощь военным усилиям. Она рассылала теософские тексты и старые копии “Вестника” русским воен­нопленным. После войны она работала с перемещенными лица­ми. Она продолжала преподавать в Женевском университете, от­вечала из своего центра на запросы теософов со всего мира и распределяла свой, все уменьшавшийся запас русских теософ­ских текстов. Когда она умерла 23 июня 1952 года, за два месяца до своего 86-го дня рождения, в посвященном ее памяти некро­логе Journal de Geneve сообщал, что она была “предана идеалу и ревностному служению всем благородным целям” (Journal de Geneve 147,25 июня 1952, с. 5).

Личность Анны Каменской, усердной и упорной, была дви­жущей силой существования Российского Теософского Обще­ства с самого начала его основания. Она была самим РТО. Ее не­однократное и единодушное избрание президентом РТО соот­ветствовало реальности вещей; никто не занимал когда-либо этот пост в течение всего существования Российского Общест­ва. Она вела это общество сквозь катаклизмы и препятствия всех лет, проведенных в изгнании; через неожиданный роспуск Кришнамурти Ордена Звезды Востока в 1929 году и его уход в следующем году из Теософского Общества; через опустошение Российского Общества смертью его ведущих членов; через по­ворот м-м Безант к “евангельскому оккультизму” и провозгла­шение ею “Новой Эры”, что не могло быть целиком в русском духе. РТО было живо, пока Каменская стояла “На Страже” и боролась со склонностью русских к фрагментарности и идео­логическому разделению; оно питалось ее силой воли, ее орга­низаторскими способностями, ее здоровьем и ее совершенной преданностью организации. Когда она умерла, умерло и РТО.

После смерти Анны Каменской российское теософское дви­жение с неизбежностью распалось, ибо в нем не было больше не­обходимости. Она пережила все свое поколение. И если ей и не удалось построить теософский мост между Востоком и Западом, то она преуспела в создании другого моста, который вел русских теософов в эмиграции от старого к новому миру; она была их на­дежным якорем в распадающейся Вселенной.

Ныне ее поколение ушло. Их дети, если они оставались теосо­фами, естественно влились в национальные секции других стран, чей язык они восприняли и с чьей культурой они начали ассимилироваться. Это второе поколение уже было отрезано от российской почвы; зов к возвращению к теософской работе в России не совпадал с их жизнью. Современная история распоря­дилась иначе; она сделала невозможным для них разделять опти­мистические и мессианские ожидания своих родителей.

ИЗ ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ ГЛАВЫ

Русская интеллигенция где-то в первой четверти XIX столетия, то есть с того момента, когда она стала осознавать свою отдель­ную и уникальную индивидуальность, находилась в поисках сис­темы, способной организовать и объединить – Россию, рос­сийский разум и Вселенную. Этот поиск системы, под угрозой хаоса, всегда был высоко идеологическим и затруднялся самим общим российским убеждением (откуда бы оно ни возникало) в том, что может быть только одна Истина и что человек суще­ствует для того, чтобы найти ее. И эта Истина, будь она постиг­нута в любой данный исторический момент, должна быть всевмещающей. Когда этот поиск Истины принимал религиозную форму, как это было в России в средние века, религия вела борь­бу за подчинение российского секулярного мира своему миро­пониманию. Когда же этот поиск принял секулярную форму, как это имело место в Советский период, происходила борьба за подчинение религиозного импульса.

Для определенных идеалистических элементов внутри рос­сийской интеллигенции одним из величайших искушений Тео­софией было обещание ею Великого Синтеза – науки, религии и философии, материи и духа, Востока и Запада. Для этих идеа­листов Теософия была первым, самым главным, особым взгля­дом на мир, на жизнь и смерть, на Бога и человека, на добро и зло и на цель человеческого существования. Это была ни религия, ни наука (обе были дискредитированы), но казалось, что она уже достигла объединения секулярной и религиозной сфер в еди­ную, грандиозную, возвышенную и величественную систему, ко­торая примиряла все противоречия между священным и профаническим и выражала искомую Истину. В области религии Тео­софия заявляла, что она способна показать происхождение всех мировых религий из единого божественного Источника; в науке Теософия бралась доказать смежность материального и психи­ческого миров; в искусстве Теософия объединяла все искусство под эгидой единой и вечной концепции Красоты, подчеркивая симбиотическую взаимосвязь архитектуры, поэзии, танца, музы­ки, литературы и графических искусств и устанавливая при этом тождество эстетического творения с религиозным творчеством; в социальной сфере Теософия обещала единое братство, объеди­няющее все человечество, глобальную утопию.

Более того, Теософия, как всевмещающее космополитиче­ское движение без очевидных дисциплинарных и политических ограничений, легко улаживала все главные заботы русской интеллигенции. Богоискательство, панславизм, эсхатологический внеисторизм, мессианизм и Русскую идею (безотносительно то­го, была ли она выражена как судьба, карма или миссия), мисти­ческий популизм и гностицизм, лежащий в основании многих российских мистических сект, – все это умещалось под ее син­кретической защитой. Теософия открывала путь судьбы России как проводника духовных ценностей для Запада. Это чувство судьбинного предназначения было очевидно у самой м-м Блаватской, русской женщины, которая несла духовные ценности ос­тальному миру через Теософию. Ее причастность к буддистской мысли Востока и распространение ее на Западе стало мощной мифологемой. Подразумеваемая социальная цель Теософии, ее ответ на вопрос “как мы должны жить?” был также привлекате­лен российской интеллигенции. Ее программа вмещала все – от терпимости расы и религии до вегетарианства.

Наконец, Теософия подтверждала духовное и интеллекту­альное понимание интеллигенцией человеческой эволюции и центральной роли человечества во Вселенной. Ее комплексная космология обеспечивает “доказательство” тому, что человечес­кому сознанию и человеческой культуре предназначено эволю­ционировать, и они, в действительности, в тот самый момент эволюционировали по направлению к духовности. Человечество прошло самую худшую, наиболее материальную стадию своего развития и уже находится на пути к Духу. Этот духовный дарви­низм теософов легко находил отклик во взглядах русских бого­строителей и идеалистически настроенных социалистов[62].

Теософия была насильно изгнана с российской почвы поли­тическими событиями, и ее вероятные возможности в дальней­шем были ослаблены в конце 1920-х и в 1930-х годах, поскольку она продолжала перед лицом глубокого материализма и техни­цизма двадцатого столетия отрицать материю как иллюзорное явление. <...>

Возможно, в итоге, ни восточная Теософия м-м Блаватской (с ее необуддизмом), ни западная Антропософия д-ра Штайнера (с ее розенкрейцерством) не были способны удовлетворить по­иски Русским Духом своей Русской Истины. Но для некоторых выдающихся индивидуальностей, и среди них Николая Рериха, Константина Бальмонта, Маргариты Сабашниковой-Волошиной, Макса Волошина, Аси Тургеневой и Андрея Белого, – Тео­софия явно предоставляла столь необходимые им ответы, при­давала строй и смысл их жизни и находила свое выражение в их трудах. Она благоприятствовала усилению их творческих поры­вов. Даже те, кто впоследствии отвергли Теософию – Вячеслав Иванов и Лев Кобылинский-Еллис, оба обратившиеся в католи­цизм, или Николай Бердяев, следовавший своему собственному философскому императиву, – эволюционировали, как уж им довелось, в контексте их встреч с Теософией.

Теософия не прошла бесследно через русскую культуру и мысль. Если бы это было так, то богоискатели и православные теологи не чувствовали бы необходимости продолжать дискус­сию с Теософией и Антропософией, а также опровергать их доктрины и критиковать их практических последователей в те­чение всей остальной своей жизни в эмиграции. Николай Бердя­ев посвятил целый раздел “Теософия и гнозис” в своей “Филосо­фии свободного духа” (1927) – единственной, стоящей особня­ком, самой важной работе. В эмигрантском журнале “Путь” ему ответила Наталья Тургенева, парижский антропософ и сестра первой жены Андрея Белого, антропософки Аси Тургеневой (“Путь”, 25 дек. 1930, с. 93-104. Париж). В 1935 году Бердяев, Се­мен Франк, Василий Зенковский, Борис Вышеславцев и отец Ге­оргий Флоровский издали в Париже небольшую, но интересную работу “Переселение душ; проблема бессмертия в оккультизме и христианстве”, в которой продолжали выступать за осознание значимости и потенциальной угрозы со стороны необуд­дистской мысли м-м Блаватской и д-ра Штайнера для филосо­фии русского религиозного ренессанса.

Сегодня критикам еще трудно со всей серьезностью воспри­нимать оккультные движения findesiecle и их влияние или оце­нивать это влияние объективно. Гораздо легче писать пасквили или высмеивать наиболее известные или причудливые манифестации. Тем не менее, в свое время такие движения привлека­ли многих интеллигентных, серьезных и уважаемых индивиду­умов – естествоиспытателей, ученых, художников и писателей. Приверженцы этих движений, исключая случаи крайних богем­ных эксцессов, не выглядели сборищем каких-то безумцев; большинство из них были выходцами из средних классов и мел­кого дворянства, пользовались общественным признанием и даже занимали престижное положение. Не было ничего необыч­ного в том, чтобы в официально признанной и в популярной фи­лософской, религиозной и научной литературе этого периода ви­деть работы Анни Безант, Рудольфа Штайнера и Эдуарда Шюре, приведенные в списках библиографий и с цитатами из них как источников.

Возможно, что, подобно характерам в современном ок­культном романе Умберто Эко (“Foucault's Pendulum”), Теосо­фия, в конце концов, не изобрела ничего нового; но правда так­же и в том, что, как те же самые характеры, она придала новую аранжировку старым пьесам и просто переписала историю, из­менив реальность. Очень возможно, что объединение времени и пространства, очертаний исторических эпох и географиче­ских местностей, частое повторение аналогий, типичные для модернистского и постмодернистского искусства, имеют свои корни в аналогичном синкретизме, который Теософия (и другие оккультные движения) распространяли в свое время в качестве противоядия последовательной, линейной мысли. Оккультный разум движим аналогией и символом, а не принципом причины и следствия или концепцией “факта”. В свое время по методу мышления Теософия была широчайшим глашатаем в гораздо большей мере аналогического и синтетического, нежели логи­ческого и аналитического. Она была вызвана к жизни как осо­знанная необходимость в качестве альтернативы позитивизму.

Возможно, Теософия не обращена к каждому; возможно, она не преуспела в разрешении Великой Мистерии Универсума, но многие предпочли именно ее вместо мысли о том, что не суще­ствует никакой Мистерии и что в конце Пути ничего не лежит.

Перевод с английского М.Н.Егоровой

Литература

1.      Maria Carlson. No religion higher than truth. A history of theosophical movement in Russia, 1875-1992. Princeton, 1993.

РАЗДЕЛ III

ЖИВАЯ ЭТИКА, ИЛИ АГНИ ЙОГА

Основные статьи

НЕКОТОРЫЕ ОСНОВНЫЕ АСПЕКТЫ УЧЕНИЯ “ЖИВОЙ ЭТИКИ”, ИЛИ АГНИ ЙОГИ[63]

 

Предложенная тема представляет интерес по ряду причин. Прежде всего потому, что за последние два года в средствах массовой информации России прокатилась волна диаметрально противоположных высказываний об идеях этого учения и его носителях – наших соотечественниках: выдающемся художни­ке, мыслителе и просветителе Николае Константиновиче Рери­хе (1874-1947), его жене Елене Ивановне Рерих (1879-1955) – вдохновительнице всех предвоенных и современных рериховских обществ, а также о Елене Петровне Блаватской (1831-1891), известной писательнице, основательнице международного тео­софского движения, удивительно одаренного сенситива, чья личность вот уже более столетия вызывает неутихающие проти­воречивые толки и оценки. В ходе полемики острие критики бы­ло направлено против учения “Живой Этики” и теософии Е.П.Блаватской.

Кроме того, сегодня едва ли можно абстрагироваться от того факта, что миропонимание учения, его идеалы и ценностные ориентации лежат в основании идейно-духовного, культурно-просветительского движения, охватившего определенную часть наших сограждан; за последние 10-15 лет ядро сторонников это­го учения стабилизировалось. По данным Международного Центра Рерихов (Москва), только в России рериховские общест­ва (не считая столицы и Санкт-Петербурга) “действуют более чем в 200 городах и населенных пунктах”. Крупные организации имеют свои периодические издания и поддерживают контакты с рериховскими центрами ближнего зарубежья, а также многих стран Европы и Америки.

В течение последних нескольких лет моей профессиональной обязанностью является научное исследование учения “Живой Этики”, а потому хотелось бы внести некоторую ясность по принципиальным вопросам, касающимся содержания этого учения. Полное раскрытие его основ в рамках журнальной статьи – задача невыполнимая. Его адекватное философское осмысление также дело будущего. Но некоторые наблюдения по этому направлению мысли могут быть отмечены.

Главная же цель очерка – по возможности объективно и кратко, опираясь на источники, представить суть основных ас­пектов учения, оказавшихся не понятыми. Часть вопросов освещается впервые. В целом же, все выделенные темы могут помочь получить не только общее представление об идеологии этого учения, но и лучше понять причины его притягательно­сти в России.

ИЗ ОБЩЕЙ ХАРАКТЕРИСТИКИ УЧЕНИЯ “ЖИВОЙ ЭТИКИ”

Рассматриваемое учение представляет единую систему мысли, состоящую из двух комплексов знания. Его философские ос­новы даны в 2-х томах “Тайной Доктрины” Е.П.Блаватской, а этика и дальнейшее раскрытие философских идей – в 9 книгах учения “Живой Этики”[64]. Главный труд жизни Блаватской – “Тайная Доктрина” (далее “Т.Д.”) впервые увидел свет в 1888 и 1889 годах. Основные идеи доктрины были ей переданы Учите­лями легендарной Трансгималайской обители. Начиная с 1920, ас 1921 года – систематически, тексты учения “Живой этики” (далее “Ж.Э.”) от тех же Учителей получали Е.И. и Н.К. Рерихи[65].

И Блаватская, и Рерихи, утверждая естественную природу еще не познанных человеком явлений, удостоверяли реальность существования Гималайской обители и своих контактов с этим духовным центром. Для определенного круга людей эти утве­рждения не были и не являются неожиданными; имеется и спе­циальная литература, посвященная свидетельствам существова­ния этого сокровенного ашрама. Признается реальность этого источника или нет, но сегодня, как уже выше отмечено, приходится считаться с действительностью, отнюдь не выходящей за пределы рационального подхода; речь идет не только о реаль­ных носителях этого знания в лице Блаватской и семьи Рерихов, но и о живом движении людей, устремленность которых к иде­алам этого учения является в России уже фактом общественно­го сознания.

И в “Т.Д.”, и в “Ж.Э.” говорится о том, что истоки этой систе­мы лежат в глубокой древности; они уходят в глубь тысячелетий, к тому времени, когда “был один язык и одно знание” [2, т. 1, с. 290]. Когда “все основные истины природы были всеобщими”, а “основные идеи о духе, материи и Вселенной или о Боге, суб­станции и человеке были тождественными” [2, т. 1, с. 353]. Эти истины, как утверждается, и стали достоянием сокрытой до поры от непосвященных эзотерической философии, корни кото­рой уходят ко времени, “предшествовавшему эпохе Вед” [2, т. 2, с. 116]. И, как сказано в “Т.Д.”, книги Веданты являются “послед­ним словом человеческого знания” [2, т. 1,с. 336].

Доступные для более широкого восприятия, идеи эзотери­ческой философии веками передавались человечеству через раз­личные религии, искусства, научную, литературную и поэтиче­скую мысль. Но основные идеи системы близки не только Ведам и Упанишадам, но и последователям герметизма, пифагорейско-платоновской традиции, гностицизма первых веков христиан­ства. Они прослеживаются и в средние века, и в новое время. В Европе их разделяли такие мыслители, как Мейстер Экхарт, Парацельс, Николай Кузанский, Якоб Беме, позднее Шеллинг, Сведенборг и др. Известно, что по-своему их разрабатывал и наш отечественный философ Вл.Соловьев (вспомним его “сво­бодную теософию” как цельное знание, как высшее состояние философии, являющее собой синтез мистического богопознания и рациональной философии).

Своеобразно возвращая человечеству древнейший синтети­ческий подход к знанию, учение заявляет о себе как о величест­венном синтезе философии, религии, науки и искусства, как о новой форме познания, которая получит свое наибольшее раз­витие в наступающей эпохе человеческого существования. Идея синтеза пронизывает все основные аспекты учения и является, по-видимому, его главной характерной особенностью. В текстах учения уделено внимание каждому из аспектов в их взаимосвя­зи. Столь объемное собрание сведений и наставлений определя­ет и широкий спектр воздействия этого учения. Оно обращено к разным состояниям и ориентациям сознания, и восприятие его может быть различным – через призму устремлений, наи­более близких каждому. У одних оно вызывает отклик, свой­ственный религиозным чувствам. Другим оно предстает как введение в науку будущего. Рерихи видели в нем новую науку жизни – мощный импульс для развития творчества человече­ства вообще и, прежде всего, в самых разных областях совре­менной науки и искусства.

Учение космично. Человек, Земля, Космос находятся в нераз­рывной взаимосвязи. Все содержание книг “Живой Этики” со­ответствует законам Космоса. Вселенная предстает беспредель­ной иерархической системой с взаимозависимыми планами, структурами и центрами. У каждой структуры свое назначение в стадийном процессе Бытия всего сущего. Рассматривается про­цесс эволюции сознания человека, планы его неземного сущест­вования, роль элементов и стихий. Дается подробное описание ашрама “Учителей Света”.

Не менее важной особенностью системы является ее диалектичность; она постоянно обновляется в соответствии с эволюци­ей сознания человечества. Это обновление, говоря в терминах учения “Ж.Э.”, основано на принципе или законе соизмеримо­сти. Согласно учению, этот принцип позволил, сохраняя свободу творческого мышления мудрецов Упанишад, миновать более поздние догматические наслоения индуизма, вместить завоева­ния буддийской, античной и христианской мысли. Иными сло­вами, система вмещает достижения каждой из ведущих, для своего исторического времени, религиозно-философских тра­диций. В своей целостности такой синтез придает всей системе особую полноту, выражающую, по сути, восходящие ступени человеческого познания.

В то же время, в синтезе религиозно-философского комплек­са системы можно выделить и его главные опоры: близость к индобуддийской традиции и опору на сердце, на путь Иисуса Хри­ста. Далее мы скажем об этом более подробно, здесь же отметим, что в этом учении общее рациональное представление (получен­ное на основании величайших духовных прозрений!) о миростроении, о Космосе, эволюции Земли, о природе человека и его назначении во Вселенной несомненно наиболее близко индо-буддийской традиции. И при этом важно подчеркнуть, что Учи­теля Трансгималайской обители не видят противоречий в осно­вах сокровенной философии Готамы Будды и Адвайты-Веданты Шанкарачарии[66], а также в основах Хинаяны и Махаяны. Они советуют лишь более глубоко проникать в истинную суть этих ре­лигиозно-философских учений, по-своему дополняющих друг друга. То же относится и к шести классическим школам индий­ской философии. Впрочем, вмещая лучшее из достигнутого каж­дой из этих школ, эта система все же наиболее близка Веданте, “в толковании ведантистов Адвайты” [2, т. 1, с. 101]. (В скобках за­метим, что здесь имеется в виду, главным образом, идентичность в понимании Абсолюта в этом учении и Парабрамана в Адвайте.) Знание в этой системе только укрепляет веру в Высшее. И очевидно, что цельность всему религиозно-философскому комплексу системы придает его ведущая духовная опора – путь совершенствования человека на основе просветления сердца.

Памятуя о том, что “из-за названий происходят все драмы жиз­ни”, Рерихи избегали философской и религиозной терминологии и стремились выразить сущность поднимаемых вопросов прос­тым и понятным всем языком. Утверждался также отказ от каких-либо форм миссионерства в распространении этого учения.

НЕКОТОРЫЕ ФИЛОСОФСКИЕ ПОЛОЖЕНИЯ УЧЕНИЯ

Остановимся вкратце на космологических темах. В основе миропонимания – признание Абсолюта как единой, без­личной, всевмещающей, беспредельной и неисповедимой реальности, как абсолютного всего. Утверждается вечность движе­ния и беспредельность Вселенной; Космос или Вселенная и есть периодическое проявление этой абсолютной реальности: субстанции – принципа или единого божественного начала во всем сущем; цикличность ее эволюции выражает стремление всего Бытия к совершенствованию жизни.

Как видим, в этой системе непознаваемое божественное нача­ло не отделено от всей проявленной природы. Оно во всем – “от атома и былинки” до совершенного человека или Богочело­века. В потенциальном состоянии оно находится и в сердце че­ловека. Раскрыть его в себе, слиться в своем сознании с ним – значит обрести бессмертие и исполнить свое назначение в миро­порядке Вселенной.

Продвижение человека к этой цели продолжается многие жизни. А раскрытие это связано с осознанием еще одного карди­нального понятия в Учении – нерасторжимой с этим божест­венным началом, всемогущей, вездесущей и бесконечной силы. В теософии это нерасторжимое единство названо “Единой жизнью” или “Единым элементом”; в “Живой Этике” – оно символизировано монадой и психической энергией; в эзотери­ческом буддизме эта сила – Фохат; у ведантистов – шакти. По Учению, везде речь идет о том же – о Первичном Свете или “всеначальной мыслящей мощи”, исходящей из единого источни­ка – Логоса, его Разума и Воли (в Веданте этот источник – Ишвара; в буддизме – Логос, как выражение коллективной мудрос­ти “Семи изначальных Будд”) [2, т. 1,с. 123; 155-156; 2, т. 2, с. 601].

Неотъемлемая от “неделимого луча” или искры Абсолюта, эта неуничтожимая энергия придает жизненный импульс каж­дому атому и, как посредник всех форм жизни, являет их един­ство на всех видимых и невидимых планах Бытия. Именно все формы и виды движения – “как свет, тепло, магнетизм, хими­ческое сродство или электричество” – все это лишь фазы или выражения той же самой “мировой всемогущей силы” – всеведающего космического огня, различные качества которого, сосуществуя на разных планах Бытия, связаны единством его все­проникающей потенциальной мощи.

В своем высшем проявлении эта огненная энергия – как Бо­жественная творческая мысль, Красота и Любовь, неисчерпаема в сокровищницах Космоса. И в человеке ее потенциальные возможности также беспредельны. И у него она может быть “столь же всесильна, как высочайшая мысль, и столь же мощна, как безграничная воля”. В “Ж.Э.” ей “временно” дано название “пси­хической энергии” (такое определение, вероятно, казалось более близким современному сознанию), что в сущности есть духов­ность человека, его творческая мощь, магнит синтеза сердца и разума. В высшем состоянии психическая энергия человека тож­дественна всеначальной энергии Космоса. Эта всеначальная энергия и приводит в действие закон космической эволюции; осуществление его происходит под контролем Всемирного Разу­ма нашей Солнечной системы.

Признание всеобъемлющей связи всего сущего или коренно­го единства всего Бытия, олицетворенного этим всенаполняющим божественным началом (принципом), есть основной закон этой системы.

С понятием “Единой жизни” связан и другой важнейший постулат этого учения – нераздельность духа и материи. Оба – превращаемые потенции, или два полюса единой субстанции – духоматерии, или той же Единой жизни, и коренного принципа всей Вселенной. Этот постулат определяет понятие материи как “двое в одном” – важнейшую предпосылку, отделяющую уче­ние от “грубого материализма”. Дух – в материи – есть жизнь; отделенный от материи, он становится абсолютным отрицанием жизни и бытия, ибо материя – бесконечная и неразрушимая – нераздельна с ним [3, с. 441-458]. Символизируя женское начало во Вселенной, материя представлена в учении в своих разных ви­дах, качествах и свойствах, присущих ей в надземных мирах.

Принцип духоматерии легко подводит к еще одному важней­шему положению – к представлению о мысли как об энергии, как о живом факторе и основании всего сущего. Мысль, присущая потенциально той же силе, а, значит, тому же коренному принципу Вселенной, – двигатель эволюции. Она и своеобраз­ный магнит, притягивающий себе подобное. Учение настаивает  на самом пристальном научном исследовании “мыслительной энергии”.

Не менее важными являются еще два основных закона, наи­более тесно взаимодействующие между собой. Это закон гармо­нии, или совершенного равновесия Вселенной, и закон кармы. Последний, “как источник всех других законов, существующих в Природе”, обеспечивает восстановление нарушенного равнове­сия и справедливости. Действие его всеобъемлюще: ни одна причина, “от величайшей до малейшей”, не остается без соотве­тствующего следствия, прослеженного до своего источника. Че­ловек может не знать причины, но он неизбежно ощутит ее следствие. Важно, однако, что, понимая действие этого закона и поднимаясь над своей низшей природой, человек может стать могущественнее своей кармы [подр. см. 4, с. 178-192].

С законом кармы связан и закон перевоплощений. В сущно­сти, оба закона подводят к одному выводу – что прежде всего личные усилия самого человека определяют успех или неуспеш­ность его продвижения в ритме эволюции Космоса.

Признаются также законы единства противоположений, це­лесообразности и соизмеримости. Вообще все перечисленные законы связаны между собой, и действие их взаимозависимо, как и все в Космосе, в природе Земли и в человеке. Они выража­ют целостный характер учения, в котором, однако, нет закончен­ности. Здесь также проявляется закон соизмеримости. Действие его многомерно. На наш взгляд, для понимания учения, это один из важнейших законов, придающий всей системе своеобразие. Именно он утверждает не догматический, а эволюционный, диа­лектический характер учения; здесь отражается его близость за­ветам Будды, учившего всегда говорить по сознанию собеседни­ка и почитать Будд будущего. Этим напоминается, что Истина беспредельна и что есть ценности вечные, а есть преходящие, ко­торые нуждаются в корректировке. Примером могут служить и оба комплекса этой системы. Так, взаимно дополняя друг друга, “Т.Д.” и “Ж.Э.” имеют и свои различия, отражающие историче­ские условия, в которых передавалось это знание и, соответ­ственно, иную атмосферу общественного сознания и восприятия идей. В каждой части учения свои акценты, нюансы и даже свое видение некоторых тем. Вопрос о конкретных различиях – это предмет отдельного разговора. Здесь же важно отметить, что эти различия не затрагивают основ системы. Ее особенность сос­тоит именно в ее открытости к новым подходам для своего вре­мени и места, то есть к подходам, наиболее соответствующим современному мышлению и достижениям нового историческо­го опыта.

Рерихи очень чутко относились к принципу соизмеримости. Их первым правилом было говорить по сознанию. Е.И.Рерих, в частности, не однажды призывала находить новые определительные для устаревших и “потерявших свою полезность” поня­тий [6, ч. 3, §766]. Рерихи отказывались от таких понятий, как “оккультизм”, “мистицизм” и даже “парапсихология”, истинное значение которых было искажено и вульгаризировано уже ко времени опубликования книг учения[67]. Но “говорить по соз­нанию” или, в более широком смысле, учитывать особенности современного им мышления, не означало для Рерихов отступ­ления от высоких духовно-нравственных устоев учения. Они всегда учили идти “верхним путем”, опираясь на его основы и ориентируясь на потребности Новой Эпохи. “Идеология, прово­димая в книгах "Ж.Э.", идет, – писала Е.И.Рерих, – в ритм с тре­бованием Новой Эпохи” [5, т. 3, с. 343]. В практическом прило­жении эта ориентация сегодня, вероятно, наиважнейшая для последователей учения “Живой Этики”.

Следует заметить, что принцип соизмеримости, как закон системы, нередко не учитывается не только оппонентами, но и сторонниками учения. А это важно для его более адекватного понимания. Увидеть действие этого принципа применительно к самому учению, как единству двух комплексов знания, означает, и это хотелось бы подчеркнуть специально, что отличия, имею­щиеся в “Ж.Э.”, приобретают приоритетное значение при вос­приятии этой системы как целого. Но, конечно, без знания основ, и это всегда подчеркивала Е.И.Рерих, понимание этой системы останется поверхностным.

Не менее существенно уметь отличать “вечное” от “преходя­щего” в трудах Блаватской и Рерихов, т. е. понимать сказанное в них, не цепляясь “за букву”, а учитывая контекст исторической и общественной атмосферы, также и их времени.

СОЗНАНИЕ И ЭВОЛЮЦИЯ ЧЕЛОВЕКА. ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ И ЛИЧНОСТЬ

Проблематика природы человека в учении соотносится с состояниями его сознания, идеей синтеза, с учением о Богочеловечестве. Все это отдельные и достаточно сложные те­мы; некоторых из них мы сможем лишь бегло коснуться. Ведь темы сознания и эволюции могли бы, каждая, стать предме­том для написания отдельной книги. Поэтому всех этих во­просов мы касаемся лишь в той мере, в которой это отвечает целям статьи.

Надо сказать, что представление о сознании в учении отлича­ется от привычного для нас идеологизированного содержания этого понятия. Здесь оно выражает идею коренного единства всей Вселенной, о том, что “все сущее проникнуто мыслью” [8, §80], что “вся Вселенная является воплощенным сознанием” со всеми планами и соответствиями “в Космосе, Солнечной Систе­ме и в человеке” [9, с. 656]. Именно, во всех состояниях материи, во всем сущем, сознание выступает в виде основной энергии, вы­ражающей в разных своих качествах степень раскрытия потенциала божественной частицы Универсума. У человека “орган ду­ховного сознания”, его “Солнце солнц” есть сердце [там же, с. 694]. И можно сказать, что сознание в его высшем аспекте и есть осознанная духовность, или та же психическая энергия в ее высоких качествах.

Собственно, в учении раскрывается механизм формирования духовного сознания человека. О действии этого механизма пи­шутся и, вероятно, еще будут написаны специальные труды (см., напр., [21]). Не погружаясь в детали, мы скажем лишь об инди­видуальности и личности; это поможет яснее представить це­лостность этого миропонимания, всеобщую взаимосвязь проис­ходящих в мире процессов.

Для большинства людей понятия личности и индивидуаль­ности – тождественны. Но в учении эти понятия различны. Лич­ность обнимает лишь одно земное воплощение, а индивидуаль­ность является “вечным свидетелем и собирателем достижений множества таких воплощений” [5, т. 2, с. 204]. Она “складывается многочисленными существованиями в разных личностях” [Е.И.Рерих, п. от 27.09.46].

Эволюция сознания в человеке проходит свои состояния от физического, психического, ментального, к высшему духовно­му[68]. Высшая духовная триада души человека и есть его индивидуальность. По существу, это единственная светлая часть лич­ности человека. Это есть его бессмертная триада: монада (“двое в одном”!) – в сочетании с накоплениями его высшего, или одухотворенного разума. Высший же разум человека (“понимание”, “мыслитель”) являет “живой огонь самосознания и самопозна­ния”, дарованный ему свыше. Этот огонь и есть двигатель всей эволюции человека. Вся суть именно в накоплениях синтеза сердца и разума, в осознании личностью себя в качестве строите­ля, созидателя своей индивидуальности. Ибо перевоплощается индивидуальность, а не личность.

