Библиотека svitk.ru - саморазвитие, эзотерика, оккультизм, магия, мистика, религия, философия, экзотерика, непознанное – Всё эти книги можно читать, скачать бесплатно
Главная Книги список категорий
Ссылки Обмен ссылками Новости сайта Поиск

|| Объединенный список (А-Я) || А || Б || В || Г || Д || Е || Ж || З || И || Й || К || Л || М || Н || О || П || Р || С || Т || У || Ф || Х || Ц || Ч || Ш || Щ || Ы || Э || Ю || Я ||

Лесли Кэмерон-Бэндлер

 

С тех пор они жили счастливо

 

 

 

Я посвящаю эту книгу моему брату Уэйду, — пусть тебе живется счастли­во! — и моим родителям. Хэрри и Джойс, — с глубокой благодарностью за то, что они научили меня стоять на собственных ногах, а не на чьих-нибудь ботинках.

Л. К.-Б.

Я хочу выразить свою благодарность Майклу Лебо. Если бы не он, вы не держали бы эту книгу в руках. Кроме того, его редакторская правка сделала ее более понятной и легко читаемой.

Л. К.-Б.

Эта книга о свершении и о выборе. Практические и эффективные решения, представленные на последующих страницах, позволят вам, — если вы этого захотите, — превратить предчувствие личного удовлетворения и свер­шения в реальность.

Хотя материал этой книги использовался психолога­ми-профессионалами, все понятия и методы изложены простым обыденным языком. Важные моменты поясняют­ся рассмотрением случаев из практики, иногда анекдота­ми. Изложение материала ориентировано на проблемы межличностных и сексуальных отношений в парах, но важно иметь в виду, что те же техники столь же эффектив­ны в осуществлении желаемых изменений во всех других областях жизни. Предлагаемый набор возможностей — терапевтическое руководство, которое каждый может использовать для решения проблем и для того, чтобы сделать свою жизнь все более похожей на то, чем хоте­лось бы ее видеть.

Эта книга является пересмотренным и расширенным вариантом ранее изданной работы, называвшейся “С тех пор они жили счастливо”. Она содержит все методы и тех­ники, которые мы с коллегами создавали в рамках Нейро-Лингвистического Программирования (НЛП). Методы и техники не пришлось пересматривать — они доказали свою ценность в осуществлении позитивных изменений. Но, хотя книга была тогда принята с энтузиазмом, время не стоит на месте, и оказались возможными различные дополнения и улучшения.

Помимо улучшений в изложении я добавила несколько новых техник, созданных в последние годы. Они способст­вуют разрешению проблем, которые считались неразреши­мыми в то время, когда писался первый вариант книги. Новые главы о “пороге” в отношениях (9 и 17) могут быть интересны для тех, кто хочет понять процесс обретения и потери влюбленности, и для каждого, кто хочет знать, что нужно делать, чтобы поддерживать любящие и взаимопод­держивающие отношения.

Я писала эту книгу для всех, кто хочет, чтобы опыт сексуальной полноты и воспитывающих отношений пребы­вал в мире выбора и контроля. Информация, содержащая­ся на страницах книги, предназначена для тех, кто ищет, и для тех, кто делает; для тех, кто не удовлетворяется меньшим, зная, что достижимо большее.

Пусть вам будет спокойно и интересно, когда вы чита­ете эту книгу. Узнавайте себя и других в описаниях и исто­риях. Практикуйте техники: они работают. Используйте то, чему вы хотите научиться, и получайте удовольствие.

10 сентября 1984, Сан Рафаэль, Калифорния.

 

Часть I ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Глава 1

Загадка трудностей в браке

Однажды, в не столь уж отдаленной стране, называющей­ся Ном, прекрасные юноша и девушка полюбили друг дру­га. Они решили, что остальную часть своей жизни они про­живут вместе, храня любовь друг к другу. Они полагали, что любовь может преодолеть все, и мечтали о будущем, полном непрекращающейся радости и возрастающего сча­стья.

Но со временем некое таинственное зло прокралось в их радость. Медленно, бесшумно и незаметно оно пробира­лось внутрь их отношений. Поначалу каждый из них ду­мал, что это всего лишь мимолетное настроение другого. Но со временем каждый стал подозревать, что другой ка­ким-то образом околдован. С каждым днем стало стоить все больших усилий сохранять хотя бы подобие когда-то царившего счастья. Дело шло все хуже, и наконец им стало ясно, что даже притворяться, что они по-прежнему счаст­ливы — невыносимая задача. В конце концов они начали обвинять друг друга, и каждый считал сам себя невинов­ным в одолевшем их зле. Они искали поддержки своим обвинениям у друзей и родных; те были вынуждены принять ту или другую сторону и принять участие в разраставшейся вражде.

Были приглашены эксперты для консультации. Трое из них утверждали, что вина несомненно в мужчине. Дру­гие трое столь же уверенно приписывали вину женщине. Каждая из сторон предъявляла убедительные доводы, данные и теории, и в результате вражда продолжала разра­статься. Мужчина и женщина не могли уже посмотреть друг на друга, не почувствовав злобы или опустошения. Иногда, наедине, каждый из них чувствовал себя и винова­тым, задавая себе вопрос “Не из-за меня ли все это про­изошло?” — или: “Неужели они не видят, что я тоже вино­ват?” — Время шло, и дело было передано в суд.

Были заслушаны обвинения и контр-обвинения. Муд­рый и проницательный судья вел дело. Через некоторое время он наклонился к спорящим и сказал: “Прежде чем мы предложим рассмотрение этого дела, я должен кое-что вам сказать. Тот, кто будет признан виноватым, будет приговорен к пожизненному и полному несчастью и будет подвергаем мукам чувства вины. Другой получит возмож­ность вновь попытаться найти радостную жизнь. Хотя мно­гое будет против него, это не представляется невозмож­ным. Поэтому я предлагаю вам выбор. Если каждый из вас без всяких сомнений уверен в своей правоте, мы продол­жим рассмотрение дела, и я вынесу приговор. Однако и я не безупречен, и мое решение может быть ошибочным. Так что каждый из вас рискует своим будущим, вверяя его моим суждениям и силе своих доводов. Или вы можете выбрать другое: специальный, судом назначенный техно­лог предложит вам альтернативу выяснению того, кто прав.”

Такая возможность была для мужчины и женщины одновременно и пугающей и интригующей. Никто из них на самом деле не был уверен в своей правоте, и все слышали о возможностях и тайнах технологов. После длительного обсуждения и вопреки советам адвокатов, консультантов, друзей и родных, они решили обратиться к неизвестному, обещаемому опытным технологом, а не вверять свое буду­щее превратностям суда.

На следующее утро оба они были в лаборатории и с нетерпением ожидали приема у Технократа-Супервизора. Вошел служитель, и молча пригласил их следовать за ним. Они прошли по длинным коридорам мимо дверей, за кото­рыми виднелись огромные машины и разное научное обо­рудование. Наконец их привели в маленькую комнатку, слабо освещенную мягким красноватым свечением. В ком­нате ничего не было, кроме двух стульев. Пока они сади­лись и нервно оглядывались, служитель исчез. Открылась дверь, и появился некто. Красный свет жутковато отра­жался от его белого лабораторного халата. Свет, как заме­тили мужчина и женщина, исходил как будто отовсюду, и ниоткуда. Некто представился как Четвертый Техник, и по знаку его руки из пола появился небольшой компьютер­ный терминал. Ловкие пальцы пробежали по клавишам, и

на экране появились слова.

Четвертый Техник обернулся к ним и сказал: “Знаете

ли вы, почему вы здесь?” — Мужчина и женщина в раз­думье искоса поглядывали друг на друга, — “Тогда я объ­ясню вам, так коротко, как сумею. Вы — люди, которые, по той или иной причине, выбрали не выяснять, что было не так и кто виноват. Вы выбрали вместо этого — создавать будущее, которое вас может удовлетворить. С удовлетво­ряющим вас будущим вы уже не привязаны к необходимо­сти выяснять, что было не так в прошлом. Судя по моей картотеке, ваше дело вполне обычно: когда-то между вами была большая любовь, а теперь она ушла. Позвольте мне задать вам простой, но трудный вопрос: “Куда девается любовь, когда она уходит?” Если есть ответ на этот вопрос, в этом заложен путь к созданию удовлетворяющего будущего.” Мужчина и женщина были в замешательстве, и могли лишь пожать плечами. Четвертый Техник кивнул:

“Мы в Институте Продуктивного Опыта предлагаем ряд будущих людям, у которых подобные вашим проблемы. Я коротко продемонстрирую их вам, чтобы вы могли придти к соглашению, какое из них вы хотите выбрать”.

Проворные руки вновь пробежали по клавишам компьютера. Красный свет на мгновение заколебался, затем начал собираться в образ сияющей красной пирамиды, подве­шенной в центре комнаты. Остальная часть комнаты оста­лась в полной темноте.

Четвертый Техник произнес: “Пусть каждый из вас вызовет одно из приятных воспоминаний из прошлого — такое, которое представляло бы радость, желанную для вас  сейчас”. Мужчина и женщина всматривались в голограм­му. Вдруг каждый из них смог увидеть воспоминание, поя­вившееся в пирамиде. Каждый увидел свое собственное воспоминание, и каждый почувствовал печаль от того, что связывавшей их когда-то радости больше нет. Техник про­должал: “Каждому из вас явилось событие. Если вы войде­те в пирамиду, вы не только просмотрите это событие от начала до конца, но вы также сможете слышать, чувство­вать, испытывать запах и вкус всего, что происходило в этом месте в это время. Можете попробовать, если хотите”. На мгновение они лишь смотрели на мерцающий свет, затем нечто подняло их и перенесло в воспоминание — сначала то, которое принадлежало женщине, потом то, которое принадлежало мужчине. Каждое из воспоминаний было радостным и удовлетворяющим для обоих. Техник выстучал на клавишах “конец” и “возвращение”.

Пирамида исчезла, и комната снова засветилась. Муж­чина и женщина стояли вместе, глядя друг на друга как когда-то, когда они только еще полюбили друг друга. Они глубоко вздохнули и вернулись на свои стулья.

“Первая возможность, которую мы предлагаем, — про­говорил Четвертый Техник, — это поместить в вашем доме столько пирамид, сколько вы захотите. Каждая пирамида рассчитана на три события приблизительно по шесть ча­сов. Они довольно дороги, так что наверное вы захотите приобрести сейчас лишь несколько, и покупать другие по­зже”. Мужчина и женщина посмотрели друг на друга со значительным интересом. — “Однако я должен предупре­дить вас, что значительная часть наших клиентов столкну­лась с одной или двумя проблемами. Иным наскучило оживлять одни и те же воспоминания вновь и вновь. Они приобретали пирамиды, пока не истощились их деньги или приятные воспоминания. Более серьезная проблема состо­яла в том, что некоторые пары оставались в пирамиде вос­поминаний так долго, что мы не смогли извлечь их обрат­но.” — Техник помолчал, — “Однако при благоразумном использовании пирамиды воспоминаний представляют со­бой все же альтернативу постоянному несчастью”.

Четвертый Техник снова повернулся к консоли компь­ютера. Свет снова задрожал, на сей раз он образовал пуль­сирующий серый образ мозга, подвешенный там, где рань­ше была пирамида. “Вторая программа проще и несколько дешевле, и она обладает большей длительностью и устой­чивостью. Мозг, который вы видите перед собой, это чис­тая голограмма, которая может быть наполнена любыми мыслями или представлениями, которые вы захотите в неся вложить. Это всего лишь изощренная память, которую можно заполнить данными, и она будет их обрабатывать. Проще говоря, мы можем заложить в нее факты и представления, и она будет с ними работать”. Техник вновь прошелся по клавиатуре, затем внимательно посмотрел на мужчину и женщину. “Эта программа предлагает следую­щую возможность: каждый из вас поверит без всяких со­мнений, что виноват другой, и вы также получите иллю­зию, что другой принял полную справедливость этого. До­статочно войти в голограмму, чтобы попробовать это”. Четвертый Техник остановился и показал жестом на мозг. Женщина поднялась и подошла к изображению. Внезапно она вспомнила события, которых никогда не было на самом деле. Она с уверенностью знала, что ей нанесены обиды, и жестокие. Она почувствовала полную правоту; но это не заполнило ее внутренней пустоты. Мужчина последовал за ней и пережил то же самое. “Разумеется, в этом случае необходимо, чтобы вы никогда более не встречались. Я ви­жу, что и другие недостатки вам ясны. Тем не менее, боль­шинство выбирает именно этот вариант”.

Мозг исчез, оставив в комнате прежнее красное свече­ние. “Третья возможность, которую мы предлагаем, также пользуется большой популярностью. Вы можете получить будущее с новыми совместными переживаниями, и без вся­кого риска неприятных чувств”. Он выстучал на клавишах новую конфигурацию. Вновь свечение задрожало, но на этот раз не появилось никакой голограммы. Вместо этого вокруг мужчины и женщины засияли зеленые ауры, ярко сияя от головы до ботинок. Четвертый Техник предложил каждому восстановить какое-нибудь приятное воспомина­ние, которое, как они надеялись, могло пронизывать собой все их отношения.

Каждый из них в отдельности начал перебирать воспо­минания, начиная со времени, когда они впервые полюби­ли друг друга и решили жить вместе. Приятные воспоми­нания и чувства наполнили их мысли и тела. Тогда Техник предложил им взаимодействовать друг с другом как им за­хочется. Они повернулись друг к другу, заговорили, и на­чали происходить чудеснейшие вещи. Что бы они ни гово­рили, что бы они ни делали, они переживали лишь чувст­ва, которые были подобны чувствам в то время, когда они впервые полюбили друг друга. Оба начали эксперименти­ровать. Они попробовали быть агрессивными и злыми, но в результате всегда получали лишь тот же приятный ответ.

Наконец Четвертый Техник нажал нужную кнопку, и красное свечение смыло остатки зеленых аур. “Эта воз­можность предлагает будущее, в котором любое поведение вызывает лишь ограниченный ряд чувств. Преимущество, разумеется, в том, что это исключает любые неприятные тени в отношениях, все низкое. Однако это также исклю­чает возможность новых высот”. Мужчина и женщина вновь посмотрели друг на друга с интересом.

Тогда Техник поднялся со своего стула и предложил им следовать за ним. Они снова прошли по длинным коридо­рам со множеством дверей, и наконец Техник свернул в одну из комнат. По стенам были расположены цилиндры около метра в диаметре и метра два с половиной-три в высоту. Они теснились рядом друг с другом и один на дру­гом. Казалось, что их десятки тысяч. Они были сделаны из чего-то прозрачного и наполнены свечением.

Четвертый Техник оглянулся на изумленную пару и проговорил без выражения: “То, что вы видите здесь — это четвертая, последняя возможность. Войдя внутрь цилинд­ра, вы можете прожить ту жизнь, которая, как вы полага­ли, ожидала вас когда вы впервые полюбили друг друга. Нужно только просмотреть ваши ожидания тех дней, за­программировать цилиндр соответствующим образом, и мечта вашей жизни будет исполнена. Вы будете только переживать это. Реально ничего не будет происходить, но вы-то не будете в состоянии обнаружить разницу. Вы про­ведете остаток жизни в своего рода коме, в то время как внутри вы будете переживать полноту жизни. Мы будем с помощью приборов контролировать и поддерживать вашу жизнь, а вся лишняя энергия будет отводиться и использоваться в виде платы”. Техник сделал жест рукой, и два цилиндра открылись, продолжая светиться красным. “Эти цилиндры запрограммированы на краткую дистанцию”, — сказал он, приглашая мужчину и женщину войти в цилин­дры.

Мужчина осторожно вошел внутрь цилиндра, и дверца мягко закрылась за ним. Странное, легкое чувство охвати­ло его. Он вдруг обнаружил, что держит женщину за руку в кабинете супервизора, и говорит с убежденностью, впол­не веря в правоту своих слов: “Мы решили, что не нужда­емся в ваших услугах. Мы собираемся сами создать себе прекрасное будущее”. Когда они вышли, он посмотрел в глаза женщины, и понял, что что бы ни случилось, они найдут и сохранят любовь, которая их связывает. Мужчи­на пережил три дня продолжающейся радости, полных прекрасных событий, любви, нежных разговоров, и это ук­репило его уверенность. Он совершенно забыл, что нахо­дится в цилиндре, но вдруг все растворилось вокруг него, — и он снова стоял перед Техником. Когда он выходил из цилиндра, он увидел, что женщина тоже выходит из свое­го. Они посмотрели друг на друга, но ничего не сказали. Четвертый Техник провел их обратно в кабинет Суперви­зора и сказал, что теперь они должны решить свою судьбу. Их оставили одних.

Примерно через час Технократ-Супервизор вошел в кабинет и спросил: “Что вы решили?” — Мужчина и жен­щина посмотрели друг на друга. Наконец женщина сказа­ла: “Мы решили не прибегать к вашим услугам, как они ни заманчивы. Мы собираемся сами попробовать построить свое будущее из радостей нашего прошлого, и на этот раз сделать это лучше, чем у нас получалось раньше. Мы зна­ем что это будет не так легко, как вы могли бы это сде­лать но мы надеемся, что это будет лучше. Хотя это может и не быть столь гладким, мы будем продолжать учиться на своих проблемах и работать вместе ради нашего счастья. Если нам это не удастся, мы вернемся, но лучше, чтобы вы нас не ждали”. Она кончила говорить, они повернулись и ушли.

Технократ-Супервизор поднял бровь и повернулся в стене. По знаку руки стена исчезла, обнаруживая Четвер­того Техника, стоящего за ней. Технократ-Супервизор сказал: “Тебе удалось это вновь. Можно похвалить тебя за то, как ты это делаешь. Возвращайся теперь к другим де­лам”. Техник улыбался, мужчина и женщина с тех пор были счастливы.

И они жили счастливо с тех пор. Просто сказка психо­терапевта? Конечно, здесь есть счастливый конец. Вместо того, чтобы решать, кто виноват, возвращаться в прошлое или жить в иллюзорном будущем, двое пришли к наилуч­шему решению. Каждый из них будет вести себя по отно­шению к другому таким образом, чтобы это вызывало наи­более желательные реакции; трудности будут рассматриваться как возможности сделать жизнь более бо­гатой и насыщенной. Более того, они сами решили это, не вынуждаемые терапевтом, который дергал бы их за ниточ­ки. Конечно, это всего лишь сказка. Однако, как пришли эти люди к счастливому концу? Было ли это случайно­стью, или техническим трюком, или задуманным и выпол­ненным планом? Если это было планом, можете ли вы об­наружить его?

Техники обладали сложным оборудованием, которое обеспечивало сложные эффекты. Эти эффекты, соответст­вующий им опыт в действительности может быть обретен с помощью не-механических средств. Я могу это сделать, и вы тоже, с помощью знания и методов, описанных в этой книге.

Открытие и разработка знания и техник, о которых вьше пойдет речь, началось в начале 1970-х годов, когда Ричард Бэндлер  и Джон Гриндер соединили свои немалые уменья в обнаружении и использовании паттернов человеческого поведения для создания изменений, и применили эти уменья, создав эффективную терапевтическую модель английского языка. Они назвали ее “мета-моделью” (см. Бэндлер и Гриндер. Структура магии). Эта мета-модель позволила им разработать ряд лингвистических стратегий, которые могут использоваться в ответ на паттерны речи людей (см. Приложение 1). Мета-модель является основой материала этой книги.

Моя совместная работа с Бэндлером и Гриндером нача­лась еще до создания мета-модели. Мы начинали с совме­стного интенсивного обучения, перешедшего в профессио­нальное сотрудничество. Открытия, которые мы делали, моделируя опыт различных людей, привели нас к созда­нию области Нейро-Лингвистического Программирования (НЛП).

НЛП, с моей точки зрения, создало настоящий перево­рот в клинической психологии. НЛП позволяет взглянуть по-новому на многие старые вещи. Что еще более важно, оно дает средства создания специфических желательных изменений, быстрых и эффективных.

Будучи одним из создателей НЛП, я в течение многих лет специализировалась на работе с проблемами пар, а также с сексуальными проблемами. На основе своего опы­та я разработала модели и техники для коррекции межлич­ностных отношений и сексуальных дисфункций. Отчасти эти модели явились результатом изучения опыта таких ча­родеев терапии, как Фриц Перлз, Вирджиния Сатир и Милтон Эриксон, а также опыта терапии со множеством пар, индивидуумов, семей, и, кроме того, многочисленных семинаров и других профессиональных обсуждений.

Моей целью при моделировании человеческого опыта является преодоление ограничений и превращение их в возможности, богатые выбором. В этой книге я хочу предо­ставить вам информацию и техники, дающие возможность успешно помогать людям установить обогащающие и приносящие удовлетворение отношение в парах, в том числе и сексуальные. Техники, представленные в этой книге, включают перцептивные и бихевиоральные возможности, необходимые для трансформации опыта человека из ряда ограничений в ряд выборов. Каждая модель и техника из­менения включает поведенческий результат, легко прове­ряемый вашим сенсорным опытом, что позволит убедиться в результативности техники.

Модель — это представление опыта, как карта — представление территории, или модель самолета — представ­ление настоящего, большого, функционирующего самоле­та. Представленные здесь модели — это чертежи того, как двигаться от нежелательного к желательному опыту. Эти модели изменения удовлетворяют четырем условиям: (1) они работают, давая те результаты, для которых они пред­назначены, (2) описание следует технике шаг-за-шагом, так что модель может быть освоена и воспроизведена, (3) в них заложен критерий изящества решения, то есть исполь­зования минимума шагов для достижения требуемого ре­зультата, (4) они независимы от содержания, то есть обра­щены к форме процесса, и поэтому обладают универсаль­ной применимостью.

Представленные здесь модели изменения используют явные, операциональные процедуры, чтобы провести че­ловека от одного специфического опыта к другому. Суще­ствует возможность дать человеку направление таким об­разом, что когда он ему следует, то окажется в требуемом месте. Для этого необходимо знание, о том, где человек находится в начальный момент, знание того, где мы хотим его видеть, и знание о возможных путях между начальным и конечным местоположением. Если вы смотрите на лаби­ринт сверху, довольно просто начертить путь из его центра на свободу. Не имея взгляда сверху, вы будете терять вре­мя и энергию на круговые блуждания и тупиковые ходы. Эта книга показывает, как определять начальное или су­ществующее в опыте положение и как специфицировать желаемое положение; она также описывает возможности (с инструкциями) как можно пройти от одного к другому. Инструкции, которыми снабжен каждый выбор, включают способы удостовериться, что путешествующий в своем опыте может придти к желаемому опытному состоянию вновь, уже без вашей помощи.

Помощь клиентам в достижении желаемых состояний немного похожа на головоломку, в которой надо сложить картинку из огромного числа мелких кусочков. Хорошо, если есть возможность посмотреть на картинку на коробке, чтоб представлять себе, какой должна быть картинка. Труднее, если вы совершенно не представляете себе, какой будет картинка, когда она получится. Представьте себе, что вам нужно соединить 3 000 кусочков, без малейшего представления о том, что из этого должно получиться. Нет возможности представить себе целое, но процесс проб и ошибок нужно проводить с крайней осторожностью, и при этом неоткуда взять подтверждение тому, что вы движе­тесь в правильном направлении. Гораздо легче двигаться, если вы знаете, каким должен быть результат.

Кусочкам разрезанной головоломки соответствуют для психотерапевта структурные элементы опыта — предрас­положенности (верования), эмоции (внутренние состоя­ния), мысли (внутренние процессы), действия (внешнее поведение) и физиологические реакции. Человек пред­ставляет собой не статическую, а живую головоломку; он движется в пространстве и времени. Число соединитель­ных проволочек конечно, но ими может быть соединено бесконечное разнообразие объектов. Однако в этом есть законы. Определенные принципы и сочетания позволяют колесам крутиться, и если эти условия не соблюсти, дви­жения не получится.

Понимание сексуальных дисфункций.

Прежде чем разобраться, как возможен дисфункциональный сексуальный опыт, нужно понять, каким образом возможен удовлетворительный сексуальный опыт. Знание переменных субъективного опыта делает это возможным. Попросту говоря, сочетание определенного расположения, эмоций, мыслей, действий и физиологических реакций ав­томатически кульминирует в великом оргазме — сексу­альном опыте. Если сексуальный опыт человека дисфункционален, некоторая часть опыта не соответствует сочета­нию. Задача состоит в том, чтобы определить, какая часть нуждается в изменении — верования, внутренние состоя­ния, внутренние процессы, внешнее поведение или физио­логические реакции и приспособить эту часть к осталь­ному.

Допустим, если имеет место отвлекающий внутренний диалог — “Это не получится и в этот раз”, или “Он совер­шенно не заботится обо мне” — ему или ей трудно будет достичь удовлетворяющего сексуального переживания. Столь же мешающей может быть отношение типа “Он со мной это делает”, или если отсутствует простое чувствен­ное удовольствие, осознаваемое как “быть мужчиной” или “быть женщиной”.

Примером того, как верование (отношение) может быть разрушительным, была женщина, пришедшая однаж­ды ко мне за помощью, потому что она не могла получить сексуального удовлетворения. Я выяснила, что она знала все, что можно знать про секс: что делать, что думать — то есть какого рода слова говорить себе и какие представлять себе картинки. Ее муж был хорошим любовником, и она любила его. Что же было не в порядке? Не ее отношение к сексу, а ее отношение к “бытию женщиной”. Отношение — это личностный фильтр, основанный на веровании. При­нятие верования вызывает в человеке то, что он прежде всего замечает то, и реагирует на то, что соответствует верованию и подтверждает его. Если обнаруживаются контрпримеры, они расцениваются как аберрации. Эта женщина полагала, что быть женщиной — значит быть слабой и покорной, а эти черты были ей неприятны. Это стало очевидным, когда я предложила ей почувствовать текущие телесные ощущения, которые давали ей знать, что она — женщина. Когда она это делала, ее зубы сжа­лись, брови нахмурились, шея и плечи стали жесткими, и она слегка покачала головой. Эти невербальные реакции побудили меня узнать больше о том, как она ощущала свое бытие женщиной. Она обрисовала женщину как нечто сла­бое и покорное, добавив, что эти черты она не любит. Каж­дый раз, когда она сознавала телесные ощущения, которые без сомнения были специфически-женскими, она пред­ставляла себя слабой и покорной и чувствовала отвраще­ние к себе. Она никогда в действительности не чувствовала себя слабой или покорной, но она настолько связывала эти черты с “бытием женщиной”, что чувствование себя жен­щиной вызывало в ней реакцию отвращения, как будто она действительно была слабой или покорной. Она видела себя сильной и самостоятельной, и эти черты она считала муж­скими, и одевалась соответствующим образом. Между тем набор ее движений был очевидно женственным.

Мы начали с изменения ее представления о женщине, включив в нее определенно женские качества, связанные с силой: ту силу, которая нужна, чтобы быть мягкой, даю­щей, заботящейся, любящей, так же как самостоятельной, упорной и цепкой.

Затем мы ввели эти качества в ее представление о себе, и она восприняла бытие женщиной как нечто привлека­тельное и желаемое. Далее было небольшим шагом связать эти новые картины с ощущениями, которые она ассоции­ровала с бытием женщиной. Это вмешательство привело к многим другим благотворным последствиям, помимо сек­суального удовлетворения, которое она обрела.

Понимание супружеских разногласий.

Как возможно, что два человека, которые поистине любят друг друга, приносят друг другу так много боли? Двое, согласившиеся участвовать в демонстрации на учебном семинаре, говорили, что они “хотели быть счастливы друг с другом и наладить общение”. Нынешнее состояние он описал так: “Она нападает на меня и мне становится плохо”. Ее описание было таким: “Он скрывает от меня информацию; он не говорит мне того, что мне нужно знать”. Когда я попросила их разыграть типичную ситуа­цию, в которой могли бы проявиться их обычные привычки общения, их различия сразу выявились:

Зазвонил телефон, подошел он. Это была их дочь-под­росток, которая просила позволения пройтись вечером по магазинам.

Он: Хорошо (вешает трубку).

Она: Кто это?

Он: Энн.

Она: Что она сказала?

Он: Она пройдется по магазинам.

Она: А ты ей что сказал?

Он: “Хорошо” (до сих пор все о'кей; но теперь начина­ются   проблемы)

Она: А с кем она?                                

Он: Не знаю.

Она: А куда они пойдут?

Он: Не знаю.                                

Она: А деньги у нее есть?

Он: Не знаю.

Она:А она в куртке?

Он: Да откуда, черт побери, я знаю?!

Его переживание таково: “Она нападает и унижает ме­ня, старается, чтобы я почувствовал себя дураком”. Ее пе­реживание: “Я беспокоюсь о дочери, и если бы он заботился обо мне и о семье, он бы расспросил ее подробнее”.

С помощью невербальных ключей (о них речь пойдет дальше) можно было прояснить структуру их трудностей. Ей нужна была подробная внутренняя картина происходя­щего, чтобы она могла чувствовать себя спокойной за тех, кого она любит. Все ее вопросы были направлены на пол­учение такой полной картины. Неполнота заставляла ее чувствовать неуверенность и страх.

Он же больше обращал внимание на слова и интона­ции, которыми они произносились. Поскольку голос доче­ри звучал так, что было понятно, что все в порядке, он чувствовал уверенность, что беспокоиться не о чем. Но поскольку кроме того он полагал, что всегда должен знать, что ответить на вопросы жены, отсутствие у него ответов было для него равно расписыванию в своей глупости, — а это ему в высшей степени не нравилось.

Мое вмешательство убрало негативные составляющие их поведения, восстановив опыт того, что каждый из них любим и ценим другим. Мы вместе составили вопросник, включающий вопросы типа “кто, где, что, когда и прочие”, которые были нужны для полноты картины у женщины, и в последней строчке написали, — “потому что я люблю тебя, мамочка”; вопросник был положен рядом с телефо­ном, и всех членов семьи просили отвечать на подобные вопросы. Все привыкли вскоре так и делать, — добродушно заботясь о хорошем настроении Мамочки.

В конце занятия я попросила их, в качестве поведенче­ского теста, повторить подобное взаимодействие. На этот раз они вели себя более полезным и более любящим обра­зом. Он сделал все, что мог, стараясь обеспечить необходи­мую информацию, чтобы она могла составить себе нужную ей картину, в то время он прислушивался к тому, хорошо ли ей. Она же распределила свое внимание между карти­ной и тем, как он старается уверить ее. Обнаружив его искреннюю заботу, она почувствовала себя хорошо, даже при том, что ее картина все же не была столь полной, как ей бы хотелось. Но впервые за долгое время они чувствова­ли себя “в одной команде”.

В другом случае мы с коллегою занимались с женщи­ной, страдавшей кривошеей (при этой болезни голова че­ловека повернута и остается в жестко определенном поло­жении, не допуская подвижности шеи). В процессе лече­ния  мы  обнаружили,  что  причиной  этого психосоматического симптома у женщины была перене­сенная ею в возрасте 8 лет попытка принуждения к fellacio. Отворачивание головы было проявлением бессознательно­го желания избежать повторения этого инцидента. Выяс­нение причины симптома оказалось существенным для ле­чения как кривошеи, так и значительной сексуальной дис­функции. Хотя причиной обращения женщины были не сексуальные дисфункции, лечение последней было необ­ходимо для последующего лечения кривошеи. Из этого примера видно, насколько необходимо иметь возможность в процессе общей психотерапии иметь возможность за­няться и сексуальными проблемами.

Путешествуя по стране и проводя семинары по измене­нию и общению, я встречалась со многими практикующи­ми секс-терапевтами. Многие из них — уважаемые профессионалы, которые действительно помогают своим кли­ентам достигать более богатых сексуальных переживаний. Нередко однако такие терапевты конфиденциально сами просили меня о помощи. Одна женщина-терапевт не могла достичь оргазма без вибратора; другая не достигала оргаз­ма во время полового акта. Мужчина-педагог медицинской школы и курсов семейной терапии — нуждался в помощи в связи с периодами импотенции.

Мой опыт показывает, что значительное количество секс-терапевтов страдает от тех самых сексуальных дис­функций, которые они лечат. Частично это объясняется их уверенностью, что сексуальная реакция — это нечто от­дельное от остального поведения человека. Действитель­но, до сих пор многие рассматривают сексуальное поведе­ние в отрыве от остального человеческого поведения. Это, однако, весьма разрушительно — рассматривать сексуаль­ность отдельно от всей человеческой системы.

Потребность осуществления в парах

 

Если мы хотим, чтобы по-прежнему создавали семьи и жили семьями, как это было в прошлом, мы должны найти способы совершенствования качества отношений в паре. По ряду экономических и социальных причин люди имеют выбор —состоять ли, оставаться ли в отношениях пары. Поэтому критическим оказывается то, насколько связан­ность с другим оказывается обогащающим опытом в акту­альности, а не только в идеалах. Поскольку люди часто приходят за консультацией, когда принимают важное ре­шение относительно своих отношений, на терапевтах ле­жит ответственность, ибо терапевты имеют возможность помочь им в достижении переживаний, к которым они стремятся.

Удовлетворяющий сексуальный контакт вносит значи­тельную лепту в качества отношений. Сексуальным пере­живаниям присущи удовольствие, и моменты разделенной физической близости, в котором двое дают друг другу переживания осуществления, может стать основой для отношений, способных противостоять значительному внешне­му разрушительному давлению. Сексуальное поведение может передавать страсть, интимность, любовь и неж­ность. Слова тоже могут внести что-то, но жизненность и глубина чувства общения выражается непосредственным чувственным опытом. Прикосновения, запахи, звуки и взгляды — это глубокое общение. Физическая любовь — естественное глубокое и острое человеческое пережива­ние которое ни у кого без необходимости не следует отни­мать.

Терапевту совершенно необходимо иметь эффектив­ные методы для работы с сексуальными дисфункциями. По Мастерсу и Джонсону (Половые проблемы людей) “даже по весьма умеренной оценке половина браков... либо уже сексуально дисфункциональны, либо неизбежно придут к этому в ближайшем будущем”. Сексуальное функциони­рование занимает уникальное место в психотерапии, В от­личие от других психологических проблем, относительно которых сам терапевт должен интерпретировать поведение как процесс или возвращение к дисфункции, успех или неудача в сексуальном функционировании вполне опреде­лены. Явные физиологические реакции клиента являются прямой демонстрацией того, достигнуты ли желательные изменения. Терапевты могут ориентироваться на удовлет­ворение, которое может быть получено из определенной обратной связи.

Описывая далее в этой книге паттерны, методы и тех­ники, я не даю пространных определений клинических со­ставляющих сексуальных дисфункций. На эти темы опуб­ликовано множество книг. Я также избегаю сосредоточе­ния на определенных сексуальных техниках. Если эта информация кажется нужной, ее тоже можно почерпнуть во многих источниках. Предлагаю же я на последующих страницах решения.

Психология располагает многими знаниями относительно диагнозов, но почти ничего не говорит о том, что делать с диагностированными проблемами. Решения, представлен­ные в этой книге, частично могут восполнить этот недоста­ток. Описание каждой техники изменения включает инст­рукции для каждого шага и те реакции, которые должен давать на это клиент. Примеры поведения клиентов помо­гают установить, какая из различных техник более всего уместна для помощи. Иногда полезно отметить специфи­ческие реакции клиентов, обнаруживающие важные лежа­щие за ними структуры; в таких случаях дается подробное обсуждение. Это поможет вам распознавать, что удержи­вает клиентов в их теперешнем состоянии, мешая им до­стичь желательного состояния с вашей помощью.

 

Модели для разрешения загадок

Многие терапевты избегают работы с парами. Они по­лагают, что иметь дело более чем с одним человеком одно­временно — слишком напряженно, и предпочитают остав­лять сексуальные дисфункции сексологам. Но такие тера­певты могли бы изменить свое отношение, и начать получать удовольствие и удовлетворенность от работы с парами, если бы они обратили внимание на простой факт: информация, которая необходима для работы с парами, отличается от той, которая нужна для работы с индивидуу­мом. Как часто терапевт собирает две отдельные группы данных, работая с двумя людьми, между тем как внимание следует сосредоточить на их взаимодействиях.

Сложность работы с более чем одним человеком долж­на быть сведена к чему-то, с чем можно управиться. Это может быть сделано посредством рассмотрения того, что в переживаниях клиентов важно, а что несущественно для достижения изменения. Если вы знаете, что важно, вы мо­жете организовать свое восприятие для получения необхо­димой информации. Необходимо располагать также доста­точным репертуаром техник изменения, чтобы справиться с разнообразием ситуаций, которые будут представлять вам клиенты. Последующие главы структурированы таким образом, чтобы обеспечить обучение, помочь вам реорга­низовать свое восприятие и пополнить ваш репертуар тех­ник, необходимых для осуществления эффективных изме­нений.

Применение этих моделей изменения поведения к ка­залось бы неразрешимым проблемам представляется мне увлекательным процессом. Мои личные предпочтения в отношении того, что составляет плодотворные решения, дают мне возможность представлять этот материал в кон­тексте отношений пар и сексуальной терапии. Эти пред­почтения так же как мой профессиональный опыт убежда­ют меня, что профессионалы в различных терапевтиче­ских областях нуждаются в дополнительных умениях, чтобы иметь дело с отношениями в парах и сексуальными проблемами.

Моя цель состоит в том, чтобы необходимые паттерны и техники были представлены в понятном виде и были на­полнены опытом, благодаря детальным описаниям и зна­чительным клиническим примерам. Каждая из техник представлена в виде описания шаг за шагом, и многие из них пригодны для помощи самому себе.

Однако необходимо предупредить, что овладение эти­ми техниками дает определенные возможности и накладывает определенную ответственность: возможности менять себя и других, и ответственность за выбор того, какие из­менения являются наилучшими для всех, кого это касает­ся. Чтобы наилучшим образом понимать и усваивать мате­риал, лучше всего читать, прорабатывать и перечитывать эту книгу по разделам. Имеется ввиду, что вы можете ас­симилировать материал в своем опыте, своих представле­ниях, подходе к жизни. От вас зависит посредством изуче­ния и практики применять это знание на опыте.

Эта книга предлагает теоретические представления так же как и терапевтические техники. Эти техники уни­версальны в применении к человеческому поведению; сек­суальный и отношенческий материал является лишь мате­риалом этой книги; сами же техники полезны по отноше­нию к любого рода проблемам. Я искренне рекомендую вам обобщить их использование для разных контекстов. Они создают представления об организации и методы воз­действия, которые могут быть использованы в любом кон­тексте, любыми людьми, несмотря на различия в направ­лениях предыдущей подготовки.

 

Одним словом, хотя в отношении сексуальных про­блем, половых дисфункций и отношений в парах сущест­вует немало знаний и методов, есть и достаточно возмож­ностей для усовершенствования. Существующие процеду­ры не могут быть использованы в отношении тяжелобольных, или по отношению к пациентам, не нахо­дящихся в паре. Существующие процедуры особенно неа­декватны в том случае, когда внутренне создавшийся опыт искажает естественную последовательность физиологиче­ских реакций во время сексуальных переживаний. Это не критика существующих процедур, которые вносят свою лепту в решение проблем; однако я сомневаюсь, чтобы кто-нибудь мог сказать, что мы знаем достаточно, и пора остановиться. Я надеюсь, что многие захотят прибавить что-то новое к тому, что уже имеют. Один из путей к этому - прежде всего признать, что сексуальное поведение и выражение неотделимы от остальных человеческих пере­живаний, и интегрировать сексуальную терапию и тера­пию пар в общие терапевтические программы. Еще один путь — приближать терапию к реальному опыту и экспе­риментальным методам, которые дают специфическое зна­ние о том, что делать с проблемами, которые приносят нам клиенты.

Вы имеете возможность добавить нижеописанные тех­ники НЛП к тому полезному, чем вы уже владеете, что стало частью вашего поведения. Не забывайте при этом, что вчерашняя научная фантастика сегодня становится на­укой, и что не всякая технология основывается на маши­нах. Перед вами открывается возможность стать “опытным технологом” из рассказанной в начале главы сказки.

 

Глава 2

Значимые факторы

“Несколько лет назад на снежных склонах западного склона Гранд Лейк каждый умел ходить на лыжах. Если приезжал новый школьный учитель, ему приходилось быс­тро учиться этому, школьный директор и даже школьный оркестр — все ходили на лыжах. Маленькие дети вставали на лыжи чуть ли не сразу же, как начали ходить. Со сторо­ны эти люди выглядели так, будто лыжи были естествен­ным продолжением их ног, — орган, в высшей степени приспособленный для передвижения. Каждый вырабаты­вал свой собственный, индивидуальный стиль, как каждый по-своему ходит. Некоторые люди участвовали в соревно­ваниях, и тогда оказывалось, что ходят на лыжах лучше, чем другие; но многие в соревнованиях не участвовали.

...В то время в Денвере и других близких городах были любители, которые ходили на лыжах для развлечения, в качестве отдыха... Одни из них были одаренными лыжни­ками, другие были не так искусны.,. Они не вполне созна­вали, как они двигаются, какую технику используют, и как этому можно научить. Они говорили: “Смотри, как я скольжу”, “Делай вот так”, — и это все, что они могли. Никогда не забуду, как один из моих друзей однажды захо­тел пойти с ними. Он был великолепным атлетом, так что ему вряд ли можно было отказать в достаточной координа­ции; однако когда он в первый раз встал на лыжи, это было нелепо и смешно. При первом же шаге он упал и так запу­тался, что никак не мог встать. Новичок вообще сталкива­ется с проблемами, которые только искусный и техниче­ский анализ мог бы разрешить быстро. К сожалению, един­ственное, что могли сказать ему любители, звучало вроде:

“Согни колени и давай! Постепенно ты разберешься”.

...В то же время в Альпах были отсняты тысячи метров кинопленки, фиксировавшей спуск с гор искусных лыжников, их повороты, остановки, подъемы. Фильмы были пронализированы, процесс был разбит на компоненты или, как можно назвать, “изоляты”; кроме того, исследовались и более протяженные паттерны. После этого пришли к вы­воду, что не только особо одаренные могут овладегь этим искусством. Каждый, набравшийся терпения и обладаю­щий минимумом координации, мог научиться кататься на лыжах, поскольку компоненты были точно выделены и технически описаны. Более того, единообразие искусства, достигаемого технически обученными лыжниками, оказа­лось столь привлекательным, что этот вид спорта стал чрезвычайно популярным”.

Эдвард Т.Холл. “Молчаливый язык”.

Как отмечает Э.Холл, благодаря разделению действий на компоненты и описания важных паттернов удалось со­здать методы обучения, которые могли принести успех и овладение деятельностью практически каждому. Точно так же мы с коллегами извлекли значимые компоненты и паттерны из многочисленных успешных терапевтических взаимодействий, которые мы изучали. Это позволило нам создать метод для достижения успеха во взаимодействиях на постоянной основе. Эмпирические составляющие и по­веденческие факторы были организованы в процедуры, ко­торые могут осуществляться для достижения определен­ных целей — в нашем случае мастерства в терапии пар и сексуальной терапии.

Компоненты этих процедур основаны на пяти сенсор­ных системах: видении, слышании, кинестетике, запахе и вкусе. Это — первичный опыт. Мы воспринимаем их по отдельности или в любых сочетаниях непосредственно “чувствами”. Эти компоненты первичного опыта отлича­ются от представления опыта, например, в словах или чис­лах. Слова и числа — абстракции от первичного опыта. Это символы, и они значимы лишь в той степени, в какой они связаны с первичным опытом. По этой причине, на­пример, бессмысленно читать книгу на незнакомом языке. Это не говорит о том, что слова незначимы, но нужно по­нимать значение слов, их функцию в создании пережива­ний. У слов, у языка есть особенности, которые не являют­ся свойствами сенсорных компонентов опыта, и наоборот.

Каждый сенсорный компонент функционирует в формировании опыта тремя способами: (1) как система “вхо­да”, посредством которой мы воспринимает окружающее, (2) как внутренняя система репрезентации и “процессирования” (пользуясь машинным языком), которую мы ис­пользуем, чтобы придать значение поступающим данным, и для таких деятельностей, как мышление, выбор, обуче­ние фантазирование и пр., и (3) как система “выхода”, используемая для высшего проявления наших поведенче­ских реакций на окружающее.

Человеческий опыт порождает в результате взаимо­действия между внешним миром (или тем, что извлекают из него наши чувства), внутренне возникающих образов, внутреннего диалога, запахов и вкусов, звуков и ощуще­ний, порождаемых умом и различными проявлениями внешнего поведения, которыми мы прямо воздействуем на мир. Понимание того, что человеческое поведение (в том числе, разумеется, и сексуальное), является одним из ас­пектов функционирующей системы, заставляет относить­ся более чем серьезно к систематичности относительно те­рапии. Мы думаем картинами, звуками, ощущениями, словами, чувствами. Если эти внутренне порождаемые процессы не соответствуют сенсорному опыту, который представляет нам мир, возникает определенного рода неконгруентность. Неконгруентность может во многих кон­текстах быть полезной. Например, мы можем предаваться грезам во время длинных скучных собраний: или занять свою память приятными воспоминаниями во время приема у дантиста. Эти внутренние процессы дают возможность планировать и проектировать будущее, помнить прошлое, но они также могут и ограничивать нашу способность пол­учать желаемые переживания в настоящем.

Я уверена, что вам знакомы люди, которые не позволя­ют себе делать что-нибудь новое из опасения выглядеть глупыми. Они рисуют себе картину того, что они выполня­ют новое действие плохо и чувствуют себя смущенными, как будто внутренне порожденная картина имеет место в действительности. Реагируя скорее на свою внутреннюю картину, чем на то, что в действительности происходит с ними и вокруг них, они ограничивают свое поведение, не рискуя пережить воображаемое замешательство.

Другой пример внутреннего процесса, отвлекающего от желаемого опыта и ограничивающего его, известен всем терапевтам: это присутствие супервизора на разных стади­ях его работы. Часто терапевт, работу которого наблюдает супервизор, настолько отвлекает своими проекциями от­носительно оценок супервизора, что его деятельность су­щественно ухудшается. Это неудивительно, если иметь ввиду, что успех терапевта зависит от того, насколько он полно отдается своему сенсорному опыту.

Внутренние процессы играют значительную роль в контексте сексуальных переживаний. Если один из участ­ников вспоминает мультипликационный фильм или дума­ет, что надо завтра купить в магазине, интенсивность сек­суальных переживаний чрезвычайно ослабевает, незави­симо от качества прелюдии и сексуального выражения. То же будет справедливо, если во время сексуального акта вы представляете себе сцену конфликта (например, ссору с матерью) или слышите внутренние голоса (например, от­ца, который говорит “Хорошие девочки не занимаются та­кими вещами”, или свой собственный голос, который гово­рит “Кажется, он уже устал”). Точно также, если вы начи­наете вспоминать неподходящие чувства из не имеющих отношения к делу переживаний, вроде предстоящего экза­мена или затора на дороге, сквозь который надо пробрать­ся, — тотальность опыта будет потеряна. В таких случаях переживание будет неконгруентной смесью того, что про­исходит в настоящем, сексуального акта, и других, не свя­занных с этим картин, звуков, слов или чувств.

Даже если внутренне порождаемые процессы конгруентны с протекающими сексуальными переживаниями, они все же могут отвлекать от их интенсивности. Напри­мер, если во время полового акта вы будете представлять себе каждый участок тела партнера, которого касается ва­ша рука, может оказаться, что вы больше будете сознавать эти образы, чем действительные сексуальные пережива­ния. Или если вы представляете себе образ того, как вы и ваш партнер выглядели бы для невидимого зрителя, вы можете потерять сознавание телесных ощущений, произ­водимых непосредственными стимулами. Б.Мастерс описывает такую потерю восприятия в книге “Узы удовольст­вия”: “Нет, наверное, никого, кто во время полового акта не становился бы на какое-то время зрителем. Время от времени мы наблюдаем, что сами делаем, или что делает партнер. Такое сознательное наблюдение вполне естест­венно; время от времени оно оказывается вполне стимули­рующим. Но важно, в какой степени мы принимаем эту роль зрителя. В некоторых случаях превращение в зрителя может отражать отвлечение от эмоциональной вовлечен­ности. Это тоже естественно и не должно быть предметом беспокойства. Однако это препятствует поступлению сти­муляции. Например, если вы остаетесь зрителем во время сексуального действия, некоторая часть удовольствия и возбуждения вашей жены реально не доходит до вас, что означает, что вы теряете стимуляцию. И в той степени, в какой ваше собственное удовольствие становится более ту­склым из-за того, что вы не растворяетесь в переживании — вы остаетесь наблюдателем. Я хочу сказать, что вы во­обще не переживаете удовольствия. Я лишь говорю, что часть его заблокирована, определенный уровень восприя­тия”.

Внутренний процесс может также иногда использо­ваться для усиления сексуальных переживаний: “Все мы в большей или меньшей степени прибегаем к фантазии. Она помогает нам перейти оттуда, где мы есть, туда, где мы хотели бы быть, если бы представилась возможность. В этом смысле фантазию можно понимать как мост, и она может быть очень полезной” (там же). Аналогия с мостом, которой пользуется Мастерс, особенно полезна здесь. В случаях сексуальных дисфункций часто внутренне порож­даемый опыт лежит на одной стороне широкой и глубокой пропасти, а внешний сенсорный опыт — на другой. Если внутренний опыт может быть направлен таким образом, чтобы порождать желаемые фантазии, каким-то образом конгруентные протекающему внешнему сенсорному опы­ту, это может быть мостом над пропастью, благодаря кото­рому две стороны войдут в соприкосновение.

Техники изменения, предлагаемые в этой книге, пред­лагают бесконечные возможности построения такого рода мостов как между индивидуумами, так и внутри индиви­дуума. Строя такие мосты, важно помнить, что поскольку наше сознание — ограничений феномен, наш субъектив­ный опыт в значительной степени зависит от того, на чем сосредоточено сознание. Можно сознавать внутренне по­рождаемый опыт или внешний сенсорный опыт, или смесь, соединение того и другого. В разные моменты полезны эти разные фокусировки. Для человека, который обычно по­гружен в неконгруентный внутренне порождаемый опыт, смесь конгруентных внутренних фантазий и внешнего сен­сорного опыта — шаг к фокусировке всего сознания на ин­тенсивных внешнепорождаемых переживаниях сексуаль­ной деятельности.

Для моего подхода к работе с парами фундаменталь­ным является предположение, что люди реагируют друг на друга постоянно и интенсивно. Это предположение застав­ляет меня в каждой паре, с которой я работаю, искать про­длений, которые вызывают специфические реакции друого. Хотя в последующих главах вам будет рекомендовано обращать внимание на только что описанные компоненты опыта, фокусировка будет на том, как эти компоненты влияют на переживания, возникающие при взаимодейст­вии между двумя людьми. Представление о приведении в соответствие внутреннего и внешнего опыта полезно для сексуальной терапии индивидуума, понятие же о взаимо­действующих системах полезно для работы с парами. Успешная помощь паре — это умение повлиять на поведение каждого и на реакции, которые вызывает их поведение.

Следующее взаимодействие показывает, как могут компоненты взаимодействовать, порождая неудачную коммуникацию.

Пауль. Я чувствую себя нелюбимым, она никогда не реагирует на меня сексуально (Его голос скулящий и жа­лующийся, руки безвольно лежат на коленях, он смотрит в пол).

Хейзл. (Она говорит себе: Он думает только о сексе, только секс ему нужен, я для него не человек. Чувствуя себе обиженной и нелюбимой, она отворачивается от него от него и говорит громко :) - И не буду.

Пауль. (Он видит, что она отворачивается и слышит ее слова; он чувствует себя уязвленным, отвергнутым, затем быстро начинает злиться. С вспыхнувшим лицом, он гром­ко говорит:) Ну и убирайся, сука!

Внешнее поведение Пауля воздействует на внутренние переживания Хэйзл, она реагирует определенным внеш­ним поведением, которое, в свою очередь, воздействует на его внутренние переживания и т.д.

Разумеется, нежелательные взаимодействия не всегда порождаются прямой словесной коммуникацией. Вот при­мер — из другой пары, пришедшей ко мне за помощью — проблемы могут возникать независимо от слов. Однажды вечером он пришел домой раньше неё. Ему хотелось пере­кусить, и его интересовали спортивные новости, так что он развернул газету и начал доедать какие-то остатки (в этом самом по себе нет ничего плохого). Она вошла в дверь че­рез несколько минут и увидела его читающим газету и жующим. Весь день она рисовала себе картину того, как они (она предвкушала это с волнением) пойдут вечером в ресторан; когда она увидела, что он ест и дома, и без нее она была разочарована. Она автоматически (и ошибочно) решила, что его поведение означает, что он не интересует ся, что она хотела бы делать сегодня вечером. Это ошибочное предположение она приняла как свидетельство того, что ему нет до нее дела. Чувствуя себя плохо, она сказала себе “Я никогда не получаю того, чего хочу”. В этот мо­мент он посмотрел на нее, мрачную и обиженную, и с чув­ством, что у него ёкнуло под ложечкой, спросил “Ну как ты?”. Она бросила на него сердитый взгляд и ответила: “Как будто тебе есть до этого дело!”

 

Из этих примеров видно не только как внутренние пе­реживания вносят свою лепту во взаимодействия, но так­же и то, что наши реакции друг на друга не вполне связаны причинно-следственными отношениями. Скорее следствие (реакция), которое вызывается (стимулом) в значитель­ной степени зависит от того значения, которое приписыва­ется причине. Если вы легко положите свою руку кому-то на локоть, тот почувствует температуру и давление, сна­чала контрастирующие его собственными, потом сливаю­щиеся с ними. Это простое причинно-следственное, сти­мул-реактивное отношение. Если, однако, партнер пони­мает прикосновение вашей руки как выражение расположения, это будет иметь для него определенное зна­чение, независимо от того, входило ли это в ваши намере­ния. Значение, приписываемое поведению, называется “сложной равнодействующей”. Сложные равнодействую­щие насквозь пронизывают весь наш опыт, и как правило лежат далеко от сознательной осведомленности. Человек не только очень мало знает о том, что его поведение озна­чает для других, и другие обычно тоже не сознают, на ка­ких основаниях они полагают, что ваше поведение означа­ет то или иное.

Рассматривая с парами текущее состояние и желатель­ное состояние, полезно задавать себе вопросы, каковы при­чинно-следственные паттерны и паттерны сложных равно­действующих, которые делают устойчивым нынешнее со­стояние. Чтобы перевести пару в желаемое состояние, нужно так изменить паттерны, чтобы они превратились из цепей в коммуникативные связи. В III части мы обратимся к методам изменения отдельных фрагментов поведения, равно как и изменения реакций на поведение. Обычно необходимо что-то сделать с обоими; однако изменение значения обижающего поведения часто может изменить переживания обоих, и изменение будет устойчивым.

Чтобы облегчить создание взаимно обогащающих и удовлетворяющих отношений полезно и правильно принять предпосылку, что значение коммуникации  (то есть стимула в коммуникации) — это реакция, которую он, стимул, вызывает в другом человеке, независимо от намерения источника стимула. Принятие этой предпосылки заставит вас очень внимательно относиться к реакциям, ко­торые вызываются коммуникативными стимулами (вер­бальными и невербальными), поскольку реакция опреде­ляет значение. На практике это означает, что определив интенцию собственного коммуникативного выражения, нужно стремиться сделать выражение столь близким к на­мерению, сколь это возможно. Тщательно наблюдая реак­цию получателя, мы всегда должны быть готовы варьиро­вать выражение, если это необходимо, чтобы добиться ре­акции, которая была намечена.

Если вернуться к Паулю, который в нашем примере не получал желаемой сексуальной реакции, и раскрыть его интенции, взаимодействие в результате будет следующим:

Пауль (самому себе: Я хочу, чтобы она знала, что я люблю ее, и хочу ее тоже) (берет ее руки в свои, смотрит на нее и мягко говорит): Ты очень дорога мне. Я люблю тебя, и действительно, я также и хочу тебя.

Хейзл (напряжение вокруг ее глаз смягчается, рот рас­слабляется, она оставляет свои руки в руках Пауля) В самом деле?

Реакция Хейзл показывает, что Пауль начинает коммуницировать с ней эффективно. Выражение в его коммуникации соответствует его намерениям, так что он может получить соответствующую реакцию от нее.

Реагируя на намерения, которые стоят за поведением, и предполагая, что значение стимула в коммуникации — это реакция, которую стимул вызывает, каждый может связываться с другим таким образом, что это обогащает личный опыт и взаимный опыт. Каждому можно узнавать и выражать, чего они хотят друг от друга, так же как и что они хотят дать друг другу, вводя причинно-следственные и комплексно-равнодействующие паттерны в их взаимодей­ствия. Устанавливая эти паттерны, которые обеспечивают коммуникативную связь и являются самоподдерживающимися, можно едва ли не превзойти любые чудеса сказки об «опытном технике».

 

Маршрутная схема

 

Материал этой книги изложен как путеводитель. Вы можете использовать его как руководство для поведения, которым вы помогаете людям создать на бессознательном уровне стратегии, дающие им возможность создавать бо­лее удовлетворяющие и обогащающие сексуальные переживания. Последовательность материала задает структу­ру, которая поможет вам эффективно организовать ваше поведение, когда вы имеете дело с сексуальными дисфунк­циями и другими отношенческими проблемами.

Чтобы репрезентация была полезной, необходимо разбить сложную структуру успешного вмешательства на составляющие, с которыми легко иметь дело. Я постоянно имею в виду эту задачу. Предлагая различные техники для успешного терапевтического вмешательства, я представляю их в виде последовательности простых шагов, которые нетрудно выполнить, снабжаю примерами, которые дают пояснения к каждой технике. Эти паттерны коммуникации и изменения использовались моими коллегами и мною, мы учили им психотерапевтов на семинарах по всей стране, всегда с большим успехом. Если вы будете тщательны в осуществлении требуемых различий, и будете ор­ганизовывать ваш опыт в последовательности и в катего­риях, которые предлагаются, вы можете рассчитывать на постоянную эффективность в помощи вашим клиентам и в достижении желаемых целей.

Сама форма этой книги является стратегией. Я нашла, что эта стратегия полезна мне для организации поведения при достижении любой желаемой цели. В ней три основ­ных шага:

• Установление раппорта и сбор информации относи­тельно текущего состояния клиента и желательного состояния.

• Продвижение клиентов от текущего к желаемому со­стоянию.

• Подстройка к будущему, интегрирование желаемого состояния опыта в текущее поведение клиентов.

(Примечание. Поскольку проверка на прочность часто должна осуществляться во все время терапевтического процесса, она обычно интегрирована в каждое специфиче­ское терапевтическое вмешательство, а не является осо­бым действием. Тем не менее я посвящу специальный раз­дел подстройке к будущему, чтобы подчеркнуть ее  важность для создания устойчивых изменений).

   Эти три шага производят эффективное терапевтическое изменение, если дополняются двумя жизненно важными ингредиентами: сенсорным опытом и гибкостью по­ведения. Внешний сенсорный опыт необходим, чтобы об­наружить наблюдаемое поведение, которое составляет текущее (или проблемное) и наблюдаемое поведение, которое будет составлять желаемое (или улучшенное) состо­яние для каждого из индивидуумов пары. Когда эти черты поведения известны, необходима гибкость поведения, что­бы продвинуть клиентов от того, где они находятся, туда, где они хотели бы быть. Если вы гибки в своем поведении, вы можете переходить от одного метода вмешательства к другому, пока не достигнете желаемых результатов. Здесь можно выделить следующие шаги:

• Выясните, куда клиенты хотят продвинуться, и где они находятся сейчас.

• Выберите метод продвижения к желаемому состоянию и используйте его.

• Пронаблюдайте, действительно ли желаемое состоя­ние достигнуто. Если да, то примите меры к тому, что­бы убедиться, что оно может быть достигнуто в буду­щем без вас. Если желаемое состояние не достигнуто, выберите другой метод и примените его; продолжайте использовать различные методы, пока успех не будет достигнут.

Это может выглядеть невероятным переупрощением очень сложной деятельности терапевта, однако для меня это наиболее элегантная организация поведения для осу­ществления терапии. Именно эта стратегия организует форму этой книги. Содержание ее составляет пять тем:

• Какую информацию относительно текущего и желае­мого состояния клиентов жизненно необходимо пол­учить с помощью чувств.

• Как собрать необходимую информацию.

• Методы установления устойчивого и значимого рап­порта с любым клиентом.

• Техники продвижения клиента от текущего состояния к желаемому состоянию.

• Методы эффективной подстройки к будущему опыта и приобретений, полученных клиентом в терапевтиче­ском сеансе, их включения в его текущее поведение.

Как в любой книге, форма и содержание текста — представление автора. Это то, как организовано мое пове­дение и восприятие. С помощью этих стратегий и этих ме­тодов вмешательства я изменяю себя и тех, кто приходит ко мне в поисках изменения.

Эту стратегию терапии можно сравнить с построением нового дома для кого-то. Я выясняю, какая структура су­ществует, и чего клиент хочет от нового дома. Хотят ли клиенты дверей с замками, или открытых арок, в которые можно войти или выйти? Хотят ли они больших общих пространств или уютных укромных уголков? Что они хо­тят видеть, слышать и чувствовать в новом жилище, что недоступно им сейчас? Какие аспекты своего нынешнего дома они хотели бы сохранить и в новом?

Когда я все это знаю, я могу выбрать материалы и инструменты, подходящие для постройки нового дома; и у ме­ня есть много различных материалов и инструментов, так что я могу переходить от того, что не срабатывает, к тому, что работает. Когда работа идет, я слежу за тем, чтобы обеспечить запас прочности, чтобы новый дом был долго­вечным. Я также забочусь о том, чтобы заложить возмож­ности будущего расширения.

Каждое из таких “обиталищ” строится на основе моей философии, которая содержит предположение, что каж­дый человек обладает, где-то внутри себя, всеми ресурса­ми, необходимыми для осуществления любого изменения. Моя первая задача — найти доступ к ним и организовать эти ресурсы таким образом, чтобы создать устойчивое же­лаемое изменение. Я верю в возможности, а не в ограниче­ния человеческого опыта.

Знания и техники, о которых рассказано в этой книге, дали мне возможность актуализировать мои добрые наме­рения и мою философию. Теперь я хочу продвинуть вас к актуализации ваших собственных добрых намерений.

 

Часть II

 КАК УСТАНАВЛИВАТЬ РАППОРТ И СОБИРАТЬ ИНФОРМАЦИЮ

Глава 3

 

Важность раппорта

“Никакая коммуникация не может быть полностью независимой от контекста, и всякое значение имеет важные контекстуальные компоненты. Это может показаться оче­видным, но определение контекста всегда важно и часто затруднительно. Например, язык по самой природе — высококонтекстуальная система, укорененная в абстракции от реальности. Между тем мало кто понимает, насколько зависит значение даже самых простых утверждений от контекста, в котором они делаются. Например, мужчина и женщина, хорошо прожившие вместе лет пятнадцать или больше, не нуждаются в том, чтобы “проговаривать” многoe. Когда он входит в дверь после рабочего дня в оффисе, она может не произнести ни слова. Он знает по одному тому, как она двигается, какой у нее был день, по тону  голоса он знает, что она думает о гостях, которых они ждут.

