Библиотека svitk.ru - саморазвитие, эзотерика, оккультизм, магия, мистика, религия, философия, экзотерика, непознанное – Всё эти книги можно читать, скачать бесплатно
Главная Книги список категорий
Ссылки Обмен ссылками Новости сайта Поиск

|| Объединенный список (А-Я) || А || Б || В || Г || Д || Е || Ж || З || И || Й || К || Л || М || Н || О || П || Р || С || Т || У || Ф || Х || Ц || Ч || Ш || Щ || Ы || Э || Ю || Я ||

 

        Солдат и Горбун: ! и ?

 

         Алистер Кроули

 

            Жди семь бед от хромого,

            сорок две от одноглазого,

            но, встретив горбуна, молись Аллаху!

            Арабская пословица

            I

            Исследование. В первую очередь выясним: что такое Скептицизм? Это

            слово означает рассмотрение, сомнение, исследование. С презрением

            следует отнестись к толкованию христианских лжецов, которые трактуют

            слово "скептик" как "насмешник"; хотя в некотором смысле это

            справедливо для них, ведь углубляться в христианство, - несомненно,

            означает насмехаться над ним. Однако я намерен усилить

            этимологическую коннотацию в некоторых аспектах. Во-первых, я не

            считаю, что обычная недоверчивость входит в рамки данного понятия,

            но и легковерие несовместимо с ним. Недоверчивость подразумевает

            предубеждение в пользу негативного вывода, а истинный скептик должен

            быть совершенно беспристрастен.

            Во-вторых, я исключаю понятие "врожденного скептицизма". На вопрос:

            "Что хорошего во всем?" ожидается (как мы узнавали о "ничего"?)

            ответ: "Да ничего!", который также является предвзятым.

            Лень - отнюдь не достоинство в ищущем. Жажда знания,

            сосредоточенность, концентрированность, внимательность - все это я

            включаю в значение слова "скептик". Тот подход, который я назвал

            "врожденным скептицизмом", всего лишь способ избежать истинного

            вопрошания, и является, потому, его антитезой, это - дьявол,

            притворившийся ангелом света.

            [Или visa versa, мой друг, если ты - сатанист; все это

            слова-слова-слова. Можешь вписать X вместо Y в своих уравнениях,

            если ты систематично пишешь Y вместо X. Они остаются неизменными - и

            нерешенными. Разве не является наше "знание" примером вот такого

            заблуждения, когда одно неизвестное заменяешь другим, а потом

            кукарекаешь петухом].

            Я рисую себе истинного скептика как человека жаждущего и внимающего,

            его умные глаза сверкают, словно острые лезвия, его руки напряжены,

            и он спрашивает: "Что это значит?"

            Я рисую себе ложного скептика - прощелыгу или тупицу, зевающего, с

            тусклыми глазами и бессильными мышцами, его цель - задавать вопросы,

            но, по сути своей, это - лишь безделье и тупость.

            Истинный скептик - это человек с научным подходом, как в "Докторе

            Моро" Уэллса. Он нашел несколько вариантов ответа на свой главный

            вопрос, но этот ответ - еще один вопрос. И в самом деле, очень

            трудно представить себе вопрос, ответ на который не подразумевает

            еще тысячу других вопросов. Даже такая простая задача: "Почему сахар

            сладкий?" предполагает бесконечные физиологические исследования,

            результат которых, в конечном счете, приводит в тупик: Что такое

            разум?

            Даже так, взаимосвязь между этими двумя понятиями невозможно

            представить, причинность сама по себе немыслима; с одной стороны,

            она зависит от опыта - но, Господи, что же такое опыт? Опыт

            невозможен без памяти. Что есть память? Цемент для здания храма эго,

            а впечатления - кирпичи для него. А эго? Совокупность нашего опыта,

            быть может. (Сомневаюсь!) В любом случае, есть ли у нас значения Y и

            Z вместо X, или значения X и Z вместо Y, - все наши уравнения не

            определены; все наши знания относительны, в еще более узком смысле,

            чем обычно мы вкладываем в это выражение. Под кнутом Бога-клоуна

            наши ослы-философы и ученые нарезают круги по арене, проделывают

            веселые трюки - ведь они хорошо выдрессированы; но это все ни к чему

            не приводит.