Но важно знать, что высшая духовная триада пробуждается или проявляется в человеке лишь при взаимодействии с его “центром энергии, желания и воли”. Здесь сосредоточены все чувства, желания и мысли личности человека. Интеллект – часть этого центра, – в сущности, низшей природы человека, его “животной души”, является лишь низшим аспектом разу­ма. Собственно интеллект (его еще называют “низшим умом”) и призван способствовать объединению физических, психи­ческих и ментальных желаний человека с его высшим духов­ным разумом. И здесь особенно важна роль свободной воли, сознательного устремления личности человека в избрании им направления своего ума и своих желаний. Ибо человек имеет свою власть; в этом сознательном выборе и проявляется рас­познавание человеком добра и зла и, следовательно, его личная ответственность за сделанный им выбор. Оттого так необходи­мо заложение основ нравственного воспитания с детства. Ибо, как сказано одним из Учителей: “Предрасположенность ко злу также сильна в человеке, даже сильнее, чем предрасположен­ность к добру” [10, с. 145]. И “лишь от нас самих, – подтверж­дает Е.И.Рерих, – зависит почерпать во всем и отовсюду либо грязь, либо добро” [5, т. 3, с. 152].

Воспитанию личности в учении придается огромное значе­ние. Только поняв смысл своего духовно-нравственного сущест­вования здесь, на Земле, человек способен сознательно способ­ствовать эволюции своей души. При этом чрезвычайно важно осознать значимость своего земного воплощения. Душа челове­ка после его так называемой “смерти” не умирает. Но в Тонком плане она уже не может обрести новое сознание. “Ибо то, что не было осознано на Земле, не будет осознано и в Тонком мире” [5, т. 1, с. 329].

Перейдя в Тонкий план, душа человека “продолжает созна­тельное или полусознательное существование” в зависимости от духовных накоплений своего высшего разума. А когда эти энер­гии исчерпаны, она снова воплощается на Земле; человек полу­чает новый шанс для искупления своих прегрешений и продви­жения в своей эволюции.

Учение утверждает уникальность любого человека, ибо в каж­дом индивидуальность и личность неповторимы[69]. Но, развива­ясь интеллектуально, человек должен знать, что хотя роль интел­лекта и велика, но именно духовное, а не интеллектуальное нача­ло полагается ведущим. Интеллектуально развитый человек мо­жет быть совершенно лишен духовности. Могут быть люди “почти без сознания” и могут быть “лишившие себя сознания непомерными страстями” [8, §615]. У таких людей их высшая триада замирает, и их называют “ходячими мертвецами”. Неве­жество и закостенелость сознания – главные причины такой инволюции человека.

Центром же его духовности, повторим, является сердце. Здесь средоточие индивидуальности. И именно через сердце, минуя низшие слои невидимого мира, дух человека достигает его выс­ших сфер и облегчает себе путь к синтезу всех своих способно­стей и чувств. Как уже было сказано, устремление к единению со своим божественным началом (с помощью и через посредство высочайших Учителей Света!) и есть цель его достижений “пока он еще на Земле”. Эта цель в процессе совершенствования чело­века, пусть не близкая, и есть его путь к “синтезу духовности”, или к высшей гармонии его личности, к обретению ею истинно­го бессмертия, к Богочеловечеству.

С темой сознания человека теснейшим образом связано по­нятие эволюции, а также творчества, его свободы. По учению, эволюция – это совершенствование жизни, или того же сознания.

И, по идее, именно свобода творчества во всем своем разнооб­разии, как величие непрерывного творения нового в процессе совершенствования жизни по законам Космоса, и составляет содержание эволюции человечества. Свобода творчества неот­делима от свободы мысли. Какая же тогда свобода творчества! И здесь снова связь с основами бытия, с понятием единства и многообразия, мысли-энергии, и относительного прогрессирования всего сущего на всех его физических и духовных планах. Эволюция человека, по сравнению со всеми другими видами живого на Земле, являет особый план “просветления материи”. Это план сознательной и добровольной эволюции, который определяет успешность самого продвижения планеты. Ведь, по учению, человек является олицетворением ее духовных центров.

Отсюда и призыв в учении к широчайшему простору твор­ческого самодействия каждого человека и величие значения Культуры как двигателя эволюции человечества и каждой лич­ности. Культура, выражая себя в творчестве, и есть синтез дости­жений одухотворенной творческой мысли человека во всех об­ластях жизни. Отсюда и необходимость внесения знания в са­мые широкие массы, призыв к развитию всех форм образования и просвещения, к постоянному приобщению к достижениям на­циональной и мировой культуры.

Примечателен тот факт, что мир русской национальной куль­туры, как основание всего творчества Н.К.Рериха, оказался легко соединимым с миропониманием учения “Ж.Э.”. Это единение не только углубило и обогатило традицию русского космизма, определив в нем своеобразную и яркую линию всего творчества Н.К.Рериха, но и дало рождение оригинальной концепции куль­туры. Скажем кратко: эта концепция космична, целостна и рацио­нальна. Она выражает естественную связь понятий культуры и эволюции человечества в рериховском видении. Она содержит программу формирования подлинно культурного человека и общества. Культура в ней, как истинная духовная ценность, выступает и как средство, и как путь, и как цель. Эта концепция вы­разила центральную идею творческой и практической деятельности всех членов семьи Рерихов[70] – идею строительства Духов­ной культуры человечества.

Концепция культуры Рерихов не имеет аналогов в современ­ном культуроведении (см. также [20]). Цель ее – раскрепостить и сдвинуть сознание человечества, поднять его на более высокую ступень, вершиной которой явится достижение Духовной Куль­туры. По-своему, в этой концепции с новой силой прозвучала мысль, высказанная столетие назад Свами Вивеканандой: “То, чего сегодня ждет весь мир – это грандиозная идея Духовного Единства Вселенной”.

Созидание Духовной Культуры отвечает, по учению, потреб­ностям космических условий Новой Эпохи – “Эпохи Равнове­сия и Красоты Бытия” [23, ч. 3, §162]. “Можно лишь признаками культуры строить новую эпоху”, – говорится в книге “Мир Ог­ненный” [ч. 1, §190]. Ведущим началом в этой эпохе выступает синтез творческого огня – творческой мысли человечества, и в первую очередь его стремлений к познанию Истины в науке, ис­кусстве, религии и философии. С расцветом одухотворенного творчества эволюция этих, пока еще раздельных областей чело­веческого познания, увенчается их преображением и слиянием.

РЕЛИГИЯ В УЧЕНИИ “ЖИВОЙ ЭТИКИ”

Рерихи считали “вопрос религии” очень важным. Имелось в виду именно “правильное понимание” этого вопроса. И в этом смысле Е.И.Рерих полагала, что он будет даже краеугольным “в грядущей эпохе сужденной духовности” [5, т. 2, с. 98]. Можно было бы привести множество высказываний Рерихов, а также фрагментов из текстов учения о Боге, об основателях и святых подвижниках мировых религий; но мы обязались изла­гать суть вопросов и воспользуемся лишь немногими цитатами из писем Е.И.Рерих, ибо ее мысли подверглись наибольшему ис­кажению.

Космизм, проникающий во все положения Учения, столь же ярко проявляется и в представлении о религии. Согласно уче­нию, Истина едина, вечна и отражена в законах Космоса. Источ­ник ее также один. Для Земли это ближайшая к нам Иерархия Сил Света. Во всех мировых религиях и во многих народах жи­вет представление о Небесной, незримой Иерархии Сил Света, охраняющей судьбы человечества.

“Бог в его величественном понятии непознаваемого, несказу­емого, невидимого, нерушимого и беспредельного – един. И мы можем постигать проявление Его лишь в божественной энер­гии, ярче всего выявляющейся в ближайшей к нам Иерархии Света, которая также беспредельна в степенях своих” [5, т. 3, с. 406]. Начало ее для помощи Земле было положено на заре че­ловечества семью Планетарными Духами, опекающими нашу планету. Со временем она вместила великих подвижников “всех веков и всех народов” [5, т. 3, с. 406].

Речь идет о тех, сравнительно немногих из людей, которые, достигнув высоких степеней просветления, завершили земную стадию своих жизней и, перейдя в иной план существования, посвятили свои усилия самоотверженной помощи человечеству. Единая цепь “Совершенных людей” беспредельна. Иерархия Сил Света, считала Е.И.Рерих, это та же Лестница Света, или Лестница Иакова, упоминаемая в Библии [там же].

По-своему идея Иерархии согласуется и с культурой гуру и тесно связанной с нею высшей ценностью – мокшей в индуиз­ме и с концепцией бодхисаттв в буддизме, утверждающих, по су­ти, идею Богочеловечества как идеал спасения и реальную цель духовных устремлений человека. В учении же, в отличие от ука­занных религий, эта Иерархия имеет свои названия: “Иерархия Учителей Света”, “Братство Света”, “Братство Совершенных Людей” и другие. Рерихи выделяли для ее определения и священ­ное для тибетских буддистов название – “Шамбала”.

И в ранние эпохи, и позднее, в наиболее кризисные периоды истории человечества, не однажды, в разных народах, воплоща­лись, как сказано, высочайшие “Светочи духа”, выступая сози­дателями религий, философий, наук, искусств, строителями империй и государств. Отсюда, из этого “Братства Света”, при­ходили основатели “всех великих религий”, каждый с той гранью Истины, которая соответствовала своему времени и сознанию народов. Каждая великая религия, сохраняя преемственность с учениями прошедших веков, имела свою цель и назначение, наилучшим образом отвечавших возможностям сдвига сознания человечества. И каждая из них, особенно в по­ру своего расцвета, являя мощный импульс духовного едине­ния человечества с Космосом, выступала неотъемлемым ком­понентом его культурного продвижения. Со временем, когда религия утрачивала свою первоначальную чистоту, наступал час ее очищения и нового возрождения духа. “Слово Единой Истины” облекалось основателем другой великой религии в новую грань, сохраняя эзотерическую преемственность истин­ного. Создавался непрерывный поток духовной энергии как основание эволюции человечества.

В “Агни Йоге” об этом сказано следующее: “Каждое время выбирает соответственное Учение. К такому часу все прежние Учения получают совершенно извращенный облик. Но каждая фаза Учения не исключает предыдущую. На это обстоятельство обращается мало внимания, ибо служители каждого Учения строят свое благополучие на отрицании предыдущих Учений. Но... легко доказать беспрерывность того, что люди называют религией. В этой непрерывности ощущается один поток той же энергии. Называя ее психической энергией, говорим о той же Софии мира эллинов или Сарасвати индусов. Святой Дух христи­ан являет признаки психической энергии так же, как созидаю­щий Адонай Израиля и Митра, полный солнечной мощи” [§416]. Иными словами, первоосновы Знания, даваемого основателями вероучений в разные века, в существе своем едины. Ибо, по мере развития способностей и повышения общего уровня сознания человечества, в каждой из великих религий раскрывались новые узловые ветви единого Древа Знания, или той же “единой Кос­мической Истины жизни”, постижение которой беспредельно. Истинный эзотеризм всех мировых религий идентичен, хотя все экзотерические доктрины различны и в своей терминологии, и в методах.

Другое дело, что разные привходящие наслоения искажали знание первооснов, задерживали развитие всех мировых рели­гий и тормозили тем самым эволюцию человечества. В результа­те, в своем нынешнем состоянии, ни одна из них не может пре­тендовать на исключительность в олицетворении Истины. И тем не менее, ныне, на пороге Новой Эпохи, перед всеми религиями открывается путь к действенному реформированию и освобож­дению от обветшалых наслоений или, как сказано в учении, к очищению своей грани Истины, своего пути освобождения духа в человеке. Под очищением же религий имеется в виду акцент на живом, сердечном и сознательном устремлении к “Высшему” или “новое непосредственное отношение к Миру духовному” [11,ч. 2, с. 50].

Но “Ж.Э.”, как и теософия, не является религией. Как отмеча­лось, учение представляет синтез ведущих областей познания, включая и религию – важную и неотъемлемую его составляю­щую. И как и теософия Блаватской, “Ж.Э.” не носит печати ка­кой-либо одной религии; она являет уже синтетическую ступень и вмещает их всех, принимая в каждой именно ту грань Истины, ради утверждения которой возникла сама эта религия на том или ином отрезке истории человечества. И как следствие этого, очевидно, что важны не различия в символах и формах покло­нения религий, а их общее назначение – являть “великую и единую связь с Высшим”. В “Ж.Э.” это призвание проникнуто глубоким философским и альтруистическим смыслом: связь че­ловека с Высшим неотделима от его связи с природой, со всем сущим. Обособление же человечества нарушает нормальные процессы взаимосвязей Земли и Космоса.

Понятие истинного великого Учителя Иерархии Света, Учи­теля незримого, является одним из важнейших устоев “Живой Этики”. Великие Учителя человечества (прошедшие эволюцию не только Земли, но и других планет) в своей совокупности представляют “Венец Космоса” в виде великого Космического Разума, который поддерживает гармонию или равновесие “во всей проявленной Вселенной” [5, т. 3, с. 381]. И возможно, наибо­лее близкой и практически значимой для человека идеей, связан­ной с понятием Иерархии Света, является представление о кос­мическом родстве каждого человека на Земле со своим Иерар­хом Света. Учение объясняет смысл этой связи.

И духовно устремленному человеку, вероятно, следует знать о своей космической принадлежности. Поскольку при правиль­ном подходе к этому знанию не только облегчается его будущая интеллектуальная и духовная эволюция, но и закладываются ос­новы гармонизации всей его повседневной жизни.

Очень сжато о сути этой идеи можно сказать следующее. Каждая человеческая монада (или “искра божья”!) при своем рождении оказывается “под лучом” одного из высочайших “Се­ми Духов” (или Дхиани Будд). Тем самым она наполняется, как сказано, “самим естеством” этого Духа, который становится “Космическим отцом” всех “своих” монад и определяет свою сокровенную связь с ними на протяжении всех их последующих рождений на Земле [5, т. 2, с. 236]. Каждый из этих “Семи” явля­ется планетарным духом одной из семи планет. А потому выс­шая триада человека, или его истинная индивидуальность, испы­тывает наибольшее влияние “своей” планеты, а также особую связь со своей соответственной стихией, в течение всех его во­площений на Земле[71]. И только такой величайший Дух, или он же, по учению, незримый великий Учитель Света, по родству своему с духовным началом близкого его лучу человека, может способствовать достижению им высших степеней духовного просветления или, как пишет Е.И.Рерих, “может зажечь наши центры во всем их совершенстве”[72] [5, т. 2, с. 180].

В учении не даются имена всех Иерархов Света. Но говорит­ся, что они воплощались не однажды в разных народах и высту­пали создателями разных религий и философий. И призывая в своих трудах к устремлению “к Свету”, “к Высшему”, “к высшей Красоте”, Рерихи часто не определяли, о каком именно Учителе идет речь. А тем, кто пробуждался духом, они советовали следо­вать зову сердца. Избрав же своего Учителя Света, с доверием и любовью отдать себя его водительству, будь то Иисус Христос, Будда, Кришна или Майтрейя, или Божья Матерь, или великий пророк, или святой. При этом важно как можно более глубоко овладевать духовной истиной близкого сердцу вероучения, стре­миться к пониманию его внутренней сути.

“Тех, кто может считать своим Учителем только Христа, – писала Е.И.Рерих, – будем приветствовать так же, как и других, следующих за Лао-цзы, Конфуцием, Буддой, Кришною, Зороастром, Майтрейей. Но будем просить их действительно изучить Учение Иисуса Христа и прилагать его в жизни, тогда никакие разъединения не будут иметь места, ибо истинно, все великие Заветы исходят из Единого Источника” [5, т. 2, с. 289].

Каждый великий Иерарх Света, считали Рерихи, есть отобра­жение Бога на Земле (они называли их также Владыками!). А по­тому, почитая своего “Космического Отца” и подражая ему в своем духовном совершенствовании или, иначе говоря, “творя образ божий по Божественному”, а не по человеческому, человек может достичь высоких степеней духовности. И не может быть противостояний в истинных заветах Учителей Света, ибо в Высшем или Огненном мире нашей планеты эти Огненные Учителя, олицетворяя ее высшие принципы, являют Единое Эго [5, т. 2, с. 95]. По учению все живет Светом этой Красоты, Разума и цель­ности; здесь источник Блага и мощи. При преображении мира это есть “один спасительный якорь” [12, §355,358].

Великие Учителя Света уже давно обожествлены народами и почитаются как Спасители. Ибо все они своими самоотвержен­ными деяниями пробуждали и продвигали сознание разных на­родов и указывали им пути к бессмертию. С помощью своего “Космического Отца” человеку еще предстоит войти в Новую эпоху, пройти через будущие эволюционные циклы и, достиг­нув, наконец, высшего дара – духовного синтеза всех своих ог­ней-центров или истинной внутренней гармонии, исполнить свое назначение на этой; Земле.

Почитание того или иного великого Учителя Света, как и са­мо представление об Иерархии сил Света, не может быть прика­зано. Оно может быть лишь принято сердцем, сознательно и добровольно. А потому устремление человека к своему Учителю Света подразумевает, прежде всего, индивидуальное отношение к Божественному; хотя поощряются и признаются “коллективы духа”.

Отсюда и признание учением права каждого на свободу вы­бора своего духовного пути, на охранение сердечного стремле­ния к избранному высокому облику. “Свобода убеждений, – писала Е.И.Рерих, – есть первое правило каждого истинного Учения. Потому, если учение говорит об улучшении жизни и са­моусовершенствовании, то и прекрасно, и пусть каждое такое Учение имеет своих последователей... Люди так различны, и не лучше ли им предоставить объединяться свободно на той ступе­ни сознания, которая им ближе... Духовное единение есть, преж­де всего, допущение множества и разнообразия ступеней созна­ния, но не навязывание своей” [5, т. 2, с. 49].

Как явствует из текстов, “Ж.Э.” есть синтез лучшего из вели­ких религий, по-своему дополняющих друг друга; синтез путей богопостижения. (Агни Йога – также есть синтез всех бывших йог, кроме Хатха йоги.) Но путь Иисуса Христа – путь любви, путь индийского бхакта, учением принимается как самый действенный из путей к Высшему. Дается космическое обосно­вание этого пути. “Бог есть Любовь, – писала Е.И.Рерих, – в любви и через любовь зачато каждое проявление Его” [5, т. 2, с. 279]. Весь Космос держится магнитом этой Любви. И “Ж.Э.” призывает устремляться к пробуждению “огней сердца” – его тонкие энергии и наполняют человека Светом. На высших сту­пенях этого пути стираются границы между всеми религиозны­ми формами постижения Божественного.

Согласно учению, духовно устремленный человек никогда не одинок; он имеет опору, защиту и радость сердечного собе­седования в молитве, как “проводу к потоку Благодати” [13, §31,32,35]. Молитва, сосредоточение на любимом образе, “сер­дечная беседа с Высшим” – вот главная и, по сути, единствен­ная форма высокого общения. Огненная мысль сердца, как сказано, соединяет все слои Бытия, и для тончайшей духовной энергии “нет ни времени, ни расстояния”. Вот почему чистота сердца, его магнит – внутренний свет, есть “самая нужная собственность” человека.

И невольно возникает вопрос: не в этом ли учении, хотя и по-своему, практически осуществилась идея “свободной теософии” Вл.Соловьева как сочетания, повторим, рациональной филосо­фии и мистического богопознания?

“Наш путь, – писала Е.И.Рерих, – путь, указанный всеми ве­ликими подвижниками, путь преображения духовного, путь развития сердца без всяких магий и насильственных приемов” [5, т. 1,с. 317]. И потому учение отвергает всякую магию и любые искусственные действия. Все методы механических упражнений утратили свое прежнее значение и тем более девальвировались в процессе изменяющегося энергообмена Земли и Космоса. Но в учении подчеркивается, что без Учителя Иерархии Света челове­ку трудно или, скорее, невозможно пройти через переживаемый ныне период “огненного крещения”, связанный с переустрой­ством мира и наступлением Новой Эпохи. Простейший путь приближения к своему Спасителю есть устремление к Нему сердцем при этике поведения каждого дня. Сама повседневная жизнь, в заботах и трудах, представляет необъятное поле действия для любого человека в осуществлении им осознанного стремления к совершенствованию.

Здесь, вероятно, уместно сказать несколько слов и по поводу утверждения критиков о том, что в учении “Ж.Э.” нет “покая­ния”. Как известно, в православном христианстве таинство пока­яния – одно из семи великих таинств, по которому Господь да­ровал право прощения грехов не только Апостолам, но и их пре­емникам – священству. Мы не будем касаться каких-либо дис­куссионных вопросов в течениях христианства в отношении этого таинства (таинство покаяния принято католиками и пра­вославными и отрицается протестантами). Это предмет бого­словской полемики.

Но если быть последовательными в характеристике подхода “Ж.Э.” к этому вопросу, то уместно вспомнить один закон или ка­нон этого учения: “Господом твоим!” – как зов к дружелюбию, милосердию и терпимости. Это совершенно уникальный канон, которого нет ни в одном мировом вероучении. В “Ж.Э.” ему при­дается большое значение как фундаментальному принципу отно­шения к религии в Новой Эпохе. Ни один вдумчивый рериховец, знающий об этом каноне, не станет пускаться в дискуссии по по­воду таинств и основ любой религии. В данном случае речь идет о таинстве покаяния в православии, и этим все сказано. Но обра­щаясь к вопросам раскаяния в учении “Ж.Э.”, хотелось бы подче­ркнуть, что здесь особое значение придается, прежде всего, спо­собности или готовности самого человека к осознанию своего проступка. “Из двух людей, совершивших ошибку, – говорил Будда, – наиболее плох тот, кто не осознал ее”. “Ибо нельзя, – писала Е.И.Рерих, – ожидать от человека, не сознающего себя виновным, чтобы он выявил энергию для прекращения своего заблуждения. Лишь осознав глубину творимого им зла, человек может начать улучшать свою судьбу” [5, т. 2, с. 427-431].

Конечно, искреннее раскаяние человека в своей вине необхо­димо; оно облегчает его карму, хотя и не освобождает от ее по­следствий. Ведь карма создается не только действиями и слова­ми, но главное – мышлением! Отдав же себе отчет в содеянном, исправив, что возможно, зарекшись на будущее в повторении подобного, человек должен устремляться далее в своем совер­шенствовании, постепенно углубляя нравственное осознание всего своего поведения. “Не осуждай, а прежде всего "распни се­бя"”, – говорила Е.И.Рерих. И особенно протестовала против платного отпущения грехов – практики, имеющей место в ре­лигиях Запада и Востока, лишающей, по сути, человека его лич­ной ответственности за содеянное. Пока человек не осмыслит величия своего назначения во Вселенной и “не осознает ответственности своей, – писала она, – и что нет никого, кто мог бы простить ему его грехи или воздать по заслугам, и что лишь сам он есть создатель причин и следствий, сеятель и жнец всего со­творенного им, до тех пор человек будет породителем и насади­телем того безумия преступности и развращенности”, которое грозит гибелью нашей планете [5, т. 1, с. 281].

Да, в учении более всего и самым возвышенным образом го­ворится об Иисусе Христе, о Будде, о Сергии Радонежском. Е.И.Рерих предсказывала, что память о “Великих Носителях Света” – Будде и Христе, “в веках еще более упрочится, ибо бу­дет очищена от наслоившихся нагромождений невежества” [5, т. 2, с. 167]. Их Заветы есть грани той же единой Истины, частью которой является и учение “Живой Этики”.

И никакое великое учение не отрицается ни Рерихами, ни в текстах учения “Ж.Э.”. “...Учение Живой Этики, – писала Е.И.Рерих, – ничего не разрушает, никого не свергает, но зовет к очищению сердца и мышления” [5, т. 1, с. 266]. И потому тер­пимость, допущение и доброжелательность были главными принципами в подходе Рерихов к последователям всех религи­озных учений [5, т. 1, с. 62].

Но Рерихи действительно протестовали – не против какой-либо религии, а против “нетерпимости и безнравственности”, где бы эти явления ни имели место. Они не мирились ни с “ужасающим всерастлевающим безбожием”, ни с падением морали, затронувшим и церковную среду. Они не закрывали глаза на проявления невежества, догматизма и фанатизма в практике любой религии.

Что же касается православия, то, судя по письмам Е.И.Рерих, ей всей душой хотелось, чтобы служители церкви поняли, что в условиях кризиса, переживаемого человечеством, когда, как она писала, “в мировом масштабе доказывается наглядно непригод­ность отживших идей и построений”, духовные пастыри долж­ны “идти с нуждами века” [5, т.1, с.162,204]. Рерихи призывали к совершенствованию самих духовных наставников церкви и звали их вернуться “к истинным Заветам Христа, к заветам пер­вых отцов церкви”, и, в частности, к трудам Оригена, “положив­шего основу всей философии христианства” [5, т. 1, с.283; т. 2, с.169]. И они верили, что “новая эпоха блеснет новым сознани­ем учения Христа” [5, т. 2, с.169].

К этому можно добавить, что, хотя мы не знаем тех конкрет­ных вопросов, на которые отвечала Е.И.Рерих своим корреспон­дентам в 1920-30-е годы, тем не менее, можно утверждать, что в эти десятилетия вопрос взаимоотношений Рерихов с церковью (а речь идет, прежде всего, о представителях православной церк­ви, оказавшихся после революции вне России) был частью всей атмосферы политического и идеологического противостояния, которое имело место в среде русской эмиграции в Европе и на Дальнем Востоке (Харбин, Шанхай и другие центры). Весь этот вопрос должен быть специально исследован на основе, по воз­можности, всей полноты источников, включая, конечно, архивные документы.

В конкретных же вопросах Рерихов, как и Блаватскую, надо понимать, прежде всего, в контексте фактов и атмосферы об­щественного сознания их времени и не переносить буквально их отношение к тем или иным событиям и политическим деятелям на почву современной России. Имеющиеся материалы позволя­ют констатировать, что Рерихи стояли на реформаторских пози­циях по отношению к консервативным взглядам служителей православной церкви. Но они были не столько религиозными реформаторами, сколько просветителями и носителями идей культуры, выдающаяся роль которых еще не оценена по досто­инству. Их усилия, повторим, были направлены к тому, чтобы помочь сдвигу сознания человечества в соответствии с планами Космического разума. Они звали к служению человечеству, к Свету, к вечной Красоте, к неустанному творчеству и раскрытию беспредельных возможностей человеческого гения.

О ПСИХИЧЕСКОЙ ЭНЕРГИИ

Психическая энергия – вероятно, самое главное понятие в учении “Ж.Э.”. Здесь эта тема выделена несомненно более ярко по сравнению с теософией. Раскрывается всеобъемлющее значение этой энергии для эволюции человека. И, что не менее существенно, дается рациональное объяснение практической полезности и актуальности знания о ней в нашей сегодняшней жизни.

В XX веке передача учения как цельного знания (той же теосо­фии и “Живой Этики”) непосредственно связывалась с перехо­дом к новому циклу эволюции планеты и человечества. В “Ж.Э.” отмечается, что человечество переживает решающий момент в своей истории – вступление на порог Новой Эпохи, – по ин­дийским представлениям Сатья Юга, – века счастья и справед­ливости на Земле. Переход к этому циклу совершается путем “очищения планеты” тончайшими огненными энергиями Кос­моса. Под их воздействием должна быть восстановлена нарушен­ная взаимосвязь Земли и Космоса. Причина такого нарушения – разобщение человечества с Высшим планом Бытия, с космичес­кими энергиями Вселенной [23, ч. 3; §349, 350, 365]. В сущности, проявляется закон целесообразности, ибо планета в со­трудничестве с Космосом сбрасывает с себя все, что задерживает ее продвижение в ритме вселенской эволюции. Во всех основных вероучениях мира этот период также предуказан, хотя может быть выражен в различных наименованиях. В христианстве это свидетельство св. апостола Иоанна Богослова (Апокалипсис), а также Армагеддон – решающая битва сил Света и Тьмы. Пос­ледний термин принят и в “Ж.Э.”. Согласно учению, уже с конца 1930-х годов волны огненных энергий наполняют вибрациями повышенного напряжения нашу околоземную атмосферу. Тон­чайшие космические излучения могут быть либо губительны, ли­бо благодетельны для людей. Их воздействие зависит от самого человека, от его способности выдержать усилившееся энергети­ческое напряжение атмосферы. “Ж.Э.” напоминает человеку, что психическая энергия является для него настоящей панацеей. В этом, кстати, проявляется и жизнеутверждающий характер уче­ния. В принципе, религии говорят о том же, только другим язы­ком. Между тем, в книгах “Ж.Э.” впервые дана не только подроб­ная характеристика психической энергии в ее различных качест­вах и свойствах, но также механизм ее накопления и методы ра­ционального подхода к ее изучению [5, т. 2, с. 243]. Вооруженный этим знанием человек становится более подготовленным к встре­че с космическими энергиями, то есть к так называемому перио­ду “огненного крещения”. Попробуем выделить лишь главное.

Как уже говорилось выше, психическая энергия в своем выс­шем состоянии – это та же всеначальная огненная мощь, лежа­щая в основании Вселенной. В терминах различных учений это также “Аум”, “Фохат”, “Дух Святый”, “Благодать”. В “Живой Этике” это тот же Первичный Свет Логоса, основная энергия сознания, наполняющая материю всего сущего. Она, как сказано в текстах “Ж.Э.”, “мерит и малое и великое” – т. е. все энергии на проявленном плане бытия являются ее дифференциациями [13, с. 426; 5, т. 2, с. 272]. У человека же ее фокус – неисчерпаемая монада и тот же огонь самосознания, двигатель его эволюции; синтез излучений его нервных узлов – духовных центров; его духовность.

Этой энергией – в ее совокупности – жив человек. Она его жизнедатель и охранитель. Она создает ему своеобразный щит от болезней, поддерживает его иммунитет. Проводником выс­шего ее выражения – именно как всеначальной психической энергии – будет лишь сердце человека, устремленного “к выс­шему качеству всей жизни” [5, т. 2, с. 272]. Она многообразна в своих проявлениях. Это и озарение и возвышенная любовь, ра­дость и энтузиазм, чистота самоотверженного творческого го­рения. Любое открытие, любое истинно творческое прозрение совершается соприкосновением “огня сердца” с “огнем простра­нства”. Творчество и понимается “как соединение различных энергий”, явленных огнем пространства и духом человека [23, ч. 3, §161]. Но светоносность проявления этой энергии и плодот­ворность мыслетворчества зависят от чистоты сердца и силы творческого устремления одухотворенной мысли искателя [13, §12; 29, §91]. Она движет и каждым скромным самоотвержен­ным тружеником, выполняющим свой долг в будничной повсед­невности. С ее помощью святыми и подвижниками совершают­ся так называемые чудеса. В сущности, у человека эта энергия, в ее высоких свойствах, являет неповторимые накопления его ис­тинной индивидуальности, синтез его высшего разума и сердца.