В отличие от этого, когда мы переходим от личных отношений к ведению судебного дела, или к компьютерам, или к математике, ничто не может быть принято как дан­ное, потому что это деятельности с низким контекстом, и все должно быть проговорено. Один пробел между буквами или словами в компьютерной программе там, где его не должно быть, может остановить всю работу. Информация, контекст и значение связаны уравновешенным функцио­нальным отношением. Чем больше информации, общей для участников коммуникации, как в примере супруже­ской парой, тем больше контекст. Можно представить себе это в виде континиума от высококонтекстуальной комму­никации до низкоконтекстуальной

 

 


 хранимая                                                    высококонтекстуальная

 информация

 (контекст)

                        низкоконтекстуальная

Сравните этот треугольник с другим уравновешенным отношением. В этом треугольнике на вершине мало информации и много внизу.

 

   

                                        мало                                     

                информации

                                                        передаваемая

много                             информация

информации

 

 


хранимая информация                                                             значе-

(контекст)                                                                                     ние

                                                        передаваемая    

                                                        информация

 

 

Если соединить эти треугольники на рисунке, то вид­но, что по мере утери контекста приходится добавлять ин­формацию, чтобы значение оставалось постоянным. Все отношение в целом может быть выражено в единой диаг­рамме; не может быть значение без как информации, так и контекста”.

Эдвард Холл. “Танец жизни”.

Прекрасное описание Э. Холла может быть нам полез­ным по крайней мере в двух отношениях. Во-первых, чле­ны пары почти всегда трактуют свою коммуникацию как высококонтекстуальную. То есть они предполагают, что знают значение поведения партнера и они реагируют на предлагаемое значение, считая свое восприятие соответст­вующим реальности. Поскольку предполагается взаимная посвященность в значение, в коммуникации предлагается мало специфической информации, или вообще она отсут­ствует. Это ведет к опасности, что когда возникает простое недопонимание, они этого не поймут. Например, однажды ко мне пришла пара, нуждавшаяся в помощи для улучшения общего тона их взаимодействий. Они по очереди рас­сказали мне о своей последней ссоре. Каждый хотел, чтобы я поняла, насколько упрям партнер. Он начал с описания того, что происходило и где: “Когда мы дошли до Чираделли, я почувствовал депрессию и...” Она немедленно попра­вила его, сказав: “Ты почувствовал депрессию до того, как мы дошли до площади Чираделли”, — они начали новую ссору по поводу того, когда же на самом деле он почувство­вал депрессию. Поскольку я не думала, что это высококон­текстуальная коммуникация, мне было легко догадаться задать вопрос о деталях того, о чем же они спорят. Оказа­лось, что для него площадь Чираделли начиналась в тот момент, когда ее начинало быть видно. Для нее она начиналась тогда, когда они на нее ступали.

Во-вторых, описание Холла, касающееся того, как соотношение “хранимой информации” и “передаваемой информации” ведет к увеличению или уменьшению значе­ния, важно для проблемы эффективности внедрение тера­певтического взаимодействия в высококонтекстуальную коммуникацию.

Решение предполагает знание и умение выявлять из всего возможного, что является значительной информа­цией, то есть что необходимо вспомнить и использовать для целей эффективного терапевтического вмешательства. В вышеописанном примере два аспекта информации следо­вало отметить. Во-первых, что “начала” для него опреде­ляются скорее визуально, а для нее более кинестетически (что может указывать на более общий паттерн различия в том, как каждый из них организует свой опыт); во-вторых, что они хотят ссориться и доставлять друг другу очевид­ный дискомфорт, чтобы продемонстрировать свою “право­ту”.

Мы должны достичь высококонтскстуальной коммуни­кации с нашими клиентами так быстро, как возможно. У нас в распоряжении часы, а не годы общения с теми, кто приходит к нам за помощью. Способ достижения этого со­стоит в том, чтобы принять, что первое взаимодействие начинается с наименьшим возможным контекстом, и за­тем двигается в собирании информации, которая наиболее важна для понимания структур, лежащих в основе опыта клиента. Для получения необходимой информации важна способносгь достигать раппорта с клиентами и поддержи­вать его. Это до некоторой степени содержит дилемму. Ес­ли вы рассмотрите взаимодействие, в котором достигается и поддерживается раппорт, вы отметите характеристики очень высококонтекстуальной коммуникации. Партнеры переживают незначительность усилия для того, чтобы быть понятыми и довериться тому, что их заботы весьма значимы для другого.

Существуют специфические методы достижения переживания раппорта с другим, легкого и быстрого. Благодаря этим методам ваш клиент будет воспринимать взаимодей­ствие как высококонтекстуальную коммуникацию, в то время как вы получите возможность изящно собирать не­обходимую информацию, чтобы сделать вашу карту их пе­реживаний достаточно точной. Но я должна вас предупре­дить: есть разница между тем, чтобы создать в ваших кли­ентах чувство понятности и принятости, и действительным пониманием того, что они хотят вам сказать. Если вы дела­ете ошибку, автоматически предполагая, что вы понимае­те, что они имеют в виду, вы оказываете им дурную услу­гу. Помните: пока вы не собрали и не накопили необходи­мую поведенческую информацию, вы создаете в них приятное и дающее ощущение безопасности переживание, что они участвуют в высококонтекстуальной коммуника­ции, хотя в действительности коммуникация низкокон­текстуальна.

Техники раппорта полезны для любого коммуникато­ра, а для терапевта они совершенно необходимы. Многие другие профессионалы — ученые, инженеры, архитекто­ры, и пр., — имеют возможность делать свое дело без по­стоянных и высокого качества межличностных взаимодей­ствий. Эффективный терапевт без них невозможен.

Отзеркаливание

Когда мы с коллегами анализировали кажущиеся волшебными терапевтические взаимодействия таких кудесни­ков, как Вирджиния Сатир или Милтон Эриксон, мы обна­ружили несколько общих поведенческих паттернов. Один из них — отзеркаливание. Отзеркаливание — это процесс возвращения клиенту аспектов их собственного невер­бального поведения (что, собственно, и делает зеркало); это способ имитирования высококонтекстуальных реплик, которые дает клиент, без проникновения в их значение. При этом мы знаем, что для клиента они содержат важное бессознательное значение.

Макро-отзеркаливание известно из повседневного опыта. В этом смысле пример “отзеркаливания” — это вес­ти себя подходящим образом, например, не ругаться в церкви или в гостях у Тети Милли, в то время как наоборот среди сверстников может оказаться более уместным ру­гаться, и это доставит им удовольствие и вызовет располо­жение к вам. Другой пример — одеваться соответствую­щим образом для определенных ситуаций. Более тонкий вариант — стремиться приспособить свои манеры за сто­лом, позы и движения к тому уровню формальности, кото­рый мы полагаем конгруентным относительно места и лю­дей, с которым мы обедаем. Отзеркаливание на его различ­ных уровнях — это поведенческий эквивалент вербального выражения согласия с кем-то.

Чтобы эффективно отзеркаливать, нужно уметь де­лать тонкие визуальные и аудиальные различия относи­тельно самого себя, как и относительно поведения клиен­та. Аспекты поведения клиентов, которые стоит отзерка­ливать, включают телесные позы, специфические жесты, ритмы дыхания, выражения лица, тон голоса, паттерны темпа и интонаций речи. Соответствие некоторым из этих черт или всем им поможет вам достичь гармонического взаимодействия. Фактически благодаря отзеркаливанию возможно не согласиться с содержанием того, что человек говорит, оставаясь в полном раппорте,

Отзеркаливание является также средством достиже­ния “аккультурации”, которая так важна во многих обла­стях культурной антропологии (и других дисциплин) по отношению к человеческому поведению. Процитируем еще раз “Танец Жизни” Эдварда Холла:

“Вовлечение” (entrainment) — термин, созданный Вильямом Кондоном для обозначения процесса, когда два или больше людей вовлекаются в ритмы друг друга, когда они синхронизируются. Как Кондон, так и я полагаем, что рано или поздно будет показано, что синхрония начинает­ся в момент миелинизации слухового нерва, около шести месяцев после зачатия. В этот момент младенец может на­чать слышать в утробе. Непосредственно после рождения новорожденный движется в ритм с голосом матери и также синхронизируется с голосами других людей, на каком бы языке они ни говорили. Тенденция синхронизироваться с окружающими голосами может, следовательно, считаться врожденной. Какие же именно ритмы используются — за­висит от культурной принадлежности тех людей, которые находятся вокруг, когда происходит научение этим пат­тернам. Можно сказать с некоторой уверенностью, что нормальные люди способны научиться синхронизироваться с любым человеческим ритмом, если они начинаются достаточно рано.

Очевидно, что нечто, столь основательно научаемое так рано в развитии ребенка, укорененное во врожденной программе поведения, и общее всему человечеству, долж­но быть не только весьма важным, это должно быть одним из ключевых моментов для выражения нашего вида. Впол­не возможно, что в будущем будет обнаружено, что синх­рония и вовлечение даже более фундаментальна для вы­живания человечества, чем секс на индивидуальном уров­не, и столь же фундаментальна, как секс на групповом уровне, без особенности осуществить такое “вовлечение” по отношению к другим — как это происходит в некоторых типах афазии — жизнь оказывается почти невозможной. Бостонский педиатр д-р Берри Брейзлтон, в течение мно­гих лет изучавший взаимодействие между родителями и детьми с момента рождения, описывает тонкую, много­уровневую синхронию при нормальных отношениях, и затем утверждает, что родители, которые бьют своих детей, никогда не умеют с ними синхронизироваться. Ритм на­столько включен в повседневную жизнь каждого, что это происходит почти незаметно”.

Чтобы начать учиться “отзеркаливанию”, понаблю­дайте, как взаимодействуют другие люди. Посмотрите, как играют дети: понаблюдайте людей в ресторане, на со­браниях, на вечеринках. Каждый раз, когда вы присутст­вуете при взаимодействиях людей, наблюдайте, как про­исходит отзеркаливание. Обратите также внимание на ка­чество взаимодействия, когда отзеркаливание отсутствует.

Проведя некоторое время в позиции наблюдателей, вы будете знать, что люди инстинктивно зеркалят друг друга. Теперь вы можете начать делать это произвольно для до­стижения специфических результатов. Начните с отзеркаливания одного определенного аспекта поведения другого человека во время разговора с ним. Когда это дается легко, добавьте другой определенный аспект — например, темп речи, затем еще один, и еще, — пока вы не будете отзерка­ливать, не задумываясь об этом, но можете всегда отсле­дить это в своем поведении при интроспекции.

Чем более вы будете практиковаться, тем более вы бу­дете сознавать ритмы, которые порождаются вами и други­ми — посредством жестов, дыхания, тона голоса, темпа речи, паттернов интонаций. Обратите внимание, не выхо­дят ли партнеры пары из синхронности, когда они перестают понимать друг друга, в противоположность тому, на­сколько они находятся в синхронности, когда все идет хо­рошо. Разница в степени взаимного отзеркаливания в паре до и после того, как вы с ними поработали, — важный индикатор изменения. Продолжим нашу цитату: “Были исследованы самые различные группы, от югозападных индейцев до эскимосов Аляски... и везде были найдены ритмы. Примечательно — хотя и неудивительно, — что учитель определяет ритм в классе. Классы, в которых учи­телями были американские аборигены, и в которых не пре­подавали белые, демонстрировали ритм, близкий к естест­венным, свободным океанским бурунам (то есть 5-8 секунд на цикл). Это гораздо медленнее, чем бешеный ритм в классе белых или черных детей в городских школах. Ин­дейцы, попавшие в жернова американской образователь­ной системы, давали промежуточные ритмы. Этот матери­ал Коллиера дал мне понять, что только в условиях своего естественного ритма индейские дети могли почувствовать себя спокойно и усваивать знания” (там же, стр. 143-144).

Осуществляя отзеркаливание, чтобы установить рап­порт с парой, делайте это достаточно тонко. Зеркальте пат­терны темпа и мелких движений рук, это лучше, чем явно менять позы тела. Переводя свое первое внимание от одно­го человека к другому, обращайте внимание на реакции, которые вызываются в каждом в результате нашего пове­дения и поведения вашего партнера. Если каждый из них начинает уходить в себя в то время как другой говорит с вами, верните их к взаимодействию. Это даст им возмож­ность получить важную информацию относительно их соб­ственной реакции на коммуникацию партнера. Вот не­сколько вербализаций, которые помогут сделать это доста­точно изящно:

— Мне нужно выяснить, что каждый из вас хочет от другого. Иногда человек просит чего-то, в то время как супруг понятия не имел, что ему или ей нужно, и мне хотелось бы знать, слышали ли вы об этом раньше. Если слышали, то, может быть, в чем-то иначе?

— Вы не были бы здесь, если бы не хотели достичь большего понимания, и я знаю, что Сэлли собирается ска­зать что-то, что вам важно услышать. Вы готовы к этому?

— Мне нужно услышать, что теперь скажет Джим, и я хочу знать, как вы понимаете его ответ.

- Вы, может быть, думаете, что все это видели и слы­шали, но уверяю вас, в этом есть нечто, чего вы еще не знаете, и это очень важно для вас обоих.

— Я полагаю, вам интересно, как я пойму то, что она собирается сказать?

— Слушая вас, Сэлли, я хочу также понаблюдать за Джимом, чтобы посмотреть, может ли он действительно услышать, что вы говорите.

Такого рода фразы не только привлекают внимание слушающего партнера, но и обращают внимание говоря­щего на воздействие того, что он говорит.

Многие терапевты думают, что отзеркаливание — это своего рода передразнивание, и отказываются от этого, бо­ясь оскорбить клиентов. У нас есть сильные культурные запреты на передразнивание других. Они настолько силь­ны, что это мощнейшее средство обучения часто запреща­ется нам с юных лет. “Не обезьянничай!” — ворчат на нас. Если мы обнаруживаем, что кто-то передразнивает нас, мы полагаем, что над нами смеются, и часто обижаемся. Однако отзеркаливание — не передразнивание. Передраз­нивание обычно преувеличивают определенный аспект по­ведения. Отзеркаливание же — тонкое поведенческое от­ражение значимой бессознательной коммуникации, кото­рое каждый из нас предлагает внимательным партнерам.

Хотя отзеркаливание может показаться неловким и затруднительным для новичка, его полезность в достижении и поддержании раппорта делает оправданными все страда­ния в достижении этого умения. Научиться эффективно отзеркаливать требует усилий: нужно настроить свое восп­риятие на аспекты поведения, своего и других, которые вы ранее не сознавали. Это справедливо для всей поведенче­ской информации, на которую вам будет предложено обра­щать внимание в последующих главах.

 

Глава 4

Типы когнитивного поведения

Есть терапевты, которые полагают, что сексуальная дис­функция не является проблемой; если возникают трудно­сти, они считают проблемой “отношения”. Но что это зна­чит — проблемы в отношениях? Слово “отношение” — это искаженный дериват слова “устанавливать связь”, “отно­ситься” (relate). Нет осязаемого объекта, который можно было бы назвать “отношением”; есть процесс, в котором одушевленные существа устанавливают связь, вступают в отношения друг с другом. Некоторые терапевты полагают, что “забота” или “доверие” включают отношения в работу. Но что такое “забота” и, в особенности, “доверие”? Это просто слова, подразумевавшие события, которые не опре­делены по отношению к какому бы то ни было определенному человеческому опыту. Если мы будем понимать “от­ношения”, ограничивая это процессом “установления связей”, мы можем задать вопросы: кто устанавливает от­ношения и с кем? Как это устанавливание отношений меж­ду ними приносит несчастье и неудовлетворенность? Как они могут устанавливать отношения, чтобы это порождало более желательные переживания? Ответы на эти вопросы обнаружат полезную информацию относительно структу­ры текущего и желательного состояния клиентов.

Часто легко обнаружить, когда люди не установили хо­роших отношений — они просто вам скажут об этом. Они скажут об этом вербально, равно как и невербально. Их вербализация будет представлять их опыт, как карта пред­ставляет территорию. Люди используют слова, чтобы опи­сать, что, как они полагают, происходит. Они никогда не могут сказать вам, что в действительности произошло, так же как карта никогда не может быть полным представле­нием территории. Следовательно, важно иметь в виду, что то, что люди говорят, это не то, что в действительносmи произошло, а лишь то, что они сознательно пережили. Между тем и другим есть огромная разница. Так что когда двое рассказывают мне различные истории об одном и том же инциденте, я знаю, что они оба правы. В типичном случае дело не в том, что один говорит правду, а другой лжет. Скорее дело в том, что из всего, на что можно было бы обратить внимание в ситуации, каждый рассказывает только то, что он сознавал в своем опыте.

Содержание вербализации человека рассказывает вам о его представлениях. Процессуальный аспект вербализа­ции показывает, как он достиг этих представлений. Почти во всех парах, с которыми я работала, есть несогласие от­носительно того, что происходит между ними. Он говорит, что происходило “а” и “б”, а она — что больше похоже на “х” и “у”. Заметить, в чем различаются их описания, важ­но для понимания того, в чем искажена их коммуникация. Именно здесь, на процессуальном уровне коммуникации, вы начинаете находить, как лучше его направлять измене­ния. Слова, которыми каждый из нас пользуется для выра­жения себя — это индикаторы элементов нашего созна­тельного опыта, они могут указать путь от неудовлетворе­ния к чувству свершения.

Репрезентативные системы

В каждый момент времени мы можем сознавать лишь небольшую часть нашего опыта. Например, в тот самый момент, когда вы читаете это предложение, вы могли бы сознавать звуки вокруг вас, качество воздуха, которым вы дышите, тип шрифта, который вы читаете, величину по­лей, вкус у себя во рту, тяжесть и положение вашей левой руки. Возможно, что читая про каждую из возможностей, вы перемещаете сознание на то, что предлагается. Малове­роятно, что вы все это сознавали до того, как прочитанное предположение направило вас на это. Предполагается, что человеческое сознание может удерживать семь плюс-ми­нус два объекта информации в один момент, что означает, что сознание — ограниченный феномен. Специфические аспекты опыта, которые вы приводите в сознание, опреде­ляются взаимодействием ваших нынешних сенсорных воз­можностей, мотиваций и предыдущего научения.

Если вы слушаете лекцию эрудированного и умеющего говорить педагога, маловероятно, что вы будете сознавать цвет ботинок незнакомца, сидящего через два стула от вас. Ваше внимание будет приковано к лектору. Если лектор скучен, вы можете осознавать чувства скуки, одиночества, которые будут мотивировать вас оглядеться вокруг в по­исках того, с кем можно установить личностный контакт. В этом случае вы можете ярко осознавать цвет ботинок незнакомца и то, как он одет. Так наличная мотивация определяет аспекты опыта, которые вы приводите в созна­ние. В детстве вы научили ценить один аспект семейного общения больше, чем другие. Если ваша мать говорила: “Все в порядке,” — и при этом сжимала зубы, руки ее сжимались в кулаки и слезы стояли на глазах, — чему вы верили, тому что видели, или тому, что слышали? Если отец словами вас журил за мелкий проступок, но при этом весело улыбался и похлопывал вас по спине, чему вы вери­ли? Можно предположить, что ребенок из такой семьи мо­жет научиться ценить, а поэтому и обращать внимание на визуальный аспект опыта прежде всего. Он будет дове­рять, и будет более сознавать то, что он видит, а не слова, которые он слышит. Когда ему скажут “я тебя люблю”, — он может ответить “По твоему виду это не заметно. Не очень-то я тебе верю”.

 

Слушая, как человек говорит, вы можете различать аспекты опыта, которые он представляет себе внутренне в сознавании, обращая внимание на процессуальные слова, которыми он пользуется: прилагательные, глаголы и наре­чия, которые специфицируют процесс видения, слыша­ния, чувствования, и ощущения запаха/вкуса. Вот приме­ры слов:

Визуальные

 

Аудиальные

 

Кинестетические

 

Запах/вкус

 

видеть

 

слышать

 

чувствовать

 

пробовать на

 

 

 

 

 

 

 

вкус

 

рисовать

 

звучать

 

трогать

 

нюхать

 

яркий

 

громкий

 

теплый

 

свежий

 

ясный

 

мелодичный

 

мягкий

 

ароматный

 

смутный

 

шумный

 

гладкий

 

выдохшийся

 

в фокусе

 

гармоничный

 

удобный

 

сладкий

 

вспышка

 

скрежет

 

схватить

 

пикантный

 

перспектива

 

крик

 

зажатый

 

кислый

 

темный

 

визг

 

грубый

горький

 

 

 

Предположим, вы занимаетесь сбором информации у супружеской пары, и муж говорит:

Для меня это выглядит вот как... я не могу увидеть какого-либо будущего за нашим браком. Я готов попробо­вать, потому что себя я вижу как человека беспокоящего­ся, но я не могу себе представить, что тут можно сделать. Все это слишком темно и мрачно.

А жена говорит так:

— Ну, а я чувствую, что дела могут пойти лучше. Нам есть что строить, и если мы поработаем над нашими отно­шениями и постараемся, мы можем сгладить наши трудно­сти.

Если слушая этот диалог вы обращаете внимание на содержание, то есть на то, что он не верит в улучшение, а она верит, вы можете далее начать гадать, кто же из них прав, а кто нет. При этом вы ничего не узнаете о процессе, в котором они находятся. Вы не узнаете, как они пришли к этому, что один представляет себе этот брак безнадежным, а другая — многообещающим. Вы ограничены реагирова­нием на их вербализации, и можете начать высказывать суждения, мнения и интерпретации, как будто их описа­ния — это реальный мир опыта, а это не так. Если вы верите ей или ему, вы реагируете на содержание, о котором они говорят, а это ставит вас перед той же дилеммой, с которой они оба сталкиваются. Мера того, насколько вы сможете на самом деле понять их ситуацию — это мера, в какой вы можете реагировать на форму их вербализации. Они не понимают друг друга; они не соглашаются по пово­ду реальности. Ваша работа, как профессионального коммуникатора, — заняться процессом, а не “реальностью”.

Как же оказывается, что двое людей, живущие вместе,. столь расходятся во мнениях? Первое, что можно обнару­жить по их словам, что они говорят о разных аспектах одного и того же опыта. Он говорит в визуальных терми­нах, о внутренних картинах и образах, которые он видит или не видит, то есть о внутренне порождаемых образах, а не о вещах во внешнем мире сенсорного опыта. Она гово­рит о том, что она чувствует. Можно убедиться в этом, отметив процессуальные слова в их вербализации. Если вы будете обращать внимание на существительные, вы може­те утонуть в содержании. Если вы следите за процессуаль­ными словами, вы можете многое узнать о процессах. Все предикаты в его фразах относятся к внутренним картинам: “вижу”, “выглядит”, “представить”, “мрачно”, — все они предполагают видение. Ее слова относятся к конструиро­ванию внутренних ощущений: “чувствую”, “стараться”, “сгладить”. Это сразу открывает нам, что оба описывают внутренне порожденные переживания относительно положения своего брака. И становится также понятно, что каж­дый из них сознает и говорит об ином аспекте переживаний, нежели партнер: он о визуальном аспекте, она — о кинестетическом. Это показывает, что есть значительная разница в том, как эти люди организуют и выражают свои восприятия. Эта разница значима: она показывает, поче­му они не могут договориться. В действительности эта разница в процессе в значительной степени определяет непонимание в общении. Как будто они говорят на разных язы­ках, не замечая этого.

Эти языковые паттерны — важная часть поведенче­ской информации, которая раскрывает структуру текущего состояния индивидуума. Каждое специфическое процессуальное слово — визуальное, аудиальное, кинстетическое, вкусовое — указывает, что внутренний опыт говорящего представлен в этой сенсорной системе. При­вычное использование определенной категории сенсорно-специфических слов, преимущественно перед другими, указывает на первичную репрезентативную систему. Первичная репрезентативная система — это внутренняя сенсорная система, которая более развита и более часто используется (и более полно), чем другие.

 

Репрезентативные системы:

 

Каждый человек имеет в своем распоряжении различные способы репрезентации нашего переживания мира. Вот несколько примеров сис­тем, которыми каждый из нас может пользоваться для представления нашего опыта. Мы обладаем пятью известными чувствами: мы видим, слышим, чувствуем, ощущаем на вкус и на запах. Кроме того, мы располагаем системой языка, с помощью которой можем представлять наш опыт. Мы можем хранить наш опыт непосредственно в репрезентативной системе, наиболее близко связанным с определенным сенсорным каналом. Мы можем предпочитать закрыть глаза и создать визуальный образ красного квадрата, переходящего в зеленый и затем в голубой, или серебряной спирали, вокруг которой по часовой стрелке вертится черная спираль, или образ человека, которого мы хорошо знаем. Или мы можем предпочесть, закрывая ил не закрывая глаза создать кинестетическое представление (телесное ощущение, чувство) того, как мы опираемся рукой о стену и отталкиваемся изо всех сил, чувствуя напрягающиеся мышцы рук, плеч, ощущая пол под ногами. Или мы можем предпочитать покалывающее ощущение язычков пламени, или давление легкого одеяли, когда мы ложимся в постель. Или мы можем предпочитать, закрывая или не закрывая глаза, создать аудиальное представление капель дождя, раскатов далекого грома, эхом отражае­мого горами, или поскрипывания колес на деревенской до­роге, или гудков нетерпеливых такси в шумном городе. Или мы можем предпочесть закрывать или не закрывать глаза и при этом представить себе вкус лимона, сладость меда, со­леный вкус хрустящего картофеля. Или, закрыв или не закрыв глаза, мы можем представить себе запах благоуха­ющей розы, запах жаренной рыбы или тонких духов. Мно­гие из вас могли заметить, что читая эти описания, вы действительно увидели определенный цвет или движение, почувствовали мышечное напряжение, тепло или мягкость одеяла, услышали какие-то звуки, почувствовали определеенные вкусы и запахи. Вы могли пережить все или только некоторые из этих ощущений. Некоторые из них были для вас более детализированными и непосредственными, чем другие. Некоторые из описаний вообще могли не вызывать у вас никаких ощущений. Эти различия в вашем опыте — как раз и есть то, что мы описываем. Те из вас, кто пред­ставил отчетливую, ясную картину обладает богатой, развитой визуальной репрезентативной системой. Те, кто смог создать сильное чувство напряжения мышц, темпера­туры или фактуры материала, обладают тонкой развитой кинестетической репрезентативной системой. И так далее, со всеми другими возможными способами, связанными с пятью чувствами, в которых мы, люди, представляем наш опыт. (Джон Гриндер и Ричард Бэндлер: “Структура магии”, II)

В результате, индивидуум постигает мир прежде всего в той репрезентативной системе, которая у него более все­го развита. Если первичная репрезентативная система ви­зуальная, мир постигается в картинах; если кинестетиче­ская — в ощущениях; если аудиальная — в звуках; и не­редко люди представляют мир в запахах и вкусах.

Так что же значит — установить с человеком связь эффективным образом? Отчасти это означает — говорить с ним об одном и этом же аспекте опыта. Вот иллюстрация, взятая из записи терапевтической сессии:

Ширли. Мне совсем не нравится, как он лапает меня при людях. Он устраивает сцену и даже ие замечает, как все на нас смотрят. Это привлекает много внимания, а я хотела бы. чтобы он оказывал мне большее уважение на людях.

Боб. Но я люблю быть близко с ней. Я хочу быть в соприкосновении с ней, когда на меня накатывается неж­ность, а это иногда бывает и не за закрытой дверью. Она отталкивает меня, и мне кажется, что это значит холодно относиться к человеку, которого ты, предполагается, что любишь. Она будто любит, чтобы я бегал за ней. А теперь я чувствую, что она вообще перестала меня ценить.

Как и в предыдущем примере, слова, которыми поль­зуются Боб и Ширли, показывают, что они сознают весьма различные аспекты своего опыта, на этот раз по отноше­нию к его прикосновениям к ней на людях. Обратите вни­мание на предикаты, которые обнаруживают различия. Ее слова “сцена”, “видеть”, “показывать”, “выглядеть” пред­полагают визуальную первичную репрезентативную сис­тему. Его слова “соприкосновение”, “нежность”, “отталки­вает”, “холодность” предполагают кинестетическую первичную репрезентативную систему. Она обращает вни­мание на визуальный аспект опыта, он — на кинестетиче­ский. Чтобы они достигли понимания, нужно построить мост между их переживаниями.

Слушание любой беседы, а также просмотр записей консультирования пар, сексуального консультирования и т.п., может дать вам множество примеров использования репрезентативных систем. Исследуя записи, я столкнулась с интересным феноменом. Женатые люди, имеющие вне­брачные связи, часто рассказывают о своих супружеских отношениях в кинестетических терминах (устойчивый, твердый, прочный), а о своих внебрачных отношениях ви­зуальных: как они были привлечены тем, что увидели, как эти отношения более ярки, и т.п. Я также обнаружила, что люди, участвующие в групповом сексе и считающие себя “современными жизнелюбами”, употребляют большое ко­личество “вкусовых” слов. Они сравнивают половой акт с вкусной едой, себя — с гурманами, ищущими разнообра­зия, а мысль о моногамии находят лишенной вкуса и пре­сной.

Предикаты, которые не указывают на эти специфиче­ские аспекты опыта, неспецифичны, то есть они не специ­фицированы в отношении того, как представляется или выполняется процесс — в картинах, запахах, ощущениях или звуках. Вот несколько примеров неспецифических предикатов: думать, знать, понимать, узнать, прекрасный, интуитивный, изменение, уважительно, доверчивый, счи­тать, полагать, помнить, верить. Когда вы слышите такие слова, вы можете спросить:

“Как именно вы подумали (знаете, узнали, поняли)?” Этот вопрос может вызвать либо вербальный ответ, более богатый процессуальными деталями, либо невербальным поведением (см. следующий раздел о “ключах доступа”), специфицирующим внутренний процесс. Разумеется, лю­ди не перебирают сознательно слова и не выбирают син­таксические конструкции, чтобы описать свой опыт. Их слова, однако, репрезентируют то, что они сознают из все­го потока доступного опыта.

Ключи доступа

Хотя используемый человеком язык и указывает на то, какая часть внутреннего опыта сознается им, мы должны поискать также и поведенческой информации относитель­ного того, как специфический опыт сознается и входит в сознание. Большую часть времени в терапевтическом кон­тексте люди говорят либо о своем прошлом, либо о внут­реннем опыте. Клиент редко говорит о текущем опыте: о цвете стула, на котором сидит терапевт, об ощущении тя­жести в своей руке, лежащей у него на коленях, о том как шумит вентилятор, или о другом сенсорном опыте, кото­рый может иметь место, пока клиент сидит в кабинете. Обычно клиент описывает внутренние реакции на дейст­вия терапевта в настоящем или внутренние репрезентации прошлого или проекции будущих событий.

Чтобы говорить о таком, внутренне порожденном, опыте, каждый из нас должен каким-то образом получить доступ к этому внутреннему опыту. Чтобы проиллюстри­ровать это, я предлагаю вам проделать следующее:

1. Подумайте о приятном переживании в детстве, в котором вы были вместе с близким другом.

2. Вспомните, какую одежду вы носили на последнем курсе института.

3. Вспомните свой первый поцелуй.

4. Вспомните момент, когда любопытство в вас преодо­лело страх.

 

Чтобы выполнить эти задания, вам необходимо пол­учить доступ к определенным классам прошлого опыта. Процесс получения информации (получения внутренней информации — картин, звуков, слов и ощущений, которые поставляют воспоминания, фантазии и пр.) мы называем доступом. Специфическое невербальное поведение, обна­руживающее информацию о том, как такая информация получается, становится доступной для сознательного ума называется ключами доступа. Ключи доступа — это те движения глаз, которые показывают, как человек думает — в картинах, в словах или ощущениях.

Кроме слов и синтаксических конструкций люди дают внимательному слушателю-наблюдателю множество значимых невербальных сообщений, которые порождаются бессознательно. Существует множество безответственых спекуляций и интерпретаций относительно иевербального поведения или так называемого “языка тела” (например вспомните, сколько такого рода интерпретаций можно услышать но поводу; женщины, сидящей со скрещенными ногами, и т.п.). Я полагаю, что наиболее значимая информация в невербальной коммуникации получается посредством ключей доступа. В процессе изучения человеческого поведения мы с коллегамн обнаружили, что сканирущие паттерны глазных движений определенно связаны с внутренними процессами, необходимыми для приведения в сознание информации относительно прошлых воспоминаний или конструирования будущего опыта.

Вот как описано в "Паттернах гипмотических техник Милтона Эриксона, М.Д.", т. 11: “... каждый из нас имеет определенные телесные движения, которые указывают для проницательного наблюдателя, какую репрезентирующую систему мы используем. В особенности богаты значением паттерны сканирования глаз, которые мы создаем. Таким образом, для. изучающего гипноз предикаты в вербальной системе и паттерны глазного сканирования в невербальной системе дают быстрые и мощные способы определения того, какие из потенциальных порождающих значение ресурсов — репрезентативных систем — клиент использует в данный момент времени, и, следовательно, — как творчески реагировать на клиента. Вспомните, например, как часто вы задавали кому-то вопрос, и он останавливался, говоря: “Хммм, посмотрим-ка”, -— и вместе с этой вербализацией он совершал движение глаз вверх и налево. Движение глаз вверх и налево стимулирует (у правшей) эйдетические. образы, расположенные в недоминирующем полушарии. Нейронные пути, которые идут от левой стороны обоих глаз (левых визуальных полей) представлены в правом    полушарии мозга  (недоминирующем). Движение глаз вверх и налево — обычный способ, который люди используют, чтобы стимулировать это полушарие как метод доступа к визуальной памяти. Движение глаз вверх и направо наоборот стимулирует левое полушарие мозга, и да­ст конструктивные образы — то есть визуальную репрезентацию вещей, которых человек раньше не видел.

Вот ключи доступа, которые могут быть определены визуально, специфицированные для правшей:

 

ключ доступа

 

репрезентативная система

 

глаза вверх и налево

 

эйдетический образ

 

глаза вверх и направо                

конструируемый образ

расфокусированные  глаза

 

образ

 

глаза вниз и налево

 

внутренйее слушание

 

глаза на среднем  уровне

налево или направо

 

внутреннее слушание

 

 

телефонные позы

 

внтутреннее слушание

 

глаза вниз и направо

 

кинестетика

 

 

Если человек, на которого вы смотрите, делает глазами одно из движений, указанных на рисунке (стр. 52), он получает внутренний доступ к соответствующей системе (спе­цификация правшей).        

Возможно, у вас был опыт, когда вы задаете кому-то вопрос, а он после этого прерывает контакт глаз, сдвигает глаза налево вверх и говорит: “Хммм, посмотрим-ка”. — И он действительно смотрит. А в другом случае глаза собе­седника могут подняться вверх направо, или расфокусироваться, при этом он смотрит прямо вперед, или сдвинуться вправо вниз или влево вниз. Или, возможно, происходит целая серия движений глаз. Вы могли не знать этого, но, человек показывает, как он получает доступ к информа­ции, необходимой для ответа на ваш вопрос.

Взаимонепонимание, происходящее от недостатка понимания ключей доступа, весьма распространено. Во вре­мя получения доступа к внутренней информации люди на­ходятся вне внешнего сенсорного опыта. Поэтому они про­пускают сенсорный вход. Терапевты и вообще те, кто стараются помочь людям, часто слышат жалобы: “Он про­сто не слушает. Он находится здесь, в комнате, и я говорю ему что-то, а он притворяется, что он меня не слышал” (Эта женщина не заметила, когда ее муж мог сознательно воспринимать информацию. Хотя он и был с ней в комнате и даже поддерживал глазной контакт, его зрачки были расширены, что показывало иа визуализацию). “Ты мне этого не говорила. Я не слышал, чтобы ты говорила что-ли-

бо подобное” (Он прав. Он этого не слышал). “Разве ты не видела, куда я ее положил? Ты же была здесь в этот мо­мент?” — “Нет, не была. Ты не клал ее, пока я была здесь” (Они оба правы, потому что ее сознательный ум был на­правлен на внутренние образы, а не на то, что происходило вовне).

Когда сознание человека внимательно к внутреннему процессу и втянуто в то, что там происходит (визуально, аудиально или даже кинестетически), то, что подается на внешний “вход”, часто остается незамеченным. Если то что подается на вход, достигает определенного порога, оно может вернуть человека назад к сенсорному опыту; в противном случае сенсорный вход может получать свою информацию, но она не будет доступна человеку сознатель­но. Я учу людей в парах, семьях, деловых людей, как узнать — наблюдая за ключами доступа — когда человек слушает сознательно, когда он видит и т.п.

Следующие примеры ключей доступа включают соответствующие паттерны движения глаз:

Сью. Я не могу этого увидеть (глаза вверх налево). Джон никогда раньше не мог этого сделать, почему же он начнет это делать теперь?

Джон. Вы слышите (глаза вниз налево)? И я спраши­ваю себя, стоит ли даже пробовать? Похоже (глаза вниз, направо) что ей это вообще не нужно.

В этом примере Сью вспоминает эйдетические образы. Естественно, что она не может увидеть того, чего не проис­ходило в прошлом. Для нее будет важным, если она смо­жет создать конструктивный образ Джона, делающего то, чего он еще не делал; этот конструктивный образ поможет ей почувствовать надежду на будущие возможности. Джон разговаривает внутренне сам с собой, затем переживает чувства, которые он получает в этом диалоге.

Уилл: Видите, как она одета? Я помню (глаза вверх налево) как она раньше выглядела. Если бы она меня лю­била, она не позволила бы себе опуститься до такой степе­ни. Я вижу себя (глаза вверх, направо) довольно привле­кательным мужчиной, и меня это смущает (глаза вверх, направо). Конечно, при ней я этого не скажу.

Уилл сравнивает образ жены из прошлого с ее нынеш­ним видом, затем конструирует образ того, как он видит себя сейчас, и как они выглядят со стороны вдвоем. Он все время сравнивает то, что он видит в непосредственном сен­сорном опыте с внутренними образами, и сенсорный опыт выглядит “бледно”.

Или вот из женских откровенных разговоров:

Сэл. (глаза вверх, налево) “Он слишком торопится. Я надела свою открытую комбинацию и зажгла свечу, задернув занавески, все приготовила, а он даже не заметил (глаза вниз, налево). Он просто хватает меня ночью”.

Стелла, (глаза вниз, направо) “Мне бы хотелось, чтобы Джим просто обнимал меня. Меня так (глаза вниз, на­право) давит то, что нужно все время как-то держаться, как-то выглядеть, одеваться и все такое прочее (глаза вниз, направо). Я просто устала от этого.”

Джун. (вниз, налево) “Это не важно. Важно то (глаза вниз, направо) как вы по сути подходите друг к другу. Важно, чтобы в этом была любовь (глаза вверх, направо), и также желание (глаза вниз, направо).”

Сэл получает доступ к визуальным образам прошлого и придает значение визуальным аспектам любовных пере­живаний. Стэлла выражает кинестетический приоритет, что конгруентно ее кинестетическим ключам доступа. Ключи доступа Джун показывают, что она внутренне го ворит себе что-то, создает конструктивный образ относи тельно “сути того, как вы подходите друг к другу”, и затем переживает кинестетически представление о желании.

Используя свои уши для определения слов, указывающих на репрезентативные системы человека, вы можете использовать глаза для того, чтобы замечать ключи досту­па, то есть те движения глаз, которые показывают, как думает клиент: в картинах, словах или ощущениях. Это дает вам жизненно важную информацию относительно внутреннего поведения клиента. Хотя одни ключи доступа не расскажут вам полностью о внутренних переживаниях клиента, но различая их, вы можете различать внутренние процессы, которые используются для создания опыта клиента в целом.

Ведущие системы

Так же, как люди обычно отдают предпочтение определенной репрезентативной системе, что видно по процессуальным словам, которые они чаще всего употребляют, они обычно отдают предпочтение определенному внутрен­нему процессу для запуска доступа к информации. Вы мо­жете определить, какому внутреннему процессу оказыва­ется предпочтение, замечая, какой ключ доступа привычно используется первым. Этот предпочитаемый внутренний процесс — визуальный, кинестетический или аудиальный — называется ведущей системой.

Недавно на группе я попросила двух мужчин помочь проиллюстрировать понятие различных ведущих систем (предварительно я отметила по их поведению, что они обрабатывали информацию очень по-разному). Предложив аудитории внимательно понаблюдать за ними, я попроси­ла их ответить на вопросы, которые я собираюсь им задать. И затем я задала им ряд вопросов:

1. Какого цвета глаза у вашей матери?

2. Сколько дверей в вашем доме?

3. Какая дверь громче всего скрипит?

4. Как включается задний вход на вашей машине?

5. Как чувствует себя человек, перезагоравший на солнце?

6. Можете ли вы услышать, как мать зовет вас по имени?

 

 

Один из мужчин в ответ на каждый вопрос сначала

взглядывал вниз направо (направо по отношению к себе - перев.). Другой взглядывал вверх и налево. Первый искал ответ кинестетически, второй — визуально. Каждый находил ответ на каждый вопрос, но они использовали раз­личные системы доступа для этого. Каждый использовал свою наиболее привычную ведущую систему.

Некоторые люди использовали бы различные ключи доступа для ответа на эти различные вопросы, эти мужчины — одни и те же. Вот почему я выбрала именно их для ллюстрации поведения, связанного с ведущими системами. Вместо того, чтобы искать визуально доступ к вопросу, требовавшему визуальной информации (цвет), или аудиально к вопросу о звуке (громкость скрипа, голоса мате­ри), или кинестетически на кинестетический вопрос (ощу­щения от солнечного ожога), они привычно использовали один и тот же внутренний процесс для получения доступа к ответу на все вопросы. Это подтвердилось, когда каждый(!) из мужчин рассказал группе о своем внутреннем опыте при ответах на  некоторые вопросы:

Первый вопрос:

1. мужчина: Я почувствовал мать, потом увидел ее лицо, и посмотрел на ее глаза.                             

2 мужчина: Я просто увидел ее лицо и сосредоточился на глазах.

Второй вопрос:

1 мужчина: Я прошел через дом, начиная с первой двери, и пересчитал двери по пальцам.

2 мужчина: Я посмотрел картинки дверей своего дома как карточки в картотеке, они как бы возникали передо мной, и каждая карточка была пронумерована.

Третий вопрос:

1  мужчина: Я почувствовал, как захлопываю каждую из

них, и слушаю.

2 мужчина: Я увидел, как каждая из них захлопывается, и

слушал.

Пятый вопрос:

1 мужчина: Я почувствовал, как моя кожа горит, как она чувствительна, как она сжимается.

2 мужчина: Я увидел свое лицо в зеркале, оно было крас­ным.

Это описание показало, как люди используют одну из систем для подключения к информации, которая содер­жится в других модальностях опыта. Эти люди описывали бы переживания, соучастниками которых были оба, по-разному: они бы вспоминали и выражали в разных сенсор­ных модальностях. Их описание показывает, как внутрен­не порождаемый опыт зависит от того, какая система используется в качестве ведущей.

Есть одна ведущая система, на которую стоит обра­щать особое внимание при работе с сексуальными дисфун­кциями. Это конструируемые образы в качестве ведущей системы; ключ доступа к ней — глаза вверх и направо. Часто — не всегда, но часто — люди, которые привычно получают доступ к конструируемым визуальным образам, видят себя в своих внутренних картинах. Если попросить их вспомнить, как их целовали, например, они видят себя,} а не приближающееся лицо другого человека, или чувствование прикосновения губ. Пример того, что может значить такой внутренний процесс, предлагает Мастере и Джонсон в “Человеческой сексуальной неадекватности”: “Когда на­чинается сексуальная игра и супруги делают взаимные по­пытки вызвать реакцию эрекции, импотентный муж обна­руживает, что он рассматривает во внутренних картинах себя в эти моменты. Он моментально рассматривает реак­ции, свои и партнерши (или отсутствие их) на сексуаль­ную стимуляцию. Возникает ли эрекция? Когда и если пе­нис начнет увеличиваться, насколько полной будет эрек­ция. Когда она достигнута, как долго она продлится? Непрошеный зритель требует немедленных ответов на эти вопросы от тревожного мужчины в постели, насколько он занят его страхами по поводу сексуального поведения. Не давая ему расслабиться, получить удовольствие от сексу­альной стимуляции и естественно реагировать на нее, на­чалом и поддержанием процесса эрекции, зритель требует непрерывного спектакля. В роли зрителя дисфункциональный мужчина совершенно отвергает всякие представления о естественных сексуальных функциях. Он не может при­знать непроизвольные сексуальные реакции, поддержива­ющие эрекцию, как естественный физиологический про­цесс, столь же естественный как непроизвольные дыхательные реакции, поддерживающие его дыхательный механизм. Но в постели импотентного мужчины может быть не один зритель, их может быть двое. Жена, физически пытающаяся обеспечить мужу эрекцию, тоже может быть занята своей настороженностью, критически оценивая уровень сексуальных реакций мужчины. Может ли воз­никнуть. эрекция? Если возникает, насколько она полна? Достаточна ли она для действия? Будет ли она поддержи­ваться? Удовлетворительно ли она стимулирует мужчину? Если он по-видимому не реагирует, что она делает не так? Все эти вопросы возникают, если жена в роли зрителя на­блюдает развитие определенного сексуального эпизода. Неудивительно, что жена импотентного мужчины обычно сама неполно реагирует сексуально, даже когда возникает сексуальная возможность. Даже в непосредственный мо­мент сексуальной ситуации она часто психологически за­гнана в угол, скорее наблюдая физически происходящее, чем психологически будучи вовлечена в происходящее. Ни один из партнеров не знает, что другой ментально нахо­дится в противоположном углу в роли зрителя сексуальной сцены. Оба непроизвольно отвлекаются на роль зрителя, не будучи по существу вовлечены в те переживания, кото­рые предполагаются, до такой степени, что сексуальные стимулы не могут проникнуть за барьеры, устанавливае­мые страхом неудачи и собственным наблюдательством”.

Вопросы о прошлых или предвосхищаемых будущих сексуальных переживаниях — хороший способ получить информацию о ведущей системе клиента. Если вы обнаруживаете, что человек использует в качестве ведущей системы конструируемые визуальные образы, спросите их, видят ли они в картинках сами себя, или они видят проис­ходящее с точки зрения участника. Если они видят себя, вы можете воспользоваться техникой наложения репре­зентативных систем (глава 14), чтобы помочь им войти в картину и пережить опыт более полно.

 

 

Глава 5.

 

Использование репрезентативных систем.

Мы просим многих своих терапевтических клиентов открыть то, что неизвестно даже им самим и следовать инструкции без информации о том, для чего эти инструкция нужны или к чему они поведут. Мы нуждаемся в доверии клиентов, чтобы помочь им, и первый шаг в том, чтобы обрести это доверие, состоит в установлении раппорта.

Вы установили раппорт с клиентом, если клиент уве­рен, что вы обладаете знаниями, что вы выше всего стави­те их основные интересы, что вы понимаете их пережива­ния. Установление раппорта — предпосылка к тому, чтобы клиенты поверили, что вы можете помочь им совершить такие изменения, которые улучшают качество их жизни.

Этот раздел опирается на то, что мы уже установили, я описывает, как репрезентативные системы и ключи доступа могут быть важными средствами установления раппорта и продвижения процесса изменения.

Подстройка

Чтобы эффективно собирать информацию или чтобы начать процесс изменения, всегда важно установить раппорт между вами и клиентом как на сознательном, так и на бессознательном уровнях. Подстройка — процесс порождения вербального и невербального поведения, который направляет поведение клиента, техника создания сознательного и бессознательного раппорта. Когда вы пользуетесь техникой подстройки, ваши клиенты субъективно будут переживать, что их реально понимают. В конце концов, вы говорите на их языке — вербально и невербально.

Процесс подстройки к репрезентативным системам и ключам доступа требует, чтобы вы (1) распознавали, какие репрезентативные системы и ключи доступа использу­ют и порождают ваши клиенты, (2) были достаточно гибки в собственном поведении, чтобы коммуницировать в языке любой репрезентативной системы и по своей воле управ­лять собственными движениями глаз, и (3) чтобы быть способным выполнить это, могли держать свое сознание внимательным к сенсорному опыту, а не к собственному внутреннему опыту. Поскольку внутренний и внешний опыт конкурируют друг с другом, если ваше сознание за­нято доступом к внутреннему опыту, вы пропустите вер­бальную и невербальную коммуникацию, предложенную клиентом. Я каждый раз удивляюсь, когда вижу терапев­та, проводящего работу с закрытыми глазами. Для успеш­ного вмешательства вы должны быть алертны к сенсорно­му опыту.

Следующие примеры, взятые из записей моих терапевтических сессий, поясняют технику подстройки:

Джун. Да (глаза вверх налево), для меня ясно, что он совершенно не заинтересован в изменении того, что проис­ходит.

ЛКБ. О? Вам видится (глаза вверх влево), что вашего мужа удовлетворяет то, что сейчас происходит.

Джун. По-видимому. Я не могу (глаза вверх влево, голова отрицательно качается) представить себе, чтобы он начал делать что-то по-другому.

ЛКБ. То есть вы не можете представит себе (глаза вверх влево) картину того, каким вы хотели бы его ви­деть? (глаза вверх, направо) Попробуйте вообразить это.

(Я веду Джун с помощью невербального поведения — ключа доступа конструируемого невербального образа, что конгруентно картине, которую она никогда раньше не видела).

***

Мег. Он просто не видит, что я такое.

ЛКБ. О, а какой он вас видит.

Мег. Я не знаю, я только знаю, что это — не я.

ЛКБ. Как вы могли бы показать ему себя реальную, так что он мог бы посмотреть? (Это предлагает Мег вы­звать своим собственным поведением реакции, которые для нее желательны).

***

Джо. Послушайте (глаза вниз налево), в наших отношениях нет ничего, кроме разногласий и что бы я ни пытался делать, это только усиливало (глаза вниз налево) наши проблемы.

ЛКБ. Хм, если я правильно вас слышу, вам бы хоте­лось, чтобы все успокоилось, вам хотелось бы создания большей гармонии между вами.

Джо. Ага, вы хорошо настроились на то, чего я хочу.

***

Ширли. Если бы только я могла почувствовать, что он хоть пытается. Но он только отворачивается, прячется за занавеской, все что угодно, только бы не сталкиваться с тем, что происходит.

ЛКБ. Если я только правильно схватываю то, что вы говорите, вы чувствуете, что он как бы не соприкасается с тем, что происходит, и вам приходиться трясти его, чтобы привлечь его внимание.

В случаях, когда используются неспецифицируемые предикаты, ключи доступа могут указать, как эффективно структурировать коммуникацию, так чтобы установить раппорт, подстраиваясь к клиенту:

Бетси. Я хочу, чтобы вы знали, что он (глаза вверх налево) действительно пытался. Я не думаю (вниз нале­во), что здесь еще что-нибудь можно сделать.

ЛКБ. Так что вы видите, что уже делалось, и говорить себе, что ничего не осталось?

***

Джимми. (глаза вниз направо) мне ничего здесь не остатается, это сплошное несчастье.

ЛКБ. Вы чувствуете, что здесь не за что ухватиться и может быть нет ничего, что могло бы или хотело бы держаться за вас?

***

Сэм. Мы были бы (глаза вверх направо) о'кей, если бы в этом было больше уважения.

ЛКБ Как вы видите, что вы могли бы сделать, чтобы показать своей жене, насколько вы ее уважаете?

(Это предлагает Сэму принять ответственность за порождение уважения, которого он хочет).

 

***

Тереза. Ну, и только мы (Глаза вниз налево) выбира­емся, что-то происходит, и — бум! — мы снова там (глаза вверх,налево)

ЛКБ. Это звучит для меня так (глаза вниз налево), что как раз когда вы говорите себе, что все о'кей, бум! — (гла­за вверх, налево) и вы можете видеть, что все опять нача­лось.

Перевод

Когда вы работаете более чем с одним человеком, вам нужно установить раппорт с каждым, подстраиваясь под предикаты и ключи доступа. Вы также должны иметь воз­можность установить мостики коммуникации, развиваю­щиеся между людьми. Один из самых легких и эффектив­ных способов установить такие мостики — переводить пе­реживания, одной репрезентативной системы в терминах другой.

Для очень визуального человека переживание от неоп­рятной квартиры сравнимо с тем, как очень кинестетиче­ский человек переживал бы укладывание в постель, пол­ную крошек сухарей. Для кинестетического человека жест отталкивания похож на то, как визуальный переживает нахождение вне картины. Для аудиального человека, реа­гирующего на слова прежде всего (а не на тональные и темповые качества речи) нелогичность эквивалентна не­приятной поездке в автомобиле по ухабистой дороге для кинестетика, или психоделическому световому спектаклю для визуального человека. Перевод опыта из одной мо­дальности в другую создает понимание и сочувствие. Что­бы переводить успешно, вы должны уметь представлять различные переживания в любой модальности. Например, аудиальный опыт молчания может быть сравним с кинестетическим опытом исчезновения чувствительности, или с визуальным опытом полной темноты. Визуальный про­цесс воображения можно перевести как кинестетический процесс конструирования, или аудиальный процесс оркестровки. Вот два примера, взятые из записей терапии пар, демонстрирующие технику подстройки и ключей доступа перевода в терминах переживаний или использования не специфических предикатов для обращения к различным людям одновременно.

Запись А

Джо. (глаза вверх налево) Ну, я думаю, что наша проблема не такая, как у многих других.

ЛКБ. Да. и как же вы это видите?

Джо. Ну, она очень нетерпелива (глаза вверх налево, Я люблю планировать, как все будет, так сказать, создаватъ сцену.

ЛКБ. Как же вы планируете?

Джо. (глаза вверх направо) Ну...

ЛКБ. Я понимаю. Вам доставляет удовольствие рисовать себе, что будет происходить.

Джо. Да. Я прямо-таки погружаюсь в планирование изменение планов, пока они не достигают совершенства,

тогда я люблю проживать эти фантазии. И во всех них есть Дженис, я хочу, чтобы вы знали  это.                 

ЛКБ. Посмотрим, понимаю ли я вас (глаза вверх нале во, отзеркаливая ключ доступа Джо вверх направо; жест руками перед его глазами) правильно: вы создаете визуальаую фантазию того, как вы и Дженис занимаетесь любовью от начала до конца — подробную фантазию, с деталями. И когда она вас устраивает, вы хотите воплотить фантазию в реальность, тах чтобы вы оба разыграли Правильно?

Джо. Да.

ЛКБ. 0'кей, теперь я задам несколько вопросов Дженис и хочу, чтобы вы внимательно следили. Дженис (я протя гиваю руку и слегка прикасаюсь к ее левой руке), как вы чувствуете, чего вам хочется?

Дженис. Ну (глаза вниз, сначала направо, потом налево), я так чувствую, что все это так глупо. Я не хочу участ­вовать в сцене. Я хочу чувствовать себя желанной без все­го этого спектакля. В этом нет никакой непосредственности.

Джо. Видите, она не слишком-то романтична!

Дженис. А ты не слишком непосредствен!

ЛКБ. У-у! Подождите минутку (держит Дженис за ру­ку, и делает ее рукой останавливающий жест перед лицом Джо). Теперь, Дженис, давай ты мне расскажешь, чего же ты хочешь, а не чего ты не хочещь. Можешь ты представить себе, как тебе хотелось бы. чтобы это было? А ты, Джо, смотри внимательно.

Дженис. (глаза вниз, направо) Я просто хотела бы, чтобы в этом было больше удовольствия. Я бы хотела, что­бы он давал мне себя удивить; но нет, это всегда по его плану. И всегда должно быть правильное освещение, и ти­хая музыка. Иногда мне, знаете, хочется его просто схва­тить. Когда я чувствую сексуальное желание, я хочу этого именно в этот момент.

ЛКБ. Прямо в этот момент, и с возбуждением! Ты чувствуешь, что была бы счастливее, если бы, когда ты хочешь секса с Джо, ты могла бы обхватить его, или дать ему понять, и он бы реагировал. Тебе хотелось бы. чтобы в этом было больше неожиданного.

Дженис. Да-да, неожиданного.

ЛКБ. Теперь, Джо, будь очень внимательным, потом что я хочу показать Дженис, чего ты хочешь, таким обра­зом, чтобы для нее это имело смысл. 0'кей?

Джо. 0'кей, это может удастся.

ЛКБ. Дженис, случалось ли тебе приготовить обед из четырех или пяти блюд?

Дженис. Да-да. раза два.

ЛКБ. А бывало ли, что тебя приглашали на такой обед?

Дженис. Да.

ЛКБ, И каждое блюдо было так задумано и рассчитано. чтобы возбудить аппетит для следующего... да?

Дженис. Ну да.

ЛКБ. И когда ты готовила такой обед, почувствовала ли бы ты себя разочарованной, если бы гости поставили на стол все пять блюд сразу и начали бы поедать вперемешку? Или еще хуже, если бы они еще до того, как ты накрыла на стол, наелись бутербродами?

Дженис (смеясь). Еще бы, конечно я бы расстроилась, До умопомрачения.

ЛКБ. Так вот это похоже на то, что происходит с Джо. Он составляет планы, как восхитить тебя, и привести тебя в волнующие места, и оказывается разочарованным, когда ты наедаешься закуской.

Дженис. Но...

ЛКБ. Я бы хотела удостовериться, можешь ли ты почувствовать, каково это для него.

Дженис. (Кивает головой вниз и вверх)

ЛКБ. Хорошо, теперь а хочу, чтобы Джо представил себе, как это было для тебя, так что подожди минуточку. Джо, был ли ты когда-нибудь на экскурсии с экскурсоводом... в школе, например?

Джо. Только один раз, на Гавайях.

ЛКБ. И при этом у экскурсовода очень определенный маршрут. А ты, может быть, заранее представлял себе, что ты увидишь.                                     

Джо. Угу.                                    

ЛКБ. И пока он вас вел, ты глядел по сторонам, и может быть замечал привлекательную дорожку в сторону, или любопытный магазинчик, и тебе хотелось посмотреть поближе. Но увы, это не вписывалось в маршрут, и возможность посмотреть что-нибудь неожиданное, что показалось интересным, исчезала, потому что экскурсовод та­щил вас по маршруту. Можешь представить себе, насколько это может оказаться разочаровывающим? Это может отбить охоту к таким путешествиям, да?

Джо. Ну... вы хотите сказать, что похож на экскурсо­вода?

Дженис. Да-да, вот именно.

ЛКБ. Конечно, иногда экскурсия может быть увлекательным переживанием, как и обед из восьми блюд, а в другой раз новая тропинка или импульс момента может быть более волнующим. Вы согласны?

Запись Б

ЛКБ. Скажите мне, что вы хотели бы изменить в ва­ших отношениях.

Рон. (хмурится: глаза вниз, налево, затем вниз напра­во). Ну, я думаю, помогло бы, если в этом было бы больше (глаза вниз направо) кооперации.

ЛКБ. А что могла бы ваша жена, Сью, сделать, чтобы помочь вам почувствовать эту кооперацию?

Рон. Ох, если бы она только поняла, что мне трудно работать, и часто я чувствую такое давление, понимаете? Тяжело идти на работу, а когда прихожу домой, она добавляет мне еще.

ЛКБ. Так что вы чувствуете: будто она утяжеляет ва­шу ношу, а вам хотелось бы, чтобы она положила свою руку и облегчила груз, правильно?

Рон. Угу, что-то вроде того.

ЛКБ. Хорошо, теперь подождите минутку, Рон, я поговорю со Сью. Я уверена, Сью, что вы хотите ответить на то, что сказал Рон, но сначала я хотела бы, чтобы вы сказа ли мне, что вы сами хотели изменить.

Сью. (глаза вверх налево) — Это не имеет значения.

ЛКБ. (глаза вверх направо, отзеркаливая ключ досту­па) Что не имеет значения?

Сью. (глаза вверх налево) Чего я хочу, вот что. Ничто не собирается меняться. Никогда не менялось, и никогда не изменится.

ЛКБ. Вам не нравится то, что, как вы видите, сейчас происходит, правда? (Мои глаза ведут глаза Сью вверх и

налево).

Сью. Правда.

ЛКБ. Хорошо, если бы вы могли взять эту картину, которая у вас, как это все у вас с Роном происходит, и изменили ее... Что бы изменили в этой картине, чтобы это выглядело лучше для вас?

Сью. Ну, мне бы хотелось видеть, что он меня ценит. О, черт возьми! Посмотрите на него. Что пользы? Каждый раз, как я думаю, — о, может быть дела пойдут лучше, но каждый раз одно разочарование за другим. Только я подумаю, что светлеет — щелк — свет опять выключен, и, скажу вам, темно как в преисподней.

ЛКБ. Посмотрим, правильно ли я понимаю. Мне ви­дится так, что как только у вас появляется надежда, вы представляете себе как хорошо могло быть — щелк — что-то случается, из-за чего все надежды исчезают. Так?

Сью. Да.

ЛКБ. Сью, смотрите внимательно, понаблюдайте, уда­стся ли мне передать Рону вашу точку зрения, ладно?

ЛКБ. Рон, Сью хотела бы, чтобы вы заметили, как разочарована она оказывается временами. Строили ли вы когда-нибудь песчаный замок у моря, перед приливом? Вы, может быть, очень старались, чтобы укрепить по­стройку, но прилив накатывается, и все смывает. И в кон­це концов вы перестаете строить и перестраивать песчаные замки. Кажется, что это нечто, с чем невозможно спра­виться в одиночку. Вот что чувствует Сью, что происходит с ее надеждами. Они возникают лишь для того, чтобы быть поверженными. Так что теперь она не очень-то надеется.

Рон. Я никогда не собирался разбивать ее надежды.

ЛКБ. Я вам верю. Пока вы немного подумайте над этим, я хочу поговорить со Сью о том, чего хотите вы.

Сью, давайте посмотрим, удастся ли мне передать вам картину просьб Рона. Случалось ли вам возвращаться домой издалека и находить дом в страшном беспорядке? Вы оглядываетесь вокруг себя и видите, сколько всего нужно сде-лать и это кажется вам слишком большой и малопривлекательной задачей, и хуже всего, не видно никого, кто мог бы помочь. Я полагаю, так это выглядит иногда для Рона. Сейчас вы оба здесь, чтобы получить помощь от меня в том, как лучше относиться друг к другу. И я согласна, что вам нужна такая помощь. Но ни один из вас не осознает того, насколько другой в нем нуждается; насколько Сью нужна ваша помочь в укреплении ее надежд, в том, чтобы ее мечты сбылись, и как Рон нуждается в вашей, Сью, помощи, чтобы очистить путь, чтобы он мог видеть на что можно надеяться и о чем мечтать. Каждый из вас, наверное, думает, что если другой победит, то он сам проиграет. Но это совсем не так. Если каждый из вас будет побеждать, вы оба будете побеждать; но если каждый из вас проиграет вы оба проиграете.

 

В этих двух примерах я подстраивалась к предикатам ключам доступа, чтобы получить доверие и раппорт, затем переводила каждому клиенту позицию другого в терминах его опыта и использовала неспецифические предикаты чтобы говорить с обоими одновременно. Эти техники сколько они ни просты, очень полезны.

Следующий отрывок взят из сеанса терапии двадцативосьмилетней женщины. По мере развития процесса ценность определения ключей доступа и предикатов становилась все более явной. Используя мета-модель, подстройку и отзеркаливание, я получила необходимую информацию продвигаясь одновременно в полезном направлении с клиенткой, Джоан. Я рекомендую вам изучить использование реакций мета-модели; я все время использовала их в работе. Очерк мета-модели можно найти в Приложении 1.

Джоан — помощник модельера в маленьком, но престижном магазине женской одежды. Она поразительно привлекательна и картинно совершенна: высокая, стройная, безукоризненно одетая и причесанная. Сексуальная дисфункция не была первичной причиной обращения Джоан к терапии, но стала важным моментом в процессе изменения.

ЛКБ. Джоан, скажите, что вы надеетесь изменить для себя?