            Да и сам я, кажется, ни к чему не пришел.

            II

            Попробуем заново. Попытаемся понять самое простое и самое конкретное

            из всех возможных утверждений. "Мысль существует", или, если хотите,

            Cogitatur [думается].

            Декарт предполагал, что приблизился к сути дела своим утверждением

            "Cogito, ergo Sum".

            Хаксли отметил сложную природу этого посыла, и то, что он является

            энтимемой, предпосылкой "Omnia sunt, Qui Cogitant". Он сократил его

            до "Cogito", или же, дабы избежать необъективности, связанной с

            определением эго, придал ему вид "Cogitatur".

            Рассматривая это утверждение более тщательно, все же можно

            придраться к его формулировке. Его невозможно перевести на

            английский язык, без использования глагола быть (to be), поэтому, в

            любом случае, подразумевается существование (бытие). И не стоит

            представлять, что пренебрежительное молчание - достаточно полный

            ответ на следующий вопрос: "Кто думает?" (Кем это думается?).

            Буддист может с легкостью представить действие без субъекта

            действия; но я не столь умен. Это же может представить себе и

            здравомыслящий человек, но хотелось бы пристальнее изучить его

            разум, прежде чем сделать окончательный вывод. Несмотря на чисто

            формальные возражения, мы продолжаем задаваться вопросом: верно ли

            утверждение Cogitatur?

            Да, ответят самые умные; ведь отрицание его подразумевает,

            собственно, мысль; "Negatur" является лишь подразделом "Cogitatur".

            Однако, сюда можно отнести аксиому о том, что сущность части

            тождественна сущности целого, или (по крайней мере) аксиому "А

            является А".

            Я, конечно, не отрицаю, что А является А, или может случайно

            оказаться А. Но на самом деле, "А является А" слишком далеко от

            нашего исходного "Cogitatur".

            Короче говоря, доказывая "Cogitatur", мы основываемся не на нем

            самом, а на действенности логики; и если под логикой мы

            подразумеваем (должны подразумевать) Кодекс Законов Мышления, у

            раздраженного скептика появится очень много замечаний: ибо,

            оказывается, доказательство того, что мысль существует, зависит от

            того, что это за мысль, а то и еще чего-нибудь более.

            Взяв Cogitatur, мы попытались избегнуть использования esse; но уже

            "А является А" включает в себя этот глагол, поэтому доказательство

            оказывается неизбежно недействительным.

            Cogitatur зависит от Est, и этого не отменишь.

            III

            Продвинемся ли мы вперед, если разберем Est - что-то есть - бытие

            есть - ?

            Что такое бытие? Сей вопрос настолько фундаментален, что не имеет

            ответа. Самое глубокое размышление приведет лишь к разочарованию от

            бессилия. Словно разум, осмысливающий Бытие, не имеет простого

            рационального понятия для него.

            Конечно, можно утопить вопрос в море определений, которые приведут к

            еще большей запутанности, но фразы типа:

            "Бытие - это дар Божественного провидения"

            "Бытие противостоит небытию"

            нам мало помогут!

            Незамысловатое иудейское "Бытие есть Бытие" ещё более усложняет

            вопрос. Самое скептическое из утверждений, несмотря на формулировку.

            Бытие - это просто Бытие, этим все сказано, и не стоит более

            разглагольствовать по этому поводу! Ах, но об этом можно еще много

            чего сказать! Мы часто ищем мысль, подходящую к слову, но терпим

            неудачу, в то время как Беркли приводит абсолютно убедительный

            аргумент о том, что бытие должно означать "мыслящее бытие" или

            "духовное бытие".

            И здесь мы находим наше "Est" в сочетании с "Cogitatur"; аргументы

            Беркли оказываются "неопровержимыми, но неубедительными" (Юм), так

            как "Cogitatur", как мы увидели выше, подразумевает "Est".

            Эти идеи непросты, и каждая влечет за собой следующую. Не является

            ли разногласие между ними в нашем мозгу доказательством полной

            недееспособности этого органа, или, может, это - пробел в нашей

            логике? Ибо все зависит от логики, не просто от истинности

            утверждения "А есть А", но от целостной структуры логики: от простых

            утверждений, превращающихся в чрезвычайно трудные в момент, когда

            они приходят на ум отвратительному гению, который изобрел

            "экзистенциальный выбор" для изучения этого вопроса, до более

            сложных и противоречивых силлогизмов.