И сколь разнообразны индивидуальные качества духа, столь же беспредельны и выражения этой энергии. Каждым она со­зидается индивидуально, ибо каждый имеет ее по своему созна­нию; “каждый имеет свою природу и находит свой путь” [6, §234]. При духовном устремлении “к Высшему” ее сила умно­жается [23, ч. 3, §400]. Как огненная мысль, она обладает свой­ством магнита и образует в организме благодетельный крис­талл, помогающий человеку сохранить и умножить его высокие стремления.

В условиях же растущей напряженности земной атмосферы особенно важно знать, что чистая духовная энергия – это как бы “конденсация огня” человека; она впитывает огненный изли­шек пространственных излучений и тем самым дает защиту ор­ганизму [23, ч. 1, §53]. Она же способствует и созданию начал равновесия в человеке [23, ч. 1, §516]. Это, кстати, необходимо для ее же накопления.

В своем высшем качестве эта энергия выявляется лишь при открытии высших духовных центров человека, а главное – при их трансмутации Учителем Иерархии Света. Оттого так редки подобные примеры.

Но человек по своей воле может как стать носителем свето­носных мыслей, так и оказаться в плену их антипода – злых и ненавистных помыслов, несущих заряд разрушительной силы не только для окружающих, но и, не в последнюю очередь, для самого их носителя. Главные разрушители светлой энергии – страх, гнев, ненависть, раздражение, зависть, сомнение, саможаление, лень, уныние... Эта светлая энергия не задержится в чело­веке эгоистического сознания с низменными животными страстями. Все его привычки и эмоции – похоть, грубость, злоба – также отлагаются в организме в виде кристаллов (в учении они названы кристаллами империла). Это тот же яд, отравляющий все окружающее. Дыхание раздраженных и наполненных злобой ненавистников заражает других людей. Оно несет им болезни, тревоги и страх. Но в конечном итоге империл губителен для са­мого носителя этого яда.

Много интересных наблюдений и советов по исследованию, накоплению высших качеств этой энергии, по ее саморегуляции содержится и в текстах учения, и в трудах Рерихов. Древняя фор­мула “Познай самого себя” снова входит в нашу действитель­ность. Ибо и тончайшие космические излучения, и связанное с ни­ми энергетическое преображение природы планеты, и духовно-нравственное обновление человека представляют явления едино­го процесса, в котором человечество выступает как бы аккумуля­тором и трансмутатором проявлений этой огненной силы.

Непонимание человеком своего предназначения во Вселен­ной губительно прежде всего для него самого. Он должен осо­знать свою органическую связь с Космосом здесь, на Земле, – и как условие своего выживания, и как спасительную панацею для природы планеты. В новых условиях (а они уже наступили!) че­ловек оказывается перед дилеммой – либо он научается управ­лять собой и освобождается от низменных черт своей натуры, либо каждая космическая энергия будет опасна для его сущест­вования. Процесс очищения планеты включает и самого чело­века, а потому всякий эгоцентризм, всякая агрессия, злоба и не­нависть – все, “являющее сопротивление эволюции”, то есть совершенствованию жизни, обречено на поражение.

“Люди не отдают себе отчета, что основа великих событий – в перемене пространственных лучей, в сближении миров, в об­новлении сознания, которое даст новое отношение к жизни” [5, т. 2, с. 80].

О НАУКЕ, ИСКУССТВЕ И ЭТИКЕ

Учение “Ж.Э.” устремлено в будущее. Сохраняя мудрость прошлого и настоящего, оно ставит во главу угла именно бу­дущее, ибо строитель будущего – мысль! Учение дано как свое­образный камертон для духовного и психологического настроя и обновления сознания человечества для Новой Эпохи. Но свое будущее слагает сам человек уже сегодня.

Если Блаватская определяла “Тайную Доктрину” как синтез науки, религии и философии, то в “Живой Этике” этот синтез расширился. Новой его составляющей стало искусство, которое, вместе с наукой, выходит на первый план познания. Конечно, высокая значимость религиозного аспекта учения, как связи с Высшим, не умалится; но будущность самих религий, все еще верных пережиткам прошлого и недостаточно отвечающих ду­ховным и интеллектуальным запросам современного сознания, зависит от их преображения. С приближением к Земле косми­ческих энергий, с новыми возможностями духовного возрожде­ния, искусство, утверждающее вдохновенную связь с Высшим Бытием, закономерно становится еще одной ведущей областью творческого познания человечества.

К сожалению, сосредоточившись на полемических темах, мы не можем уделить должного внимания вопросам науки и искус­ства. А между тем, этим областям познания и в текстах “Ж.Э.”, и в трудах Рерихов придается наибольшее значение. Материал для исследования этих направлений, под новым углом зрения, поис­тине, необъятен. Отметим лишь несколько общих моментов. По всей вероятности, как это можно понять из учения, две гран­диозные идеи будут определять главные направления научного поиска человечества на новом этапе его культурной истории. Это – познание природы материи, как духоматерии, в ее раз­личных проявлениях (включая весь спектр взаимовлияний орга­низма человека и внешней среды), и исследование психической энергии, т. е. всего круга вопросов, связанных с состояниями со­знания человека. “Живая Этика”, в сущности, закладывает фун­дамент нового научного мировоззрения, в ней декларируются основы для понимания единства Вселенной и ее законов во взаи­мосвязи “всего со всем”. Здесь сердцевина синтеза всех областей познания по учению. Казалось бы, лишь утверждается древняя мысль, но эта мысль должна быть осознана и экспериментально доказана на современном уровне научного знания.

Со временем в науке будут применяться новые методы иссле­дования, ибо тончайшим и наиболее совершенным инструмен­том познания будет сам человек. Призыв Рерихов к ученым, к преодолению ими инерции предубеждений и предрассудков, к творческому дерзанию, к смелому расширению ими сферы сво­их исследований, неотделим от главного требования, предъявля­емого к каждому исследователю: всякое открытие должно быть оправдано с позиций общего блага, нравственных, общечелове­ческих ценностей. Со временем, а к этому подведут объективные условия планетного бытия, подтвердится прямая связь уровня духовно-нравственных качеств ученого и его способностей к научному творчеству.

Признание приоритета одухотворенного творчества преоб­разит всю область народного просвещения. Красота и искусство утверждаются “Живой Этикой” как ведущие стимулы к позна­нию Истины. “В Красоте залог счастья человечества, – говорит­ся в "Ж.Э.", – потому мы ставим искусство высшим стимулом для возрождения духа. Мы считаем искусство бессмертным и беспредельным” [12, §359].

Прекрасное, Гармония, как неотъемлемые состояния Космо­са, должны занять, по учению, достойное место в сознании чело­века. Тема эстетики в учении – богатейшее поле для будущих исследователей. Здесь основы философского миропонимания, а главное, представление о мысли как о высшей энергии, о свой­ствах магнита мысли и чувства, притягивающих себе подобное, придают своеобразие всему кругу вопросов, связанных с эстети­ческой проблематикой в целом и, прежде всего, с эстетическими ценностями и художественной практикой.

“Живая Этика” учит “делать глаз незрячим на отвратитель­ное” [1,т. 1,с. 107].

Мы все же позволим себе привести два высказывания С.Н.Ре­риха, свидетельствующие о глубоком осмыслении и практиче­ском воплощении им идей “Ж.Э.” в своем творчестве. “Невыра­зимая аура славы излучается великим произведением, – писал он. – Эта эманация скрытых вибраций, которые закреплены в структуре высокого творения искусства. Волшебство чувств, мыслей и сильных желаний великих мастеров пленено в произве­дении, излучается на зрителя и пробуждает в нас сходные ответ­ные чувства, помимо чисто эстетического и духовного понима­ния того, о чем говорится. Мы отзываемся на более совершенные сочетания и называем их прекрасными. Мы ценим равновесие и гармонию, так как отзываемся на естественный эволюционный поток, выявляющий более совершенные формы и сочетания цвета, звука, слов и энергий, которые могут активизировать и из­менить миллионы зрителей и повлиять на бесчисленные поколе­ния через весть Красоты, излучающуюся из них!” [17, с. 64].

Но, согласно учению, подобно тому, как красота природы, мысли, чувства, явленная в картине художника, привлекает и на­ходит отклик в сердцах, устремленных к возвышенному, также и все безобразное, запечатленное на полотне, в слове, чувстве и об­разах, обладает своим навязчивым магнитом и питает низмен­ные инстинкты человека, не только препятствуя преодолению их влияния, но закрепляя и усиливая их. Отсюда и особо выбо­рочное отношение у многих сторонников “Ж.Э.” к тому, что фиксируется сегодня средствами массовой информации.

“Меня часто спрашивали, – говорил С.Н.Рерих, – почему я не передаю отрицательных сторон жизни. Мой ответ– они есть, и мы должны все знать. Но в искусстве они уже фиксиру­ются! Если в жизни мы можем отойти от этого, то, переданное в картине, это отрицательное начинает жить своей жизнью и, ко­нечно, становится началом, которого мы уже не можем избег­нуть – оно зафиксировано. Вся жизнь стремится к Красоте, то есть к эволюции. Это мы видим во всем. Самые замечательные феномены жизни доказывают нам, что эволюция – есть стремление к красоте, то есть красота – это реальность, и, от­крывая эту красоту, мы несем ее другим и тем самым служим че­ловечеству” [там же].

Для Рерихов было закономерным слияние искусства с этиче­скими и высокими эстетическими ценностями. Они верили, что в Новой Эпохе роль искусства во всем разнообразии его направ­лений необычайно возрастет. Оно объединит человечество – считал Н.К.Рерих. И поднимая знамя высокого служения всем музам искусства как “защиту от безобразия”, как познание “Прекрасного в себе”, Рерихи тем самым обогащали мировидение человека и облегчали его продвижение в “искусстве жизни”, в его духовном и нравственном совершенствовании.

В сущности, все содержание книг “Ж.Э.” посвящено форми­рованию подлинно культурного человека (согласно учению и в видении Рерихов!) или, скорее, Совершенного человека. Он зна­ет свое назначение во Вселенной; он сотворец Красоты; он уст­ремлен к труду и гармонии.

Следуя восточной и античной традиции, этика учения также естественно проистекает из его философских положений о при­роде мироздания и человека. “Ж.Э.” подтверждает вечные цен­ности, накопленные тысячелетиями опыта человечества, а также всех величайших религиозных реформаторов мира. Н.К.Рерих называл эти вечные ценности “аксиомами жизни” и призывал к их осознанию “с новых точек нашего бытия”.

В добавление к тому, что было уже сказано в разделе о рели­гии, выделим следующее: “мерило сознания человека есть мысль добра” [1, т. 1, §665]. Провозглашается идея служения общему благу; близость и бережность к природе; не уход от жизни, а цен­ность самоотверженного труда; равенство возможностей для развития обоих полов (особое внимание уделяется вопросам женского равноправия во всех сферах жизни, космической осно­ве этого положения).

Этика учения исходит из равенства всех людей по той боже­ственной искре-монаде, которая имеется в каждом человече­ском сердце. Не признаются никакие виды дискриминации; не существенна ни социально-имущественная, ни классовая, кастовая, национальная, религиозная, расовая или половая принад­лежность. Нет других различий между людьми, кроме как “по наполнению Светом”, “по светотеням натуры каждого”. Иначе говоря – по его духовно-нравственной чистоте, по совести и трудолюбию. Это есть, по учению, единственный критерий каж­дой человеческой личности[73].

“"Живая Этика", – писала Е.И.Рерих, – выдвигая, прежде всего, нравственные устои, требует и полного осознания ответ­ственности, исполнения долга и всех принятых на себя обяза­тельств и честности во всем и ко всем. Каждая ложь, каждый об­ман, каждое лицемерие сурово осуждается. Человек, вступивший на путь учения "Живой Этики", должен отдавать себе отчет во всех своих поступках и должен знать, что нарушение им нрав­ственных основ повлечет за собою усугубленные для него послед­ствия, ибо он не может уже сказать, что он поступал в неведе­нии” [5, т. 2, с. 423].

Учение против насилия. Но оно не учит непротивлению злу. Напротив, оно не допускает попустительства злу и призывает именно бороться со злом “как с тем злом, которое живет вне нас, так и с тем, которое гнездится в нас самих. Зло – всегда зло, независимо от локализации его” [5, т. 2, с. 429]. В борьбе со злом главное значение придается силе духа. “Не физические свойства дадут упорство перед злом, – сказано в учении, – но дух и огонь сердца создадут доспех перед ухищрениями зла” [12, §378].

Утверждается право каждого из народов, во всем разнообра­зии их этнокультурных особенностей, на свой путь творческого самовыражения и культурной самобытности.

Но чем более культура каждого народа в выражении неповто­римого своеобразия своего национального духа открыта к обще­человеческому, к Красоте, к Космосу, тем плодотворнее обогаща­ет она свою и мировую культуру, тем более она движет эволюцию человечества.

Подчеркнем, что Рерихи считали, что полоса “утрированного национализма”, которую ныне переживают многие народы, – неизбежна. И важно мудро ее пройти, не вовлекаясь в какие-ли­бо обособления, а в стремлении “сблизить что возможно” [5, т. 1, с. 211-212]. Они решительно выступали против всех видов шо­винизма – и национального, и религиозного, под какими бы обличиями этот шовинизм не выступал.

Когда в учении говорится о том, что весь мир рассматрива­ется как “единая мировая община”, то имеется в виду мирное единение людей и их сознательное сотрудничество ради обще­го блага в самых разных планах – от семьи, племени, народа до мирового сотрудничества наций, и, наконец, “как сотрудниче­ство со всем человечеством, со всеми мирами, со всем сущим” [5, т. 2, с. 41].

“Все происходящее ясно указывает, куда направляется эво­люция, – писала Е.И.Рерих. – Создается эпоха общего со­трудничества, общего дела и коллективной солидарности всех трудящихся, вне всяких классов. И самая насущная задача пе­ред человечеством есть именно синтезирование духовного с материальным, индивидуального с универсальным и частного с общественным” [5, т. 2, с. 138]. Эта задача отвечает целям строительства Нового Мира, или Новой Эпохи, Эпохи Синтеза, в основании которой устремление к Общему Благу, утвержде­ние духовно-нравственного самосознания и человеческого достоинства каждого. По этому пути, как явствует из почти прог­раммного обобщения Е.И.Рерих, Космос направляет эволю­цию человечества.

Необходимо сплочение людей доброй воли в противостоя­нии злу во всех его проявлениях; в то же время, “терпимость и сотрудничество” провозглашены двумя основами, “на которых будет созидаться Новая Эпоха” [5, т. 1, с. 397].

Судьба России, как считали Рерихи, решает будущее планеты.

В заключение очерка отметим, что, на наш взгляд, исследова­ние этого учения надо вести по многим направлениям научной мысли – естественной и гуманитарной. Оно дает сведения о космологии и антропологии более сложного порядка, о которых мы даже не упоминали, но суть взятых нами тем мы изложили. Учение не отвлеченно. Правда, его призывы пока еще, вероятно, опережают доминирующие ценностные ориентации массового сознания в России, да и в любой стране мира. Но это опережение не превращает его в утопию. Правильно понятое, оно открывает человеку широчайший простор мысли, реальных возможностей поиска нового почти в каждой области знания. Оно раскрывает перспективы существования человечества в наступающей эпохе и ориентирует его в космической масштабности будущих твор­ческих завоеваний.

И нет ничего удивительного в том, что сторонников этого учения в России – плоть от плоти единой и нелегкой судьбы россиян – привлекла эта высокогуманная идеология, отвечаю­щая их духовным и интеллектуальным устремлениям. Другое де­ло, как это обычно и бывает, – воплощение идеалов в жизни. И очевидно, что, как и любое идейно-духовное течение, обрета­ющее массовый характер, рериховское движение в России имеет и свои достоинства, и немалые недостатки и трудности. Но это тема уже другой статьи.

Литература

1.   Рихард Рудзитис. Братство Грааля. Рига, Угунс, 1994; Н.К.Рерих. Алтай-Гималаи, 1929; его же “Шамбала”. М, МЦР, 1994.

2.   Е.П.Блаватская. Тайная Доктрина. Синтез науки, религии и философии. Т. 1-2. Рига, 1937.

3.   Письма Махатм. Самара, 1993.

4.   Е.П.Блаватская. Ключ к теософии. М.,1993.

5.   Письма Елены Рерих. Т. 1-2, Минск,1992; т. 3, Новосибирск, 1993.

6.   Братство, кн. 1-3 в собрании “Агни Йога”, т. 1-3. Тольятти-Самара, 1992.

7.   Е.И.Рерих. Огонь Неопаляющий. М.,МЦР, 1992.

8.   Агни Йога. Рига, 1929.

9.   H.P.Blavatsky. Collected Writings. Vol. 12, 1889-1890. Wheaton, USA, 1980.

10. Чаша Востока. Письма Махатм. Избран­ные письма 1880-1885. Рига-М., 1992.

11. Листы сада М. Латв. об-во Рерихов, кн. 1,1989; кн. 2,1990.

12. Иерархия. Рига, 1931.

13. Аум. Рига, 1936.

14. “Новый Мир”. М., 1994.

15. Николай Рерих. Держава Света. Алатас, 1931.

16. “Дельфис”. М., 1993-1995.

17. С.Н.Рерих. Стремиться к Прекрасному. М., МЦР, 1993.

18. Sylvia Cranston. H.P.B. The Extra-ordi­nary Life and Influence of Helen Blavatsky, Founder of the Modern Theosophical Movement. New York, 1993.

19. Беспредельность. Рига, 1930.

20. Л.В.Шапошникова. Синтез действенного блага //“Человек” №1. М., 1994.

21. Н.Е.Самохина. Проблема человека в Агни Йоге //канд. дисс, филос. Фак-тет МГУ. М., 1993

22. Л.М.Гиндилис. Живая Этика и наука //“Дельфис” №1/1994.

23.   Мир Огненный. Кн.  1-3. Новоси­бирск, 1991.

ОГОНЬ СОЗНАНИЯ В УЧЕНИИ ЖИЗНИ[74]

Прежде всего следует напомнить о том, что Учение Живой Этики (Агни Йога) и теософия Е.П.Блаватской представля­ют единую систему знания. Термин же “Учение Жизни” может быть отнесен и к Учению Живой Этики (Ж.Э.), и к Теософии Е.П.Блаватской, или к ним обоим, поскольку оба Учения исхо­дят из Единого Источника, Единого Древа Знания – Братства Великих Учителей Света.

Кратко отметим, что Учение Жизни как система мысли уни­версальна и эволюционна. Все ее положения проникнуты идея­ми космизма и всеобъемлющего синтеза, отражающего единст­во и взаимосвязь всего сущего. Учение утверждает синтез основ­ных областей познания: искусства, религии, философии и науки; их эволюция достигнет своего наивысшего расцвета и слияния в Духовной культуре. Будущее принадлежит одухотворенной на­уке и искусству.

Что касается религиозного аспекта системы, то он вмещает достижения каждого из ведущих для своего исторического вре­мени религиозно-философских учений, ибо сущность их едина. Но главные опоры этой системы знания – Веданта, законы эво­люции Будды и путь любви и свободы Иисуса Христа. В мире Ве­данты Учение близко обновленной Веданте, или неоведанте, ве­ликих духовных подвижников Индии Рамакришны Парамахамсы и Свами Вивекананды.

Материал же, относящийся к теме сознания в Учении Жиз­ни, – огромный, многоплановый и по-своему оригинальный.

Как известно, сознание может быть отнесено к числу “вечных проблем” философии, ибо это понятие связано с вопросом пер­воначал, представлением о Боге, смысле жизни, бессмертии ду­ши и т. п. В Учении Жизни эта тема правомерно считается одной из узловых и сложнейших. Здесь и свои глубинные пласты и не­законченность в их раскрытии. Естественно, поэтому, прежде чем обратиться к анализу особенностей различных состояний сознания, а также их связи с цветом, звуком и прочее, следует ра­зобраться, в чем состоит суть самого понятия “сознание” в Уче­нии, какова его природа и содержание, а также в самом общем виде уяснить принципы его эволюции в человеке.

Чтобы выяснить, что собой представляет сознание в Учении Жизни, нужно приблизиться к пониманию природы Космиче­ского Огня. Известно, что в каждом из основных религиозно-философских учений Божественный Дух ассоциируется с мисти­ческим огнем. И в Учении Космический Огонь есть Божествен­ный Дух, как сказано, “Свет Высшего Мира”, “энергия духов­ная”, “стихия самая вездесущая, самая творящая и жизненосная” [М.О., ч. 1, §1, 662; Б., ч. 1. §79; Аум, §84; Иер., §365][75]. По своей природе это есть излучение единности Абсолюта и Логоса “Се­ми”, или, как изобразительно сказано в “Тайной Доктрине” (Т.Д.), – наиболее совершенное отражение “Единого Пламени” огненного дыхания Абсолюта и творческой мощи Логоса “Изна­чальных Семи” – высочайших духов-творцов на лестнице бы­тия нашей Солнечной системы [Т.Д., т. 1, с. 118, 171; т. 2, с. 145]. Абсолют в Учении Жизни – тот же Парабрахман индийских адвайтистов, как “Единый неисповедимый Источник всех прояв­лений и видов существования” [Т.Д., т. 1, с. 181]. А “Первоздан­ные Семь” (по Учению, они же – “превышние семь Риши или Будд” или те же Архангелы христианства) олицетворяют Выс­ший Разум Вселенной. Единство излучения Абсолюта как “Еди­ной абсолютной реальности” с энергиями Высшего Разума символизирует нераздельность совершенного духа и совершенной материи и являет в своем предельном выражении первопричи­ну Бытия, или вечное божественное начало во всем сущем. По­тенциально первоначало содержит в себе “все и вся” и, что важ­но подчеркнуть, объединяющую это высшее единство энергию Высшего Разума, созданную волей духов-творцов и олицетворя­ющую высший аспект Любви, Мудрости и Гармонии Космоса.

Мощь единого вечного первоначала – безгранична; и глав­ным его свойством является “постоянное движение или стрем­ление к беспредельному развертыванию и распространению” [Т.Д., т. 1, с. 170]. В Учении это начало имеет много определений: и “Единая жизнь”, и “огненный принцип”, и “единый элемент дух-материя”, и “всеначальное единое сущее”, и др. И, по Уче­нию, это первоначало и есть сокровенный “живой или движу­щийся огонь” – Божественный Дух – Космический Огонь – Агни. Вселенная и “всеначальное единое сущее” немыслимы от­дельно одно от другого [Т.Д., т. 1, с. 234]. Ибо Вселенная, или Кос­мос, и есть периодическое проявление и распространение “пре­дельного единства”. Космический Огонь придает всему жизнен­ный импульс, а его энергия приводит в действие эволюцию Кос­моса и его законы, осуществляемые в нашей системе под кон­тролем Высшего Разума “Семи”.

Весь Космос предстает, по древнему изречению, как “Огнен­ный корабль, несущийся в Беспредельности”; и “нет небесного тела, не пронизанного огнем”. Вся проявленная Вселенная как бы соткана из единого огненного элемента “духо-материи”, ла­тентно присутствующего в каждом ее атоме. Отсюда и близкий индийскому мироощущению основной закон учения о корен­ном единстве всего сущего, о единстве “предельного естества” каждой части, входящей в состав вселенской Природы, – “от звезд до минерального атома”, от высочайшего духа “до малей­шей инфузории” [Т.Д., т. 1,с. 170].

Соответственно семи планам энергетического состояния материи в Космосе этот Огонь по своим свойствам семеричен и так же, как и все во Вселенной, биполярен, или двуероден. Все энергии в мироздании являются лишь его дифференциациями; они подвластны Божественному Духу и, что важно отметить, сосуществуют вместе с ним. И на нашем плане бытия свет, звук, электричество, магнетизм и все другие энергии являются его производными в разных состояниях материи и в различных ее формах.

Следует сказать и о том, что в текстах Учения Жизни Агни, как Божественный Дух, встречается под разнообразными на­званиями – используются термины, характерные и только для Живой Этики, и известные из учений ведантистов, буддиз­ма и христианства. Оттенки же содержания терминов хотя и могут быть разные, приближая нас к миру мысли той или иной традиции, но по сути понятий они одинаковы. Ибо в разных религиях в течение тысячелетий названия Космического Огня были различными, но выражали одну и ту же всеначальную ду­ховную энергию. Этот всевмещающий вездесущий Агни есть и “Аум” и “Сущность Шакти” в индуизме, и “Дух святый и Бла­годать” в христианстве, а также Парафохат и Фохат в эзотери­ческом буддизме. В Живой Этике эта огненная энергия названа “всеначальной психической энергией”, а в качестве жизненной силы она есть и Прана. Кстати сказать, определения Праны в лекциях Свами Вивекананды о Радже Йоге, по сути, тождественны понятию Агни в учении Живой Этики (Практическая Веданта[76], с. 100-106).

И снова приходим к выводу, что все высочайшие энергии и их преображения в разных сферах Космоса и планетарного бы­тия есть выражения и превращения того же “Единого элемента”, или “огненного принципа”, той же “Единой жизни”, или “едино­го божественного первоначала”, наполняющего в своих непре­станных дифференциациях всю Вселенную.

Энергии потенциально разумны, ибо Агни, по Учению, есть и “мысль”, и “мыслящий дух”, то есть разумная духовная энергия, воплотившая в себе и излучения неисповедимого Абсолюта и “мысль и волю” высочайших существ. Живая Этика советует “привыкнуть к сознанию, что все сущее проникнуто мыслью”.

Этот же тезис отстаивает Блаватская, утверждая, что “все в этой Вселенной одарено сознанием, присущим его виду и на его пла­не познавания” [Т.Д., т. 1, с. 341]. Она, кстати, заметила, что “са­мая трудная вещь в мире – это дать простейшее описание со­стояний сознания. Ибо вся Вселенная есть воплощенное созна­ние, и знание его состояний означает Знание планов Универсума и их соответствий в Космосе, Солнечной системе и в человеке” [Бл.[77], т. 12, с. 656]. Е.И.Рерих также подчеркивала, что созна­ние – это жизнь во всем сущем; по ее словам, “каждый атом наделен сознанием: где жизнь, там и сознание, но, конечно, сте­пени сознания и осознания беспредельны” [П.[78], т. 1, с. 177].

Таким образом, согласно Учению, сознание – это тот же Аг­ни, или тот же Дух, или та же жизнь в ее различных качествах и степенях выявления во всех формах сущего. А поскольку средо­точие жизни в духе, то, соответственно, и эволюция в Живой Этике рассматривается как совершенствование жизни или отно­сительное прогрессирование сознания на всех физических и ду­ховных планах Бытия [Аб.[79], т. VIII, §386]. Все дело именно в относительности и разновидностях проявления сознания в его необъятном природном многообразии.

Вселенная предстает гигантской лабораторией, в которой происходит непрестанный обмен энергий всего существующего. Источником этого вечного энергообмена является Дух. И косми­ческий Огонь, Агни, в качестве всепроникающей, потенциально всемогущей и всеведающей всеначальной энергии содержит в се­бе программу эволюционного восхождения всего сущего. На­правляемая Высшим Разумом энергия, повторим, контролирует эволюцию всей Солнечной системы.

Как космическая основа, эта всеначальная огненная субстан­ция всегда едина, но дифференциации ее беспредельны. И нуж­но отметить, что божественная сущность этой субстанции столь высока, что на земном плане она обычно нейтральна или латентна и не является сознательной. А потому только при нормаль­ном духовном энергообмене человека, как высшего проявления Земли, с Разумом Космоса эволюция нашей планеты может обо­гащаться духовным сознанием. Точнее, сознанием той части человечества, которая участвует в этом духовном энергообмене с величайшими творцами Вселенной.

Как происходит эта взаимосвязь, станет яснее, если учесть два природных к тому основания человека. В Учении Жизни вселен­ский огненный принцип, находящийся в сердце человека, носит различные названия; чаще всего это “огненное зерно духа”, или “ядро духа”, “Божья искра”, или монада. Ныне, при восходящем цикле общей планетарной эволюции, путь каждой монады об­легчен ее сокровенной онтологической связью с одним из высо­чайших “Семи”. Ибо при своем рождении каждая монада про­ходила “под лучом” одного из “Семи”; при этом в нее заклады­вался потенциал энергий “самого естества” высочайшего Духа, который стал “космическим отцом” на протяжении всех ее последующих воплощений на Земле. Тем самым определялись и духовный потенциал и принадлежность ее к соответствующей стихии [П., т. 2, с. 236]. Поскольку каждый из “Семи” является планетарным Духом одной из семи сокровенных планет, то и каждый человек на протяжении всех его воплощений на Земле испытывает особое влияние своей планеты и особую связь со своей стихией.

В этом метафизическом основании кроется, как кажется, суть того огромного значения, которое придается в Живой Этике каждому великому Учителю Иерархии Света, будь то Кришна, Зороастр, Будда, Иисус Христос, Конфуций, Лао-Цзы или Майтрейя Новой Эпохи. Согласно Учению, в процессе эволюции че­ловека, с пробуждением его духа в земном воплощении, он ис­пытывает растущее тяготение к своему “космическому отцу” – великому Учителю Света. И духовное участие Учителя становит­ся могущественным условием восхождения духа человека и пре­ображения его души. Любовь к Нему, без отрыва от жизни, пре­одолевает все препятствия, карму прошлого и ведет к истинной свободе духа человека. И еще один момент. Эволюция человека как главного звена связи с Высшим планом бытия принципи­ально отличается от эволюции всех остальных живых форм пла­неты. Это отличие явилось следствием более позднего, но не ме­нее значительного события на Земле, когда в доисторические времена человеку был дарован “живой огонь самосознания и са­мопознания”, также являющийся эманацией, как сказано, “са­мой сущности” Высшего вселенского Разума.

И с момента зарождения в человеке огня самоосознания на Земле уже не стало общей эволюции. Эволюция же человека явила особый план “просветления материи”, началась “особая сознательная эволюция” [Л.С.М., кн. 2, с. 145]. В отличие от жи­вотного мира ему отныне было предназначено эволюциониро­вать сознательно и добровольно. С тех пор он потенциально стал обладателем всех природных возможностей для осущест­вления своего предназначения в Космосе. Но эволюция или инволюция стала следствием свободного выбора человека, избра­ния им самим направления своего ума, своих желаний, стремле­ний и действий.

Субстанция единого первоначала столь высока, что на зем­ном плане она находится в потенциальном состоянии и не явля­ется сознательной. Как же происходит проявление этого вечно­го универсального огненного принципа на Земле, при том что это первоначало находится в каждом атоме Вселенной? В чем суть проявления Божественного Духа в человеке?