Джоан. (глаза вверх, направо). Ну, я просто вижу, что подавлена слишком много времени.

ЛКБ. Подавлены по поводу чего?

Джоан. (глаза вверх, налево, левая рука жестикулиру­ет) В основном по поводу мужа.

ЛКБ. Что вы идите в муже такого, что приводит вас в угнетенное состояние?

Джоан. Ну, (глаза вверх, налево) я не знаю. Его как будто тут уже нет.

ЛКБ. О-о. Его отсутствие в картине угнетает вас?

Джоан: Угу (глаза вверх и налево), хммм, как будто он покинул меня и теперь я одна.

ЛКБ. А, вы так это видите? Он вас покинул?

Джоан. О, да. Об этом не может быть двух мнений. Он оставил меня. Я не хотела расходиться.

ЛКБ. Когда это случилось?

Джоан. (глаза вверх, нзлево). Два года назад.

ЛКБ. Какими бы вы хотели сделать свои переживания?

Джоан, (глаза вверх, направо; потом вниз, налево). Я не знаю. Без подавленности.

ЛКБ. Я хотела бы знать, можете ли вы мне сказать, какими вы хотели бы сделать ваши переживания?

Джоан. Ну (глаза вверх, налево), если бы я могла быть счастлива опять.

ЛКБ. А что, по-вашему, могло бы сделать вас счастли­вой?

Джоан (хмуриться) хммм (глаза вверх, налево) Если бы все было так, как было.

ЛКБ. (улыбаясь) А как это было тогда? (Я веду глаза Джоан снова наверх-налево, сдвигая свои глаза вверх на­право).

Джоан. О, нет. Этого я не хочу (глаза вверх, налево;

глаза вверх направо). Я была бы счастлива, если бы могла видеть, что продвигаюсь.

ЛКБ. Что вам нужно увидеть, чтобы знать, что вы про­двигаетесь?

Джоан. Больше всего это про отношения... (глаза вверх налево)... мужчины.

ЛКБ. Какие именно мужчины?

Джоан. Любой мужчина (глаза вверх, налево; потом вверх направо).

ЛКБ. Любой мужчина?

Джоан. Нет, нет. Но нет никого в особенности...

ЛКБ. Такая красивая женщина, и без мужчины в своей жизни?

Джоан. Есть мужчины (глаза вверх, налево, потом вниз, направо), но никого в особенности. Вообще, я не очень люблю мужчин (делает лицо).

ЛКБ. О, вы любите женщин? (аналогичные жесты, поднятые брови и пр.: сексуальная коннотация).

Джоан. Нет! Упаси господи!

ЛКБ. Ну, ну. Что вы имеете в виду, что не любите мужчин?

Джоан. Мой муж часто обвинял меня в лесбианстве.

ЛКБ. О, я уверена, что вы знаете, что вызывало эти обвинения. Я имею в виду, что именно ваши реакции очень непреклонны. Но сначала мне нужно знать, чп именно вам было бы нужно видеть происходящим, чтобы знать, что вы продвигаетесь?

Джоан. Мне нужно знать, что я могу заставить это работать с мужчинами (глаза вверх, направо).        

ЛКБ. Что это значит — заставить это работать?     

Джоан. Мне самой это не совсем понятно (хмурится).

ЛКБ. Хорошо, используйте воображение и нарисуйте сцену, которая покажет, что вы заставили это работать мужчиной.

Джоан (глаза вверх-налево; вверх-направо; снова налево, потом направо, потом выдержанный взгляд).

ЛКБ. Можете вы себе это представить?

Джоан. М-ммм. Хм-ммм.

ЛКБ. Протягивает руку, дотрагивается до клиентки чтобы усилить переживание и связать это особое прикосновение с переживанием). Продолжайте рассматривавать эту сцену, пока вам не станет ясно, на что именно вы смотрите.

Джоан. Это так смутно. Я не могу ясно рассмотреть его. Только я сама, но я знаю, что есть и мужчина. Я хорошо знаю, что он любит меня и он рад мне.

ЛКБ. 0'кей (убирает руку). Джоан, вернитесь снова сюда. Хелло. Так что мешает вам получить то, что было этой картине? Вы же несомненно настолько привлекательны, чтобы мужчины были около вас. Правда?         

Джоан. Да, конечно. Но я не могу удержать их... Я не знаю.  Я так подавлена... (глаза вниз, направо).

Обнаружение репрезентативных систем, предикатов и ключей доступа и реагирование на них позволили мне ус-тановить раппорт и собрать необходимую информацию от-носительно того, как Джоан создавала свои персживания. Позже в течение сеанса Джоан заключила, что главным аспектом ее проблемы была сексуальная дисфункция. Он хотела успешных отношений с мужчиной и понимала, что для этого необходимы сексуальные переживания, которые были бы интимными и удовлетворяющими, какими они никогда для нее не были. Хотя у нее было множество воз­можностей для сексуальных встреч, она полагала, что “не­которые вещи” должны измениться, прежде чем она может воспользоваться ими. Но в этот момент она не знала, какие именно вещи могли или должны измениться.

Важной частью структурной загадки, лежащей в осно­ве проблемы, было ее привычное использование визуаль­ной ведущей системы и визуальной репрезентативной сис­темы. Сексуальное переживание — это прежде всего кине­стетическое переживание, так что для достижения желаемых изменений было необходимо увеличить пове­денческую гибкость Джоан, чтобы включить сознательный внутренний и внешний кинестетический опыт.

Поскольку сознание ограничено, проблемы часто воз­никают из-за того, что оно сосредоточено на чем-то дру­гом, а не на кинестетической части переживания во время сексуальной деятельности. К счастью, большинство высо­ковизуальных людей достаточно гибки, чтобы быть способными перейти на кинеститеческую репрезентацию. Они могут зависеть от сексуально стимулирующего визу­ального впечатления, чтобы запустить кинестетическую реактивность, или могут использовать внутренне вызывае­мые визуальные образы для той же цели. Важно подчерк­нуть, что люди, излюбленная ведущая система которых — визуальная, чувствуют не меньше любого другого. Они мо­гут не сознавать своих чувствований, если только не при­влекают намеренно внимание на этот аспект опыта. Там, где дело касается секса, большинство так и поступает. Ес­ли же они этого не делают, возникает дисфункция.

Когда человек привычно сознает только одну репрезентативную систему, часто все его страхи и страдания накапливаются в другом. Если эта другая — кинестетиче­ская система, она приносит в сознание только плохие ощу­щения. Или для человека, который обычно ощущает ре­альность кинестетически и редко использует визуальную систему, картины могут быть только устрашающими. Он бессознательно избегает сознавания в области этой систе­мы для защиты себя. В таких случаях ригидность человека в использовании только одной системы — лучший выбор, какой у него есть.

Один мой молодой клиент был типичный в этом отно­шении. Он десятилетие страдал от мигреней. Как и Джоан, он использовал визуальную систему в качестве ведущей и репрезентативной, несмотря на кинестетическую природу вопросов, которые я ему задавала. Кроме головных болей он не располагал чувственными ощущениями. Его голова шея и асимметрия лица указывали на привычный визуаль­ный доступ (то есть правая сторона лица клонилась вниз; левая ноздря была короче и выше; левая сторона рта выше чем правая; голова наклонена вперед, подбородок вверх так что задняя часть шеи сжималась от привычного взглядывания вверх; узкая грудь и плечи, дыхание верхней частью груди, поднятые брови, сжимающие лоб; морщины от прищуривания для фокусирования внутренних картин) Похожие физические паттерны я видела и у Джоан.

В какой-то момент я своими руками наклонила его голову вниз и направо, и сказала ему, куда направить глаза, чтобы вызвать явную кинестетическую реакцию. Когда я спросила его: “Что там?” — он ответил: “Печаль”, и слезы покатились из его глаз. Простое изменение положения головы заставило “печаль” “исчезнуть” (по его словам), но при каждом приведении в положение кинестетического доступа печаль и слезы возвращались. Он не сознавал свои ощущений, пока они не становились чрезмерно плохим) или не достигался определенный порог боли, как при головной боли. Мое вмешательство закончилось тем, что он смог с удобством воспринимать кинестетически. Он смог воспринимать тонкие сообщения своего тела и реагировать на них, и обнаружил, что если на некоторые из них не обращать внимание, то они порождают головную боль. Он научился создавать реакции, которые вели к улучшению а не к ухудшению, и головные боли прошли.

Джоан также оставалась фиксированной в визуально ведущей репрезентативной системах, переходя от эйдети­ческих (глаза вверх и налево) к конструируемым (вверх направо) образам, несмотря на то, что я задавала ей вопро­сы вроде таких:

ЛКБ. И как вы себя чувствуете, вспоминая его слова?

Джоан. Я вижу, что потерпела неудачу.

ЛКБ. Когда вы чувствуете себя действительно сексуально привлекательной?

Джоан. Я знаю, что привлекательна. Я могу видеть что мужчина хочет меня. Но я не получаю от этого удовольствия.                                      

ЛКБ. Что вам больше всего запомнилось из секса с ва-шим мужем?                                   

Джоан. Какие-то блестящие штучки на потолке. Просто ждала, когда это кончится.                   

ЛКБ. Какого рода сексуальные предпочтения у вас есть?

Джоан. Чтобы свет был выключен; должно быть тем­но.

 

Я использовала одни и те же техники (наложение — описанное в главе 14 — и изменение истории), как с упо­мянутым молодым человеком, так и с Джоан, одинаково успешно.

Важная роль, которую различные репрезентативные системы могут играть в создании конфликта, видна из сле­дующего примера. Пара пришла ко мне на терапию, пото­му что каждый из них полагал, что не любим другим, и что партнер/партнерша постоянно проявляет отсутствие ува­жения. Это весьма ограничивало возможность выражения любви. В корне проблемы, как часто бывает, лежало раз­личие в индивидуальных внутренних процессах. Она ре­презентировала переживания прежде всего в чувствах. Она чувствовала все как либо конкретно правильное, либо неправильное. Ее вербализация часто страдала крайно­стью, будучи выражением чувств, а не фактов. Она часто употребляла слова “всегда”, “никогда”, “каждый раз”. При расспросе я выяснила, что она не то чтобы действительно верила в то, что это было, например, “всегда”, она просто так чувствовала. Он же нуждался в ясности мысли, чтобы принять решение, а решение было ему необходимо, чтобы приступить к действию. Ясность мысли требовала уточне­ния множества деталей, нужно было принять во внимание все “про” и “контра”, просмотреть все последствия и пр. Ког­да все факты бывали представлены и указаны, и шли в том же направлении, что и ее чувства, проблем не возникало, но когда одно не соответствовало другому, возникали жес­токие споры. Ее наиболее значимая жалоба, то, что ее больше всего огорчало, — что она не может поверить, что он сделает что-нибудь по единственной причине, что она его попросила. Их взаимодействие происходило примерно так:

Она. Я чувствую, что это хорошо. Он. Я не вижу в этом ничего плохого. В чем твои возра­жения?

Она. Я подумала об этом, и мне просто это не нравится.

Он. Я не вижу, как ты могла просмотреть все факты и придти к такому выводу. Я хочу на самом деле знать, какие  у тебя есть конкретные возражения.

Она. Ты просто не можешь дать этому идти своим чередом, правда? Тебе всегда нужно заключить соглашение.

Он. Давай не будем переходить на эмоции, и это не правда, что мне всегда нужно придти к соглашению. Бывали случаи, когда мы не соглашались и я принимал это например, дали Джеку остаться дольше на прошлой неделе.

Она. Ну вот, теперь ты хочешь, чтобы я плохо себя чувствовала.

Кроме паттернов, содержащихся в этих вербализациях, у них были явные различия в предпочитаемых темпах Она ценила скорость, стараясь, чтобы все шло так быстро, как возможно. Она все время чувствовала, что время ухо­дит и она опаздывает. Он же предпочитал более медлен­ный, умеренный шаг, что давало ему ощущение уверенности и соответствовало потребности в точности тщательности. По его мнению, ничто не должно было делаться пока не было определенно понятно, что именно это нужно делать — не делать ничего лучше, чем делать то, что возможно окажется неправильным.

Эти несоответствия создавали значительные и серьез­ные конфликты в их отношениях. Оптимальным выходом для них было — каждому разнообразить свое поведение настолько, чтобы включить и использовать ресурсы друго­го. Первым шагом, как это часто бывает, было показать им, что поведение каждого из них было естественным след­ствием того, как организуется опыт. Вторым шагом было подчеркнуть, что каждая из этих манер поведения содер­жит свои преимущества, и дать им понять, что каждый из них не имел в виду обидеть или ущемить другого. Сделав это, я стала помогать им расширить рамки их поведенческих выборов, чтобы дать им возможность лучше играть и работать друг с другом. Это создало для них контекст, в котором они могли учиться друг у друга и чувствовать себя ценимыми друг другом, так же как и учиться ценить друг друга по-новому. Они научились понимать, что эти отношения дают каждому из них как индивидууму много нового.

Когда ведущая и первичная репрезентативные системы различны.

 

Другое важное различие состоит в том, находится ли ведущая репрезентативная система в пределах сознавания, или она не сознается. Иными словами, может ли человек видеть внутренне вызываемые картины, или чувствовать внутренне вызываемые чувства, или слышать внутренне вызываемые звуки и слова, которые вызывают переживания. Очень часто для людей, которые приходят на терапию, ведущая система лежит вне сознавания. Таков, например, ранее описанный случай юноши с головной болью.

Когда система, типично вызывающая переживания (ведущая система) находится вне сознания, индивидуум не имеет возможности выбора относительно того, какого рода опыт будет порожден: внутренне вызываемый опыт находится вне контроля. Это чаще случается, когда суще­ствует различие между ведущей системой и репрезента­тивной системой, чем когда они едины.

Обращая внимание на предикаты в речи человека и на его ключи доступа, вы заметите, что иногда они не соот­ветствуют друг другу. Например, человек получает доступ к внутренней информации визуально, но говорит о своих чувствах, или доступ у него кинестетический, а он говорит о том, как вещи выглядят для него, — или любая другая возможная комбинация систем. Это указывает на то, что ведущая система отличается от первичной репрезентатив­ной системы. В опыте доступ к информации осуществляет­ся посредством одной системы, а в сознание поступает ин­формация в другой модальности.

Например, клиент, обратившийся ко мне после двух суициедальных попыток, выражает чувства глубокой де­прессии и безнадежности. Каждый раз, когда я его спраши­ваю, “каким образом вы знаете, что подавлены?” или “К чему относится ваше чувство безнадежности?”, он делает глазами движение вверх и влево (эйдетические визуаль­ные образы) и говорит: “Я не знаю, я просто чувствую”. — В этом случае его ведущая система находится вне его со­знания. Он действительно не имеет понятия, что вызывает эти чувства. Используя наложение, я смогла помочь ему увидеть его внутренне порождаемые картины. Оказалось, что он видел повторяющийся образ из своего прошлого. Это был образ жены, когда он стоял рядом с ее постелью в больнице, когда она умирала от болезни Ходжкина, и действительно он переживал подавленность и безнадежность Стоя рядом и видя, что она умирает. Не сознавая, что вызывает его чувства, он не имел выбора в том, как с ними справиться. Когда его визуальная ведущая система была осознана, стало понятно, что чувства являются реакцией на прошлый опыт, а не на то, что происходит в настоящем.

Дальше мы поработали, используй переформирование чтобы развить в нем способность получить доступ к картинам, более полезным и продуктивным для его переживания.

Другой клиент жаловался на чувство неполноценно­сти, в особенности по отношению к жене. Каждый раз, когда он говорил о неполноценности и, он смотрел вниз и влево. Когда я спрашивала его, что он говорит себе, он отвечал: “Ничего, я просто чувствую себя неполноцен­ным. Однако чувство неполноценности каким-то образом вызывалось — оно не возникало спонтанно. Во внешнем сенсорном опыте не было ничего; что могло бы вызвать это чувство (его жены не было). Ключ доступа указывал, что вне его сознания оставался внутренней диалог, который и вызывал его чувства. В дальнейшем это оказалось пра­вильным. Благодаря использованию техники наложения клиент смог привести оскорбительный голос и слова в со­знание (это был голос его матери, постоянно повторяю­щий, что он “ни на что не годен”). Когда это было достигнуто, с голосом можно было взаимодействовать напрямую и отделить его от ассоциации с женой. Чувство неполно­ценности исчезло, уступило место более полезным и удов­летворяющим чувствам.

Еще один случай — мужчина, страдавший импотен­цией. Каждый раз, когда он описывал ряд событий, состав­ляющий опыт его импотенции, он смотрел вверх и налево и говорил: “Я чувствую, будто не могу делать этого; я чувст­вую, что вынужден потерпеть неудачу”. Мы обнаружили. что он извлекал эйдетический образ его первого переживания импотенции, случившегося многими годами ранее. Когда картина возникала, он реагировал на нее конгруентными этому образу чувствами, но в сознание получали доступ только чувства. Он не видел картины. Когда визуальная ведущая система была приведена в сознавание, он смог вызвать эйдетические картины случаев, когда он, по его словам, “весьма в форме”. Тогда он переживал чувства, конгруентные этим картинам, которые вносили свой вклад в его сексуальные переживания.

Проблемы, связанные с ревностью, типичным образом включают разницу между ведущей и первичной репрезентативной системами, причем одна из них оказывается вне сознания. Люди часто чувствуют ревность, не зная причи­ны этих чувств. В таких случаях ключи доступа обычно указывают на ведущую систему, находящуюся вне сознавания.

Например, представьте себе женщину, сидящую в одиночестве дома в ожидании мужа. Она вызывает в себе внутренние образы мужа, задерживающегося из-за разго­вора с другой женщиной, или может даже образ того, как он действительно находится в интимности с другой жен­щиной. Когда эти образы возникают, она реагирует на них чувством ревности. Этот процесс находится совершенно вне ее контроля, если она не сознает своего внутреннего воображения. Если дело обстоит именно так, она знает только то, что переживает чрезвычайно сильные чувства ревности, не зная их источника. У нее нет выбора относи­тельно выбора чувств, потому что они приходят извне ее сознавания. Она не может выбрать вызывание других, бо­лее полезных образов, которые изменяет ее чувства. И слишком часто эта женщина может встретить мужа так, будто эта невидимые образы имели место в действительно­сти.

Каждый из этих внутренних конфликтов — пример то­го, как внутренние процессы могут быть использованы для того, чтобы обеднить, а не обогатить переживания челове­ка. Такого рода взаимодействия процессов удивительно распространены. Терапевтическая цель в работе с такими внутренними конфликтами состоит в том, чтобы сделать каждый и всякий внутренний процесс ресурсом, возмож­ностью. В таком качестве каждый внутренний процесс вносит свой вклад в полноту общего опыта человека либо как стимул, ведущий к желательному опыту, либо как до­полнение к другому сенсорному измерению в опыте.

В случаях сексуальной дисфункции эффективная терапия часто связана с тем, чтобы научить клиента различ­ные внутренне или внешне вызываемые стимулы во всех системах. (??? так было в книжке напечатано. ) В результате происходит движение к принося­щим удовольствие кинестетическим представлениям и способности использовать любую модальность для внут­реннего или внешнего вызывания желательных чувств. таким образом:

 

Внутреннее:

визуализация сексуальных картин

ведет к чувствованию сексуального возбуждения

внутренний диалог, описывающий сексуальные чувства

ведет к переживанию сексуальных чувств

воспоминание о чувствах, которые переживались в последний раз, когда  имела  место значительная сексуальпая стимуляция

ведет к переживанию сексуальной стимуляции

Внешнее:

видение, что партнер возбужден

ведет к чувствованию возбуждения

слышание возбужденного дыхания партнера

ведет к чувствованию возбуждения

чувствование прикосновения тела партнера

ведет к чувствованию возбуждения

 

 

Техники для достижения этого представлены в разде­лах о наложении и применений якоря.

Итак, кроме использования своих чувств для обнару­жения первичной и наиболее типичной ведущей системы человека, вы можете также распознать, не находится ли какой-нибудь из их внутренних процессов вне их сознавания. Чтобы обнаружить, что ведущая система находится вне сознавания, обратите внимание на ключи доступа и на предикаты в речи, отметив, нет ли между ними неконгруентности. Если есть, продолжите исследование, путем пря­мого расспрашивания или используя более скрытые сред­ства, чтобы убедиться, действительно ли ведущая система находится вне сознавания. Эта информация может указать наилучший способ развития терапевтического процесса, равно как основу для суждения о терапевтическом успехе. Разумеется, цели легче достигаются, когда клиент свободен в обращении с внутренними процессами, задействованны­ми в вызывании желаемых переживаний.

Внутренние стратегии

Возможны и более тонкие различия, чем репрезента­тивная и ведущая системы человека. Эти тонкие различия касаются последовательностей внутренних процессов и их отношения к внешнему поведению: это область внутрен­них стратегий.

Вот примеры последовательностей и взаимодействий внутренних процессов. Я уверена, что некоторые из них покажутся вам знакомыми, как, например, следующее высказывание клиента:

“Ну, (глаза вверх направо), это выглядит заманчивой возможностью. Я действительно могу видеть себя продви­гающимся на этом пути. Но (глаза вниз, направо), это ощущается как рискованное для моего брака”. (Это иллю­стрирует, как по-разному визуальная и кинестетическая системы клиентки оценивают “возможность”.)

Или: “(глаза вниз, налево) это звучит довольно логич­но, но (глаза вверх, налево) я не могу увидеть, чтобы это произошло, и это (глаза вниз, направо) заставляет меня чувствовать себя плохо” (Клиент говорит нечто себе, но не может увидеть эйдетический образ этого, что вызывает плохое самочувствие по этому поводу).

Или: “Я (глаза вверх,направо) думаю обо всех вещах, которые я должна делать, чтобы доставить ему удовольст­вие и включить его, но (глаза вниз, направо) я просто не могу заставить себя делать это” (в этом случае клиентка думает в конструируемых образах, но ее чувства слишком неконгруентны с ее картинами, чтобы она могла их разыг­рывать) .

В любом случае, ключи доступа предлагают богатую информацию о том, чего может не быть в словах. Часто, хотя человек и гибок в отношении своих ведущей и репре­зентативной систем, и внутренние процессы им сознаются, специфические взаимодействия различных систем порож­дают конфликт. Например:

“Я не знаю, почему я ревную. Это просто чувство (до­трагивается до средней линии тела, глаза вниз и направо) (глаза вниз, налево) Я говорю себе, что нет причины, но стоит мне подумать (глаза вверх и направо) обо всех ве­щах, которые она могла сделать, я начинаю ревновать (гла­за вниз,направо)”.

Этот пример показывает, как система взаимодейству­ет. Клиент создает конструируемые образы того, что она могла бы сделать, и чувствует себя плохо по этому поводу, по поводу созданных картин, хотя его внутренний диалог говорит, что нет для этого причин. В этом случае его чувст­ва порождаются внутренними образами, в то время как его внутренний диалог не соглашается, может быть нуждаясь в какой-то внешней информации, чтобы согласиться с визуальной и кинестетической репрезентацией. Осуществление терапии для него (так как для любого человека с таким типом внутренней стратегии) похоже на семейную терапию, поскольку необходимо разрешить различия между внутренними процессами. Все они действуют в его интересах, но они не содержат достаточно подобной информации чтобы могли согласиться, каким образом служить этим интересам.

Люди вызывают свои переживания простыми или сложными последовательностями внутренних процессов внешнего поведения. В НЛП мы называем эти последовательности стратегиями. Например, человек может создавать  картины, которые вызывают чувства, затем говорить сам с собой словами про чувства, затем рисовать себе, как кто-то посмотрел бы, если бы знал, что там он говорит себе, и так далее. Моя недавняя клиентка, женщина, выдумывала новые техники сексуального привлечения, которые, как ей казалось, было бы замечательно осуществить с мужем. Но пока она об этом думала (рисовала себе картины, как она это делает) она говорила себе, что ом может сказать подозрительного “где ты этому научилась”, и она почувствует, что на нее напали, и видит себя пытающейся объяснить, но не защищаясь, и говорит себе, что в конце коицов лучше она не будет делать ничего нового. Она использовала эту стратегию, чтобы запретить себе всякое новое поведение. Она, например, представляла себя в новом платье, говорила себе, что муж обидит ее в нем, она почувствовала себя задетой и защищающейся, и говорила себе, что в конце концов лучше его не покупать. Было бы трудно убедить женщину осуществить свое поведение без предварителъмого мзмемения этой стратегии.

Работа со стратегиями предполагает понимание сложных взаимодействий между внутренними и внешними переживаниями. Чтобы дать вам намек, вкус и прикосновение того, что значит с точки зрения терапии, я предлагалагаю следующее описание.

Новобрачная пара пришла иа консультацию, так как их жизнь оказалась не такой, как они надеялись. Цент­ральный аспект их трудности состоял в том, что она не “чувствовала” себя желанной или действительно любимой. Это оказывалось так, несмотря на то, что он женился на ней и постоянно говорил ей, что он ее действительно любит. Во время сеанса вспомнился эпизод с возвращением и обменом свадебными подарками. Они согласились в том, чтобы вернуть подарок, но не в том, на что его обменять. Он предлагал аргументы эстетики, ценности, равных прав но все это было бесполезным. После небольшого спора внезапно она счастливо уступила ему. Это привлекло мой интерес, я стала расспрашивать, что случилось такого, что убедило изменить свою позицию так круто. По ее словам:

Ну (глаза вниз, налево) когда я перестала слушать его аргументы, которые я не могла принять, (глаза вверх, иалево) и просто посмотрела на него, я могла увидеть, как ему действительно хочется, и я почувствовала, что для него это важно. Я просто сказала (глаза вниз, налево) себе “вот возможность действительно сделать его счастливым”, и (глаза вниз, направо) это дало мне возможность почувствовать себя хорошо, и я уступила ему и увидела, что действительно сделала его счастливым”.

Это дало мне необходимую информацию о том, как эта женщина создавала свои переживания. В этом контексте информация касалась того, как она убеждалась в чем-то. Первый шаг состоял в том, что она “переставала слушать”. Вербально, как внутренне, так и внешне, она была полна “да, но...”. Так что когда она перестала слушать, а, следо­вательно, спорить, она увидела его, и поняла выражение его лица как означавшее, что он действительно хочет чего-то. Это вызвало в ней позитивные чувства, что вызвало внутренний диалог, в котором говорилось, что она может сделать его счастливым, что вызвало еще более хорошие чувства а затем действие. Она знала, что поступила правильно, потому что могла увидеть, что он действительно был счастлив.

Используя ее стратегию, я попросила его сделать не­сколько выражений лица, пока она не нашла то, которое означало, что он ее любит, и то, которое означало для нее, что он желает ее сексуально (они оказались одним и тем же). Хотя это могло показаться затруднительным задани­ем, она быстро вошли во вкус этого. Как только выражение было найдено, я послала его в соседнюю комнату с зеркалом, чтобы практиковаться до тех пор, пока он научится вызывать это выражение по желанию. В это время я попро­сила ее вспомнить его выражение лица когда он смотрел на нее таким образом, и спросила, что она при этом переживает. Разумеется, последовал вышеописаниый паттерн. Она видела, что он хочет ее я любит ее, и это дало ей почувствоватьсебя любимой и желанной. “Я могу дать ему то, чего он хочет”, что вызывало в ней возбуждение.

Вернув его в комнату, я дала им инструкции: как только она начинала спорить или говорила, что она не чувствует себя любимой и желанной, ему надо было перестать говорить, а ей — перестать слушать. Он должен был "говорить" с ней единственным способом, каким она могла действительно понять (визуальным), что он действительно любит и желает ее, продолжая делать это, пока она не начнет реагировать. Так я использовала ее естественно возникшую стратегию достичь желаемой  терапевтической цели для них обоих.

Другая пара пришла ко мне за помощью из-за того, что многие годы провели в беспокойных подъемах и спадах своих отношениях. Оба они были в высшей степени визу­альны, но представляли парный принцип в различии своих стратегий. Они сами называли свои стратегии для порож­дения поведения в мире так: его — “реалистичной”, ее — “идеалистичной”.

Когда он осознавал любую форму боли, которая могла быть эмоциональной или физической, он внутренне начи­нал просматривать, от делания чего эта боль его удержива­ла. Так что его переживание двигалось от ощущения боли к образу себя из прошлого, счастливого, без боли, и затем к внутреннему диалогу, предлагающему пути устранения боли обретения чувствования, соответствующего внутрен­нему образу. В этой точке он начинал создавать эйдетиче­ские образы свидетельств того, что какое-либо из вербаль­ных предложений будет работать. Если он мог видеть дока­зательства того, что эти предложения будут работать, он начинал действовать в соответствии с ними. Если он не мог найти доказательства в своем прошлом опыте, он решал, что ничто не может быть сделано с болью, так что ему оставалось жить с ней.

Основным яблоком раздора этой пары было возобнов­ление брака и совместная жизнь с семью детьми. Она хоте­ла повторного брака, а он — нет. Когда он думал о том, чтобы жениться на ней, он чувствовал боль, которую при­несла бы ему потеря ее, и затем представлял себе картины счастья с ней. Затем он вербализировал для себя предложе­ния, как сделать это продоложительное счастье сбывшим­ся. Но поскольку следующим шагом были эйдетические образы, то есть образы из прошлого, и поскольку все кар­тины прошлого подтверждали только, что они не могли быть счастливыми, живя вместе с детьми, он не действовал в соответствии со своими вербальными рассуждениями и должен был оставаться отделенным от нее. Он долго жало­вался, что она должна увидеть, что брак не получится, все будет опять как и раньше, и она должна принять это.

Он использовал тот же процесс в определении большей части своего поведения. Например, он годами ненавидел свою работу, но не мог увидеть, чтобы это могло быть как-нибудь иначе, несмотря на то, что все вокруг предлагали ему быть консультантом или делать внештатную работу. Только когда он увидел, что его коллега поступил именно так и хорошо преуспел, он поверил, что он тоже это мо­жет Как только он удостоверился, что такая возможность была, он не теряя времени, так и поступил. Все его поведение соответствовало этому паттерну: будущее поведение определялось прошлым опытом, содержавшимся в образах.

Ее же стратегия начиналась внутренним диалогом, ко­торый говорил ей, что ее жизнь может быть лучше; затем она порождала, конструировала образы возможного буду­щего. Каждая картинка вызывала у нее чувственный от­клик. Картину, которая вызывала самое лучшее чувство, она стремилась воплотить в реальность. Ее внутренний ди­алог порождал предположения относительно того, как она могла сделать эту картинку реальностью, и она действова­ла в соответствии с этими предположениями. Ее поведение было очень прямым и непосредственным; но если она стал­кивалась со слишком многими препятствиями в превраще­нии своей картины в реальность и в конце концов видела, что не может придти к желаемой картине, это лишало ее возможности получить даже то, что возможно. Что касает­ся возобновления их брака, она вызвала в себе картины, в которых они были вместе с детьми, счастливые и любящие, и действовала для реализации этого. Когда он сопротив­лялся, она почувствовала, что он лишает ее этого счастья. Ее поведение определялось конструированными образами, обещающими ей лучшее из всего возможного.

Их стратегии вели к конфликту, хотя каждая из них была по-своему полезной. Его стратегия удерживала его от потери времени и сил в погоне за журавлем в небе, ее стратегия давала ей возможность временами достигать, ка­залось бы, невозможных целей. Однако каждая из этих стратегий и по-своему уязвима. Временами он оказывался ограниченным, не имеющим возможности достичь своей Цели, потому что не мог пойти на риск, если только нельзя было все заранее вычислить. Ее стратегия часто вела ее к разочарованиям, потому что желаемое состояние оказыва­лось совершенно недостижимым, особенно если ее образы включали его и требовали, чтобы он вел себя каким-нибудь новым образом для превращения образа в реальность. При его стратегии это часто оказывалось невозможным, если новый способ поведения не имел опоры в прошлом опыте и не мог быть из него выведен.

Я предпочла работать с этой парой в ориентации на умственное осознание. Иными словами, я явным образом объяснила им стратегии каждого их них. Когда они это поняли, я показала им, что их конфликты были результа-том столкновения их стратегий, и вряд ли чего-либо еще. Затем я научила их использовать стратегии друг друга для более успешной коммуникаций. Он научился давать ей описания более реалистических картин, которые были легче достижимы, но также вызывали в ней позитивнее чувства. Например, она представляла себе картину, как прекрасно было бы, сам бы они вместе совершали спортивные прогулки. Это было бы прекрасно, если бы у него не было больной поясницы. Так что он просто отказывался, а она постоянно теребила его, пытаясь внушить ему, как это было бы прекрасно. Когда он опять отказывался, она чувствовала себя обиженной и корила его за упрямство. По ее словам, “если бы у меня была больная поясница, я бы сде­лала все, чтобы вылечиться. Но он не хочет, он готов ми­риться со своей поясницей”. Разумеется, он был готов предпринимать усилия и пользоваться только теми средствами, которые которые ранее доказали свою пригодность и успех. И поскольку он не искал нигде, кроме своего прежнего опыта, доказательств полезности всех предлагаемых ею среаств, он действительно ничего не делал со своей поясницей. Чтобы проработать этот частный конфликт, я по­просила его описать ей различные сцены в которых он был счастлив вдвоем в спокойном, тихом окружении, в условиях, более подходящих для состояний его поясницы. Она затем выбрала из его описаний то, которое вызывало в ней наилучшие чувства. Таким образом он научился использовать ее стратегию для порождения желательных, но наиболее реалистичнмх последствнй для обоих. В то же время я предложила ей не предлагать ему возможных альтерна­тив, если только она не могла предложить н существенных доказательств их ценностей, которые он мог бы проверить своим прошлым опытом.

В другом случае она хотела, чтобы он свтупил в общение с ее дочерью. Его прошлый опыт заставлял его думать что это было бы по меньшей мере отчаянным безрассудством.  Я предложила ей прекратить фрустрировать себя и вместо этого использовать свою энергию для того, чтобы создавать такую ситуацию между ним и дочерью, в которой любая форма коммуникации будет ощущаться им как продуктивная. Если такой опыт будет иметь место, он станет частью его личной истории и свидетельством будущих возможностей. Тогда его поведеине сможет соответствовать ее желаниям. В скорости он и дочь смогли установить процесс общения и преодолеть конфликт, совершенствуя свои переживания.

Итак, можно видеть, как ригидная последовательность внутренних процессов влияет на поведение человска. В каждом из этих примеров я обсуждала использование существующей стратегий. Другая возможность — изменить стратегию, что создаст глубокие изменения в поведении и переживаниях. Все мы подвержены переживаниям и пове­дению, вызываемым нашими стратегиями. Поскольку стратегии обычно состоят из жестких последовательностей внутренних процессов, чем лучше мы научимся манипулировать этими внутренними представлениями, тем больше будет наша способность делать свои переживания и по-ведение предметом нашего выбора. Это средство освобождения воли, в противопоставлении ситуации, когда все, что с нами происходит — происходит не по нашей воле.

 

 

                                 Глава 6.

Обнаружение конгруентности и неконгруентности

Как вы уже знаете, воспринимающий в коммуникации может получить гораздо больше информации, чем кажется говорящему. Представление о том, что значительные час­ти нашего коммуникационного поведения недоступны нам самим, но при этом открыты миру, может быть смущаю­щим; в особенности потому, что неважно, как старательно мы выбираем слова, остальная часть поведения красноре­чиво говорит за себя коммуниканту, обладающему непло­хим знанием. С точки зрения терапии этот феномен дает ключи к замкам, которые иначе недоступны.

Рассмотрим следующую коммуникацию. Во время се­анса терапии, когда Фреда спросили, каковы его чувства по отношению к жене, он ответил: “Я люблю ее. Я очень люблю ее.”  Темп его речи был быстрым, слова — необычно для него громкими, губы сжались, тело тоже — почти до вибрации, руки сжимали друг друга. Его невербальное сообщение не было из самых любящих и мягких. Но хотя мы видим и слышим отсутствие соответствия в его коммуникации, мы еще не знаем, что это значит.     

Точно так же, когда Дороти говорит: “Мне нравятся любовные игры с ним”, — интонация ее голоса плоска и монотонна, уголки рта опущены, начиная фразу она пожи-мает плечами, в остальном ее тело неподвижно, руки безжизненно лежат на коленях. Мы вновь сталкиваемся со смешанной коммуникацией, в которой слова указывают на что-то иное, нежели невербальная часть сообщения.  

Есть несколько теорий относительно значения такой коммуникации, каждая из них отвечает на вопрос, какая часть сообщения более важна. Однако не следует отвергать или недооценивать ни одну из частей коммуникационного поведения. Обе реальны, и обе нужно ценить. Правильный вопрос состоит в том, каковы различные значения сообщения, в частности, какое значение каждая из частей имеет относительно структуры существующего и желательного состояния клиентов.

Чтобы познакомить вас ближе с категориями поведен­ческой информации, я предлагаю вам вспомнить полно, как только удастся, следующие переживания:

1) кто-то, о ком вы заботитесь, дает вам подарок, вы открываете его перед ним и обнаруживаете, что это нечто, что вам не нравится, кажется вам безобразным, или нечто подобное у вас уже есть или это совершенно бесполезно. Вспомните, что вы говорили при этом и как вы себя чувст­вовали;

2) как вы принимали приглашение от кого-то, кто вам

не нравится;

3) как вы говорили кому-то, что сделаете нечто, что вы не только не хотели бы делать, но не хотели бы даже ока­заться в положении, когда вас об этом просят;

4) как вы говорили кому-то, что совершенно уверены в чем-то, в чем вы на самом деле совершенно не были увере­ны.

 

Противопоставьте этот опыт тем случаям, когда вы

1) говорили кому-нибудь о действиях, которые вы несомненно и с позитивным настроением собирались выпол­нить;

2) поздравляли друга с подлинным и существенным достижением;

3) действовали на высоте своей компетенции и уверен­ности;

4) говорили “мне вас не хватало” кому-то, кого вы действительно любите, после долгой разлуки.

 

Хотя я и не присутствую при том, как вы, читатель, вспоминаете эти переживания, и не могу услышать и уви­деть их противопоставление, которое вы осуществляете, я уверена, что можете отметить субъективные различия. В первом ряде ситуаций очень вероятно, что вы испытываете смешанные чувства в своей реакции, то есть что присутст­вует более чем одна реакция на ситуацию. Предполагает­ся, что во втором ряде ситуаций реакции более однозначно им соответствуют. Например, принимая подарок от кого-то, о ком вы заботитесь, причем подарок менее чем прият­ный, вы можете хотеть выразить благодарность, но чувст­вуете разочарование, и может быть вы представляете себе внутренние картины того, как вам придется подаренное выставлять напоказ или, хуже того, носить — а вам это не нравится. Может вы спрашиваете себя внутренне: “Что же я буду говорить?” Или в примере, когда вы говорите кому- то, что вы совершенно уверены в чем-то, в чем вы не уверены, вы, может быть, действительно хотите сами поверить в это, так же как хотите, чтобы они поверили, говоря это, вы чувствуете в себе панику. Вы, может быть, внутренне видите картины того, как вы говорите весьма неубедительно, потому что слова не приходят вам на ум.

Это ситуации, когда вы, возможно, были неконгруентны в своей коммуникации. То есть, не все в нашем поведении и в ваших словах передавало одно и то же сообщение. Конгруентной же коммуникацией будет такая, в которой все сообщения, вербальные и невербальные, соответствуют определенному передаваемому значению. Поскольку чрезвычайно важно, чтобы вы могли замечать неконгруентное поведение клиентов и имели эффективные способы реакции на него, я хочу подчеркнуть, что в таком поведе­нии самом по себе нет ничего плохого. Я надеюсь, что вам это стало ясно, пока вы вспоминали свои переживания, в которых вы имели одновременные различные реакции. Эти одновременные, но различные реакции обычно прояв­ляются в каких-либо аспектах внешнего поведения. Опять же, чтобы обнаружить неконгруентность в коммуникации партнера, вы должны хсрошо настроить свои “системы входа” — перцептивные системы.

Например, Черил говорит: “Я верю ему, и уверена, что он не изменяет мне”, — однако ее интонация поднимается вопросительным знаком в конце, как будто она не может выбрать между “я” и “уверена”. Ее ладони открыты и по­вернуты вверх, брови высоко подняты, чуть ли не до линий волос. Ее голос как бы подвывает на высокой ноте. В ее невербальном поведении мало что указывает на уверен­ность в своих утверждениях. Она не сознает многих нюансов своей коммуникации и их значения. Если вы также не способны обнаружить разнообразие сообщений и принима­ете словесную часть ее коммуникации за реальность, вы теряете важную возможность, обнаружить структуру ее нынешнего состояния. В случае Черил неконгруентная коммуникация оказалась проявлением ее действительной веры в то, что муж ей не изменяет, ее искреннего желания, чтобы он никогда этого не делал, и ее неверие в то, что он не хочет быть с другой женщиной. Ее неверие происходило из ее уверенности, что она некрасива, неинтересна и скуч­на. Приведение в соответствие ее вербального и невербаль­ного поведения требовало изменения се представления о себе, благодаря чему она смогла увидеть себя желанной и заслуживающей любви. После этого она смогла поверить, что действительно возможно, чтобы ее муж хотел только ее, был удовлетворен ею и не хотел ей изменять. Это было достигнуто прежде всего посредством техники “смотрения на себя глазами того, кто тебя любит”. Такое вмешательство попадало в самую сердцевину ее проблем, в они посте­пенно исчезали (что ей показалось волшебством). Таким образом, терапевтический процесс был успешно осуществ­лен посредством (1) обнаружения проявленной в начале неконгруентности, (2) обнаружения источника конфлик­тующих сообщений, (3) вмешательства, восстановившего соответствие субъективных переживаний способности конгруентно передавать сообщение.

Есть несколько не вполне оптимальных способов реагирования на неконгруентную коммуникацию. Первый — не замечать неконгруентиость. Чтобы удостовериться в неконгруентности коммуникации, вам понадобится искусст­во, которое вы прорабатывали как “отзеркаливание”. Для дальнейшего совершенствования обратите внимание на следующее:

руки человека: как они жестикулируют, указывает ли человек пальцем, направлена ли ладонь вверх, сжа­тые, расслабленные, одинаково ли жестикулируют ру­ки.

•дыхание человека: вздохи, задержки дыхания, углуб­ленное дыхание.

ноги человека: как повернуты носки, как они покачи­ваются и пр.

•соотношение головы, шеи и ллеч: не выдается ли под­бородок, не втягивается ли голова в плечи и пр.?

выражение лица, особенно брови, рот и мускулатура щек; хмурится ли человек, бросает косой взгляд, улы­бается, морщится, сжимает зубы и пр.

Глядя на все это, слушайте:

тональность голоса человека,

темп речи,

слова, фразы и предложения, которые он использует,

громкость голоса,

интонационные паттерны (сомнение, повышения к концу фраз вроде вопроса и пр.).

Следует соотнести все, что вы видите, с обычным стилем данного человека; вам нужно различать, что конгруентно  или неконгруентно именно для данного человека.

Кроме незамечания неконгруентности есть еще два неоптимальных способа реагирования. Один — это решить, что одна часть реальна, а другая — нет. Другой - это решить, что вы знаете, что означает сообщение, не осуществляя какой-либо тонкой проверки с самим клиентом.

Есть несколько поведенческих выборов, которые помо­гут вам обнаружить, какие переживания порождают сме­шанное сообщение. С женщиной, которая верила своему мужу и знала, что он не изменяет ей, я просто слегка на­клонилась вперед и сказала: “...но”, и она со слезами отве­тила: “Но я не знаю, почему он не изменяет. Может быть это просто вопрос времени, пока он не насытился мной.” Этот метод представлен в “Структуре магии”, т.П: “Тако­ва основа неконгруентных переживаний. Произошло то, что легкое повышение интонации в конце этого особого класса предложений, называемых Подразумеваемые Каузативы... сигнализировало слушателю, что предложение неполно — часть его отсутствует. Когда вы находитесь в роли терапевта и сталкиваетесь с этим конкретным пере­живанием, мы предлагаем вам просто наклоняться вперед, внимательно посмотреть на клиента, сказать слово “но” и ждать, пока клиент закончит предложение частью, кото­рую он первоначально опустил. Таким образом,

Клиент. Я действительно хочу изменить то, как я дей­ствую на людях.

Терапевт.... но...

Клиент. ... но я боюсь, что люди не будут обращать на меня внимание” (стр. 56).

Другой способ поведения — спросить: “Нет ли части в вас, которая не соглашается или возражает тому, что вы говорите? Войдите внутрь себя, и скажите это еще раз, и почувствуйте, послушайте, посмотрите, поищите часть, которая не полностью соглашается” (если вы используете этот метод, вы можете продолжить использованием ре-фрейминга (переформирования). Например, в ответ на вопрос, клиентка (по имени Сью) сказала: “Да, я сделаю это” (с сомнением, печальным голосом, с соответствующим видом и опущенной головой). Я ответила: “Сью, есть ли часть тебя, которая возражала бы тому, чтобы ты это делала? Углубись в себя и прислушайся к звукам, чувст­вам или образам, которые могли бы указать тебе, что ка­кая-то часть возражает”. — Сью закрыла глаза, ее дыха­ние .стало более поверхностным, потом она подняла голову, открыла глаза, и сказала, что дело в том, что она представила, что муж будет раздражен ею, а она боялась, когда он так смотрел на нее (она соотносилась с внутренне порожденным образом мужа, смотревшего на нее).

Оказалось необходимым дать Сью возможности выбо­ра реакции на мужа, когда он был раздражен, выбор реак­ций, которые бы удовлетворяли их обоих (она утверждала вполне конгруентно, что было невозможно так вести себя в мире, чтобы он никогда не бывал раздражен).

Если имеет место специфический глазной ключ досту­па, связанный с неконгруентиостью, попросите прямо дополнительной информации от этой системы:

“Что вы видели, пока говорили это?”

“Что вы чувствовали, пока говорили это?”

“Говорили ли вы что-нибудь себе, пока говорили это

вслух?”

Таким образом вы можете помочь своему клиенту осознать возможно конфликтующие представления своего опыта.

Джим. Конечно, я хочу это сделать (при этом отрица­тельно качает головой, лицо его сморщивается вокруг носа и рта, глаза - ключ доступа - вверх и направо)

ЛКБ. Что вы увидели, когда сказали это, Джим? (на­правляя его внимание снова вверх и направо — для него).

Джим (глаза вверх и направо, то же выражение лица). Мне не видится, чтобы я сделал это хорошо. Я просто-таки

вижу, что делаю это ужасно.

 

Ответ Джима свидетельствует, что конгруентность за­висит от того, увидит ли он себя делающим “это” хорошо. Это заставляет меня направить его на улучшение его вооб­ражаемого выполнения “этого”, пока оно не начинает со­ответствовать его желаниям. Как оказалось, этот шаг исп­равления его образов того, как он выполняет дело, пока он не увидит, как можно сделать это хорошо, был необходим для того, чтобы он начал действовать. То есть, он мог хотеть сделать что-либо, но он не приступал к делу, пока не мог увидеть себя выполняющим это успешно.

Еще один способ поведения в ответ на неконгруентную коммуникацию касается использования модальных операторов. Модальные операторы — это те слова, которые выражают представление человека о возможном и невозможом: могу, не могу, должен, мне нужно, я хочу, я мог бы и т.д. Мета-модель, представленная в Приложении I (и в “Структуре магии”) содержит способы обнаружения и реагирования на модальные операторы.

Еще одна возможность - вернуть переживание назад клиенту с помощью отзеркаливання, или даже преувеличения его коммуникационных проявлений. Вспомните мужчину, который говорил: “Я люблю ее, я очень люблю ее” в быстром темпе, быстрым голосом, с жестким телом и пр.

ЛКБ. (зеркалит и преувеличивает). Да, можно ска­зать, вы просто-таки переполнены теплом, мягкостью, нежностью, любящими чувствами по отношению к ней.

Мужчина. (останавливается, вздыхает, опускает голо­ву, затем мягко говорит) Да, я действительно люблю ее. Но мне чертовски не удается заставить ее в это поверить.

ЛКБ. Спрашивали ли вы ее когда-нибудь, какие веще вы можете сделать, чтобы она знала, без тени сомнения, что вы ее любите?

Не удивительно, что не спрашивал. У него не было надежных путей дать ей знать, что он ее любит. Эффек­тивность этого метода в значительной степени зависит от уровня раппорта, которого вы достигли. Если клиент чув­ствует, что вы его понимаете, и верит в ваши намерения, такой маневр может пониматься как дружеский, а не как обидный.

Работая с парой, вы можете спросить одного партнера, что коммуникация другого значит для него; то или иное проявление коммуникации другого; или что они видят или слышат в коммуникации другого. Этот маневр отвлекает внимание от внутренних переживаний человека, коммуницирующего неконгруентно, и привлекает его к реакции другого и к воспринимаемому значению. Если восприни­маемое значение — не то, которое желательно, вы можете вернуться назад и спросить, что входило в намерения, и затем привести их к выражению того, что они намерева­лись передать в коммуникаций, вызывая желательную реакцию партнера. Этот способ поведения дает воспринима­емому значению приоритет перед возможным внутренним опытом, порождающим неконгруентность. Любой из ранее описанных способов поведения в случае неконгруентности может также использоваться и при работе с парой. Выбор зависит от целей. Предыдущие возможности давали боль­ше информации и вели к вмешательствам, которые могли создать в индивидууме больше соответствия в его субъективном опыте. Последний фокусируется на взаимодейст­вии в паре и дает информацию о том, как возникает непо­нимание и ложная коммуникация. Таковы лишь некоторые возможности реагирования на неконгруентную коммуникацию в терапевтическом контексте (см. “Структуру магии”, II, где приводятся другие возможности реагирова­ния на неконгруентность). Я не упомянула мета-коммен­тирование. Я не рекомендую его как реакцию. Обычно это вызывает дискомфорт и иногда желание защищаться, — если вы сталкиваете кого-то с бессознательной частые коммуникации. Если вы сомневаетесь в этом, я предлагаю вам попросить приятеля мета-комментировать ваше пове­дение в течение некоторого периода времени. Это быстро надоедает и вызывает раздражение).

Еще одна возможность, иногда наиболее подходящая - отметить для себя неконгруентность и запомнить ее, но не реагировать. Вместо этого продолжайте работу и свое вмешательство, и когда вы полагаете, что закончили жела­емое изменение, вернитесь к утверждениям, которые ра­нее были неконгруентными. Если теперь те же утвержде­ния делаются конгруентно, это еще с одной стороны под­тверждает, что изменение достигнуто. Если неконгруентность сохраняется, вам нужно продолжать ис­следование, поскольку основание для неконгруентной коммуникации может в значительной степени препятство­вать тому, чтобы достигнутое изменение было полностью интегрировано в опыте клиента.

Будьте внимательны к распознаванию неконгруентно­сти как важной поведенческой информации. Она может указать на то, что необходимо изменить для человека, что­бы он пришел к желаемому состоянию. Разумеется, неконгруентная коммуникация возможна не только в терапевти­ческом контексте. Ваша способность сознательно замечать ее защитит вас от того, чтобы реагировать бесполезными чувствами смущения и досады (наиболее типичные внесо­знательные реакции на неконгруентную коммуникацию) в вашей личной жизни. Я настоятельно советую вам отме­чать для себя собственную некогруентную коммуникуцию и использовать предложенные техники для раскрытия того, что происходит и что может происходить иначе. Если вы будете это осуществлять, ваши переживания очистятся и улучшится ваша способность эффективно коммуницировать с другими. Степень вашей эффективности как коммуникатора и терапевта в значительной степени зависит от вашей  конгруентности.

 

 

Глава 7

Установление хорошо сформированного результата

Поведенческая информация, которую вы научились обнаруживать, дает основание надеяться, что вы реагируете на сенсорную информацию, а не на собственные интерпре­тации, и что ваш клиент защищен от того, чтобы вы лечи­ли его от своих собственных проблем. Вместе с тем, когда вы научились получать доступ к поведенческой информа­ции, вы обнаруживаете, что в каждом взаимодействии она представлена в ошеломляющем количестве. Чтобы она бы­ла полезной вам и могла использоваться в терапевтиче­ском процессе, необходимо установить определенный ре­зультат, к которому можно было бы стремиться. Это уменьшает сложность, обеспечивая определенную линию, к которой можно относить вебральную и невебральную ин­формацию, воспринимаемую вами. Установление опреде­ленной цели (результата, к которому мы будем стремить­ся) — предпосылка для ответа на постоянно возникающий вопрос: “Важно ли это для того, к чему мы стремимся?”. Это избавляет вас от необходимости реагировать на каж­дую неконгруентность, каждый ключ доступа, нарушение мета-модели и пр., и целесообразно сосредотачивает ваши усилия на цели, к которой вы с клиентом согласитесь дви­гаться. Ясное определение цели дает также вам и вашему клиенту средство оценки прогресса.

Хорошо определенный результат — это тот, к которо­му стоит стремиться. К сожалению, не все результаты, до­стигаемые в психотерапии, стоят того. Многие люди благо­даря терапии оказываются ознакомленными скорее со сво­ими ограничениями, чем со своими ресурсами и возможностями. Другие оказываются твердо уверенными в своем поведении, представляющем для них проблему, по­тратив много времени (и денег) на то, чтобы обнаружить, почему у них есть эти проблемы. Многие научаются дурно относиться к переживаниям детства, считая их корнями их нынешних трудностей, и вступают в неприятные, столкновения с членами семьи в качестве демонстрации своего ус­пеха. Ничто из этого не является достижением хорошо оп­ределенного результата.

Хорошо сформулированный результат должен удов­летворять пяти условиям. Прежде всего, он должен быть описан позитивно. Выясните, чего клиент действительно хочет, а не что является нежелательным. Если вы помога­ете кому-то расставить мебель, и хозяйка говорит вам “я не хочу, чтобы этот стул стоял здесь”, — вы не получите информации относительно того, что вам делать со стулом, или что поставить на его место. Люди, приходящие на терапию, часто похожи на хозяйку, которой не нравится стул на этом месте: они знают, чего они не хотят, — не хотят больше сталкиваться с определенной проблемой, трудностью или ограничением. Для того, кто еще не осоз­нал полностью, что он хочет иметь в своем опыте вместо этого, нет основы для определения шагов, которые приве­ли бы к достижению цели, поскольку нет пока цели, к которой можно было бы стремиться. Значительная часть терапии выполняется просто посредством вопроса: “Чего вы хотите?” Один пример такого рода описывает Джон   Гриндер, работавший с женщиной, которая хотела перестать пить. Выслушав ее искренне выраженную благодар­ность за готовность помочь и рассказ о том, со сколь многи­ми людьми она уже говорила по этому поводу, Джон на­клонился вперед, взял ее руки в свои, и отдав ей полностью все свое внимание, спросил: “Что вы будете делать вместо того, чтобы пить?” — Она никогда не обращала свои мысли и действия в этом направлении, и реакция была драмати­ческой и эффективной. С этого момента изменения пошли легко и быстро. Хотя это и не обычная реакция (если бы она была обычной, эта книга могла бы быть заменена то­ненькой брошюрой), это показывает полезность описания желаемого результата в позитивных терминах.

Если клиент говорит “я хочу избавиться от депрессии”, или “тревожности”, или “блоков творческой способности”, вы принимаете такую цель, — тогда все внимание, кон­центрация и энергия направляются на проблему, часто усиливая ее и делая ее большей, чем она была вначале. Это в особенности верно тогда, когда время проводится в поисках того, почему у клиента возникла эта проблема. Вопросы "почему" не проявляют информации, необходимой для вмешательства и создания изменения. Они могут заставить человека поверить, что проблема — такая же неизменная часть его, как рука или нога, и что она должна присутствовать по такой-то, выясненной причине (любые переживания, ваши и вашего клиента, могут быть полезны в контексте общего процесса, когда воспринимаются как точки выбора. Вопрос тогда состоит в том, как изменить причину, чтобы она стала основой или причиной желае­мого состояния. Это принцип техники изменения исто­рии). Когда клиент приходит к позитивной формулировке цели “Я хочу чувствовать себя уверенно”, или “Я хочу чувствовать себя компетентным”, или "Я хочу уметь выразить свои мысли так, чтобы они могли быть понятны", -концентрация происходит на позитивном результате. Все ресурсы, усилия и время теперь могут быть направлены на достижение новой позитивной цели, делая ее все более до­стижимой.

Позитивные результаты не всегда автоматически достигаются искоренением нежелательного опыта. В действительности, если не создается ничего, что могло бы за­нять место последнего, он скорее всего вернется. Я пола­гаю, что будет эволюционным шагом, если все наши процессы будут направлены к тому, что мы хотим, вместо вовлеченности наших мыслей и усилий в кошмар жалоб. Это не предполагает игнорирование представляемых про­блем, но хороший терапевт эффективно сориентирует соб­ственные ресурсы и ресурсы клиента на определение и до­стижение позитивного результата.

Второй критерий хорошо сформулированного резуль­тата — это его демонстрируемость в чувственном опыте как для вас, так и для клиента. Прозрения (инсайты) мо­гут быть полезными и проливающими свет, но они не со­ставляют изменения конкретного опыта. Неправильная формулировка, как для вас, так и для вашего клиента, думать о происшедшем изменении, но не иметь сенсорных свидетельств в подтверждение зтого. Демонстрация и под­тверждение изменения могут быть осуществлены различ­ными способами: вхождением в воспоминание о травмати­ческом опыте при сохранении чувства безопасности и но­вого представления о нем, или сообщение любимому в прямой и конгруентной манере о глубоко задевшей обиде, или принятие иа себя инициативы в создании романтической интерлюдии, или обретение способности чувствовать себя любимой и уверенной даже в ситуации, где требования высоки.

Все это может быть демонстрацией того, что желаемое и запрошенное изменение достигнуто. Важно установить вид поведения и/или переживания, который явится успехом. Это создает необходимую обратную связь, как для вас, так и для клиснта.

Третье условие — это правильная контекстуализацня и определение желаемого результата. Если клиент просит увеличить его уверенность в себе, и вы соглашаетесь, основываясь на адекватных поведенческих наблюдениях, что это будет полезным дополнением к репертуару поведения и переживаний клиента, на вашей абсолютной ответствен­ности лежит установление с клиентом контекстов, где уве­ренность в себе полезна, а где нет. Не сделать это - риско­вать вовлечь клиента в трагедию. Драматическим приме­ром результатов неконтекстуализированного изменения явилась для меня молодая женщина, около 30 лет, пришед­шая на терапию и просившая изменений, которые помогли бы ей установить продолжительные романтические отно­шения. Когда она пришла ко мне, она была “свингером”, частой участницей оргий, исполнительница ролей в порно­фильмах, — и имела много поверхностных, случайных сексуальных связей с разным путешествующим людом -коммивояжерами, клерками, шоферами и пр. Я не хочу сказать, что такое поведение удерживало ее от вовлечения в длительные романтические отношения, но и не способст­вовало. По мере продвижения терапии я узнала, что это поведение было сравнительно недавно приобратено ею. Ра­нее она обращалась за терапией, по ее словам, по поводу “крайних сексуальных запретов”. Терапия была крайне успешной, но ни разу при этой не возникал вопрос об уста­новлении критериев подходящего контекста (с кем, где, как) для сексуальной раскрепощенности. В течение нашей совместной работы, как часть общего достижения желае­мого состояния, мы заменили “ссксуально-раскрепощенная” на “сексуально-выразительная” только в контексте желаемых отношений. Правильно контекстуализируя тре­буемое изменение, вы помогаете клиенту хорошо себя чувствовать. во многих жизненных ситуациях. Правильная контекстуализация соответствует экологии личной и профессиональной жизни клиента, так же как и возможным последствиям, которые может иметь изменение для семьи, друзей, и пр.

Четвертое условие, которому должно соответствовать описание желаемого результата, это что он должен быть таким, чтобы клиент мог его инициировать и поддерживать. Работа терапевта состоит в том, чтобы помочь клиенту, дать ему возможность выбора в его переживаниях и поведении, так чтобы благополучие могло поддерживаться в последующем без продолжающей помощи терапевта (или кого-нибудь еще). Например, не было бы хорошо сформированным результатом для женщины — добиться того, чтобы она чувствовала себя желанной и привлекательной только когда ее партнер делает что-то, что вызывает в ней это состояние. Точно так же не было бы хорошо сформированным результатом, если бы мужчина почувствовал свою полноценность в зависимости от своей работы или заработка. Для здоровья, благополучия, чувства соб­ственной полноценности, уверенности в себе или сексуальной привлекательности зависимость от внешнего фактора отдает клиента на милость окружающего, вместо того чтобы он действовал по собственному выбору. Клиенты часто просят об изменении поведения кого-то другого — “Если бы только она перестала кричать”, или “если бы он приходил домой вовремя”, “отвечал за себя”, “был вниматель­ным”, — “тогда бы я имел(а) то, что хочу”. Хотя пережи­вание индивидуума действительно таково, помогать им в достижении таких целей значит еще больше поработать их в причинно-следственных паттернах, увеличивать их зависимость от окружающих людей. Это еще больше уси­ливает веру в то, что их переживания и опыт зависят от поведения других. Фактически, когда желаемое состояние формулируется таким образом, это ясное указание на то, что им может помочь изменение причинно-следственных паттернов.

Чтобы переживания или поведения инициировались и поддерживались клиентом, нужно, чтобы он или она име­ли собственные средства достижения этого переживания или поведения. В случае пары, вся пара трактуется как индивидуальная система. То есть, система должна быть способна достичь желаемого состояния сама по себе, по своему выбору, и устойчиво. Таким образом, для кого-то может быть хорошо сформированным результатом, если он может испытывать уверенность в себе тогда, когда он хо­чет этого или нуждается в этом, проходя через последова­тельность определенных внутренних процессов, в проти­воположность потребности в подтверждении от кого-то другого для собственной уверенности в себе. Хорошо сформированный результат для пары — чувствовать уверенность в своих отношениях, основанную на постоянной спо­собности вызывать и давать адекватные уверения друг другу (заметьте, что это относится к уверенности в себе!). Хорошо сформированным результатом для людей будет чувствовать себя привлекательным при соответствии собственным высоко ценимым критериям, в противополож­ность потребности в получении реакций от других.

Пятое условие состоит в сохранении позитивных по­бочных эффектов, если таковые каким-либо образом со­держатся в нынешнем состоянии. В качестве примера я предлагаю тем, кто изучает гипнотические техники, исто­рию про женщину, которая пришла к моей коллеге за по­мощью в бросании курить. Это было быстро достигнуто с помощью гипноза, и женщина была удовлетворена резуль­татом. Несколькими неделями позже, однако, она позво­нила и попросила терапии для себя и мужа. Они перестали понимать друг друга, и это, по-видимому, произошло не­давно. Выяснение того, как возникла их трудность, потребовало некоторого времени, но в конце концов оказалось, что это имеет отношение к курению. В течение семнадцати лет их брака, когда один из них присаживался к кухонно­му столу покурить, тут же к нему присаживался другой и начинался разговор. Это были моменты, когда они разгова­ривали друг с другом, вроде бы бесцельные, но существен­ные разговоры, которые поддерживали связь между ними все время. Теперь, когда она не курила, эти важные частые разговоры исчезли из их отношений. Когда это было выяс­нено с ними, они поняли, что отсутствует, и восстановили разговоры, не нуждаясь в совместном курении. Эти разго­воры были позитивным побочным продуктом курения, ко­торый должен был быть сохранен, чтобы результат относи­тельно бросания курить был хорошо сформирован.