            IV

            Вывод "Мысль существует" (в худшем случае, в виде отрицания)

            появляется из посылок:

            Мысль отрицаема.

            (Любая) отрицаемая мысль есть мысль.

            Даже формально это нелепая чепуха. По существу, он включает в себя

            круг понятий более широкий, чем наше первоначальное утверждение. Мы

            пытаемся соединить небо и землю в силлогизм, который вдесятеро

            таинственнее, чем мы сами.

            Невозможно полностью охватить проблему действенности силлогизма (как

            часть вопроса о действенности логики), хотя кто-нибудь может

            намекнуть, что учение распределяемой середины включает знание

            исчисления Бесконечностей, что значительно выше моих скудных

            возможностей, и едва доступно простому размышлению о том, что вся

            математика условна, несущественна, приблизительна и не абсолютна.

            Так, мы все углубляемся от единичного к множественному. Наше

            первоначальное утверждение не основывается более на самом себе, но

            на целом комплексе сущности человека, несчастного, спорящего,

            бестолкового человека! Человека со всей его ограниченностью и

            невежеством, человека - человека!

            V

            Легче, конечно, не становится, если мы начинаем исследовать

            Множественное, разделяя элементы, или рассматривая их в

            совокупности. Они пересекаются и расходятся, и каждый новый уровень

            знаний открывает необозримые просторы неисследованного; каждое

            увеличение мощности наших телескопов открывает новые галактики,

            каждое усовершенствование наших микроскопов показывает нам жизнь все

            более мелкую и необъяснимуую. Тайна громадных пространств между

            молекулами; тайна эфирных прослоек между звездами, которые

            удерживают их от столкновения. Тайна полноты вещей; тайна пустоты

            вещей! Так, по мере нашего рассуждения усиливается чувство,

            инстинкт, предвидение - как бы это назвать? - что Бытие есть

            единица, что Мысль есть единица, что Закон есть единица, и так до

            тех пор, пока мы не спросим - что такое единица. И снова замкнутый

            круг, мы играем в слова-слова-слова. И нет ни единого вопроса, на

            который можно было бы найти хотя бы приблизительный ответ.

            Из чего сделана Луна?

            Наука отвечает: "Из зеленого сыра!"

            Для этой единицы "луны" у нас есть две идеи: Зелености и Сыра.

            Зеленость зависит от освещенности, глаза и еще от тысячи различных

            условий.

            Сыр зависит от бактерий, ферментации и породы коровы.

            "Глубже, еще глубже, в самую суть вещей!"

            Разрубим ли мы Гордиев узел? Скажем ли: "Есть Бог"?

            И что же такое, черт побери, Бог?

            Если, подобно Моисею, мы изобразим его как старца, повернувшегося к

            нам спиной, кто обвинит нас? Ведь сам великий Вопрос (а велик всякий

            Вопрос!) трактуется нами слишком бесцеремонно - так склонен думать

            разочарованный скептик.

            Итак, опишем ли мы его как любящего отца, как ревностного жреца, как

            вспышку света под святой аркой? Что все это значит? Все эти образы -

            дерево и камень, дерево и камень наших тупых мозгов. Отцовство Бога

            - всего лишь образ, являющийся частью человеческой жизни и

            почерпнутый людьми оттуда; идея отца человеческого соединилась с

            идеей необъятности. Опять вместо Одного Два!

            Никакая комбинация мыслей не может превзойти измышляющий ее мозг.

            Все, что мы можем подумать о Боге или сказать о Нем - насколько наши

            слова реально представляют мысли - гораздо меньше, чем мозг, который

            это измыслил и облек в слова.

            Очень хорошо; продолжим ли мы отрицать наличие у Бога всех мыслимых

            качеств, как сделал бы язычник? Все чего мы достигаем - простое

            отрицание мысли.

            Или он непознаваем, или он меньше, чем мы. Тогда, соответственно,

            то, что непознаваемо - неизвестно; и утверждения "Бог" или "Бог

            существует", как ответ на наш вопрос, становятся бессмысленными, как

            и любые другие.

            И кто же мы теперь? Мы Спенсерианские Агностики, несчастные глупцы,

            жалкие Спенсерианские Агностики.