Согласно учению принцип един. В каждом явлении, будь то минерал, растение, животное или человек, божественная искра-монада едина и неизменна в своей сущности. Но потенциал ее выявляют или проявляют те сочетания энергий, с которыми она приходит в соприкосновение; ее излучения “окрашиваются”, как отмечала Е.И.Рерих, соответственно этому сочетанию [П., т. 1, с. 335]. То есть “огненное зерно духа” остается неизменяемым, оно “неуязвимо ничем внешним, даже смерть тела не может уничтожить его”, ибо Дух сокрушить нельзя [Аб., т. X, §55]. Но излучения зерна меняются в зависимости от состояния энергий сознания среды, его окружающей. Иными словами, его излучения “окрашиваются” по степени и характеру вибраций энергий (бо­лее грубых или более тонких) среды. Любая форма, по-своему выявляя потенциал монады, прогрессирует именно энергией сознания этой самой формы. Так, “по мере восхождения из простых к более сложным организмам, – писала Е.И.Рерих, – монада, или зерно духа, остается всегда неизменной в стихийной цельности своей, но эманации, или излучения этого зерна, изме­няются в зависимости от роста сознания оживляемого им орга­низма. Следовательно, чем сложнее и утонченнее организм, тем и излучения монады становятся богаче и тоньше” [П., т. 1, с. 422; А.Й., §275]. И у человека – чем одухотвореннее энергии созна­ния среды, окружающей монаду, то есть чем богаче накопле­ния его собственного Агни, тем ярче сияние Божественного Духа (Атмана), носителем которого монада является.

Что же представляет собой сознание человека, окружающее сокровенную монаду? Прежде всего следует обратить внимание на содержание понятия “сознание” у человека. Когда речь идет о сознании, то в Учении имеются в виду “силы или энергии”, его составляющие [Бл., т. 12, с. 657]. А “силы или энергии” сознания человека это и есть его мысли, чувства, стремления и желания; они определяют качество его сознания и являют его сущность [Аб.,т.5,§161].

И понятие “Разум” человека (тот же огонь самосознания и са­мопознания) есть, по Учению, мудрость, синтез высоких накоп­лений, или, по определению Блаватской, “совокупность состоя­ний сознания”, также вмещающего, подчеркнем, “мысль, волю и чувства” [Т.Д., т. 1,с. 82].

Если взглянуть на предначертанный путь совершенствования человека во всей протяженности его многих и многих жизней, то это есть путь от физического, психического и ментального к высшему духовному сознанию, то есть к высшему духовному синтезу всех энергий человека, к достижению гармонии всех его стремлений и чувств – путь к бессмертию, Богочеловечеству, к Истине. Этот путь долгий, он продолжается тысячелетиями, а со­знание человека во всем комплексе его энергий развивается мед­ленно и только в его земных жизнях. Более того, этот процесс происходит лишь при сознательном стремлении человека к утончению (или повышению) вибраций всех упомянутых энер­гий, то есть к очищению своего сознания от низменных и эгоис­тических мыслей, желаний и чувств.

Человек приближается к высшему знанию именно очищени­ем своего сознания как “со-знания”. Ибо “истинное знание, как сказано, есть знание Духа и только в Духе” [Бл., т. 12, с. 537]. И в текстах Живой Этики не единожды подчеркивается огненная природа сознания; “сознание подобно пониманию Духа, – го­ворится в книге "Озарение", – оно растет, обнимая существо как пламя” [Л.С.М., кн. 2, с. 45-46]. И понятно, что “проявление” духовного первоначала в сердце человека в зависимости от характера энергий его сознания демонстрирует беспредельное раз­нообразие сознаний индивидуумов. На одном полюсе (у святого подвижника) это может быть мощь сияния Духа Святого как чистейший канал восприятия и генерирования Благодати, ода­ряющей его всеми высшими способностями и одухотворяющей все вокруг, а на другом – либо люди, присутствие духа в кото­рых, как в минерале, едва ощутимо, либо носители злобной, аг­рессивной энергии ненавистников, разлагающей и все окружаю­щее и, в конечном итоге, самих себя.

Конкретно, какие природные предпосылки для накопления чистого Агни имеются в организме человека? Основными при­родными составляющими непрестанного потока сознания в че­ловеческом организме являются в первую очередь семь принци­пов (или тел), представляющие (по аналогии с планами Космоса и планеты) различные по своим вибрациям иерархические пла­ны сознания. Имеются в виду, главным образом, основные те­ла – физическое, астральное, ментальное и огненное, каждое из которых обладает своим субстратом материи и соответствую­щим ему состоянием сознания. Далее, это комплекс духовных или нервных центров и аура. Все составляющие взаимозависи­мы и являют собой одно органическое целое. О сложности и уникальности организма человека как тончайшей по чувствительности иерархической системы свидетельствует хотя бы тот факт, что каждый из семи принципов имеет семь слоев субстрата материи и соответствующих состояний сознания, по-своему участвующих в процессе формирования каждого тела.

В Учении Жизни разъясняются свойства, функции и особен­ности взаимодействия всех основных комплексов. Отметим в са­мом общем смысле лишь несколько важных моментов, опреде­ляющих эволюцию сознания, или путь восхождения духа чело­века. Здесь мы не будем говорить о деградации, хотя в жизни это явление представляется более распространенным.

Обращаясь к принципам, следует выделить два важнейших понятия: Индивидуальность и Личность. Индивидуальность – это многократно перевоплощающаяся Триада высших принци­пов человека (7,6 и 5-го). Это совокупность монады как “двое в одном” (Атман-Буддхи) и высшего аспекта Разума, или Высше­го разума человека, – суть того же огня самосознания (Манаса). Триада – обитель духа человека, его “Высшее Эго”, его вечная, бессмертная “Духовная Душа”, или истинная Индивидуаль­ность. А Личность, то есть “человеческая душа”, или “низшее Я”, объединяющая низший аспект разума – интеллект, и осталь­ные аспекты четвертого принципа, имеет лишь одно воплоще­ние на Земле. Но роль Личности, разумеется, велика, и в земной жизни самодовлеюща. Ибо личность “развязывает” причины прошлого и создает их для будущего. Причем интеллект Лично­сти призван не только устремлять человека к пробуждению его Высшего разума, но и развивать его волю в избранном направле­нии. В Живой Этике есть даже такое выражение: “воля – уст­ремление”. Человек, по Учению, должен завоевывать бессмер­тие сознательным одухотворением своих энергий, поскольку после его физической смерти бессмертная идивидуальность зависит от Духа, а не от души и тела[80].

Не меньшее значение придается и комплексу духовных цент­ров человека. Их естественное раскрытие – показатель, прежде всего, нормальной духовной эволюции [А.Й., §228]. В каждом центре своя монада [М.О., с. 229], но значение центров различно, ибо каждый выполняет определенные функции и каждый центр, при его раскрытии, представляет своеобразное динамо, генерирующее огненную энергию, или свой Агни [Аум, §575]. Следует подчеркнуть также, что бессознательного открытия центров не существует[81]. Работа центров стимулируется тремя взаимосвязанными факторами: пробуждением и активностью Высшего разума, чистотой сердца и силой сознательной сердеч­ной связи человека с Иерархией Света [С, §56]. Правда, в Учении еще не разъяснены более глубокие пласты знания, касающиеся функций Высшего Разума. Но и из того, что дано, очевидно, что Высший духовный Разум пробужден не у каждого. Лишь с его проявлением, с устремлением человека, как сказано, к “истин­ному действию”, то есть к духовным достижениям в любви, в устремлении к Красоте, к самопожертвованию, к творческому подвигу, к мужеству самоотвержения в труде и терпении, постепенно во многих жизнях происходит накопление этих прекрас­ных энергий в сердце человека.

Сердце – главный центр всей системы человека как микро­косма, лучший приемник всеначальной энергии, или Благодати, и самый мощный источник творческой энергии человека. По­тенциальная мощь сердца беспредельна. Магнит открытого сердца – наисильнейший. Соединяя все миры, ассимилируя и трансмутируя все поступления, оно – “преображенное, преоб­ражает всего человека” [Аб, т. 8, §343]. И что особенно важно в наше переходное время, с приближением к Земле высочайших космических энергий, открытое сердце способно ассимилиро­вать “огненный излишек” и тем самым адаптировать человече­ский организм к новым нелегким условиям существования. В Учении о сердце вселенские и внутренние взаимосвязи сердца яв­ляются не логическими догадками и построениями; они раскрываются как закономерности эволюции человека по его природе в соответствии с законами Космоса. И здесь ярко подтверждает­ся идея уникальности каждого человека.

Как происходит преображение сердца у человека? В книгах Живой Этики понятие “сердце” имеет собирательный смысл; оно вмещает не только сокровенное средоточие – “святая свя­тых” – “ядро духа” (Атман-Буддхи); мощь сердца укрепляют и собственные “огни” самого сердечного органа (возжжение их, кстати, труднее, чем поднятие Кундалини), а также “Чаша”, ко­торая является сердцем тонкого тела человека. Все великие по­движники Духа переносили свое сознание в сердце. От его на­коплений и зависит проникновение человека в более глубинные слои сознания, открывающие ступени высшего знания, не до­ступные мозгу.

Кристаллы психической энергии, или того же Агни сердца, – панацея человека. По мере очищения и утончения сознания они концентрируются и в других духовных центрах, питая по необходимости ослабевшие органы и расплавляя скопления вредных для организма образований [М.О., ч. 3, §406].

И здесь важно выделить мысль о накоплениях кристаллов именно в “Чаше”; у каждого устремленного человека они непов­торимы, ибо процесс утончения сознания у каждого индивидуа­лен. Агни “Чаши” – двигатель духа человека и на Земле, и после его физической смерти. И эти накопления вечны, поскольку принадлежат сердцу; от их качества и количества зависит сте­пень сознательности Индивидуальности в иных мирах.

Духовный синтез тончайших энергий сердца формируется у человека тысячелетиями. Это его Свет, источник истинного зна­ния и всех высших способностей. Это “центр его высшего духов­ного сознания” [Бл., т. 12, с. 694-695]. В Живой Этике этот син­тез как прямое познание сердцем носит название “чувствознание” [Аб., т. 1, с. 35]. Такая высшая форма духовного знания суждена человечеству [А.Й., §596].

Велика роль и центра солнечного сплетения (ЦСС; Манипура-чакра). Представление о его многофункциональной деятельно­сти помогает понять и духовную работу организма в целом. Это поистине солнце системы, мощный приемник космических энергий, включая и подземные огни, и фокус координации огней ор­ганизма. По мере расширения сознания, именно в ЦСС концент­рируется устремление, или воля человека [А.Й., §34]. Ибо этот центр – координатор и трансмутатор всех проходящих через него энергий. Под влиянием непосредственного воздействия из­лучений Триады он стимулирует возжжение новых центров. И через него же в Чашу поступают энергии всех действующих цен­тров, способствуя отложению в ней кристаллов. ЦСС предохра­няет центры от воспламенения и заботится о равновесии всех тел. Питая их одной огненной энергией, он объединяет излуче­ния всех центров и тел человека [А.И., §34; М.О., ч. 3, §219-223]. Подчеркнем, что при всей значительности пробуждения и дейст­вия таких главных центров, как Муладхара-Кундалини, Третий глаз, центр гортани, головного мозга и, конечно, солнечного спле­тения, сердце по своим космическим возможностям и внутрен­ним качествам превосходит их все. Именно сердцу, этому “синтезу-синтезов” и “солнцу-солнц”, принадлежит по законам циклов главенствующая роль в предстоящей Новой Эпохе.

Как видим, организм человека обладает всеми возможностя­ми для достижения “высшего духовного сознания”. И принцип проявления первоначала в сердце человека тот же, что и для все­го сущего. Окружая божественное начало сердца, энергия кри­сталлов Чаши выступает как истинное сокровище человека, его “природно-заработанный” Агни, “окрашивающий” излу­чение монады в соответствии с качеством и цветом своих энер­гий. Единое сияние Триады через солнечное сплетение проника­ет все тела и распространяется на всю ауру. В Учении говорится о 21-м центре, открытие которых ведет за собой и возжжение других “огней”. А для завершения необходимо раскрытие 49-ти огней, заключающих в себе все центры человека. При постепен­ном преображении и трансмутации сознания всех принципов (то есть при сознательном переводе низших энергий в высшие) сияние Триады, и “по необходимости” других центров, наполня­ет человека светом.

Конечно, тема духовных центров, их общих свойств, особен­ностей и значения для физического и духовного здоровья человека нуждается в специальном освещении. Отметим лишь следу­ющее. Знание о деятельности центров особенно важную роль приобретает в переживаемое нами время, когда все процессы в природе и в организме человека значительно ускорены, и духов­ные центры, в зависимости от прошлых накоплений, нередко раскрываются стихийно, вызывая симптомы, близкие извест­ным видам заболеваний.

Знание это необходимо всем духовно устремленным людям, независимо от религиозных взглядов, и вообще всем, не говоря уже о работниках медицины, системы образования, детских уч­реждений, тем, кто, желая помочь, иногда грубо вмешивается в тончайший духовный процесс, переживаемый организмом взрослого или ребенка.

Все центры “действуют силой связи с Иерархией Света”, и неудивительно, что во всех текстах книг Живой Этики постоян­но подчеркивается необходимость укрепления связи со своим Учителем Света. А на высоких стадиях духовного продвижения центры человека раскрываются “во всем их совершенстве” только лишь при непосредственном участии своего “космиче­ского отца”.

И, наконец, последнее – об ауре как о показателе степени проявления божественного первоначала в сердце человека и как о самой результативной составляющей в общем комплексе вза­имодействий энергий сознания человека. О ней скажем только самое главное и очень кратко.

По Учению, все, что существует – “от атома до звезд и пла­нет”, все предметы, растения, животные и человек – все имеет свое излучение [Аб., т. VIII, §555]. У человека – это светящееся яйцо, или невидимая магнетическая сфера. Она семерична по своему составу, ибо в ней отражаются эманации всех принципов в зависимости от природы субстрата материи и энергий созна­ния. Главное излучение, ее наполняющее, принадлежит бес­смертной Триаде. Ее свет дает основные цветовые излучения, от­вечающие потенциалу духа и накоплениям Чаши. Ее проявле­нию обычно мешают различные, тоже цветовые, необузданные эманации низших четырех принципов, или тел человека, в первую очередь – физического и астрального. То есть основные из­лучения Триады дополняются непрестанным рефлексировани­ем ауры на качество мыслей, слов, чувств и действий человека, соответствующих энергиям сознания его низших принципов. И чем эти последние “спокойнее и уравновешеннее, тем ярче и сильнее Свет высший, который внутри” [Аб., т. 8, §21].

У духовно зрелого человека сознательно формируется и охра­няется так называемая “заградительная сеть”, которой заканчи­вается аура. Ее жизнестойкость предохраняет человека от вторжения многих нежелательных энергий [Аб., т. 9, §129].

В общем защитная мощь ауры определяется не столько ее цветами, сколько внутренним напряжением духа и степенью равновесия человека, а значит, и его ауры. В обычной жизни ау­ра каждого человека дает безупречное выявление его полного огненно-светового облика, понятного ясновидящему. Аура есть “кладезь всех хороших и дурных энергий человека”. Это его лучший паспорт, или, как говорила Блаватская, “зеркало, позволяющее видеть реально человека таковым, каков он есть на самом деле, а не каким он кажется или представляет себя” [Бл., т. 12, с. 608].

Итак, сознание – это огненная, или все та же мыслящая пси­хическая энергия. У каждого человека она является потенциаль­ным фокусом единения трех миров – физического, тонкого и огненного. А потому различия в качестве сознания каждого, вмещающего неповторимый набор мыслей, чувств и устремле­ний, беспредельны. И высшее качество сознания, которое, быть может, многими жизнями собирается вокруг зерна духа, это не обыденное рефлекторное (астральное!) сознание или интеллектуальное мозговое мышление вне связи с сердцем; нет, это есть чистый Агни, или его психическая энергия в ее высшем качест­ве, то есть, та же благодать.

Мир в конкретный момент воспринимается каждым индиви­дуально. Причем воспринимается по-своему не только окружа­ющий нас плотный мир, но и Мир Тонкий – после смерти фи­зического тела. И ступени расширения сознания человека изме­ряются накоплениями именно этого чистого Агни; запастись им – цель каждого устремленного последователя этого знания. Ибо это и есть то истинное духовное сознание, к которому дол­жен стремиться каждый, вставший на путь самосовершенство­вания. И это понятно, ибо “даже большие практические дости­жения при несоответствии понимания почти ничего не дают или порождают зло” [Аб., т. 9, §143]. Собирание же ценностей духа происходит по мере роста и расширения сознания. А оно растет и расширяется, как отмечалось, медленно. И в Учении советуется “отмечать и сознательно откладывать в хранилища Ча­ши” [Аб., т. 10, §240] каждую вновь обретенную крупицу знания. Такое накопление связано с устремлением к овладению мыслью, овладению самим собой. Иными словами, жить не рефлексами на все окружающее или подчиняясь собственным рефлексам, а своей волей, охраняя чистоту своего внутреннего мира, свое равновесие и раскрывая, тем самым, в себе возможности могу­щества своего Духа. При этом, памятуя о пользе эволюции, че­ловек должен стремиться жить яркой, напряженной земной жизнью, черпая от нее “нужный опыт” и отрешаясь от всего “не­чистого и грубого”. Ибо земная жизнь есть лучшая школа [Аб., т. 9, §113,220].

И еще отметим, что, согласно Учению Жизни, исходно, по имеющемуся в сердце каждого “зерну духа” – все равны; внеш­ние различия между людьми – пол, возраст, цвет кожи, религи­озная, национальная, сословная принадлежность и т. п. – не имеют значения. Признается только одно отличие – по напол­нению Светом, то есть тем же чистым Агни, по светимости ауры, иначе говоря, по качеству сознания, а проще – по чести и сове­сти, отвергая любые искусственные и механические формы стимуляции энергии.

ТРИ ОГНЯ: МЕХАНИЗМ ДЕЙСТВИЯ[82]

Огни или духовные центры, в терминологии Учения Живой Этики, соответствуют чакрам индийского йогизма. Сведе­ния о них принадлежат к древнейшим сакральным понятиям, которые и поныне оберегаются как сокровенные. Чакра (букв, “диск”, “колесо”) – аналог нервного узла в организме человека. Некоторые из них называются “лотосами” – символами Солн­ца, космической мощи и духовного совершенства; они считают­ся также энергетическими центрами сознания “принципов” или оболо­чек-тел человека[83].

В различных йогических школах и культах Индии принято выделять 6 или 7 главных чакр:

Муладхара – четырехлепестковый лотос, находящийся у основания позвоночника;

Свадхистхана – шестилепестковый лотос, расположенный в тазовой области и связанный с половой функцией;

Манипура – десятилепестковый лотос, соответствующий солнечному сплетению;

Анахата – двенадцатилепестковый лотос – центр сердца;

Вишуддха – шестнадцатилепестковый лотос – центр гортани;

Аджна – двухлепестковый лотос, или “Третий глаз”; в опи­санных йогических системах его обычно помещают в межбровье;

Сахасрара – тысячелепестковый лотос – центр головного мозга (в некоторых системах, в силу его особой сокровенности, он не рассматривается в качестве чакры).

Считается также, что число лепестков каждого лотоса соот­ветствует числу нервных разветвлений, или надис, вокруг центра [1, с. 16]. Сведения о числе лепестков нередко варьируются. Об­щее число лепестков шести главных чакр равно числу букв санскритского алфавита (50 или 51 букве)[84].

На протяжении тысячелетий в Индии основное внимание уделялось трем главным чакрам: Муладхаре, Аджне и Анахате. Как утверждается, при обычных условиях, в самой нижней – Муладхаре, в виде свернувшейся змеи, дремлет до поры в латент­ном виде божественная, космическая энергия Кундалини; пробуждение и поднятие ее – цель Кундалини Йоги. Шестая чак­ра – Аджна дает раскрытие “Третьего глаза”, и четвертая – Анахата, связана со всей областью сердца. Издревле, в ходе вре­мени, внимание к этим чакрам в Индии менялось, но и сегодня в сотнях ашрамов, сект и других культовых структурах йогическая практика по традиции сосредоточена на одной из этих чакр. Общим условием для этих практик является, во-первых, обяза­тельное предварительное духовно-нравственное очищение че­ловека (чистота его мыслей, усиление воли и устремления к Выс­шему) и, во-вторых, руководство опытным Гуру.

Мы рассмотрим механизм действия этих трех чакр, пробуж­дение которых лежит в основе Кундалини Йоги, Раджа Йоги, а также Агни Йоги, представленной Н.К. и Е.И. Рерихами в Уче­нии Живой Этики.

Начнем с Кундалини Йоги[85]. Восхождение энергии Кундалини начинается с приведения в действие трех ее главных токов, на­званных Пингала, Ида и Сушумна; они поднимаются от чакры Муладхары вверх по позвоночному столбу. Ток Сушумны про­ходит в полом канале в середине спинного мозга; Ида и Пингала змееобразно струятся по обе его стороны, иногда сливаясь друг с другом и с Сушумной. “Ида начинается примерно у копчика, слева от Сушумны, а Пингала там же, но справа от Сушумны”. Обе тянутся вверх: “Ида до левой ноздри, Пингала – до пра­вой”. По мысли средневековых бенгальских натхов[86], “ток Ида прохладный, светлый и пассивный, олицетворяет луну и связан с мужским семенем – основным источником жизненной силы. Ток Пингала, горячий, красноватый и активный, олицетворяет солнце и связан с женской яйцеклеткой. Сушумна олицетворяет Огонь и обладает всеми характеристиками, свойственными Иде и Пингале” [3, с. 10].

Согласно описаниям этой Йоги, в спинном мозге последова­тельно расположены основные чакры. И по мере того, как шакти Кундалини, поднимаясь по Сушумне, воздействует одна за другой на эти чакры, “сознание йога раскрывается как бы слой за слоем” (Вивекананда). А поскольку главные чакры соответству­ют и различным надземным планам, то пробуждение и погло­щение их энергией Кундалини означает достижение йогом свя­зи с этими планами и обретение им их соответственных природ­ных качеств.

Подъем Кундалини совершается двумя методами: пранаямой и мантрами и обычно сопровождается значительной физиче­ской болью.

В тантрической Кундалини Йоге чакры с первой по пятую по­лагаются центрами относительно плотной материи; сердце в этой системе считается местом дживатмы – воплощенного ду­ха в аспекте жизненного принципа или праны. Шестая (Аджна) и другие чакры, расположенные между нею и Сахасрарой, обра­зуют ментальное тело человека [1, с. 139]. Авалон отмечает не­сомненную связь между энергиями полового и ментального центров. При поднятии Кундалини вверх физические и менталь­ные функции человека чрезвычайно усиливаются. Но, если кон­центрация на Кундалини остается на нижних чакрах, то это ве­дет к сексуальной черной магии [1, с. 14].

Сахасрара является наиважнейшим центром сознания в этой Йоге. Это – убежище Парама Шива Шакти, или чистого созна­ния Шивы. Значение этого центра столь велико и почитаемо, что он в данной системе даже не называется чакрой. В Сахасраре реализуется союз чистого сознания Шивы с его Шакти Кун­далини – великой Матерью Универсума. И слияние дживы, или индивидуального сознания, с сознанием Шивы означает достижение чистого сознания Бытия и всей полноты знания. Это и есть мукти, или освобождение души от новых рождений на земле – цель каждой индийской Йоги. Достижение этой це­ли может охватывать многие жизни. Сиддхи, или сверхнор­мальные способности, раскрываются постепенно в этом про­цессе, наслаиваясь на достигнутый результат в предыдущей жизни. В тантрической Йоге возможно получение восьми сид­дхи [1,с. 19].

Расцвет деятельности Аджны чакры, известной как “Третий глаз”, “Глаз Шивы”, “Глаз Брамы” или “Девакша” – “божествен­ный глаз”, относится к незапамятным временам, “к той стадии эволюции, когда духовный элемент в человеке главенствовал над едва нарождающимися индивидуальными и психическими эле­ментами”. В процессе последовавших циклов инволюции и эво­люции “этот средний глаз” в конце концов атрофировался вмес­те с ранними духовными и чисто психическими свойствами в человеке [4, т. 2, с. 374]. К настоящему времени для подавляю­щего числа людей он как бы и не существует. Но “свидетелями” этого древнейшего “натурального телескопа” в мозгу человека являются две железы – гипофиз (гландула питуитария) и шишковидная железа (гландула пинеалис); они расположены у основания мозга в затылочной части головы. Представление о местоположении “Третьего глаза” в межбровье (“перемещение шишковидной железы на лоб”) Е.П.Блаватская считала “экзоте­рической вольностью” [там же, с. 370]. Она полагала также, что развитие или увеличение в размере шишковидной железы у че­ловека может рассматриваться как показатель его “астральных способностей и духовных стремлений” [там же, с. 377]. По Уче­нию Живой Этики, в соответствующем будущем цикле эволю­ции (при равновесии материи!) снова наступит расцвет этого центра, связанный с торжеством высших творческих возмож­ностей человека.

Как происходит пробуждение “Третьего глаза”? “Адепт, – писала Е.П.Блаватская, – может видеть золотую ауру, пульсирующую в обоих центрах, подобно пульсации серд­ца, которое не прекращается всю жизнь”. При целенаправлен­ном усилии дуга пульсации гипофиза возрастает, его ток воздей­ствует на шишковидную железу и “спавший” орган пробуждает­ся и начинает сиять чистым Акашным Огнем [5, с. 434-435]. По­этому, первой целью еще древних Раджа йогов в процессе, подчеркнем, не обычной йогической пранаямы, а ментального, или “волевого”, дыхания, было овладение именно гипофизом [там же, с. 431]. Эту же мысль подчеркивала и Е.И.Рерих: “Наука о ды­хании, которой занимаются истинные Раджа йоги, имеет мало общего с пранаямой. Хатха йоги заняты контролем жизненного дыхания легких, тогда как древние Раджа йоги понимали его как дыхание ментальное; именно, только овладение этим менталь­ным дыханием приводит к высшему ясновидению, к восстанов­лению функций "Третьего глаза" и к истинным достижениям Раджа Йоги”. Сама Е.И.Рерих испытала это ментальное дыхание под Высшим Руководством. “Темя мое дышало, – писала она А.М.Асееву, – нечто правильно поднималось и опускалось в нем” [6, т. 1,с. 94].

И Блаватская и Рерихи придавали шишковидной железе большое значение. Е.И.Рерих отмечала, что “шишковидная со­ответствует Невидимому Солнцу в нашей Вселенной” [7, с. 71-72]. Е.П.Блаватская считала эту железу главным органом духовности в мозгу человека, местоположением высшего Манаса. “Шишковидная железа,– говорила она,– является оби­телью высшего и божественного сознания в человеке, его всеведающего, духовного и всеобъемлющего Разума” [8, с. 121]. Это – “местопребывание гения, – говорила она в другом месте) – магический сезам, произнесенный очищенной волей мис­тика” [5, с. 435].

“Заметьте, – также отмечала Е.П.Блаватская, – что тракта­ты по истинной Раджа Йоге никогда не публикуются, а из того, что публикуется, ни один не годится”. В то время, по ее словам, в Индии вообще не было “двух авторитетов, согласных по вопро­су о действительном местонахождении чакр и падм в теле чело­века” [5, с. 430,438].

Но Е.П.Блаватская указывала, что настанет время, когда будут даны “мельчайшие подробности о Руководящих чакрах” и уче­ники будут обучены, как ими пользоваться. Известную же схему главных чакр она считала экзотерической [5, с. 436].

Действительно, в теософии тема духовных центров освещена довольно скупо. В Учении Живой Этики, или Агни Йоге, как ес­тественного продолжения теософской доктрины, эта тема зани­мает особое место. И хотя “мельчайшие подробности” о центрах и здесь не даны, но то, что дано, позволяет обобщить эти сведе­ния в учение о духовных центрах человека, как предмет специ­ального исследования[87]. Более того, мы не ошибемся, если ска­жем, что информация о центрах в Живой Этике являет собой совершенно уникальный материал, едва где-либо еще столь глу­боко и полно представленный. Выделим лишь самые необходи­мые общие сведения. Итак, в Живой Этике говорится о 21 глав­ном центре и считается, что открытие их влечет за собой возжже­ние всех 49-ти огней и их разветвлений [11, §56]. Подчеркивается, что открытие центров, при готовности к этому организма, – показатель нормальной духовной эволюции человека. Достиже­ние же готовности организма – следствие сугубо индивидуаль­ного духовно-нравственного продвижения, причем настоятель­но напоминается, что какое-либо насильственное пробуждение центров крайне опасно (до 30лет – равносильно убийству). Кроме семи главных чакр, отмечены центры легких (это “один из самых чувствительных” центров; его свойство – “прием чис­того огня из пространства”, что есть основа всех так называемых чудес – полетов, хождений по воде и т. п.); центры оплечий (их называют “крыльями”), спинного мозга (“копье”), головного мозга, глаз, скул, зубов, запястий, голеней. Все нервные узлы фи­зического тела и всех его органов имеют свои аналога – духов­ные центры в тонком теле[88]. Часто упускается из виду тот факт, что духовные центры заключены именно в тонком теле и действуют соответственно с его нуждами, а это естественно, пос­кольку все характеристики и назначение физического и тонкого тела качественно отличны. Укрепление духовных центров происходит “при каждом возвышенном порыве” человека; они за­висят именно от “духовных насыщений” и их укрепление очень плодотворно для физического тела, и наоборот, насыщение последнего низшими энергиями “разрушает огненные центры” [6, т. 1,с. 171].

Здесь важно подчеркнуть значимость осознанного отноше­ния к этим насыщениям, к обмену энергий физического и тон­кого тела и их гармонизации, ибо вообще “без сознательного труда – центров не существует” [12, ч. 3, §§117,355,359].

Все духовные центры – это потенциальные “динамо”, выра­батывающие при своем пробуждении огненную, или духовную, энергию. В каждом таком центре имеется своя монада – боже­ственная искра, или огненное ультимативное единство, прони­зывающее все сущее. Как сказано в Учении, “эту искру нужно принять как звено в каждом центре организма. Каждая божественная искра вдыхает и выдыхает огонь, который служит объ­единителем... Потенциал каждого центра есть звено к бессмер­тию” [12, ч. 3, §228]. Иначе говоря, “все центры, утонченные огнями, служат источниками творчества”, все они действуют “силой связи с Иерархией Света”, все связуют человека с выс­шим планом Бытия и приобщают его к космическому творче­ству и “качество их беспредельно в своем совершенствовании” [13, т. 1,с.42].

И именно тогда, говорится в Учении, когда будет усвоено, “что каждый орган и каждый центр есть творческая сила, тогда можно будет явить значение каждого центра” [14, §102]. Значе­ние же духовных центров различно, поскольку каждый осущест­вляет свои функции. И из высших духовных центров (располо­женных выше пояса)[89] наиважнейшим является сердце.

Во всех древних религиях в Индии, Китае и Египте существо­вали школы, в которых самое сокровенное в человеке отождест­влялось с сердцем. Напомним лишь о двух великих и близких по духу Учениях.

Так, священное писание индусов – Бхагавадгита, призывает к непосредственному сердечному обращению и любви к перво­учителю Кришне, выступающему в этой “Божественной песне” как “Благой Господь” (Шри Бхагаван)[90].

“Мир создан актом Жертвы”,– утверждается в Гите (15). И учение о благоговейной “любви-сопричастности” – пути бхакти составляет “самую сердцевину” Гиты (16). Имеется в ви­ду именно “деятельный бхакта”, отдающий все свои чувства и помыслы Богу, но, в то же время, самоотверженно и бескорыст­но исполняющий свой мирской долг.