Работая с женщиной по имени Паула, помогая ей до­стичь определенного веса и поддерживать его, я должна была помочь ей установить полезные привычки в еде во многих различных контекстах. Трудным был для нее кон­текст, когда она присоединялась к друзьям в ресторане. Даже если она только что поела, она оказывалась вынуж­денной есть еще раз вместе с ними. Нам с Паулой удалось выяснить, что если только она не была занята тем же, чем были заняты люди, с которыми она находилась, она чувст­вовала себя брошенной, лишенной связи с ними; а для нее было очень важно чувствовать себя связанной с людьми, с которыми она находилась. Хорошо сформированный результат, которого мы достигли, включал ее способность чувствовать связанность с людьми, с которыми она была, с помощью иных средств, нежели участие в той же самой деятельности. Так что она могла быть с людьми, которые ели, пили, танцевали или играли в какие-то игры, и при этом осуществлять собственное поведение (вроде рассказывания им историй, задавания каких-то вопросов и пр.) которое соответствовало ее интересам, но не препятствовало ее осуществлению связанности с людьми. Таким образом сохранились ее социабильность и личные предпоч­тения, и при этом было возможно установить подходящие для нее привычки в еде и сохранять их независимо от кон­текста.

Вот еще пример позитивных побочных продуктов. Энн никогда не испытывала оргазма. Этот симптом вызывал большое внимание со стороны Джона, и их отношения вер­телись вокруг того, что с этим делать, как устранить симп­том, каковы его причины и пр. Он был очень заботливым по отношению к Энн, терпеливым и внимательным любов­ником. Любой хорошо сформированный результат для Энн должен был сохранить качество и количество внимания, которое он ей давал, и внимания, которое они оба вклады­вали в свои отношения (как многие другие люди, они обра­щали много внимания на проблемы и гораздо меньше — на позитивные стороны своей жизни).

Итак, формулирование результата, к которому будут стремиться терапевт и клиент, требует соблюдения пяти условий: (1) позитивная формулировка, (2) демонстрируемость в чувственном опыте, (3) адекватная спецификация и контекстуализация, (4) возможность для клиента ини­циировать и поддерживать, (5) сохранение позитивных побочных продуктов. Эти условия являются фундамен­тальными, как логически, так и этически.

Получение необходимой информации для формулиро­вания желаемого результата требует тщательности; суще­ствуют определенные вопросы, которые помогают продви­нуться в этом. Вопрос “Чего вы хотите?” требует формули­рования в позитивной модальности (в отличие от вопросов “Что вас не удовлетворяет?”, “Как долго у вас наблюдается эта трудность?”. “Как вы узнаете, что у вас есть то, что вы хотите?” и “Как можно продемонстрировать, что у вас есть то, чего вы хотите?” — требуют сенсорной демонстрация желаемого состояния. На первый обычно отвечают реак­цией внутреннего состояния “Я чувствую себя великолеп­но”, например. На второй вопрос отвечают примером с точки зрения поведения: “Я посмотрю ему в глаза и скажу ему: “Нет, я не понимаю о чем ты говоришь”, — и не уступлю, пока действительно не пойму, о чем он говорит”.

Вопросы вроде “Когда вы хотите, чтобы это было, когда хотите, чтобы не было?” — ставят желаемое состояние в определенный контекст. Шаг, заключающийся в том, чтобы начать сознавать нечто, требует от вас дополнительной помощи. Было бы разумным для вас рассмотреть несколько контекстов, личных и профессиональных, расспросить клиентов, будет ли желаемое состояние под­ходящим в этих ситуациях.

Вопросы “Что случится, если вы получите это?”, “Что вы потеряете, если получите то, что хотите?” и “Что удер­живает вас от того, чтобы иметь то, что вы хотите?” служат нескольким целям. Кроме уточнения возможных позитив­ных побочных продуктов, они также помогают прояснить существующие причинно-следственные паттерны, с кото­рыми необходимо иметь дело. Например, если женщина думает, что получать более постоянно оргазмы — способ разрешения всех ее супружеских горестей (сомнительная причинно-следственная связь), важно, чтобы вы тем не менее имели с этим дело. Эти вопросы помогают уточнить, что должно быть изменено, чтобы достичь желаемого со­стояния. Если то, о чем просит клиент, не соответствует условию возможности самому начать и поддерживать про­цесс, необходимо дальнейшее руководство. Например:

 

Джоан. Я хочу, чтобы его бывшая жена и дети исчезли.

ЛКБ. Поскольку это маловероятно, скажите, чего вы

хотите для себя от их исчезновения?

Джоан. Я не хочу, чтобы мой муж реагировал на них.

ЛКБ. Что вы получите, если ваш муж не будет на них реагировать?

Джоан. Он будет моим, Я хочу знать, что я — самая важная для него. Номер один.

ЛКБ. О, вы хотите чувствовать, что важнее всего для него, что вы — номер один, несмотря на то, что у него есть бывшая жена и дети.

Джоан. Да, я так и говорю, разве не так?

ЛКБ. Я просто хочу, чтобы это было выражено прямо. Вы хотите действительно знать, что вы — номер один для своего мужа. Что вы очень, очень важны для него, и что то, что происходит между ним и его бывшей женой и детьми не подрывает ваш брак и не угрожает ему. Так?

Джоан. Я хочу, чтобы они исчезли из вида. ЛКБ. То есть вы хотите видеть, что вы и ваш муж более всего важны друг для друга во всем мире.

Джоан. Да.

 

Таким образом результат, которого хотят добиться, ограничивается пределами самой пары. Далее он сводится к ее желанию чувствовать себя ценной, и чтобы это не зави­село от реакций ее мужа. Вновь расширенным до проблемы пары это видится как установления форм поведения, кото­рые каждый из них может использовать, чтобы дать парт­неру почувствовать себя “номером первым”.

Следующий отрывок из записи терапевтического сеан­са обрисовывает использование упомянутых вопросов и установление хорошо сформированного представления о результате. Клиент, Пауль, очень подвижный инженер, работающий в компьютерной промышленности. Он неженат, живет один в квартире рядом со своей работой. Он держит свое тело очень прямо, иногда с таким напряжением, что оно чуть ли не вибрирует. Его темповые паттерны очень быстры, ключи доступа — визуальные, как конструируе­мые так и эйдетические, почти исключительно. Время от времени он спускается на слуховой ключ доступа, но сразу возвращается к визуальным.

Пауль. Я уже прибегал к терапии, вы знаете.

ЛКБ. Да, я знаю, что вы хотели обогащения своей лич­ности. Это может быть важным для человека.

Пауль. Да, я знаю, мне это необходимо. Я делал до­вольно странные вещи. Я купил ружье, потому что поду­мывал о самоубийстве. Однако мои родители так затрево­жились, что я продал его.

ЛКБ. А сейчас вы думаете о самоубийстве?

Пауль. Нет.

ЛКБ. Великолепно. Ну так раз вы собираетесь жить, давайте посмотрим, как сделать, чтобы жизнь стоила того. Давайте посмотрим, чего вы хотите такого, что действи­тельно сделало бы вашу жизнь стоящей.

Пауль. Ну, есть множество такого, .что я должен иметь...

ЛКБ. Что из того, что вы видите, что должны иметь,

вам к тому же и хочется иметь?

Пауль. (длинная пауза). Ну, мне нужно перестать курить, мне

нужно больше упражняться, я должен закончить отделку квартиры...

ЛКБ. Да, все это вас ждет. Но чего вы действительно хотите,  - и может быть, вам и нужно это иметь, — что важно, чтобы ваша жизнь была действительно приятной. Если вы сейчас оглянетесь на свою жизнь, чего в ней не хватает? Чего не хватает такого, что могло бы, если бы это было, сделать все остальное более ярким? Не спешите. На это стоит потратить некоторое время. Вы стоите этого времени  (замедляя темп от соответствия его темпу до более спокойного, подходящего для полного просмотра внутрен­них картин).

Пауль. Я бы просто хотел расслабиться.

ЛКБ. Когда именно вы хотели бы расслабиться?

Пауль. Всегда. Все время.

ЛКБ. Что вы получили бы такого, чего у вас нет сей­час, если бы расслабились?

Пауль. Ну, важные вещи. Я смог бы тогда увидеть себя счастливым и совершенным.

ЛКБ. Помогите мне получить ясное представление о том, чего вы хотите. Опишите мне, что вы видите, когда представляете себя счастливым и совершенным.

Пауль. Я вижу себя в благополучии, женатым, живу­щим в красивом доме с приятной и умной женой.

ЛКБ. Что вы делаете с ней в этой картине?

Пауль. Ну, мы просто вместе. Это, наверное, утро, мы просыпаемся и просто радуемся друг другу, понимаете?

ЛКБ. И это представляется вам действительно прекрасным,да?

Пауль. Да, да, конечно.

ЛКБ. Так что вот куда вы смотрите. А в чем вы хотели бы сейчас получить помощь, что помогло бы вам. достичь этого?

Пауль. Расслабиться.

ЛКБ. Как расслабление поможет вам получить все это?

Пауль. Пока я не расслаблюсь, я не только что любить, я дружить с женщиной не могу. Никто не знает, что я даже с девочками не дружил.

ЛКБ. Так что если бы вы могли расслабиться и чувст­вовать себя хорошо с женщинами, особенно с женщинами, вам кажется, что вы могли бы достичь тех интимных отно­шений, которые вам рисуются. Так?

Пауль. Да, да, если бы я только мог расслабиться. Они могли бы узнать меня.

ЛКБ. И вы могли бы узнать их. Есть ли что-нибудь еще, что вам хотелось бы добавить, кроме релаксации, когда вы представляете себя с женщинами?

Пауль. Например?

ЛКБ. Ну, уверенности, или любопытства, или обаятельности?

Пауль. Нет, я не хочу, чтобы я должен был быть обаятельным.

ЛКБ. А как уверенность? Или любопытство?

Пауль. Конечно, это было бы великолепно.

ЛКБ. Хорошо, если вы просто расслабитесь, не видно как вы могли бы показать кому-нибудь, какой вы, показать себя.

Пауль. Да, я хотел бы быть уверенным в своей релакса­ции.

ЛКБ. А скажите, как бы вы узнали, что вы релаксированы и уверены в себе? И разве это важнее всего, когда вы в обществе женщин?

Пауль. Ну, мне хватает этого на работе, и я продолжаю чувствовать себя так и когда я один.

ЛКБ. Хорошо, а есть какие-нибудь ситуации, когда вы определенно не хотели бы быть расслабленным и уверен­ным в себе?

Пауль. Я не могу представить себе ни одной.

ЛКБ. То есть вы не можете представить себе ни одной ситуации, где уверенность в себе и расслабленность помешали бы вам?

Пауль. Если только на меня не нападают, физически, я имею ввиду.

ЛКБ. Хорошо, тогда это действительно было бы неуме­стно. Ну а если вы, например, гм, начинаете учиться како­му-нибудь новому делу, о котором вы ничего не знаете, ну хоть управлять самолетом, или катером, или что-нибудь вроде этого?

Пауль. Ну, если я ничего про это не знаю, как я могу быть уверенным в себе, но я по-прежнему хотел бы быть напряженным.

ЛКБ. Хорошо, давайте вернемся к тому, как вести себя в обществе женщин. Это ситуация, где вам больше всего этого хочется, или даже, если бы вы чувствовали себя уве­ренно и ненапряженно в такой ситуации, вы вполне може­те полагать, что и в других ситуациях вам это удастся.

Пауль. О да, если бы я мог быть таким с женщинами, я уверен, что мне это удавалось бы и в других ситуациях.

ЛКБ. Великолепно. Ну, так как вы могли бы узнать, что вы ненапряжены и уверены в себе в присутствии, жен­щин?

Пауль. Вы смеетесь? Я почувствую это.

ЛКБ. Так что вы знаете, как это — чувствовать себя расслабленным и уверенным. Эти чувства достаточно вам знакомы, чтобы вы их узнали.

Пауль. Я узнаю их, если они у меня будут.

ЛКБ. Подумайте о ситуации, о каком-нибудь воспоминании, когда вы были расслаблены, или уверены в себе или то и другое вместе, и посмотрите, что вы увидите в этом воспоминании, почувствуйте, как вы это ощущаете, восстановите свое знакомство с ними.

Пауль. Я бываю уверенным. Я уверен в себе на работе. А вот расслабление, ненапряженность — это что-то более смутное.

ЛКБ. Вы лежали когда-нибудь на солнышке, может быть на надувном матрасе? Или в шезлонге, с книгой? Рас­слабленно, может быть с полузакрытыми глазами, приотк­рытыми веками, чувствуя тепло солнышка, согревавшего кожу.

Пауль. Откуда вы знаете, что я люблю загорать?

ЛКБ. Теперь вы смеетесь надо мной! Как можно не увидеть загара? Итак, вы восстановили воспоминание, как это — чувствовать себя уверенно и расслабленно?

Пауль. Да, но не одновременно.

ЛКБ. Мы доберемся и до этого. Значит, пережить эти ощущения, когда вы находитесь в присутствии женщин, значит знать, что вы уверены и расслаблены таким обра­зом, каким вы хотели бы быть?

Пауль. Да.

ЛКБ. Я понимаю, что эти чувства дадут вам знать, что у вас есть то, чего вы хотите, но что было бы демонстра­цией того, что у вас есть то, чего вы хотите? Что вы будете делать такого, что, если бы я была при этом, я могла бы знать с уверенностью, что вы чувствуете релаксацию и уверенность, которые вы хотите чувствовать?

Пауль. Ну... я буду выглядеть расслабленным и уве­ренным.

ЛКБ. Да, но что вы такого будете делать, чего вы не делаете сейчас?

Пауль. Я буду разговаривать, шутить, смеяться, я могу прикоснуться к ней, мне не будет хотеться убежать. Я буду хорошо себя чувствовать, если она дотронется до меня.

ЛКБ. Значит вы будете разговаривать с ней, слушать ее, будете достаточно близко, чтобы дотронуться до нее, и может быть она тоже дотронется до вас. Вы оба сможете смеяться, вы будете удобно сидеть в креслах или на диване, что-то вроде этого... Это похоже?

Пауль. Да, если бы я только мог все это.

ЛКБ. Да, если бы вы могли. Что бы случилось, если бы вы могли?

Пауль. Ну, я не хочу прожить один всю жизнь.

ЛКБ. Ну так что бы произошло?

Пауль. Ну, по крайней мере я мог бы встречаться с женщинами, но на самом деле я хочу прочных отношений я хочу любви, хочу кого-то с кем я мог бы быть вместе.

ЛКБ. Я понимаю, что это выглядит невероятно, но не видится ли вам когда-нибудь негативных последствий все­го этого, если вы у вас это было? Нет ли чего-нибудь, что вы могли бы при этом потерять?

Пауль. Ну, я упустил бы массу телепрограмм (смеет­ся).

ЛКБ. 0'кей, я вижу, что мы можем поработать над тем, чтобы научить вас ухаживать за женщинами. Хоро­шо, Пауль, мы собираемся заняться чем-то таким, что, похоже, может сделать вашу жизнь другой. Даже при том, что когда это произойдет в первый раз, вы будете уверены, и будете сомневаться, может ли это повториться еще раз. И вам придется быть расслабленным и уверенным не один раз, прежде чем вы к этому привыкните, прежде чем вы будете ощущать себя ненапряженным и уверенным чело­веком.

Пауль. Ну... может быть. Я расскажу вам, когда мне это удастся.

ЛКБ. Когда вам это удастся. Теперь давайте выясним, что же мешает вам почувствовать весь этот скрытый по­тенциал. Что мешает вам быть расслабленным и уверен­ным с женщинами сейчас?

Пауль. Вы смеетесь? Я бледнею, я в ужасе, я застываю.

ЛКБ. Ну, это, конечно, вас останавливает. Давайте прежде всего изменим это. Я хочу, чтобы вы устроились на стуле как можно удобнее, и увидели себя в одной из про­шлых ситуаций, когда вы застывали и чувствовали себя столь скованным...

Таким образом представление о результате было определено и все условия выполнены, кроме того, чтобы желаемое состояние могло быть инициировано и поддерживаемо самостоятельно. Этому условию было уделено внимание на фазе вмешательства в нашем взаимодействии, посредством обретения уверенности, с помощью якоря, что у Пауля есть средство приведения себя в состояние уверенности и нснапряженности, когда он хотел этого и нуждался в этом. Важный сдвиг в вербальных паттернах Пауля произошел еще во время сбора информации: переход от “нужно” к “хочу”. Этому соответствовало уменьшение общей напряженности и ригидности тела, что дало ему возможность легче и естественнее расслабиться. Я оставила Пауля на пятнадцать минут в приемной в конце встре­чи под предлогом, что мне нужно посмотреть расписания для назначения следующей встречи. При этом он оказался в обществе моей секретарши и женщин, которые ожидали приема у моего коллеги. Через несколько минут он уже болтал с ними, шутил, и прекрасно развлекал всех четы­рех женщин. Это была вполне чувственная демонстрация того, что изменение действительно произошло.

 

 

Глава 8

Выяснение того, как возникает проблема

В предыдущих главах я описала, как определить репрезентативные системы клиентов и ключи доступа и как использовать их для установления раппорта и сбора инфор­мации о текущем проблемном состоянии. Вы также знаете, что такое правильно сформированное представление о ре­зультате, и знаете, как к нему придти. Но нужно еще уз­нать, что удерживает настоящее, проблемное состояние таким, каково оно есть. Во что в переживаниях клиента нужно вмешаться, чтобы перевести их в желаемое состоя­ние? Что именно из многих возможностей вы измените, чтобы актуализировать желаемый результат? Чтобы отве­тить на этот вопрос, я предлагаю обратить ваши навыки на выяснение систематической природы трудностей ваших клиентов в отношениях и их сексуальных дисфункций.

Как уже говорилось, человеческий опыт состоит из взаимодействия внешних стимулов и внутренних процес­сов. Чтобы понять этот процесс или дисфункцию, от кото­рой страдает индивидуум или пара, необходимо обнару­жить различные опытные элементы, составляющие кон­текст дисфункции. Сфера, например, семейной терапии возникает именно в результате такой необходимости. Пси­хотерапевты заметили, что шизофреники, которые были излечены, часто вновь проявляют свое симптомосодержащее поведение, возвращаясь в свою семью. Дальнейшие исследования показали, что определенное поведение чле­нов семьи вовлекло пациентов обратно в их шизофрению (Теодор Лидс. Происхождение и лечение шизофрениче­ских расстройств. Н.-Й., 1973). Даже в менее трудных слу­чаях почти всегда обнаруживалось, что такое симптомати­ческое поведение имеет определенный смысл, если его рас­смотреть в семейном контексте.

Если вы работали с подростками, убегающими из дому, я уверена, что ваш опыт подтвердит эти представления. Часто родителям поведение их детей-подростков кажется непостижимым, в то время как для терапевта, видящего семью с другой точки зрения, мотивация бунтарского по­ведения кажется совершенно очевидной.

Случай, имевший место много лет назад, подтвержда­ет это положение. Пятнадцатилетняя девочка отсутство­вала в школе в течение двух недель. Она училась в стар­ших классах специальной школы для трудный детей, кото­рые имели проблемы в обычной школе и были не в ладах с законом. Это была очень прогрессивная школа; ее штат состоял их трех человек, а учеников было около сорока. Эта девочка всегда любила свою школу, и это была лучшая из возможных школ, так что ее поведение было странным. У меня были клиенты из этой школы, так что учителя попросили меня рассмотреть эту ситуацию. Дело было серьезным, потому что если бы учителя сообщили о ее про­гулах, она была бы помещена в Калифорнийский Отдел для подростков. Я обнаружила девочку прячущейся у дру­га. Поначалу она не произнесла ни слова и на мои вопросы отвечала подергиванием плеч. С помощью друга я посте­пенно смогла получить от нее необходимые ответы. Выяснилось, что ее поведение объяснялось скорее застенчивостью, чем бунтом. В школе каждое утро и каждый вечер проходили собрания учеников и учителей. Их целью было оглашение жалоб, высказывание поощрений, вообще уси­ление позитивного социального поведения. Эта девочка редко говорила во время этих собраний. В результате один из учителей отвел ее в сторону и сказал ее, что она не сможет остаться в школе, если не научится вносить свой вклад в эти групповые собрания, раскрывая себя. Это было сделано из лучших намерений, но привело к самым неожи­данным последствиям. Вместо того, чтобы преодолеть свою застенчивость (которую она часто прятала за строптивым пожиманием плеч), она перестала ходить в школу. Она объяснила себе это таким образом, что они так или иначе скоро ее выгонят.

Этот пример показывает, как поведение девочки обре­тает новый смысл, если принять во внимание более широкий контекст. Поведение, вызывающее часто у пары или в семье нежелательные переживания, обычно более тонко. Может быть у вас есть такой опыт, когда вы работаете с парой, и вдруг они глубоко вовлекаются в ссору, причем вам совершенно непонятно, о чем идет спор и как он начался. Возможно, только после тщательного анализа их ведения по отношению друг к другу вы обнаруживаете, что каждый раз, когда он вздыхает определенным образом она тут же начинает страшно злиться.

Я помню пару, проблемы которой возникали из-за та­кого же тонкого, но постоянного аспекта поведения мужа. Они очень мало понимали друг друга и не имели сексуаль­ных отношений около семи лет. Когда я начала с ними работать, я сразу увидела, что она в высокой степени визу­альна, в то время как он первично репрезентировал свой опыт кинестетически. Хотя это и составляли для них про­блему в общении, центр их трудностей лежал на уровне более тонкого поведения. Каждый раз, когда она поднима­ла голову и глаза вверх и налево, чтобы обеспечить себе визуальный доступ, он смотрел вниз и направо, получая кинестетический доступ. При этом у него была привычка каждый раз втягивать губу, производя звук, похожий на звук слайдового проектора при смене слайдов. Интересно, что это как раз тот звук, который непременно меняет внут­ренне порождаемые человеком картины. Если вы увидите внутренний образ и затем так вот щелкнете языком движе­нием от верхних зубов, в обычном случае образ исчезнет. Именно это и происходило с его женой, когда она получала визуальный доступ, а муж производил звук. Каждый раз, когда это происходило, она, как нетрудно понять, оказы­валась фрустрированной и раздосадованной. Для нее было невозможным думать, когда он находился рядом. Важно заметить, что ни один их них не понимал значения этого звука и роли, которую он играл в процессе. И каждый раз, когда он издавал этот звук, ее мыслительный процесс ока­зывался прерванным, на что она отвечала гневом и доса­дой. Тогда он чувствовал себя сбитым с толку и чувствовал несправедливость ее поведения по отношению к нему. Это пример того, как внешний стимул (его звук) начинал вза­имодействие, развертывающее их дисфункциональную си­стему. Эта последовательность внешних и внутренних процессов происходила каждый раз, когда она получала визуальный доступ в течение больше чем одной-двух се­кунд; а будучи очень визуальной, она делала это часто. Я выяснила, что они оставались вместе в течение ряда лет благодаря общению, которое возникало у них по телефону или в письмах. Это было понятно, поскольку ни в одном из этих случаев не мог вмешаться звук, запускавший про­блемное поведение.

В этом случае знание о ключах доступа и внутренних процессах оказало неоценимую помощь в выяснении того, что лежало в основе проблемного поведения. Можно представить себе этот звук как стимул или причину, а возника­ющее в результате поведение как реакцию или следствие. Поскольку это важно, я рассмотрю специально, как сти­мул-реактивное или причинно-следственное поведение связано с сексуальными дисфункциями клиентов.

Стимул-реакция

Фобии — весьма специфические примеры того, как внешний стимул запускает внутренние процессы, вызыва­ющие в итоге нежелаемые переживания. Например, жен­щина может посмотреть вниз с высоты, почувствовать себя падающей и быть охваченной ужасом. Ее пугает не просто смотрение вниз, но и чувство падения, которое смотрение вниз вызывает.

Ко мне пришла женщина, жалующаяся на фобическую реакцию на половое сношение в обычной классической по­зе (случилось так, что именно ее предпочитал муж). Как только он ложился на нее, у нее возникала вспышка пани­ки, она начинала кричать и бить его. Никакая степень со­знательного желания с ее стороны не могла изменить эту последовательность событий. Возможные причины такой реакции были вне ее сознания, так же как и внутренние процессы, возникавшие в проблемном контексте. Как только она чувствовала вес на груди и животе, все исчеза­ло, и затем она обнаруживала, что сбросила мужа, а сама вспотела и тяжело дышит от напряжения и страха. Приме­няя метод возвращения во времени мы выяснили, что ее старшие братья однажды прижали се к полу, сели на нее и зажали ей рот подушкой, чтобы не было слышно криков. Это было для нес борьбой не на жизнь, а на смерть. Эта детская сцена была давно забыта, но много позже в сексу­альном контексте она снова переживала ощущение тяже­лого веса на ее теле. Когда это произошло, это запустило бессознательные процессы, которые были связаны с ощу­щением тяжести в той сцене, где она боролась за свою жизнь.

       Фобии вызывается не только внешними переживаниями, они могут возникнуть из-за внутренне порождаемых образов, звуков или чувств, или ощущений. Для человека с фобией змей подумать о прикосновении к змее вызовет реакцию, во многом похожую на ту, какая была бы на контакт с реальной змеей. Люди могут вызвать внутри себя, при весьма малом подтвержедении от внешнего опыта, эмоциональные состояния, которых они могут хотеть или, наоборот которые нежелательны. Важно знать как они вы­зывают такого рода реакции в самих себе. Точно так же знание о том, как поведение одного из членов пары вызы­вает определенные реакции у его партнера важно для по­нимания того, как возникает их общий опыт.

Мета-модель (Приложение 1) содержит лингвистиче­ский метод собирания информации относительно вербально выраженного стимул-реактивного или причинно-след­ственного поведения клиента. Вот как это описано в “Структуре магии”: “Причина и следствие. Этот класс се­мантически неверно сформированных Поверхностных Структур включает веру говорящего, что один человек (или ряд обстоятельств) может совершить некоторое дей­ствие, что с необходимостью вызывает в другом человеке переживание определенной эмоции или внутреннего со­стояния. В обычном случае, человек, переживающий эту эмоцию или внутреннее состояние, представляется не име­ющим никакого выбора в своей реакции, кроме данного реагирования. Например, клиент говорит: “Моя жена за­ставляет меня сердиться (чувствовать себя сердитым)” Заметьте, что это Поверхностная Структура представляет смутный образ, в котором один человек (обозначенный как “Моя жена”) выполняет некоторое действие (необозначен­ное), которое с необходимостью вызывает в другом челове­ке (обозначенном как “меня”) переживания определенной эмоции (“гнева”). Неверно сформированные Поверхност­ные Структуры, являющиеся членами этого класса, могут принимать одну из двух общих форм:

 

(А)

Х 

глагол (причина)

Y    

глагол (переживание)

Прилагательное (некая эмоция или внутреннее состояние)

 

где Х и Y — существительные, имеющие различные референциальные индексы, то есть относящиеся к разным лю­дям. Представленная выше Поверхностная Структура принадлежит к этой форме.

Другая форма, которая часто встречается, — это лежа­щая за предыдущей Поверхностная Структура, следующе­го вида: “... ваш смех (перев.: буквально “то, что вы смее­тесь”, отглагольная форма) отвлекает меня”. Общая форма

такова:

(В)

Х

глагол (причиняет)

 

глагол

Y

 

где Х и У также относятся к разным людям. Можно приме­нять эту форму к приведенному примеру:

 

Ваш (Вы)

смех (смеетесь)

отвлекает

меня

 

Полезно сомневаться в утверждениях причины-следст­вия. Однако важно заметить, что существование стимул-реактивных (причинно-следственных) феноменов не отри­цается лингвистическими усомнениями. Кроме того, неправильное формирование фразы возникает тогда, когда человек полагает, что у него есть только одна возможность реакции на данный стимул (причину). Именно здесь про­исходит искажение (не в том, что поведение жены опреде­ленным образом действует на мужа, а в том, что он обяза­тельно будет реагировать гневом).

Хотя клиенты приходят с самого различного рода проблемами, беспокойствами, жалобами, надеждами и мечта­ми, эффективный терапевт изменяет один и тот же аспект каждого их них. То есть, эффективный терапевт не меняет стимулы, которые мир предъявляет клиенту, он меняет то, как клиент реагирует на стимулы. Даже если терапевт по­может клиенту сменить работу, место жительства, супруга или школу, если клиент не будет реагировать на новую среду более полезным образом, паттерны, которые приве­ли его на терапию, повторятся. Это особенно очевидно в области сексуальных дисфункций, где часто изменение сексуальных партнеров не меняет паттернов сексуального поведения.

Проблемы, которые приносят клиенты — примеры то­го, как они реагируют на стимулы окружающего. То, что они пришли на терапию, свидетельствует, что они хотели бы иметь другие реакции или переживания по меньшей мере по отношению к некоторым аспектам этих стимулов. Часто новая реакция на старый стимул может произвести столь глубокое изменение, что все жизненные переживания клиентов в значительной степени улучшаются.

       Многим может показаться, что принятие представлений о причине и следствии или стимуле и реакции — это поражение в самом начале. Действительно, мы должны реагировать на стимулы, и эта реакция обычно происходит на бессознательном уровне. Кроме того, реакция часто предопределена тем, что происходило в нашем раннем развитии, когда мы не обладали способностями подвергать это мнению. На поверхности все это делает нас беспомощными. Действительно, эти идеи заставляли гуманистических психологов противопоставлять себя бихевиористам Это похоже на крыс в лабиринте.

Однако я вижу два принципиальных отличия: (1) мы можем изменить свою реакцию на большинство стимулов (2) мы можем обрести выбор из нескольких реакций на определенный стимул, и затем выбрать наиболее подходя­щий для достижения желаемых результатов в определен­ном контексте.

Большая часть человеческого поведения, с которым мы имеем дело в терапевтическом контексте, — это приобре­тенное в научении поведение. В нашей культуре обмен рукопожатия — пример приобретенного поведения, кото­рое затем происходит на бессознательном уровне. Если же последовательность поведения, ведущего к выполнению и завершению рукопожатия, будет прервана, вовлеченный в это человек может войти в весьма измененное состояние. (См. МилторЭриксон, Собр. соч., т. IV, стр. 437-438: “Само­исследование в трансе, следующем за индукцией посредст­вом удивления во время рукопожатия”). Попробуйте это сами: когда кто-то протянет руку для рукопожатия, попро­буйте не реагировать. Без сомнения, вам это покажется трудным. Подойти к звонящему телефону — другая приоб­ретенная реакция, которую трудно преодолеть. Заметьте, как сознательный ум проводит различие относительно то­го, ваш ли это телефон. Если вы в гостях и т.п., то стимул-реактивный паттерн часто прерывается.

Процесс понимания языка — также феномен приобре­тенного стимул-реактивного поведения. Слова не имеют значения сами в себе и для себя, и совершенно незнакомый язык не передает нам значений. Язык состоит из специфи­ческих звуков, организованных в последовательности со специфическими интонационными паттерными. Эти определенные последовательности звуков и интонационные паттерны становятся значимыми, когда они ассоциируют­ся с определенным чувственным опытом. Маленький ребе­нок сталкивается с феноменом собаки, и когда он видит и слышит ее, дотрагивается до нее, чувствует ее запах, ему также предъявляют звуки, составляющие слово “собака”' Этот процесс повторяется вновь и вновь, и два взаимосвя­занных момента становятся связанными настолько глубо­ко, что становится практически невозможным сказать “собака” и не подумать при этом о собаке. Так что мы вполне искренне можем выступить с предложением: “Я дам тебе горшок золота на конце радуге, если ты не будешь думать о большой белой утке”.

Точно так же ребенок научается связывать последовательность звуков с отсутствием определенного чувствен­ного опыта — “спокойный”, например. Такие слова как “комфорт”, “любопытство”, “интерес”, “печальный”, “счастливый” становятся связанными с определенными внутренними состояниями. Это происходит во многом аналогично тому, как звонок ассоциировался с пищей для павловских собак. Звонок становился представителем стимула, пищи, настолько эффективно, чтобы вызвать ре­акцию слюнотечения, вызываемого пищей. Поскольку язык обладает значением только по ассоциации с чувст­венным опытом, процесс понимания имеет место, когда специфические последовательности звуков запускают внутренние представления определенного аспекта или ас­пектов ассоциированного со словом чувственного опыта.

Точно так же ребенком вы научились ассоциировать определенные аспекты поведения в вашей семье со значе­ниями, и научились реагировать соответствующим обра­зом. Тон голоса матери, выражение лица отца, то, как бы­ла закрыта дверь, — все это стало влиять на ваше последу­ющее поведение. Можете ли вы вспомнить, как выглядела ваша мать, и как это звучало” когда она сердилась? Когда она была испугана? Когда она была горда? Когда вы вспо­минали, заметили ли вы, как меняются ваши собственные переживания?

Можно научиться не реагировать на стимулы среды. Мы называем такое поведение патологическим, - кататонией, аутизмом и пр., и действительно это необычно — не проявлять внешних свидетельств реагирования на мир вокруг нас. Даже в наиболее тяжелых случаях кататонии и аутизма было показано, что это состояние может быть из­менено, если найдены подходящие стимулы. Иными словами, существуют определенные стимулы, определенное поведение со стороны врачей или психотерапевтов, которое может вызвать реакцию, хотя нахождение таких форм поведения может стоить больших творческих усилий или по видимости не вполне соответствовать моральным нормам (см. Френк Фаррелли и Дж. Брандсма: “Провокативная терапия”).

Я полагаю, что верно, что реакция, выбранная индивиуумом на определенный стимул — лучшая из ему доступных, по меньшей мере при первом появлении. Бэндлер и Гриндер пишут по этому поводу в “Структуре магии”: “Из нашего опыта следует, что когда люди приходят к нам на терапию, обычно они приходят с болью, чувствуя себя парализованными, не видят возможности выбора или свобо­ды действия в своей жизни. Мы обнаружили, что не мир слишком ограничен или в нем нет выбора, но что эти люди блокируют себя от видения этих возможностей и выборов открытых им, поскольку таковых нет в их моделях своего мира.

Почти каждый человек в нашей культуре в своем жиз­ненном цикле переживает периоды изменения и перехода с которыми необходимо справиться. Различные формы психотерапии создали различные понятия для этих пере­ходных точек. Важно, что одни люди могут пройти эти периоды изменения довольно легко, переживая эти перио­ды как время интенсивной энергии и творчества. Другие же, сталкиваясь с подобными же обстоятельствами, пере­живают их как время ужаса и боли — и эти периоды про­длеваются, если первичной заботой становится просто вы­живание. Разница между этими группами людей видится нам прежде всего в том, что люди, которые справляются эффективно и творчески со стрессовыми ситуациями — это люди, которые обладают богатым представлением или мо­делью своей ситуации, такой, в которой они находят широ­кий спектр возможностей в выборе своих действий. Другие же люди воспринимают себя как имеющих мало выбора, и возможности, которые им видятся, непривлекательны для них — игра “природного неудачника”. Вопрос для нас сто­ит так: каким образом разные люди, сталкиваясь с одним и тем же миром, могут переживать его столь по-разному? Как мы понимаем, это различие следует прежде всего из различия в богатстве их моделей. Так мы приходим к это­му вопросу: как возможно, что люди поддерживают обед­ненные модели, которые причиняют им несчастья, перед лицом многоценного, богатого и сложного мира?

В понимании того, почему некоторые люди продолжа­ют причинять себе боль и страдания, важно иметь в виду. что они не плохи, они не сумасшедшие и не больные. Они фактически делают лучшие выборы... доступные им в рам­ках их особой модели. Иными словами, поведение людей, каким бы странными оно первоначально ни казалось, име­ет смысл, когда оно рассматривается в контексте выборов, порождаемых моделью человека. Трудность состоит не в том, что они делают плохой выбор, а в том, что у них нет достаточного выбора...”

Человек может добавить новую, более полезную возможность реагирования почти на всякий стимул. Фактиче­ски люди могут научиться любому количеству реакций на данные стимулы и в результате иметь возможность выбирать из них наиболее подходящие. Именно это происходит, когда люди растут и изменяются эмоционально, обогащая межличностный аспект своей жизни.

Очень часто ригидные паттерны реакций являются результатом раннего научения. Определенные стимулы от­сылают нас обратно к детству, где наши взрослые ресурсы становятся недостижимыми. Я часто использую такой при­мер для демонстрации этого на семинарах. В детстве боль­шинство из нас научились реагировать разной степенью страха на резкий, громкий голос, суровое лицо и направ­ленный палец. Большинство из нас научились тому, что такая картина означает угрозу физического наказания и, в конце концов, является выражением гнева. Когда мы были детьми, эмоциональное и физическое благополучие могло быть под угрозой, или во всяком случае мы могли так ду­мать. Некоторые, даже очень компетентные взрослые реа­гируют на подобное конгруентное выражение прежним страхом. И даже если они знают, что подобное выражение используется лишь для целей демонстрации, реакции по-прежнему возникает, будучи порождаемой не бессозна­тельном уровне.

Таким образом, стимул Х вызывает реакцию Y

И каждый раз, когда появляется X, оно запускает Y.

Графически: Х -> Y.

Этот общий поведенческий паттерн показывает, как специфические стимулы могут вызвать состояние, в кото­ром выбор очень ограничен. Редко громкий словесный окрик действительно должен вызвать страх у взрослого. Ско­рее, ряд иных реакций может быть более полезным: при­слушаться к тому, что было сказано, оставаться спокойным, крикнуть что-то в ответ, засвистеть, и т.д. Я представлю далее множество методов достижения процес­са переучивания, который ведет к тому, что стимул стано­вится точкой выбора, а не ведет к автоматической реак­ции:

 

           Стимул Х вызывает возможности

                                            реакций А, В, С, D, Y, Z.

Пример из области сексуальных дисфункций может пояснить это. Двадцатидвухлетняя Мери пришла на тера­пию, потому что она не могла — хотя и решилась на это — иметь сексуальные отношения со своим избранником. Бы­ло выяснено, что причина дисфункции возникла, когда ей было чуть больше десяти лет. Ее дядя сексуально совратил ее. Самого по себе этого не было достаточно для того, что­бы вызвать сексуальную дисфункцию, но страх, боль и ви­на, которые Мери пережила в этом эпизоде, оказались свя­занными с видом эрекции пениса. Когда Мери видела эрек­цию пениса, она реагировала чувствами страха и отвращения. Они с женихом попытались преодолеть эту реакцию, начиная сексуальные отношения в полной тем­ноте. Однако когда Мери почувствовала эрегированный пенис, это внутренне вызвало в ней визуальной образ его, и тут же запустило нежеланную реакцию.

В этом нет ничего необычного. У большинстве из нас наличные стимулы вызывают воспоминания. Запах духов первого возлюбленного, или звуки музыки, которая тогда звучала, могут наполнить нас воспоминаниями и конгруентными этим воспоминаниям переживаниями. Как мно­гие другие человеческие процессы, этот может усилить на­ши переживания в некоторых случаях. Однако в других он может жестоко обеднить их.

Что касается Мери, переживания, вызванные визуаль­ным образом эрегированного пениса, были вполне уместны относительного того опыта, когда ей было тринадцать лет. Но они не уместны в отношении к сексуальному опыту с женихом; однако она не могла сознательно управлять ими. Точно так же реакция страха и испуга на громкий крик и указывающий палец также пример возникновения чувств, которые принадлежат прошлому, и которые не обязатель­но уместны в настоящем. Хотя страх может быть полезным предупреждением в случае опасности, он также может быть реакцией, ограничивающей способность человека эф­фективно действовать, когда он вызывается без необходи­мости или неуместно. Ситуация, которая может испугать ребенка (часто не без основания), не обязательно должна беспокоить также и взрослого, который в идеале приобрел новые ресурсы обращения с миром, те, которых у ребенка не только не было, но он мог даже не знать об их существо­вании.

Успешное вмешательство в таких случаях требует прерывания паттерна, в котором Х запускает Y, и превращения Х в точку выбора, где клиент может выбирать более удовлетворительную реакцию (на бессознательном уровне). Должны быть созданы новые возможности реагирова­ния, из которых клиент мог бы выбирать. Эти новые воз­можности должны, разумеется, активироваться стимул-реактивным образом, так же автоматически, как Y. Старая реакция сохраняется как одна из возможностей. Посколь­ку она основана на основательном прежнем научении, воз­можно, что эта реакция может быть полезной в какой-ни­будь ситуации в будущем. Я полагаю, что всякая реакция может быть полезной в определенное время и в определен­ном контексте.

Когда новая приобретенная реакция интегрируется в поведение клиента, необходимость в терапевтическом вмешательстве прекращается. В случае Мери я прибегла к технике, называемой визуально-кинестетическая диссо­циация. В результате Мери смогла поддерживать чувства, конгруентые переживаниям и ситуации в настоящем, чув­ствуя себя спокойно и уверенно, вспоминая живо свой про­шлый опыт. Чувства, которые были связаны с тем опытом, были отделены от того, что она могла по-прежнему визуализировать воспоминания. Для Мери страх и отвращение были отделены от ее нынешнего опыта и стали частью вспоминаемой картины. Следовательно, она смогла пере­живать другие чувства, более подходящие опыту в настоящем. Реакция Мери на пенис была таким образом открыта к новым возможностям. Жених Мери — нежный, любящий мужчина, — получил инструкции, как создать позитивные ассоциации для Мери в естественно возникающих сексу­альных стимулах. И это прекрасно удалось.

Вот что пишут Мастере и Джонсон относительно фено­мена интенсивного переживания, влияющего на последую­щий подобный опыт: “Часто одно определенное событие, один специфический травматический эпизод оказывается достаточным для того, чтобы ограничить способность, же­лание, интерес мужчины к тому, чтобы эякулировать интравагинально. Бывает, что мужчина теряет эякуляционную способность вследствие физического травматического эпизода, но часто травма является чисто психологической.... Интересно отметить, что хотя очевидно и существуют случаи, когда первичная импотенция предопределена предыдущим влиянием окружающего, часто имеют место психосексуальные эпизоды, когда травма прямо ассоциируется с первым опытом коитуса, создающим негативный психосоциальный паттерн, влияющий на сексуальную дисфункцию и даже на жизненный стиль травмированного мужчины”. (Мастерс и Джонсон, однако, не предлагают специфических техник для работы с такими случаями).

Таким образом, когда определенные стимулы запуска­ют нежелательную реакцию, вам нужно определить этот процесс и прервать его таким образом, чтобы возникла но­вая, более полезная реакция, или выбор из нескольких ре­акций.

Проблемное и желаемое состояния

В своей книге Мастерс и Джонсон приводят детальные клинические описания последовательностей и взаимосвя­зей физиологических реакций, включенных в сексуальное функционирование. Как вы уже смогли обнаружить, роль, которую играют внутренние процессы в сексуальном функционировании и личностных отношениях в паре, являет­ся основной темой этой книги. Сексуальное функциониро­вание — это последовательность естественно возникаю­щих взаимосвязанных стимул-реактивных паттернов, включающих физиологические реакции и внутренние про­цессы. Сексуальные дисфункции возникают, когда опреде­ленные естественные стимулы вызывают у одного из пат­тернов реакцию, которая неконгруентна, или противопо­ложна естественной последовательности. Однако нынешнее состояние клиента каким-то образом мешает протеканию естественной последовательности стимулов-реакций. Почти во всех случаях желаемое состояние в сек­суальном функционировании — это удовлетворяющие физические переживания, которые также эмоционально наполнены. Ваша задача как терапевта — убрать блок из нынешнего состояния, чтобы желаемое состояние могло

возникнуть.

Организация внутренних процессов, внешнего поведе­ния и физиологических реакций, которая переживается как проблема — это структура нынешнего состояния. Нужна способность осуществлять тонкие и сложные раз­личия человеческого поведения, чтобы определить, каковы отношения между внутренними процессами, фрагмент тами внешнего поведения и физиологическими реакциями. Вы не имеете возможности прямо наблюдать контекст. в котором проявляется сексуальная дисфункция. Следовательно, вы ограничены тем, что можно понять из описания проблемного состояния, которое дает вам клиент, обращая внимание на наблюдаемое поведение и языковые стереотипы. Вам нужно знать не только, в чем состоит проблема; вам нужно знать, как она структурирована.

Собирание информации должно быть направлено на обнаружение того, как внешние стимулы взаимодейству­ют со внутренними процессами, создавая нежелательные переживания для индивидуума или пары. Кроме определе­ния ведущей и репрезентативной систем клиентов и пол­учения полного вербального описания, вы можете также отметить последовательность реакций, включенных в нынешнее состояние. Используя свои глаза, уши, а иногда и тактильное чувство, вы можете понять, какие выраже­ния клиента связаны с событиями в нынешнем состоянии. Это включает тон голоса, позы тела, ключи доступа, мы­шечные паттерны лица и тела, и всяческие характерные слова.

Чтобы избежать “чтения в уме” своих клиентов и свя­занного с этим риска проецирования себя, важно описы­вать эти выражения в терминах, основанных на чувствен­ном восприятии, а не интерпретировать их. Описание вро­де “его руки вцепились в подлокотники кресла, суставы пальцев побелели, мышцы лица напряглись, дыхание ос­тановилось, зрачки расширились”, — это описание в тер­минах, основанных на чувственном восприятии. Сказать “он был испуган” — это интерпретация, то есть выражение того, что эти аспекты поведения могли бы значить для вас или для кого-нибудь еще. Хотя это может казаться утомительным различием, оно оказывается решающим для различения тонкостей поведения, которые исчезают, когда категории поведения получают простые наименования. Не будет описанием в чувственных терминах характеристика голоса как “воодушевленного”. Описанием в чувственных терминах будет сказать, что ее голос “зазвучал выше, темп стал более быстрым, появилось больше различий в интона­ционных паттернах”. Это различия, доступные нашим чувствам. Привязывания к ним словечек вроде “воодушевленный” оставляет открытой дорогу произвольным интерпретациям.

Я не предлагаю, чтобы вы ограничивали себя только таким способом восприятия или словесного описания. Я рекомендую пользоваться всеми чувственными различиями, которые вам доступны, в особенности в терапевтическом контексте. Часто изменения тона голоса или покачиние ногой — важное сообщение. Однажды я консультировала пару, которая решала, оставаться им вместе или разойтись. Каждый раз, когда называлась эта тема, мужчина начинал качать левой ногой. Я восприняла это как сообщение и рeшилa попробовать выяснить его значение.

Я начала рассказывать истории о том, как оказывалась в местах, из которых невозможно выбраться, когда вы этого хотите: в застрявшем лифте, автобусе с испортившейся дверью и пр. Каждый раз во время такой истории нога мужчины интенсивно дергалась. Его поведение дало мне важную информацию относительно его переживаний — информацию, которую он не был способен выразить слова­ми.

Внимание к тому, что вербально и невербально выра­жает ваш клиент, даст вам возможность выяснить последо­вательность внешнего поведения и внутренних процессов, которые составляют нынешнее состояние. Вы начнете предпринимать первые шаги в определении того, какая по­следовательность внутренне или внешне порождаемых пе­реживаний делает проблему возможной. Когда вы соберете достаточно информации, чтобы полагать, что вы знаете, каково нынешнее состояние, полезно попробовать вызвать его, чтобы проверить свои заключения.

Если мы вернемся к примеру Мери, для нее внешним стимулом был вид или ощущение эрегированного пениса, который вызывал внутренний процесс визуального пред­ставления дяди, что в сознании представлялось как чувст­вование ужаса, вызывая нежелательное поведение — мы­шечное сжатие:

внешний стимул (вид и ощущение пениса) вызывает

внутренний процесс (визуальное представление дяди),

затем внутренний процесс (образ дяди) вызывает

осознаваемую эмоцию (страх),

затем сознаваемая эмоция (страх) вызывает внеш­нее поведение (мышечное напряжение).

Поскольку невозможно было демонстрировать Мери эрегированный пенис, я вызвала эту последовательность, предложив си вспомнить, когда в последний раз она видела пенис. Когда она осуществила визуализацию, она сразу проявила те же формы выражения, которые проявлялись ранее, когда она описывала, что происходило, если она чувствовала направленное на нее сексуальное стремление. Она прошла через ту же последовательность ключей доступа, тона голоса, изменений темпа речи, изменений в дыхании, в цвете и мышечных паттернах лица и тела (сжимающиеся тесно сдвинутые бедра, руки прижаты к телу). Эти изменения в выражении могли бы показаться незначительными для нетренированного наблюдателя, и по большей части были вне сознательного восприятия самой Мери. Последовательность стимул-реактивного поведения подтвердила мое понимание структуры ее нынешнего состояния.

Мери могла до некоторой степени вновь пережить свои прошлые сексуальные переживания, описывая их вербаль­но. (Важно помнить, что слова привязаны к опыту, так же как и воспоминания, и люди действительно переживают многое из того, о чем они говорят, в то время как говорят). Это было очевидно по изменениям в дыхании, цвете лица, мышечных напряжениях, тоне голоса и пр. Примерам то­го, как это работает, может служить следующее. Попро­буйте на несколько мгновений вспомнить, как вы в послед­ний раз рассказывали кому-нибудь о переживании, когда вы были очень сердиты. Или, еще лучше, вспомните о та­кой ситуации прямо сейчас. Некоторые из тех чувств воз­вращаются по мере того, как вы делаете это, и вниматель­ный наблюдатель может отметить изменения в дыхании, форме губ, цвете и напряжении лица, высоте голоса и тем­пе речи, сопровождающие эти чувства.

Тренированный наблюдатель может чувственно раз­личать тонкие невербальные аспекты поведения, извлекая из них полезную информацию. Это делается не посредст­вом приписывания им каких-то наименований, а внима­тельным отношением к тому, как детали связаны с процес­сом в целом: когда это происходит? что произошло непос­редственно перед тем, как вздрогнула нижняя губа, и сразу после этого? какой смысл может иметь эта деталь поведения в общем контексте проблемы?

Таким образом вы собираете информацию о нынешнем состоянии, используя чувственный опыт и мета-модель, чтобы получить ответы на следующие вопросы:

Какой внешний стимул вызывает нежелательное пере­живание?

Какой внутренний процесс вызывается этим внешним стимулом?

* Что представлено в сознании клиента?

* Как эти три категории связаны друг с другом, в какой последовательности?

* Будет ли вся последовательность воспроизводиться каждый раз, когда вы каким-либо образом вызовете внешний стимул?

Когда вы получите ответ на все эти вопросы, и утвердительный ответ на последний из них, вы располагаете всем необходимым, чтобы решить, каков план действий, чтобы совершить эффективное изменение.

Последовательность и отношение этих категорий у лю­дей часто фиксированы и ригидны. Что-то, например, что человек слышит (внешний стимул), вызывает картину (внутренний процесс), что вызывает соответствующие ей чувства (сознательное представление), и далее внешнее поведение осуществляется в соответствии с сознательным представлением. Часто одна и та же последовательность повторяется для почти всякого рода опыта. Например, че­ловек может услышать резкий голос, представить себе кричащего на него отца, почувствовать себя испуганным и действовать соответственно. Или человек может слышать описание мирной сцены, представлять себя в этой сцене, чувствовать себя спокойным и мирным, и быть внешне ненапряженным. В этих двух примерах переживания раз­личные, но то, как они протекают — одинаково.

Хотя феномен фиксированной и ригидной последовательности может создавать полезные и удовлетворяющие переживания для человека в определенных случаях, в дру­гих последовательность может быть неподходящей. Поэто­му вы должны расширить опыт человека, помогая ему най­ти новые и более полезные способы реагирования. Более ограниченная цель состоит в сохранении той же последовательности при изменении самой реакции. Хотя последнее приведет в желаемое состояние, первое ставит их на путь развития более продуктивной личности, давая им разнообразие стратегий в порождении своего опыта. Тех­ники для того и для другого описываются в III части.

Учась осуществлять различения, здесь описанные, вы будете почти всегда знать про переживания своих клиен­тов больше, чем они сами сознательно знают. В своих по­вседневных взаимодействиях я сознаю речевые стереоти­пы людей, их ключи доступа и другие аспекты невербаль­ного поведения почти таким же образом, каким они сознают цвет моих волос. Эта дополнительная информа­ция в значительной степени помогает мне эффективно коммуницировать с каждым, с кем я встречаюсь, будь то мясник, страховой агент или сосед по дому. Если я начну рассказывать им о том, что я вижу и слышу, и чего они не сознают, я выйду за границы нашего общения. Точно так же вашему клиенту не нужно сознавать те аспекты поведения, которые вы должны заметить. Сообщение сознанию людей об аспектах их поведения, которое они ранее не сознавали, называется “метакоммуникацией” (в терапевтических кругах). Хотя это и возможно, но не всегда явля­ется предпочтительным; это может вызвать и часто вызы­вает защитную реакцию; клиент может не сознавать ряд аспектов своего поведения и при этом изменяться желае­мым образом.

 

 

Глава 9

Как любовь приходит и уходит

Случалось ли вам “лететь кувырком” в любовь? Интерес­ный способ говорить об этом, не правда ли? “Кувырком”, “вверх тормашками”. И случалось ли вам “выпасть” из любви? Что бы это могло значить?' Что значит — “впасть в любовь” или “выпасть из любви”, влюбиться и разлюбить? Конечно, это слишком хорошо известные всем пережива­ния. Пытались ли вы когда-нибудь “обратно попасть” в любовь? Удавалось ли вам это? Бывало ли, что кто-то “вы­падал” из любви к вам, и вы делали все, от вас зависящее, чтобы вернуть его или ее? Некоторые из таких пережива­ний может быть неприятно, даже болезненно вспоминать. Пары, нуждающиеся в терапии, обычно поглощены такого рода неприятными и болезненными переживаниями. Необычно и радостно — помогать парам при консультирова­нии перед свадьбой или новобрачным, когда речь идет о том, как сохранить их счастье. Я надеюсь, это станет обыч­ным в будущем: люди будут приходить за руководством относительно того, как удержать счастье, а не затем, что­бы смягчить страдания и вернуть удовлетворявшие их от­ношения.

Не нужно быть опытным терапевтом, чтобы распозна­вать те сигналы, которые говорят о конце любовных отно­шений, будь то ваших собственных или чьих-нибудь еще. Это может начинаться с жалоб, высказываемых не без юмора, родным и друзьям, на поведение “любимых”. Или может быть, это начинается с многозначительных вздохов, когда вы сталкиваетесь с раздражающим следствием когда-то казавшейся очаровательной привычки: пустым паке­том из-под молока в холодильнике, сваленной в кучу одеждой, миллионным повторением одной и той же исто-

---------------------------------------------------------------------1 Здесь и в дальнейшем многое построено на английских идиомах fall in love (буквально “впасть в любовь”, то есть “влюбиться”), fall out of love (буквально “выпасть из любви” — разлюбить), lead-overheel in love буквально “вверх тормашками — без ума от любви”) и пр.

------------------------------------------------------------------------------------------

рии. Или любовь может уйти без всякого предупреждения:

нанесена непостижимая обида, неосторожность, восприня­тая как смертельная рана без надежды на спасение. Будь это так или иначе, в этом проявляются сходные черты. В конце произносятся одни и те же вопросы, отзвучивающие фамильярностью: “Не знаю, что я такого в нем увидела” “Она не сразу показала себя”, “Каким я был дураком (а сейчас я не таков)”, “Что бы я ни делал, это не помогло”, “Этого я не имела в виду”. Или менее личностно направ­ленные эвфемизмы наших дней: “Мне нужно время, чтобы вырасти и найти себя (подальше от тебя)”, “Наши отноше­ния были столь ограничивающими” (как от соседа, хочется отодвинуться подальше). Или приводящее в уныние, все объясняющее и столь фрустрирующсе заявление: “Я люб­лю тебя, но я в тебя не влюблена”.

Сколь бы ни была эта тема знакома нам по личному и профессиональному опыту, полезно представлять себе процессы появления, сохранения и исчезновения любви. Знание о том, как действуют эти процессы, даст вам воз­можность в большей степени управлять своими и (в кон­тексте терапии) чужими переживаниями. Вот карта ти­пичного пути, который люди проходят от привлечения до расставания. Она называется “паттерн порога” и являет­ся основным средством определения нынешнего состояния и, следовательно, указанием, какого рода вмешательства уместны для реализации достижимого терапевтического результата.

Паттерн порога:

Привлечение -> Увлеченность -> Привыкание -> Ожидания -> Разочарование -> Достижение порога/Перцептивная рео-риентация -> Удостоверение -> Разрыв отношений

Эта карта может использоваться для указания пози­ции, которую занимают индивидуум или пара относитель­но состояния любовных отношений, а также для установ­ления желаемого направления терапии. Нужно иметь в ви­ду, что не все люди расходятся, когда по существу отношения прекратились. Как сказал один мой приятель, “тепло уходит последним”, имея в виду, что сердца и умы могут долгое время быть в разрыве, хотя пара и остается вместе. Это отношения “мертвых ночей”, резко отличаю­щиеся от взаимной поддержки и любви, характерных для отношений на фазе привыкания.

Важно также знать, что люди обычно находятся в разных местах этого паттерна, когда пара обращается за терапией. Из-за этого часто необходимо осуществлять опреде­ленные процедуры с одним, а не с другим, чтобы желаемое состояние было достигнуто. Не всегда терапия пары долж­на осуществляться в присутствии обоих партнеров.

Как любовь начинается... и продолжается

Существует специальный класс высококонтскстуальных коммуникативных сообщений, который мы с коллега­ми называем “общие поведенческие эквиваленты” (“пове­денческие” — относящиеся к наблюдаемому поведению, “общие” — относящиеся к взаимосвязанной системе, “эк­виваленты” — имеющие одно и то же значение). “Общий поведенческий эквивалент” — это значение, которое чело­век связывает с каким-либо определенным способом пове­дения. Общие поведенческие эквиваленты, связанные с паттерном порога — это способы поведения, имеющие спе­цифическое эмоциональное качество.

Одна из возможностей, например, как человек может дать вам знать, что вы любимы, — это мягкое прикоснове­ние, или произнесение имени определенным образом, взгляд в глаза, способ ведения диалога, неожиданный по­дарок, оставление вас в покое, когда вы работаете, присое­динение к вам, когда вы работаете; или партнер может рассмеяться вашей шутке, или простить вам, если шутка неудачна. Эти способы поведения (или другие, которые вам подходят) воспринимаются как нагруженные особым значением. При этом значение не подвергается сомнению, а принимается как истинное: и реакция является автома­тической и полной каждый раз, когда такое поведение имеет место. Это и есть “общие поведенческие эквивален­та”. Общие поведенческие эквиваленты, имеющие обще­культурное значение, изучаются антропологами и другими специалистами по общественным наукам, но в то же время уделяется недостаточно внимания идиосинкратиче-ским общим поведенческим эквивалентам, которыми мы

------------------------------------------------------------------------------------1 Известно, что процесс установления и поддержания раппорта зависит от языка тела. Все невербальные сигналы, которые люди подают друг другу, передают индивидуальные реакции, независимо от того, понимает ли это сам человек. Определенные сочетания поз тела, жестов и других способов выражения несут также культурное значение (а в некоторых случаях межкультурное). Примерами могут быть невербальныс сообщения, воспринимаемые другими как выражения счастья, горя, удивления, гнева, агрессии и т.п. Если вы хотите узнать больше об общих поведснческих эквивалентах, (как я их называю), имеющих культурное значение, я советую вам прочесть работы Э.Т. Холла и Десмонда ММорриса (прим. перев.)

------------------------------------------------------------------------------------

 

 

все пользуемся, придавая определенные значения поведе­нию друг друга.

Один из наиболее важных аспектов общих поведенче­ских эквивалентов состоит в том, что люди чрезвычайно гибки при их установлении, допуская, что один и тот же способ поведения поразному интерпретируется разными людьми.

Например: когда Джонатан разговаривает с незнако­мыми или не очень знакомыми людьми, его глаза всегда опущены вниз, он переминается с ноги на ногу и раскачи­вается взад-вперед, а когда он говорит, что происходит не часто, его слова невнятны. Два различных незнакомых че­ловека могут совершенно по-разному реагировать на пове­дение Джонатана. Один может принять это как застенчи­вость; то есть сочтет, что общим поведенческим эквива­лентом является застенчивость. Для второго человека это может означать, что Джонатан нечто скрывает, для него это будет указывать на возможную нечестность. Таким об­разом, первый может реагировать покровительственным чувством, желанием ободрить, второй же почувствует по­дозрительность и недоверие и может либо выйти из взаи­модействия, либо требовать “большей правдивости”. Чи­тая описание Джонатана, вы может быть сами сформиро­вали мнение о том, что же означает его поведение — то есть что он за человек (застенчивый, робкий, непритяза­тельный, испытывающий неловкость, несоциабильный, глупый, незаслуживающий доверия, и т.п.). Если это так — вы автоматически реагировали на собственный уни­кальный набор общих поведенческих эквивалентов.

Особая роль, которую общие поведенческие эквива­ленты играют на фазе привлечения в паттерне порога, вы­звана их связанностью с критериями, которые есть у каж­дого человека относительно того, что делает людей при­влекательными. Из бесконечного набора возможностей каждый из нас, сознательно или бессознательно, выбирает определенные сочетания критериев, которые составляют для нас представление о привлекательном человеке. Примерами такого рода критериев может быть интеллигент­ность, наличие личной силы, доброта, чувствительность, приятная наружность, чувствительность, богатство, благо­родство, чувство юмора, теплота, самоуверенность и пр. Мы также устанавливаем в себе общие поведенческие эквиваленты для каждого критерия. То есть мы определяет для себя, какого рода поведение других людей означает, что они обладают требуемыми качествами или удовлетворяют критериям. Точно так же мы определяем для себя, какого рода поведение не только не удовлетворяет крите­риям, но удовлетворяет противоположному (глупый, неэ­моциональный, жестокий, некрасивая, нечувственная, бедный, холодная, и т.д.).

Чтобы эти понятия обрели для вас более непосредст­венное значение, представьте себе на минуточку человека, который когда-то давно был для вас привлекательным (мо­жет быть, в раннем или позднем отрочестве). Отметьте, что именно так сильно привлекло вас в этом человеке тог­да. Воспринимаете ли вы основание для этой привлека­тельности как качество, как-то проявлявшееся этим чело­веком, или как то, что вы чувствовали, когда были рядом с ним, или как сочетание того и другого? Обратите внимание на тонкие детали поведения, которые несли для вас это значение. Просмотрев это, покиньте прошлое и вернитесь в свое настоящее. Возьмите кого-нибудь, кого вы сейчас считаете привлекательным (привлекательной). Каковы качества, которые привлекают вас, и каковы специфиче­ские способы поведения, передающие эти качества? Эти поведенческие и когнитивные паттерны — формирование автоматических реакций на комплексные поведенческие эквиваленты — та истина, которая лежит за поговоркой “красота находится в глазах смотрящего” (не по хорошу мил, а по милу хорош).