            И на этом вопрос закрывается.

            IX

            Убегая и возвращаясь, как Керубим, мы можем снова попробовать

            преобразить нашего друга-горбуна в представительного солдата.

            Отклонение от темы не будет являться в полной мере таковым;

            поскольку оно призвано пролить свет на вопрос, касающийся

            ограничений скептицизма.

            Мы поставили под вопрос точку зрения Малкут; было бы абсурдно с ней

            согласиться. Но позиция Тиферет непоколебима; Тиферет не нужно

            говорить о том, что Малкут абсурден. Тогда мы развернём свою

            артиллерию против Тиферет, которая так же терпит крах; но Кетер

            нахмурится в ответ. Атакуйте Кетер, и она падет; но Йециратическая

            Малкут по-прежнему на своём месте… до тех пор, пока мы не достигнем

            Кетер Ацилут и Вечного Света, и Космоса, и Ничто.

            Таким образом, мы отступаем, отбивая тылы; каждый раз, когда солдат

            погибает от удара горбуна; но пока мы отступаем, всегда рядом с нами

            есть солдат.

            До конца. Конец? Будда считал, что количество горбунов бесконечно;

            но почему бы не быть числу самих солдат несметным?

            Однако так может быть, в этом и суть; горбуну требуется момент,

            чтобы убить своего человека, и чем дальше мы продвигаемся, тем

            больше времени это занимает. Вы можете растереть меж пальцев в золу

            царство грез мальчика, как это и было, но прежде чем вы сможете

            обрушить физическую вселенную, он потребует вымуштровать своих

            горбунов так дьявольски блестяще, чтобы они сами стали ужасно похожи

            на солдат. И представляю себе, что вопрос, способный пошатнуть

            сознание Самадхи, мог бы дать преимущество одному из гренадеров

            Фридриха.

            Бесполезно нападать на мистика с вопросами о том, уверен ли он, что

            Самадхи поможет ему поправить его плохое здоровье; это всё равно,

            что просить охотника быть очень осторожным, дабы не нанести вред

            лисице. Окончательный вопрос, - единственный, который,

            действительно, разбивает Самадхи вдребезги, - это такая величайшая

            Идея, что она достойна гораздо большего восклицания, чем все

            какие-либо предыдущие восклицания, за всю их вопросительную форму.

            И имя тому вопросу – Ниббана.

            Возьмём, к примеру, этот случай с душой.

            Когда Мистер Джудас МакКэбидж спрашивает Человека на Улице, почему

            тот верит в существование души, Человек, заикаясь, отвечает, что он

            всегда об этом только слышал; естественно, МакКэбидж без труда

            доказывает с помощью биологических методов, что у него нет души; и с

            солнечной улыбкой каждый следует дальше своей дорогой.

            Но МакКэбидж бессмысленно тратит свои силы на философа, чья вера в

            существование души зиждется на самонаблюдении; нам необходим более

            тяжелый металл; возможно, Юм сослужит нам службу.

            Но Юм, в свою очередь, оказывается абсолютно бесполезным, будь он

            противопоставлен индусской мистике, которая заключается в

            постоянном, интенсивном наслаждении своим ново-открытым Атманом.

            Потребуется оружие Будды, чтобы разрушить «его» замок.

            Сейчас идеи МакКэбиджа банальны и скучны; те идеи, что касаются Юма,

            - жизненные и зрелые, в них есть некая радость, большая, чем радость

            Человека на Улице. Таким образом, также и мысль о Будде, Анатта, -

            намного более привлекательная концепция, чем философское Эго, как у

            деревянной куклы, или рациональная артиллерия Юма.

            Не получится ли также, что мы будем ловко владеть этим оружием,

            которое разрушило наше малое, наши воображаемые вселенные,

            когда-либо проливающие свет на ту самую, более реальную? Не

            получится ли, что мы будем также воспринимать взаимозависимость

            Вопросов и Ответов, неотъемлемую связь тех и других так, что (также,

            как 0 умноженное на m представляет собой неопределённость) мы

            разрушим абсолютизм либо вопросов (?), либо восклицаний (!) путём их

            чередования и уравновешивания, пока в наших последовательностях

            ?!?!?!? … !?!? ... нас уже ничто не будет интересовать, касательно

            того, каким окажется окончательный символ, любой отдельный символ,

            который будет таким же незначительным количеством по отношению к

            размаху последовательности? Не является ли это последовательностью

            геометрической прогрессии, с положительным коэффициентом и

            бесчисленно бесконечной?