Путь любви Иисуса Христа уже два тысячелетия утверждает для всего человечества вдохновляющий пример бессмертного подвига высочайшего самоотвержения. Мудрость откровений Библии содержит обширнейший материал, указующий не толь­ко на тайные глубины сердца, но и на его значение во всей жиз­ни человека. Не забудем, что и в творчестве наших отечествен­ных философов теме сердца уделено значительное внимание (Г.С.Сковорода, И.Брянчанинов, И.Ильин, С.Франк, П.Юркевич, Вл.Соловьев, Б.Вышеславцев и др.)[91]. [17, № 4, с. 55-62]. И, очень уместно, вслед за известным современным философом Н.К.Гаврюшиным, вспомнить размышления П.Я.Чаадаева, полагавшего возможным через “симпатическую способность сердца челове­ческого” найти точки соприкосновения индийской философ­ской традиции и христианской культуры” [там же, с. 131].

И, естественно, возникает вопрос, а не является ли Агни Йога прямым мостом к такому соприкосновению? Ведь, по Учению Живой Этики, главенствующая роль сердца в человеке неизбежно определяется новыми космическими условиями будущего развития планеты и человечества.

Агни Йога – это и есть “Йога Сердца”, а также “Йога Жиз­ни”; она дана для Новой Эпохи– “Эпохи Сердца”, “Эпохи Майтрейи”, “Эпохи Света, Разума и Красоты”. Это и “есть путь приложения Учения Живой Этики в жизни” [19, XI, §218]. Она отвергает все виды магии, все механические упражнения и утвер­ждает космизм сердца и мысль о том, что чистый огонь сердца в своем высшем проявлении является самым мощнейшим. Именно в этой “Йоге Сердца” наиболее ощутимо проявилось глубинное и органичное внутреннее единство Учения Живой Этики с основами Веданты, заветами Будды и Иисуса Христа.

В Учении Живой Этики раскрывается и значение Чаши. Все, связанное с Чашей, начиная от символики этого термина, очень значительно. Чаша–это сердце тонкого тела человека. Она, по словам Е.И.Рерих, помещается в треугольнике, обозначенном сердцем, селезенкой и “нервом космического сознания” (в ана­томии этот нерв назван вагусом). “Ткань Матери Мира” (“сол­нечное сплетение”) является основанием треугольника. Вагус “имеет много разветвлений; он связан с сердцем, со спинным мозгом и, прежде всего, с солнечным сплетением, принимая иду­щие от него токи” [6, т. 1, с. 320].

Чаша – “едина для воплощений”. Она содержит в себе все духовные накопления, мысли и чувства человека на протяжении всех его жизней. Это “кладезь памяти”, который обычно откры­вается ему перед смертью в границах пережитого им в послед­нем воплощении; духовно продвинутые люди могут знать и другие свои воплощения. Разумеется, очень важно качество мышления человека; чем, какими устремлениями и чувствами оно наполнено. Ведь существуют и “сердце добра”, и “сердце зла”, непрестанно излучающие свои энергии.

Все “вековые накопления” Чаши “собираются вокруг зерна духа” – божественного начала, или монады (Атман-Буддхи; единство 6-го и 7-го “принципов”) [12, ч. 3, §49]. И пробуждение, и степень сияния излучений этой сокровенной искры человече­ского сердца зависят от степени чистоты всех этих накоплений. Вспомним, что сущность самой монады (“Искры Божьей”) – столь высока, что она, по словам Е.П.Блаватской, “нейтральна” или латентна на земном плане. Она может раскрыться в душе человека только через слияние с энергиями высшего Разума или высшего аспекта Манаса (5-го “принципа”) – побудителя всего самого мудрого и возвышенного в человеке. Собственно, цель духовной эволюции человека и состоит в слиянии энергий его души с Буддхи и, тем самым, с сиянием Атмы – частицей Абсо­люта или “Богом в нас”. Диапазон энергий высшего Манаса – “живого огня самопознания” – велик. Это и творческие прозрения человека в самых различных областях знания, и чувства са­моотверженного подвига, жертвенной или одухотворенной любви, вдохновенные порывы духа в радости устремления к Высшему, спонтанные духовные озарения и даже самые мало­малейшие высокие побуждения, но все – воплотившееся в действии [12, ч. 1, §402]. Все эти чистые огненные энергии соби­раются тысячелетиями и дают в Чаше отложения кристаллов Агни, названных вечным сокровенным “камнем” сердца. Так постепенно проявляется истинное единство “сокровищницы ду­ха” человека, средоточие его божественной триады (Атман-Буддхи-Манас), бессмертной Индивидуальности, или “Высшего Эго”. Сознательное утверждение и накопление огненного сокро­вища в Чаше и есть, по Учению, “Великое Делание” [49, т. 1, с. 26]. Как оно происходит?

По мере роста устремления и концентрации в Чаше излуче­ний огненных кристаллов высшего Разума, совершается “погло­щение” им Света Буддхи, или “Духовной души” человека. Слия­ние же токов высшего Разума с сиянием Буддхи ведет к накопле­нию сознательности Индивидуальности как Триады. Такое сли­яние дает возможность и право человеческому духу на созна­тельное пребывание в высоких слоях Надземного Мира. Именно кристаллы высшего Манаса являются основой сознательности Индивидуальности человека, а чистота энергий, окружающих монаду, – главным условием ее сияния, наполняющего светом всю его ауру. Можно добавить, что при устремлении человека “к высшему творчеству, магнит ауры возрастает тысячекратно” [12,ч.З, §222].

Заметим, что излучения кристаллов Чаши питают глубинные слои сознания: они “сложены самодеятельностью” человека, в то время как свойства его мозга “подвержены наследственнос­ти телесной”, то есть идут по линии физического родства [20, §627]. Перенося сознание в сердце (а это делали все великие свя­тые подвижники!), человек касается “областей, недоступных для мозга” [19, §256]. При этом захватывается “более глубинный слой мышления”, выражаемый чувствами, а не словами [21, §710]. И потому важно не рассудочное, а прочувствованное устремление [12, ч. 3, §207]. И истинной ценностью является огонь любви. “Бог есть любовь” – напоминает Живая Этика.

Следует выделить еще несколько важных особенностей, свя­занных с сердцем. Создается впечатление, что понятие сердца в книгах Учения Живой Этики используется часто в собиратель­ном значении. Это центральное сердце с его собственными огня­ми, и Чаша, и близко расположенная к Чаше Манипура чакра или центр солнечного сплетения (Ц.С.С.). Иногда говорится да­же о “кардиальной системе” [22, §422]. И, действительно, роль Ц.С.С. чрезвычайно велика и функции многообразны; он не только принимает излучения, “исходящие из зерна духа” и через него проникающие всю ауру, но он объединяет или синтезирует излучения всех других центров (кстати говоря, способность к синтезу является главным свойством и центра гортани). Но Ц.С.С. еще и концентрирует, насыщает, уравновешивает и коор­динирует энергии всех тел и всех духовных центров человека. Его токи “приносят сердцу” и “все отражения пространства”, и “напряжение подземных огней” [12, ч. 3, §219-224].

Каждая мысль человека “производит отложения на стенках каналов нервной системы”. И, “чем совершеннее устремление, тем отложения фосфоричнее” и тем более значительна роль Ц.С.С, который, постепенно втягивая в себя огненный излишек, является “единственным, достаточно защищенным местом”, своего рода временно “сохранным ларцом”, предохраняющим организм и все другие центры от воспламенения [20, §34].

“Трудно сердцу огненному, когда в центре огненного спле­тения волны разбиваются, принося все пространственные от­звуки”...

“Потому, когда космические явления напрягаются, солнечное сплетение трепещет” [12, ч. 3, §220].

Созвездие центров кардиальной системы, имеющее в своем венце “Божью искру” – монаду, определяет потенциальную космическую мощь сердца, его способность к космическому со­творчеству, к восприятию и генерированию Благодати. Обраща­ется специальное внимание на “центральность” и “срединность” сердца с указанием “исследовать от него, но не к нему, поскольку все тела человека и возжжение всех его духовных центров зависят от огней сердца, а все другие центры имеют вспомогательное значение.

Ныне просто необходимо знать, что в переживаемый нами переходный период к Новой Эпохе, с приближением к Земле тончайших комических энергий, когда все процессы ускоряют­ся, усиливая общую напряженность жизни, спасительное значе­ние имеет лишь сознательно пробужденное сердце, так как только оно способно ассимилировать излишек этих энергий и облегчить напряжение организма.

И, наконец, очень кратко о самом главном достижении Ог­ненного сердца. Накопления излучений кристаллизованного ог­ня Манаса и слияние его токов с Буддхи дает достижение духов­ного синтеза – чувствознания, или сердечного всеведения со всеми соответствующими сиддхами. Дар чувствознания имеет много степеней и накапливается многими жизнями. И так же, как в Кундалини Йоге, его достижения наслаиваются на резуль­тат последнего воплощения. Таким образом, в сердце достигает­ся “синтез синтезов” – способность и к ассимиляции энергий всех планов Бытия, Благодати Великих Учителей Света, а также всех внутренних энергий человека, и их гармонизация. Именно здесь выражается уникальность каждого человека, ибо качества его накоплений слагаются лишь его собственными усилиями, от­ражая побуждения его свободной воли.

В космическом размахе духовный синтез “выявляется лишь при завершении человеком земного пути” [7, с. 73; 13, т. 2, с. 487-488].

Цель освобождения духа человека – достигнута.

В XX веке, в преддверии Новой Эпохи, это была Е.И.Рерих, осуществившая огненный синтез в “космическом размахе”. Она запечатлела для человечества опыт Агни Йоги – освобождения духа на примере своего духовного восхождения через возжже­ние центров и их высочайшую трансмутацию без отрыва от зем­ной жизни.

Литература

1.   Arthur Avalon.  The  Serpent  power. Bangalor, 1931.

2.   Словарь. Индуизм, Джайнизм, Сик­хизм. М., 1996.

3.   Шекх Пхойджулла. Победа Горокхо. Пер. с бенг., вступ. статья, коммент. И.Товстых. М., 1998.

4.   Блаватская Е.П. Тайная Доктрина. Т.1-2, пер. с англ. Е.И.Рерих. Рига, 1937.

5.   Тайная Доктрина, синтез науки, религии и философии Е.П.Блаватской (Лондон, 1897). Т. 3, пер. с англ. А.П.Хейдока. Новосибирск, 1993.

6.   Рерих Е.И, Рерих Н.К., Асеев Л.М. Оккультизм и Йога. Т. 1-2. М., 1996.

7.   Рерих Е.И. Огонь Неопаляющий. М.,1992.

8.   H.P.Blavatsky. The Key to theosophy. Los Angeles, 1962.

9.   Анатомия человека. Под ред. М.Г.Превиса, Л.,1974.

10. “Известия”, 20.04.1996.

11. Сердце. 1932.

12. Мир Огненный. Ч. 1-3. Рига, 1933-1935.

13. Письма Елены Рерих. Т. 1-2, Минск, 1992.

14. Беспредельность. Ч. 1-3. Париж, 1930.

15. Философские тексты “Махабхараты”. Кн. 1. Бхагавадгита. Перевод с санскр., предисловие, примечания Б.Л.Смирнова. Ашхабад, 1978.

16. Семенцов B.C. Бхагавадгита в тради­ции и в современной научной критике. М., 1985.

17. “Вопросы философии” №4/1990. М.

18. “Восток – Запад”. М., 1988.

19. Грани Агни Йоги. Т. 1-13. Новосибирск, 1993-1998.

20. Агни Йога. Рига, 1929.

21. Агни Йога. Т. 3. Самара. 1992.

22. Иерархия. Рига, 1931

 

 

Величественный мир космологии Учения Жизни, включающего Теософию и Учение Живой Этики, или Агни Йогу, раскрывается в высочайших понятиях Аб­солюта, Высшего Разума, Света Его Божественного излучения, Космического Магнита, Матери Мира и, конечно, Фохата таинственной животворящей силы в нашей Солнечной системе, да и во всей Вселен­ной. Об этом первая из серии статей, посвящен­ных космологии Учения.

 

О КОСМОЛОГИИ УЧЕНИЯ ЖИЗНИ. ВЫСШИЙ РАЗУМ[92]

 

Единое знание – это система мысли, охватывающая Теосо­фию и Учение Живой Этики, или Агни Йогу, имеющих еди­ное философское основание. В ряду этих высоких Учений стоит и Учение Храма Человечества, продолжающее “Тайную Доктри­ну” и освещающее наше понимание по этому же единому на­правлению мысли. Учение Живой Этики, данное через Е.И.Ре­рих, развивает теософскую мысль далее, в том числе и в ее прак­тическом аспекте, имея целью подготовить человека к встрече с космическими энергиями в ныне переживаемом нами огненном переходном периоде к Новой Эпохе. По условиям и потребно­стям времени, обе составляющие этого единого комплекса име­ют свои отличия в содержании, терминах и по задачам своих об­щественных организаций. Но в целом, как единая система мысли, Учение Живой Этики представляет узловую ветвь древнейшего Учения Жизни, основы которого утверждались на страницах многих Священных писаний и выдающихся творений всех ве­ков и народов. Эта система – всевмещающая. Она отвечает на вечные философские вопросы миростроения, происхождения и эволюции жизни, Природы и человека, смысла и цели его суще­ствования. Здесь свое видение научного и философского позна­ния мира, понятий культуры, творчества, свободы, религии, искусства, других областей знания, и все это во взаимосвязи с ве­личественными законами Космоса, под эгидой вечных истин Красоты, Любви и Света. И эта ветвь знания, “основанного на наблюдении и опыте”, “так же научна, как и так называемая точ­ная наука и, быть может, еще более”, и требует необычайной яс­ности и точности понимания [3, с. 83; 6, т. IX, с. 388]. Последнее, в частности, и составляет суть всех наших трудностей, поскольку интерпретация системы всегда по-своему индивидуальна и зави­сит от многих общих возможностей исследователя, в том числе и его интуитивного проникновения в ее основы.

Космология Учения близка индусскому миропониманию, но отражает автономность этой синтетической школы мысли и особенности ее терминологии.

В соответствии с законами Космоса, в Учении утверждается целостность, периодичность, бесконечность и беспредельность мироздания, находящегося в непрестанном движении и разви­тии. Центром его философии является признание Абсолюта – того же Парабрамана индийских адвайтистов, обычно называе­мого ТО (санскр. – “Тат”). Абсолют в этой системе – абстракт­ный “непреложный Принцип” и “Абсолютный Закон”, действу­ющий как “Единый” – неведомый, вечносущий Бог в вечной и несотворенной Природе. Это “область Абсолютного Сознания”. Это не Личный Бог, не существо (безличие Абсолюта есть осно­ва этого знания), но он принимается как “Единая бесконечная и независимая Сущность”, как Единая, Божественная, “неиспове­димая начальная Причина”, “Единая Реальность” и “Единая Жизнь”, как “Абсолютное Все” – невидимое и видимое, как “ис­тинно единый источник проявлений и всех видов существова­ния”. Ибо это Единое Бытие (которое есть и Вечное Не-Бытие!) является нуменом всех нуменов[93], долженствующих, согласно этой идеальной абстракции, лежать в основании всех феноме­нальных явлений Вселенной. В проявленном же мире это есть всемогущая, вездесущая и всеведающая творческая потенция, латентная в каждом атоме Вселенной. И Вселенная, или Космос, и есть периодическое проявление этой “неизвестной абсолют­ной Сущности” [2, т. 1, с. 37-38,40-43,49-51,55,90,181,340-342; т. 3, с. 62-64].

На нашем плане существования единственным умозритель­ным и физическим представлением Абсолюта является Прост­ранство. А что есть Пространство – невидимое и видимое, эта “неведомая Беспредельность”, тот же Дух (Вселенский Разум!), “живой источник жизни” и “Матерь – Рождающая, вечная, всегда-сущная Причина и Непостижимое Божество”? Этот “истин­ный Бог посвященного христианского Апостола и индусского Риши”?

Это есть сама Вечность, “Вместилище всего”, “Неведомая первопричина”; это есть “Тело Вселенной с его Семью Начала­ми”, и это есть Троичное Божество, как сказано: Хаос, Теос и Кос­мос – “все во всем”. Эти три великих символа своего синтеза – Единого, Неведомого Пространства, являют Тетрактис (Четверицу), “тождественный в Вечности”; последнее слово о Нем “мо­жет быть, не будет известно вплоть до нашего Седьмого Круга” [2, т. 1, с. 426; 4, с. 571,623-624; 5,т. 1, с. 426-428,530].

Учение исходит из того, что Абсолют – Абсолютное Созна­ние, или Божество, невидимое и непознаваемое, “есть все же универсальная Духо-материя, или материя-Дух, в своей абсо­лютной беспредельности”. То есть, в потенциале своем, Он – Андрогин, ибо в Нем синтезированы Божественный Дух (или Сознание) – как “Пре-Космическая Мыслеоснова, исток Силы и всего индивидуального Сознания”, и Божественная Материя – как Пре-Космическая Корень-Субстанция (Мулапракрити) и ос­нова всех объективных планов Природы. И с начала своего про­явления и становления Космос исполнен двойственности, которая является “как бы самой сутью его проявленного суще­ствования”. А то, что связывает в Нем воедино Дух и Материю (оба нераздельны и являются аспектами этого единства) есть “динамическая энергия Космической Мыслеосновы” (Духа), называемая Фохатом [2, т. 1, с. 49-51].

Фохат – понятие эзотерического буддизма, являющееся “од­ним из самых важных факторов” вообще в эзотерической кос­могонии [2, т. 1, 157-158]. Мы сосредоточим внимание на рас­смотрении именно этого понятия, которое, на наш взгляд, как никакое другое, помогает пониманию основ космологии Уче­ния. Тему Фохата мы будем стремиться раскрыть на основе ком­плексного подхода – с опорой на материалы Теософии (“Пись­ма Махатм”, “Тайная Доктрина” – Т.Д., “Ключ к Теософии”), а также, по возможности, Живой Этики, разъясняющие и углуб­ляющие суть уже данного ранее. Все эти источники – взаимодо­полняющие друг друга. Разумеется, особенно ценно, когда есть возможность специалистам в той или иной области естествен­ных наук сравнить продвижение современной науки по линиям, намеченным теософской мыслью еще столетие тому назад[94].

Наша задача – иная; мы описываем искомый предмет, ка­ким он представлен в источниках этого знания и как мы смогли понять смысл сказанного. Основной материал о Фохате дается в Т.Д. по Комментариям к Станцам книги Дзиан – архаического манускрипта предгималайских тайных учений. Напомним, что первоначальное трансцендентальное и философское понимание сущностных явлений жизни у древних народов было единым, а символика идентичной [2, т.1, 524]. И “браминская эзотерическая философия, – писала Блаватская, – может ныне отли­чаться (от этих предгималайских учений) по форме... но в отда­ленной древности они были тождественны” [2, т.2,с. 386]. Вооб­ще же, в индусских и буддийских системах все сокровенное и по сей день тщательно охраняется. И можно полагать, что и в настоящее время в используемых нами источниках содержатся ос­новные, редко доступные сведения о Фохате.

Мы не сможем представить тему Фохата во всем объеме, на­столько она широка, глубоко связана со всеми основными поло­жениями системы, а отчасти остается все еще и сокрытой. И по­тому, в стремлении изложить о Фохате главное – о его природе, аспектах, функциях и т. п., будет намечена лишь канва темы. Мы не сомневаемся, однако, что ее комплексное изучение с привле­чением все более широкого круга материалов Живой Этики, Теогенезиса и других источников будет продолжено, и со време­нем станет предметом специального развернутого научного ис­следования.

Вернемся к Пространству и к двум основным космическим началам – Духу и Материи. Надо сказать, что концепция Дух-Материя принадлежит глубокой древности. “Ни один древний философ, – отмечается в Т.Д., – никогда не отделял Дух от Ма­терии или Материю от Духа. Все зарождалось в Едином (Абсо­люте. – М.Е.) и, происходя от Единого, должно в конечности вернуться к Единому” [2, т. 1, с. 709]. Учение, принимает это по­ложение и исходит из того, что на непроявленном плане Дух и Материя – “Едины в Вечности” как две грани божественного непознаваемого Парабрамана. А на проявленном плане пости­жение человеком этих, якобы, противоположных аспектов, за­висит от различных степеней дифференциации и плотности ма­терии и от уровня достигнутого им сознания [там же, с. 677][95].

Надо иметь в виду, что в различных восточных системах по­нятия Духа и Материи многоаспектны, и каждый аспект и его ка­чества, на разных планах Бытия и восприятия, имеют свое осо­бое наименование. Конечно, это свидетельствует о наблюдатель­ности древних мыслителей, об их глубоком проникновении в сущность явлений, но также и об их стремлении сокрыть до вре­мени Истину от неподготовленных сознаний; для нашего же по­нимания последнее создает свои трудности. В этой связи, вероят­но, уместно сказать несколько подробнее о космических началах, поскольку далее мы будем не раз к ним возвращаться.

Мулапракрити (санскр. – “Корень природы” или материи), согласно Т.Д., – Первозданная, Пре-Космическая, непроявленная недифференцированная субстанция (“парабраманическая основа”); “абстрактный божественный женский прин­цип” и “мистический корень всей Материи Вселенной”. “Мула­пракрити, – писала Блаватская, – не материя, как мы ее знаем, но духовная сущность материи, совечная и единая с Парабраманом или с Пространством... в его отвлеченном смысле” [2, т.1, с.79]. Это нумен проявленной, или дифференцированной, мате­рии. “Эта Корень-Природа является источником тончайших не­видимых свойств в видимой материи. Это как бы Душа Единого и Бесконечного Духа” [там же].

В индусской философии “эта Первозданная Субстанция есть основание (Упадхи), проводник каждого явления в Природе – физического, психического или умственного” [там же]. И, как и все во Вселенной, она семерична. Синонимом ее в Пуранах явля­ется первичная Прадхана; в буддийском эзотеризме – это Свабхават – вечная субстанция, также “корень всего сущего”, “плас­тическая сущность, наполняющая нашу Вселенную” [2, т. 1, с. 107].

Мулапракрити есть источник, из которого излучается Акаша – “почти синоним первой”, но в аспекте первозданной (Prima) проявленной, сверхчувственной материи. Это “женский аспект творческого Логоса, или та же Майа с философской точ­ки зрения”, и та же Анима Мунди, или Матерь Космоса [2, т. 1, с.44-45, 79, 145]. Иначе говоря, Акаша – это первичная космическая материя на высочайшем плане познавания и бытия; в своих высших аспектах она есть Упадхи Божественной Мысли Логоса – Всемирная Душа; в своих проявлениях по нисходящей линии – сначала эфир (она – нумен эфира), а затем и его низ­ший аспект – Астральный Свет [2, т.1, с. 47,604,666,668]. Ака­ша есть также “космическая атмосфера”, которая, и как небес­ный эфир, и как Астральный Свет, находясь либо “в своем ла­тентном, либо активном состоянии, окружает и пронизывает всю материю в движении” [4, с. 624].

Божественный Дух (Космический Огонь) есть активное, мужское зарождающее начало – Огонь-Отец. В эзотериче­ской доктрине Огонь есть всетворческая Сила и вечная, беско­нечная Божественная Сущность [2, т. 1,с. 103,171].

Но в Космосе, по сути, нет пассивного начала; оба начала ак­тивны, нераздельны, и в своем единстве с Абсолютом являют Высочайшую Троицу [5, т. 1, с. 425; т. 2, с. 121,200]. А то, что Дух и Материя едины (“двое есть одно”) – это одна из элементар­ных и фундаментальных доктрин системы. И понимание того, что они “отличны лишь в относительных проявлениях и только в ограниченном познавании чувственного мира”, важно для правильного осмысления всей космологии этого знания. Пото­му повторим: Дух в Материи есть Жизнь; Материя, бесконеч­ная и неразрушимая, без Духа – вне Бытия. Ее называют так­же кристаллизацией Духа [4, с. 230,441]. Оба принципа слиты и составляют Единый элемент, называемый Духо-материей [5, т. 1, с. 384; т. 2, с. 356]. И этот первичный Единый элемент есть Фохат[2,т. 1, с. 131-133].

Что же касается порядка последовательности проявления в Космосе этих начал (что нередко является предметом теологиче­ских дискуссий!), то в Т.Д. советуется не заниматься “слишком гонкими хитросплетениями” этого вопроса, ответы на который различны в разных системах [2, т. 2, с. 36]. Мы последовали это­му совету, но выделили положения, которые Учение принимает как основополагающие. А именно:

“Дух и Материя есть два состояния Единого, что есть ни Дух, ни Материя, оба будучи Абсолютной Жизнью латентной... Дух есть первая дифференциация Пространства (и в нем). Материя же есть первая дифференциация Духа” [2, т. 1, с. 323-324].

“Мировой Разум, уже выявленный в феноменальный (или проявленный) мир (Махат) – есть первый аспект неизменного Абсолюта...” [2, т. 1,с. 97].

“Манвантарический импульс начинается с новым пробужде­нием Космического Представления Вселенского Разума совмест­но и параллельно с первичным возникновением Космической Субстанции (Акаша. – М.Е.); последняя является манвантарическим проводником первого из недифференцированного пралаического состояния. Тогда Абсолютная Мудрость... выявляет­ся в виде космической энергии Фохата. Вибрируя в лоне инерт­ной Субстанции, Фохат вызывает ее к деятельности и руководит ее первичными дифференциациями на всех семи планах Косми­ческого Сознания” [2, т. 1, с. 405-406].

И еще: “Во Вселенной есть лишь одно неделимое и абсолют­ное Всеведение и Разум, и оно трепещет в каждом атоме, малей­шей точке Космоса, не имеющего пределов, и который люди на­зывают Пространством, рассматривая его независимо от всего содержимого в нем. Но первая дифференциация его отражения в Проявленном Мире – чисто духовная, и существа, зарожден­ные в нем, не одарены человеческим сознанием, пока не приоб­ретут его лично и индивидуально” [там же, с. 344].

Все эти положения отражают и автономный, и синтетиче­ский характер Учения, корни которого уходят в глубокую древ­ность. Если же говорить о философских основаниях более кон­кретно, то надо отметить, что эта школа мысли близка Веданте, Упанишадам, с их дерзанием к свободе Духа и познанию Исти­ны, “а точнее, к Бхагавадгите”. Ее сторонники прямо определя­ются в Т.Д. как принадлежащие “к крайней эзотерической шко­ле Веданты”, хотя у них есть и свои отличия и от адвайтистов, и от последователей Висишта-адвайты [2, т. 1, с. 286]. Уместно, в этой связи, напомнить также и о принципиальном замечании Е.П.Блаватской в отношении “несчастливой ошибки”, допущен­ной А.П.Синнеттом, озаглавившим свой труд “Эзотерический Буддизм”, вместо, как это было бы правильно, “Будхаизм” или

“Буддхизм”[96]. Заглавие же Синнетта утверждало, по словам Блаватской, “соединение системы с религией Готамы, вместо того, чтобы приписать ее Сокровенной Мудрости, преподанной Кришною, Шанкарачариа и многими другими, также как и Буд­дою” [2, т. 1, с. 672]. И, как известно, Е.И. и Н.К. Рерихи, подчер­кивая автономность и синтетический характер Учения, а также его соизмеримость с условиями времени и сознанием народов, неизменно указывали на преемственную связь системы с Завета­ми Иисуса Христа – другой узловой ветвью древнейшего еди­ного Учения Жизни.

ВЫСШИЙ РАЗУМ

Высший, или Космический, Разум – Махат (санскр. – “Ве­ликий”), Третий Логос[97]. Демиург, или творческий Логос запад­ных каббалистов, это четвероликий Брама индусов, это их вели­кий Ишвара, и это, по Учению, Первый космический аспект Парабрамана, а также – Проявленное Всеведение, или Прояв­ленная Божественная Мысль [2, т. 1, с. 122,158; т. 2, с. 76].

Очень важно уяснить огромную значимость этого явления для понимания не только всей космологии рассматриваемого знания, но и просто всей жизни в нашей Вселенной. Это боль­шая и специальная тема; ей можно посвятить не одну книгу. Мы же, повторим, даем только канву подхода и касаемся, главным образом, вопросов, связанных с Фохатом.

Что есть Высший Разум? Дух, несущий Божественную Весть Абсолюта. “Это есть Дух или, вернее, сложное единство прояв­ленных живых”, Планетарных Духов (“семи главных планет, особенно связанных с Землею”). В своей совокупности этот “Ве­ликий” являет вселенскую Иерархию духовных существ, в Венце которой “Первозданные”, или “Изначальные Семь”, – высо­чайшие Духи на лестнице Бытия нашей Солнечной системы. Они же – Дхиани-Будды или Архангелы христианства[98]. “Весь Космос, – говорится в Т.Д., – руководим, контролируем и оду­шевлен почти бесконечными сериями Иерархий сознательных Существ, из которых каждая имеет предназначенную миссию и кто являются посредниками кармических и космических зако­нов”. По аналогии можно сказать и о человеке, который сложен из сущностей всех этих небесных Иерархий: “коллективно люди являются созданием множеств различных Духов; порознь – обиталищами этих множеств; иногда же и индивидуально они являются проводниками некоторых из них” [2, т. 1, с. 342,284].

Много внимания этой великой духовной Иерархии уделяла в своих трудах и Е.И.Рерих. “Космический Разум, – писала она, – есть Иерархия Света или Лестница Иакова... Высший Иерарх нашей планеты есть один из прекраснейших алмазов в Венце Космического Разума” [5, т. 1, с. 301].

Но просим обратить внимание и на такое определение: Выс­ший Разум есть “первоисточник и питомник всех мировых и земных монад (гапос их божественное отражение!), которые произошли от Логоса и возвращаются к Нему, каждая по за­вершении своего времени” [2, т. 1,с. 715-716].

Некоторое представление о величественности и беспредель­ности выявления “Перворожденного” – Высшего Разума из ло­на Абсолюта – дает пояснение этого процесса одним из знатоков Веданты конца XIX века Т.Субба Роу, часто цитируемого Е.П.Блаватской. В своих “Примечаниях к Бхагавадгите”, кото­рые, кстати сказать, заслужили ее высокую оценку, он писал:

“Мулапракрити (Покров Парабрамана) действует как единая энергия через Логос (или Ишвару). Теперь Парабраман... есть единая сущность, от которой исходит и начинает существование центр энергии, который я назову пока Логосом... Он называется Глаголом... христианами, и Он есть Божественный Христос, ко­торый вечен в лоне Отца своего. Он называется Авалокитешварой буддистами... Почти в каждой доктрине было формулирова­но существование центра духовной энергии, который не рожден и вечен и существует в лоне Парабрамана во время Пралайи и возникает как центр сознательной энергии во время космиче­ской деятельности. <...> Это есть первый Джната, или Эго, в Космосе, и всякое другое Эго... есть лишь отражение и проявление Его. Во время Пралайи Он существует в скрытом состоянии в лоне Парабрамана... (во время Манвантары) Он имеет присущее Ему сознание и свою индивидуальность... Не следует думать, что... этот Логос... лишь единственный центр энергии... число их почти бесконечно... (Но) Он – первое проявление (или аспект) Парабрамана... Когда Он выявляется в Бытие как сознательное существо... с Его объективной точки зрения Парабраман являет­ся ему как Мулапракрити. Прошу это помнить... ибо в этом ко­рень всего затруднения относительно Пуруши и Пракрити, ис­пытываемого всеми толкователями философии Веданты... Парабраман – безусловная и абсолютная Реальность, а Мулапракри­ти нечто вроде покрова, наброшенного на Него. Парабраман, сам по себе, не может быть видим. Логос видит Его через наброшенный на него покров, и этот покров есть мощное распростра­нение космической Материи... Парабраман после своего прояв­ления, с одной стороны как Эго, с другой – как Мулапракрати, действует как единая энергия через Логос” [2, т. 1, с. 181, 528-529].