Привлечение. Не могу найти лучше способа ввести вас в стадии паттерна порога, чем рассказать вам о Девиде и Сью. Поначалу Девид находил Сью как раз такой женщи­ной, какую он хотел. Ее мягкий голос и медленная речь, даже то, как она останавливалась и задумывалась на мгно­вение, задумавшись, прежде чем говорить, — это было так скромно, так трогательно. У нее была полная, мягкая фигура, но одевалась она консервативно, не привлекая к себе внимания (не так, как иные чувственные женщины, которые его не интересовали). Ему особенно нравилось, как она спрашивала его мнения и совета по самым разным поводам. Это давало ему ощущение, что его уважают и ценят. Это также давало ему чувство, что она признает его ум. Он чувствовал трепет, когда она дотрагивалась до него, что она делала часто, беря его за руку или прижимаясь к нему, когда они были вдвоем. С ней было очень хорошо, она была нетребовательной и неагрессивной. Это было всегда прекрасно, и никогда не было неприятных ссор. Девид находил Сью очаровательной, умной, скромной и милой. И, к счастью, Сью также находила Девида невероятно привлекательным. Он был сильным и энергичным, он на все имел ответ. Он действительно разговаривал с ней и хотела чтобы она слушала, что он хочет сказать. Он был столь решителен и уверен в себе. Она полагала, что он очень сексуален, по тому, как он смотрел в ее глаза; его привычки в еде и в делах подтверждали, что он ответстве­нен и дисциплинирован. Он также не был к ней требовате­лен: она могла спокойно сидеть с ним и не чувствовала необходимости делать что-то специальное при нем.

В то время как Девид и Сью находят друг друга неотразимыми, есть другие люди, которые представить себе не могут, что они друг в друге нашли. Некоторые находят Сью тусклой, скучной и самодовольной, а Девида считают педантичным всезнайкой. Но у Девида и Сью — розовые очки, которые делают все столь прекрасным. Поскольку однажды они обнаружили друг в друге соответствие крите­риям привлекательности, теперь они видели друг друга ис­ключительно глазами любви. Как мать глядит на своего ребенка, так мы стремимся видеть наших возлюбленных особыми созданиями, совершенно непохожими на других смертных. Мы воспринимаем их как бы сквозь особый фильтр, состоящий из того, как мы их ценим, любим и пр. Они соответствуют всем важным комплексным поведенче­ским эквивалентам. Это прекрасное время, полное интенсивного возбуждения и романтичности.

Увлеченность. Следующая фаза достигается, если привлечение достаточно и достаточно долго поддержива­ется (то есть если комплексные поведенческие эквивален­ты достаточно долго соответствуют желаемому). Итак, те­перь Девид и Сью — пара, может быть они постоянно встречаются, может быть вместе живут, может быть даже они поженились. Независимо от того, каковы их отношения формально, они ощущают себя парой, и им нравится быть вместе. Из всего, что они могут заметить и на что они  могут реагировать друг в друге, они воспринимают то, что соответствует желаемым состояниям ума и тела, то, что больше всего нравится. Их фильтры легко пропускают все знаки того, насколько каждый любим, и насколько каждый заслуживает любви. Естественно, что они это чувствуют, потому что они обращают внимание именно на то, что уси­ливает это переживание. Они принимают друг друга как статическую данность, они способны действительно ценить друг друга. Эта фаза может быть основана на большом спектре иллюзий, или на различной степени понимания желаний и потребностей друг друга. В той мере, в какой имеет место действительное понимание, оно может быть опорой для продолжения этого состояния. (Конечно, некоторые отношения могут длиться долго несмотря на то, что они основаны на иллюзиях; но обычно они кончаются неудовлетворенностью). Основанием понимания является знание важных комплексных поведенческих эквивалентов друг друга и наличие желания и способности соответство­вать им. Например, откуда вы знаете, что вы любимы? Как вы выражаете свою любовь? Как ваши любимые действительно узнают, что вы любите? Посредством тех же ли деталей поведения, посредством которых вы выражаете свою любовь? Вы уверены? Или вы просто предполагаете, что так должно быть? Если бы вам нужно было перечис­лить переживания, которые кажутся вам необходимыми для установления и поддержания приносящих удовлетво­рение первичных отношений, что бы вы назвали? Включал ли бы ваш список уважение, доверие, любовь, поддержку, заботу, сомнение? Что еще? Если вы включаете уважение в свой список, то что делает ваш партнер, чтобы вы чувст­вовали себя уважаемым им? Как проявляется неуважение? Что вызывает в вашем партнере чувство, что вы его уважа­ете? Вы спрашиваете его мнения, делитесь с ним своими мыслями, следуете его советам, храните тайны, или то, что вы позволяете ему не соглашаться с вами, сомневаться, критиковать? Поначалу это может показаться вам само со­бой разумеющимся, но существует бесконечное разнообразие в том, что люди считают важным, и что — неважным. Однажды я достигла совершенно фантастического результата в работе с парой посредством того, что посоветовала мужчине закрывать крышку унитаза после уринации. Провалившись несколько раз через сидение в темноте, его партнерша решила, что это — крайнее прояв­ление его невнимания и неуважения к ней. Она стала видеть его сквозь фильтр, в котором он выглядел как настоя­щий женоненавистник.

Если не выяснить значения по видимости случайных моментов поведения, трудно добиться того, чтобы постоянно соответствовать желаниям и потребностям партнера. В то же время, знание о намерениях, лежащих за поведением партнера, дает большую возможность, чтобы понять и оценить его. Важно знать, что он вымыл кухню, потому что выражает этим свою любовь, а не потому, что чувствует себя виноватым; что ее голос звучит резковато, когда она говорит “нет”, не потому что она сердится, а потому, что она не любит говорить ему “нет” и в действительности хотела бы дать ему все, о чем он просит. Часто полагают что такого рода знание есть у нас автоматически, что мы будто родились с ним. Но всюду, куда бы я ни пошла, я вижу, что люди трагически не понимают друг друга из-за неправильного понимания комплексных поведенческих эквивалентов.

Вот основные ступени в достижении и поддержании состояния увлеченности в отношениях. Первый — это знать, чего вы хотите, и что вам нужно в отношениях. Второй — знать, что именно соответствует этим желаниям и потреб­ностям. Третий — быть в состоянии вызывать это соответ­ствующее желаниям поведение, с любовью, у своего парт­нера. Эти шаги относятся к каждому в отношениях. За ними стоит требование необходимой гибкости в поведе­нии; нужно, чтобы у вас были различные способы выпол­нения ваших желаний и удовлетворения потребностей, также как вы должны быть гибки в удовлетворении жела­ний и требований партнера. Помощь парам, которые приходят на терапию, актуализации этих ступеней  (так же как других, которые будут названы позже в этой главе) составляет хорошо сформированный мета-результат для работы с парой.

Привыкание. Фаза привыкания может быть очень позитивной, если она замкнута на увлеченность и включает возвращение время от времени к привлечению. Привыка­ние — это переживания привычности чего-то. Если вы пробыли в комнате достаточно долго, вы можете переста­вать замечать оттенки цветов, форм и фактур того, что в ней находится. Это перестало быть новым или дорогим, это знакомо, и вы можете стать зависимыми от этой знакомости в том, чтобы уделить внимание другим вещам. Тот же процесс происходит и в отношениях. Мы влюбляемся в ин­тенсивном порыве, горим увлеченностью, и нам становит­ся уютно и спокойно, когда все знакомо. Насколько прият­на эта фаза, зависит от того, покоя или приключений мы ищем. Если люди ищут приключений, привыкание может быть равно скуке. Если люди ищут безопасности и покоя, привыкание может быть равно исполнению желаний. К лучшему или худшему, но люди привыкают друг к другу. Очки уже не столь розовы, хотя отсвет еще не изчез.

Иногда пара просит о терапии на этой фазе. Нетрудно увидеть, что то, что когда-то было источником восхищения, перестало замечаться. Опасно, если один из партнеров пытается вернуть отношениям остроту, вызывая в партнере ревность, или переживает отношения как тяжелый воз который отныне предстоит долго везти. Возможное средство против этого — направить внимание членов пары на то, что заслуживает восхищения, на новые открытия, на новые возможности увлечения друг другом и доставле­ния друг другу радости. Если вам кажется, что происходя­щее ближе к апатии, чем к враждебности, рекомендуемые романтические интерлюдии вряд ли существенно изменят положение. В этот момент важно начать возрождение от­ношений, а не создавать проблемы. Вот задание, которое я находила полезным для пар, которые столкнулись с труд­ностями на этой фазе. Речь идет о проведении двух уик­эндов в течение двух месяцев. Каждый из них должен был составить план на полный уик-энд, придумать, что они могли бы делать вдвоем. Свой план каждый должен был составлять в тайне от другого, так что все переживания в течение выходных могли быть сюрпризом для другого. Единственным ограничением были рамки бюджета, в кото­рый оба договорились уложиться. Каждый мог воплотить свои фантазии относительно того, как ему хотелось бы провести время вдвоем. Это оказывалось поучительным опытом для другого в отношении того, какие желания пар­тнера оставались невыявленными или несформировавши­мися ранее. Далее я обычно уделяла внимание тому, как интегрировать в их повседневную жизнь те аспекты этих уик-эндов, которые обоим доставляли удовольствие, и как внести чувство юмора и приспособленность к тем аспек­там, которые, возможно, не удались. Хотя это может быть единственной терапией, в которой нуждается пара, я дол­жна вас предупредить: это неподходящее вмешательство для пары, которая находится на любой из последующих фаз паттерна порога, и тогда это оказывается удобной воз­можностью для разочарований и выражения враждебно­сти.

Как любовь начинает идти к концу

Ожидания. Разница между долгом и удовольствием часто поднимает свою безобразную голову на фазе ожиданий. Вы, может быть, видели пары, которые жили вместе и затем, поженившись, начали ссориться из-за совершенных пустяков. Она была матерью-одиночкой, и поначалу, когда он поднялся рано утром и отвел ее сынка в школу, она оценила это. Когда они поженились, она ожидала, что он так и будет это делать. Или, может быть, она видела знак лобви в том, что он ходил в магазин и занимался готовкой, и затем это превратилось во что-то такое, что ему следова­ло выполнять в качестве мужа. Раньше она массировала ему спину совершенно особенным образом; теперь он заме­чает только, что пора бы уже сделать это в очередной раз. Раньше ее способность экономить и распределять деньги доказывала, что она умна и толкова; теперь он просто ры­чит, чтобы она не тратила лишнего и думала о будущем. Ожидания — большая сцена для большого падения, кото­рое называется разочарованием.

Легко соскользнуть от привыкания к ожиданиям. То, что раньше ценилось, перестает замечаться. Затем оно становится тем, как это “должно быть”, а не исполнением важного желания. Об этой фазе свидетельствует то, что жалоб больше, чем комплиментов. Устройство фильтра меняется таким образом, что люди начинают замечать скорее то, чего нет, нежели то, что есть. Помните Девида и Сью? Когда-то было значимо, что Девид приходил домой вовремя; теперь имеет значение только когда он опаздыва­ет. Если он помнит все праздники, и забывает подарить ей лишь что-то на Валентинов день, — и именно это Сью замечает, — она достигла стадии ожиданий. Разумеется, ожидания весьма жестоки к сексуальным проявлениям в отношениях, касается ли это того, как часто, как долго, и каким образом. Переход от романтичности к долгу так же длинен, как переход от “хочу” к “надо”. Наиболее важный аспект этой фазы состоит в том, что фильтры начинает отмечать, когда высокоценное поведение отсутствует, а не когда оно есть. Не понимая этого, пара приходит к тому, что обесценивается и подвергается риску то, что когда-то было так дорого. Одно дело, когда Сью ждала, что у Девида есть ответы на все ее вопросы. Если же он должен знать ответ, тогда она заметит и будет реагировать, если он не делает больше того, что делает. С одной парой, где женщина ожидала многого и мало что ценила, я провела ее через процесс, в котором каждый раз, когда он выходил из дома, она могла полагать, что может быть видит его в последний раз. (Когда я предложила ей этот процесс, основанный на понимании его смертности и неизвестности времени жизни каждого из них, у меня была информация, что он фантазирует о возможности уйти — к лучшему). В результате она постаралась сделать расставания любовными, и была счастлива видеть его снова, когда он появлялся. Часто на фазе ожиданий наиболее эффективное вмешательство состоитв том, чтобы помочь каждому увидеть в другом скорее любовника, чем супруга.

Естественно, что каждый из нас в жизни создает много ожиданий. Представьте себе свою реакцию, если вы соби­раетесь умыться, а из крана, который вы поворачиваете, не течет вода. Как вы будете реагировать, если электриче­ство отключится более чем на несколько минут? Или если ваша машина не будет заводиться? Во многих случаях уме­стно принимать вещи как сами собой разумеющиеся и ожидать, что они будут там, где вы ожидаете их увидеть, — но не полезно нагружать такими ожиданиями своего партнера по браку. Это может превратить прекрасный, со­зревший плод романтической связи в кислую и горькую работу.

Напомню, что поведение, которое указывает на дости­жение фазы ожиданий — это когда люди замечают, что чего-то желаемого нет, а не то, когда оно есть. Здесь боль­ше жалоб, чем комплиментов. На этой фазе отсутствие желаемого поведения начинает превращаться в комплекс­ный поведенческий эквивалент, означающий отсутствие любви, заботы или желания.

Разочарование. От ожиданий до разочарования — один шаг. Когда отсутствие ценимых аспектов поведения становится отрицанием важных комплексных поведенче­ских эквивалентов, фильтры приспосабливаются к тому, чтобы пропускать и другие обиды. На этой фазе люди час­то жалуются, что их партнер приобретает дурные привыч­ки, хотя при исследовании выясняется, что он или она все время вели себя так. Разница состоит в том, что теперь это воспринимается иначе, не так легко и гладко. Внимание и реагирование на отсутствие исполнения желаемого, а не на исполнение (когда оно имеет место) ведет к переживанию нелюбимости, отсутствия уважения и пр. К сожалению, люди часто реагируют на чувство нелюбимости решением для себя, что обидчик и сам не заслуживает любви, уважения и пр. Мы — столь творческие создания, что легко находим в другом все, чего ищем.

Итак, когда фильтры переменились, примеры, составляющие основу разочарования, появляются и накаплива­ются — иногда быстро, иногда медленно. Это могут быть маленькие ранки, постоянно задеваемые, как бы бомбардируемые песчинками. Или это может быть яркое переживание, которое противоречит важному комплексному поведенческому эквиваленту, вроде измены или жестокости. Это часто характеризуется эффектом колебаний, которые переживаются как неуверенность. Наиболее важный признак того, что люди находятся еще на фазе разочарования, а не за порогом, — это то, что они еще воспринимают прошлое как прекрасное, и обычно мечтают о том, чтобы “все опять было как раньше”. Несмотря на то, что теперешние переживания негативны и постоянно приносят им разочарование, воспоминания служат богатым источни­ком стремлений и возможностей. Если вы можете поймать их в этой точке, перед вами встает напряженная задача изменить направление их внимания, переменить их филь­тры.

Для этого должны произойти две вещи. Во-первых,

клиент должен пережить мотивацию к тому, чтобы вер­нуть радости и свершения прошлого. Во-вторых, необходи­мо, чтобы клиент твердо решился в будущем взять на себя ответственность за вызывание у партнера того поведения, которого он хочет. Направление клиентов на переживание вновь, вспоминание всего радостного опыта прошлого по­могает не только восстановить мотивацию, но также и вер­нуть веру (которая когда-то автоматически присутствова­ла) в то, что возможно и желательно получить от другого то, что нужно и чего хочется. Подчеркивание негативных и травматических последствий разделения или развода также помогает установлению мотивации. Добиваясь уверенности, что клиент располагает рядом способов вызыва­ния желательных реакций в партнере, вы делаете для него возможным принятие ответственности за создание жела­тельных переживаний. Это поведет к тому, что они смогут начать вновь замечать, когда ценимые аспекты поведения партнера присутствуют, возвращая их к увлечению.

 

Потеря любви

 

Порог/Перцептивная реориентация -> Верификация

(удостоверение).

К сожалению, по крайней мере один из членов пары

часто уже перешел водораздел и достиг порога, прежде чем пара обратилась к терапии. Это делает ситуацию гораздо более сложной. Точка порога — это момент, когда возникает уверенность, что отношения кончены, что их не стоит сохранять, что партнер не может и не будет соответствовать высоко ценимым комплексным поведенческим эквивалентам. Когда достигается порог, изменяются воспоминания человека — прошлые хорошие переживания как бы отделяются от него, зато он полностью отождествляется с неприятными воспоминаниями. Люди могут знать, что бы ли хорошие времена, но не способны почувствовать это вновь. Они вне хорошего времени, они в плохом, фильтры не только приспособлены к тому, чтобы замечать обиды, но они также направлены в прошлое и в будущее таким образом, чтобы делать неприятное более реальным и зна­чимым, чем приятное. Розовые очки сброшены, и их место занимают темно-серые. Тогда вы слышите: “Теперь уже поздно, теперь уже ничего не поделаешь”, “Теперь-то я знаю, каков он на самом деле”, “Конечно, она делала мно­го хорошего, но не потому, что хотела этого”.

Такие переживания тяжелы для самого переживающе­го, но еще более — для партнера, если он еще не достиг порога. Они не ошибаются в своем представлении, что не имеет уже значения, что бы они ни делали. Все восприни­мается партнером как пример, который так или иначе под­тверждает убеждение, что партнер — чудовище, или что отношениям ничем не поможешь. Часто такие пережива­ния возникают неожиданно. Человек иногда копит незна­чительные переживания и реагирует лишь тогда, когда они переходят некий порог. Это как соломинка, которая пере­ломила хребет верблюду. Человек вдруг взрывается по со­вершенно незначительному поводу. Это только еще боль­ше сбивает партнера с толку. Также, когда один из партне­ров уже за порогом, а другой нет, первый склонен к тому, чтобы саботировать (иногда бессознательно) попытки до­стигнуть примирения. Поэтому терапевту важно сосредо­точить усилия на том, чтобы привести клиентов на другую сторону водораздела, прежде чем будут возможны вмеша­тельства (смотри главу о нейтрализаторе порога).

Когда достигнут порог и сформировано убеждение, диаметрально противоположное сохранению отношений, следует верификация, старание удостовериться в правиль­ности этого убеждения, и текущий опыт воспринимается через этот новый фильтр. Поведение воспринимается как соответствующее высоко ценимым негативным комплекс­ным поведенческим эквивалентам: партнер(ша) очевидно глуп, бесчестен, безобразна и т.д. Даже если дело не захо­дит так далеко, существующий фильтр подтверждает, посредством повторяющихся переживаний, бесполезность продолжения отношений. Интересно, что люди часто оста­ются вместе всю жизнь, не обращаясь за терапией, несмотря на то, что они перешли этот порог. Однажды я осуществляла терапию в семье, проблемы которой вращались вокруг стареющих и больных родителей, презиравших друг друга и склонных к жестоким и громким ссорам. Я редко

слышала столь злобные обвинения, как те, которые броса­ли друг другу эти старые люди.

Собирая информацию, формируя представления о же­лаемом результате, наблюдая за поведением, свидетельст­вующем о нынешнем состоянии клиентов, обращайте вни­мание на признаки, указывающие на то, в какой фазе “паттерна порога” находится каждый из них. Обратите специальное внимание на реакции, вызываемые приятны­ми воспоминаниями. Переживает ли клиент вновь про­шлые радости, вспоминая добрые старые времена, хотя бы на миг? Составляют ли неприятные воспоминания то, что теперь реально? Что происходит, когда вы направляете внимание клиента на возможное будущее, содержащее удовлетворение? Вам нужно определить разницу между неуверенностью в будущем и отвержением перспективы продолжения отношений.

Есть много способов получения такой информации. Я часто предлагаю своим клиентам карточную игру. Я даю каждому из партнеров восемь карт, четыре красных и че­тыре черных. Они должны дать партнеру красную карту каждый раз, когда они чувствуют себя обиженными, непо­нятыми, подвергнувшимися нападению посредством како­го-то поведения (независимо от того, говорил ли партнер со мной, прямо с ним, или вообще ничего не говорил). Черную карту нужно давать каждый раз, когда клиент чувствует заботу, похвалу, понимание и т.п. в чем-либо, что делает партнер. Карточки создают обратную связь, с которой трудно спорить, относительно реакций, которые партнеры вызывают друг в друге. Обычно я останавливаю их при той или иной передаче карточки, чтобы выяснить, что именно было переживаемо как обидное или как прояв­ление внимания и заботы, для того, чтобы они и я это узнали и отметили. Эта игра — поведенческая метафора для предположения, что значение сообщения — это вызы­ваемая им реакция. Это шаг к тому, чтобы вовлечь клиен­тов в рассмотрение возможных реакций, которые их про­явления в общении могут вызвать друг у друга.

Если я работаю с парой, но встречаюсь с ними поодиночке, я могу использовать следующую технику. Я прошу их представить себе место, где они хотели бы провести свободный уик-энд. Когда клиент находит такое место, я прошу его подумать о трех людях, с которыми он регулярно проводит время, причем один из них — супруг (супруга). Затем я предлагаю ему (ей) представить себе, что он побудет в этом месте с каждым из этих людей, по одному

за раз. (Пока клиент представляет себе это, у меня есть возможность калибровать его реакции, обращая внимание на признаки того, что одни проецируемые переживания лучше или хуже других). Затем я прошу клиента предста­вить себе, что он оказался там один. Затем с кем-нибудь еще кроме этих трех. Таким образом я могу изящно соби­рать информацию относительно важных отношений кли­ента. Затем я прошу клиента ранжировать эти воображае­мые уик-энды от наиболее до наименее приятного. Если супруг не находится в начале списка, я могу выяснить, кто же его возглавляет и что в нем делает такой уикэнд жела­тельным. Это важно в определении того, какое поведение может быть полезно для партнера, если он хочет занять более высокое положение в этом списке.

Это всего лишь два из многих возможных способов получить нужную информацию. Будьте уверены, что бы вы ни делали, клиенты обнаружат своим поведением, если вы будете внимательны, в каком месте “паттерна порога” они находятся.

Каким бы ни было это место, желаемое состояние ле­жит в области увлеченности с регулярными путешествия­ми в область привлечения — за остротой и пикантностью, и в область привыкания — за безопасностью и обеспечен­ностью.

Итак, для того, чтобы установить и поддерживать от­ношения на уровне любви и высокой ценности, необходи­мы четыре качества. Первое состоит в том, чтобы знать, чего хочет человек, который для вас важен. Спросите себя, что дает вам ощущение, что вас любят, что вы желанны, что о вас заботятся, вас уважают. Найдите ответы в не­двусмысленных, чувственно-насыщенных деталях. Не предполагайте, что для вашего партнера они — такие же. Спросите. Найдите, что дает им ощущение, что они любимы, желанны, что о них заботятся, что их уважают.

Второе качество — это иметь добрую волю и достаточную гибкость поведения, для того чтобы выразить и про­явить важное для вашего партнера поведение, комплекс­ный поведенческий эквивалент таким образом, в каком партнер нуждается, равно как и найти разнообразие спосо­бов получить от партнера поведение и реакции, которые вам нужны. Третье качество — обладать сенсорной чувствительностью, чтобы заметить те ключи, которые показывают, не выскользнули ли вы или партнер из желаемых позитивных состояний привлекательности, способности ценить и привычки.

Четвертое качество — обладать умением и настойчи­востью, чтобы вернуть себя и партнера к этим состояниям если в этом уже возникла необходимость.

Пока эти четыре качества присутствуют, пара может оставаться в состоянии невероятного восхищения и ценно­сти, удобства, безопасности и богатства отношений, харак­теризующих свершение и зрелые отношения. Эти качества устанавливают и помогают поддерживать твердые основа­ния, преодолевающие жизненные препятствия, сохраняю­щие интенсивность отношений и преданность друг другу.

 

Часть III ТЕХНИКИ ДЛЯ ЗАМЕНЫ ПРОБЛЕМ СВЕРШЕНИЯМИ

Глава 10

Якори

Если вы уже понимаете настоящее состояние и знаете, какой ряд переживаний составляет желаемое состояние, ваша задача состоит в том, чтобы перевести вашего клиен­та из нынешнего состояния в желаемое. Важно, чтобы вы располагали достаточным количеством эффективных воз­можностей для решения этой задачи. Когда вы располагае­те достаточным количеством таких возможностей, вы мо­жете выбрать такой метод, который подходит как клиентам с их особенностями, так и специфическому со­держанию проблемы.

Как плотник тщательно выбирает нужную пилу для каждой особой работы, как швея выбирает особую иглу для каждой нити, — одну для шелка, другую для шерсти, так эффективный терапевт должен решить, какого рода вме­шательство или комбинация вмешательств лучше всего со­ответствует потребностям определенного клиента. Есть много различных способов эффективного осуществления изменения. Предлагая вам в дальнейшем описания различных способов вмешательства, я хочу снабдить вас разнообразием эффективных средств, каждое из которых предназначено для определенного рода проблем. Если вы будете располагать большим репертуаром техник, это даст вам возможность добиваться изменений уместным и эф­фективным образом, переводя опыт клиентов из ряда ограничений в ряд выборов и возможностей.

Основная предпосылка моей работы состоит в том, что люди располагают всеми ресурсами, которые им нужны, чтобы совершить те изменения, которых они хотят или которые им необходимы. Мое дело — помочь им получить доступ к своим ресурсам и организовать их, чтобы сделать желательные изменения совершившимся фактом. Незави­симо от того, верна ли эта предпосылка, результаты того, что я структурирую свое поведение так, как будто она вер­на, свидетельствуют о том, что эта предпосылка по мень­шей мере полезна.

Ресурсы, о которых я здесь говорю, лежат в личной истории каждого. Каждое и любое переживание, какое только у человека было, может быть богатством. Почти каждый имеет опыт того, как он или она был (а) уверенным в себе, смелым, настойчивым, ненапряженным — в опре­деленные моменты. Каждое из этих переживаний может быть ресурсом. Моя задача состоит в том, чтобы обеспе­чить доступ к этим ресурсам тогда, когда они необходимы. Бэндлер, Гриндер, Делуазье и я разработали метод, назы­ваемый методом якоря, который выполняет эту задачу.

Таким же образом, как определенные внешние стиму­лы становятся связанными с прошлым опытом (и таким образом напоминают о прошлом опыте), вы можете произ­вольно создать ассоциацию стимула с определенным опы­том. Если такая ассоциация возникла, вы можете произ­вольным образом вызывать переживание. Это работает та­ким же образом, как язык.

Например, если я попрошу вас вспомнить время, когда вы были очень уверены в себе, или момент, когда вы чувст­вовали удовлетворенность собой, мои слова направят вас на поиски в прошлых переживаниях. По мере того, как вы вызывается различные воспоминания, соответствующие уверенности в себе или удовлетворенностью собой, раз­личные аспекты этих прошлых переживаний становятся частью переживания в настоящем. Точно так же вам на­верное знакомо состояние гнева, и вы можете вспомнить соответствующую ситуацию ссоры, или вы можете пере­жить страх, вспомнив сцену из фильма или из собственной жизни. Вызывая это воспоминание (то есть внутренне по­рождая переживание), мы переживаем вновь многое их тех чувств, которые владели нами в момент формирования этого переживания.

Якорь использует этот естественный процесс, создавая произвольную ассоциацию между определенным стиму­лом и специфическим переживанием. Каждый может найти примеры этого, например, в реакции на национальный гимн1 или в реакции на “грозящий палец”. Или другой пример: случалось ли вам, будучи уже взрослым, загля­нуть в ту школу, где вы учились ребенком, помните ли, какие чувства на вас нахлынули? Можете ли вы вспомнить свой первый поцелуй, реально воспроизвести полноту это­го опыта и все связанные с ним чувства?

Все эти примеры того или иного аспекта (определенно­го стимула) в опыте настоящего, вызывающего в вас про­шлые переживания, так что чувства приходят в соответст­вие этому прошлому опыту. Я обнаружила, что произволь­ное введение (при соблюдении необходимой осторожности) нового стимула в тот момент, когда человек полно переживает свой прошлый опыт, ставит этот новый стимул в связь с вспоминаемым переживанием. Этот но­вый стимул может быть прикосновением, звуком, каким-то специальным визуальным стимулом, даже запахом или звуком. Если момент выбран удачно, повторение точно то­го же стимула приводит к повторению чувств в вспоминае­мом переживании. Это и называется якорем. Якорь можно использовать для вызывания соответствующего пережива­ния вновь и вновь. Например, если вам с вашим партнером было особенно хорошо, когда звучала музыка, то при зву­ках этой музыки вас вновь охватят те же романтические мысли и чувства. Исполняют “вашу песню”. Якорь позво­ляет вам произвольно организовать эти чувства любым выбранным способом и сделать их доступным тогда, когда они желательны или необходимы.

Для эффективного установления якоря необходимо уметь определить, когда человек получил доступ к важному переживанию. В предыдущей главе шла речь о связи между внешними стимулами и соответствующим опытом и говорилось о важности распознавания специфических вы-ражений. Поскольку вы не можете точно знать, какое внутреннее состояние переживает человек, вы зависите от своих чувств в определении внешнего выражения внутреннего опыта и отличении одного опыта от другого. Для техники поставки якоря важные области, на которых стоит сосредоточиться (поскольку они достаточно резко изменяются и поэтому за ними легко следить) — это тон голоса, цвет кожи, объем губ, тонус лицевых мышц, температура кожи, частота дыхания и тип дыхания (верх или низ груди или живот). Получая сильные реакции, соответствующие

Вряд ли автор задумывалась над тем, сколь амбивалентным может быть такои символ в современных советских условиях (прим. перев.).

---------------------------------------------------------------------------------------

различные внутренним состояниям, вы можете научиться распознавать и различать выражения, свойственные дан­ному человеку.

Вы можете вызвать различные интенсивные реакции просто попросив человека вспомнить ряд прошлых эмо­ций, например, спросив, когда человек был в последний раз сердит, или испуган, или взволнован, — и при этом смотреть и слушать, улавливая изменения. Чем более вы практикуетесь, тем более вы сможете распознавать важ­ные различия. Губы человека могут стать тоньше, цвет лица — бледнее, дыхание — более поверхностным когда он вспоминает переживание испуга; губы обычно становятся полнее, цвет лица — ярче и дыхание глубже, а мышцы лица размягчаются, когда человек вспоминает какое-то страстное переживание. Ваши глаза и уши постепенно бу­дут все более привыкать к этим небольшим различиям, чем больше вы в этом практикуетесь. Если вы совсем не различаете изменений, или изменения клиента незначи­тельны, — проверьте две вещи. Во-первых, конгруентны ли ваши собственные тон голоса, выражение лица и слова той реакции, которую вы хотите получить? Чем более вы сами выразительны, тем большую выразительность вы вы­зовете. Ваше собственное поведение должно быть конгруентным той реакции, на которую вы рассчитываете, тому, о чем вы спрашиваете. Если вы просите клиента вспомнить переживание страсти, спрашивайте это подходящим голо­сам и соответствующим выражением лица: может быть бо­лее низким тоном, страстным голосом и т.п. Успех в поста­новке якоря в значительной степени зависит от вашей соб­ственной гибкости поведения, поскольку часто вам нужно быть выразительным, чтобы вызвать желаемую реакцию.

Во-вторых, проверьте, как клиенты вспоминают требуемое переживание: находясь в картине, или видя себя в картине со стороны. Помните, что видение себя в картине со стороны — это конструируемый образ, и часто это можно распознавать по соответствующему ключу доступа. Если вы не уверены, спросите клиента об этом прямо. Это важно выяснить, потому что если человек видит себя со стороны, он не переживает чувств, связанных с прошлым опытом; он переживает чувства по поводу прошлого опыта. Для примера, представьте себя на карусели, как вы смотрели бы на это со стороны, — как вы вращаетесь все скорее и сидение взлетает все выше. А теперь попробуйте ввести свое тело в картину и попробуйте представить, как вы сидите там и смотрите на землю, поднимаясь все выше и вращаясь все быстрее. Когда вы почувствуете толчок в желудке в момент остановки мотора, — вы действительно попали в картину. Разумеется, между этими двумя пред­ставлениями — большая разница, и она является решаю­щей. Если ваш клиент наблюдает себя как бы со стороны, в том переживании, которое вы просите его вспомнить, вам не удастся поставить на якорь те мощные чувства, которые у него были бы, если бы он был внутри картины. Обнару­жив, что он смотрит со стороны, попросите его войти внутрь картины и почувствовать то, что он чувствовал тог­да, услышал те звуки, которые он тогда слышал и увидеть то, что он в тот момент видел.

Когда вы можете вызвать и заметить различные пере­живания, вы можете и поставить их на якорь. Наблюдая момент полного выражения (внешнего представления внутреннего переживания), которое может быть полезным в терапевтическом процессе, вы можете ввести стимул, с которым это выражение может быть ассоциировано. Это может быть прикосновение к тыльной стороне ладони, или щелчок пальцев. Если момент выбран удачно, то повторе­ние того же стимула вызовет то же выражение, что означа­ет, что оно приводит также и к ассоциируемому с этим внутреннему состоянию.

Многие терапевты используют этот процесс, пользуясь особым тоном голоса и темпом речи во время управляемой фантазии или гипноза. Этот тон голоса становится якорем для измененных состояний, которые переживались, когда этот тон голоса использовался. В гештальтистской работе со стульями каждый из двух стульев также становится якорем для различных эмоциональных состояний и клиент радикально изменяется, пересаживаясь с одного стула на другой.

Чтобы добиться успеха в постановке на якорь опреде­ленной реакции, вам нужно следовать трем правилам:

дайте своему клиенту получить доступ к требуемому переживанию (или вызовите его) так полно и глубоко, как только возможно;

вводите добавочный стимул в момент наиболее пол­ного выражения или наиболее интенсивной реакции; выбор момента является решающим!

       -- позаботьтесь о том, чтобы стимул мог быть воспроизведен в точности; воспроизведение стимула вызовет воспроизведение внутреннего состояния достаточно полно только если он воспроизводится совершенно точно; я могу описать установление якоря как прикосновение к колену

или плечу клиента, или к тыльной стороне руки, но нужно иметь в виду, что это вполне специфическое прикоснове­ние; я буду воспроизводить его совершенно точно, вплоть до интенсивности давления; вы можете и должны сами проверить на опыте, какие отклонения возможны (если возможны).

Использование техники постановки якоря дает вам до­ступ к различным внутренним состояниям клиента. Рабо­тая с клиентами с психическими нарушениями, обычно жалуются, что такие клиенты часто изменяются в отноше­нии того, кто они, что они такое и в каком они состоянии. Только терапевт нашел правильное направление в работе с таким клиентом, как клиент оказывается совсем другим. Якорь может помочь стабилизировать эмоциональное со­стояние клиента, давая терапевту возможность придти к намеченной цели.

Желательный сексуальный опыт также может быть за­креплен с помощью якоря. Пары обычно располагают сво­ими полезными якорями. Некий мужчина всегда знал, что у него будет фантастическая ночь, когда жена надевала определенную ночную сорочку. Один вид этой сорочки не­медленно возбуждал его. Таким образом, эта ночная со­рочка была для него якорем, вызывавшим возбуждение. У пар часто устанавливаются “ключи”, касающиеся сексу­альных желаний, например, с какой стороны постели ло­жится один из них. Я обнаружила, что женщина часто ис­пользуют невербальное поведение, определенные прикос­новения, которые сигнализируют мужчине, что они готовы и хотят введения пениса.

В случаях сексуальных дисфункций могут быть якори, запускающие нежелательные переживания. Часто якорь находится вне сознавания человека, и человек сознает только возникающие в результате нежелательные пережи­вания.

Молодая женщина, Мелисса, пришла ко мне на терапию по поводу сексуальной дисфункции. Она совершенно цепенела, когда мужчина приближался к ней с сексуаль­ным желанием. Когда я лишь попросила ее описать свой переживания, когда мужчина подходит к ней, она страшно испугалась. Я поставила эту реакцию на якорь. Затем, ис­пользуя якорь для вызывания этого ряда переживаний, я попросила ее вернуться в свое прошлое и описать другие ситуации, когда она переживала те же чувства. Задача состояла не в том, чтобы получить информацию относительно того, почему она пугалась, когда к ней подходил мужчина. Нужно было получить чувственный ответ на вопрос, что не давало ей чувствовать себя хорошо, когда подходил мужчина, что прекращало хорошее самочувствие. Шаги этого метода получения информации таковы:

определите выражение (внешний ключ), которое указывает, что клиент переживает нежелательное состоя­ние;

закрепите это состояние якорем, который может быть повторен и удержан;

удерживаете якорь, и когда клиент переживает нежелательные чувства, попросите его вернуться в прошлое и найти другие случаи, когда он переживал те же чувства;

в то время как клиент движется назад по своей лич­ной истории, используйте прием наложения (см. далее), помогая ему восстановить все детали индивидуальных прошлых переживаний (это дает возможность большего выбора, чем в случае, если детали остаются вне сознава­ния — см. ранее, в разделе о различиях ведущей и первич­ной репрезентативной систем); находите информацию, ко­торую дают описания клиента, то, что может иметь отно­шение к нынешнему состоянию.

верните клиента в настоящее время, позаботьтесь, чтобы он чувствовал себя хорошо и безопасно; спросите, чему они научились в этом путешествии в прошлое.

Использование этой техники дало мне возможность провести Мелиссу через ее личную историю к давно забы­тому инциденту в детстве: случаю, когда ей показалось, что ее мать побудила приятеля демонстрировать соблазни­тельное поведение относительно Мелиссы. Когда он проде­лал это, мать с силой предупредила ее, что мужчина, кото­рый ведет себя таким образом, хочет нанести ее большой вред, что такое поведение означает, что мужчина опасен, и что ей нужно убегать изо всех сил. Когда эта история стала доступной сознательному уму Мелиссы, ей стало легко правильно отнестись к предупреждению матери, ко­торая делала его с самыми лучшими намерениями. Теперь Мелисса не нуждалась в такого роде защите, потому что на самом деле она могла защитить себя от опасных мужчин множеством иных способов. Используя якори, мы восстановили более подходящие ресурсы для реализации ее желаний в настоящем.

 

Якори в парах

 

Якори могут быть использованы для обеспечения более желательных реакций в парах. Когда пара приходит на терапию, история разделяемых ими переживаний может быть доступным ресурсом. Тот факт, что они являются па­рой, указывает, что они хотели друг друга в какой-то мо­мент в прошлом, что они, возможно, любят друг друга, и что они мечтали о будущем. Наконец, они прошли опреде­ленные тяжелые времена вместе.

Якори позволяют мне получить доступ и использовать этот прошлый опыт, чтобы построить между ними теперь лучшие отношения. И поскольку они хотят терапии, то переживание вновь тех чувств, которые свели их вместе, может быть очень полезными.

Например, в одной паре, которая пришла ко мне на терапию, каждый раз, когда она бросала на него сексуальнейший “поди-сюда” взгляд, ему казалось, что она выгля­дит забавно, даже смешно. Ее взгляд “поди-сюда” опреде­ленно не вызывал той реакции, которой она хотела. Она собиралась поискать мужчину, который бы реагировал на ее призывный взгляд так, как она того хотела. Однако она любила своего мужа и утверждала, что была бы довольна, если бы только он реагировал таким образом, который по­казал ей, что он ценит ее сексуальность. Одна из возмож­ностей для меня состояла в том, чтобы научить ее перестать бросать на него этот взгляд “поди-сюда” и найти ка­кое-нибудь другое поведение, которое лучше обеспечивало бы то, чего она хотела. Но изменение внеш­него поведения часто — длительная работа, требующая времени и сильной мотивации со стороны индивидуума.

Другой возможностью, которую было легче реализо­вать, было попросить его вспомнить время, когда он дейст­вительно чувствовал, что она сексуальна — может быть. когда они впервые встретились или во время ухаживания. Я не могла точно знать, когда именно, но конечно должно было быть время, когда он не мог сопротивляться ее привлечению. Я выбрала метод и использовала собственное аналогичное поведение — тон голоса, позу и пр. — чтобы помочь ему вспомнить время, когда он действительно хотел ее. Когда я заметила изменения в его дыхании, цвете кожи и форме губ, и отметила изменения в тоне его голоса и темпе речи, это указывало, что он действительно вспомнил такое время; и когда было ясно, что он достаточно это вспомнил, чтобы действительно вновь пережить это чувство желания — в этот самый момент я осторожно и скры­но ввела ключ (якорь) в его переживание. Поскольку вре­мя введения этого стимула соответствовало его погруже­нию в это чувство, каждый раз, когда я использовала этот якорь, он испытывал то же переживание. В данном случае якорем было прикосновение к плечу, которое — поскольку я часто прикасаюсь к людям, когда разговариваю с ними, — могло быть естественно повторяемо без привлечения его внимания к этому.

Затем я проверила якорь, прикоснувшись к его плечу так, как сделала это раньше, и тщательно следя, получу ли я в точности ту же самую реакцию как в первоначальном варианте (напряжение мышц лица, размер губ, паттерн дыхания и пр.). Убедившись, что якорь работает, я исполь­зовала его каждый раз, когда она бросала на него свой взгляд “поди-сюда”, что она делала достаточно часто. Та­ким образом я старалась ассоциировать его переживание желание ее (которое я вновь вызывала, прикасаясь к его плечу) с ее призывным взглядом. Таким образом я получи­ла реакцию, которой она хотела от него, связав эту реак­цию с ее поведением. Разумеется другой возможностью для нее было просто прикоснуться к ее плечу, когда она хотела дать ему знать, что она хочет его, давая возмож­ность ответить. Я, однако, предпочла, чтобы желательное переживание возникло в нем как реакция на ее естест­венно-возникающее поведение.

Якорь оказался полезным и в работе с одной женщиной на семинаре в Тасконе. Ее проблема состояла в том, что хотя она сильно любила своего мужа, она не была привязана к нему сексуально. Он был гораздо старше ее и не соот­ветствовал образу Адониса, который был для нее стимули­рующим. Эта проблема в течение некоторого времени омрачала их в остальном счастливые отношения.

Поскольку телесные чувства этой женщины вызыва­лись ее внутренними образами, то есть она использовала визуальную систему в качестве ведущей для кинестетиче­ской репрезентации — я просто попросила ее представить себе образ совершенного мужчины и дать мне знак кивком головы, когда представление будет полным. По мере того, как она представляла себе образы мужского тела, цвет ее кожи менялся, губы округлились, дыхание стало глубже. Когда она начала кивать, я протянула руку и коснулась ее правого плеча, сказав: “Прекрасно, не сомневаюсь, что он очень хорош”. Таким образом я создала ассоциацию весьма специфического прикосновения к ее правому плечу с

переживаниями, которые у нее возникали, в то время как она представила себе совершенного мужчину. Она не зна­ла об этом сознательно. Вскоре после этого, в то время как мы продолжали разговаривать, я снова прикоснулась к ее правому плечу, чтобы проверить, успешно ли поставлен якорь. Так оно и было: те же моменты внешнего выраже­ния повторялись. Затем я попросила ее визуализировать мужа обнаженным перед ней, и кивнуть, когда визуализа­ция будет вполне отчетливой. Когда она начала кивать, я сказала: “Хорошо, теперь продолжайте смотреть на него и обратите внимание, как меняются ваши чувства по мере того, как вы по-новому смотрите на него”. — Произнося эти слова, я повторила прикосновение к ее плечу, осущест­вляя запуск реакции, которую она хотела иметь по отно­шению к мужу. Ее дыхание стало глубже, кожа порозове­ла, губы увеличились в объеме, как это и было раньше. Когда муж заехал за ней в конце дня, я воспользовалась его приходом, дав ему незаметно для нее инструкцию, как прикасаться к ее плечу, когда он хотел дать ей знать, что ее хочет. Он попробовал это тут же, а я тщательно следила за ее реакцией, чтобы убедиться, что якорь работал, когда он им пользовался (мне нужно было убедиться, что ее ре­акция вызывалась прикосновением, а не — хотя бы час­тично — моим присутствием). Прикосновение к плечу бу­дет необходимо в течение не очень длительного времени, потому что визуальное впечатление от мужа будет обоб­щено. В то же время его особое прикосновение будет сохра­нять особую значимость. Таким образом я использовала якорь чтобы “привязать” желательное переживание (пере­живание возбуждения) и затем связать его с контекстом, в котором эта женщина хотела испытать это переживание.

Не только прикосновение

 

До сих пор я говорила преимущественно об использо­вании кинестетических якорей. Поскольку прикосновения являются естественным аспектом моей манеры общения, мне легко использовать эту форму якорей. Одно из них состоит в том, что они могут быть продолжительно удер-живаемы, и таким образом эффект их может использо­ваться в течение длительного времени, с большим удобст­вом, чем в случае визуальных или слуховых якорей. С точ­ки зрения процесса обучения на семинарах мое специфическое прикосновение может быть сделано очень видным для аудитории, тем самым облегчая процесс обучения. Кроме того, прикосновение может быть выполнено другим человеком, таким образом якорь может быть пере­дан с большей точностью, чем тон голоса или выражение лица. Это увеличивает способность клиента эффективно использовать якорь.

Однако и у визуальных и слуховых якорей есть свои особенности, которые делают их предпочтительными для определенных людей и в определенных контекстах. Ри­чард Бэндлер использует почти исключительно изменения тона голоса и темпа речи в качестве слуховых якорей. Бла­годаря тому, что такие изменения могут быть столь тонки­ми, что заметить сознательно их может только специально обученный человек, эти якоря остаются совершенно вне сознания клиента. Умение намеренно изменять голос лег­ко пришло к Ричарду, в то время как я потратила много времени, чтобы ввести эти тонкие аспекты в мое поведение под сознательным контролем. На меня произвела большое впечатление полезность этого умения несколько лет назад при работе с одной парой. Мы с Ричардом работали с ними вдвоем, и я заметила, что он использует тональность и интонационные паттерны мужа в своей речи каждый раз в качестве якоря, когда кто-нибудь из нас вызывал в ней сильную позитивную реакцию. Таким образом естествен­ный для мужа тон голоса и интонационная манера стали вызывать позитивные реакции у жены. Таким образом бы­ло осуществлено общее и глубокое изменение настроения в их отношениях.

Звуковые якори могут занимать диапазон от таких тонких изменений в речи до постукивания карандаша, скрипа стула, музыки или даже боя часов. Важен момент постановки якоря и наличие возможности точно повторить тот слуховой стимул по желанию.

Равным образом некоторые особенности визуальных якорей делают их особенно уместными для определенных людей и в определенных контекстах. В ситуации возможной агрессии визуальный якорь лучше кинестетического, поскольку приближение, необходимое чтобы прикоснуться, может быть опасным. Работая с женщиной, муж которой гордился своими агрессивными реакциями, я научилась принимать внушительную каратистскую стойку (ее муж не проходил терапию). Я дала ей инструкции, что когда надвигалась ситуация агрессии, и ей казалось, что она не может избежать жестокости и защитить себя, ей следовало принять эту позу. Такая ситуация возникла, и она так и сделала. По ее и описанию, муж мгновенно остыл, смутился и затем разразился смехом. Я не могла, ко­нечно, предполагать точных особенностей именно такой реакции, но я руководствуюсь правилом, что новое и неожиданное поведение должно вызвать новую и неожидан­ную реакцию. И поскольку эта поза вызвала такую нуж­ную реакцию, я предложила ей использовать этот прием каждый раз, когда напряжение начинало нарастать. Так эта поза стала полезным визуальным якорем, который вы­зывал реакцию юмора в разгневанном до того мужа.

Таким образом, могут быть полезными якори в любых модальностях. Тот или иной тип якоря вы можете выбрать, ответив на следующие вопросы: насколько подходит якорь данному контексту? Насколько легко его повторить? Мо­жет ли он быть повторен в рамках естественного поведения и таким образом быть интегрирован в повседневное взаи­модействие?

 

Глава 11

Изменение личной истории

Личная история человека — это его воспоминания о про­шлых переживаниях, и в этом смысле она может быть из­менена. Преимущества возможности изменить воспомина­ния и тем самым личную историю я покажу на работе с клиентом по имени Чак. Чак полагал, что он всегда терпел неудачи с женщинами, в особенности в сексуальном кон­тексте. Судя по его поведению, с этим нетрудно было со­гласиться. Он проходил терапию в течение двух лет, и его психолог, мужчина, послал его ко мне, полагая, что я могу быть особенно полезна ему в этой области.

Чак был совершенно уверен, что его ждет неудача с женщиной почти в каждой ситуации, и особенно уверен он был в этом в сексуальной сфере. Он утверждал, что его уверенность основывалась на прошлом опыте, и что он не мог себе представить, чтобы что-нибудь изменилось и ста­ло лучше в будущем. Пока мы разговаривали, я поняла, что поведение Чака в основном определялось событиями прошлого. Он использовал эйдетические образы (образы прошлого) для управления текущим поведением. То, что он в своей жизни делал хорошо, он делал очень хорошо — снова и снова. Он использовал эйдетические образы в ка­честве ведущей системы и затем репрезентировал их кине­стетически как чувства по поводу того, что он собирался делать. Так что когда он встречался с женщиной, он находил визуальный образ из прошлых переживаний неудач с женщинами (а только такие у него и были) и был уверен, что ему предстоит это вновь. И конечно так и случалось.

Чтобы быстро изменить его привычное поведение по отношению к женщинам, мне нужно было изменить эти эйдетические образы прошлого. Для этого я использовала технику  изменения личной истории, использующую якоря.

Следующий отрывок из записей показывает использование  этой важной техники:

 

ЛКБ. Чак, можешь мне еще раз рассказать, как ты себя чувствуешь, когда подходишь к женщине?

Чак. Конечно же. Хотел бы я это забыть! Я просто чув­ствую, будто я весь в дерьме, понимаете ли? (Пока он отве­чает, я пристально смотрю, повторится ли то же выраже­ние, что раньше, когда он говорил о женщинах. Часть его — ключ доступа “вверх и налево”)

ЛКБ. (Когда все составляющие выражения достигают полноты, я прикасаюсь к его правому колену). Хорошо, это важно, что ты сейчас вот вспомнил это чувство.

Чак. Да, а почему?

ЛКБ. Ты скоро поймешь. Теперь возьми чувство (я снова прикоснулась к его правому колену и задерживаю руку, дожидаясь возвращения выражения), это “весь в дерьме”, и скажи мне, какая сцена из прошлого приходит тебе в голову?

Чак. Ну, это было года два назад, я был на улице с женщиной, и у-у-у — я попробовал приставать к ней. У-у-у! Это ужасно!

ЛКБ. Я тебе верю. Теперь я хочу, чтобы ты, взяв это самое чувство, отправился назад во времени, назад в свое прошлое, и чтобы ты находил там другие сцены, в которых у тебя было это чувство.

Чак. (закрывает глаза) 0'кей.

ЛКБ. Вот так. Просто двигайся назад во времени, а я буду иногда останавливать.

Просматривая свое прошлое по пути, намеченному этим определенным чувством, Чак припомнил другие пе­реживания, представлением которых было это чувство. Содержание изменилось — то есть участники сцен, их воз­раст, кто что сказал и т.п., — но чувство в переживании оставалось постоянным. Пока он это делал, я следила за легкими увеличениями в аспектах выражения: более яр­ким цветом кожи, углублением складок на лбу и вокруг рта, сжимание губ, изменения в дыхании. Эти усиления показывали, что он вспоминает особенно интенсивные пе­реживания, в которых возникало это чувство.

Постоянное удерживание якоря сохраняет чувство постоянным, и поэтому обеспечивает риск в прошлом, определяемый этим специфическим чувством. Когда я видела усиление, я говорила Чаку:

ЛКБ. Вот! Остановись здесь. Всмотрись в эту сцену хорошенько. Что она значит для тебя в отношении этого чувства? (другой рукой я отмечала эти специфические переживания прикосновением к другому колену, чтобы ццлетъ возможность вернуться к нему потом).

Чак. Да, она связана с этим переживанием.

ЛКБ. А сколько тебе лет в этой сцене?

Чак. Ну, мне лет шестнадцать.

ЛКБ. Хорошо, хорошо. Теперь продолжай путешест­вие назад во времени, как ты делал это.

Чак. 0'кей.

Я снова жду усиления. Проходит некоторое время, по­ка вновь не возникает значительное усиление выражения.

ЛКБ. Остановись здесь. Посмотри на эту сцену при­стально, скажи сколько тебе лет здесь?

Чак. Мне около шести (голос гораздо выше, более де­тский, чем раньше).

ЛКБ. И что с тобой случилось?

Чак. Я в приходской школе. Бог мой, как я ненавидел школу! И у меня трудности с монахинями. Я не знаю, из-за чего, но я действительно помню, что каким-то образом это был первый раз, когда я вдруг понял, что монахини — женщины. Я не знаю, за кого я раньше их принимал, но здесь в первый раз я понял, что они — женщины.

ЛКБ. (Я снова отметила это другим прикосновением к колену, оставляя возможным возвращение к этому пере­живанию. Потом я сняла руки с его колен) ."Теперь, Чак, я хочу, чтобы ты вернулся сюда. Открой глаза и посмотри на меня. Вот! Ты побывал в длинном путешествии. Полно­стью ли ты вернулся? Можешь ли ты почувствовать за со­бой спинку стула?

Чак. Да, конечно, я здесь.

ЛКБ. Хорошо. Теперь я бы хотела, чтобы ты подумал, что тебе нужна было бы в этих ситуациях, чтобы превра­тить их в хорошие переживания, такие, про которые ты мог бы вспомнить с удовлетворением. Какие ресурсы тебе нужны?

Чак. Что значит — ресурсы?

ЛКБ. Что-то вроде того, чтобы ты был уверен в себе, или спокоен, или ненапряжен. Вот например, если бы ты был настойчив, ты действовал бы совсем иначе, и эти переживания могли бы стать такими, что они удовлетворяли бы тебя, а не заставляли тебя чувствовать себя “в дерьме”.

Чак. Ну, мне нужно было бы в такой ситуации, чтобы женщина меня любила.

лкб. Я согласена с этим, но что ты мог сделать, чтобы эти  женщины тебя любили, чтобы ты им нравился?

Чак. Я не знаю.

        ЛКБ. Ладишь ли ты с мужчинами?

Чак. Ну, великолепно.

ЛКБ. Какие ресурсы у тебя есть, когда ты имеешь дело с мужчинами, что это получается так хорошо?

Чак. Не знаю. Наверное, я не напряжен. Да, действи­тельно, я совсем не напряжен. Я не беспокоюсь по поводу того, что может случиться. Это вроде бы не имеет значе­ния.

ЛКБ. Вот-вот. Именно этого мы и ищем. Продолжай, Чак, вспомни случай, когда ты совсем ненапряжен, вот как ты описываешь, может быть такой случай, когда кто-то нервничал, а ты как раз был спокоен и не напряжен (гово­ря это, я спокойно наклоняюсь вперед, чтобы прикоснуть­ся к его руке и поставить на якорь это переживание).

Чак. Ну вот, вспомнил.

ЛКБ. Хорошо (дотрагиваюсь до его предплечья). Рас­скажи мне.

Чак. Я попросил босса о прибавке, и был спокоен, как только возможно. Мне действительно было не важно, что он скажет. Мне нечего было терять, так что я был совер­шенно не напряжен.

ЛКБ. Великолепно, (снимаю руку с его руки). Множе­ство людей не могли бы этого. Так что ты действительно знаешь это чувство ненапряженности (я снова прикасаюсь к его руке и вижу выражение ненапряженности, которое возвращается к нему).

Чак. Угу.

ЛКБ. Теперь я хочу, чтобы ты взял это чувство ненапряженности в те, другие переживания. Давай начнем с самого раннего, о котором мы говорили; я хочу, чтобы ты взял с собой свою ненапряженность и посмотрел, насколь­ко по-другому это будет (эти чувства сохраняются благо­даря тому, что я держу руку на его предплечье, используя таким образом якорь для высвобождения чувства ненапря­женности) . Посмотрим, как ты ведешь себя, когда эти чувства с тобой, и насколько по-другому эти женщины реаги­руют.

Чак. 0'кей.

ЛКБ. Хорошо. Когда ты пройдешь через это первое перживание и будешь совершенно им доволен, — только когда ты будешь совершенно доволен, — кивни головой. Теперь отправляйся.

Чак. (через некоторое время Чак кивает).

ЛКБ. Прекрасно. Теперь я хочу, чтобы ты вернулся ситуацию, когда тебе шестнадцать лет (я использую якорь

другого конца, который вызывает это переживание), и пе­ределал его, как ты переделал предыдущее переживание. Когда ты полностью пройдешь его и будешь совершенно доволен, кивни опять.

Чак опять через некоторое время начинает слегка хму­риться.

ЛКБ. О, что случилось?

Чак. Я не уверен, но кажется я не могу сделать это вполне. Оно стало лучше чем было, но все же я чувствую себя плохо.

ЛКБ. Ничего страшного. Это лишь значит, что тебе нужны еще какие-то ресурсы (я отпускаю якори, снимая руки). В конце концов, шестнадцатилетний мальчик нуж­дается во всякой помощи, какую только можно найти, ког­да дело доходит до трудностей с монахинями. Давай по­смотрим, что же еще тебе нужно взять с собой. (Чак откры­вает глаза и возвращается в здесь и теперь). Как ты думаешь, что?

Чак. Ну, они давали мне почувствовать, что я действи­тельно плох. Действительно плох и грязен.

ЛКБ. Но теперь ты знаешь лучше, не так ли?

Чак. После двух лет терапии, можно надеяться.

ЛКБ. Хорошо. Теперь расскажи мне о каком-нибудь случае, когда ты сделал что-то прекрасное, может быть что-то приятное для кого-то, что дало тебе чувство, что ты действительно хороший человек.

Чак. Хммм, посмотрим-ка (глаза вверх и налево). Ну, вот, я помог моему соседу прикрепить что-то в машине. Я едва знаю его, но у него что-то не получалось, и я видел его из окна, вышел и помог ему. Это заняло целый вечер, но я так чувствую, что это действительно было хорошо (пока он описывает этот случай, я опять ставлю его на якорь, при­касаясь рукой к его запястью).

ЛКБ. Хотела бы я, чтобы ты был моим соседом. Так значит ты знаешь это чувство, когда ты чувствуешь себя действительно хорошим, знаешь, что ты действительно хороший человек (я пробую якорь)?

Чак. Угу.

ЛКБ. И чувство, когда ты совершенно не напряжен? (Я запускаю якорь ненапряженности, так что обе мои руки на его руках, запускают одновременно оба ресурса).

Чак. Угу.

ЛКБ. Хорошо, возьми все эти чувства с собой, и посети своих монахинь, и кивни, когда переживание станет таким,. что действительно удовлетворит тебя.

Чак закрывает глаза. Походит некоторое время, он широко улыбается и кивает головой.

ЛКБ. (я отпускаю его руки). Великолепно. Ведь дейст­вительно совсем другое дело, когда ты пользуешься своими ресурсами, когда они тебе нужны, правда?

Чак. Конечно. Эти переживания теперь кажутся мне просто забавными.

ЛКБ. Правда? Хорошо. Тогда вернись к ним еще раз, снова вспомни их, проверь.

Чак. 0'кей. (закрывает глаза, несколько мгновений сидит спокойно, потом улыбается). Ага, в них нет ничего существенного.

ЛКБ. Прекрасно. Когда в следующий раз ты собира­ешься встретиться с женщиной? Не считая меня, конечно,

Чак. (смеется) Ну, вы не в счет, вы терапевт.

ЛКБ. Премного благодарю. Но когда тебе предстоит встреча с женщиной, которая имеет какое-то значение?

Чак. Ну, ничего такого нет, пока я не устрою...

ЛКБ. Когда у тебя будет ближайшая возможность это сделать?

Чак. Ну, я мог бы подойти к Салли. Это девчонка на моей работе, она одна, и привлекательная.

ЛКБ. Великолепно. Я хочу, чтобы ты представил себе, как ты подходишь к ней, но обязательно возьми с собой чувство ненапряженности и хорошее отношение к себе, хо­рошо? (на этот раз я не использую якори, чтобы выяснить, обобщаются ли на образы будущего те изменения, которые были осуществлены относительно прошлых впечатлений).

Чак. 0'кей (закрывает глаза, сидит спокойно, потом появляется полуулыбка, потом смешок).

ЛКБ. Как твои дела с Салли?

Чак. Вполне хорошо. Не то, чтобы я был похож на Па­уля Ньюмена или что-то вроде того, но возможность пого­ворить с ней меня не пугает.

ЛКБ. Фантастично! Это заслуживает рукопожатия. Итак, ты действительно чувствуешь себя в порядке по по­воду разговора с ней. Это великолепно! (Мы обмениваемся ритуалистическим рукопожатием. Таким образом, руко­пожатие также становится якорем для этого успешного внутренне порожденного переживания, которое впоследствии может быть запущено рукопожатием).

С этого момента было легко помочь Чаку в планах на будущее и в придумывании ролей, чтобы он почувствовал себя ненапряженно и естественно с женщинами. Исполь­зуя ресурсы, вводя их в тот контекст, в котором они нуж­ды, можно изменить личную историю человека. В некото­ром смысле история Чака не давала ему пережить новое поведение. Пока его история не была субъективно измене­на, он мог только продолжать переживать детерминиро­ванное настоящее и будущее по отношению к женщинам. Наши личные истории— это ряд восприятий относительно прошлых переживаний, и в этом смысле они могут быть изменены. Чак использовал свои воспоминания о про­шлом, чтобы предвосхищать и даже программировать себя на будущее. В значительной степени так обстоит дело со всеми нами. Что касается Чака, изменение его прошлого по отношению к женщинам таким образом, что это приве­ло к удовлетворительным чувствам, позволило ему изменить его поведение в настоящем и в будущем. Так же как всего лишь одна травма легко генерализуется во мно­гие подходящие контексты, — я обнаружила, что лишь немногие важные события прошлого следует изменить, чтобы произошло обобщение в связи с другими связанны­ми с этими переживаниями. Изменение истории создало другой ряд эйдетических образов, которые Чак мог вспом­нить, когда он думал о своих отношениях с женщинами. Обычно достаточно добавить лишь один ресурс, чтобы эф­фективно изменить историю. В случае Чака его пережива­ние с монахинями было настолько сильно, что понадобился второй ресурс.

Огромная эффективность изменения истории проясни­лась для меня, когда я обратила внимание на то, как люди могут портить свои внутренне порождаемые переживания и затем реагировать на эту испорченность, забывая, что прежде всего они сами это создали. Например, ревность — это всегда переживание, обобщаемое в результате того, что человек создает конструируемые образы любимого с кем-то другим (другой) и затем в качестве реакции на это переживает дурные чувства. Затем эти картины и чувства отыгрываются таким образом, как будто они пережиты во внешнем мире. Иногда бывает почти невозможно убедить ревнующего человека, что его (или ее) образы не имели места в действительности. Как только конструируемый образ создан, он откладывается и его можно вспомнить, как эйдетический. Из-за этого человек должен вспомнить в какой-то другой, отличной от визуальной, системе что он (или она) может вспомнить, что сам(а) создал(а) этот образ.

Изменение истории — это использование этого процес­са. Чем более полно и богато деталями создаваемое изме­нение, тем больше возможность, что оно будет иметь для человека равную ценность с “реальной” историей. Благо­даря нашей способности сохранять переживания и опи­раться на них как на ресурсы, измененная история стано­виться свершившимся переживанием и таким образом мо­жет быть основанием для будущего. Технические шаги в изменении истории таковы:

1) Поставьте на якорь нежелательное или неприятное чувство.

2) Используйте этот якорь, помогая клиенту пройти назад во времени, находя другие случаи, когда клиент чув­ствовал себя подобным образом.

3) Когда отмечаются усиления выражения, остановите клиента и попросите полностью прочувствовать пережива­ние, отмечая возраст, когда оно имело место. Ставьте якорь на каждое переживание, чтобы вы могли вернуться к этому специфическому переживанию при необходимости (эти якори могут быть аудиальными или кинестетически­ми).

4) Когда клиент пройдет три-четыре таких пережива­ния, отпустите исходный якорь и верните клиента в насто­ящее.