            Тогда в свете всего процесса мы понимаем, что нет абсолютного

            значения амплитуды размаха маятника, хотя его ось удлиняется, его

            скорость замедляется, и его амплитуда шире с каждым размахом.

            Что должно нас интересовать, так это анализ точки, из которой он

            свисает, - неподвижной, расположенной высоко надо всеми вещами! Нам,

            к сожалению, приходится наблюдать все это, беспомощно цепляясь за

            маятник и испытывая отвращение к нашему бессмысленному раскачиванию

            туда-сюда над бездной! Нам следует взобраться по оси, чтобы достичь

            той точки, но – подождите одно мгновение! Каким тусклым и слабым

            стало наше сравнение! Можем ли мы придать какое-либо верное значение

            фразе? Я сомневаюсь в этом, видя то, что мы приняли за ограничения

            раскачивания. И на самом деле может оказаться, что в конце

            раскачивание равно 360 градусам, таким образом, точка восклицания

            (!) и точка вопроса (?) совпадают; но это не то же, что и полное

            отсутствие раскачивания, пока мы не идентифицируем кинематику со

            статикой. Что же с этим делать? Как же определить словами такие

            таинственные вещи? Неужели это так, что даже считается, будто бы

            истинная Тропа Мудрого лежит в совершенно иной плоскости

            относительно его продвижения по тропе Знаний и Транса? Мы уже были

            вынуждены обратиться к четвертому измерению, чтобы проиллюстрировать

            (если не объяснить) сущность Самадхи.

            Ага, скажут знатоки, Самадхи – это не конец, а начало. Вы должны

            рассматривать Самадхи как нормальное состояние сознания, которое

            дает Вам возможность начать исследования; также, как пробуждение –

            это состояние, из которого вы переходите в Самадхи, сон – состояние,

            из которого Вы перешли в пробуждение. И только из Саммасамадхи –

            продолжительного транса правильного характера – Вы могли бы

            подняться, как будто на цыпочках, и увидеть сквозь облака горы.

            Теперь, конечно же, очень мило со стороны знатоков переложить все

            эти проблемы на нас и сделать это так любезно и открыто. Всё что нам

            нужно сделать, как вы видите, - это достичь Самммасамадхи и затем

            встать на цыпочки. Именно так!

            Но есть и другие знатоки. Да они не ладны! Мой младший брат, говорит

            он, давай лучше представим, что, когда маятник с каждым разом

            качается всё медленнее и медленнее, он должен, наконец,

            остановиться, поскольку ось бесконечной длины. Боже! Тогда это вовсе

            не маятник, а Махалингам – Махалингам Шивы (“Namo Shivaya namaha

            Aum!”), который является таким, каким я его себе всегда представлял;

            всё, что Вам нужно сделать – это продолжать сильно раскачиваться – я

            знаю – это раскачивание на крюке! – и вы достигнете его в Конце. К

            чему бояться раскачиваться? Во-первых, потому что Вы обречены

            качаться, нравится это Вам или нет; во-вторых, потому что Ваше

            внимание при этом отвлекается от тех громоздких мышц, в которых крюк

            так прочно закреплён; в-третьих, потому что, в конце концов, - это

            потрясающе хорошая игра; в-четвёртых, потому что Вам хочется

            продолжать, и даже кажущаяся видимость продвижения - лучше, чем

            застой. Бегущая дорожка считается хорошим упражнением.

            Верно, вопрос «Почему становиться Арахат?» должен предшествовать

            вопросу «Как стать Арахат?», но беспристрастный человек легко

            подменит первый вопрос «Почему бы не?» - от «Как» не так-то уж и

            легко избавится. Тогда с позиции самого Арахат, возможно, это

            «Почему я стал Арахат?» и «Как я стал Арахат?» имеют лишь

            единственное решение!

            В любом случае мы теряем время – мы смешны с нашими Архатами, как

            смешон Ирод Тетрарх со своими павлинами! Мы задаём жизни вопрос

            «Почему?» И первый ответ – это «Достичь Знания и Собеседования со

            Святым Ангелом-Хранителем».