Это есть “первая Троичная ипостась, – комментировала да­лее Блаватская, – ... но этот Логос или Глагол... или Проявленный Бог также непостижим для нас иначе, как через Его Проявленную Вселенную, как и Единый[99], хотя он и легче, или, вернее, доступ­нее нашему высшему познаванию... через отражения или “мно­гообразные аспекты этого Логоса, или Авалокитешвары, Брамы, Ормузда, Озириса, Адама Кадмона, – называйте его любым же­лательным вам именем, аспекты, или манвантарические прояв­ления, которого суть Дхиан-Коганы, Элохимы, Дэвы, Амошаспенты и пр.”.

А высочайшая Троица, доступная нашему пониманию, по словам Т.Субба Роу, есть “Мулапракрити (Покров), Логос и со­знательная энергия последнего, или Его Сила и Свет, называе­мые в Бхагавадгите – Дайвипракрити” [2, т. 1, с. 529-531]. Рас­смотрим эту категорию Света подробнее.

СВЕТ ВЫСШЕГО РАЗУМА

Важно иметь в виду, что Единый Луч Логоса содержит в себе Семь других Лучей, или Творящих Сил Изначальных Семи. Что за излучением Света Логоса, олицетворяющего Божественный Дух, Силу, Волю и Мысль этих Семи, действует единая, неиспове­димая мощь Абсолюта [2, т.1, с.127,420]. Что Свет в этой систе­ме есть, одновременно, Дух и Материя! [там же, с. 596]. Объяс­ненный эзотерически Свет (Lux) “есть тело самих этих Духов и их естество”. А наш физический свет есть проявление на нашем плане и “отраженная лучезарность Божественного Света, исхо­дящего из коллективного тела тех, кого называют Светочами и Пламенами, или высочайшими Духами в Иерархии Творящих Сил Вселенной” [там же, с.325]. Что в разных учениях Свет Ло­госа имеет свою природу и свои олицетворения (Дайвипракри­ти – в эзотеризме ведантистов. Матерь – Мулапракрити в Трансгималайских учениях, Божественная София – в мистических учениях Запада и др.). Но как бы ни назывался этот сокро­венный могущественный Свет в различных традициях, нам, что­бы понять процесс развертывания явлений в Учении, надо осо­знать, что “все создано через этот Свет” Высшего Разума, через этот всемогущий центр энергии, давший главный импульс твор­ческому строительству Космоса. А в нашей системе – через его двуначальный Фохат, управляя которым Высший Разум творит этим первоначалом всего проявленного Бытия; и Вселенная, и этот первичный элемент, или всеначальное единое сущее, не­мыслимы одно без другого [2, т.1, с. 181,187,234,528-536; 7, §28, 300,530].

“С чисто оккультной и космической точки, – писала Блаватская, – это есть Фохат, или "единый инструмент", которым ра­ботает Логос” [2, т.1, с.187]. Фохат – Мыслящий Дух, космиче­ская мыслеоснова, един с первоначальной Prima Materia, той же божественной космической субстанцией Акашей, Всемирной Душой (как его Упадхи), и с ее преображениями по нисходящей линии (эфиром и Астральным Светом), хотя все эти преображе­ния несут свои функции[100]. И в своем единстве этот Божествен­ный Свет – Фохат есть “оживотворяющий, вечносущий двига­тель и жизненный принцип, Жизне-Душа Солнц, Лун, Планет и даже нашей Земли” [2, т. 1, с. 752-753]. “Свет, только один Свет, может быть мерилом и опорою” – говорит Живая Этика. “Ог­ненный Мир Светом создан, и мысль есть продукт Огня” [1, ч. 2, 233].

И здесь нельзя не сказать о двух положениях или идеях этой системы, имеющих важнейшее значение для восхождения чело­веческого духа. Во-первых, об идее космического родства каждо­го человека со своим Владыкой Света – Космическим Отцом, Планетарным Духом – одним из Семи, под лучом которого оказывается каждая человеческая монада при своем рождении. Наполнение монады “самим естеством” такого Духа определяет ее сокровенную связь с Ним на протяжении и всех последующих ее рождений на Земле и особую связь высшей триады человека со “своей” планетой и “своей” стихией. И каждый тяготеет к сво­ему Отцу Небесному по Его Лучу, и, чем скорее человек сердцем осознает эту сокровенную связь, тем лучше [5, т. 2, с. 180,136].

И во-вторых, о метафизическом аспекте Мулапракрити – Акаши – Великой Матери Мира. Напомним слова Е.И.Рерих о том, что “каждый космический принцип или проявление имеет свои отражения или олицетворения на Земле” и что “за каждым проявлением, за каждым символом стоит великая Индивидуаль­ность”. “Так, Матерь Мира, – писала она, – рассматриваемая в ее космическом аспекте, есть Мулапракрити, все в себе вмещаю­щая, все в себе зарождающая. Но в земном отражении Она есть Великий Дух женского Начала” [5, т. 2, с. 15]. И если “во главе всего или, так сказать, за Покровом, находится Вечное и непре­кращающееся Дыхание всего сущего (Абсолюта. – М.Е.), то на плане проявленного царствует вечно женственная Природа, или Великая Матерь Мира” [5, т. 2, с. 200].

В Живой Этике Матерь Мира утверждается и как Свет, и как Сила, украшающая нашу Вселенную [7, §79, 156]. Эта великая Индивидуальность, как сказано в “Криптограммах Востока”, есть “Матерь, общая Владыкам, – Великое явление Женского Начала, представляющего духовную Матерь Христа и Будды. Та, которая учила и рукоположила их на подвиг” [12, с. 36].

“И, конечно, – писала Е.И.Рерих, – Матерь Мира стоит во главе Великой Иерархии Света нашей планеты” [5, т.1, с.425]. А “принцип Иерархии ведет весь Космос... Он заложен во всех жизненных проявлениях” [8, §457]. Живая Этика проникнута особым почитанием величия Матери Мира. И это понятно: Уче­ние давалось в преддверии Новой Эпохи – Эпохи Матери Ми­ра, и, верное своей практической направленности, оно стремит­ся вернуть нарушенное в мире равновесие между мужским и женским началом и утверждает и поднимает роль женщины во всех областях жизни человечества. Но при этом в нем еще более подчеркнута значимость взаимодействия и сотрудничества этих двух великих начал.

Так, Высший Разум, или Абсолютный Разум и Совершен­ное Сердце, в Живой Этике есть и “слитое сердце двух великих начал, венчающих Космос”, и Единый источник, который “творит на Земле силой Иерархии Света” [7, §28,300,530; 8, §9, 23]. “Величие двух начал в Космосе есть основа Бытия” – под­тверждают Учителя в книге “Беспредельность” [§223,224].

И снова обращаясь к Свету Высшего Разума, можем сказать, что излучения Его являют собой все самое совершенное – Бо­жественное Всеведение неисповедимого Абсолюта, коллектив­ную абсолютную Мудрость Семи, всемогущую Силу их воли, а также Совершенную Любовь, Силу, Радость и Красоту их слито­го с “Владычицей” сердца. Это совершенное сочетание представ­ляет Психомагнит, или мощнейший Космический Магнит, для всего сущего нашей Солнечной системы. И носителем всех этих совершенных качеств является Фохат, вмещающий великий магнетизм этого высшего синтеза и насыщающий и электризу­ющий к жизни все сущее.

“Космический Магнит есть Космическое Сердце или Созна­ние Космического Разума Иерархии Света, – писала Е.И.Ре­рих. – Именно, Космический Магнит есть связь с Высшими Мирами в велении Бытия. Наша сердечная связь с Сердцем и Сознанием великих Учителей человечества вводит нас в мощ­ный ток Космического Магнита” [5, т. 1, с. 391].

Нелегко представить величественность и могущество маг­нетизма Высшего Разума (того же Закона Притяжения!), дей­ствующего на всех планах Бытия “и в Духе, и в Материи” [7, §530]. При этом важно сознательное принятие человеком сущности космического магнетизма, то есть всех совершен­ных качеств “слитых” излучений Высшего Разума, Его Любви, Мудрости, Bсe-Силы, Радости и Красоты, ибо именно созна­тельное сотрудничество с Космическим Магнитом объединя­ет его дух с этими прекрасными высшими энергиями. А при растущем устремлении, когда его сердце “начинает притяги­вать из пространства фохатические искры”, такая связь ода­ряет его “духовным магнетизмом” [1, ч. 3, с. 271, 273-274; 7, §136, 137].

Отметим также, что в Учении Живой Этики Фохат, этот Первичный Свет, или божественная эманация Высшего Разу­ма, утверждается как “основная энергия сознания, наполняю­щая материю всего сущего”, или та же истинно всеначальная психическая энергия. Это тот же Фохат в проявленной Вселен­ной, как писала Е.И.Рерих, – Парафохат – в его наивысшем космическом аспекте и Панфохат в беспредельности. “Пришло время, – подчеркивала она, – объяснить смысл энергии всеначальной” [5, т. 2, с. 272; 9, §403].

Психическая энергия в Живой Этике, как известно, самое главное понятие. Отвечая потребностям и интересам человека современности, Учение не только раскрывает всеобъемлющее значение этой энергии для эволюции человека, но и дает по­дробную характеристику ее качеств и свойств, механизм ее на­копления, методы рационального подхода к ее изучению и т. п., акцентируя внимание именно на практических вопросах ее на­копления и познания. И это естественно, ибо человечество должно готовиться к достойной и сознательной встрече с этой всеначальной Силой в период “огненного крещения”. “Психи­ческая Энергия есть Все, – писала Е.И.Рерих. – Психическая энергия как всеначальная есть та энергия, которая лежит в осно­вании Проявленного Мира. Психическая Энергия запечатлевает образы на пластической субстанции. Психическая Энергия есть Фохат, есть Дух Святый, есть Любовь и Устремление. Психичес­кая Энергия есть синтез всех нервных излучений. Психическая Энергия есть великий Аум” [5, т. 2, с. 299].

Вот, поистине, яркое подтверждение обязательного ком­плексного изучения материалов Теософии и Живой Этики, вза­имодополняющих друг друга. Ведь сведения о Фохате в Т.Д. по­зволяют более глубоко понять не только практическую значи­мость всеначальной психической энергии для жизни каждого человека на Земле, но и проникнуть в сущность ее сути и роли в масштабах Вселенной. Добавим также, что, согласно коммента­риям к Станцам, “каждый мир имеет свой Фохат, который вездесущ в своей сфере действия”. Здесь под “миром” понимается планета или планетная система, у которой свой, отличный от другого мира состав элементов со своими особенностями фор­мирования. Это значит, что во Вселенной существует множество Фохатов, что все они различны по силе и степени проявления. И все они, не без оснований, рассматриваются как сознательные и разумные силы. А все “индивидуальные Фохаты образуют один всемирный коллективный Фохат – видимую сущность... абсо­лютной Бытийности, CAT[101]

Литература

1.  Мир Огненный. Ч. 1-3. Новосибирск,1991.

2.  Блаватская Е.П. Тайная Доктрина. Т.1-2, М., 1991; т. З.Новосибирск, 1993.

3.  Блаватская Е.П. Ключ к Теософии, М., 1993.

4.  Письма Махатм. Самара, 1993.

5.  Письма Елены Рерих. Т. 1-2. Минск, 1992.

6.  Грани Агни Йоги. Т. I-XIII. Новосибирск, 1993-1998.

7.  Беспредельность. Рига, 1930.

8.  Иерархия. Рига, 1931.

9.  Агни Йога. Рига, 1929.

10. “Новая Эпоха” №3, М., 1999.

11. Агни Йога. Т. 3. Тольятти-Самара, 1992.

12. Криптограммы Востока. М., 1992

ФОХАТ[102]

ОСНОВНЫЕ АСПЕКТЫ

Напомним об общих свойствах Фохата[103] и рассмотрим ас­пекты его деятельности. Исшедший из неисповедимого бо­жественного Абсолюта и ставший Светом Перворожденного (Высшего Разума), он содержит в себе синтез излучений этого высшего единства, его Абсолютную Мудрость, Совершенную Любовь, Силу и Красоту. Будучи “таинственным звеном между Разумом (Духом) и Материей”, он являет собой Единую Жизнь и божественный первоэлемент нашей вселенной[104]. Его первый аспект в ней – “Строитель строителей”; второй аспект – сол­нечная энергия.

В своем высшем проявлении он есть Жизнь, животворящий жизненный принцип, насыщающий, устремляющий и электри­зующий каждый атом к жизни [2, т. 1, с. 50,187].

И он есть Bсe-Сила, или “превращенная в энергию сверхсоз­нательная мысль Логоса”. Просвещенные брамины называют ее Шакти Парабрамана [2, т. 2, с. 36]. И это и есть истинно всеначальная энергия, наполняющая всю нашу вселенную. Двуначальный и биполярный Фохат является “сознательной причи­ной”, “Мыслящим Духом”, энергетическим направляющим Ра­зумом “во всемирном жизненном флюиде” (он нумен каждой силы или энергии, которые он синтезирует в Природе). Оба его главных аспекта и все свойства тесно и взаимно связаны, и все они – многозначимые строители вселенной. Начнем рассказ с общих созидательных функциях Фохата.

ФОХАТ – СТРОИТЕЛЬ СОЛНЕЧНОЙ СИСТЕМЫ

Фохат зовется “всепроникающим” и “формовщиком”, так как он “формирует атомы из сырого материала”, то есть из “на­чальной материи” [2, т. 1, с. 160]. Он “разбрасывает” ее на атомы; вращая частицы космической материи (находящиеся “в высоко разреженных состояниях и туманности”) в противоположных направлениях, он заставляет атомы сочетаться согласно их энер­гиям притяжения или отталкивания [там же, с. 840].

Он производит семь Лайа-центров[105], “семь невидимых, ну­левых точек или дыр” внутри Пространства проявленной вселенной, чтобы “заставить их круговращаться на протяжении всей Манвантары”. Именно мощь Фохата, напомним, Божест­венного Света Высшего Разума, придает нашей вселенной спи­рально-вращательное движение [там же, с. 258]. С этого его действия и начинается исчисление дифференциации материи [там же, с. 189].

Фохат гранулирует первичную материю. Эти грануляции об­разуют основу для космических сгустков и тем самым формиру­ют пространственные тела. По сути, сам Фохат и представляет гранулированную первичную материю, которая “в виде искр мо­жет даже достигать земную поверхность” [9, §144-145].

Фохат направляет перенос принципов с одной планеты на другую, от одной Звезды к другой Звезде-дочери[106] [2, т. 1, с. 198].

“Кометы – обители Фохата”; и вообще, обители его много­численны. Как отмечается в “Тайной Доктрине”, “Его сыно­вья” – четыре мистические Существа – управляют климатами планеты, Его блистающее многоцветное сияние присутствует на Северном и Южном полюсах Земли – в самых центрах земных электрических и магнитных сил. “Оба полюса являются склада­ми, восприемниками и освободителями одновременно космиче­ской и земной Жизненной Силы (электричества), от избытка которой Земля, без наличия этих двух естественных спасительных клапанов, давно была бы разорвана на части”. Как известно, “фе­номен полярных сияний сопровождается и производит сильные звуки наподобие свиста, шипения и потрескивания” [там же, с. 261-262].

И, быть может, самая главная функция Фохата состоит в том, что он запечатлевает в атомах Божественную Мысль Высшего Разума как Закон Природы и тем самым сообщает всему сущему программу эволюционного восхождения и, еще более конкрет­но, – осуществляет природную связь всего существующего с Божественным Планом Иерархии Света нашей планетной системы. Это означает, что Высший Разум через Фохат, свой “еди­ный инструмент”, приводит в движение, направляет и контро­лирует весь процесс эволюции и поддерживает гармонию во всей нашей Солнечной системе [2, т. 1, с. 187; 5, т. 2, с. 272, 334-335; 1,ч. 1, §211].

“Вездесущ Разум Космоса, – подтверждает Живая Этика. – От химизма до функций явлений Жизни он управляет началом всего Бытия. Этот вопрос волновал многие сознания. Трудно от­рицать этот всемогущий Разум Космоса, который своим дыха­нием проникает все слои тверди” [7, §28].

ФОХАТ – “ЕДИНАЯ ЖИЗНЬ”

Памятуя о том, что Свет Высшего Разума “есть Жизнь и со­здатель всего сущего”, рассмотрим природу и свойства Фохата в качестве Жизни и Жизненного принципа. Как и многие другие идеи, представление об универсальной жизни, отражающее признание единства всего сущего в Космосе, является одной из древнейших концепций. На Западе эта идея долгое время оста­валась в числе сокрытых или тайных знаний алхимиков и по­священных.

С развитием науки, особенно во второй половине XIX века, понятие “Жизнь” привлекало все большее внимание научного мира, в том числе и материалистически мыслящих ученых и фи­лософов.

Надо сказать, что и в то время, в ходе победного шествия ма­териализма, имелись некоторые ученые, близкие в своих науч­ных выводах к представлениям древних мыслителей. Приведем лишь два примера: во-первых, убеждение Т.Эдисона в том, что атомы “обладают некоторым количеством разумности”, и это мнение, по-своему, как бы подтверждало идею древних о воз­можности контроля человека над клетками и атомами своего те­ла; во-вторых, – завещание нашего прославленного хирурга и патологоанатома Н.И.Пирогова, который в своих посмертно опубликованных “Воспоминаниях” не только признавал в каж­дом организме существование отдельной “жизненной силы”, но и верил в разумную Вселенную, в жизненный принцип, в Уни­версальный Разум и человека как “воплощения всеобщего Уни­версального Разума” [11, с. 310-315].

Однако в научном мире в целом все же преобладали и усили­вались материалистические представления. Так, сказывалось влияние дефиниции Жизни, предложенной Ф.Энгельсом (он по­лагал, что “жизнь есть способ существования белковых тел” и суть – в постоянном самообновлении их химических составных частей). И несомненным было влияние, атеистических по своему смыслу, идей Ч.Дарвина, определившего законы, лежащие в ос­нове возникновения и эволюции живых систем.

Конечно, за время, прошедшее с тех пор, наука достигла зна­чительного прогресса в понимании природы живых существ. Но, при этом, многочисленные свидетельства говорили о том, что жизнь организма не сводится к химическим превращениям вещества. Естественно, что появились и другие определения жизни – правда, по форме. Но по существу они оставались ме­ханистичными. И представление о разделении живой от нежи­вой, или неорганической, материи и поныне сохраняет силу в сферах официальной науки.

Нами была сделана попытка выделить ряд положений, при­ближающих к пониманию того, что есть Жизнь с точки зрения единого знания. Все эти положения (а их восемь!) опираются на источники и, в основном, дают представление о предмете.

1. Данная система утверждает концепцию физической и суб­станциональной природы Жизни как независимого и самостоя­тельного объекта философского осмысления и научного иссле­дования [2, т. 1, с.300]. Понятие “Жизнь” должно быть изучаемо в полном объеме своего проявления как состояние бытия на этой Земле в его неотъемлемой связи со вселенской Жизнью. Она должна быть исследована и анализирована во всех ее фор­мах – как Жизнь атома, минерала, растения, животного, челове­ка; как Жизнь на Земле и за пределами физической смерти; Жизнь духовная [4, с. 441-442].

2. В Природе не существует “неорганической материи”. Мате­рия вечна, неуничтожаема и единосущна с Духом, не имеет нача­ла. “Накопленный опыт бесчисленных веков, – писал Учитель Кут Хуми, – также как и точная наука, показывает нам материю (или Природу), действующей присущей ей особой энергией. Ни один из атомов этой материи никогда не находится в состоянии абсолютного покоя, и потому она всегда должна была существо­вать, то есть ее материал – вечное изменение форм, комбина­ций и свойств, но ее принципы или элементы абсолютно нераз­рушимы” [там же, с. 219].

В проявленном мире материя есть физическая основа (Упадхи) Единого Беспредельного Космического Разума “для постро­ения на ней своих представлений”, – говорит “Тайная Доктри­на”. И поэтому Земля никогда не была лишена Жизни, ибо Свет Разума наполняет все сущее; и “где только есть атом материи, ча­стица или молекула... даже в ее наиболее газообразном состоя­нии, там Жизнь налицо, хотя бы и в латентном и бессознатель­ном состоянии” [2, т. 1,с. 323].

Как сказано в комментариях к Станцам Дзиан, “все, что поки­дает состояние Лайа, становится деятельной Жизнью; оно при­тягивается в круговорот движения (алхимический растворитель жизни!); Дух и материя есть два состояния Единого, что есть ни Дух, ни Материя, оба будучи Абсолютной Жизнью латентной...”. А “подобное порождает подобное”, и “Абсолютная Жизнь не может породить неорганический атом, будет ли он простым или сложным, и Жизнь присуща даже состоянию Лайа”, подобно то­му, как она продолжается в человеке, погруженном в глубокую каталепсию [там же, с. 323-324].

Материя, Дух как Сила, Движение – суть троица физичес­кой объективной Природы. “Движение вечно, ибо Дух вечен. Но никакое движение не может быть представлено вне его соотношения с материей” [4, с. 231].

Дух проникает и наполняет все творение, и Дух в Материи, повторим, есть Жизнь; и Дух, и Жизнь неделимы [12, с. 265]. И без Духа даже то, что наука именует неживой, или неорганиче­ской, материей, никогда не могло быть вызвано в Формы [4, с. 231]. Иными словами, все есть Жизнь, и каждый атом, даже атом минеральной пыли, есть Жизнь, хотя она может быть и за пределами возможностей нашего восприятия [2, т. 1,с. 312-313].

3.   В этой системе, как и в некоторых других восточных систе­мах, все основные понятия многоаспектны. Наиболее общее определение понятия “Жизнь” сводится к тому, что Жизнь есть
единая простейшая форма существования, проявляющаяся в том, что именуется материей или разлитой во всем субстанцией на всех феноменальных планах Бытия [2, т.1, с. 94-95, 105; 4, с. 271-272].

В своем наивысшем качестве – Жизни – Фохат тесно связан с Абсолютом; в этом качестве его называют также “Единой Жиз­нью”. В непроявленной Вселенной Фохат еще потенциальная творческая мощь, а на проявленном плане он – Первичный Свет Высшего Разума – первоначало Бытия, первичный еди­ный элемент, Жизненный принцип, или Жизнь, как Единая Фор­ма Бытия всего. Интересно, что в герметизме Первичный Свет означает “Жизнь, влитую в Изначальную Материю, Сущность, образующую все вещи, и Дух, определяющий их формы” [2, т. 1, с.123]. По определению Е.П.Блаватской, Фохат – всемирный agent unique (единственный посредник) всех форм и Жизни. Он и Дух, и Дух-Материя, двуначальный и биполярный; активный и пассивный; положительный и отрицательный [там же, с. 123]. И он, как уже отмечалось, потенциальный носитель всех качеств высшего единства – Абсолюта и Высшего Разума, его Все-Силы, Абсолютной мудрости, Совершенной Любви и Красоты.

4.   Все живет и имеет сознание; “желание существовать, желание сознательной жизни выявляется во всем, от атома до Солн­ца”, как “отражение Божественной Мысли, устремленной к объективному существованию, к Закону, чтобы Вселенная существовала. ...Истинная причина этого предполагаемого желания, также как и всего существования, остается навсегда сокрытой”
[там же, с. 89].

“Жажда Бытия или стимул Бытия, – писала Е.И.Рерих, – встает передо мною как величайший космический принцип, как величайшее космическое таинство” [10, с.24; п. 05.08.29].

И Фохат, как божественная эманация Высшего Разума Семи, есть основная энергия сознания, наполняющая материю всего сущего, и истинно всеначальная психическая энергия; это есть великий АУМ и Дух Святый. Фохат, повторим, называют и “Мыслящий Дух”, ибо мысль также есть энергия “на яром про­хождении через центры человека” [12, с. 244].

5. В качестве Жизни, или Жизненного принципа, Фохат дей­ствует на всех семи планах проявленного Бытия. Он – нумен всех сил и энергий Солнечной системы, своего рода “Дух” Света, Огня[107], электричества и пр. В иерархии проявленного Фохат в ка­честве Жизни стоит над всеми ними сразу за Венцом Высшего Разума. Свет, Огонь, Звук, Цвет, Магнетизм, Прана, Электриче­ство и все другие производные Фохата сосуществуют с ним и подвластны ему. Короче, все “Силы” ученых имеют свое нача­ло в Жизненном принципе – этой единой коллективной Жиз­ни нашей Солнечной системы – Жизни, которая сама есть один из аспектов Единой Всемирной Жизни [2, т. 1, с. 738].

“Под какой бы формой или видом не проявлялось движе­ние, как Свет, тепло, магнетизм, химическое сродство или элек­тричество,– писал Учитель Кут Хуми, – все это лишь фазы Единой, той же самой мировой всемогущей Силы, Proteus... (которую) мы просто называем "Единою Жизнью", "Единым Законом", "Единым Элементом"” [4, с. 442]. И все энергии в этой системе рассматриваются двояко: во-первых, в их скры­тых воздействиях, постижение которых требует особых, сверх­чувственных способностей, и во-вторых, как объективные яв­ления в мире физических чувств. При этом учитываются двоя­кие следствия двух аспектов Космического Разума, объединяю­щего помимо Духов разных, в том числе высочайших степеней, “бесчисленное воинство” действующих космических Существ (элементалов), которые, в силу своей двойственности, олице­творяют противоположные полярности в Природе – силы притяжения и отталкивания, центростремительные и центро­бежные, тепло и холод, свет и тьму и пр. [2, т. 1, с. 159, 189, 197-198,661, 738, 755; 13, §537].

6.   Закон вечного движения во Вселенной утверждается “трепетом Жизни”. Иначе говоря, вибрация лежит в основании мироздания. Эта вибрирующая Жизнь отражает движение Жизни в каждом атоме Вселенной. Она наполняет пространство и, про­являясь во всем – в процессах дифференциации и объединения, создает новые Жизни. “Вся Жизнь есть вибрация”. “Все энергии являются вибрациями различной силы и проявляются спирально, – писала Е.И.Рерих. – ...Спиральное движение явлено во всем строении Вселенной”. И все формы Жизни рожда­ются и развертываются в силу различной скорости или частоты вибраций, отражая жизнеспособность и напряжение каждой
сферы пространства. “Изучение вибраций является главным
ключом (к исследованию) Феноменов Природы” [12, с. 239,267, 274,277,390; 7, §199].

7.   Утверждается огненная природа Фохата во всех его каче­ствах.  “Фохат  так  мало  понят, именно, как  вездесущий огонь” – говорит Живая Этика [1, ч. 3, §268]. Древние изображали Фохат Огненным Драконом или Огненным Змием. Как сказано в архаических станцах, Первозданные Семь своим свя­щенным кружно-спиральным Дыханием порождают Огневой вихрь и делают его Вестником своей воли. “Коллективная мудрость, или истинное (магическое) Знание Дхиани-Будд, становится Фохатом – почти всемогущей устремляющей силой” [2, т. 1,с.153-156].

Огненная природа Фохата в качестве Жизни выявляется в “бесчисленных миллиардах сонмищ Жизней”. Они разнообраз­ны, и у них в эзотерических учениях много названий: “первич­ные атомы”, “первичные зародыши”, “пожиратели”, “зародыши жизни”, “огненные жизни”. Эти бесконечно малые “огненные жизни”, в силу двуеродности огня, – биполярны и являются строителями и разрушителями, жизнедателями и носителями смерти[108]. Они находятся в каждом атоме и молекуле – в минера­ле, человеческом теле, в воздухе и воде. В “Тайной Доктрине” приводится сравнение, дающее представление об их величине. Они столь малы, что “малейшая бактерия под микроскопом в сравнении с ними так велика, как слон по отношению к малей­шей инфузории” [там же, с. 285]. Но они же и “почти всемогу­щи”, ибо слагая посредством своих агрегаций планеты, горы, растения, животных, человека и все сущее, выступают истинны­ми действенными строителями нашей Солнечной системы.

Эти “огненные жизни” есть седьмое и высшее подразделение плана материи и соответствуют в индивидууме “Единой Жизни” Вселенной, хотя лишь на этом плане материи[109]! А “микробы на­уки есть первые и низшие подразделения на втором плане – плане материальной Праны”. В этом Учении Прана, или рассеян­ная во всей Природе “животная жизненность”, есть производ­ное, или низшее проявление, того же Жизненного Принципа [там же, с. 328,669]. И без воздействия Фохата в качестве Жизни, сама по себе Прана, наполняющая все живое тело человека, как сказано, “была бы неподвижна, то есть находилась бы в состоя­нии Лайа” – в той точке материи, где всякая дифференциация, напомним, прекращается [там же, с. 655].

Как отмечалось в “Тайной Доктрине”, “огненные жизни” на­ходятся в каждом атоме и молекуле. И каждый атом имеет в се­бе потенциальность сознания и способность развить миллиарды еще более совершенных миров [4, с. 634-635]. Ибо каждый атом, как говорила Блаватская, является как бы вселенной в себе самой и для себя [2, т. 1, с. 155]. И это было в основном все, что сообща­лось об атоме из высших источников в те годы; и при этом оста­вались некоторые неясности.

В XX столетии в “Космологических записях” Е.И.Рерих (они относятся к сороковым годам!) содержалась уже более подроб­ная информация об атоме. Здесь признавалось, что некоторая неясность в изложении этой темы в “Тайной Доктрине” была преднамеренной, ибо “несколько прекрасных тогда ученых уявились бы на преждевременном нахождении атомной энер­гии” [12, с. 272].

В записях Е.И.Рерих утверждалось также, что бесконечная де­лимость атома является космическим законом; что в ядре атома, помимо электронов и протонов, находится огненная сила, та же Жизнь, или Психожизнь, атома; она названа здесь также “нуклеолой”, или “божественной огненной энергией”. Эта Сущность уже не подлежит физическому плану, не поддается делимости и не может быть выявлена на физическом плане механическим способом [там же, с. 270, 272-273]. Лишь атомы некоторых эле­ментов из-за своей огромной древности и космического разло­жения их вещества, сами готовы к распаду и к новым сочетани­ям, как это имеет место с ураном [там же, с. 249,273].

Впрочем, со временем, и эта огненная Сила, Сущность, Жизнь, или Психожизнь, атома, по-видимому, может быть уло­вима. Во всяком случае, в “Письмах Махатм” сказано, что “физи­ки и медики последней субрасы Шестой Расы будут прививать Жизнь и воскрешать трупы, как они сейчас прививают оспу и менее обычные болезни” [4, с. 442].