5) Попросите клиента определить ресурс, который не­обходим, чтобы эти прошлые ситуации превратились в удовлетворяющие переживания. Убедитесь, что назван­ный ресурс действительно может повлиять на поведение и субъективные переживания клиента. Многие люди, как Чак, думают, что все было бы прекрасно, если бы только другие люди несколько изменились. Дело, однако, в том, чтобы сам клиент был другим и таким образом научился чему-то новому, вызывая другие реакции у людей, вовле­ченных в прошлые ситуации. Если необходимый pecурс определен, помогите клиенту получить доступ к опыту, где он действительно полностью обладал этим ресурсом и проявлял его. Поставьте это переживание на якорь.

6) Используя якорь ресурса, дайте клиенту пройти каждое из идентифицированных прошлых переживании и измените их, используя дополнительный ресурс. Вы можете использовать якори, которые соответствуют каждому из трех или четырех переживаний, чтобы помочь клиенту прямо войти в них. Когда они удовлетворены изменившимся переживанием, договоритесь, что они кивнут, тогда переходите к следующему (если клиент не удовлетворен новым результатом, возникающим в старом переживании, вернитесь на шаг 5. Найдите другой ресурс, более подходя­щий к специфике прошлого переживания, затем снова переходите к шагу 6).

7) Попросите клиента вспомнить прошлые пережива­ния, не используя якори, чтобы обнаружить, действитель­но ли воспоминания субъективно изменились.

8) Когда прошлые переживания изменились, попроси­те клиента примерить изменения в отношении будущего. То есть, пусть клиент представит себе ближайшую в буду­щем ситуацию, подобную прошлым, и при этом возьмет с собой необходимые ресурсы. Не используйте якоря. Это способ проверки, обобщились ли изменения и интегриро­ваны ли они полностью.

Эта техника дает возможность определить, к какому результату вы стремитесь, дает способ достижения этого результата и способ проверки, достигнут ли результат. В этой технике лучше всего использовать кинестетические якори, потому что их можно удержать постоянно, в отли­чие от аудиальных, которые трудно удержать, и визуаль­ных, которые не работают, когда клиент закрывает глаза. Если вы работаете с клиентом, который не умеет “видеть” картины, используйте процесс “наложения” (см. далее), чтобы ввести визуализации в сознание, прежде чем пере­ходить к технике изменения истории.

Изменение личной ucmoрии с парами

 

Та же процедура может быть использована в работе с парами. Если оба партнера продолжают сохранять дурные переживания — ссоры, ситуации, в которых они наносили обиды другому, или момент, когда один из них был особенно оскоблен, — примените к этому изменение истории. Это уменьшит боль, приносимую им в настоящем, очистит дорогу в будущее и научит их, что делать в следующий раз, когда возникнет подобная ситуация. Если они уже за­фиксировали определенный инцидент, вы можете прямо ввести их в него (в действительности часто трудно вывести их из подобных воспоминаний, пока вы не осуществите некоторого позитивного изменения в этом отношении). Тогда они оба имеют доступ к своим воспоминаниям о том, что случилось, попросите их определить для себя, чего они больще всего хотели бы, чтобы произошло в этой ситуации какими ресурсами они должны были бы обладать и проявлять их, чтобы привести к более удовлетворительному разрешению этого прошлого переживания. Не просите их описывать, что произошло, потому что очень маловероят­но, чтобы они полностью согласились, а спор, — это то, от чего вы как раз хотите их увести. Подчеркните, и удостоверьтесь, что они поняли, что в этом процессе каждый из них сам должен быть иным, а не партнер. Помогите каждо­му из них обрести соответствующий ресурс и взять его с собой в прошлый инцидент. Когда каждый из них приходит к удовлетворенности их внутренним представлениям про­шлого, вы можете предложить им применить тот же ресурс к другим неудовлетворительным ситуациям в прошлой, чтобы проверить полезность выбранного ресурса. Следую­щий шаг состоит в том, чтобы определить область конф­ликта в настоящем, который напоминает прошлые случаи. Используйте якори ресурсов и дайте им привести этот кон­фликт к взаимно удовлетворяющему разрешению. Если нет конфликта в настоящем (некоторые люди борются только вокруг прошлого, делая прошлое своим конфликтом), дайте им разыграть вновь прошлый конфликт, используя ресурсы для приведения его к взаимно удовлетворительному разрешению его в настоящем. Разумеется, можно при необходимости сделать и то, и другое. Если в какой-либо точке они ведут себя неправильно, остановите их. Спросите каждого, какой личный ресурс мог бы по­мочь. Если вы полагаете, что один из них (или оба) скорее в стадии порога, чем в стадии ожиданий, оставьте разыгрывание в настоящем до того времени, когда вы получите свидетельство взаимного желания сделать отношения луч­ше. Иначе подсознательное желание создать еще один пре­цедент негативного, а не позитивного характера будет заставлять воспринимать поведение партнера в этом ключе. Шаги, предшествующие отыгрыванию в настоящем, по­лезны независимо от фазы, в которой находятся отноше­ния. Акцент на собственном поведении и на способности влиять на качество переживания прибавляет сил и уводит от перекладывания вины на партнера.

 

Глава 12

Визуально-кинестетическая диссоциация

Нередко клиенты, приходящие на терапию, страдают от результата крайне травматического прошлого опыта. Их реакция столь сильна, что когда в настоящем появляется что-то, что связано с травмой, их переполняют чувства, уместные лишь по отношению к прошлому эпизоду. Коро­че говоря, они подвержены фобической реакции.

Таким был рассмотренный ранее случай с женщиной, которая проявляла фобическую реакцию на эрегированный пенис. Мастере и Джонсон рассказывают о джентль­мене, который вошел в комнату, когда его жена завершала половой акт с любовником; с тех пор он был импотентным с ней. Каждый раз, когда он начинал с ней половой акт, он визуально возвращался к этому неприятному инциденту и чувствовал себя так, как он чувствовал себя тогда.

Все фобическис реакции имеют одинаковую форму:

внешний стимул вызывает чувства, ассоциируемые с про­шлым, или иногда — проецируемым в будущее травмати­ческим переживанием. Так обстоит дело не только с фобическими сексуальными расстройствами, но также и с ис­тинными фобиями высоты, темноты, замкнутых пространств и т.п. Часто инцидент в прошлом недоступен сознанию клиента. В таких случаях движение назад во времени (как в технике изменения истории) и техника наложения, переводящая от чувств к визуальной и аудиальной модальностям, может привести прошлое переживание в сознание.

Часто бывает трудно найти субъективно позитивное переживание, достаточно сильное, чтобы его можно было противопоставить страху или горю, типичным в фобических реакциях. В таких случаях простая техника якорей не достаточна. Необходимо найти способ убрать из фобии интенсивность переживания, насколько только возможно.

Один из способов успешного разрешения этой задачи

- помочь клиенту отделиться, диссоциироваться от

чувств, связанных с травмой. В этих случаях применима трехместная визуально-кинестетическая диссоциация Эта техника использует особенности некоторых уникальных аспектов внутренней диссоциации. Если человек ви­зуально вспоминает переживание так, как будто он в нем находится, он испытывает чувства, содержащиеся в самом переживании. Но если человек увидит себя проходящим через подобное переживание, он будет испытывать чувства по поводу того, что он видит.

Исследуя значение ключей доступа в человеческом поведении, мы с коллегами обнаружили, что люди могут по­мнить свои прошлые приятные и неприятные переживания различными визуальными способами. Неприятные пере­живания запоминаются в конструируемых образах (то есть человек видит себя в картине и таким образом пере­живает чувства по поводу прошлого опыта), в то время как приятные прошлые переживания запоминаются как эйде­тические образы (человек сам находится в картине, прямо вновь переживает приятные чувства прошлого). Этот естественный бессознательный процесс сортировки дает индивидууму возможность вновь переживать прошлые прият­ные ситуации и диссоциироваться от прошлых неприятных чувств, в то же время удерживая и те и другие пережива­ния в доступности для сознательного ума. Таким образом сознательный ум может учиться на травмах прошлого, не переживая их вновь. Люди, бессознательные процессы ко­торых следуют этому различию, довольно легко восстанав­ливаются после неудачных или неприятных переживаний. Имея возможность возвращаться к ним с диссоциированной точки зрения, они видят их в более ясной перспективе и с меньшей болью.

Фобические реакции возникают, когда люди актуаль­но вновь переживают неприятные чувства, которые они переживали во время травмы. Техника трехместной визуально-кинестетической диссоциации использует описан­ный выше процесс, усиливая его с помощью дополнительной диссоциации и якорей. Техника предполагает, что человек будет наблюдать себя из третьей позиции, которая дает возможность смотреть на себя, смотрящих на себя проходя через травматических опыт. Таким образом люди могут оставаться в комфортном состоянии, вспоминая прошлое переживание, потому что кинестетическая часть (чувствование) диссоциируется от визуальной памяти. Поскольку двухместной диссоциации, естественно возни кающей у некоторых, иногда недостаточно для того, чтобы удерживать фобического клиента от соскальзывания в ре­альность травмы, добавляется третья позиция, как средст­во против этого нежелательного положения.

Я использовала эту технику сотни раз при самого различного рода травмах. Женщина, которая была свидетель­ницей смерти маленькой дочери, и продолжала оставаться дне себя от горя два года спустя, смогла оставить это пере­живание позади и продолжать жизнь. Мужчина, чей пер­вый сексуальный опыт был травматическим, нашел воз­можность превратить это в нечто, заслуживающее лишь улыбки, и это перестало мешать ему.

Я использовала эту технику с обоими членами пары, пришедшей на консультацию после переживания, которое было травматическим для обоих. Она перенесла хирурги­ческое удаление обеих грудей, и когда она в первых раз обнажилась перед ним, он не смог не показать ей, что шо­кирован. Проведение каждого из них через этот процесс в значительной степени помогло ми восстановить нежно-сексуальные отношения, которые существовали между ни­ми до ее операции.

Приведу сокращенное описание использования этой техники в особенно сложном и драматическом случае.

Меня вызывали в полицию, чтобы работать с женщи­ной, Джессикой, которая подверглась крайне жестокому изнасилованию. Она была неспособна дать следователям никакой информации о нападавшем, поскольку каждое упоминание об инциденте вызывало такой психотический эпизод, что возникала необходимость в транквилизаторах. Она также агрессивно реагировала на любые прикосновения или заботу о ней мужского персонала больницы, что не давало возможности заботиться о ее физических потребно­стях. Она отказывалась принять своего друга, который хотел навестить ее, и пришла в неистовство, когда он все-таки пришел.

Джессика находилась в больнице чуть больше трех дней, когда я начала работать с ней. Во время первых встреч, одной утром и одной вечером, я сосредоточилась на установлении доверия и раппорта с ней, и тут же начала устанавливать мощные якори для состояния безопасности и комфорта. Используя гипнотические техники, я смогла помочь ей вспомнить ситуации безопасности и покоя из времен детства, и поставила на якори эти переживания. Время от времени она говорила, что не знает, как ей удержаться, поэтому я предложила ей держаться за мою руку в качестве якоря для чувства безопасности и для того, чтобы оставаться в переживании настоящего момента.

Поскольку я уже решила, что буду использовать трех­местную визуально-кинестетическую диссоциацию, я сама должна была стать для нее мощным якорем, чтобы иметь доступ к ее сильным чувствам комфортности и без­опасности. Только таким образом я могла удержать ее от втягивания в чувства, ассоциируемые с переживанием из­насилования в настоящем. После третьей встречи я могла считать, что необходимое доверие и соответствующие якори были установлены. Для таких обстоятельств мы продви­гались достаточно быстро. На четвертой встрече происхо­дило следующее:

ЛКБ. Джессика, ты мне доверяешь, не правда ли?

Джессика. Да, да, я вам верю.

ЛКБ. Это хорошо, потому что я хочу поговорить с то­бой, и я знаю, что, поскольку ты мне веришь, ты вполне услышишь, что я скажу. Джессика, ты находишься со мной в этой комнате. И только мы с тобой находимся здесь. Ты удобно сидишь в постели, и я рядом с тобой. Чувствуешь ли ты мою руку (Джессика дотрагивается до моего пред­плечья). Хорошо держаться за кого-нибудь, правда?

Джессика. Да.

ЛКБ. Ты помнишь, насколько в безопасности ты мо­жешь быть, когда держишься за мою руку? (Джессика ут­вердительно кивает). Джессика, нечто произошло с час­тью тебя несколько дней назад (в этом случае я использо­вала термин “часть”, чтобы углубить диссоциацию Джессики от инцидента).

Джессика (начинает сжиматься и показывает призна­ки реакции страха).

ЛКБ. Держись, держись, Джессика, сейчас ты здесь. Здесь, со мной, в совершенной безопасности. Вздохни в посмотри на меня (она подчиняется, и видно, как она расслабляется). То, что случилось, случилось с частью тебя, не со всей тобой. Ты понимаешь? Только с частью? А ты сейчас здесь (Джессика кивает и продолжает держаться за мою руку). Эта часть тебя нуждается в помощи, Джессика. Ей нужно, чтобы ты кое-чему научилась, чтобы снова быть в порядке. Ты сейчас здесь, в безопасности, со мной, ты можешь быть очень сильной и устойчивой. Но эта часть тебя сейчас не такова, и она нуждается в тебе. Тебе будет трудно почувствовать себя так хорошо, как ты можешь, пока эта часть не получит помощь, в которой она нуждается. Ты видишь, я рядом с тобой, здесь, правда, Джессика? Начнешь ли ты вместе со мной помогать этой части тебя?

(Джессика утвердительно кивает)

ЛКБ. Замечательно. Так вот, Джессика, в последний раз эта часть тебя была в порядке прямо перед тем, как нечто случилось с ней. Я хотела бы, чтобы ты увидела эту часть себя — ее — прямо перед тобой. Но увидь ее такой, какой она была до того, как что-то случилось. Кивни мне, когда ты сможешь увидеть ее перед собой.

(Зрачки Джессики расширяются, мышцы лица рас­слабляются. Она по-прежнему держится. Она кивает.) Джессика: Да, я вижу ее.

ЛКБ. Очень хорошо, Джессика. Как она выглядит? Ка­жется ли она тебе здесь о'кей? (при “здесь” — жестом ука­зываю положение визуализации). Видишь ли ты, как она

одета?

Джессика. Да. Она в джинсах и голубой курточке.

ЛКБ. Хорошо. Теперь оставь ее там, а сама почувствуй себя держащейся за мою руку. Джессика. Угу.

ЛКБ. Теперь, Джессика, я хочу, чтобы ты выплыла из своего тела назад, оказалась как раз за спиной — так что могла бы увидеть себя сидящей рядом со мной. Посмотри на себя, как ты держишь меня за руку и смотришь на ту часть Джессики, которая нуждается в помощи Джессики, которая перед ней. Отплывай назад, пока не увидишь Джессику рядом со мной, глядящую на более молодую Джессику перед ней. Когда ты сможешь увидеть себя здесь со мной, кивни.

Джессика (совершенно замирает, дыхание становится

более поверхностным, рука легко лежит на моей руке. Она кивает).

ЛКБ. (Я протягиваю другую руку и кладу ее на руку Джессики, чтобы поставить на якорь эту трехместную диссоциацию). Очень хорошо. Теперь ты можешь начать помогать той части себя, которая там, впереди. Несколько более молодая Джессика — там. Медленно следи, как сце-на начинает разворачиваться. Дай той части себя пока-зать тебе что случилось, чтобы ты могла знать, как помочь eй. Убедись, что ты остаешься в комфортном состoянuu, наблюдая, как сегодняшняя Джессика смотрит на более  молодую Джессику, которая показывает то, что с ней случилось.

Пока Джессика визуализировала себя в прошлом опыте, я внимательно следила, не появляются ли признаки того, что она начинает ассоциировать себя с этим пережи­ванием (то есть переживать те чувства, что ее насилуют вместо чувства безопасности и удобства со мной в настоящем). В течение следующих минут я повторяла инструк­ции несколько раз:

ЛКБ. Ты, Джессика, чувствуешь себя удобной спокой­но здесь, сейчас, наблюдая, как ты наблюдаешь за более молодой Джессикой там, проходящей через тo пережива­ние. А ты учишься. Ты узнаешь, что той, более молодой Джессике нужно от тебя, в чем она нуждается.

Если я замечала, что дыхание или сжимание мышц показывает, что она соскальзывает в реальность сцены изнасилования, я использовала якорь руки, чтобы ей помочь остаться на третьем месте диссоциации и повторяла указа­ния, подчеркивая те слова, которые усиливали процесс диссоциации: она, там, более молодая Джессика (все, что предшествует настоящему моложе того, что есть сейчас, даже если речь идет о четырех днях); ты, здесь, сейчас, сегодняшняя Джессика, безопасность и пр.

Постепенно глаза Джессики наполнялись слезами, и в конце концов слезы потекли по ее лицу.

ЛКБ. Это хорошо, Джессика. Смотри на себя здесь со мной, плачущую о ней. Она заслуживает твоих слез, а ког­да то переживание закончится, и та, молодая Джессика

оттуда успокоится, кивни мне.

Слезы Джессики были реакцией на то, что произошло

а не переживанием вновь сцены насилия. Джессика про­должала молча плакать, глаза открыты, зрачки расшире­ны, она смотрела прямо перед собой на сцену впереди. Че­рез несколько минут она кивнула.

ЛКБ. Хорошо, Джессика. Я знаю, что ты много увиде­ла и многому научилась. Теперь я хочу, чтобы ты вернулась в свое тело, здесь, рядом со мной, почувствовала свою руку на моей, которая напоминает тебе о чувстве безопасности в настоящем. Когда ты вернешься, кивни мне.

(Джессика кивает).

ЛКБ. Хорошо, Джессика. Ты только что видела, как более молодая Джессика прошла через тяжелое переживание. Ей много нужно от тебя. Скоро ты отправишься к ней, возьмешь ее в свои руки и будешь держать ее, уверяя её, что ты из ее будущего, и что все будет хорошо. Есть другие люди, которые помогут, и ты уверишь ее, что она снова будет чувствовать себя в безопасности. Джессика, ей нужно знать, что ты ее любишь и заботишься о ней. Ей нужно знать, что с ней все будет в порядке, и особенно — что

ты ценишь ее. Она прошла через ужасное переживание, и ты можешь ценить ее за то, что она делала все, что было в ее силах. Ты готова сделать это, Джессика?

Джессика. Кивает и разражается рыданиями. Она на­клоняется перед собой, протянув руки, потом приближает их к себе, раскачиваясь и плача.

Во время следующих встреч я использовала ту же трехместную диссоциацию, чтобы помочь Джессике вспомнить важные детали относительно преступника, необходимые полиции. Она быстро пошла на поправку, а ее друг оказал­ся толковым помощником и хорошо ее поддержал. Наша последняя встреча прошла как предбрачная консультация для них.

Техника трехместной диссоциации предполагает сле­дующие шаги:

1) Установите сильный якорь для устойчивого состоя­ния комфорта.

2) Удерживая якорь, предложите клиенту визуализировать свое более молодое (прошлое) “я” перед собой, в самом начале травматического инцидента, как в мгновен­ном снимке. Таким образом, клиент сидит рядом с вами, видя себя более молодого перед собой.

3) Когда клиент может увидеть себя более молодым вполне ясно, попросите его выйти из своего тела, так, что­бы он мог увидеть себя, сидящего рядом с вами, и следяще­го за собой более молодым. Теперь он представлен трижды;

визуальная перспектива осуществляется с третьего места, актуальное тело — на втором, более молодое состояние, проходящее травму — впереди. Когда эта трехместная диссоциация осуществлена, поставьте ее на якорь.

4) Теперь попросите клиента пройти это переживание, следя за тем, чтобы он сохранял кинестетическую диссо­циацию от травматического переживания, используя якори и вербальные паттерны, разделяющие три места — он, там, более молодой, то переживание, что случилось тогда; ты (вы), здесь, сегодня, сейчас, наблюдая за собой и пр.

5) Когда переживание полностью просмотрено, пред­ложите клиенту вернуться из третьего места на второе (так визуальная перспектива интегрируется с действительным положением тела клиента).

6) Попросите сегодняшнего клиента пойти к себе более молодому (тому, кто пришел через травматическое переживание) и уверить его, что он — из будущего, и дать ему

необходимый комфорт, успокоение и чувство, что его ценят.

7) Когда сегодняшний клиент может увидеть, что визуализируемый, более молодой понимает, дайте им интегрироваться, пусть эта более молодая часть (визуализация) войдет внутрь тела сегодняшнего клиента.

Если в какой-то момент ваш клиент соединяет реаль­ности и начинает вновь переживать чувства, содержавши­еся в травме из прошлого, остановитесь. Верните клиента полностью в настоящее, восстановите первоначальный якорь позитивного состояния и начните снова. В некото­рых случаях мне приходилось останавливать и вновь начи­нать этот процесс два или три раза, прежде чем человек мог оставаться диссоциированным достаточно для завер­шения всего процесса.

Этот процесс сначала тщательно диссоциирует клиен­та, а затем полностью интегрирует диссоциированные час­ти человека. Это эффективный метод работы со случаями, когда имеет место очень мощное переживание в прошлом, которое негативно влияет на переживания клиента в на­стоящем. Типичные комментарии клиентов по поводу это­го процесса таковы: “Я поместил вещи в правильную перс­пективу”, “Я могу вспомнить инцидент, но он меня больше не захватывает”, “Я думал, что хочу только забыть эта ужасные события, но теперь я думаю, что это хорошо, я многому на этом научился”.

Ассоциирование в переживание

Обращение описанного процесса полезно для клиен­тов, страдающих от потери телесных ощущений. Напри­мер, женщина, которая ничего не чувствует во всем райо­не таза, или мужчина, импотенция которого происходит из-за нечувствительности пениса. В подобных случаях я нашла весьма эффективную визуализацию, когда человек ясно визуализирует себя в ситуации, когда он (она) совер­шенно очевидно наслаждается сексуальным переживани­ем. Когда человек может реально увидеть себя реагирующим полноценным ощущением (для мужчины — реагирующим полной эрекцией), я предлагаю ему (ей) выйти из себя и войти в свою визуализацию. Таким образом человек ассоциируется в кинестетическую часть желательного ви­зуального переживания, входя в картину.

Таким образом, процесс ассоциации — это обращение визуальнокинестетической диссоциации. Клиент визуализирует себя в сцене и улучшает ее до степени, когда он ею полностью доволен. Затем он входит в себя в этой картине, переживания чувства, конгруентные проецированному пе­реживанию.

Это прекрасная техника для изменения образа и для подготовки клиента к выражению нового поведения. Это также средство образования. Ведя семинары, я часто про­шу участников представить себя взаимодействующими с точки зрения их представления о совершенных отношени­ях. Когда они создают себе такую картину, я прошу их войти в себя в этой картине и отметить, как они себя чувст­вуют. Действительно ли это оказывается совершенным от­ношением, или следует изменить образ того, какими отно­шения должны быть? Если отношения действительно ка­жутся совершенными, я предлагаю запомнить, как они реагируют и ведут себя по отношению к другим. Эти воспо­минания можно использовать для текущих оценок своего поведения. Это помогает убедиться, что они продолжают проявлять качества и характеристики, которые они счита­ют необходимыми для превращения в реальность жела­тельного будущего.

Глава 13

Переформирование (Рефрейминг)

За процессом рефрейминга (переформирования) стоит ве­ра в то, что любое поведение (внутреннее или внешнее), любой симптом, любая коммуникация полезна и значима тем или иным образом. В структуре переформирования со­держится также уверенность в том, что люди обладают всеми ресурсами, которые необходимы, чтобы совершить желательное изменение. Это может быть неверно. Важно, что когда я организую свое поведение так, как будто это верно, позитивные изменения легче совершить. Нужно по­мнить, что мы, люди, никогда не переживаем мир непосредственно, мы всегда создаем карты или модели наших переживаний мира, так что единственная реальность, ко­торую мы знаем — это субъективная реальность. Приня­тие вышеназванных предположений дает колоссальные преимущества. Поскольку субъективные реальности могут быть изменены и реорганизованы, мы имеем возможность формировать их полезным и благотворным образом.

Чтобы это стало более конкретным для вас, я хочу при­вести типичный пример того, как я использую эту уверен­ность, чтобы создавать изменения в субъективной реаль­ности клиента. Во время нашего семинара в Нью-Йорке одна пара попросила помощи в довольно специфической и несколько необычной проблеме. Ковровая настилка в их доме была плюшевой, и на ней отпечатывался каждый шаг. Само по себе это не было, конечно, проблемой, но хозяйка дома имела компульсивную привычку пылесосить ковер каждый раз, чтобы не оставалось никаких следов. По­скольку каждый раз, когда кто-нибудь проходил, следы оставались, ей приходилось очень много заниматься чисткой ковра. Это сводило всех с ума, и стало источником значительного напряжения между нею и ее мужем. Каждый раз, когда она видела следы на ковре, ей становилось плохо, и она не могла чувствовать себя хорошо, пока яе вычищала след пылесосом. Слушая это описание, я задала себе вопрос, могут ли следы на ковре переживаться как нечто положительное, так чтобы бедная женщина не чув­ствовала постоянной потребности в пылесосе. Ответ на этот вопрос сделал мою задачу весьма простой. Я попроси­ла женщину закрыть глаза и представить себе свой устлан­ный ковром пол дома, увидеть его в полном порядке, без всяких следов. И пока она наслаждалась этим совершенст­вом, я сказала ей, что при этом она может осознать, что в доме была также совершенная тишина; и она прислуша­лась к этой тишине и поняла, что она совершенно одна. Любимые люди ушли, и оставили ее совершенно одну с ее совершенным ковром. Теперь, сказала я ей, — она может наконец понять, что каждый след, появляющийся на ков­ре, это знак того, что любимые ею люди рядом, что она в своей семье. Так что каждый раз в будущем, когда она увидит след на ковре, она может почувствовать близость семьи и любовь, которую она испытывает к ним. Как подарки на День Матери, которые сохраняются из года в год, каждый шаг будет напоминать о чем-то теплом. В конце концов, сказала я ей, чьи большие или маленькие следы можно здесь увидеть, кто напомнил ей о себе?

Таким образом я переформировала “следы на ковре” как триггер теплых, любящих чувств, а не как стимул для компульсивного нервоза. Как ни странно, это сработало, и в самом деле, лучше же видеть в следах на ковре что-то хорошее, чем что-то плохое, не правда ли?

Кроме такого типа переформирования есть явная по­шаговая техника переформирования, которую мы с колле­гами разработали для совершения позитивных изменений. Эта техника может быть интегрирована в поведение кли­ента, так что он (или она) сможет совершать изменения личности без потребности в терапевте. Если другие тера­певтические методы или методы разрешения конфликтов работают с содержанием индивидуальных проблем, эта техника реорганизует внутренний процесс человека, создавая интегрированные процессуально-ориентированные ресурсы, которые могут быть применены к любому типу внутреннего конфликта. Это достигается благодаря ис­пользованию ресурсов и свободному потоку коммуника­ции внутри человека. Мы называем такого реорганизован­ного человека творческим (generative). Он способен создавать новое поведение или даже новую реорганизацию себя, если возникает потребность или желание.

В сравнении с другими терапевтическими моделями (которые по большей части имплицитно являются методами такой организации человека, чтобы сложность поведе­ния упростилась, и терапевт мог более успешно справиться с заданием), переформирование (рефрейминг) — это ме­тод организирования организации человеческой системы. Терапевтические модели, которые добиваются определен­ного изменения или разрешения определенного конфлик­та, игнорируют возможность конструктивной и творческой системы, которая может разрешить будущие конфликты и породить будущие изменения сама. В переформировании определенное изменение или разрешение определенного конфликта достигается посредством процесса, который мо­жет быть обобщен, перенесен на другие контексты и интег­рирован в текущее поведение человеческой системы, будь то индивидуум, пара, или любой другой тип системной че­ловеческой организации.

 

Шестишаговое переформирование - отделение намерения от поведения

Есть два существенно различных типа переформирова­ния: шестишаговое, отделяющее намерение от поведения, и контекстуальное. Шестишаговое переформирование со­стоит из шести последовательных шагов:

1) Определите нежелательное поведение. Определите специфическое нежелательное поведение или симптом. Это может быть физиологический симптом или любое дей­ствие, от которого клиент не может удерживаться. Это мо­жет быть любое поведение, которое мешает клиенту или не дает ему вести себя желательным образом.

2) Войдите в контакт с частью, которая порождает выделенное поведение. Этот шаг начинает построение моста между сознательными и бессознательными процессами. Клиент использует внутренний диалог, чтобы спросить:

“Хочет ли часть меня, порождающая это поведение, говорить со мной?” Затем клиент проявляет внимание к любой реакции — звукам, картинам, чувствам или словам. Тера­певт также следит за любыми заметными поведенческими реакциями, которых клиент может и не заметить.

Если реакция не словесна, постарайтесь сделать коммуникацию настолько однозначной, насколько только возможно. Это может быть достигнуто пониманием интенсификации реакции как “да” и уменьшения как “нет”. Например, более яркая картина или более громкий звук, или более сильное чувство (ощущение) показывает утверди­тельный ответ. Если проблемное поведение — симптом, то использование его самого как средства коммуникации наи­более эффективно. Если, например, речь идет о симптоме нечувствительности, предложите ей распространяться в случае “да” и уменьшаться для обозначения “нет”.

3) Отделите намерения от поведения. Когда коммуни­кация установлена, задача состоит в том, чтобы обнару­жить намерение, стоящее за поведением. Предложите кли­енту спросить (часть, ответственную за поведение): “Что ты стараешься сделать для меня?”, — Ответ может придти в картинах, словах, чувствах, ощущениях и пр. Если при­ходят только ощущения и трудно понять их смысл, можно использовать технику наложения (см. далее), чтобы со­вать более полное представление.

Иногда ответ кажется нежелательным намерением, вроде “я пытаюсь убить тебя”, или “я не позволяю тебе вступать в сексуальные отношения”. Если это происходит, отступите еще на шаг назад, предложив клиенту задать вопрос: “Что ты пытаешься сделать для меня, стараясь ме ня убить” — Это дает возможность получить более полез­ный ответ, вроде: “Я пытаюсь спасти тебя от этой несчаст­ной жизни, которая столь уныло тянется”, или “Если ты вступишь в сексуальные отношения, тебе нанесут вред и это будет плохо”. В последнем примере последний шаг об­наруживает, что намерением является защита. Всегда продолжайте отступать (разделяя намерение и более глубокое намерение — перев.), пока не дойдете до позитивного на­мерения.

4) Найдите три новых способа удовлетворить намере­ние. Чаще всего это делается посредством обращения к творческой части человека (или умной части, схематизи­рующей части и т.п.) с просьбой создать три новых, более удовлетворительных способа выполнения намерения. Если у человека “нет” творческой части — создайте ее. Это может быть сделано посредством вспоминания ситуации, когда клиент был творческим, и установления якоря, который обеспечивает доступ к этой творческой части (креативности). Если клиент утверждает, что он никогда не был творческим, спросите, знает ли он кого-нибудь, кого он считает творческим. Если да, предложите клиенту представить се­бе этого человека, визуально и аудиально, и попросить этого воображаемого человека создать три лучших способа выполнения намерения (разумеется, ответы порождаются внутренними процессами клиента, а эта техника может служить средством обойти чувство “я этого не могу”). Наименее желательная, но все же возможная стратегия, — когда терапевт сам предлагает возможные альтернативы.

5) Предложите первоначально выделенной части при­нять новые возможности и принять на себя ответствен­ность за их реализацию в случае необходимости. — Пусть клиент спросит первоначально выделенную часть себя, со­гласна ли она, что три новые возможности по крайней мере так же эффективны, как первоначальное поведение, кото­рое было названо нежелательным. Если она скажет “да” (используя ранее установленный способ коммуникации для обеспечения непрерывности), просите клиента спро­сить, согласна ли эта часть принять ответственность за порождение этого поведения в соответствующих контекстах.

Если она (эта часть), не соглашается, что новые воз­можности лучше, чем первоначальное поведение, предло­жите клиенту попросить ее пойти к творческой части и поработать с ней вместе, чтобы предложить лучшие воз­можности. Если она не хочет принимать на себя ответст­венность за порождение нового поведения (что случается очень редко), найдите часть, которая согласится это де­лать.

6) Осуществите экологическую проверку. — В качест­ве последнего шага предложите клиенту спросить себя, не возражает ли какая-нибудь часть его переговорам, кото­рые имели место. Если возникает утвердительный ответ, убедитесь, что он именно утвердительный (следуя проце­дуре в п. 2). Если возражения есть, циклически вернитесь к осуществлению процесса, определив возражение, отде­лив намерение от самого возражения, и так далее по всем шагам. Когда экологическая проверка показывает отсутст­вие возражений, процесс завершен.

Если, — как иногда бывает, — часть, порождающая нежелательное поведение, отказывается коммуницировать в сознании, вместо описанных шагов могут быть пред­ложены следующие, обходящие эту трудность:

Шаг 2. Даже отсутствие ответа — это ответ, и его мож­но использовать. Так что предполагайте, что контакт осу­ществлен и переходите к следующему шагу.

Шаги 3 и 4. Спросите часть, знает ли она, что она делает для клиента. Если она говорит “да”, предложите ей отправиться к творческой части и получить от нес три но­вых способа делать это лучше. Попросите ее дать какой-то специфический сигнал, когда она сделает это.

Остальные шаги требуют только ответа да-нет, и со­знательный ум не должен знать специфического содержания нового поведения. Поскольку изменения в шестишаго­вом переформировании приходят без сознательного вме­шательства, этот опыт часто дает клиенту основание для большего уважения к своим бессознательным процессам.

В редких случаях часть может ответить отрицательно, говоря, что она не знает, что она делает для человека. Спросив ее, уверена ли она в этом, вы затем можете попро­сить ее прямо прекратить порождение нежелательного поведения. Во всем опыте с шестишаговым переформиро­ванием такой ответ был получен лишь один раз. Часть со­общила, что она забыла, в чем состояло ее намерение. Она подчинилась инструкции прекратить нежелательное пове­дение (замачивание постели).

 

Контекстуальное переформирование

 

В этом случае предполагается, что всякое поведение может быть полезным в каком-нибудь контексте. В этой технике задача состоит в том, чтобы найти контекст, в котором поведение является подходящим, и затем прикре­пить поведение к этому контексту. Технические шаги те же, что и в предыдущем случае, за исключением того, что шаг 3 становится установлением подходящего контек­ста, а 4 шаг необходим только если часть, порождающая поведение, не знает никакого подходящего контекста. В таком случае может быть вызвана творческая часть, чтобы создать возможный подходящий контекст. На пятом шаге часть принимает на себя ответственность за порождение поведения только в соответствующем контексте.

Следующая запись показывает комбинацию этих тех­ник переформирования с клиентом. Томом, который стра­дал импотенцией.

 

ЛКБ. Вот что, Том, я знаю, что часть тебя, которая удерживает тебя от реагирования, старается сделать для тебя нечто позитивное. Так что я хочу, чтобы ты отправился внутрь себя и спросил, что эта часть тебя пытается сделать, и после этого обратил пристальное внимание на слова, картины, звуки или ощущения, которые возникнут.

Том. (мгновенно закрывает глаза, тело отклоняется назад, как бы избегая удара).

ЛКБ. Так что же произошло?

Том. Я задал вопрос но никто не ответил.

ЛКБ. Ответил, ответил: что же произошло?

Том. Ну, я увидел свою мать, какой она бывает когда... ну... вы знаете (Том был соблазнен матерью, когда ему было около десяти лет, и он не смог справиться с задачей адекватно; эта неадекватность продолжалась и теперь)

ЛКБ.И...

Том. И ничего... У меня возникло то же чувство, кото­рое всегда возникает, когда я вспоминаю мать таким обра­зом.

ЛКБ. И ты не думаешь, что эта картина и порождаемое ею чувство имеют отношение к вопросу, который ты за­дал?

Том. Ну, если так посмотреть... но мать умерла. Какое это имеет отношение ко мне теперь?

ЛКБ. Мать-то умерла, но картина не исчезла. Теперь отправься внутрь себя и спроси эту часть себя, скажет ли она тебе, что она старается сделать для тебя. Если она скажет “да”, пусть покажет тебе ту же картину опять. Если “нет”, пусть сделает что-нибудь другое.

Том. (закрывает глаза, снова то же непроизвольное от­клонение назад).

ЛКБ. Хорошо, она ответила “да”.

Том. Откуда вы знаете?

ЛКБ. Это нетрудно. Попроси ее продолжать, и сказать тебе.

Том закрывает глаза на несколько секунд, потом от­крывает глаза, но еще несколько секунд сидит неподвиж­но.

ЛКБ.Ну?

Том. Она говорит, что пытается защитить меня от ма­тери.

ЛКБ. Согласен ли ты, что нуждаешься в защите от ма­тери, и может быть от чего-то, с нею связанного?

Том. Да, конечно.

ЛКБ. От чего же?

Том. Она была жуткая сука. Кастрация. Она меня ис­портит.

ЛКБ. Так ты согласен, что нуждаешься в защите от нее.

Том. Да, но... как невозможность поднять его может меня защитить от нее? А теперь она мертва.

ЛКБ. Я не знаю. Можешь ли ты увидеть, как это могло защитить от нее тогда?

Том. Гммммммм (глаза вверх-налево, направо, нале­во). Угу.

ЛКБ. Может быть тебе это не понравится, но в тебе есть части, которые полагают, что ты все еще нуждаешься в защите от того, чтобы она тебя не кастрировала, или как ты об этом говоришь, да?

Том. Да, но не так же!

ЛКБ. Я хочу, чтобы ты отправился к своей творческой части и попросил ее предложить три других способа защи­тить тебя.

Том. Творческой части?

ЛКБ. Да, я знаю, что она у тебя есть. Просто отправься внутрь и дай ей сделать свое дело. Она может ответить картиной, словами, ощущениями, или как-то еще, и мо­жет быть ты не поймешь, но обрати внимание на все, что произойдет.

Том. (Закрывает на некоторое время глаза, потом ки­вает головой, один раз, второй, третий; улыбается). 0'кей, я нашел.

ЛКБ. Что же ты нашел?

Том. Я спросил себя, как вы сказали, и сначала ничего не было. Потом я начал видеть эти короткие кинокартин­ки. Я увидел, как я даю ей пинка, прямо-таки врезаю ей по башке. Потом, в другой картинке, я просто ушел от нее, прямо через переднюю дверь. Потом, это было лучше все­го, я просто расхохотался ей в лицо. Ха-ха-ха.

ЛКБ. Великолепно. Похоже, что это гораздо лучше. Кстати, кто это был в твоих картинах?

Том. Как кто, жена (пауза) конечно. У-у-у, моя жена.

ЛКБ. Хмм, что бы это могло значить? Ну ладно, пока не будем об этом. Пойдем дальше. Сейчас я хочу, чтобы ты спросил часть тебя, которая делает тебя импотентным, прежде всего, считает ли она, что это более пригодные спо­собы тебя защитить. Отнесись внимательно к тому, что будет происходить. Если она скажет “да”, пусть снова по­кажет тебе картину матери.

Том. (закрывает глаза) Она говорит “да”. Может быть можно найти другой способ для нее говорить “да”? А то это очень неприятно.

ЛКБ. Конечно. Попроси ее говорить “да” другим спосо­бом. Может быть это будет теплое покалывание посреди тела.

Том (закрывает глаза, открывает, улыбается) 0'кей.

ЛКБ. Теперь спроси ее, будет ли она создавать такие способы поведения, когда нужно. Поскольку это та самая часть, которая породила первоначальную проблему, она уже знает, когда тебе нужно такое поведение, да?

Том.Да.

лкб. Но это же неверно.

Том. Да?

ЛКБ. Неверно. Если только ты не считаешь, что встре­ча в постели — это подходящий момент для того, чтобы дать возлюбленной пинка, или уйти от нее или рассмеять­ся ей в лицо (Здесь я перехожу от техники отделения пове­дения от намерения к технике контекстуализации нового поведения).

Том. Ну да. Но было бы хорошо проделать это с моей старой леди — с моей мамочкой, я имею ввиду.

ЛКБ. Да, но это было тогда, а не сейчас. Как ты мо­жешь узнать, когда нужно защищать себя от тех вещей, которые мать пыталась с тобой проделать?

Том. Вы хотите сказать — проделала... Я не знаю.

ЛКБ. Отправься внутрь себя и попроси свою творче­скую часть показать тебе, когда тебе нужно пользоваться такими способами поведения.

Том. (закрывает глаза на некоторе время, выражение лица меняется цвет становится краснее, хмурится, брови сжимаются, открывает глаза). 0'кей.

ЛКБ. 0'кей. Так как ты знаешь, когда нужно исполь­зовать такое поведение?

Том. (Глаза вниз направо) Когда на меня давят. Когда кто-то пытается взять верх надо мной. Знаете, когда кто-то пытается заставить меня делать что-то, чего я не хочу, повредить мне.

ЛКБ. Когда они пытаются заставить тебя делать то, чего ты не хочешь. 0'кей. Итак, отправься снова внутрь себя и спроси, согласна ли первая часть тебя, что когда ты чувствуешь себя таким образом, чувствуешь, что на тебя давят, самое время дать пинка, или уйти, или посмеяться.

Том. 0'кей. (закрывает глаза). Я не могу вспомнить, о чем я должен ее спросить.

ЛКБ. (повторяет указание)

Том (закрывает глаза, улыбается). Она говорит “да”. Я думаю, она понимает это лучше, чем я.

ЛКБ. Будем надеяться (улыбается). В конце концов, только это и важно. Так что спроси ее, будет ли она порождать новое, более полезное поведение в подходящие мо­менты вместо старого; ты понимаешь, старое — это импо­тенция.

Том. 0'кей. (закрывает глаза). Она отвечает теплым чувством. Но что, если я только буду испытывать это теплое покалывание, и это не будет ничего значить.

ЛКБ. Вот Фома неверующий! Задай вопрос, на кото­рый ты знаешь, что она скажет нет, и посмотри, что будет.

Том. 0'кей. (глаза вверх, налево; затем закрывает гла­за и принимает обычную позу, в которой он уходит внутрь себя; открывает глаза, смеется) Да уж конечно она не отвечает теплом и приятным ощущением, это уж точно.

ЛКБ. Ну а не хочешь ли ты мне сказать, о чем ты спросил?

Том. Нет (краснеет). Я лучше подержу это при себе.

ЛКБ. Ладно, теперь ты веришь? Спроси, есть ли какая-нибудь часть тебя, у которой есть какие-нибудь возраже­ния по поводу всех переговоров, которые мы тут устроили.

Том. 0'кей. (закрывает глаза) У меня возникло какое-то странное ощущение.

ЛКБ. Спроси, означает ли это, что возражения есть.

Том. (закрывает глаза) Опять то же странное ощуще­ние.

ЛКБ. Подожди минутку. Спроси, все ли части удовлет­ворены тем, что произошло.

Том. (углубляется внутрь себя, улыбается). Я, получил теплое, хорошее ощущение.

ЛКБ. Попроси, если это означает “да”, чтобы был дан тот же ответ.

Том. (закрывает глаза, улыбается) Оно или они гово­рят “да”.

ЛКБ. Хорошо, нужно быть внимательными, чтобы раз­личить “да” и “нет”. Ладно, это значит, что наступил мо­мент, когда тебе можно проделать выход, если ты понима­ешь, что я имею ввиду (смеется). Но я хочу, чтобы ты подождал хотя бы недельку, пока твои части привыкнут к изменениям. Не важно, насколько ты реагируешь, жди до тех пор, пока ты не сможешь больше ждать. Ты теперь начинаешь учиться новым, более приятным способам реагировать на сексуальные стимулы. Прошлые времена миновали. Но об этом мы еще поговорим.

Для Тома переформирование помогло самому презираемому способу поведения дать ему знать, что оно имеет ввиду определенную пользу. Он смог увидеть, что импотенция полезна, пытаясь защитить его от того, что мать могла с ним сделать. Хотя он время от времени и нуждался в защите от других людей, он смог найти более полезное поведение, чем то, которым пользовался раньше, и эти более полезные способы поведения существовали в его внутренних ресурсах. Однако ситуация для такого более полез­но поведения была выбрана неподходящей; новое ведение должно было возникать в ответ на определенные стимулы. Так что эта запись показывает интеграцию двух процессов переформирования: отделение намерения от поведения и нахождение подходящего контекста.

Когда переформирование осуществляется с системой состоящей более чем из одного человека (пары, например), шаги остаются тем же, но другие члены системы ис­пользуются как творческие ресурсы. Следующий отрывок из консультирования пары иллюстрирует использование переформирования в таком терапевтическом контексте.

ЛКБ. Тони, что бы ты хотел изменить в себе и в жене, чтобы вы были счастливы?

Тони. Я хотел бы, чтобы она перестала ругаться и вор­чать на меня все время.

ЛКБ. А ты, Ненси, что бы ты хотела изменить?

Ненси. Его.

ЛКБ. Да, что что именно в нем? Возьми что-нибудь, с чего мы могли бы начать?

Ненси. Его постоянную хандру и скулёж. Я не могу этого выносить.

ЛКБ. 0'кей, ты хочешь, чтобы он перестал хандрить и ныть, а он хочет чтобы ты перестала ругаться.

Тони. Мы что, торгуемся?

ЛКБ. Я не думаю, что этого хватило бы надолго. Тони, я хочу, чтобы ты действительно тщательно это обдумал. Что ты в действительности хочешь, чтобы Ненси делала, когда ты начинаешь ныть? Подумай об этом, и скажи, ког­да найдешь ответ. Пока он это делает, я хочу, Ненси, что­бы ты сделала то же самое по поводу твоего ворчания.

Ненси. Ну, это не трудно. Я хочу, чтобы он перестал валять дурака и сделал что-нибудь по дому.

ЛКБ. Так что в действительности, когда ты ворчишь, ты хочешь получить от Тони полезную реакцию, правда? (намерение отделяется от поведения).

Ненси. Да.

Тони. Ну, я в действительности хочу какой-то поддержки от Ненси — чтобы она поняла, как я устал, и не дави­ла на меня.

ЛКБ. Так что когда ты ноешь, в действительности ты ищешь поддержки (намерение отделяется от поведения).

Тони. Угу.                                    

ЛКБ. Как именно ты хотел бы, чтобы Ненси тебя поддержала?                                       

Тони. Ну может быть, обняла бы меня, погладила немного, дала бы мне почувствовать, что она меня ценит.

ЛКБ. Так что если она действительно подойдет, обни­мет тебя и погладит, скажет тебе что-нибудь ласковое, — ты почувствуешь поддержку от нее, да?

Тони. Угу, так и было бы.

ЛКБ. Хорошо, мы знаем, что сейчас способ, каким ты даешь ей знать, что нуждаешься в ее поддержке, — это нытье. А твое нытье лишь заставляет ее ворчать и ругать­ся. Правда, Ненси?

Ненси. Правда.

ЛКБ. Конечно, твое желание поддержки правильно, и важно, чтобы ты его получил. Но ты ведь делал как раз то, что нужно, чтобы получить ворчание и ругань, и совсем не то, что нужно, чтобы получить поддержку, во всяком слу­чае от Ненси. Так что я тебя поздравляю, у тебя есть пре­красный способ заставить Ненси ворчать на тебя.

Тони. Премного благодарю.

ЛКБ. Хочешь ли ты получить какие-нибудьспособы, которые позволяли бы тебе получить от Ненси то, чего ты действительно хочешь?

Тони. Конечно, но черт меня возьми, если я знаю как

это сделать.

ЛКБ. Охотно верю. Но в этой комнате есть человек, который точно может тебе сказать, как получить поддерж­ку, которой ты хочешь.

Тони. Так скажите же!

ЛКБ. Ну, я-то не знаю, но она знает. Ненси, что имен­но этот человек может сделать, что обеспечит ему так нужную ему поддержку? Только ты знаешь это. (Ненси ис­пользуется так же, как используется творческая часть).

Ненси. Ну, я никогда не думала...

ЛКБ. Это твой шанс. Ты можешь сказать ему, что ему делать вместо этого нытья. Он ныл только чтобы привлечь твое внимание, но внимание, которое ему доставалось, не такого рода, как ему хотелось. Что мог бы Тони делать, чтобы добиться, чтобы ты обняла его, погладила и сказала что-нибудь хорошее, — ну все в таком роде.

Ненси. Ну, если бы он был мил и внимателен со мной... 

ЛКБ. Если можно, что-нибудь более определенное. Можешь ли ты вспомнить такое чувство, что тебе хотелось сделать то, чего ему хочется?

Ненси. Да, конечно, иногда так бывает.

лкб. Хорошо. И что же он делает, чтобы тебе захоте­лось вести себя так?

Ненси. Я не уверена, что он когда-нибудь так делал, но если бы он просто подошел ко мне, обнял бы меня и сказал, что он ужасно устал, и прошептал бы, что я ему нужна, я бы растеклась от нежности.

ЛКБ. Великолепно. Слушай, слушай. Тони. Вот тебе ответ. Можешь ты так делать? Обнять ее и сказать, что ты ужасно устал и в ней нуждаешься.

Тони. Конечно могу, мне никогда не приходило в голо­ву, что это так просто.

ЛКБ. Знаешь ли ты, Тони, когда именно тебе нужна поддержка? Я хочу сказать, знаешь ли ты, когда настает тот момент попросить поддержки, вместо момента для нытья? (Установление контекста для нового поведения).

Тони. Да-да. Я знаю. Я тогда чувствую, как будто вес из-под меня ускользает. И тогда мне нужна поддержка.

ЛКБ. Прекрасно. Как вы думаете, оба, лучше ли так, по-новому, чем по-старому?

Тони. Угу.

Ненси. Угу.

ЛКБ. Хорошо. Теперь, что касается ворчания... (про­цесс переформирования продолжается, при этом Ненси использует Тони как творческую часть).

 

Коммуникация с симптомом.

 

Я уже упоминала, что можно использовать переформирование для освобождения человека от проблемного симптома, установив коммуникацию с симптомом. В сле­дующем примере Кэрол пришла на терапию, чтобы смяг­чить повторяющиеся головные боли. Наверное, каждый время от времени страдает от головных болей, но у Кэрол они составляли значимый паттерн. Они возникали тогда, когда она оказывалась в такой ситуации, что оставалась наедине с мужчиной, и проходили, когда ситуация меня­лась. Кроме этого особого контекста Кэрол была спокойна и уверена в социальных ситуациях.

Зная, что такой систематический поведенческий пат­терн составлял имеющую смысл коммуникацию со стороны бессознательных процессов, я решила использовать переформирование. Я начала со следующих инструкций.

ЛКБ. Кэрол, можешь ли ты вспомнить последний раз, когда ты была наедине с мужчиной?

Кэрол. Да. (глаза вниз и направо, лоб и виски видимо напрягаются, сжимаются мышцы вокруг глаз).

ЛКБ. А когда ты вспоминаешь, испытываешь ли ты снова что-то вроде головной боли?

Кэрол. О да, видит Бог, я се чувствую.

ЛКБ. Хорошо. Посмотри на меня, и скажи, когда она уйдет.

Кэрол. (подчиняется, через несколько мгновений мышцы расслабляются, лоб опять становится гладким).

ЛКБ. Кэрол, я хочу, чтобы ты обратилась к внутренне­му диалогу, отправилась внутрь себя и спросила: «Хочет ли часть меня, которая вызывает эти головные боли, коммуницировать со мной в сознании?». Затем обрати внима­ние налюбые чувства, картины, звуки или слова, которые появятся — любую реакцию, какой бы она ни была. Давай.

Кэрол. 0'кей (Глаза вниз налево, затем снова напряга­ются те же мышцы лица).

ЛКБ. Хорошо, я увидела, что она ответила.

Кэрол. У меня начался приступ головной боли, если вы это имеете в виду.

ЛКБ. Прекрасно. Трудно искать лучшего ответа (Предпочтительно использовать симптом как носитель коммуникации. Это дает уверенность, что коммуникация осуществляется именно с той частью бессознательного процесса, которая нужна). Теперь мы должны убедиться, что правильно понимаем эту часть. Я хочу, чтобы ты от­правилась внутрь себя и сказала: «Если ощущение в голове означает «да», и ты хочешь коммуницировать со мной в сознании, усиль это ощущение; если «нет», заставь его исчезнуть». 0'кей. Ты понимаешь?

Кэрол. Да-да. (Закрывает глаза, и скоро снова возни­кает то же напряжение мышц. Это напряжение служит теперь для меня визуальным средством, чтобы понимать ответы, которые полу част Кэрол, в то время как она пере­живает тот же феномен кинестетически. Вскоре Кэрол от­крыла глаза). Она усилила ощущение.

ЛКБ. Это хорошо. Теперь у нас есть способ эксплицит­ной коммуникации с этой частью. Отправься внутрь и поблагодари ее за коммуникацию с тобой.

Кэрол. (выполняет это)

ЛКБ. Теперь отправься внутрь и спроси, захочет ли она сказать тебе, что она пытается для тебя сделать, вызы­вая головные боли.

Кэрол (кивает, и демонстрирует поведение обращения внутрь, мышцы лица снова напрягаются). Снова появилась головная боль, так что я полагаю, что она хочет ска­зать мне. Мне трудно поверить, что она делает для меня что-то хорошее.

ЛКБ. Я тебе верю. Но тем не менее это так. Всякое поведение так или иначе имеет смысл. Отправься внутрь и скажи “спасибо” снова, и попроси сказать тебе, что она пытается для тебя сделать. Это может быть в словах, или в картинах, или как-нибудь еще.

Кэрол. 0'кей. (закрывает глаза) Хмммм.

ЛКБ. Понимаешь ли ты ответ?

Кэрол. О, я понимаю. Она говорит, что защищает ме­ня, потому, что я не могу сказать “нет”, особенно мужчи­нам.

ЛКБ. Ну а раньше ты это знала?

Кэрол. Нет, нет, понятия не имела. Из-за головных болей мне даже никогда не приходилось говорить “нет”.

ЛКБ. Ну, тогда она работает очень эффективно, прав­да?

Кэрол. Да, пожалуй.

ЛКБ. Согласна ли ты, что намерение позитивно? Хо­чешь ли ты, чтобы тебя защищали от последствий неуме­ния сказать “нет” мужчинам?

Кэрол. Я лучше скажу “нет”.

ЛКБ. А ты можешь?

Кэрол. Ну, я думаю, что могу.

ЛКБ. Таким образом, ты думаешь, что можешь, но та часть тебя по-видимому не согласна.

Кэрол. Ну, мне действительно трудно бывает сказать “нет”, особенно мужчинам.

ЛКБ. Так что, наверное, ты нуждаешься в защите, по крайней мере пока ты не научишься говорить “нет”.

Кэрол. Да, нуждаюсь. Прежде, чем у меня начались головные боли, я часто попадала в неприятные положения. Я согласна, что у нее добрые намерения.

ЛКБ. Тебе только не нравится способ, каким она вы­полняет эти намерения, да?      

Кэрол. Да.

ЛКБ. Пока ты не овладеешь мастерством говорить “нет”, когда это нужно, хочешь ли ты, чтобы ты была под защитой от последствий неумения сказать “нет”?

Кэрол. Да.

ЛКБ. Отправься внутрь себя и поблагодари эту часть тебя за то, что она тебя защищала все эти годы.

Кэрол. 0'кей (закрывает глаза)

ЛКБ. А есть ли у тебя часть, которую ты называла

творческой.

Кэрол. Да, я полагаю, что есть.

ЛКБ. Хорошо. Я хочу, чтобы ты отправилась к своей творческой части и попросила ее, не согласится ли она создать три других способа удовлетворить те же намерения, пока ты не научишься говорить “нет”.

Кэрол. 0'кей. (закрывает глаза, улыбается). Она со­гласилась.

ЛКБ. Как она сказала об этом?          

Кэрол. Она нарисовала “ДА” яркими цветами радуги, как и должна поступать творческая часть.

ЛКБ. Великолепно. Попроси ее продолжать.

Кэрол. (закрывает глаза и склоняет голову назад. По­том кивает, раз, второй, третий). 0'кей, я получила их.

ЛКБ. Хочешь ли ты сказать мне, какие это способы?

Кэрол. Конечно. Первый состоит в том, чтобы оста­ваться наедине с мужчиной только если я хочу сказать ему "да". Второй — стать настолько безобразной, что я пере­стану нравиться мужчинам. Третий — занять мужчину чем-нибудь таким, что уведет его от сексуальных мыслей.

ЛКБ. 0'кей. Теперь направь эти три новые возможно­сти части, которая устраивала тебе головные боли и спроси ее, согласна ли она, что эти способы будут работать по меньшей мере так же хорошо, как головные боли.

Кэрол. 0'кей. (закрывает глаза на несколько мгнове­ний, затем ее лицевые мышцы сжимаются). О! Она гово­рит—да.

ЛКБ. Хорошо. Спроси, согласна ли она осуществить новые возможности, когда это будет нужно).

Кэрол. (закрывает глаза; мышцы лица сжимаются, по­том расслабляются). Она сказала — да, а потом головная боль исчезла.

ЛКБ. Великолепно. Вот и все с головными болями. Те­перь отправься внутрь и спроси, не возражает ли какая-нибудь часть против переговоров, которые произошли.

Кэрол. (закрывает глаза) Да, Я получила ответ печат­ными буквами “да”.

ЛКБ. Спроси, в чем состоит возражение.

Кэрол. Она говорит большими, яркими печатными

буквами: “НАУЧИСЬ ГОВОРИТЬ НЕТ!”

ЛКБ. Я полностью согласна. Отправься внутрь и скажи

этой части, что именно это ты и собираешься сделать. И

поскольку ей не будет нужды возражать, она может быть

очень полезной в этом деле.

Кэрол. 0'кей. Она говорит “0'КЕЙ” большими, ярки­ми печатными буквами.

ЛКБ. Хорошо. Спроси, есть ли еще какие-нибудь возражения этим переговорам.

Кэрол. (закрывает глаза). Кажется все в порядке. Я чувствую себя великолепно.

Кэрол научилась видеть нежелательное поведение (го­ловные боли) как способ удовлетворения позитивного на­мерения (выхода из трудной ситуации). Она установила коммуникацию между сознательным вербальным процес­сом и бессознательными процессами, порождающими сим­птом. На следующих встречах я помогла Кэрол так органи­зовать свои реакции, чтобы она могла изящно говорить “нет” в соответствующих контекстах. Мы также ввели пе­реформирование с другими содержаниями, так что сам этот процесс мог интегрироваться в ее поведение. Скоро она смогла осуществлять его сама, и перестала нуждаться в терапевте.

Сексуальные дисфункции часто являются проявлени­ем неконгруентности, несоответствия между сознательны­ми и бессознательными процессами. Переформирование приводит эти процессы в соответствие друг с другом, созда­вая мета-систему, направленную к благополучию всего ор­ганизма. Эта мета-система — часть, порождающая слова, которая может вступать в контакт и коммуницировать со всеми другими частями на сознательном и бессознатель­ном уровне. Она не принимает ничью сторону и не называ­ет какое-то поведение или какую-то часть плохой или больной; она просто обеспечивает ведение переговоров, чтобы привести к согласию различные части индивидуума или пары. Таким образом используются все внутренние ресурсы для достижения целей, с которыми согласна вся система (человек, пара или семья). Когда все шаги пере­формирования освоены и интегрированы в естественное поведение человека, он сам может осуществить любые же­лательные изменения.

 

 

Глава 14

Наложение

Фундаментальный метод развития клиентов состоит в том, чтобы помочь им порождать богатые, полные, живые внутренние переживания, включающие все сенсорные мо­дальности. Это создает глубокие измененные состояния со­знания, а кроме того развивает способность использовать внутренние процессы как ресурсы, какими они и являют­ся: орудиями для создания необходимых переживаний. На­ложение — это техника, используемая для создания таких переживаний. Наложение начинает с вербализации, соот­ветствующей первичной репрезентативной системе клиен­та, а затем добавляет другие сенсорные модальности по одной. Это делается также всрбально, с использованием . естественных моментов переживания, которые существу­ют между модальностями.

Например, если вы — высоко-визуальный человек, процесс начнется с того, что вам будет предложено пред­ставить себе образ дерева, или группу деревьев. Когда вы будете видеть деревья ясно перед собой, отмечая разнооб­разие цветов и форм листьев и веток, вы можете начать видеть движение, мягкое покачивание, вы можете начать слышать звучание ветерка, как он мягко овевает деревья, вы можете почувствовать прохладу, потому что он овевает ваше лицо. Чувствуя эту прохладу ветерка на лице, вы можете почувствовать запах свежести, запах деревьев, ко­торый он доносит до вас.

Начиная с визуального образа, образа дерева, и затем переходя посредством наложения чувственного опыта в естественных точках пересечения вы можете расширить первоначальное представление и включить все сенсорные модальности в трепещущий, живой, внутренне создаваемый образ. Если вы можете видеть, как ветер раскачивает ветки, нужно сделать лишь не небольшой шаг, чтобы услы­шать шелест листьев. Если вы слышите шум листвы, ко­нечно же нетрудно почувствовать, как ветер овевает ваше лицо. И если вы можете почувствовать ветерок, от этого лишь небольшой шаг к тому, чтобы почувствовать свеже­сть ветра и запах, доносящийся с деревьев, которые вы так ясно видите.

Наши чувства таким образом и работают, создавая це­лостное переживание; начиная с любой сенсорной модаль­ности, и продвигаясь через естественные точки пересече­ния, легко создавать полный, богатый опыт. Наши чувства работают таким образом естественно. Было бы действи­тельно странно увидеть каплю воды на своей руке и не почувствовать влажность, а может быть и не услышать звук падающего дождя и запах сырости в воздухе. Прибе­гая к наложению, полезно пользоваться специальными словами, подходящими для соответствующих сенсорных систем.1

Вот слова, которыми я пользовалась в предыдущем примере. Визуальная модальность: видеть, ясно, отчетливо, образ, цвета, формы, следить. Аудиальная: слышать, звук, шелест, слушать, шепот. Кинестетическая: чувст­вовать, свежесть, овевание. Обонятельная: чувствовать запах, свежесть, аромат.

Чтобы эффективно пользоваться наложением, нужно описывать основные характеристики каждой модальности. Вот краткий список специфических сенсорных характери­стик каждой системы. Визуальная: цвет, яркость, насы­щенность, расположение, текстура, ясность (отчетливость), форма, движение. Аудиальная: темп, громкость, высота, расположение, тембр. Кинестетическая: тяжесть (нагрузка), температура, плотность (густота), расположе­ние, текстура (фактура), движение, формы. Обоня­ние/вкус: запах, концентрация, эссенция, текстура, аро­мат, влажность, вкус, температура.

Хотя техника наложения репрезентативных систем эффективна и сама по себе, она часто является составной частью паттернов коммуникации, создаваемых для обога­щения опыта человека. Она особенно полезна с клиента­ми, которые не способы сосредоточить свое сознание на кинестетической части опыта в сексуальном контексте.

Чтобы имела место естественная последовательность внутренних и внешних процессов, составляющих сексу­альное переживание, нужно, чтобы кинестетическая часть переживания, то есть телесные ощущуения, входила в со­знание. Начиная с того, что в сознании есть, и добавляя

 

 

1 Многое по этому поводу можно найти у К. С. Станиславского, в частности, технику “манков”, пригодную и для задач “наложения”, как и для более серьезных задач раджа-йоги (прим. перев.).

----------------------------------------------------------------------------------------------  

 

другие модальности, можно привести в сознавание телес­ные ощущения и усилить их.