            Чтобы придать значение этому выражению, мы должны получить то Знание

            и Собеседование: и когда мы сделаем это, мы сможем перейти к

            следующему вопросу. Будет неправильно задавать его сейчас. «Есть

            толстосумы и голодранцы, которые стоят у двери таверны и осыпают

            бранью посетителей».

            Мы не придаем особого значения бедному Священнику, громогласно

            проповедующему о том, что богатый человек не получает удовольствия

            от своего богатства.

            Ладно. Давайте возьмем том, озаглавленный «Книга священной магии

            Абрамелина-Мага»; или магические писания того самого святого

            провидца, Божьего Человека Капитана Фуллера, и полностью выполним их

            наставления. И только когда у нас это получится, когда мы поставим

            колоссальный знак восклицания (!) напротив нашего насущного знака

            вопроса (?); необходимо спросить, не собирается ли солдат, в конце

            концов, развивать искривление позвоночника.

            Давайте сделаем первый шаг; давайте споем:

            «Я не прошу видеть Далекую тропу. Одного шага для меня достаточно».

            Но (вы, несомненно, скажете) Я уничтожаю суть самого Вашего вопроса

            (?) другим вопросом (?): Зачем вообще ставить жизнь под вопрос?

            Почему бы не оставаться «праведно живущим ирландским джентльменом»,

            довольным своей отсталостью и презрительно относящимся к бумаге и

            карандашу? Не будет ли утверждение Будды «Вся жизнь – страдание»

            немного лучше, чем малодушная жалоба? Насколько меня волнует

            старость, болезнь, смерть? Я – человек, и к тому же кельт. Плевал я

            на распустившего сопли принца Хинду, ослабшего от разврата в первую

            очередь и от аскетизма - во вторую. Слабый, грязный, ничтожный

            бродяга, Ваш Гаутама, сэр!

            Да, я думаю, мне нечего ответить на это. Неожиданное осознание некой

            жизненной катастрофы могло послужить побуждающей причиной моего

            сознательного посвящения в подготовку Постижения – но способность

            была врожденной определенно. Просто отчаяние и желание мало на что

            способны; в любом случае, первым импульсом страха был проходящий

            спазм ужаса; притягательность самого пути была настоящим соблазном.

            Было бы также глупо спрашивать меня «Почему ты постигаешь?» как

            спрашивать Бога «Почему ты извиняешься?» «Это его работа».

            Я не на столько глуп, чтобы думать, что моя доктрина когда-либо

            дойдёт до всего мира. Я ожидаю, что спустя 10 веков «нареченные

            Кроулиане» будут таким же заразным и многочисленным образованием,

            как «нареченные Христиане» сегодня, поскольку (в настоящее время)

            мне не удалось разработать механизм для их исключения. Возможно, мне

            лучше стоило бы подыскать им нишу в церкви, так же, как Индуизм

            помогает равно как тем, кто имеет возможности Упанишад, так и тем,

            чей разум едва достиг уровня Тантры. Короче говоря, необходимо

            расстаться с притворством религии, чтобы религия могла стать

            достаточно универсальной для тех, кто способен для её реальности на

            собственной груди свить гнездо и вскармливать свою природу её

            звёздным молоком. Но мы предвкушаем!

            Мое послание, таким образом, двусторонне; жирному «буржую» я

            предвещаю недовольство; я его шокирую, я пронзаю его, я вырезаю

            землю у него под ногами, я переворачиваю его с ног на голову, я даю

            ему гашиш и заставляю его неистово бежать, я тереблю его задницу

            красным горячим языком моей садисткой фантазии – до тех пор, пока он

            не почувствует себя некомфортно.

            Но человеку, которому уже неудобно, как святому Лаврентию на его

            серебряной решетке, чувствующему поднимающийся в нём дух, или

            женщине, которая чувствует тошноту от первого толчка ребенка в ее

            чреве, такому человеку я несу прекрасное видение, аромат и

            блаженство, Знание и Собеседование со Святым Ангелом Хранителем. И

            тому, кто, таким образом, достиг той высоты, я задам следующий

            вопрос, дам знать о следующем Блаженство.

            Мое несчастье – не моя вина в том, что мне приходится доносить это

            простейшее Послание.