8. Велика роль “огненных жизней” и в теле человека. Соглас­но Единому знанию, все наше тело построено из таких Жизней [2, т.1, с. 285]. Емкая характеристика функциональной деятель­ности “огненных жизней” в человеке дается в “Тайной Доктрине”. Здесь сказано: “физическое тело человека подвергается полному изменению в строении каждые семь лет, и его разру­шение и сохранение обязаны переменным функциям "огнен­ных жизней" – как разрушителей, так и строителей. Они являются строителями, жертвуя собой в виде жизнеспособности для обуздания разрушительного воздействия микробов и снаб­жая микробов тем, что им необходимо; таким образом, сдер­живая их, они принуждают их слагать материальное тело и его клеточки. Они же являются и разрушителями, когда это обуз­дание удалено, и микробы, не снабжаемые более жизненной строительной энергией, предоставлены мятежу как посредни­ки разрушения. Так, на протяжении первой половины человеческой жизни, первые пять периодов по семи лет каждый, "ог­ненные жизни" косвенно заняты процессом построения мате­риального тела человека; жизнь протекает по восходящей ска­ле, и сила употребляется на созидание и усиление. По прошест­вии этого периода наступает время обратного движения, и в то время, как работа "огненных жизней" истощилась в силе своей, начинается также работа разрушения и убывания” [там же, с. 328-329].

И можно полагать, что проникая всю материю человеческого тела, именно эти фохатические “огненные жизни” выражают во­лю Подсознательного Разума, являющегося, в конечном итоге, отражением высочайшей Божественной Мудрости [2, т. 2, с. 814].

Но не только это. Фохат-Жизнь соответствует Единой Реаль­ности, или “Единой Жизни” Абсолюта, а это есть энергия Атма – “Лучистый Дух каждого существа человеческой семьи” [2, т. 1, с. 169]. И это та же священная психическая энергия, а в ее высшем состоянии у человека – тот же Агни [8, §236]. “В дейст­вительности, – говорила Блаватская, – Жизнь есть Божествен­ность, Парабраман” [2, т. 3, с. 510]. “То место в сердце, которое умирает последним, – утверждала она, – является местом пре­бывания Жизни, центром всего, Брамой, первой точкой, которая живет в зародыше, и последней, которая умирает. Это место по­тенциально содержит в себе разум, жизнь, энергию и волю...

Сердце – это сосредоточение духовного сознания, также как мозг есть сосредоточение рассудочного сознания... Укоры совес­ти... идут из сердца, а не из головы” [там же, с. 501].

Именно, у каждого в сердце находится Божественный Луч – неистребимая огненная, нетленная Жизнь, единая для всей Солнечной системы. И в сущности, можно уже многое ска­зать о содержании синтеза великого потенциала этого лучистого двуначального Духа в человеческом сердце. Но пусть наше обо­зрение качеств Фохата станет полнее: мы еще не рассмотрели второй его аспект как солнечной энергии и его же как Все-Силы и источника всех сил и энергий нашей системы.

Разумеется, вышеприведенный материал не исчерпывает все­го того, что связано с деятельностью Фохата в качестве Жизни. Но с его помощью естественно и просто входят в сознание три основные положения этого философского комплекса. Во-пер­вых, что Жизнь – это первоначало бытия; эта бесконечно ма­лая, всепроникающая, вездесущая и всеведающая простейшая всеобщая форма существования является на феноменальном плане единым источником всего объективного существова­ния, представленного бесчисленными и многообразными дифференциациями и преображениями [2, т. 1,с. 121]. Во-вто­рых, она есть тот самый “единый всемирный элемент”, или “ультимативное естество”, лежащее в основе коренного един­ства всего сущего в нашей вселенной.

Вот она – основа Фундаментального Закона, о котором писа­ла Е.П.Блаватская, а именно: “коренное единство ультиматив­ного естества каждой части, входящей в состав Природы, – от звезд до минерального атома, от высочайшего Дхиан-Когана до малейшей инфузории, в полном принятии этого термина, и будет ли оно применено к духовному, либо мыслительному или физическому миру – это единство есть единый, основной за­кон в Оккультной Науке”, добавим, и в Теософии, и в Учении Живой Этики [там же, с. 170].

“Фохат во всем, – говорит Живая Этика, – и разные явле­ния несут его выражение. ...Каждая искра есть сущность Бытия. Каждая частица есть сущность разнообразных форм. Каждый атом дышит Фохатом. Един Фохат и его искры, также и Вселен­ная едина во всех ее формах” [7, §39].

И в-третьих, яснее предстает перед нами сокровенная анало­гия: могущество Силы и Света Высшего Разума, Космический Магнит этого великого синтеза для всех форм, существующих на этой Земле, и потенциал этого Божественного Света в каждом человеческом сердце.

Литература

1.Мир Огненный. Ч. 1-3. Новосибирск,1991.

2. Блаватская Е.П. Тайная Доктрина. Т. 1-2. М., 1991; т. 3, Новосибирск, 1993.

3. Блаватская Е.П. Ключ к Теософии. М., 1993.

4. Письма Махатм. Самара, 1993.

5. Письма Елены Рерих. Т.1-2. Минск, 1992.

6. Грани Агни Йоги. Т. IXIII. Новосибирск, 1993-1998.

7. Беспредельность. Рига, 1930.

8. Иерархия. Рига, 1931.

9.  Агни Йога. Рига, 1929.

10. “Новая Эпоха” №3. М., 1999.

11. Блаватская Е.П. Тайные знания. М.,1994.

12. Елена Рерих. У порога Нового Мира. М.,2000.

13. Агни Йога. Т. 3.Тольятти-Самара, 1992.

14. Блаватская   Е. П. Комментарии   к “Тайной Доктрине”. М., 1998.

15. Блаватская Е.П. Астральные тела и двойники. М, 2000.

Тема этой статьи всегда была сокровенной в восточ­ных учениях. Приведенный в ней материал уни­кален. Это своего рода матрица для размышлений читателя и, особенно, специалистов по астрономии и астрологии. Статья несомненно пробуждает мысль и расширяет общий кругозор представлений о характере взаимодействий сил в Космосе, а также космоса и человека. Эта статья третья в серии, посвященной космологии Учения Жизни на примере одного из его важнейших понятий Фохата. Мате­риал многоплановый и требует определенной под­готовки самого читателя.

НАШЕ ИСТИННОЕ СОЛНЦЕ[110]

Тайная Доктрина” определяет наше Солнце “как Мир, как светящуюся сферу, позади которой находится настоящее Солнце; а видимое Солнце есть только отражение настоящего, его оболочка” [1, т. 1, с. 674]. В источниках[111] это настоящее Солнце именуют “Центральным Духовным Солнцем” или “Ог­ненным Солнцем”. И мы начнем эту статью с главного, с изло­жения того, что нам сказано об этом истинном Солнце. Дело в том, что в силу его сокровенности, о нем всегда говорилось очень скупо, а после выхода в свет “Тайной Доктрины” на протяжении более чем столетия великие Учителя Света по сути почти не ка­сались этой тема. Но в источниках того времени имеется немало характеристик, относящихся непосредственно к “Духовному Солнцу”. А раз они есть, мы можем, стремясь к более цельному осознанию нам данного, собрать эти характеристики и несколь­ко расширить наше представление по этому вопросу.

Начнем с того, что Е.П.Блаватская также высказывалась на эту тему с определенной осторожностью. В своих устных настав­лениях ученикам Внутренней Группы – наиболее продвинутого круга участников эзотерической Секции Теософского Общест­ва – она сказала, что истинное Солнце есть “Атман[112], незримый на этом плане” [3, с. 482]; что “Атман есть излучение из Непроявленного Логоса и едино с Ним” [3, диаграмма II; с. 212,233]. И в другом месте она назвала Духовное Солнце Параматманом и сказала, что Атман “принадлежит Мировой Душе” и “исходит из Духовного Солнца”, божественная Сущность которого насыща­ет собою все [3, с.256, диаграмма I; илл. I; с.343].

Имеются также определения Духовного Солнца первыми ос­нователями и главными хранителями Храма Человечества (Халсион, США) Франчиа Ла Дью (1849-1922) и Уильяма Дауэра (1866-1937), продолжавшими дело Е.П.Блаватской под руковод­ством великого Учителя Иллариона. В своих заметках о древней цивилизации Египта Франчиа Ла Дью упомянула о Духовном Солнце и Божественном Разуме как об очень близких, либо тож­дественных понятиях [2, с. 492].

Уильям Дауэр, следуя традиции западного эзотеризма и духу Учения Храма Человечества, называл Центральное Духовное Солнце “Разумом Христа”, где Христос есть Центр Божественно­го Сознания, причина всего, а также универсальный принцип в каждом из нас и во всем сущем [2, с. 517-519][113].

По сути, все приведенные определения очень близки друг другу. Но для того, чтобы это было понятно, необходимо расска­зать об этом более подробно. И сразу же надо заметить, что хотя работать над этой темой, с этими материалами – великое счас­тье, тем не менее, нельзя не признать, что тема эта, даже в нашем упрощенном изложении, весьма сложная для понимания; она многоплановая и требует от читателя особого внимания. Мы же даем лишь канву предмета.

* * *

Прежде всего, выделим наставление Е.П.Блаватской о симво­лизме “Тайной Доктрины”; он, по ее словам, “должен быть впол­не усвоен, прежде чем читатель сможет постигать правильный смысл этого учения” [7, с. 605]. И напомним, что “все, что живет и дышит, эволюционирует из излучений Единого, Неизменного Парабрамана – Мулапракрити” (или Абсолюта), Вечного Единого Корня всего. Что это “Абсолютное Все” есть “истинный единый источник проявлений и всех видов существования”. И, согласно Учению, по мере периодического развертывания Абсолютного Непознаваемо Божества в проявленную Вселенную три высо­чайшие духовные стадии эволюции, еще недоступные человеческому восприятию в его настоящем развитии, символизиро­ваны тремя Логосами[114] (здесь и далее выделено М.Е.).

Первый – Непроявленный Логос – Наивысший! Он выяв­ляет все другие Логосы. Метафорически он сравнивается с Точ­кой в Круге, “которая везде и нигде”, то есть она “не имеет ни размеров, ни границ, ни признаков, ни названия”. Плоскость Круга “представляется черной (Вечная Тьма), а Точка в нем – потенциально белой, и эта Точка есть первая, доступная нашему разуму связь с невидимым Логосом” или первое, что мы можем себе представить на заре Манвантары [4, с.199, 250, 294]. Имен­но появление этой потенциальной Точки в Круге – Непроявленного Логоса – есть первая стадия эволюции “беспредельной субъективности в такую же безграничную объективность” [4, с. 250; 1, т. 1, с. 109].

Когда Точка превращается в Диаметр, эта первая линия есть Мать-Отец; из нее исходит Второй Логос, содержащий в себе Третий, или “Третье проявленное Слово” [4, с.199]. “Мать-Отец” – это первичная, прекосмическая субстанция – “состав­ной термин”, обозначающий Дух-Материю [там же]. На этой стадии еще нет ни Пространства, ни Времени. Начало того и дру­гого утверждается с постепенным процессом дифференциации этой субстанции[115].

Второй этап эволюции начинается, когда из потенциальной белой Точки – Первого Логоса, вырывается белый Луч (стано­вящийся после своего исхождения Лучом блистающего Света, или Жизни). Этот Луч пронзает (символически) “Зародыш в Мировом Яйце”. Пронзив его, “Луч втягивается назад в исход­ную Точку, а Зародыш развивается во Второй Логос – треуголь­ник внутри Мирового Яйца” [4, с. 250]. “Мировое Яйцо” есть ал­легорическое название абстрактной формы, или первой стадии проявления недифференцированной первичной материи[116]. А “За­родыш” здесь представляет фигурально все зародыши – “всю непроявленную Природу, или всю потенциально Творческую Силу, которая должна проявиться” [4, с. 251-252].

“Непроявленный-проявленный” Второй Логос, в своей сущ­ности, совмещает Природу Первого и Третьего Логосов и свое окончательное оформление (как символического треугольника) получает в Третьем Логосе [4, с. 259-260].

И здесь важно не пропустить, что с первым Лучом Первого Логоса появляются Семь божественных Духовных Существ (Семь изначальных Лучей, или Семь Логосов) – Семь наивыс­ших Дхиани (в станцах Дзиан – они именуются “Ах-хи”)[117]. Это есть первые отражения, или первые проявления, “Абсолютного Всемирного”, или “Вечного Вселенского” Разума.

В сущности, Первый Логос и символизирует в потенции этот Абсолютный Всемирный Разум – “вечный и незыблемый и во время Пралайи, и во время Манвантары”. Этот Абсолютный Всемирный Разум есть “только другое имя Абсолюта”. А с нис­хождением божественных Дхиани начинается Его проявление, или “вселенский процесс производства идей, длящийся всю Манвантару – начало эволюции или эманации, – говорила Е.П.Блаватская, – направленной сверху вниз” [4, с. 204].

Источники утверждают, что появление этих Духовных Су­ществ обусловлено Силой, “стоящей выше их” – началом про­явления Абсолютного и Неповторимого “Закона Законов”, ко­торый есть как бы сама Абсолютность. Объяснить суть этого Закона, – писала Е.П.Блаватская, – “было бы попыткой загля­нуть за грань первого проявления и первопричины”, что на ны­нешней ступени развития человечества не осуществимо [4, с. 205-206]. Говорится также, что этот универсальный периоди­ческий Закон – последовательно активный и пассивный; когда приходит его час, он вступает в действие, и на первой ступени лестницы проявления появляются высочайшие Дхиани. На этой стадии эволюции они еще “бесформенные, бестелесные” и пока лишь “просто дыхания” [4, с. 208]. Но они же и Разумные Силы-Сущности, действующие “внутри вселенского Сознания” как проводники “Закона Законов” и носители Мысли и Воли Абсо­лютного Всемирного Разума [там же, с. 203-215].

Можно сказать, что на данном этапе совершается как бы пер­вый шаг в дифференциации Божественного Единства во множе­ства; постепенно выявляется теперь уже абстрактная совокуп­ность этих высочайших Духов в Иерархии Творцов Вселенной. И на плане Второго Логоса и через Второй Логос проявляется Перво-Причина, или Изначальная Вечная Идея как идеальный план Божественной Мысли, как Потенциальная Мудрость и Идеальная Абстракция [1, т. 1, с. 272]. На этом плане каждая аб­страктная форма “создается в соответствии с образцом, начер­танным для нее в Вечности и отраженным в Божественном Ра­зуме”, символизированном на плане Второго Логоса [4, с. 297].

Третья стадия эволюции, протекающая уже полностью во Времени и Пространстве, начинается с рождением Третьего Ло­госа – проявленного центра энергии. Третий Логос – это “зер­кало, отображающее Божественный Разум; Вселенная (или Кос­мос. – М.Е.) является зеркалом Логоса” – Сущности (Esse) этой Вселенной [1, т. 2, с. 3 7]. С Третьим Логосом процесс прояв­ления божественной Дух-Материи переходит из плана Вечного Идеала, или нуменального, в план феноменальный; начинается “окончательная дифференциация Второго Логоса и индивидуа­лизация космических сил, главной из которых является Фохат” [4, с. 226]. И вся проявленная Вселенная Духа и Материи устремляется к конкретному изображению Идеальной Абстракции Бо­жественного Разума. С Третьим Логосом, с началом “полной дифференциации” прекосмической субстанции, Божественная Мысль обретает конкретные формы, “когда Слово становится Плотью” [4, с. 260].

Здесь уже торжествует “желание сознательной жизни” как отражение Божественной Мысли, стремящейся к объективному существованию, “к Закону, чтобы Вселенная существовала” [1, т. 1, с. 89]. И Третий Логос, единый с Махатом (“Великим”), есть уже Космический Разум – “великий Архитектор Вселенной”, Светом которого – “создано все”[118]. Так, в процессе развертыва­ния в объективность, а точнее, “в процессе производства идей”, Абсолютный Всемирный Разум проявляется сначала в абстракт­ный Божественный Разум, единый со Вторым Логосом, и затем в свой действенный аспект – тот же Махат. “Космический Ра­зум, – поясняла Е.П.Блаватская, – это Махат, или Божествен­ный Источник Идей, в период активного творческого действия; и, следовательно, это только периодическое проявление во вре­мени и in actu Вечного Вселенского Разума – in potentia [4, с. 206]. А Махат, – говорила она также, – есть Высочайшая Сущность в Космосе; нет Сущности божественней” [3, с. 71]. Это есть “великий манвантарный принцип Разума, выполня­ющий функции Мозга”, [4, с. 214]. Так и высочайшие Дхиани – еще “просто дыхания” на первой стадии эволюции, на второй – начинают обретать абстрактную форму, и только на третьей ста­дии они уже проявляются через Махат как мыслящие Манасы, или Манасапутры, то есть те, которые воплощаются и перерож­даются в людях [4, с. 208-209].

Мы уже писали (в первой статье серии) об энергетическом могуществе Космического Разума, направляющего и контроли­рующего через Фохат (свой “Первичный Свет” и “единый инст­румент”) весь процесс эволюции в нашей Солнечной системе. Но не только Космический Разум, а все три Логоса являются мощнейшими центрами энергии. И здесь мы должны сказать о концепции таттв, проясняющей энергетический аспект Логосов.

Доктрина о семи таттвах (семи принципах вселенной, как и человека!) являлась в древности величайшей святыней и сохра­нялась в тайне. В эзотеризме эта концепция не отделима от по­нятия первичной (Prima) материи – Акаши и ее семи центров Силы, которые она в себе заключает и, как седьмая, является их синтезом. Все таттвы (в Учении они же – субстраты семи сил Природы) соответствуют семи планам материи. Они являют и “субстанцию, из коей образована вселенная”, и “Силу, которою она поддерживается”.

Иными словами, “они суть Сила и Материя” [7, с. 605; 3, с. 315][119].

Первым и наивысшим в иерархии Центров Силы Вселенной является Ади-Таттва – изначальная всемирная Сила, исходя­щая при начале проявления из “предвечного, неизменного CAT – субстрата Всего”. Она соответствует аурической оболоч­ке, окружающей каждую планету, как и каждого человека, жи­вотного или вещь[120].

Она суть потенциальный носитель, содержащий в себе все – Дух и Субстанцию, Силу и Материю, и нисходит из Первого, или Непроявленного, Логоса [3, с. 325]. Сила, исходящая из Второго Логоса, есть Анупадака-Таттва, что означает “без родителей”, то есть рожденная от самого себя, как преображение. Это есть пер­вая дифференциация на плане Бытия; она же является и идеальной или тем, что, по словам Е.П.Блаватской, “рождается посред­ством преображения из чего-то более высокого, нежели сам” [там же, с. 325-326].

Третья Сила – это Акаша-Таттва, Сила Третьего Логоса, дей­ственная Творческая Сила в уже проявленной Вселенной[121]. И это есть тот же Фохат – Огонь и Свет. Ибо, как уже отмеча­лось, с началом активности “Перворожденного” (Третьего Лого­са) Фохат, этот вездесущий Огонь и единый ультимативный пер­воэлемент Дух-Материи, из своего пассивного состояния – “Единой Жизни” Второго Логоса – переходит в действенное со­стояние как первоначало объективного Бытия, как наипростей­шая вездесущая и всеведающая, всеобщая форма существова­ния и потенциально “всемогущая устремляющая Сила”. И в этом аспекте весь Космос предстает как “Океан Огня”, как “Огненный корабль, несущийся в беспредельности” со всеми свои­ми, пронизанными огнем, небесными телами.

“Все есть Огонь – Ignis (лат.) в своем ультимативном соста­ве, или Единица”, – говорится в “Тайной Доктрине”. Так, “Дух за пределами проявленной Природы есть Огненное Дыхание в своем абсолютном Единстве. В Проявленной Вселенной это есть Центральное Духовное Солнце, электрический огонь всей жиз­ни. В нашей системе это есть видимое Солнце, Дух Природы, Земной Бог. И на Земле, внутри и вокруг нее, огненный Дух ее – Воздух, флюидический огонь; Вода – жидкий Огонь; Земля – плотный Огонь” [1, т. 2, с. 144-145,300].

Теперь самое время перейти к описанию таинственного “со­крытого от взоров” Центрального Духовного Солнца (далее – Ц.Д.С.). Ибо теперь нам станет яснее и его сущность, и его каче­ства, и его роль не только во Вселенной, но и для всего сущего на нашей Земле. В эзотерическом Учении Ц.Д.С. – одно из самых сокровенных понятий; о Нем не говорилось вслух “из опасения, чтоб оно не унесло часть наших духовных энергий, которые уст­ремляются к Его состоянию духовно” в вечном к Нему тяготе­нии [1,т. 1,с. 360].

В частном восточном комментарии, тайна которого впервые была обнародована Е.П.Блаватской, имеется пространное описа­ние Ц.Д.С., или “Сокрытого”. Из этих текстов очевидно, что в беспредельных звездных просторах Ц.Д.С. нашего мира– не единственное; что имеются и другие ареалы, где властвуют “Пер­воначала”, подобные Ему. Ибо, как сказано, “все центральные, физические или объективные Солнца (звезды. – Ред.)... не бо­лее, нежели отражения своих Первоначал, сокрытых от зрения всех, исключая Дхиан Коганов”; субстанция последних “на четы­ре степени выше, нежели отображенная солнечная субстанция” (то есть нашего видимого Солнца) [1, т. 1, с. 359].

Здесь же дано емкое описание Ц.Д.С., которое мы приводим отчасти дословно:

XXI. Истинная Субстанция Сокрытого (Солнца) есть ядро Субстанции-Матери[122]. Это есть Сердце и Утроба всех жизненных и существующих Сил в нашей Солнечной Вселенной (то есть Солнечной системе. – Ред.). Это есть ядро, откуда исходят для распространения в своем круговращающем странствовании все Силы (божественные Дхиани. – M.E), которые, исполняя свои функциональные обязанности, устремляют Атомы в движение, и это Фокус, в котором они вновь встречаются в своей Седьмой Сущности каждый одиннадцатый год[123]. Высмей того, кто скажет тебе, что он видел Солнце, как если бы он сказал, что Солнце дей­ствительно движется вперед в своем ежедневном пути...

XXIII. Именно, в силу его семеричной природы древние гово­рили о Солнце как о везомом семью конями, числом, равным размеру стихов в Ведах; или, что хотя оно и тождественно семи Ганам (классам существ) в своей сфере, оно отличается от них[124] – истинно так; также, что оно имеет Семь Лучей, ибо ис­тинно, оно имеет их...

XXV. Семь Существ в Солнце суть Семь Пресвятых Само-Рожденных из мощи, присущей Утробе Матери-Субстанции. Именно они посылают семь главных Сил, называемых Лучами, которые при начале Пралайи, сосредоточатся в семи новых Солнцах для следующей Манвантары. Энергия, из которой они возникают в сознательное существование, в каждом Солнце, есть то, что некоторые люди называют Вишну, что есть Дыхание Абсолюта. Мы называем это Единой Проявленной Жизнью, которая сама есть отображение Абсолюта...” [1, т. 1, с. 360].

Все приведенные положения очень важны для понимания су­ти и величия в звездном Пространстве роли “Сокрытого”. До­полним сказанное несколькими краткими, но весьма содержа­тельными характеристиками Ц.Д.С. из “Тайной Доктрины” и других источников.

“Сокрытое” – есть “Душа, оживотворяющая эту Духовную Вселенную” [1, т. 1, с. 420]. Это есть “резервуар, внутри которого собрана... Божественная лученосность, уже дифференцирован­ная при начале каждого творения” [1, т. 2, с. 300].

Здесь находится “начало Жизне-сущности (Фохат. – М.Е.) и нуклей "Prima Materia" (Акаша. – М.Е.) нашей Солнечной Сис­темы, ибо они едины” [1, т. 1, с. 673]. “Солнце (Ц.Д.С. – М.Е.) есть сердце Солнечного Мира (Системы), а его мозг скрыт за (видимым) Солнцем. Оттуда излучается ощущение в каждый нервный центр великого тела, и волны жизне-сущности плывут в каждую артерию и жилу... Планеты – его члены и пульсы” [там же].

Это есть “хранилище жизненной энергии, питающее всю эту систему; “оно” самозарождает свой жизненный флюид[125], посто­янно получая столько же, сколько выдает” [там же, с. 674]. И все силы в нем зарождаются и сохраняются [5, с. 448]. И несмотря на то, что оно находится еще в Лайа, или нейтральном состоянии, магнетизм Ц.Д.С. столь велик, что оно является “Единым притя­гивающим, также как вечно изливающим Центром Жизни” [1, т. 2, с. 300].

“Так, в течение всего манвантарного солнечного периода или Жизни” в этой истинной Солнечной системе происходит регу­лярная циркуляция “жизненного флюида”, “подобно кровооб­ращению в человеческом теле; Солнце (истинное. – М.Е.) при каждом своем обороте сокращается так же ритмично, как чело­веческое сердце”. Только цикл этого кровообращения измеряется не в секундах, а составляет одиннадцать лет. Именно тогда, каждые одиннадцать лет, число солнечных пятен на види­мом Солнце увеличивается, и “увеличение это обязано сокраще­нию Солнечного Сердца. ...Вселенная, в данном случае наш (сол­нечный. – М.Е.) Мир дышит так же, как человек и каждое живое существо, растение и даже минерал на Земле; так же, как и наш земной шар, вздыхает каждые двадцать четыре часа; а фено­мен "темных пятен" подобен правильной и здоровой пульсации сердца, когда жизненный флюид проходит через его полые мус­кулы” [там же, с. 674-675].

И этот единый жизненный флюид, или “Единая Жизнь”, на­правляется волей высочайших Дхиани, встречающихся в “Со­крытом” каждый одиннадцатый год. Здесь “Творческим Све­том” этих Дхиани создается каждая абстрактная форма, повто­рим, “в соответствии с образцом, начертанным для нее в Вечно­сти и отраженном в Божественном Разуме”. И исходя из ранее изложенного, мы можем теперь с определенной уверенностью сказать, что по аналогии с Первым и Третьим Логосами наше Ц.Д.С. в единстве со Вторым Логосом олицетворяет Божествен­ный Разум. Так становится понятной суть замечания Франчиа Ла Дью о близости понятий Божественного Разума и Центрального Духовного Солнца.

Очевидно также, что Ц.Д.С. являет собой грандиознейший Центр Огненной энергии (Анупадака-Таттву), мощь которого в Космосе невообразимо велика. Причем, если во время Сандхья, или “сумерек рассвета” Манвантары, это сокрытое Солнце излу­чает свой Творческий Свет пассивно, то во время активного пе­риода Бытия оно “вызывает поток беспрерывной энергии”, мощь и деятельность которого возрастает по мере его семерич­ного нисхождения [1, т. 2, с. 298].

“Ни один смертный, – говорила Е.П.Блаватская, – не мо­жет Его увидеть, ибо глаза смертного не смогут вынести Его яр­кого Света. Если бы завеса (наше видимое Солнце. – М.Е.) с ис­тинного Солнца спала сейчас хотя бы на секунду, все планеты (системы нашего видимого Солнца. – М.Е.) мгновенно обрати­лись бы в прах – так же, как (согласно арийской легенде) 60 ты­сяч сыновей царя Сагары были уничтожены одним взглядом (великого мудреца) Капилы” [4, с. 318]. Эта энергия является мощной созидательной силой Вселенной. Так, начиная с Зари Манвантары, “все Солнца исходят или нарождаются от этого Центрального Солнца” [1, т. 1, с. 657; 6, с. 259]. И за пределами нашей планетной системы Ц.Д.С., как и другие (такие же сокры­тые. – М.Е.) Солнца в своих ареалах, определяет движение и на­правление небесных тел [1, т. 1, с. 840]. Именно Ц.Д.С. “побужда­ет (наш. – М.Е.) Фохат... собирать первичную пыль в формы шаров, чтобы заставить их... приблизиться друг к другу и воссо­единиться”; при этом мощь и импульс, уявленные пространст­венному телу, зависят от степени вращения Огненного вихря Фохата [1, т. 1, с. 258; 6, с. 267].

А “Огненный Вихрь”, согласно Учению, есть раскаленная кос­мическая пыль, лишь магнетически следующая, подобно желез­ным опилкам, притягиваемым магнитом, за направляющей мыслью “Сил Созидающих” (то есть семи божественных Дхиани. – М.Е.). И эта космическая пыль обладает потенциальнос­тью самосознания [1, т. 1, с. 155]. И как сказано далее, “Миры, включая нашу Землю, как зародыши, развились первоначально из одного элемента (здесь из Первого Логоса. – М.Е.) в его второй стадии, Отца-Матери, Дифференцированной Мировой Ду­ши... назовем ли мы это вместе с современной наукою космиче­ской пылью и огненным туманом или же, согласно оккультизму, Акашей (единой с Фохатом. – М.Е.), Дживатмой, Божествен­ным Астральным Светом или "Душой Вселенной"” [1, т. 1, с. 191].

Итак, основной вывод состоит в том, что наша истинная Солнечная Вселенная не ограничивается полем притяжения лишь нашего видимого Солнца. Что наш истинный Солнечный Мир это не только планетная система во главе с нашим ви­димым Солнцем, но гораздо большее звездное пространство, центром и Душой которого является наше Духовное Солнце со своею цепью невидимых планет.

Как сказано, “видимое Солнце есть лишь прорубленное окно в истинном солнечном чертоге и присутствии, через "которое, тем не менее, видна без искажения внутренняя работа” [1, т. 1, с. 674]. И подобно тому, как наше видимое Солнце является жизнедателем нашей планетной системы, Ц.Д.С. дает жизнь всему Космосу [1, т. 1, с. 35][126]. И вместе с тем, является нашим истинным духовным жизнедателем, наполняющим своей божественной лученосностью все сущее в ареале нашего Солнечного Мира.

Утверждается, что Ц.Д.С. не только дало жизнь нашему види­мому Солнцу, как и многим другим солнцам, но что вся наша маленькая семеричная “вселенная” находится в его орбите и жи­вет его излучениями. “Лучистая энергия” Ц.Д.С. “вызвала к жиз­ни” и нашу Землю, которая изначально направлялась им в своем движении и находилась и находится в сфере его притяжения [1, т. 2, с. 29,299-300].[127]

И, быть может, самым замечательным при всей грандиозно­сти величия Творческого Света Ц.Д.С. как Божественного Разу­ма, а также его невообразимой мощи, является то, что хотя оно невидимо и трансцендентно, оно, вместе с тем, имманентно каждому человеку и всему сущему на нашей Земле [1, т. 1, с. 360]. Ос­тановимся на этом подробнее.