Наложение может быть полезно в помощи тем, чьи внутренние процессы мешают им чувствовать, частично или полностью, интенсивное удовольствие сексуального переживания. Наложение приводит к сознаванию тех сто­рон переживания, которые ранее не сознавались, а также помогает объединить внешние и внутренние процессы, так что переживание становится конгруентным.

Обучая очень визуально-ориентированных людей использовать то, что они считают ведущим к чувствам, я следующим образам использую наложение.

“Посмотри на него. Отчетливо ли ты его видишь? Хо­рошо. Теперь, когда он склоняется ближе к тебе, и ты ви­дишь особое выражение в его глазах, ты можешь прямо-та­ки придти в восторг. И когда он приближается к тебе все ближе и ближе, ты видишь его плечо и его лицо прямо рядом с собой, ты можешь начать слышать его шопот. Он шепчет, и ты можешь почувствовать его дыхание, как оно щекочет тебе ухо, и может быть, слегка покусывает. Его слова и близость меняют ритм и частоту твоего дыха­ния...”

“Когда ты видишь, как ее рука протягивается к тебе и слегка прикасается, ты можешь почувствовать температу­ру ее кожи, и как она притрагивается к твоей.”

“Слушая тон своего голоса, ты начинаешь сознавать, какие чувства стоят за этим.”

“Когда ты видишь, как она смотрит на тебя, совершен­но по-особенному, ты можешь сказать себе, насколько она тебя хочет, и почувствовать, как это хорошо — быть же­ланным.”

“Слыша изменяющийся ритм собственного дыхания, ты возбуждаешься все больше.”

“Видя свою руку, как она протягивается и гладит ее, ты замечаешь, как ты прикасаешься к ее коже, чувствуешь ее фактуру. Гладя ее, перенося руку с места на место, ты можешь следить за выражением ее лица”.

Это примеры инструкций, использующих наложение. Для клиентов, у которых не было успешного сексуального опыта или которые слишком стыдливы и полны запретов, я нашла полезным проведение их через управляемые фантазии сексуальных переживаний, используя наложение и оставаясь максимально неопределенными. Это оставляет им свободу внутренне создавать наиболее удовлетворяющие их  переживания. Искусство оставаться достаточно неопределенным при достаточной специфичности, чтобы созда­вать богатые управляемые фантазии, опирается на языко­вые паттерны, в особенности те, которые описаны в книге “Паттерны гипнотической техники Милтона Х .Эриксона, М.Д.” т. 1, составленной Бэндлером и Гриндсром. Остава­ясь неопределенной при направлении вербализации к позитивным переживаниям, я могу помочь клиенту создать фантазию из собственных внутренних ресурсов, а не из моего внутреннего опыта. Например, я могу сказать: “И может быть некоторое чувство удовлетворения в знании того, что ты знаешь”. При этом “некоторое чувство удов­летворения” не определяет, что это за переживание, а “знание того, что ты знаешь” не определяет переживания знания и оставляет свободным, что же именно является содержанием этого знания.

Этот метод особенно эффективен с клиентами, которые в типичном случае говорят: “Я просто не могу увидеть себя делающим это”, — когда их спрашиваешь, что мешает им пережить тот сексуальный опыт, которого они хотят. Такое утверждение говорит мне, что их поведение может измениться, если они смогут “увидеть себя делающими это”. Поскольку видение себя делающим что-то по сущест­ву внутренне создаваемый опыт, здесь вполне уместно вос­пользоваться управляемой фантазией и использовать принципы наложения, чтобы обеспечить богатое и полное переживание.

Клиентов можно научить тому, как использовать соб­ственные внутренние процессы для усиления сексуальных переживаний. Выяснив, каким образом клиент вызывает телесные ощущения (то есть делает ли это непосредствен­но, или посредством слов, картин или звуков), вы можете изучить его, как использовать эту информацию. В качест­ве примера я уже упоминала женщину-сексопатолога, ко­торая жаловалась, что может достичь оргазма только с по­мощью вибратора. При работе с ней я выяснила, что во время полового акта внутренний голос начинается отвле­кать и беспокоить се, говоря “Он начинает уставать, у тебя никогда этого не будет”, — и прочее в этом роде. Когда это возникает, она начинает тревожиться, что уводит се со­знание от  непосредственного сексуального переживания. Для се любовника было важно, чтобы она пережила оргазм с ним, и ей тоже этого очень хотелось. Но из-за тревожности, вызываемой внутренним голосом, они каждый раз начинали со стадии возбуждения, пока то, что говорил внутренний голос — что он устал и даже начинает скучать, - не начинало становиться правдой, то есть пророчеством, которое само себя осуществляет. В этой ситуации было много вариантов вмешательства, и я выбрала — научить ее использовать свой внутренний голос для описания своего непосредственного внешнего переживания: пусть голос описывает, как он дотрагивается до нее, тепло его рук, нежность и силу его прикосновений, звучание и ритм его дыхания, биение сердца. Когда она научилась этому, я на­учила ее также использовать эти внутренние описания для приближения переживаний, которых она хотела, то есть вербально приближать текущий опыт к желательному:

“Чувствуя, как он движется вместе со мной, я чувствую, что сама все больше возбуждаюсь, дышу все быстрее, при­ближаюсь все больше к оргазму”. Такая вербализация предпогает, что поскольку она чувствует, как он движет­ся вместе с ней, она становится все более возбужденной, и поскольку она дышит все быстрее, она приближается к ор­газму.

Поскольку эмоциональные состояния этой женщины определялись прежде всего ее внутренним диалогом, этот метод позволил ей чувствовать себя желающей, возбуж­денной, даже оргазмической. Это привело к единству внешних чувственных ощущений и внутренних процессов, и дало ей желаемое переживание. Впоследствии мне было приятно узнать, что по мере того, как она продолжала пользоваться этим методом, внутренний голос начал выпа­дать из сознавания, так что все внимание было занято полнотой кинестетического переживания. Она также расска­зала, что научилась вызывать другие желательные переживания — такие, как чувство алертности, уверенности в себе, покоя, посредством такого же использования внут­реннего голоса.

Я нахожу также полезным наложение для того, чтобы научить клиентов отождествляться с переживаниями пар­тнера. И мужчины, и женщины часто меня спрашивали, как я думаю, чего хотят их партнеры в отношении сексуальности. Почти всегда оказывалось, что если они могли создавать внутреннее переживания отождествления с партнером, они сами могли творчески создавать соответству­ющее поведение. Под “отождествлением с партнером” я имею в виду представление себе, чего они хотели бы сами от себя сексуально. Это предполагает воображение того, что испытывает другой, то есть помещение себя на его место. Используя наложение таким образом, клиент воображает, что он  перенесся в тело партнера. Начиная с наиболее естественной для него репрезентативной системы, кли­ент использует принцип наложения, чтобы создать полное переживание. Клиент видит себя с точки зрения партнера дотрагивается, слышит звуки собственного голоса и пр. Такой опыт является источником обратной связи, причем в типичном случае клиент изменяет собственное поведение приспосабливается к собственному выражению, делая его более уместным в этой новой перспективе. Разумеется клиент должен использовать и непосредственную обрат­ную связь, которую дает партнер в действительном сексу­альном контексте, чтоб выяснить, действительно ли его поведение вызывает желаемые реакции. Сообщения кли­ентов говорят, что обычно партнерам нравится новое, со­зданное таким образом поведение.

Эта техника оказалась особенно эффективной с жен­щиной, которая пришла ко мне специально по поводу сек­суальных проблем. Она жаловалась, что ей всегда прихо­дится брать на себя инициативу, в то время как муж ока­зывается сексуально пассивным. Более того, он отказывается пойти с ней на консультацию и казалось, что он вполне доволен тем, как идут дела. Во время первой встречи с этой женщиной я воспользовалась техникой на­ложения, чтобы создать в ней переживание того, будто она — муж. И будучи им, она получила большое удовольствие от чувства, что он столь желанен, она наслаждалась этим. На следующей неделе она позвонила мне и отменила на­значенную встречу, сказав, что у нее все в порядке. Она сказала, что ей так понравилось отождествляться с мужем, что она разделила с ним его переживание. Затем она по­просила его вообразить, что он — она, что он согласился сделать, а затем, чтобы он попробовал вести себя как она. Поначалу ему показалось глупым и смешным вести себя так как она, но она отвечала столь охотно, что он начал разыгрывать ту же игру опять в следующий раз. Теперь они по очереди становились друг другом, менялись пассив­ной и активной ролями. Эта женщина даже превзошла мои ожидания, творчески используя свои переживания в тера­пии для вызывания тех реакций, которые она хотела пол­учить от мужа. С тех пор я учила клиентов, которые при­ходили без партнеров, этому и подобным методам вызыва­ния желательного поведения. Делая это, я всегда использую наложение, чтобы поначалу привести клиента в состояние отождествления с партнером, так что этот опыт может лечь в основу их собственных последующих действий.

Точно так же для некоторых людей прикосновение к партнеру с одновременным представлением себе, как это прикосновение воспринимается кожей партнера, оказыва­ется очень стимулирующим. Эта техника особенно подхо­дит, когда один из членов пары имеет тенденции к ораль­ному сексу. Представляя себе, как оральные манипуляции могут чувствоваться партнером, которые были склонны к “феллацио”, я выяснила, что часто они сами использовали эту стратегию.

Кроме сексуального контекста, наложение может и других областях вести к полезным переживаниям, иным образом недоступным партнерам. Частая проблема в тера­пии пар состоит в том, что один из двоих, или оба чувству­ют себя нелюбимыми и не стоящими любви. Это наклады­вает на другого нелегкую необходимость постоянно и дра­матично демонстрировать свою любовь. Это может свести на нет даже самую сильную любовь. Хорошо сформулиро­ванный результат в таком случае включает переживание “любимости” и того, что клиент достоин любви как внут­ренне вызываемой способности, вместо постоянной зависимости от другого. В следующей главе рассказано о техни­ке, которая в значительной степени помогает добиться этого результата.

 

 

Глава 15

 

Посмотреть на себя глазами того, кто тебя любит

Представьте себе на минутку, что вы — автор. Вы пишете книгу, в которой вы сами — действующее лицо, вместе со многими другими, кто играет свою роль в том, чтобы ваша жизнь была такой, какая есть.

Вам нужно определить кого-то в своей жизни, кто, как вы знаете, любит вас. Важно не то, что вы его любите, важно, что вы знаете, что она (или он) любит вас. Поищи­те среди людей, которых вы знаете в своей жизни, пока не найдете такого человека.

Вы сидите за столом, на котором стоит пишущая ма­шинка, лежат бумаги, карандаш и пр. Напротив вас — окно, или, может быть, стеклянная дверь, ведущая нару­жу. Там, занятый своим делом, находится тот, кто, как вы знаете, любит вас. Как раз в этот момент вы подошли в своей книге к описанию этого человека. Вы откидываетесь назад, смотрите на него (на нее), с удовольствием переби­раете возможности того, как вы описали бы в словах этого человека, как поймали бы и выразили в словах то, что делает его единственным, что позволило бы читателю уви­деть его (ее) так, как видите вы. Вы описываете для себя особенные жесты, слова, взгляды, особенности поведения, которые делают этого человека именно таким: юмор, стра­сти, ум, глупость, неясности, сила и слабость, великое и малое, что сливается в единственность этого человека в мире. Вы слушаете собственное описание, переживаете те чувства, которые приходят и проходят через вас, и при этом смотрите через стекло.

Когда ваше описание близится к концу, вы мягко ме­няете позицию и восприятие. Вы уплываете со своего мес­та, за столом, выплываете наружу и входите в человека, который вас любит. Здесь вы прерываете то, чем были за­няты, поднимаете глаза, и видите себя сидящим за стеклом и работающим над книгой. Вы видите себя глазами того, кто вас любит; в первый раз видите то, что видит тот, кто вас любит, когда смотрит на вас. Вы прислушиваетесь, и слышите, как он слышит ваши слова; как он описывает вас. Видя себя глазами того, кто вас любит, вы обнаружи­ваете качества и свойства, о которых вы не знали, или даже которые считали недостатками. Рассматривая себя сквозь призму мыслей, восприятий и воспоминаний того, кто вас любит, вы находите, что заслуживаете любви, об­наруживаете, что вы сделали другого человека богаче про­сто тем, что являлись собой. Вы видите и слышите, что в вас нравится этому человеку. Удерживая все, что стоит знать, вы медленно возвращаетесь в самого себя, помня кем и каким вы являетесь для того, кто вас любит.

Эта техника — особая форма диссоциации. Она выно­сит человека из самого себя, влияя на его восприятие себя. Она универсально полезна для развития критериев само­оценки. Она особенно полезна при состояниях депрессии, одиночества, самоуничижения. Она также очень полезна в работе с парами. Она дает каждому возможность внутрен­не создавать ощущение любимости, исключая постоянную потребность во внешнем подтверждении от любимого, по­требность, которая часто портит отношения. Она также может создать внутреннее состояние ощущения себя до­стойным любви, в котором человек естественно ведет себя более любящим образом и создает более дружеские отно­шения.

Эту технику можно использовать для самого себя, и можно использовать се с другими. Внимательно следите за реакциями клиента по мере продвижения. Вот семь шагов этой техники:

1) Вообразите себя писателем (или клиентом).

2) Попросите клиента найти кого-то, кто, как он зна­ет, любит его (ее). Если такого человека не обнаружива­ется в данное время, сориентируйте его на время прошлое, когда был кто-то, кто, как клиент уверен, любил его. Если клиент утверждает, что такого не было, помогите ему со­здать такого человека, обратив внимание на то, чтобы это был образ ценного для клиента человека.

3) Поставьте клиента в положение, когда он смотрит через стекло на того, кто его любит.

4) Предложите клиенту описать для себя существен­но характеристики, значительные и мелкие, которые делают этого человека особенным для клиента.

5) Предложите клиенту выплыть из своего тела и войти в тело человека, который его любит — используйте технику наложения, поставьте эту позицию на тональный якорь. Если ее оказывается трудно удержать, поставьте кинестетический якорь. Если клиенту трудно видеть себя, используйте наложение, затем поставьте на якорь это со­стояние (используйте те же шаги, что в визуально-кине­стетической диссоциации, с той разницей, что клиент бу­дет видеть себя не своими глазами, а глазами любящего).

6) Предложите клиенту описать, что он любит в чело­веке, которого он видит. Усильте это особое состояние вос­приятия соответствующими вербальными паттернами (“глазами любящего”). Направьте их внимание на те ас­пекты себя, на которые они не обращают внимание.

7) Верните клиента в собственное тело, предложив взять с собой то, что наиболее ценно, а именно — ощуще­ние себя любимым и заслуживающим любви.

 

 

Глава 16

Терапевтическая метафора

Обсуждение методов переводы клиента из текущего со­стояния в желательное было бы неполным без разговора о терапевтической метафоре. Это особая техника рассказывания историй, которая обеспечивает такое бессознатель­ное и сознательное обучение человека, которое вызывает новое творческое поведение.

Искусство терапевтической метафоры было в значи­тельной степени развито Милтом Х. Эриксоном. Он был мастером как в создании, так и в рассказывании таких историй. Книга “Терапевтическая метафора” Дэвида Гор­дона — прекрасная репрезентация техники конструирова­ния терапевтических метафор. Я очень рекомендую про­честь ее. Здесь я расскажу лишь об основах конструирова­ния метафоры и приведу несколько примеров, чтобы можно было понять процесс в целом и начать развивать собственное искусство.

Чтобы быть эффективной, метафора должна:

1) Быть изоморфной проблемному содержанию, то есть обладать той же структурой, или подобной. Соблюдение диеты изоморфно удерживанию в рамках бюджета — компоненты ситуаций подобны.

2) Предлагать замещающий опыт, в котором человек имеет возможность действовать с точки зрения другого ряда фильтров, что дает доступ к ранее не замечавшимся возможностям выбора.

3) Предлагать разрешение или ряд разрешений в изоморфичных ситуациях, которые могут быть обобщены до включения проблемы, и таким образом вести клиента к соответствующим выборам.

 

Поскольку этот метод не содержит сгущения угрозы, он часто является скрытым, и касается тем, о которых не всегда легко говорить, метафоры могут быть особенно эф­фективными для проблем, к которым трудно подойти с по­мощью других техник.

Основные шаги в конструировании метафоры таковы:

1) полностью определите проблему;

2) определите структурные составляющие проблемы и соответствующие “действующие лица”;

3) найдите изоморфную ситуацию (Дэвид Гордон рекомендует практиковаться в аналогиях: “Знаете ли, жизнь похожа на вино, при правильном обращении с ней она с течением лет становится лучше”);

4) укажите логическое разрешение, определите чему нужно научиться и найдите контексты, где эти моменты будут очевидными;

5) облекайте эти структуры в историю, которая будет занимательной или скроет намерение (чтобы избежать сопротивления клиента).

 

Следующий пример может быть хорошей иллюстра­цией использования метафоры для помощи клиенту в из­менении. Привлекательная женщина по имени Дот при­шла ко мне на консультацию. Она нуждалась в помощи, чтобы научиться контролировать свое промисквитетное поведение. Она была замужем за очаровательным (по ее собственному описанию) мужчиной, у нее было двое пре­красных детей, и тем не менее она вступала во внебрачные связи когда и где только было возможно. Она хотела пре­кратить вести себя таким образом. Я использовала следую­щие элементы ее описания для создания терапевтической метафоры. Как многие привлекательные женщины в наши дни, Дот была озабочена излишним весом (которого у нее не было), так что я использовала это содержание для того, чтобы метафора выглядела как более или менее естест­венное расширение терапевтического разговора.

 

Описание проблемы:

Промискуитет Дот ведет к тому, что она теряет мужа

и теряет уважение к себе.

Дот не может сопротивлять­ся соблазну других мужчин.

Внебрачный секс кажется Дот более возбуждающим.

Дот не удовлетворена своими сексуальными отношениями

в браке.

 

Терапевтическая метафора

Женщина   на   пути  к ожирению.

Женщина не может отказать себе в сладком десерте и сытной пище” когда ест не дома.

Женщина любит есть не дома.

Эта женщина едва притрагивается к пище

 

Каждый внебрачный опыт создает все большее чувство вины и приводит ее все бли­же к потере мужа.

Вина Дот становится нас­только болезненной, что она должна что-то с этим сде­лать. Она не спит ночами и пр.

Дот никогда не создавала удовлетворительного сексуального опыта с мужем.

Каждая еда вне дома делает ее более полной.

Тучная леди должна что-то делать со своими привычками. Она уже не влезает ни в одно свое платье.

Тучная леди никогда не училась готовить для себя пищу,   которая   бы ей нравилась.

Пока что каждый элемент конструируемой метафоры изоморфен проблеме, то есть они имеют взаимно-одно­значные отношения в структуре. Метафора следует за про­блемой по форме. Следующий шаг состоит в том, чтобы от следования проблеме перейти к ведению и разрешению. Дот хочет изменить свое поведение таким образом, чтобы проблема была решена. История, следовательно, должна каким-то образом предложить подходящее изменение по­ведения тучной женщины, поскольку она метафорически представляет Дот.

 

Разрешение проблемы:

Дот нужно применить энер­гию, чтобы создать стимули­рующие и возбуждающие сексуальные переживания с мужем.

Дот нужно найти удовлетво­рение дома.

Дот нужно начать гордиться своими супружескими отно­шениями и найти сексуальное удовлетворение с мужем.

 

Метафорическое разрешение:

Женщина занялась переуст­ройством своей кухни. Она накупила поваренных книг и начала экспериментировать в приготовлении здоровой и вкусной пищи.

Со временем, быстрее, чем вы думаете, она обнаружила, что в ресторанах нет ничего, что могло бы идти в сравнение с ее домашней готовкой, так что у нее исчезло желание есть где-либо вне дома.

Женщина похудела, и теперь она гордится как своим кулинарным искусством.

 

Таковы элементы терапевтической метафоры, создан­ной, чтобы вызвать специфический результат. Якори и различные другие вербальные и невербальные техники ис­пользуются в этом процессе рассказывания истории, чтобы помочь ей работать. Что касается истории для Дот, я по­старалась сделать ее как более интересной, чтобы она мог­ла отождествляться с ее героиней. Она переживала эмоции героини, давая мне возможность поставить на якорь (кине­стетически, визуально, аудиально) внутренне порождае­мые переживания, подходящие для изменения. Я также использовала наложение, чтобы сделать метафору более богатой и убедительной.

Пара, Дон и Ирис, пришла на брачную консультацию, чтобы исправить отношения, которые с некоторого момен­та начали портиться. Дон был на шесть лет старше Ирис. Они были шесть лет женаты, у них было двое детей, четы­рех и двух лет. Хотя Ирис была тонкой, привлекательной женщиной когда они познакомились, с тех пор она приба­вила в весе 50 фунтов. Этот вес прибавлялся во время каж­дой из беременностей, и не исчезал после родов. Дон нахо­дил ее внешность отвратительной и не вступал с ней в сексуальный контакт несколько месяцев. Поскольку он за­нимал руководяющую должность в большой фирме, с его работой были связаны определенные социальные обязан­ности. Он предпочитал не говорить Ирис о них, решив, что лучше он пойдет на соответствующие вечера один, чем будет рисковать смутить всех ее внешностью.

Решение иметь детей принял Дон, он был убежден, что это для них хорошая идея. Но когда она набрала вес во время первой беременности, он начал все больше задержи­ваться на работе. Даже во время консультирования коле­бания веса Ирис прямо зависели от того, сколько времени он с ней проводил, и ее кутежи с перееданием происходили по вечерам, когда он работал сверхурочно. Хотя было не­понятно, завел ли он интрижку на стороне, ясно, что такая мысль приходила ему в голову.

Дон был очень педантичен в отношении собственной внешности и говорил о том, как он сам себя видит. Ирис же говорила о том, как пуста ее жизнь, и как ей нужно чем-нибудь се заполнить. Дон обычно представлял свой опыт как визуальный, Ирис — прежде всего как кинестетиче­ский. Они оба были согласны в том, что любят друг друга, хотя Дон чуть ли вздрагивал, когда бросал взгляд на Ирис. Оба описывали свои прошлые сексуальные переживания как “идиллические”. С двумя детьми Ирис в высшей степени зависела от Дона во всем, кроме своей материнской роли.

Для них обоих желательным состоянием было, чтобы Ирис потеряла вес и тем самым бы оживилось бы его физи­ческое влечение к ней. Для Ирис влечение Дона (или от­сутствие такового) в значительной мере определяло состо­яние се субъективных переживаний. Чем более он отходил от нее, тем больше она переедала, чтобы заполнить болез­ненную пустоту внутри, а результате тем больше он отхо­дил от нее.

Поскольку увеличение внимательности Дона к Ирис могло бы в большей степени облегчить для нее потерю ве­са, улучшить общее ее состояние и уважение к себе, я мог­ла бы просто сказать ему, как это зависит от его действий и положиться на его добрые намерения в разрешении про­блемы. Но добрые намерения, которые у него были, не по­могли. Каким-то образом его переживания совместности с Ирис должны быть усилены. Я была уверена, что если бы Дон мог оказать Ирис теплую поддержку, даже стать за­щитником, она бы отреагировала на это потерей веса и тем, что “была бы больше собой” (по ее собственным сло­вам). Однако ее нынешняя внешность не давала им обоим получить желательные реакции друг от друга.

Поэтому, имея в виду как ближайшую цель усиление внимательности Дона к Ирис, так и более отдаленную, усиление взаимно-поддерживающих отношений, я решила воспользоваться терапевтической метафорой. Строя ее, я использовала информацию, полученную от них, относи­тельно их поведения и ввела специфические выражения, которыми пользовался Дон, чтобы сделать ее более эффек­тивной. В метафоре, созданной для Дона и Ирис, которую я приведу, Дон назван Дядей Ронни, а земля и артишоки представляют Ирис. Основное отношение фермера, который ухаживает за землей и получает от нее, ответ сохра­няется постоянно. Метафорически это отношение конгруентно отношению Дона и Ирис. Вот эта история.

“Вы говорите, ваш отец был фермером. Мой дядя Ронни тоже фермер. Так их называют в Калифорнии, что бы они ни выращивали. Он не всегда был фермером. Нет, до того он сделал карьеру в бизнесе, и там он тоже был хорош. Но у его папы — моего дедушки — был большой, хороший надел земли на побережье Калифорнии. Ну, и Ронни знал, что когда-нибудь эта земля достанется ему. Он держал это в уме, и время шло.

Но его бизнес занимал у него уйму времени. Вы знаете как это бывает. Наконец, пришло время, когда отец позвал его в Калифорнию и сказал, что ему тяжело этим зани­маться, и что ему нужно, чтобы Ронни взял это на себя. Ронни казалось, что это могла быть прекрасная возмож­ность. У него хватало денег, чтобы что-то сделать из этой земли, а это прекрасный участок, так что он не мог удер­жаться.

Некоторое время он просто наслаждался своим новым положением джентльмена-фермера. Но наконец он решил, что настало время заняться делом. Его отец занимался в основном разведением цветов. Прекрасно. Но Ронни думал не об этом. Рассмотрев несколько возможностей, он ре­шил, что лучшим использованием земли будет выращива­ние артишоков. Она вполне соответствовали климату, счи­тались деликатесом и стоили дорого.

Так что он распахал землю и высадил семена артишо­ков. Он полагал, что это был мудрый шаг с его стороны. Но артишоки не сразу начинают плодоносить, а Ронни был человеком нетерпеливым. Его интерес начал таять. Од­нажды, когда он посмотрел на свои поля, они показались ему совершенно безобразными. Он сказал себе, что, конеч­но, это более практично, но он потерял поля цветов. Он все больше отходил от земли и оставлял заботы другим. Ко­нечно, земля страдала от этого. Руки наемных рабочих не заботились так о земле, ведь она им не принадлежала. И земля показывала результаты пренебрежения Ронни.

Ронни рассказывал мне, что однажды он вышел в поле и огляделся. Он пришел в ужас от насыпей комковатой земли и непривлекательных растений-артишоков, листья которых свисали вниз. Он сказал себе: “Боже мой, что я наделал? Это ужасно. Мне даже не хочется называть это своим. Лучше бы я не прикасался к этой земле!”

Но он обрабатывал ее. И что ему было делать с ней теперь? Правда, она давала артишоки, и они хорошо шли на рынке. Но земле нужно было больше его внимания и заботы, чтобы она была действительно плодоносной. Глубоко внутри себя он знал, что так это и есть.

Возвращаясь в большой дом, он протянул руку и сорвал артишок, и захватил его с собой. Сидя на кухне размышляя о своих делах, он начал по-настоящему рассматривать этот артишок. Он был довольно безобразен. Выпирающие, несъедобные листья по краям. Он подумал, что вряд ли кто-нибудь соблазнится такой вещью. Но затем он начал осторожно его очищать. И по мере того, как он снимал слой за слоем, он все более очаровывался тем, что лежало ниже. Это было прекрасно! Мягкие, нежные внутренние листья вели его к сердцевине. Конечно, имен­но она заставляла людей выращивать и покупать артишо­ки. Люди знали, что внутри находится прекрасная, сочная сердцевина.

Выглянув из окна, он увидел теперь по всему полю сердцевины артишоков. Он смеялся, потому что вместо безобразных чешуйчатых растений он видел теперь множе­ство растений, которые изо всех сил были заняты тем, что внешние их слои защищали внутренние, чего, в конце кон­цов, все от них и хотели. Эти грубые внешние слои защи­щали сердцевину от каждого, кто не хотел дать себе труд и время добраться до внутреннего сокровища.

В этом было что-то, что тронуло Ронни, потому что ему была близка идея уязвимости. Более того, артишоки не могли сами себя очистить. Они не могли раскрыть свое внутреннее сокровище без него. Это было его поле, его растения, и внезапно он почувствовал сильное желание заботиться о них и ухаживать за ними, обеспечить их рост и плодоношение. Он хотел быть уверен, что растения и плоды получают заботу, так что нежной сердцевине ниче­го не грозит.

Теперь, разумеется, дядя Ронни — прекрасный фер­мер, он гордится своей землей и тем, что на ней растет. О своем прошлом он говорит, что чуть было не потерял на­правление, потому что позволил себе сомневаться, когда внешность не показалась ему хорошей. И эти сомнения стоили ему немало времени и усилий, чтобы привести все в порядок вновь.

Посмотрев как следует на то, что у него было, он по­нял, что готов отдать все что угодно, только бы не потерять это. Естественно, земля ответила ему, сделав его богатым и гордым человеком. Каждый мог видеть, что у него было нечто ценное.”

Метафора хорошо сработала, вызвав желательную реакцию. Дон стал более внимательным к Ирис. Он стал ее подбадривать и даже принял участие в программе по потере веса. По его словам, он “сделал свой вклад в этот брак”, и ему следовало “потратить некоторое количество времени и энергии, чтобы этот вклад окупился”.

Особое преимущество метафор состоит в том, что люди реагируют без стараний. Их сознание не вмешивается, и

зная, что что-то произошло, они вполне сознают что имен­но (и как).

Если бы я поставила перед собой другую цель, метафо­ру следовало бы конструировать иначе. Если бы я хотела чтобы Ирис стала более самостоятельной и независимой, в метафоре могла бы появиться история о том, что земля рассердилась на пренебрежение, и породила странные и прекрасные цветы, так что в конце концов Дядя Ронни не знал, как ему пробираться по ней. “И она стала похожа на границу освоенной земли, которую вновь надо было завое­вывать. Но, увы, земля не получила его заботы, потому что земля переросла его, и в конце концов, не он культивировал ее, а она его воспитала для своих нужд”.

Такая метафора вызвала бы конечно иную реакцию, чем предыдущая. Мне показалось, что действительно уве­ренные и независимые реакции Ирис были бы деструктив­ными в их отношениях и не помогли бы делу. Это мнение руководило мною при создании метафоры, чтобы вызвать полезную реакцию. Пользуясь терапевтическами метафо­рами, не забывайте, как вы определяли результат работы, руководясь этим как в конструировании, так и в рассказы­вании метафоры.

Следующие записи и отрывки из терапевтической ра­боты показывают различные стороны использования тера­певтической метафоры.

Бад страдал импотенцией. В его истории не было эрек­ции, достаточной для коитуса или эякуляции. В возрасте 14 лет он был соблазнен своей теткой, которая жила с ним и его матерью. Эта тетка постоянно унижала его из-за его неспособности сделать это. Отца не было в доме с тех пор, как Баду исполнилось 12, и он никогда не рассказывал матери про сексуальные инциденты. Хотя Бад был уже шесть месяцев женат, он еще не вступал в брачные отношения. Его описание жены точно соответствовало описанию тетки. Но Бад, по-видимому, не сознавал этого сходства. У него в бумажнике были фотографии и тетки, жены, и сходство было поразительным. Его тетка умерла несколько лет назад, до того как он обратился ко мне помощью. Метафора, которую я построила содержала компоненты:                 

 

Описание проблемы        

Терапевтическая метафора. 

Тетка угрожающе агрессивна.

Горит церковь.

Бад импотентен, используя это как средство защитить себя, хотя тетка уже мертва.

Пожарники не могут накачать воду в помпу,

чтобы спасти церковь, и она сгорела.

 

Разрешение проблемы

бессознательное Бада должно понять, что импотенция в качестве защиты уже не нужна.

 

Пожарники нашли способ накачать воду в помпу.

 

Баду нужно отделить чувства по поводу тетки от чувств к жене.    

 

Пожарники замечают, что

искры от сгоревшей церкви

подожгли соседний дом.

 

 

 

Это даст Баду возможность быть потентным по отноше­нию к жене. Пожарники загасили этот огонь без всяких затруднений.

"Моя мать рассказывала мне историю о пожаре, кото­рую ее сестра слышала от соседа в Вичите, Канзас. Самая большая церковь в городе загорелась. Никто не видел, как это началось, пожарных позвали, когда огонь уже пылал. Ну и жарко же было! Пожарники были любителями, и страшно перепугались. А настоящие пожарники как назло все оказались на ежегодном пикнике. И эти любители де­лали все, что могли, но даже не знали, с чего начать. Они прикрепили шланг к помпе, развернули его и подтащили к церкви, собираясь под прикрытием струи вбежать в цер­ковь и спасти, что можно. Но помпа не заработала, а без воды они вбежать не решились. Ты сам пожарник, так что можешь представить себе, что они чувствовали. В отчая­нии они метались вокруг, пока церковь не сгорела дотла. И только когда они поняли, что все пропало, они сообразили, что нужно было делать. Вернувшись к помпе, успокоившись, потому что церковь спасти было уже невозможно, они сообразили, как включить насос, и вода полилась через шланг. Но, черт возьми, было уже поздно. Вернувшись к церкви они, однако заметили, что несколько искр подо­жгли соседний дом, в котором были люди. От церкви уже остались лишь догорающие угли, так что с ней нечего делать. Но люди в доме подняли крик, так что пожарники поспешили туда со своим шлангом. Поскольку вода лилась из него под большим давлением, они без труда залили огонь, не оставив ни тлеющей искорки".

“По домам они расходились с чувством исполненного долга, хотя и усталые. Людей они спасли, огонь успел оставить черные следы кое-где на окнах. Церковь сгорела дотла, но пожарники-профессионалы потом сказали, что ее с самого начала невозможно было спасти, так что они были правы, занявшись домом. Перед тем как разойтись, пожар­ники еще раз проверили насос, убедившись, что все в по­рядке и все части будут работать, если он опять понадобит­ся”.

Несколько лет назад на одном семинаре юноша по име­ни Аллен просил помочь ему в весьма личной проблеме. Хотя я сказала ему, что семинар — это не место для лич­ных консультаций, его настойчивая просьба заставила ме­ня уделить ему несколько минут. Его проблема состояла в преждевременной эякуляции. Он страдал от этого в тече­ние нескольких лет, и за помощью раньше не обращался. Но теперь он по-настоящему полюбил, и ему было очень важно быть хорошим любовником для этой женщины. Бла­годаря тому, что я успела увидеть сознательное и бессозна­тельное поведение Аллена на семинаре, и в связи с тем, что темой семинара была терапевтическая метафора, я ре­шила использовать этот прием для скрытого вмешательст­ва в его случай.

Что касается его сознания, я просто постаралась уте­шить его, сказав, что мало что может быть сделано с преж­девременной эякуляцией. Я предложила переформировать поведение по отношению к этой новой в его жизни женщи­не, говоря ему, что она по-видимому была настолько воз­буждающей для него, что он просто не мог управлять со­бой, что его преждевременная эякуляция была лишь реак­цией на ее сексуальные достоинства. Аллен был ошеломлен этим предложением, но вежливо принял его, и даже начал представлять себе, как он будет формулиро­вать свои замечания после коитуса.

В течение занятия я вызвала у Аллена состояние легкого транса и рассказала ему несколько историй, которые были все сконструированы, чтобы вызвать специфическую реакцию. Я приведу одну из них, которая может служить примером. Я уверена, что реакция, на которую я рассчи­тывала, будет очевидной для читателя, хотя она была не вполне понятной для слушателей семинара. Большинство сочли ее индукцией транса, направленной на достижение глубокого состояния.

“Есть много путей, ведущих во многие места. У человека, который тяжело работал целый год, есть всего лишь двухнедельный отпуск. Короткие две недели, в которые должен вместить все удовольствия за год. Что за расстройство, впихивать удовольствия за целый год в две недели!

Часто он находил места, в которые можно было поехать, чтобы провести там отпуск. Он находил их на карте и вы­бирал самый короткий путь, которым можно было добрать­ся туда, искал всяких сокращений дороги, так ему хотелось поскорее туда добраться. И все это было бы прекрасно. Но так он провел всю свою жизнь — решениях, куда он собирается и выбирании самого короткого пути туда. Что же про тех, кто мог захотеть путешествовать с ним? Что сказать про непредвиденные приключения и возможные удовольствия, которых он не замечал, постоянно стремясь к назначенной цели? А сам он, выбрав путь назначения, год за годом пользовался одним и тем же, самым коротким путем. И так было до одного года.

На этот раз его приятель собирался в то же место, Большой Каньон. Туда она оба и направились. И оба они там и побывали. Но машину вел его друг. И он не спешил туда добраться. У него даже не было дорожной карты, но тем не менее он был вполне уверен, что попадет туда, куда ему хочется, и потратит на это столько времени, сколько ему понадобится. Сначала наш герой проявлял нетерпение. Но затем он стал весьма заинтригованным, что же может предложить этот странный способ путешествия. Потому что они делали то, что привлекало их в данный момент., Они отклонялись в сторону, когда их что-то удивляло или интересовало, и получали удовольствие от того, что они находили.

И чем ближе они подъезжали к Большему Каньону, тем менее становилось важным куда они направляются. Иногда дорога в сторону казалась нашему герою настолько привлекательной, что он не хотел с нее уходить. Его при­ятель побуждал его к продолжению путешествия, лишь на­поминая ему: “Ты сможешь вернуться в любимые места вновь и вновь. И ты можешь уехать, зная, что ты сможешь вернуться, когда тебе захочется”. Лишь тогда наш герой соглашается ехать дальше. Оба были так поглощены каж­дым моментом своего путешествия, что их приезд к цели стал неожиданным новым удовольствием.

Его приятель нарисовал на мягкой земле дорогу, по которой они приехали: “Ты можешь приехать по этой дороге, а можешь по той. Доехать сюда можно столькими путями, сколько можно получить удовольствий. Все они приведут тебя сюда. Одни быстрее, другие медленнее. Это не важно. Важно только быть там, где ты есть, когда ты там, а не там, куда ты направляешься, прежде чем ты там оказался. Когда ты там, где ты есть, ничто не будет упуще­но.”

И с тех пор, год за годом, наш герой со своим другом путешествовали в места известные и неизвестные, и они делали это легко и с большим удовольствием.

Метафора оказалась эффективной в изменении сексу­ального поведения Аллена. Потом он рассказал, что у него в последующие несколько недель не было трудностей с преждевременной эякуляцией. Благодаря этой метафоре изменилась также его манера учиться, так что вместо ис­пользования методов, которые были ему хорошо знакомы, он начал исследовать различные аспекты процесса, над ко­тором мы работали на семинаре. По мере того, как он это делал, возрастало его удовлетворение и творческое отно­шение к делу.

Аллен никогда не узнал сознательно, что подвергся сексуальной терапии. Когда мы встретились в следующий раз, он самодовольно сказал, что нет нужды беспокоиться, он нашел другие способы справиться с проблемой. Я отве­тила, что вполне ему верю. Он остановился, поглядел на меня уголком глаза, начал говорить что-то, потом остано­вил себя, пожал плечами, сказав: “Кажется, что это хоро­шо вы знаете”.

 

 

Глава 17

Переоценивание отношений

Мне и моему коллеге Майклу Лебо понадобилось много времени, чтобы создать эффективные методы вмешатель­ства для людей, которые прошли через порог. Нетрудно убедить человека сделать что-то, чтобы дать отношениям новый шанс, но совершенно другое дело — вмешиваться, когда партнер видится предубежденными глазами. Как вы помните, когда человек проходит через порог, он стано­вится твердо убежденным, что его партнер — совершено неподходящий человек для любви. Порог может возник­нуть в любого типа значимых отношениях — не только в любовных, но и в отношениях доверия или уважения. Лю­ди могут даже перейти порог в отношении к своей работе. Этот паттерн присущ большинству переживаний, в кото­рые входит феномен надоедания, расставания или разъ­единения. В таких ситуациях эффективны нейтрализа­тор порога, и метод оценки отношений.

Майкл и я создали эти два способа вмешательства, об­ращаясь к трем различным аспектам паттерна порога. Нейтрализатор порога уместен в тех ситуациях, когда лю­ди уже расстались. Он помогает каждому из них оставаться разделенным с другим правильным образом (если расста­вание является правильным решением). Он может также служить подготовкой к технике оценки отношений, кото­рая, в зависимости от обстоятельств, либо мотивирует лю­дей полностью посвятить себя восстановлению отношений, либо позволяет им удостовериться, что их решение рас­статься правильно и основано на реалистичной, правиль­ной и глубокой оценке.

Нейтрализатор порога

 

Когда человек перешел порог, он погружен в болезнен­ные воспоминания касательно своего партнера и отделен от воспоминаний каких-либо прошлых радостей. Страда­ние и неудовлетворенность связывается с партнером. Цель нейтрализатора порога двояка: во-первых — отделить страдание и неудовлетворение от партнера (не отрицая что таковые имеют место), во-вторых — обеспечить доступ к любым приятным воспоминаниям. Чтобы показать по­лезность последнего, я расскажу вам о Марии. Это наход­чивая и приятная женщина, которая обучалась профессии терапевта, когда я с ней познакомилась. Обучая ее, я обна­ружила, что она почти никогда не погружается в воспоми­нания. Она не использовала свое прошлое в качестве при­меров, которые могли бы сделать ее терапию более эффек­тивной. Я узнала, что она была год как разведена, и что вспоминать последние пять лет было для нее болезненным, поскольку в это время бывший муж составлял часть ее жизни. Неприязнь была столь сильна, что даже воспоми­нания о рождении сына были испорчены тем, что бывший муж присутствовал там. Ей никогда не приходило в голову просить помощи по этому поводу, она полагала, что так и бывает, когда люди оказываются в разводе. Прохождение через нейтрализатор порога не вызвало в ней желания вер­нуться к бывшему мужу, но дало ей доступ к важным и хорошим воспоминаниям, которые были общими для них в годы, когда они были вместе. Ее терапевтическая работа также улучшилась, отчасти благодаря тому, что она пол­учила доступ к собственной личной истории. Еще более важно, что она теперь имела убедительный личный опыт возможности и ценности изменения в ситуации, которые ей до этого не приходило в голову подвергать сомнению.

Тод и Энн пришли на терапию после того, как были уже три месяца в разводе. Тод очень хотел снова быть вме­сте. Энн чувствовала себя виноватой, и ей не нравилось жить одной, но она не хотела возвращаться к Тоду. Они прожили вместе четыре года, и судя по ее словам, все эти четыре года были ужасными. Тод совершенно не соглашался с Энн, но у нее было множество особых воспоминаний о том, как это было плохо. Я дала Тоду задание определить, как он изменился за эти четыре года, и как он собирается измениться в течение следующих двух лет, и отправила его в другую комнату, чтобы остаться с Энн наедине. Я спросила ее, была ли она рада снова увидеть Тода.

Энн. Нет, совершенно нет.

ЛКБ. Что было бы, если бы была дома одна, собираясь куда-то пойти вечером, и в это время постучали бы в дверь. Ты никого не ждала; открывая дверь, ты увидела бы Тода.

Энн. О, боже! Почему? Как он оказался бы здесь? (Вы­ражение ее лица было похоже на то, как выглядел бы чело­век, нечаянно наступивший босиком в собачьи экскремен­ты).

ЛКБ. Я не знаю, зачем он здесь. Давай забудем о нем пока, и займемся тобой. По-видимому, для тебя это трудное время. Вернешься ли ты к Тоду или вы так и разойде­тесь, для обоих вас будет лучше, если ты будешь хорошо относиться к самой себе. Если ты вернешься к нему из чувства вины, ты будешь обманывать и себя, и его. То же самое, если ты вернешmся из-за того, что чувствуешь себя неуверенно в одиночестве. И Тод, и ты, вы оба заслужива­ете отношений, в которых вы были бы любимы, желанны, в которых о вас бы действительно заботились.

Энн. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова так отно­ситься к Тоду. Вы не знаете, я пробовала...

ЛКБ. Ну, мне не нужно знать всего, чтобы тебе пове­рить. Я вижу и слышу твою искренность. Сейчас нам луч­ше всего обратить внимание на тебя, на то, как ты сама к себе относишься. Я бы хотела, чтобы ты мне сказала, что ты сама в себе больше всего ценишь, — какие качества или свойства? Подумай минутку и сделай себе подарок — по­хвали себя за что-нибудь, что в тебе есть (пауза). Ты мо­жешь еще больше погрузиться в чувство собственной цен­ности. Может быть, ты видишь себя в прошлом, где ты действительно обнаруживала это ценное качество. .Или, может быть, видя то, что ты видишь, и переживая вновь лелеемое воспоминание, Прочувствуй как следует, что значит — ценить себя. Прочувствуй это как следует, что­бы найти в этом для себя поддержку, чтобы убедиться, что это качество будет проявляться и в твоем будущем. Рас­смотри себя в прошлом, в настоящем, в будущем с точки зрения этой ценности. Это уважение к себе принадлежит тебе. Оно не зависит ни от кого, и его никто не может у тебя отнять, кроме тебя самой. Его стоит держаться. Его стоит взять с собой, когда ты рассматриваешь свое прошлое, свое настоящее, свое бу­дущее. С этим уважением к себе ты можешь видеть и ошибки, и удачи, продолжая заботиться о себе. Таким об­разом ты можешь подбодрить себя, да и других.

Теперь я хочу, чтоб ты, продолжая придерживать это богатое и полное чувство, направила время вспять, хотя ты и сидишь тут со мной. Я хочу, чтобы ты вспомнила, или представила себе, каким Тод казался тебе в начале. Пусть это будет какой-нибудь момент, как фотография. Единст­венное, что важно сейчас, это чтобы ты продолжала испы­тывать то же чувство самоуважения, когда ты видишь его. Держись за это хорошее отношение к себе, и в то же время представь себе его, каким он был в самом начале.

Сейчас ты уже знаешь все, что произошло между вами потом. Но с этой точки зрения посмотри на него отдельно от себя, посмотри на него как на самостоятельного челове­ка, другого человека, который движется по миру. Отдель­но от тебя, это другой человек. Сохраняй в себе чувство уважения к себе, и взгляни на Тода — как бы независимо от того, как вы с ним жили — не как на своего мужа, бывшего мужа — но как на другого человека, живущего на этой планете. Ты нашла тогда в нем что-то особенное, раз он занял такое место в твоей жизни. Хороши они или пло­хи, но его качества, его стиль, его свойства когда-то при­влекли тебя, очаровали тебя. Подумай о нем как о ком-то, кого ты встретила и узнала на короткое время. Ты могла заметить или не заметить все его таланты, все мелочи, которые делают его именно таким, каков он есть, отдель­ным от тебя человеком. Поддерживай в себе это чувство самоуважения, глядя на него, как на отдельного человека. Подумай, что привлекло тебя к нему тогда; не сейчас, а тогда.

Посмотрев на Тода такими глазами, так что ты мо­жешь видеть как другого, отдельного от тебя человека, и при этом останешься сама собой, — вспомни что-нибудь приятное, что-нибудь такое, что было хорошо для тебя, и что вы делили с Тодом; что-нибудь такое, где вместе вам лучше, чем если бы ты была одна. Вглядись в это воспоми­нание, когда будто прошло много, много времени, доста­точно, чтобы можно было об этом вспоминать, как о ста­ром, добром времени, с кем-то, кто тогда был тебе дорог. Достаточно дорог, чтобы такое переживание могло иметь место. Это твое воспоминание, оно не принадлежит боль­ше никому другому. Было бы стыдно терять такие хорошие воспоминания, которые принадлежат одной тебе.

Продолжай все время поддерживать уважение к себе, вспоминая моменты прошлого, которые связаны с ним. Почувствуй, сколь многое из прошлых переживаний возвращается к тебе. Почувствуй, что это — твое, что ты можешь вернуться к этому в любой момент, не спеша, прочувство­вав как следует собственное самоуважение, смысл того, кто ты есть и кем становишься. Теперь медленно вернись сюда, в эту комнату, к разговору со мной, где тебе удобно и спокойно по поводу твоих чувств. (Энн  неподвижно сидит некоторое время, смотрит в окно, потом оглядывает комнату, прежде чем заговорить).

Энн. Вот уж не ожидала...

ЛКБ. Как это было?

Энн. Великолепно. Не помню когда уж я чувствовала себя так спокойно и так хорошо относилась сама к себе. Я как будто забыла, что я действительно хороший человек. Я ответственна и надежна, и есть еще множество всего, чем я рада быть.

ЛКБ. Помни, что никто не может у тебя этого отнять. В конце концов, в действительности ты — единственный че­ловек, с которым тебе нужно просыпаться каждое утро. Приятно же быть с кем-то, кого ты ценишь?

Энн. Да, да, конечно. Но я никогда об этом не думала.

ЛКБ. А как тебе понравилось посмотреть на Тода та­ким образом?

Энн. Ну, это было совсем иначе. Сначала меня это беспокоило, но поскольку я могла чувствовать себя хорошо сама с собой, я смогла увидеть его, знаете ли, как челове­ка. Не как часть меня. И я поняла, что я думала о нем как о болезни, с которой мне придется провести всю оставшую­ся жизнь.

ЛКБ. А что о воспоминании, где вы были вместе?

Энн. О, это было великолепно. Я никогда об этом не думала. Это было в самом начале. Мы гуляли в лесу. На­чался дождь, и это было так хорошо...

ЛКБ. Если бы ты была дома вечером, и пришел бы Тод, как бы ты себя почувствовала, если бы увидела его, открыв дверь?

Энн. (пауза, прикидывает) Ну, я не знаю, какое-то сложное чувство. Я могла бы быть и рада ему, это зависит от того, чего он хочет.

ЛКБ. Да, это всегда важно, чего он хочет, и он может хотеть большего для вас двоих, чем в это время хочешь ты. Когда ты видишь его здесь (жест, указывающий, где она может представить себе его образ), как ты думаешь, ждет ли он чего-нибудь?

Энн. Нет, я так не думаю, нет, он хочет только меня.

ЛКБ. Это делает ему честь, правда?

Энн. (смеясь) Да, пожалуй, но трудно видеть, что он меня хочет, и не уступить.

ЛКБ. Ну, он тоже заслуживает, чтобы быть желанным. Теперь я хочу провести некоторое время с ним, пока ты можешь вернуться к этим переживаниям. Мы еще погово­рим, прежде чем вы оба уйдете.

Энн. Спасибо.

Это пример успеха, который приносит нейтрализатор порога. Он открывает двери, которые были закрыты и за­перты, но не обязательно ставит людей по одну и ту же сторону дверей, чтобы они дальше были счастливы вместе. Энн и Тод не вернулись к супружеским отношениям, но стали хорошими друзьями. Каждый нашел себе другую па­ру. Тод сделал это первым, что принесло Энн некоторое беспокойство, по поводу чего она снова пришла ко мне. Ее беспокоило, не значило ли это, что она все-таки любила его и хотела, чтобы он вернулся к ней. Но мы обнаружили, что она просто не хотела терять своего увлеченнейшего поклонника. Разумеется, Тод пережил трудное время, ког­да они расстались, но он использовал это как возможность в большой мере стать тем, кем он хотел стать. В конце концов, если он был тем, чем хотел быть, а она по-прежне­му его не хотела, он мог быть благодарен ей за свободу найти кого-то, кому он был нужен именно такой.

Техника нейтрализатора порога включает шесть ша­гов.

1) Установите основание: попросите клиента предста­вить себе неожиданную встречу с человеком, относительно которого перейден порог. Тщательно следите за реакция­ми, потому что позже вы должны будете использовать ту же воображаемую встречу как проверку. Мера, в какой реакция будет более позитивной — это мера вашего успе­ха.

2) Добейтесь у клиента состояния самоуважения, за­крепите его тональным и кинестетически якорем. При ис­пользовании кинестетического якоря пользуйтесь инст­рукцией “держитесь этого чувства” и т.п. Вы хотите, чтобы клиент переживал это состояние уважение к себе в течение всего процесса. Возможность чувствовать себя хорошим, видя другого человека (или вспоминая его в прошлом) от­деляет дурные чувства от привязанности ко всем аспектам другого человека. Способность поддерживать хорошее от­ношение к себе даст большее переживание выбора относи­тельно того, какие переживания связываются с образом другого человека.

3) Предложите клиенту представить себе как бы фото­графию другого человека в момент первой встречи. Пока клиент рассматривает этот образ, усиливайте с помощью якоря чувство самоуважения, и когда вы убедитесь, что клиент может переживать самоуважение и рассматривать образ партнера, предложите клиенту относиться к партне­ру как к отдельному от них, самостоятельному человеку, тем самым продолжая отделение его от страданий и неу­довлетворенности. Затем предложите клиенту вспомнить, что привлекло к партнеру поначалу: какие качества, свой­ства, стиль и пр.

4) Когда клиент сделал это, направьте его к пережива­ниям приятной ситуации в прошлом, в которой они были вместе с партнером. Помогите клиенту пережить это вос­поминание в наибольшей полноте, усиливая понимание того, что это — воспоминания клиента, и не стоит позво­лять чему-то исключать это воспоминание. Продолжайте пользоваться якорем самоуважения.

5) Мягко верните клиента в настоящее, давая инструк­цию поддерживать самоуважение.

6) Снова предложите клиенту представить себе слу­чайную встречу с партнером (если они живут вместе, поза­ботьтесь, чтобы воображалась именно случайная встреча). Это дает вам возможность оценки, отличающейся от их привычного взаимодействия. Предложите клиенту вер­нуться домой ранее обыкновенного, или встретиться с пар­тнером в магазине — нечто вне обычной схемы, что даст вам возможность увидеть, обрадуется клиент или ужаснет­ся, или что-то среднее. Спросите клиента, отличается ли это от того, как было в предыдущий раз (до процедуры).

Как в любой другой технике, переходите к следующе­му шагу только когда предыдущий успешно завершен. Ес­ли дело не идет, остановитесь и перейдите на технику ви­зуально-кинестетической диссоциации, где клиент сможет увидеть партнера с более бесстрастной точки зрения. От­туда клиент может лучше увидеть фрустрации, страдания и пр. у партнера, отдельно от воздействия этого на себя. Затем вернитесь к нейтрализатору.

Техника оценки отношений

Техника оценки отношений — это процесс, который дает возможность каждому из членов пары (или одному из них) обнаружить и оценить критерии (стандарты) и пове­дение в своих отношениях. Этот процесс включает оценку того, может ли каждый из членов пары получить то, чего он хочет, и то, что ему нужно, от другого. В зависимости от полученной оценки люди могут прийти к выводу, что они либо больше не подходят друг другу (что дает уверенность в том, что решение расстаться — правильно), либо будут мотивированы к позитивному продолжению того, чтобы дать и получить удовлетворение друг от друга.

Эта техника создана, чтобы помочь индивидууму в оценке потребностей и желаний, установить специфиче­ские линии намерений и поведения в отношении того, как достичь и поддержать удовлетворение в контексте личных отношений. Вы увидите, что метод длинен и приносит мно­го материала для дальнейшего исследования на каждом шаге. Я часто использую две или даже три встречи для тщательного проведения этой процедуры. Она всегда оку­пает потраченное на нее время.

Рассказывая об этой технике, я предложу вам последовательность вопросов-указаний, составляющих каждый шаг. Поскольку каждый шаг порождает множество мате­риала, я не предлагаю реальных примеров. Будет полез­ным, если вы дадите себе время ответить на каждый вопрос и последовать каждому указанию в связи с кем-нибудь, относительно кого вы в прошлом перешли порог. Я даю примеры простых ответов на несколько первых вопросов, чтобы вы могли сопоставить их со своими. Следование этим вопросам и указаниям — это пошаговая реализация всей процедуры.

Чего вы действительно хотите от этих отношений сей­час? Чего вы хотите сейчас, не обязательно от реаль­ных отношений,  которые у вас есть, но от идеальных отношений?

(например, компаньонства, чтобы партнер был другом; ко­го-нибудь, кому бы я мог доверять, и чтобы он был рядом;

кого-нибудь, кого не надо все время развлекать и услаж­дать, кого-нибудь, кто будет делать это для меня).

Как это отличается от того, что вы хотели в прошлом? Вернитесь на несколько лет, посмотрите на это своими прошлыми глазами, чего вы хотели тогда. Что вас тог­да привлекало, что соответствовало потребностям, ко­торые тогда у вас были?

(например, тогда я хотела, чтобы обо мне действительно заботились, я недостаточно верила в себя, и не представля­ла себе, что это может быть иначе; я также хотела, чтобы меня развлекали и стимулировали)

Теперь, исходя из этого, отправьтесь в будущее. Пой­дите вперед во времени, посмотрите, чего вы будете хотеть и в чем будете нуждаться в будущем, что отли­чается от настоящего.

(например, “Ну, трудно знать наверняка, но кажется, что это то же, что сейчас, но глубже. Я хотел бы большей при­вязанности, мне хотелось бы быть уверенным, что будет глубочайшая привязанность; смешно, но это кажется более важным, чем это важно сейчас).

Что ваш партнер удовлетворяет из ваших желаний и

потребностей в прошлом и в настоящем? (например, он развлекал меня и пытался заботиться)

Что ваш партнер делает сейчас, что удовлетворяло бы

вас в вашем будущем?

(например, “Ну, не знаю. Может быть, да, конечно, он любит детей”)

Что ваш партнер давал вам в прошлом, чего вы даже не

знали, что этого можно хотеть, и не просили? (например, “Он как бы бросал мне вызов — он заставил меня поверить в себя больше. Я полагаю, что когда он ос­тавлял меня одну на некоторое время, я могла узнать боль­ше о себе, и научиться заботиться о себе”)

Попробуйте тщательно оценить, как и в чем пребыва­ние с партнером сделало вас большим, чем вы были бы иначе. Независимо от того, кажутся ли вам ваши пере­живания хорошими и приятными, в каких отношениях вы оказались вынужденными быть большим, чем соби­рались (или полагали, что есть) из-за переживаний, которые были общими для вас и партнера? Можете ли вы стать большим в будущем, чем то, чем вы хотели бы быть сами по себе, в результате вашего общего про­шлого, независимо от того, останетесь ли вы вместе?

Вы совершили короткое путешествие в будущее. Те­перь я хочу, чтобы вы создали несколько различных возможных сценариев будущего следующим образом. Используя примеры наличных качеств и образов пове­дения вашего партнера — не его или ее возможностей в будущем — оцените, может ли он (или она) дать вам то, чего вы хотите. Создайте возможный сценарий на будущее, проверяя, что вы получаете для себя. Срав­ните это со сценарием будущего, основанным на воз­можных будущих качествах или поведении. Получае­те ли вы от будущего больше, чем если основываться на наличных качествах и поведении партнера? Или вы получаете больше от качеств и поведения, которые вы проецируете как возможные для вашего партнера в бу­дущем?

Опишите какое-нибудь поведение вашего партнера которое вызывает сильные возражения у вас. Проходя его (по одному примеру) я хочу, чтобы вы описали, что долж­но было бы в вас происходить, чтобы вы вели себя подо­бным образом. Например, если у вас вызывает ненависть что он или она выходит из комнаты, когда вы продолжаете спор, я хочу чтобы вы представили себе, что сами это дела­ете — выходите посреди спора. Что заставляет вас так по­ступить? Чувствуете ли вы себя фрустрированным, рассерженным, испуганным? Что может лежать за поведением, которое вам не нравится, такое, что делает его понятным? (не обязательно приятным, или даже приемлемым, но хотя бы понятным, когда вы смотрите за сцену). Просмотрите ряд ситуаций, когда ваш партнер вел себя таким образом, обратите внимание на то, что могло бы вынуждать его (ее) к этому, представьте себе, как это могло бы быть по-ино­му, если бы вы реагировали или вели себя иначе. Попро­буйте для себя несколько разных форм поведения в каждой из этих прошлых ситуаций, и посмотрите, как могло бы быть иначе, если бы вы были другим (другой). Как бы это могло быть иначе, если бы вы реагировали на чувства, а не на действия партнера?

Посмотрите на эти примеры поведения, вызывающего возражение, еще и с другой точки зрения: не может ли быть, что каждое из них проявляет свойство, которое в другом контексте или другой ситуации могло бы вас радовать или принести пользу? Например, в одной па­ре, она всегда опаздывала, и он приходил в ярость. До тех пор, пока не обнаружил, что ее опоздания связаны с тем, насколько полно она отдавалась нуждам того, с кем она была. Тогда он вспомнил, как часто она откла­дывала встречи, опаздывала или отменяла их с други­ми, когда ему нужно было ее полное внимание. Так что посмотрите, не может ли быть, что не нравящееся вам поведение партнера является побочным продуктом свойств, которые вы цените и любите.

Рассматривая собственные качества, которые вы цени­те больше всего, и способы проявления этих качеств в ва­шем поведении, вернитесь к воспоминанию о какой-ни­будь неприятной сцене с партнером. Обратите внимание на себя, на то, какие чувства стояли за поведением супру-га (и) и посмотрите, каким образом вы тоже не смогли быт полностью тем, чем хотели бы быть. Посмотрите на себя этой ситуации. Выберите одно из ваших наиболее ценимых вами свойств, которое могло бы быть полезным в этом кон­тексте, посмотрите, как вы могли бы вести себя иначе, если бы это свойство выразилось в вашем поведении. По-смотрите, как все взаимодействие изменилось бы, если бы вы оживили свои свойства.

Теперь, собрав несколько примеров нового, более по­лезного поведения в своих взаимодействиях, возьмите их в одну из возможных будущих сцен и разыграйте. Насколь­ко иначе протекают события? Насколько больше вы пол­учаете того, чего хотели бы?

Зная, что вы можете изменить прошлое, и что вы мо­жете изменить настоящее и сделать другим будущее, — хотите ли вы этого? Хотите ли вы произвести необходимые изменения, чтобы эти взаимодействия стали иными? Сто­ит ли дело того для вас?

Если да, — посмотрите на себя, действующего по-ново­му и влияющего на течения событий в ваших отношениях. При этом прочувствуйте сознание того, что вы внесли ре­шающее различие в то, чтобы ваши отношения стали из плохих лучшими, даже хорошими. Теперь посмотрите на партнера (партнершу), признайте его (ее) позитивные ка­чества, которые достойны восхищения, и прочувствуйте это восхищение. Когда возникнет для вас ближайшая воз­можность испытать новые формы поведения и проверить, насколько вы можете влиять на свою жизнь и отношения?

Если нет, — спросите себя, что вы должны потерять — какие из ваших потребностей и желаний останутся неудов­летворенными, если вы останетесь в своей жизни без этого человека. Что вы потеряете из того, что у вас есть сейчас? Как вы удовлетворите эти потребности без этого человека?

***

Если метод оценки отношений используется не с обеи­ми членами пары, предложите тому, с кем он осуществля­ется, получить необходимую информацию от партнера о его (ее) потребностях и желаниях и средствах их реализации в прошлом, настоящем и будущем (первые три шага оценки).

Итак, вот семь шагов метода оценки отношений:

1) Установите, чего клиент хочет от исходного отношения сейчас, чего хотел в прошлом (это даст возможность обнаружить, что может быть супруг был всем, чего клиент хотел ранее, но желания изменились, хотя супруг в этом , не виноват), и чего будет хотеть в будущем.

2) Установите различия и подчеркните, что желания и потребности естественно меняются, по мере движения че­ловека по ступеням жизни. Если различий не оказалось проверьте, соответствуют ли формулировки жизненным стадиям (например, если говорится, “делать все вместе” то вряд ли это выполнимо при маленьких детях).

3) Предложите клиенту определить, как потребности и желания удовлетворяются партнером, в прошлом и в буду­щем. Направьте их внимание на то, что они получили по­мимо того, что хотели, как партнер способствовал их чело­веческому развитию, и как это будет продолжаться в буду­щем, обогащая клиента.

4) Опираясь только на наличное поведение клиента, постройте возможное будущее, чтобы проверить, могут ли быть реализованы будущие потребности и желания клиен­та.

5) Определите поведение партнера, которое не нравит­ся клиенту. Попросите его представить себе внутреннее состояние, которое могло бы у него вызвать такое же пове­дение. Когда они нашли это состояние, что делает для них это поведение более приемлемым или понятным, направь­те их на создание другого реального поведения в ответ на нежелательное поведение и представьте нежелательное поведение супруга как побочный продукт некоторого цен­ного свойства.