            «Мужчина имеет две стороны: одну, обращенную к миру,

            и другую – для демонстрации женщине, когда он её любит.»

            Мы должны простить Браунингу его непристойную шутку; потому что его

            истина – сверхправдивая! Но, если Вы – мир, а не возлюбленный, и

            видите меня таким, каким Моисей видел Бога, - это Ваша собственная

            вина!

            Противно, когда приходится проводить жизнь, поливая грязью

            британскую общественность в надежде, что она сможет смыть ехидную

            грязь со своего коммерциализма, соленые полосы своих лицемерных

            слез, вонючий пот своей морали, стекающие слюни своей

            сентиментальности и своей религии. И они не смывают это!...

            Но давайте возьмем менее неприятную метафору - кнут! Как постоянно

            писал какой-то школьный поет, его рифмы так же бедны, как у Эдвина

            Арнольда, его стихотворный размер так же неритмичен и так же хорош,

            как у Френсиса Томпсона, его здравый смысл и откровенная

            непорядочность – подстать Браунингу!

            «Помочь нельзя; надо сделать –

            Так что…»

            Да нет же! Это очень и очень плохая рифма.

            И только после кнута, который карает, появится розга, которая

            успокаивает, если я могу позаимствовать что-то вроде смелого

            сравнения у Абдулы Хаджи из Шираз и 23-го Псалма.

            Итак, я предпочёл бы провести свою жизнь с розгой; изнурительно и

            омерзительно постоянно пороть толстую кожу британцев, которых я всё

            же люблю. «Тех, кого Господь любит, Он наказывает, и бичует каждого

            своего сына». Я буду по-настоящему рад, если некоторые из Вас

            пройдут через это, и придут, и сядут на папочкино колено!

            Первый шаг – самый трудный; положите начало, и я вскоре сделаю так,

            чтобы горбун львом и солдат единорогом сражались за Вашу корону. И

            они лягут вместе в конце, равно довольные, равно усталые; в то время

            как единственная и безупречная твоя корона (брат!) будет блестеть в

            морозной пустоте бездны её 12-ю звездами, наполняя ту тишину и

            одиночество музыкой и движением, которые тише и спокойнее, чем они;

            твоё древко, будет водружено на Невидимое, твои глаза остановятся на

            том, что мы называем Ничем, потому что это вне Чего-либо, что можно

            осознать мыслью или Состоянием, твоя правая рука зажмет лазурную

            розгу Света, твоя левая рука будет сжимать алый бич Смерти; твоё

            тело, обвитое змеёй, будет сверкать ярче солнца, ей имя – Вечность;

            твой рот замерзнет полумесяцем в улыбке, в невидимом поцелуе ночи,

            Божьей Матери звездного Самана; электрическая вспышка твоего тела,

            остановленная абсолютным могуществом в движении замкнется на самой

            себе в контролируемом неистовстве Ее Любви – нет же, вне всех этих

            образов – ты (Братишка!), кто проделал путь от Я до Ты, и от Он до

            Тот, чему нет Имени, нет Образа. …

            Братишка, дай мне руку; потому что первый шаг труден.

            АЛИСТЕР КРОУЛИ

            Перевод - Fr. Pavel S. редактура Fr. Taavat Haor

          

 

Внимание! Сайт является помещением библиотеки. Копирование, сохранение (скачать и сохранить) на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск. Все книги в электронном варианте, содержащиеся на сайте «Библиотека svitk.ru», принадлежат своим законным владельцам (авторам, переводчикам, издательствам). Все книги и статьи взяты из открытых источников и размещаются здесь только для ознакомительных целей.
Обязательно покупайте бумажные версии книг, этим вы поддерживаете авторов и издательства, тем самым, помогая выходу новых книг.
Публикация данного документа не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Но такие документы способствуют быстрейшему профессиональному и духовному росту читателей и являются рекламой бумажных изданий таких документов.
Все авторские права сохраняются за правообладателем. Если Вы являетесь автором данного документа и хотите дополнить его или изменить, уточнить реквизиты автора, опубликовать другие документы или возможно вы не желаете, чтобы какой-то из ваших материалов находился в библиотеке, пожалуйста, свяжитесь со мной по e-mail: ktivsvitk@yandex.ru


      Rambler's Top100