В ряде источников неоднократно подчеркивается, что связь нашей Земли с Ц.Д.С. и с планетами системы нашего видимого Солнца– самая непосредственная. Говорится также, что в древних космогониях видимые миры являются двойными звень­ями одной и той же цепи. И “так же, как Невидимый Логос (здесь – Ц.Д.С. – М.Е.) с его Семью Иерархиями (планет. – М.Е.), причем каждая представлена или олицетворена своим Ан­гелом, или Правителем, – образует единую Мощь, внутреннюю и невидимую, так и в мире Форм Солнце и семь главных планет составляют видимую и действенную Силу...” [1, т. 2, с. 35]. И все они воздействуют на наше человечество.

Ведь как уже отмечалось, и Ц.Д.С. – семерично. У него име­ется “Семь Солнц Жизни” так же, как в тайном учении арийцев о “Саптасурья” (“семи Солнцах”. – М.Е.), в упомянутом фраг­менте “Вишну Пураны”. Правда, в “Тайной Доктрине” сказано только о трех из семи Солнц, “вращающихся вокруг Централь­ного Солнца”. Причем, материал этот дан на основе “свода воз­зрений каббалистов”, в этой части тождественного духу восточ­ной доктрины. Здесь говорится, что “Центральное Солнце бы­ло... центром Покоя; центр, к которому в конечном результате должно было быть сведено все движение. Вокруг этого Цент­рального Солнца... первое из системных Солнц... вращалось на полярном плане... второе – на экваториальном плане... и лишь третье было нашим видимым Солнцем” [1, т. 1, с. 300]. И все эти Солнца излучают в человека все важнейшие принципы его су­ществования. Это последнее положение иллюстрируется в Уче­нии следующим высказыванием:

“Седьмой принцип (Атман, или Атма, исходящий из Первого Непроявленного Логоса. – М.Е.) достигает человека через все фазы Бытия в чистоте и нераздельности элемента и безличного единства, но проходит через... Центральное Духовное Солнце и группу следующего за ним, Полярного, Солнца, и оба они излу­чают в человека его Атму. Другая группа – Экваториальное Солнце, цементирует Буддхи с Атманом и с высшими свойства­ми Манаса; тогда как еще одна группа, четвертая, Дух нашего ви­димого Солнца, одаряет его Манасом (здесь – интеллектом. – М.Е.) и его носителем Кама Рупой, или же телом страстей и же­ланий... которые развивают индивидуализированное сознание, личное Ego. Наконец, Дух Земли, в его троичном единстве, слага­ет физическое тело, привлекая к нему Духов Жизни и формируя его Линга Шарира (эфирный, или астральный, символ тела. – М.Е.). Но все следует закону Циклов; эволюция человека, так же, как и все остальное, и порядок, в котором он зарождается, опи­саны полностью в Восточных Учениях...” [1, т. 2, с. 301][128].

Вот теперь мы “знаем, откуда излучается сокровенная лученосность в каждое человеческое сердце и что она собой пред­ставляет. Это есть излучение Центрального Духовного Солнца, его неистребимой, огненной, нетленной “Единой проявленной Жизни”, или единой жизненной энергии для всего нашего ис­тинного Солнечного Мира, Душой которого оно является. А эта “Единая жизнь”, в аспекте которой Атман и Фохат тождествен­ны, потенциально содержит в себе синтез излучений Высшего Единства – всех трех Логосов. Вот оно, “Я есмь” – потенциал врожденной богосущности в сердце каждого человека, носителя пламени Божественного Разума – Духовного Солнца. Разве не в раскрытии в себе этого высочайшего духовного потенциала и состоит назначение человека?

В текстах “Тайной Доктрины” таинственное Духовное Солнце иногда именуется “Обителью невидимого Божества” или даже “Высочайшим Божеством” [1, т.1, с.840, 420]. Но, в действительности, эзотерическая философия признает лишь один Абсолют как истинное божественное основание всего су­щего. И хотя громадное значение жизненных токов “Сокрытого” для всего живого на Земле ни в коей мере не умаляется, ие­рархия в последовательности излучения Божественной энер­гии сохраняется. Как подчеркнуто в Космологических записях, “каждая былинка проявленного материального Космоса есть субстанция Бога, как бы низко она ни опустилась в своем цик­лическом вращении на протяжении Вечности, всегда становя­щейся. Каждая такая былинка индивидуально, и Космос кол­лективно есть аспект и напоминатель Всемирной Единой Ду­ши, которую философия отказывается называть Богом, дабы не ограничить вечную и всегда существующую Основу Сущно­сти...” (то есть Абсолюта!) [6, с. 259].

“Огненное Солнце невидимо, – говорит Живая Этика, – так же, как незримы великие небесные тела. Следует пояснить уже в школах, насколько ничтожно наше поле зрения. Только так можно уговорить человечество, что оно божественно в сво­ей сущности сердца, но в теле подвергается всем ограничениям. Только так уже дети узнают, о чем нужно заботиться. Они очень недоумевают, что явлено в груди, что бьется постоянно” [8, §238].

Многое еще остается сокрытым и завуалированным из тайн мироздания для человечества, ибо Истина приоткрывается соот­ветственно возможностям ее восприятия. Но то, уже раскрытое из этих “тайн”, столь величественно, что когда вдумываешься в это данное, то кажется – горизонты воображения раздвигаются и силы растут. И очевидно, что несмотря на все немалые дости­жения научной мысли в истекшем столетии, она еще далека от реального представления о глубинных процессах, происходящих в мироздании. И можно с уверенностью утверждать, что совре­менная астрономия не имеет представления о такой великой Ре­альности, как невидимое Духовное Солнце. Все это означает, что многое из положений древних народов и в области математики и астрономии было “гораздо большего значения”, чем постиже­ния современной науки. Ибо суждения древних о планетах и звездах “как о живых телах, одушевленных Духами”, соответ­ствовали их общему взгляду на Природу и составляли величест­венное представление, в котором физический, психологический и духовно-нравственный аспекты были взаимосвязаны между собой и объединялись в единое целое. И очевидно, что без осо­знания необходимости такой взаимосвязи истинный прогресс современной науки невозможен, ибо в этом случае область по­знания будет всегда ограничена анализом лишь физической ма­терии.

Литература

1.      Блаватская Е.П. Тайная Доктрина. Т. 1-2. М, 1991.

2.      Храм Человечества. М., Дельфис, 2000.

3.      Блаватская Е.П. Инструкции для учеников Внутренней Группы. М., сфера, 2000.

4.      Блаватская Е.П. Астральные тела и двойники. М., Сфера, 2000.

5.      Письма Махатм. Самара, 1993.

6.      Елена Рерих. У порога Нового Мира. М., МЦР, 2000.

7.      H.P.Blavatsky. Collected Writings 1889-1890; vol.XII.USA,1980.

8.        Мир Огненный. Ч.2. Новосибирск, 1991.

 

 

Четвертая из серии статей посвящена космологии Единого знания системы мысли, охватывающей теософию и Учение Живой Этики, или Агни Йогу. Оба учения имеют философское основание, близкое эзотерической Веданте, эзотерическому буддизму и эзотерическому учению трансгималайских архатов. Основы эзотеризма всех этих трех доктрин иден­тичны, хотя каждое из них имеет свою терминоло­гию и свои особенности. Тема сакральной космологии поистине беспредельна, и в этой серии статей дела­ется попытка раскрыть ее на примере различных ас­пектов всеобъемлющего понятия Фохат. В заключи­тельном материале, в котором Фохат выступает в аспекте солнечной энергии, в самом сжатом виде дано представление о метафизическом содержании излучений нашего Солнца, их значении для человечества.

ФОХАТ – СОЛНЕЧНАЯ ЭНЕРГИЯ[129]

 Зададимся вопросом, каково в самом сжатом виде общее представление о метафизическом содержании излучений на­шего Солнца, а также их значение для человечества? Прежде всего напомним две истины – аксиомы Единого Знания: во-первых, единственной вечной и сущей реальностью в миро­здании является Абсолют (тот же Парабрахман адвайтистов!); во-вторых, непознаваемый божественный Абсолют – единст­венный источник всего – всех проявлений и всех видов суще­ствования. Сказанное станет яснее, если мы обратимся к симво­лизму Абсолюта.

Е.П.Блаватская говорила, что первое, что должно быть усвое­но для понимания правильного смысла учения, это именно его символизм. Так, периодическое развертывание Абсолюта в проявленную Вселенную представлено тремя высочайшими духов­ными стадиями эволюции, еще недоступными человеческому сознанию в его настоящем развитии. Эти стадии символизиро­ваны тремя Логосами.

Первый – это Непроявленный Логос, наивысший, символи­зирующий Абсолютный Всемирный, или Вселенский, Разум, или тот же Абсолют. Он выявляет все другие Логосы. Его появление (которое можно представить в виде потенциальной белой точки в круге) есть первый этап эволюции непроявленной Беспредель­ности в мир проявления.

Когда из этой потенциальной точки вырывается белый Луч, становящийся затем “Лучом блистающего Света и Жизни”, то с этим Лучом в соответствии с наивысшим Законом, который есть как бы сама Абсолютность, появляются семь божественных Дхиани – наивысших Духов. С исхождением этих наивысших Семи и начинается “вселенский процесс производства идей”, или, как говорила Е.П.Блаватская, “начало эволюции, направлен­ной сверху вниз” [1, с. 204]. Эти Дхиани, пока еще “просто дыха­ния”, но и “разумные силы – сущности”, выступают проводни­ками Абсолютного Закона и носителями Мысли и Воли Абсо­лютного Всемирного Разума.

План Второго Логоса (когда символическая точка превращается в диаметр) – это план Идеальной Абстракции, или план Божест­венной Мысли, символизированной Божественным Разумом. Здесь каждая абстрактная форма создается по образу, как сказано, начер­танному для нее в Вечности и отраженному в Божественном Разу­ме [1,с 297]. Второй Логос еще “полупроявленный”; на этой стадии еще нет ни Пространства, ни Времени. Но постепенно, по мере его проявления, Фохат – этот вездесущий Огонь и первоэлемент Дух-материи, исшедший из Первого Логоса, переходит от пассивного состояния в действенное. Рождается Третий, уже проявленный Логос; с ним процесс проявления прекосмической материи переходит из идеального, или нуменального, в план феноменальный.

Таким образом, Абсолютный Вселенский Разум выявляется сначала в абстрактный Божественный Разум, единый со Вторым Логосом, и затем переходит в свой действенный проявленный аспект – Махат (в пер. “великий”) – тот же божественный Ис­точник идей, но уже в период активного творческого действия. Так и высочайшие Духи, на первой стадии эволюции – “просто дыхания”, хотя и “разумные силы”, на второй – обретают абс­трактную форму и только на третьей стадии проявляются через Махат как “мыслящие Манасы, или Манасапутры, то есть те, ко­торые воплощаются и перевоплощаются в людях” [1, с. 208-209].

Третий Логос, в единстве с Махатом (или тот же Махат!), есть уже Космический Разум, “Светом которого создано все”. А Кос­мический Разум есть “Дух или сложное единство проявленных живых” планетарных Духов семи главных планет, “особенно связанных с Землей” в нашей Солнечной системе. То есть, в со­вокупности, Махат являет собой Иерархию духовных существ, в венце которой присутствуют Семь этих наивысших планетар­ных Духов. Ведь по Учению, все в мироздании одухотворено, и у каждого Солнца и каждой планеты имеется свой Духовный Вла­дыка и Повелитель.

Отметим также, что все три Логоса являются мощнейшими центрами энергий, каждый на своем плане[130].

Вообще, и о том стоит напомнить специально, в этом знании все понятия рекомендуется связывать, синтезировать, ибо ос­новные из них многоаспектны, имеют несколько значений, и Фохат тому яркий пример. Так, Фохат есть энергетический ас­пект всех трех Логосов. В активном состоянии он являет собой “Первичный Свет” Космического Разума. На проявленном пла­не его называют “Bсe-Силой”, а ведантисты именуют его Шакти (или силой) Парабрахмана, как “всесвязующую мощь, лежащую в основании всего проявленного Бытия”. И Фохат есть великий Жизненный Принцип, или “Единая Жизнь” Абсолюта, – ра­зумное божественное пламя, вездесущее и бесконечное. И он же, как говорила Е.И.Рерих, есть истинная всеначальная психическая энергия, или тот же “Дух Святый”, являющий собою на плане проявления синтез эманации семи олицетворенных творческих Лучей Космического Разума. Именно через Фохат Космический Разум, или Махат, направляет и контролирует весь процесс эво­люции в нашей Солнечной системе.

В предыдущих статьях мы рассмотрели свойства Фохата, главным образом, как “Строителя” Солнечной системы. Это его “первый основной аспект”, второй – сама солнечная энергия. Ее метафизическое содержание и составляет цель нашего изло­жения.

Не останавливаясь на описаниях Солнца, известных из совре­менной астрономии, мы обратимся лишь к некоторым сокро­венным сведениям. Начнем с нескольких общих характеристик Солнечной системы. Так, Е.И.Рерих в “Космологических запи­сях” отмечала, что “наша Солнечная система – не более атома в теле Космоса” [3, с. 273]. Согласно другим описаниям, Солнечная система есть микрокосм Единого, вечного, беспредельного Мак­рокосма, подобно тому, как человек является микрокосмом по сравнению с нашей Солнечной системой [4, т. 1, с. 741].

Великий Учитель Илларион, подчеркивая, что одни и те же законы управляют созданием атома, клетки, человеческого су­щества, мира или Вселенной, сравнивал Солнечную систему с клеткой человеческого тела. Он называл нашу Солнечную систе­му “космической клеткой”, которая в межзвездных пространст­вах составляет, вместе с мириадами других клеток подобного ро­да, тело Вселенной. “Клетка в человеческом теле, – писал он, – элементарная анатомическая единица любого органа или ткани, а в Космосе Солнечная система – элементарная, так сказать, анатомическая единица материи, организованной, как Космос, то есть недифференцированной материи, приведенной в проявленную форму” [2, №1/2001, с. 10].

Для большей наглядности соотношения человека и Солнечной системы уместно напомнить, что, по земным представлениям, размеры нашей Солнечной системы огромны; ее диаметр близок к 12 миллиардам километров, а наиболее удаленная от Солнца планета Плутон (почти в 40 раз дальше Земли) совершает один оборот вокруг него почти за 248 лет.

А какое оно по цвету, наше Солнце? Удивительно, но в “Ин­струкции для учеников внутренней группы” Е.П.Блаватская пи­сала (вопреки общепринятому мнению): его истинный цвет – голубой, и “оно лишь кажется желтым только из-за поглощения паров (главным образом, металлов) его атмосферою” [16, с. 548][131].

В “Письмах Махатм” имеется ценное внешнее описание Солнца Махатмой Кут-Хуми. В нем говорится о миллионах “ма­леньких, интенсивно блестящих тел”, составляющих “поверх­ность Солнца вне пятен”[132]; эти тела “сравниваются с кровяны­ми шариками этого Светила”, хотя некоторые из них, как уже правильно предполагали ученые того времени, “так же велики, как Европа”. Они “суть электрическое и магнитное вещество в его шестом и седьмом состоянии” [6, с. 448].

Здесь можно напомнить, что, как человек состоит из семи принципов, так и “дифференцированная материя в Солнечной системе существует в семи различных состояниях” [7, с. 431]. Следовательно, в Солнце его субстанция находится в высоких состояниях духовности и разрежения.

“А что есть эти белые волокна, – писал Махатма Кут-Ху­ми, – скрученные наподобие веревок, из которых состоит penumbra Солнца? Что это – центральная часть, которая види­ма как огромное пламя, качающееся огненными Лучами, и про­зрачные облака или, скорее, пар, образующийся из тончайших нитей серебристого света, который висит над этим пламенем, – что это, как не магнитно-электрическая аура – флогистон Солнца?” [6, с. 448-449]. “Солнце, – считал он,– является Сердцем и Мозгом нашего пигмея-мира”. “Это есть гигантский шар электромагнитных сил, запас мировой жизни и движе­ния, который пульсирует во всех направлениях, напитывая мельчайший атом так же, как и величайшего гения, тем же са­мым веществом до конца Маха-Юги” [6, с. 450][133].

Для того чтобы понять духовные и психо-физиологические функции нашего Солнца, мы должны вернуться к плану Второ­го Логоса. Кратко, на этом плане происходит следующее. Из первичной однородной материи, которую, как говорила Е.П.Блаватская, ни один смертный не может сделать объектив­ной в этой Расе или даже в этом Круге, образуются ядра – та­инственные первоначала, или невидимые Духовные Солнца. С древнейших времен представление о них являлось одним из сокровеннейших. Так, наше Духовное Солнце (таинственный центр притяжения Земли в Млечном Пути!) имеет свою цепь из семи невидимых “планет” и в единстве со Вторым Логосом яв­ляет Божественный Разум. Это есть мощнейший притягиваю­щий и вечно изливающий центр жизненной энергии. Он само­зарождает свой жизненный флюид и является Сердцем и Ду­шой нашей истинно духовной Солнечной системы, как можно полагать, Галактики[134].

Именно из ядра этого невидимого Солнца активизируются для выполнения своих функциональных обязанностей Семь наивысших Дхиани. Духовное Солнце есть тот Фокус, в кото­ром эти Дхиани встречаются каждый одиннадцатый год, ког­да Оно сокращается, и на нагнем видимом Солнце увеличива­ется число солнечных пятен.

Духовное Солнце – всемогуще! Оно дало жизнь не только нашему видимому Солнцу, как и многим другим солнцам-звездам, но вызвало к жизни и нашу Землю, оказывая на нее непо­средственное влияние.

В “Тайной Доктрине” сказано, что физические, или объектив­ные, то есть видимые солнца (те же звезды) – владыки в своих солнечных, или планетных, системах и являются “отражениями” Духовных Солнц. И что наше видимое Солнце “только отраже­ние настоящего” – Центрального Духовного Солнца (Ц.Д.С.). Истинный характер того, что подразумевается под словом “от­ражение” пояснен в Вишну-Пуране. Здесь Центральное Духов­ное Солнце сравнивается с Богом Вишну, энергия, или “отобра­жение”, которого, подчеркнем, “никогда не разъединяется, но остается в Солнце, как в зеркале, которое установлено” (цит. по прим. из [4, т. 1, с. 359]).

Это очень важное замечание. В сущности, оно означает, что Космический Луч Ц.Д.С. фокусируется в нашем Солнце, что оба Солнца “никогда не разъединяются”, являя истинную единую ду­ховную Солнечную Систему. Этот Космический Луч – синтети­ческий, всеохватный, ибо, как сказано в “Теогенезисе”, Духовное Солнце “есть источник всего, питает и поддерживает все”. Ты есть Луч Атмы, будь “Ты мир, травинка, амеба, человек или Бог”.

Согласно “Тайной Доктрине”, все главные импульсы Жизни, Света и Разума, или четыре принципа, от седьмого до четверто­го, человек получает от Ц.Д.С. и нашего видимого Солнца. Седь­мой принцип – вселенский Атман, исходящий из Первого Непроявленного Логоса, – проходит через Ц.Д.С. А оно, вместе со своим невидимым системным Полярным Солнцем, излучает в человека его Атму (седьмой принцип) и вместе с другой группой Экваториального Солнца “цементирует” Буддхи (шестой прин­цип) с Атмой и с высшими свойствами Манаса, или Разума, то есть с его Высшим Разумом[135].

Дух же нашего видимого Солнца – “одаряет человека Манасом и его носителем Кама Рупой (формой), или телом страстей и желаний, развивающих личностное Эго, или четвертый прин­цип человека”, то есть “животную Душу” его и всей Природы [4, т. 2, с. 301; т. 1,с. 159].

Но здесь человек “развивает” не только четвертый принцип; Манас дуален, будучи высшим и низшим. Высший Манас – это потенциальное духовное самосознание, которого человек еще должен достигнуть. Цель же низшего Манаса, или интеллекта, любого человека в том и состоит, чтобы направить все устремле­ния личностного Эго к сознательным накоплениям Высшего Ра­зума. То есть к накоплениям высоких духовных устремлений, способных слиться с излучениями Буддхи, или Духовной Души. Такое слияние есть уже божественное самосознание и означает единение с Атманом, а значит, освобождение Духа и достижение бессмертия.

Слияние интеллекта с Высшим Разумом, в этом знании, есть как бы первый непреложный этап в процессе совершенствова­ния Духа человека. Это слияние, в сущности, есть долг человека, ибо Высший Разум, говорила Е.П.Блаватская, берет на себя от­ветственность за каждого человека, которого он одушевляет. Высший Разум, в единстве с Буддхи, к которой он стремится, считала она, есть Христос – жертва низшего Манаса, или интел­лекта [5, с. 148,364]. Это о принципах. Но кроме того, наше Солн­це является великим жизнедателем Земли и человечества. Оно насыщает Пространство Праной (низшим аспектом Жизненно­го Принципа!), поддерживающей жизнеспособность во всем су­щем Земли и ее атмосферы. Процесс же формирования челове­ка завершает “Дух Земли”, который “слагает его физическое те­ло, привлекая к нему Духов Жизни и формируя его Линга шарира”, или астральное тело [4, т. 2, с. 301].

И, естественно, возникает вопрос: а какова связь нашего ви­димого Солнца и Махата – того же Космического Разума?

Прямых указаний на этот счет мы в источниках не встречали. И не исключено, что связь этих понятий слишком сокровенна, и такое сокрытие имеет свои причины. В то же время, более чем достаточно и косвенных намеков, и констатации, да и весь сим­волизм Абсолюта подводит нас к очевидному выводу о том, что наше видимое Солнце и Махат, или Космический Разум, – понятия тождественные.

Такое утверждение весьма многозначительно. Но мы не мо­жем уклониться ни от постановки подобного вопроса, ни от от­вета на него. И мы отвечаем: Да, наше Солнце – это Космиче­ский Разум нашей истинной духовной Солнечной Системы. Невидимое Духовное Солнце есть ее Атман-Буддхи, а наше ви­димое Солнце – ее четвертый и пятый принципы, или Махат. “Махат, – говорила Е.П.Блаватская, – есть проявленный Все­ленский Парабрахманический Разум на одну Махаманвантару на Третьем Плане”. Ибо “согласно Закону, Свет упадает с Плана на План и дифференцируется” [5, с. 40]. Она называла Махат так­же “божественной Сущностью” [1, с. 71]; из Махата исходят Манасы, или Манасапутры [5, с. 318], что также подтверждает тож­дественность Махата и нашего видимого Солнца. В своих же владениях наше Солнце есть шестой и седьмой принципы, уже отмечалось ранее.

Иными словами, все следует Вселенскому Закону Иерар­хии – солнечных систем, галактик, быть может, каких-то других еще больших космических образований. Но главное, что этот Вселенский Закон “неизменяем ни в одной системе миров”.

Какое новое, широчайшее и прекрасное поле мысли раскры­вается при сопоставлении характеристик Космического Разума применительно к нашему видимому Солнцу! Размышлениям в этом плане может помочь опубликованный нами в этой серии материал о Космическом Разуме. В “Космологических записях” Е.И.Рерих содержатся принципиально важные дополнительные сведения о Солнце. Здесь подтверждается, что Космический Луч Ц.Д.С., фокусируемый в нашем Солнце, “заключает в себе все элементы и энергии, находящиеся в нашей Солнечной системе” [3, с. 273]. Он дает Солнцу энергию и Силу, как сказано, неисчер­паемой, неимоверной мощи [3, с. 268].

Кроме того, наше Солнце является великим трансмутатором энергий. Так, внутри нашей Солнечной системы происходит по­стоянная циркуляция энергий. Солнце, во-первых, преобразует все энергии, получаемые им “из сфер дальних”, то есть прежде всего – от Ц.Д.С., а также от других дальних светил, и передает их планетам системы. И, во-вторых, получая отработанные энер­гии от планет, находящихся в сфере его притяжения, оно трансмутирует их “в своем огненном горниле” и затем снова высыла­ет в свою систему [3, с. 273].

Собственно говоря, солнечная энергия, будучи в своей сути энергией Фохата, является мощнейшим творческим принци­пом и источником всех сил и энергий нашей Солнечной системы. Свет, Звук, тепло, электричество[136], магнетизм, притяжение и сцепление – все эти так называемые “Семь сыновей” Фоха­та – содержатся в излучениях нашего Солнца. И каждая из этих, по словам Е.П.Блаватской, “олицетворенных сил” – семерична. И все они – производные “Единой Жизни”, или огненной энер­гии того же Фохата, проявляющегося как Жизненный Принцип, или жизненная энергия, во всем Бытии [3, с. 254].

Мы не можем рассматривать свойства и место всех этих энер­гий в иерархии сил Вселенной. Это большая специальная тема, которой мы касались в статье об основных аспектах Фохата. Но теперь, с появлением материалов Теогенезиса об истоках ны­нешнего Манасического цикла, очевидно, что эта тема может быть рассмотрена в еще более углубленном аспекте, который еще предстоит освоить.

Но мы скажем лишь об одном, быть может, самом сокро­венном значении Фохата для каждого. Фохат – это Устремле­ние и Любовь. И в этом качестве он, также как и другие его производные, содержится в солнечном Свете. “Любовь, – писала Е.П.Блаватская, – в своем первоначальном смысле есть Эрос, Божественная Воля или Желание проявить себя через ви­димое творение. Отсюда Фохат, прообраз Эроса, становится на Земле великой мощью, "жизненным электричеством" или же Духом "Жизнедателем"” [4, т. 2, с. 84]. “Что есть Божественная Любовь, – писала также Е.И.Рерих, – как не великий прин­цип или начало притяжения или сродства, или тот же Фохат в его качестве Божественной Любви (Эроса), электрической мо­щи сродства и симпатии, аллегорически явленной...” [9, т. 2, с. 12-13]. “Из всех тончайших энергий, – сказано в Гранях Агни Йоги, – наивысшей будет Любовь. Чем это чувство выше и чем огненнее, тем точнее и длительнее”. “Магнит Любви – наисильнейший. Любовь к наивысшему переживает все земное и притягивает Дух к тому и к чему и к Кому направлено это чувство” [10.Х, §155,205].

Несомненно, что на очереди перед исследователями Единого знания стоит задача всестороннего осмысления тождественно­сти понятий Махата, или Космического Разума, и нашего Солнца, по возможности, во всем величии этого явления. Необходимо признать и понять творчество Лучей Солнца, их связь с цветом. (Цвет Луча интеллекта – зеленый; Луча Высшего Манаса – си­ний.) Это также отдельная тема, крайне важная и назревшая с практической точки зрения. Разве не важно знать людям о том, что такое солнечная энергия в ее сокровенном содержании? Что такое Свет Солнца и его жизненные восстанавливающие свойст­ва? О том, что Солнце передает людям Божественное всеведе­ние Абсолюта (Атму), Духовную душу (Буддхи), “Силу неис­черпаемой мощи”, а также дарует “им Двойной Манас и совер­шенные Любовь и Радость мощнейшего синтеза двух великих начал, венчающих, как Космический Магнит, нашу Солнеч­ную систему!

Но самое главное, что необходимо знать каждому – что только осознанное восприятие насыщающих возможностей Света Солнца (а не столько его прямых Лучей, заметьте!) ода­ряет человека магнетизмом всех его сокровенных проявлений. “Солнечный Луч, – сказано в книге "Община", – иссушает и разрушает, но Свет восстанавливает. Нужна насыщенность, но не резкий удар. Созидателям нужно знать, как насыщать атмо­сферу. Ручательство успеха в насыщенности атмосферы, которая восстанавливает все сущее <.„> Насыщенность атмосферы по­дымет грядущее решение мира” [11, §215].

Надо почувствовать и понять, что есть Свет Солнца! Мы не призываем обожествлять Солнце (в этом Учении единственное Божество – это непознаваемый Абсолют), но понять, что оно дает человеку, что обращаться и призывать энергии Солнца – значит их получать! Наиболее благотворно и жизненно для че­ловека богатство Лучей утреннего Солнца и особенно на восхо­де, когда оно пробуждает потенциал всех космических энергий, дремлющих в человеческом сердце [12, §295; 13, §606].

“Конечно, – сказано в "Беспредельности", – жизнедатель Солнце насыщает всю Вселенную, но познание, что льющиеся Лучи дают сознательную мощь энергий, даст самые огненные достижения” [14, §411].

“Поклонение Солнцу – естественно для человеческого ума”, – считал выдающийся мыслитель Индии XX века С.Радхакришнан. В Индии “Солнцу-творцу всего Света и Жизни на Земле – приписывается сверхъестественная Сила”. Оно – “Жизнь всего, что движется и покоится”. Оно – “всевидящее Око Мира”. Сурья – Солнце – “Творец Мира и его Правитель” [15, с. 63-64].

Но нельзя не сказать хотя бы несколько слов о тяжком, не­гативном химическом воздействии на нервную систему чело­века пространственных токов под влиянием солнечных пятен [12, §354]. С нарушением равновесия планеты напряженность атмосферы возрастает; стихии разбушевались, и “волны сол­нечной энергии гонят к Земле яды стихий”. Особенно поража­юще действует на человека химизм окисей металлоидов или различных тяжких газов [13, §18]. А.Л.Чижевский утверждал необходимость углубленных исследований Солнца и солнеч­ной энергии. Учение Живой Этики давно и настоятельно при­зывает к тому же. Оно призывает изучать Солнце во всей це­лостности его свойств и качеств. “Наука о Солнце, – говорит­ся в "Космологических записях", – самая насущная” [3, с. 268]. Ее надо развивать и углублять, исходя не только из по­нимания одухотворенности всего сущего, но и на самом широ­ком фоне познания взаимосвязей и взаимозависимости Кос­моса и человека.

А ныне мы можем добавить также и нечто важное из “Книги Золотого Сверкания” (см. книгу “Откровение”, с. 12). Здесь в разделе “Ступени постижения Божества” сказано: “5. Господь Мира – Солнце, воссиявшее в сердце обращенного. 6. Миры ку­паются в сверкании Его Божественного восхода. 7. Хвала Мира Стражу праведности”.

Разумеется, и эти строки воспринимаются индивидуально, по сознанию каждого. Мы рассмотрели сокровенное содержание Солнечной энергии, или Фохата, в его втором основном аспекте. Но величие и многоаспектность данного понятия – безгранич­ны, ибо Фохат – это Все! Первоэлемент Дух-материя, Огонь, Свет, “Все-Сила” – создано им. Он – великий творческий все­ленский принцип. Мудрый созидатель и жизнедатель Солнеч­ной системы, “движущая Сила Космоса и всей Природы”.

Литература

1.   Блаватская ЕЛ. Астральные тела и двойники. М., 2000.

2.   “Дельфис”. М.

3.   Елена Рерих. У порога Нового Мира. М.,2000.

4.   Блаватская Е.П. Тайная Доктрина. Т. 1-2. М., 1991.

5.  Блаватская Е.П. Инструкции для учеников Внутренней группы. М., 2000.

6.   Письма Махатм. Самара, 1993.

7.   Т.Субба Роу. Оккультная философия. М.,2001.

8.   Сердце. Париж, 1932.

9.   Письма Елены Рерих. Т. 1-2. Минск, 1992.

10. Грани Агни Йоги. Т. I-XIII. Новосибирск, 1993-1998.

11. Община. Рига, 1926.

12. Братство. Рига, 1937.

13. Агни Йога. Рига, 1929.

14. Беспредельность. Рига, 1930.

<