6) Установите, чего клиент не делал такого, что могло бы быть полезным в ответ на прошлое нежелательное по­ведение партнера. Найдите свойства, с которыми клиент отождествляет себя, и создайте возможные поведенческие проявления этих свойств. Дайте клиенту представить себе, как все взаимодействие могло бы измениться к лучшему.

7) Возвращаясь к шагу 4, предложите клиенту заново представить себе будущее в соответствии с новым поведе­нием, созданным на шаге 6. Помогите клиенту понять, на­сколько он мог бы быть иным, чтобы создать желательное поведение. Предложите ему (ей) решить, хочет ли он (а) совершать эти изменения, то есть стоит ли это делать, что­бы вызвать к жизни позитивные аспекты партнера; в про­тивном случае — какие аспекты существующих потребно­стей и желаний не будут реализованы из-за разрыва с пар­тнером.

Метод оценки отношений разрешает двумя путями проблемы пар, в которых один партнер или оба перешли порог. Процесс тщательной оценки критериев относитель­но первоначальных отношений может привести пару к выводу, что они не подходят друг другу, то есть у них нет возможности удовлетворить желания и потребности друг друга, поскольку желания и предложения слишком раз­личны (например, приключения и спонтанность против безопасности, надежности и традиций). Процесс может также служить восстановлению их гибкости и пониманию внутренних состояний другого. В этом случае партнеры кончают объективным пониманием, что есть основа для оценки того, что ценного они получили друг от друга. Это может быть как основой для решения расстаться, так и основой для уверенности при движении в будущее.

Во втором случае каждый из партнеров берет на себя ответственность за то, чтобы сделать совместную жизнь тем, чем она может быть, посредством активного проявле­ния лучших свойств, а также активного признания и реа­гирования на ценимые качества другого. Так взаимное знание потребностей и желаний друг друга и взаимная за­бота об их удовлетворении становится вовлеченностью в общее будущее.

Этот метод вмешательства является экологичным для всех, кто вовлечен в проблему. Они вносят существенный вклад в то, чтобы люди получали доступ к творческим со­стояниям, в которых могут приниматься важные решения. Я уверена, что для людей существенно, чтобы они выбирали то, что продвигает их ближе к желаемому в их жизни, а не совершали выбор в желании ускользнуть от чего-то, с чем они рискуют вновь столкнуться в будущем.

 

Глава 18

Подстройка к будущему

Хотя подстройка к будущему — эта аспект, включенный во все техники, о которых шла речь на этих страницах, она заслуживает специального рассмотрения ввиду значитель­ной теоретической и практической важности. Подстройка к будущему — процесс обеспечения уверенности, что из­менения, осуществленные в результате терапии, станут обобщенными и станут доступны в соответствующих внешних контекстах. Слишком часто изменения, которые происходят в терапии, остаются привязанными к терапев­ту или месту терапии, как специфическим якорям, а не доступными клиенту в ситуациях, когда как раз особенно необходимо новое поведение и новые реакции.

Первый и основной метод подстройки к будущему но­вых форм поведения или новых реакций — это привязывание их к якорям сенсорных стимулов, которые естественно возникают в соответствующих контекстах. Пятый шаг ше­стишагового переформирования подстраивает новое пове­дение к будущему, спрашивая соответствующую часть личности, согласна ли она взять на себя ответственность за проявление нового поведения в подходящем контексте. В примере с переформированием Тома я спросила, как он узнает, что нуждается в выборе новых возможностей. Для него сигналом было ощущение, что на него давят, и я при­вязала новые возможности поведения с помощью якоря к этому чувству. В изменении истории подстройка к будуще­му осуществляется с помощью задания клиенту вопроса, в каких обстоятельствах в будущем ему снова понадобится этот ресурс, доступ к которому вы обеспечили. Когда будущие обстоятельства определены, клиент создает внутрен­нюю проекцию этих обстоятельств, в которых требуемый ресурс присутствует и выражен. Таким образом ресурс становится привязанным к контексту, в котором он нахо­дится. Терапевтическая метафора обеспечивает подстрой­ку к будущему, включая ведущее или будущее поведение как часть в конструкцию. Подстройка к будущему измене­ний, достигаемых в визуально-кинестетической диссоциации, лучше всего осуществляется предъявлением клиенту актуальных стимулов, которые в прошлом запускали фобическую реакцию. Если это страх высоты, нужно предло­жить клиенту пойти на высокое место и выяснить, достиг­нуто ли изменение.

Подстройка к будущему может быть осуществлена прямо и непосредственно. Один из способов — спросить клиента: “Что будет первым, что вы увидите, услышите или почувствуете, что покажет, что вам нужен этот ре­сурс?” Когда специфическое переживание определено, по­просите клиента вызвать его внутренне и привяжите к не­му якорем нужный ресурс. Теперь, когда стимул появится во внешнем опыте, он естественно запустит подходящее чувствование и поведение. Например, можно поставить на якорь страсть (ресурс), привязав ее к слышанию шепотом произносимого имени, виду желтой розы и т.п. Такой про­цесс может быть осуществлен с парами, с помощью привязывания нового, более полезного поведения к феноменам, которые естественно имеют место: к тому, как он покачи­вает головой, к виду двери в квартире, к звуку выключае­мого телевизора. Все это может служить запуску нового, приобретенного поведения у клиентов. Но наиболее предпочтительно предоставить клиенту актуальную ситуацию, в которой должны использоваться новые возможности. Хо­тя в работе с сексуальными дисфункциями это обычно не­возможно, тем не менее — это лучший способ проверить свою работу и убедиться в полной интеграции нового пове­дения.

В подстройке к будущему наиболее важно, чтобы вы не предполагали, что сознательный ум клиента может авто­матически перенести достижения терапевтической встре­чи в повседневную жизнь. Хотя сознательный ум может очень стараться, он обычно вспоминает про новое поведе­ние лишь после того, как человек потерпел неудачу, про­являя старое поведение. Бессознательные же процессы ра­ботают автоматически. Ваша задача — поместить новые возможности на бессознательный уровень, убеждаясь, что триггеры для нового, более полезного поведения будут ра­ботать, так что новое поведение обязательно проявится в входящий момент.

Подстройка к будущему — это не глазурь на терапевтическом торте. Без правильной подстройки к будущему достижения терапевтической сессии часто оказывается потерянными. Подстройка к будущему — заключительный шаг всякого эффективного терапевтического вмешательст­ва.

 

 

В заключение

 

Понятия и представления, изложенные на этих стра­ницах, дают возможность нового и полезного понимания вербальной и невербальной коммуникации. Они могут быть полезны для клинициста-практика, для развивающе­гося терапевта, и для всех, кто хочет стать более эффек­тивным в личных и профессиональных отношениях. Я представляла в этой книге мои собственные методы и стиль терапии. Структура, на которой я основываю свои методы и стиль, состоит из трех шагов: во-первых, сбор информа­ции и установление раппорта; во-вторых, переведение клиента из нынешнего состояния в желаемое; в третьих — подстройка к будущему.

Начальный шаг собирания информации включает определение первичной репрезентативной системы клиента, ведущей системы и естественно возникающих якорей, ко­торые запускают последовательности внутренних и внеш­них процессов, составляющих нынешнее состояние клиен­та и желательное состояние. Эта информация собирается как путем словесных распросов, так и путем наблюдения за поведением клиента в терапевтическом контексте. Гла­за и уши должны быть хорошо натренированы, чтобы пол­учить информацию из поведения, демонстрируемого каж­дым клиентом. Мета-модель служит лингвистическим средством составления максимально полного словесного описания нынешнего состояния и желательного состояния клиента.

Во время собирания информации вы также стремитесь к определению хорошо сформированного результата. Удовлетворяя пяти условиям, вы обеспечиваете необходи­мую обратную связь для себя и для вашего клиента. Убеди­тесь также, что вы организуете ресурсы клиента и собст­венную деятельность для достижения изменений, которые доступны и экологичны.

Собрав всю информацию, необходимую для понима­ния структуры нынешнего состояния, вы выбираете мето­ды терапевтического вмешательства, которые приведут к переживанию клиентом желательного состояния. Затем вы переводите клиента в желательное состояние, используя выбранную технику или сочетание техник. Методы, опи­санные здесь — якори, изменение истории, визуально-кинестетическая диссоциация, переформирование, наложе­ние, метафора, смотрение на себя глазами любящего, ней­трализатор порога и метод оценки отношений, — лишь немногие из возможных.

Когда желаемое состояние достигнуто, ваша задача со­стоит в том, чтобы укрепить и интегрировать изменения, чтобы они могли включить в привычное поведение клиен­та. Эта подстройка к будущему обеспечивает продолжи­тельность переживания желаемого состояния. Процесс обобщения обеспечивается привязыванием поведения или новых реакций к сенсорным стимулам, которые наверняка присутствуют в соответствующем контексте.

Есть два компонента, за которые необходимо отвечать для эффективного использования этих представлений и системы методов. Как уже говорилось, эти два компонента — гибкость поведения и гибкость чувственного опыта. Гиб­кость поведения касается возможности выбора стиля обще­ния, равно как методов вмешательства. Здесь изложен ряд методов, но важно и то, как они применяются. Профессио­нальный коммуникатор должен обладать бесконечным разнообразием способов поведения, доступным ему в лю­бой момент. Мы должны рассматривать сопротивление со стороны клиента как комментарий на наше поведение, а не как особенность клиента. Это наше дело — быть способны­ми приспосабливаться к модели мира, свойственной кли­енту и вызывать реакции, обходящие сопротивление. Это требует от нас гибкости, мы должны быть способны пойти навстречу поведению клиента и использовать аспекты его поведения (как и нашего собственного) для получения нужных реакций.

Разумеется, важно, чтобы терапевт мог выражаться таким образом, чтобы быть понятным клиенту в зависимо­сти от его культурного и образовательного уровня. Однако не менее важно, чтобы терапевт обладал достаточным сен­сорным опытом, чтобы по реакциям клиента видеть, пони­мает ли тот его. Вы должны быть способны изменить все аспекты вашего поведения и коммуникации, и использо­вать все возможности чувств, чтобы удостовериться, что используемый вами стиль подходит к работе с данным кли­ентом.

Помогая клиентам в совершении изменений, часто необходимо вызывать в них широкий диапазон реакций. Следовательно, очень важно добиться доверия и расположения клиентов. Когда же это достигнуто, может оказаться необходимым вызвать многие чувства, от открытого гнева до униженной безнадежности, от глубокой симпатии до не­удержимой радости, чтобы достичь терапевтической цели. Это также требует способности варьировать поведение, ис­пользуя сенсорные обратные связи, чтобы приспособиться к реакциям и достигнуть успеха. Имея ввиду действие, которое ваше вербальное и невербальное поведение произ­водит на других, вы захотите вести себя так, чтобы вызы­вать желаемые реакции. Когда сенсорный опыт покажет, что вы не получаете желаемых реакций, измените различ­ные аспекты коммуникации, мягко или внезапно, пока сенсорный опыт не укажет на успех.

Терапевты, признаваемые гениями в своих областях, всегда обладали таким разнообразием возможностей пове­дения. Особенно полезные примеры диапазона поведения Милтона Эриксона можно найти в книгах Хейли “Необыч­ная терапия” и “Новые техники гипноза и терапии”. Менее известен, но не менее эффективен Фрэнк Фарелли, уни­кальный стиль которого представлен в его книге “Провокативная терапия”. Терапевтические чудеса, происходящие на семинарах Майкла Лебо и Дэвида Гордона, также сви­детельствуют об их гибкости поведения и сенсорного пере­живания.

Возможно, кому-то эти тактики покажутся манипуля­циями. Хорошо, если манипуляция — это использование всех доступных сознательных и бессознательных возмож­ностей для помощи людям в совершении изменений, кото­рых они хотят, то это манипуляции. Я часто находила необходимым поставить под угрозу позитивные чувства, ис­пытываемые по отношению ко мне клиентами, чтобы создать у них переживания, необходимые для изменений. Но хотя я могла временами казаться манипулятивной, грубой и даже жестокой, моим высочайшим приоритетом всегда было благополучие клиента. А ему не всегда способ­ствует поддерживающее или оправдывающее поведение с моей стороны. Более важно, чтобы клиент изменился, чем чтобы я завоевала популярность. Люди приходят на тера­пию не ради моей пользы, а ради своей. У меня нет ограни­чений в поведении, кроме физического нападения, соблазнения или обмана, я свободна идти любой дорогой, веду­щей к продуктивному изменению.

Как со всяким новым материалом, изучение представ­ленных здесь паттернов может показаться трудным начи­нанием. Но после некоторого периода практики вы сможете использовать их систематически и в значительной сте­пени бессознательно. Поскольку они свободны относитель­но содержания, их можно использовать в разных контек­стах и с разными людьми. Чувствуйте себя свободными в наполнении их собственным стилем и обаянием.

Теперь перед вами стоит задача взять из этого текста все, что покажется вам полезным, и интегрировать в свое поведение. Используйте это для обогащения будущих пе­реживаний, ваших и ваших клиентов. Всегда помните, что у коммуникации нет ошибок, есть только результаты. У вас есть возможности, необходимые для достижения сча­стливого конца.

Каждый раз, когда вы связываете человека с необходи­мыми ему ресурсами, возникающими в нем самом, ваш опыт обогащается. Помните, что ключ успеха в том, чтобы найти, что привязывает людей к их ограничениям, а затем развязать узлы — может быть по одному и постепенно, может быть разом. И важнее всего, помните, что будущее вырастает из того, что находится здесь и теперь. Людям, которые не свободны и жаждут измениться, вряд ли следу­ет придумывать лучшее будущее для кого бы то ни было.

 

Приложение I

 

Мета-модель

В разных местах текста я отсылала вас к этому приложе­нию, в котором описана мета-модель. Мета-модель — это набор лингвистических средств для сбора информации, на­правленных на то, чтобы восстановить связь языка челове­ка и того опыта, который он в этом языке представляет.

Фундаментальным для применения этого материала является понятие о том, что язык это не опыт, а представ­ление опыта, как карта — представление территории. Вы, конечно, понимаете, что карта — это не территория, но я не знаю, понимаете ли вы вполне, что человек всегда име­ет в своем опыте карту, а не территорию. Мы меняем кар­ты, то есть изменяем субъективное переживание челове­ком мира, а не сам мир.

Мы создаем наши карты на основании взаимодействия между внутренним и внешним опытом. Поскольку мы, лю­ди, представляем (или создаем) карты нашего опыта по­средством языка, орудия, подобные мота-модели, пред­ставляют огромную ценность. По существу мета-модель служит интерфейсом между языком и опытом.

Весь следующий материал создан Ричардом Бендлером и Джоном Гридером, и более полно изложен в их книге “Структура магии”. Здесь я даю резюме этого материала, реорганизованного, чтобы быть вам полезным.

 

Три универсальных процесса моделирования

 

Поскольку мы не взаимодействуем непосредственно с миром, в котором живем, мы создаем модели или карты мира, которые используем для управления своим поведе­нием. Терапевту очень важно понимать модель или карту мира, которая существует у клиента. Человеческое пове­дение, каким бы странным или сопротивляющимся оно ни казалось, приобретает смысл, если рассматривать его в контексте выборов, которые предоставляет человеку его карта или модель. Модель, которую мы создаем, позволяет осмыслить наш собственный опыт. Модели не стоит оцени­вать с точки зрения того, хороши они или плохи, здоровы или болезненны, или являются “сумасшедшими”, их нуж­но оценивать с точки зрения полезности — полезности в успешном и творческом взаимодействии с миром вокруг нас. Дело не в том, что клиенты совершают неправильный выбор, дело в том, что у них недостаточно возможностей выбора, когда это необходимо. Каждый из нас делает луч­ший выбор, доступный нам в рамках нашей модели мира. Однако существует множество слишком бедных моделей, в которых недостает полезных возможностей выбора, что проявляется в изобилии межличностных и внутриличностных конфликтов. Возможностей выбора недостает не ми­ру, а модели мира, которая есть у индивидуума, — как говорят Гриндер и Бэндлер.

Мы создаем свои модели посредством трех универсаль­ных человеческих моделирующих процессов: обобщения (генерализации), исключения (стирания) и искажения. Эти процессы позволяют нам выжить, расти, учиться, по­нимать и переживать богатство, которое предлагает нам мир. Но если мы ошибочно принимаем нашу субъектив­ную реальность за реальность, те же процессы ограничи­вают нас и уничтожают нашу способность к гибкости на­ших реакций.

Обобщение — это процесс, посредством которого компоненты или части модели мира, созданной человеком, отрываются от первоначального переживания и начинают репрезентировать всю категорию, по отношению к которой данное переживание рассматривается как пример. Мы на­учаемся действовать в мире посредством обобщения. Ребе­нок научается открывать двери, поворачивая ручку. Затем он обобщает этот опыт, узнавая множество вариаций этого феномена, которые включают в набор параметров, связан­ных для него с “дверью”, и он пробует открывать их все, поворачивая ручки. Когда человек входит в темную ком­нату, он протягивает руку, чтобы зажечь свет; ему не нуж­но учиться новой стратегии, когда он входит в новую ком­нату. Однако тот же процесс может стать и ограничением. Если человеку однажды не удаются сексуальные действия, которые он пробует совершить, по его мнению, адекватно, он может обобщить свой опыт и решить, что он нехорош в сексе, и тогда он, может быть, во многом будет себе отка­зывать. Или если женщина решает, что все мужчины ту­пы, основываясь на весьма ограниченном опыте, она тоже много теряет.

Каждый из нас делает много обобщений, которые по­лезны и пригодны для одних ситуаций и непригодны для других. Например, ребенок может научиться в своей семье тому, что плачем и нытьем он может добиться всего, чего хочет, однако то же поведение принесет ему одни неприят­ности в общении со сверстниками. Если он обобщит только первое, а не последнее, он может оказаться неспособным создать более полезное поведение в компании сверстни­ков. Если молодой человек обобщит только то поведение, которое приносит ему успех среди мужчин-ровесников, он может встретиться с большими трудностями в приобрете­нии уважения и завоевания интереса среди женщин. По­лезно ли данное обобщение, нужно каждый раз решать в

отношении определенного контекста.

Второй метод, который мы можем использовать как для того, чтобы успешно действовать в окружающем, так и для ограничения себя — это исключение. Исключение — это процесс, посредством которого мы выборочно обраща­ем внимание на определенные аспекты нашего опыта и ис­ключаем другие. Это позволяет нам сосредоточить внима­ние к определенной части доступного опыта. Так, человек может читать книгу, когда вокруг него люди разговаривают, смотрят телевизор или слушают музыку. Этот процесс дает нам возможность справиться с окружающим и не быть захлестнутыми внешними стиму­лами. И точно так же этот процесс может быть и ограничивающим, если мы исключаем части опыта, ко­торые необходимы для полной и богатой модели мира. Де­вочка переходного возраста, которая полагает, что с ней плохо обращаются и выводят ее из себя, не обращая внима­ние на то, что она участвует в создании этой ситуации, не строит полезной модели мира. Терапевт, который исклю­чает из своего опыта признаки скуки во время сессии, ограничивает свой опыт, равно как и опыт клиента.

Третий моделирующий процесс — это искажение. Ис­кажение — это процесс, позволяющий нам осуществлять сдвижки в восприятии сенсорных данных. Без этого процесса мы не могли бы строить планы на будущее или превращать мечты в реальность. Мы искажаем представление реальности в фантазии, в искусстве, даже в науке. Микроскоп, роман или картина — все это примеры нашей способности к искажению и к искаженному представлению реальности. Мы можем ограничить себя искажениями различным образом. Представьте, например, себе человека, который искажает всякую критику реакцией “меня невозможно любить”. В результате такого искажения теряется всякая ценность критики, вместе с возможностями изменения и роста. Или возьмем часто встречающееся искажение, связанное с превращением процесс в вещь; когда “отношения” отделяются от процесса нахождения во взаимоотношениях, происходят большие потери. “Отношения” становятся чем-то внеш­ним, о чем можно говорить, что не поддается управлению и теряет динамические качества.

Поскольку все эти три универсальных процесса выражаются в лингвистических паттернах, мы можем ис­пользовать набор лингвистических средств, называемых “мета-моделью”, чтобы работать с ними, когда они ограничивают, а не расширяют возможности выбора для человека.

Мета-модель создана для того, чтобы научить слушаю­щего обращать внимание на форму коммуникации го­ворящего. Содержание может бесконечно варьировать, но форма подачи информации дает слушающему возмож­ность реагировать таким образом, чтобы получить из ком­муникации наиболее полный смысл. С помощью мета-мо­дели можно быстро найти богатство и ограничения предоставляемой информации, а также процесса моде­лирования, используемого говорящим. Слушание и реагирование в рамках мета-модели дает возможность максимального понимания и научения в любой специфи­ческой коммуникации.

Различения мета-модели распадаются на три естест­венные группы:

Сбор информации

Ограничения модели говорящего

Семантически-ошибочные формы

Собирание информации относится к получению, посредством подходящих вопросов и реакций, точного и полного описания представляемого содержания. Это процесс служит и связыванию языка говорящего с его (ее) переживаниями. В этой категории — четыре подразделения:

исключения

отсутствие указаний, к чему или кому относится ска­занное;

неспецифицированные глаголы

номинализации.

Исключения. Обнаружение возникающих исключе­ний и помощь в восстановлении исключенной информации помогает создать полное представление опыта. Чтобы об­наружить отсутствующий материал, мета-модель задает вопросы: “о ком” или “о чем”. Например:

Я не понимаю.

Реакция: “Вы не понимаете что?” или: “Чего вы не понимаете?”

Я боюсь.

Реакция: “Чего или кого вы боитесь?”

Я не люблю его (он мне не нравится). Реакция: “Что именно в нем вам не нравится?”

Он — лучший.

Реакция: “Он лучший в чем?”

Он лучше всех слушает. Реакция: “Он лучше всех слушает кого?” В случае исключения вопрос “Что именно?” вызовет информацию, касающуюся репрезентативной системы, используемой клиентом.

Я не понимаю.

Реакция: “Как именно вы не понимаете?”

Ну, мне это не ясно... (визуально)

Отсутствие указаний, к чему относится сказан­ное — это тип обобщения, которое ограничивает модель мира человека, опусканием деталей и полноты, необходи­мых для того, чтобы иметь возможность выбора в том, как справиться с ситуацией. В этом процессе человек принимает опыт и обобщает его таким образом, что он со­вершенно выходит из перспективы и соответствующих пропорций. Здесь может помочь вопрос “кто именно?” или “что именно?”:

Меня никто не хочет.

Реакция: “Кто именно тебя не хочет?”

Они упрямы.

Реакция: “Кто именно упрям?”

Это трудно.

Реакция: “Что именно в этом трудно для вас?”

Неспецифицированные глаголы оставляют нас в неопределенности по поводу описываемого переживания. Все глаголы более или менее не специфицированы. Однако “поцеловать” более определенно, чем “войти в соприкосновение”. Если кто-то говорит, что подвергся нападению, это может варьировать от свирепого взгляда кого-то, важного для говорящего, до того, что человека сбила машина. Просьба специфицировать глагол помогает человеку более полно пережить опыт. Для этого можно задать вопрос “Как именно?”:

Он отвергает меня.

Реакция: “Как именно он отвергает тебя?”

Они игнорируют меня.

Реакция: “Как именно они это делают?”

Дети заставляют меня наказывать их. Реакция: “Как именно дети заставляют вас наказывать их?”

Номинализации — это те слова, которые превраща­ются из процессуальных слов (глаголов) в существитель­ные. Протекающий процесс превращается таким образом в вещь или событие. Когда это происходит, мы теряем воз­можности выбора, и нас нужно вернуть к связи с проходя­щими динамическими процессами жизни. Обращение номинализации помогает человеку увидеть, что то, что он считал событием — находящимся вне его возможности контролировать его — в действительности является проте­кающим процессом, который может быть изменен. Номинализация отличается от нормальных существительных несколькими чертами. Для тех, кто любит визуализации, можно представить мысленным взором ручную тележку. Теперь положите на нее стул, посадите кошку или вашу матушку. А теперь попробуйте положить туда неудачу, добродетель, проекцию или смущение. Как видите, номинализации — это не люди, места или вещи, которые можно было бы поместить в тележку. Другой способ обнаружить номинализацию — проверить, соответствует ли слово, описывающее событие, синтаксической конструкции “про­должающийся...”. Если да, то это номинализация: “продолжающаяся проблема” (номинализация), “продолжающийся слон”, “продолжающийся стул”, “продолжающиеся отношения” (номинализация).

Чтобы вновь преобразовать номинализацию в процес­суальное слово, используйте глагол в качестве реакции:

Я не получаю никакого признания.

Реакция: “Как вы хотели бы, чтобы вас признавали?”

Я меняю свои решения.

Реакция: “Может ли что-нибудь оставить вас в этом изменении?”

Мне нужна помочь.

Реакция: “Как вы хотели бы, чтобы вам помогали?”

Следующая группа различений относится к ограниче­ниям модели говорящего. Эти различения определяют ог­раничения, и правильно работая с ними, вы можете помочь человеку обогатить свою модель мира, расширив ее. Два различения этой категории таковы:

универсальные квантификаторы

модальные операторы (прежде всего, оператор необхо­димости)

Универсальные кватифчкаторы — это такие слова как “все”, “каждый”, “всегда”, “никогда”” “всякий”, “ни­кто” и т.п. Подчеркивание обобщений, задаваемых уни­версальными квантификаторами с помощью преувеличе­ния — интонацией голоса и добавлением других универсальных квантификаторов, — может помочь работе с ними. Это заставляет человека поискать исключений для своих обобщений, что дает большие возможности выбора. Другой способ прямой работы состоит в задавании вопроса, не было ли у говорящего опыта, который противоречил бы этому обобщению.

Я никогда ничего не делаю правильно. Реакция: “Вы абсолютно никогда ничего не делаете правильно?” Или: “Но когда-нибудь вы все же сделали что-то правильно?”

Ты всегда мне лжешь. Реакция: “Я всегда тебе лгу?”

Невозможно получить то, чего я хочу. Реакция: “Когда-нибудь вы получили то, чего хоте­ли?”

Модальные операторы необходимости — это сло­ва, которые указывают на отсутствие выбора: “мне следу­ет”, “я должен”, “я не могу”, “это необходимо”. Работа с этими модальными операторами выводит человека за пределы того, что было для него принятым. Есть два хоро­ших ответа, которые помогают работе с такими ограниче­ниями: “Что вам мешает?” и “Что случится, если вы сдела­ете (не сделаете) это?” Ответ “Что вас остававливает?” (что вам мешает) направляет человека в прошлое, в по­иски переживания, которое сформировало это обобщение. “Что случится если...” заставляет клиента пойти в буду­щее и представить себе возможные последствия. Эти реак­ции помогают получить более полную и богатую модель мира.

  Я не могу этого сделать?

      “Что вас останавливает?”

      Мы должны закончить это ко вторнику.

  “Что будет, если вы не закончите?”

  Я должен заботиться о других.

“Что случится, если вы не будете этого делать?”

Я не могу сказать ему правду.

“Что останавливает вас в этом?”

Третья группа различений касается сематически-ошибочных формулировок. Смысл обращения внимания на та­кие предложения в том, что это помогает человеку обнару­жить те части модели, которые тем или иным образом искажены, что обедняет доступный опыт. Посредством из­менения таких формулировок человек может получить большую возможность выбора и богатую свободу. Такие ошибочные формулировки часто мешают человеку дейст­вовать так, как он стал бы действовать в ином случае. Три класса семантически-ошибочных форм таковы:

причина и следствие,

чтение мыслей,

потеря субъекта.

Причина и следствие — предположение, что некото­рое действие со стороны человека может заставить другого человека действовать определенным образом или пере­жить определенную эмоцию или внутреннее состояние. В случае такого предположения человек реагирует, пологая, что у него нет выбора относительно этой реакции. Если противопоставить что-то этому предложению, это дает че­ловеку возможность задаться вопросом, действительно ли справедливо предположение о причинно-следственном от­ношении, вопросом о других возможностях, которые могут быть созданы. Возможная реакция: “Каким образом Х вы­зывает Y?”

То, что ты пишешь на стене” достает меня. Реакция: “Каким образом мое писание может тебя до­стать?” Или: “...заставляет тебя чувствовать себя неуют­но?”

Ты нарушаешь мои планы.

Реакция: “Как я могу нарушить твои планы?” “Каким образом я вмешиваюсь в твои планы?”

Я огорчен, потому что ты пришла поздно. Реакция: “Каким образом мое опоздание вызывает твое огорчение?”

Чтение мыслей — предположение со стороны говоря­щего, что один человек может знать, что другой думает или чувствует, без прямого сообщения второго об этом. Иными словами, это способ обнаружения, что кто-то дей­ствует на основе иллюзии, а не информации. Разумеется, это может в значительной степени мешать полезности кар­тины мира. Слушающий может ответить: “Каким именно образом вы знаете, что X?” Это дает возможность говоря­щему осознать и даже поставить под вопрос предложения, которые казались ему очевидными.

Все думают, что я отнимаю слишком много времени. Реакция: “каким именно образом вы знаете, что все так думают?”

Уверен, что вы видите, как я себя чувствую! Реакция: “Как именно вы убедились, что я вижу, как вы себя чувствуете?”

Я знаю, что для него лучше! Реакция: “Как именно вы узнаете это?”

Он никогда не думает о последствиях! Реакция: “Как именно вы узнаете, что он никогда не думает о последствиях?”

Потеря субъекта относится к таким утверждениям, которые принимают форму обобщения по поводу мира, а не утверждения, признаваемого как принадлежащего к модели мира говорящего. Обычно это суждения. Говоря­щий пользуется этой формой, когда принимает правила, подходящие для него и его модели мира, за справедливые и для других. Цель работы с этой формой — дать человеку иметь собственные правила и мнения, но позволить остальному миру иметь свои. Часто использование этой фор­мы указывает, что говорящему даже не приходит в голову другая возможность. Реакция может быть такой: “Для ко­го?”

Неправильно полагаться на благотворительность! Реакция: “Для кого это неправильно?”

Вот как нужно это делать! Реакция: “Кому нужно делать это так?”

Так нельзя поступать!

Реакция: “Кому нельзя так поступать?”

Как было сказано, мета-модель — это набор средств создания лучшей коммуникации. Мета-модель создает вопросы типа “что”, “как” или “кто” в ответ на специфические формы языка говорящего. Использование этих вопро­сов и реакций — особое искусство.

Практикуясь в употреблении мета-модели, обратите специальное внимание на собственные внутренние процес­сы. Поскольку это формализация интуитивного поведе­ния, реакции мета-модели будут возникать в те моменты, когда вам понадобится опираться на внутренний опыт в понимании коммуникации клиента. Например, если кли­ент говорит “Отец наказал меня”, вам нужно, чтобы пол­ностью понять, что значит это утверждение, спросить “Как именно?” Клиент мог быть избит, или отец накричал на него, или сердито посмотрел, или просто игнорировал его. Если вы решили для себя, что это значит, опираясь на собственный опыт, то вы в своей модели мира, а не в моде­ли клиента.

Мета-модель — это набор средств, которые дают вам возможность оставаться в рамках внешнего сенсорного опыта, получая информацию от клиента. Это удерживает вас от погружения в себя, опоры на внутренний опыт для понимания. Осваивая мета-модель, вы будете задавать вопросы там, где раньше обращались к собственному внут­реннему опыту для понимания (или старания понять), что имеет в виду клиент. Мета-модель помогает вам вызвать клиента на более ясную коммуникацию, снимает необхо­димость для вас заполнять пропуски собственной субъек­тивной реальностью. Предположите, например, что кли­ент говорит: “Я боюсь толпы”. Если вы пойдете внутрь се­бя, и начнете говорить: “О, да, страх толпы, да я знаю, что это такое”, — вы упустите возможность помочь клиенту более полно осознать собственные переживания. Реакции же, предписываемые мета-моделью: “Как вы знаете, что, вы боитесь толпы?” или: “Что именно в толпе пугает вас?” или: “Что мешает вам почувствовать себя в толпе удоб­но?”, — помогают вам придерживаться опыта клиента, из­влекая ответы и новые возможности для роста его собст­венных ресурсов. И может быть эти ресурсы таковы, каки­ми вы сами не располагаете.

Обнаружение моментов, где вы погружаетесь в себя, чтобы понять, что имеет в виду клиент, и замена этого вопросами мета-модели в значительной мере увеличивает вашу терапевтическую эффективность, и при этом помо­жет интеграции мета-модели в ваше автоматическое бес­сознательное поведение. Один из способов для этого — по­просить приятеля формулировать предложения, содержа­щие определенные нарушения с точки зрения мета-модели. В каждом примере определите, как проявляет себя ваша интуиция.                 

Например, услышав уверждение “Это нанесло удар по моим чувствам”, если вы создаете картину, как вы узнаете каким именно образом ей нанесен удар, и кто это сделал, и каким образом? Если вы вспомните (визуально, кинестетически или аудиально) случай, когда вашим чувствам был нанесен удар, — значит вы понимаете на основе своего опыта, а не опыта говорящего. Когда вы научитесь обра­щать тщательное внимание на собственные внутренние процессы, вы научитесь находить ключи, которые сигна­лизируют, что вы отправились вовнутрь, чтобы искать смысл, вместо того, чтобы оставаться в настоящем. Найдя собственные сигналы такого ряда, вы можете использовать это, прикрепив к ним реакции мета-модели вместо движе­ния вовнутрь собственных переживаний. Каждый раз, ког­да вы получаете сигнал, что чего-то не хватает, или что не имеет смысла, вы можете знать, что реакция мета-модели может быть полезной.

Мета-модель основана на человеческой интуиции. По­этому, тщательно сознавая эту интуицию, вы легко може­те освоить мета-модель. Эти интуиции могут быть выраже­ны в любой репрезентативной системе. Если, например, я скажу: “Жирафа преследовали”, — ваша интуиция ска­жет, что чего-то недостает. Может быть, ваша картина не­полна, или, если репрезентация кинестетическая, вы не знаете, как быстро должен бежать жираф. Ни одна из этих репрезентаций не полна, пока вы не получите ответ на вопрос, “кто преследовал жирафа?” Независимо от того, как выражает себя ваша интуиция, в этом смысле вводится вопрос мета-модели, чтобы извлечь как можно больше смысла из коммуникации.

Чтобы использовать эти интуиции в обучении мета-модели, начните (1) с предъявления обучающемуся предложений, которые содержат одно искажение относительно мета-модели, (2) поросите его сказать, каково его впечатление, (3) определив, каково впечатление обучаюшегося, попросите его задать соответствующий вопрос мета-модели, делая его составной частью выражения той интуиции. Если его картина неполна, он спросит об остальном. Если он чувствует себя озадаченным, он задаст вопрос, который поставит все на свое место. Изменяя содержание и прибегая к повторениям, продолжайте связывать интуицию и вопросы мета-модели. Интуиция может меняться в зависимости от типа вопросов и паттернов. Могут возникать ощущения по поводу универсальных квантификаторов, картины для номинализаций, звуки — для причин и следствий. У каждого могут проявляться неповторимые соотношения, но при этом каждый попадает в рамки определенных паттернов. Когда они обнаружены, эти упражнения могут помочь интегрировать их в повседневное поведение. Полезно изучать мета-модель по трем категориям, описанным в этом Приложении: собирание информации, ограничения и семантически-ошибочные формы. Таким образом вы правильно организуете мета-модель и сумеете интегрировать се сознательные и бессознательные процес­сы.

 

Приложение II

 

Полная запись терапевтической сессии

В следующей транскрипции полной терапевтической сес­сии я полностью использую техники якорей и переформи­рования. Надеюсь, что эта запись поможет вам лучше по­нять, как эффективно использовать эти техники в контексте терапевтической работы.

Шейла. Хелло (медлит в дверях, как будто несколько дезориентированная)

ЛКБ. Хелло, Ты по-видимому, Шейла. Рада тебя ви­деть (ЛКБ встречает Шейлу протянутой рукой, которую та пожимает. Затем ЛКБ предлагает жестом Шейле сесть, на что Шейла сначала реагирует взглядом, потом садится.

ЛКБ. (придвигает стул так, чтобы сесть напротив Шейлы на таком расстоянии, чтобы можно было дотраги­ваться до нее).

ЛКБ. Садись поудобнее, и мы начнем объяснять друг другу, как я могу помочь тебе в совершении тех измене­ний, которых ты хочешь.

Шейла. Хорошо... М-м-м. Я сказала вам по телефону, что мой врач послал меня к вам. Она сказала, что вы дела­ете что-то другое, это называется нсйро-лингвистическое программирование (Тон голоса Шейлы высокий, носовой, монотонный; она по большей части глядит вверх и налево, руки сжимают ручки кресла). Я полагаю, она отказалась от меня (тон голоса меняется, ниже, мягче, глаза вверх налево, потом вниз направо).

ЛКБ. (протягивает руку, мягко берет Шейлу за руку) Пока я еще не знаю, из-за чего именно ты здесь, но я знаю, что весьма возможно, что ты неправильно поняла намере­ния своего терапевта. Только что, когда ты говорила, что она послала тебя сюда, ты посмотрела вверх и налево. Ты представила себе своего терапевта?

Шейла. Гм?

ЛКБ. Посмотри еще раз и скажи, видишь ли ты ее (по­казывает направление взгляда, по-прежнему держа Шей­лу за руку).

Шейла. (смотрит снова вверх и налево) Да, а откуда вы знаете?

ЛКБ. Сейчас объясню, но сначала, я слышала, ты ска­зала, что думаешь, что она отказалась от тебя, но я пола­гаю, что возможно, что это совсем не так. Возможно, ей было довольно трудно послать тебя сюда, сказать тебе, что кто-то другой, с другими средствами может помочь тебе, когда она не смогла. Мне кажется, что то, что она послала тебя сюда, могло быть выражением заботы с ее стороны, что говорит, что она хочет, чтобы ты достигла желаемого состояния без нее. Но, конечно, ты знаешь се лучше, чем я. Так что продолжай, взгляни на нес еще раз и посмотри, не почувствуешь ли ты, что такая возможность лучше?

Шейла (смотрит вверх и налево, потом вниз и напра­во) (вздыхает). Знаете, я думаю, вы правы. У нее не пол­училось со мной, но сейчас я думаю, что если бы она не заботилась обо мне, она стала бы посылать меня сюда.

ЛКБ. (мягко пожимает руку Шейлы). Это может быть для тебя новым. Готова поспорить, что были и другие слу­чаи, когда ты предполагала дурное, когда на самом деле это могло быть хорошим. Правда? (ЛКБ смотрит вверх на­право, зеркально относительно взгляда Шейлы вверх на­лево)

Шейла (смотрит вверх налево) Ну да.

ЛКБ. (Мягко пожимает ее руку). А теперь ты можешь представить себе, что хорошего могло быть в этих ситуаци­ях (смотрит вниз налево, зеркало для взгляда Шейлы вниз направо. ЯКОРЬ И ВЕДЕНИЕ С ПОМОЩЬЮ КЛЮЧЕЙ ДОСТУПА).

Шейла. Да, да, могу, кажется (смотрит вниз направо, улыбается)

ЛКБ. Хорошо. Через некоторое время сегодня я попро­шу тебя припомнить (смотрит вверх направо) по крайней мере три таких случая и потом подумать, что там могло быть хорошего (смотрит вниз налево) и твердо удерживая в уме это переживание (пожимает руку). 0'кей? (улыбает­ся)

Шейла (улыбается) 0'кей. Я это сделаю.

ЛКБ. (отпускает ее руку, слегка отклоняется назад). А теперь скажи, что же привело тебя на терапию.

Шейла. (немедленно реагирует, оседая в кресле, тяже­ло вздыхая, глаза опущены).

ЛКБ. Ну-ну (протягивает руку, прикасается к бедру Шейлы, чтобы вернуть ее внимание), ну, вернись, нет нужды отправляться туда (ЛКБ показывает позу Шсйлы, потом улыбается и наклоняется вперед). Я поняла. Вместо того, чтобы говорить мне, что привело тебя, скажи, как ты узнаешь, что больше приходить не нужно.

Шейла. Ну, мм-мм-мм, не знаю (глаза вверх налево, вниз направо). Дело в том, что, ну, (глаза вниз налево, ерзает) я фригидна (это сказано громче, как бы взрывом и быстро, с повернутыми наверх ладонями)... я ходила на пре-оргазмическую группу, и читала все книжки, и пробо­вала ходить на терапию, и все ничего... ничего... ну, вы знаете...

ЛКБ. (выдерживает паузу, потом очень прямо) А ка­ким образом ты знаешь, что ты фригидна?

Шейла. (глаза вверх и налево) Гм? Что вы спросили?

ЛКБ. Ну, я знаю, что у тебя есть способы определить, в каком состоянии ты находишься, а в каком нет. Ты зна­ешь, как тебе узнать, удобно ли тебе (пауза; глаза Шейлы вниз и направо), счастлива ли ты, интересно ли тебе, ну и так далее. Люди обычно понимают слова, связывая их со своими переживаниями. Когда ты была совсем маленькой, ты училась связывать картины, ощущения, звуки, запахи, со словами. Возьми вот хоть слово “любопытно”. Как ты знаешь, что тебе любопытно что-то?

Шейла. Ну (глаза вверх налево, затем вниз налево, выше направо) не знаю, это просто чувство (Шейла дотра­гивается до средней линии).

ЛКБ. (дотрагивается до правого колена Шейлы) Чув­ство любопытства — это то, что ты сознаешь, но было же что-то еще, что помогло начаться этому чувству. Ты по­смотрела вверх и налево, затем вниз, и поверх (ЛКБ пока­зывает). Вспомни мой вопрос, посмотри снова туда вверх, потом вниз и скажи, что ты сознаешь.

Шейла. Оу! (удивленно) Я вижу дверь на чердак в до­ме, где я была маленькой (смеется). Мама всегда говорила, чтобы я туда не ходила. Она там прятала наши подарки к Рождеству.

ЛКБ. А тебе было очень любопытно, да? (дотрагивает­ся до правого колена Шейлы).

Шейла. Еще бы.

ЛКБ. Можешь ли ты услышать голос матери, как она тебе говорит, чтобы ты туда не ходила?

Шейла. (глаза вниз, налево, улыбается) Да.

ЛКБ. Так что у тебя есть способы (показывает соответствующие ключи) знать, когда тебе любопытно (дотрагивается до правого колена; Шейла кивает) Ну, а как ты знаешь, что ты фригидна?

Шейла. Ну... (глаза вверх налево, потом вниз налево) потому что у меня нет оргазмов.

ЛКБ. Что ты там наверху увидела?

Шейла. Оу, м-м-м (глаза вверх налево), я просто уви­дела группу женщин, я ходила в женскую группу. Так это начиналось. Я знала, что секс не так уж важен для меня, и я не думала об этом, до этой группы. После нее я не могла выбросить это из головы. Как будто я неудачница, пока у меня не будет оргазмов. Я много работала над этим с по­мощью терапии и теперь лучше знаю, но я все еще хочу, чтобы у меня были оргазмы.

ЛКБ. Значит, если я правильно тебя понимаю, ты зна­ешь, что ты фригидна, потому что у тебя нет оргазмов, и поскольку у тебя нет оргазмов, ты знаешь, что ты фригид­на?

Шейла. Угу,так.

ЛКБ. Хорошо. А как ты знаешь, что у тебя нет оргаз­мов?

Шейла. (глаза вверх налево, затем вниз направо, за­тем вверх направо) Потому что у меня никогда не было ничего такого, как рассказывали женщины в группе, или вроде того, о чем пишут в книжках.

ЛКБ. (Глаза вверх налево, зеркаля вверх-направо Шей­лы) Скажи мне, как ты думаешь, каким должен быть ор­газм?

Шейла. Они — женщины и авторы книжек — говорят, что там есть плато и пики и взрывы чувств (говоря, Шейла продолжает опираться на конструируемые образы — глаза вверх направо — и выражать картины движением рук). Они говорят, что это по-разному для каждого, но у меня никогда ничего такого не происходило.

ЛКБ. Я вижу. Я думаю опять о том, что мы говорили, как мы понимали слова, — вот как ты знаешь, что ты ис­пытываешь любопытство — переживания, которые ты свя­зываешь со словами “оргазм” состоит из картин; картины ты создаешь из описаний, которые дали тебе другие жен­щины, и которые ты прочла в книжках. Мне кажется, что поскольку ты не представляешь себе эти картины в резуль­тате реального секса, ты решила, что у тебя нет оргазма.

Шейла. Вы хотите сказать что есть?

ЛКБ. Нет. Я говорю, что из того, что ты мне рассказа­ла, видно, что слово “оргазм” понимается только одной системой: визуальной. Это немного похоже на то, как иметь опыт плавания описанным в виде запахов.

Шейла. Я не понимаю (глаза вниз направо).

ЛКБ. Тебе дали описания в словах, которые ты переве­ла в картины. Оргазм — полное переживание, наиболее ценная часть которого обычно — чувства и кинестетиче­ские ощущения.

Шейла. Но я как раз и говорю о чувствах.

ЛКБ. Можешь ты почувствовать пик или плато? И на­верное, твое тело не захочет почувствовать взрыв. Я объяс­ню тебе. Я могу описать оргазм как поток теплоты, чрез­вычайно приятные ощущения, которые волнами проходят от гениталий по другим частям тела, принося расслаблен­ное, спокойное удовлетворение, когда они ослабевают. Од­нако если у тебя нет кинестетического опыта, с которым ты могла бы соотнести то, что я сказала, ты можешь вместо этого перевести это в картину — например, камня, бро­шенного в тихий темный пруд и концентрических кругов волн до края пруда, пока он снова успокоится. Это было бы прекрасным картинным воплощением моего описания, но это совсем не то, чего можно ждать от оргазма.

Шейла. Так что я знаю об этом меньше, чем я думала?

ЛКБ. О, я уверена, что ты знаешь об этом гораздо боль­ше, чем есть в твоем сознании (дотрагивается до правого колена Шейлы) И та часть тебя, которая испытывает лю­бопытство по поводу оргазмов, наверное так же нетерпели­ва, какой ты была, когда пыталась угадать, что за подарки лежат там, на чердаке. Правда?

Шейла. (глаза вверх налево) Угу, я любопытна и не­терпелива, и я не люблю, когда меня оставляют за дверью. Как будто другим дают что-то, а меня не пустили:

ЛКБ. Прекрасно. У тебя есть часть, которая любопыт­на и исследует мир в поисках новых переживаний, и она хочет быть уверена, что тебе достанутся эти приятные пе­реживания, которые, как она видит, есть у других. Спроси эту часть, может ли она обнаружить что-то, что не дает тебе переживать оргазмы.

Шейла. Что? Спросить что?

ЛКБ. Спроси внутри себя твою любопытную часть, мо­жет ли она обнаружить что-то, что не дает тебе пережи­вать оргазмы. И поскольку она выражает себя по большей части в картинах, посмотри вверх налево, не увидишь ли ты там ответ.

Шейла. (глаза вниз налево, потом вверх налево; голо­ва отрицательно качается). Ничего нет. ЛКБ. Хорошо.

Шейла. Одну минуточку. А что такое “часть”? ЛКБ. “Часть” — это способ сказать об аспекте тебя, который выражает себя в способности быть чем-то или де­лать что-то. Твоя способность быть любопытной и беспоко­иться о том, чтобы получить желаемое переживание может быть названа любопытствующей частью. Части обычно возникают из того, чему ты научишься в опыте. В нас со­здается осторожная часть из опыта дотрагивания до горя­чей печки или из опыта падения с лестницы. Такое переживание создает боль, так что осторожная часть — часто визуальная по природе, высматривающая опасность — со­здается в нас, чтобы защитить нас. Все части присутствуют в нас для нашего блага и являются ресурсами, если мы научимся их использовать. Именно этим и занимается пе­реформирование. Это процесс, в течение которого ты нау­чишься сознавать свои собственные внутренние процессы: внутренний диалог, визуализацию, чувства и пр. Ты мо­жешь понять, каким целям они служат и использовать их, чтобы добиться желательных изменений, и чтобы ввести удовлетворяющую тебя и приносящую удовольствие жизнь. Часто, когда эти части занимаются своими делами, они приходят в конфликт друг с другом. Был у тебя когда-нибудь конфликт, например, между частью, стремящейся к приключениям, и осторожной частью?

Шейла. О, да. Обычно я кончаю тем, что ничего не делаю, а потом чувствую себя так, будто упустила что-то.

ЛКБ. С помощью переформирования ты можешь войти в соприкосновение с осторожной частью и выяснить, какие предосторожности и условия ей нужны, чтобы дать тебе пуститься в приключение без ее вмешательства. В конце концов, она служит жизненной необходимости, защищая тебя от опасности. Ты можешь сказать ей, что ты ее це­нишь за это полезное дело, удовлетворить ее потребности, а затем пойти дальше и удовлетворить часть, жаждущую приключений. Имея это в виду, мы можем попробовать выяснить, нет ли какой-нибудь части, которую ты сейчас не знаешь, которая мешает тебе пережить оргазм.

Шейла. Ну, если есть, я хочу от нее избавиться.

ЛКБ. Тогда она просто переждет и вернется, может быть в другой форме. Части появляются из опыта. Они возникают, чтобы служить определенной цели, и когда по­явится нечто, что кажется соответствующим этому опыту, они выражают себя. Помни, что они служат какой-то це­ли, у каждой есть своя функция, и она делает все возмож­ное, что она только может знать. Ты можешь, однако, из­менить часть, научить ее, как выполнять свою работу так, чтобы это больше соответствовало твоим теперешним желаниям и потребностям. Но хватит об этом. Я хочу, чтобы ты объявила внутри себя всем своим частям, что ты пред­принимаешь процесс изменения, и что ты сделаешь все, от тебя зависящее, чтобы учесть всех их, что тебе нужна их кооперация в этом предприятии. 0'кей?

Шейла. 0'кей. (Наклоняет голову, закрывает глаза на несколько мгновений; смеется).

ЛКБ. Что случилось? Ты получила ответ?

Шсйла. Ну, я сделала, как вы сказали, и услышала аплодисменты со всех сторон.

ЛКБ. Прекрасно. Теперь объяви своим частям, что в качестве демонстрации этого нового процесса изменения ты собираешься реорганизовать себя таким образом, чтобы быть способной, в соответствующие моменты, переживать оргазм. Давай — скажи им.

Шейла. (закрывает глаза, наклоняет голову налево, затем мычит про себя и наклоняет голову вниз и направо;

улыбается и открывает глаза, выглядит довольной собой).

ЛКБ. (когда Шсйла смотрит вниз и направо, ЛКБ дотрагивается до ее правого колена). Кажется, что там мно­гое произошло.

Шейла. Да, я сказала им, что вы велели, и прежде всего я услышала, что голос сказал “Я поверю в это, когда увижу”. И у меня появилось это чувство боли здесь (пока­зывает на желудок-грудь) и другой голос сказал “Ты пове­ришь в этом когда почувствуешь, а не увидишь”.

ЛКБ. Потрясающе. Ясно, что там есть части, которые уже учатся и хотят, чтобы ты придерживалась правильно­го направления (вниз и направо). Шейла. М-м?

ЛКБ. Теперь я хочу, чтобы ты внутри себя прошла все переживания, которые обычно бывают у тебя во время по­лового акта. Это ряд, последовательность переживаний, которые ведут к оргазму и следуют за ним. Где-то последо­вательность прерывается или ведет к какому-то другому переживанию вместо оргазма. Нам нужно узнать больше о том, что происходит с тобой. Так что попроси свои части, в особенности любопытствующую, пойти внутрь тебя, и по­тратив на это столько времени, сколько нужно, припом­нить очень живо, со всеми деталями, ситуацию, когда ты действительно возбуждена и предвосхищаешь физическое переживание, которое тебе предстоит, и, начиная отсюда (сжимает левое колено Шейлы, когда появляется определенное выражение) припомни с определенностью, как од­но чувство следует за другим.

Шейла. (отклоняется назад, глубоко дышит, мышцы лица расслабляются, глаза закрыты; по мере того, как она проходит через свои внутренние переживания, лицо крас­неет, дыхание несколько ускоряется, руки и ноги ритмич­но двигаются, губы слегка увеличиваются, затем в какой-то момент дыхание останавливается; Шсйла слегка хму­рится, тело становится жестким; все это лишь слегка). Ол райт, я сделала это. И что?

ЛКБ. Что ты сознаешь в наибольшей степени, по пово­ду того, что ты делала?

Шсйла. (глаза вниз направо) У меня то же чувство отвращения и разочарования, как бывает, когда я действи­тельно вступаю в половой акт.

ЛКБ. Я хочу объяснить кое-что по поводу того, что ты сейчас сознаешь. Сознательно ты переживаешь это опре­деленное чувство. Ты можешь не сознавать, что твоя спина прикасается к спинке кресла, что слышен шум вентилято­ра, или что здесь остался легкий запах сигарет, которые курили здесь утром. По крайней мере ты не сознавала все­го этого, пока я не упомянула об этом и не привела это для тебя в сознавание. То, что мы можем переживать в созна­нии, ограничено. Иначе нас все это захлестнуло бы. Мы выбираем то, что сознаем. Я знаю, что сексуально ты реа­гируешь на запахи тела, ритмы дыхания, изменения тем­пературы, звуки — всякого рода стимулы, которые ты вряд ли сознаешь. Кроме того, реагируя на эти стимулы, которые приходят из внешнего мира, в частности, от твоего партнера —

Шсйла. Моего мужа.

ЛКБ. — твоего мужа, ты также реагируешь на пережи­вания, которые возникают внутри тебя: внутренние звуки, диалог, образы, чувства и пр. Так что я прошу тебя проде­лать то же самое еще раз, но на этот раз чуть-чуть иначе. Пусть твоя любопытствующая часть (слегка сжимает пра­вое колено) и возбужденная часть (сжимает левое колено, появляется соответствующее выражение) пойдут с тобой и обратят специальное внимание на то, чтобы обнаружить, что препятствует тебе пережить оргазм. Кроме того, пока это не будет выяснено, ты можешь продолжать рассматри­вать события твоих сексуальных переживаний, сознавая те аспекты, которые ты раньше не замечала. Запахи, звуки, особые прикосновения, то, что ты видишь — все это — переходя от одного к другому, добавляя друг к другу.

Шсйла. Звучит прекрасно!

ЛКБ. Да. Итак, когда ты будешь делать все это, твои части будут заниматься исследованием. Спроси их, соглас­ны ли они принять в этом участие.

Шсйла. (закрывает глаза, смотрит вверх; кивает голо­вой) Да.

ЛКБ. Хорошо. Скажи им, что они могут поднять одну руку, или другую, или обе, когда найдут то, что нужно.

Шейла. (закрывает глаза) 0'кей. (Шейла проходит че­рез ту же последовательность изменений тела, как и рань­ше, затем проходит во второй раз; как раз перед тем, как полностью проявляется нахмуренность, правая рука начи­нает подниматься).

ЛКБ. (протягивает руку и дотрагивается до правой ру­ки Шейлы) Я понимаю. И когда ты закончишь задание и будешь удовлетворена, я хочу, чтобы ты так или иначе вернулась сюда.

Шейла. (глаза некоторое время продолжают быть закрытыми, затем открывает глаза, моргает).

ЛКБ. Прежде чем ты расскажешь мне, что ты обнару­жила, вздохни пару раз глубоко и пошли этим частям свое одобрение за то, что они сделали.

Шейла. (улыбается, глубоко дышит). Ну, я обнаружи­ла, что две вещи мешают мне иметь оргазм. Про одну я знала, что она есть, но не знала, что она мешает оргазму.

ЛКБ. 0'кей. Расскажи мне о них в естественной последовательности, в которой они появились.

Шейла. (лицо принимает выражение, которое было в середине последовательности, по мере того, как она гово­рит, последовательность выражения завершается). Ну, когда я по-настоящему вхожу в это, начинаю получать удовольствие, и чувствую, что ощущения усиливаются (пауза, глаза вниз налево), возникает голос, который гово­рит “Гадкая девчонка, это отвратительно, ты дурная девочка!”

ЛКБ. Чей этот голос?

Шейла. (глаза вниз и налево). Ну, это голос матери она мне это портит.

ЛКБ. У-м-м, подожди. Ты сказала, что их два. Расска­жи дальше. Что происходит после голоса матери?

Шейла. Раньше я никогда ее не слышала, но после нее появляется мой голос и говорит: “Ты опять это не сделала. Ты никогда не сделаешь этого. Что бы ни было, ты не мо­жешь этого”.

ЛКБ. 0'кей. Это две части, которые выражают себя во внутреннем диалоге. Спроси внутри себя, не вмешивается ли что-нибудь еще в твои оргазмы, кроме этих двух частей.

Шсйла. (закрывает глаза). Нет, только это.

ЛКБ. Теперь, эта материнская часть, которая у тебя есть, она говорит тебе... что то, что ты делаешь, гадко и отвратительно,да?

Шейла. Да.

ЛКБ. Можешь ты услышать, как она Это говорит, пря­мо сейчас?

Шейла. Да.

ЛКБ. Хорошо. Спроси эту часть, — назови ее материн­ской частью, если хочешь, — что она старается сделать для тебя.

Шейла. (закрывает глаза) Она говорит — знаете, смешно, но это действительно голос моей матери (пожима­ет плечами) — она говорит, что учит меня тому, что секс это дурно и отвратительно.

ЛКБ. Спроси, не старается ли она защитить тебя от чего-то, о чем она думает, что это дурно и отвратительно.

Шейла. (закрывает глаза) Да, да, так и есть. Но это чушь какая-то. Я не думаю, что секс — это дурно и грязно. Я лучше знаю.

ЛКБ, Да, конечно, но мы говорим о той части, которая по-видимому научилась у матери. Давай проверим это. Можешь ли ты вспомнить, говорила ли тебе мать что-ни­будь про секс?

Шейла. О да, однажды она поймала меня с соседским мальчишкой, мы играли “в доктора”, и она всячески изру­гала нас.

ЛКБ. Говорила ли она что-нибудь такое, что это отвратительно и грязно?

Шейла. Да.

ЛКБ. Как ты думаешь, твоя мать думает, что секс — это отвратительно и грязно?

Шейла. Конечно.

ЛКБ. Так что ты научилась в этой области гораздо большему, чем удалось ей. Да?

Шейла. Да, я полагаю, что так.

ЛКБ. Иногда матери говорят своим маленьким дочкам про секс совсем не то, что скажут, когда дочки вырастут. Они полагают, что нужно приспосабливаться к возрасту.

Шейла. Только не моя мать. Чем старше я станови­лась, тем грязнее считался секс, по ее словам.

ЛКБ. Это довольно плохо. Теперь я знаю, что мать старалась защитить тебя от переживаний, которые по ее представлениям грязны и отвратительны. Часть тебя при­няла ее наставления, может быть веря тому, что в сердце мать всегда хотела тебе самого лучшего. И обычно ты пра­вильно делала в детстве, когда слушалась ее советов. Так появляется часть — “материнская” часть — и приходит со своим советом каждый раз, когда ты сексуально возбужде­на.

Шейла. Кажется, так и есть.

ЛКБ. Эта часть прекратила свое развитие в отношении секса. Понятно, что это так, если она получила наставле­ния тносительно секса от матери, а познания матери в этой области так ограничены.

Шейла. Я хочу, чтобы мать перестала вмешиваться в мою сексуальную жизнь.

ЛКБ. Хорошо. Но я думаю, что если уж эта часть забо­тится о твоем благополучии, — ты ценишь конечно, да?

Шейла. Угу.

ЛКБ. Пока она думает, что секс нехорош для тебя, она будет продолжать вмешиваться таким же неприятным об­разом, не давая тебе достичь сексуального удовлетворе­ния. Спроси внутри себя, так ли это.

Шейла. (закрывает глаза) Да. И что же теперь?

ЛКБ. Спроси эту часть, что ей нужно для того, чтобы не вмешиваться в эту сторону твоей жизни, будучи спо­койной.

Шейла. (закрывает глаза) Она говорит, что она хочет знать, что все будет о'кей.

ЛКБ. Хорошо. Спроси ее, если она будет уверена, что сексуальное удовлетворение хорошо для тебя, и даже необ­ходимо, чтобы ты полностью развилась как женщина, и как личность, перестанет ли она вмешиваться в эту сторо­ну твоей жизни?

Шейла. Мать никогда бы в это не поверила.

ЛКБ. Но это часть тебя — это не твоя мать. Это часть, основанная на том, чему ты научилась от матери, но все же это часть тебя, и она имеет доступ ко всему, чему ты нау­чилась, когда перестала быть маленькой девочкой. Спроси ее.

Шейла. О'кей. (закрывает глаза) Она говорит, да, но как?

ЛКБ. У тебя есть дети?

Шейла. Нет, но надеюсь, что будут.

ЛКБ. Хотя у этой части тебя материнский голос, она возникла, когда ты была маленькой. И она не росла вместе с тобой. Хотя у тебя нет детей, но если бы они были, если бы у тебя была дочь, которой ты хотела бы рассказать о чудесах сексуальности и о том, как прекрасно быть жен­щиной, которой ты желала бы достичь еще больших сексу­альных переживаний, чем есть у тебя, — тебе было бы что ей сказать. Так?

Шейла. Да. Конечно же, я бы делала это не так, как мать.

ЛКБ. Прекрасно. Теперь, в своем уме, возьми эту часть себя за руку. Пройди с ней по дороге жизни и научи ее, мягко и убедительно, что такое — быть женщиной. Пе­редай ей все свое восхищение и изумление, дай ей все, что ей нужно, чтобы быть в тебе адекватной “материнской” частью. Дай ей найти такое место в твоей жизни, где она может быть полезной.

Шейла. О'кей.

ЛКБ. Хорошо. Закрой глаза, и потрать на это столько времени, сколько нужно, и постарайся получить удоволь­ствие от этого процесса, когда ты учишь свою мать быть женщиной, — сумеешь? Это хорошо. А когда ты закон­чишь это путешествие к своему полному удовлетворению, можешь вернуться назад, но не раньше, чем все части бу­дут удовлетворены, и согласятся, что это важное обучение касательно человеческой сексуальности будет закончено.

Шейла. (усаживается, опираясь на спинку кресла, око­ло 12 минут сидит неподвижно, глаза закрыты, дыхание ровное, иногда несколько более глубокое; моргает, откры­вает глаза, садится прямо). О'кей (улыбается, выглядит довольной, расслабляется).

ЛКБ. Ты выглядишь довольной.

Шейла. Да, так оно и есть.

ЛКБ. В какой же области жизни ты нашла место для матери?

Шейла. На кухне. Она прекрасно готовит, и будет по­могать мне на кухне. Мы будем иметь огромный успех.

ЛКБ. Согласилась ли она не заходить в спальню?

Шейла. О да, да. Знаете, я даже не знала, что я знаю все эти вещи, которые я ей рассказывала.

ЛКБ. Могу тебе поверить. Иногда учить — это лучший способ учиться.

Шейла. Хм.

ЛКБ. Но, насколько я помню, был еще один голос, ко­торый вмешивался в естественный порядок вещей. Прав­да?

Шейла. О, да. Я забыла об этом. У-у! Мне так хорошо после того, что вы со мной сделали.

ЛКБ. Хей, это ты сделала, а не я. Помни об этом. (ко­пирует поведение Шейлы в начале). Этот другой голос, он говорит “У-у-о-о, брось-ка это, ты никогда этого не смо­жешь”, да?

Шейла. Да, я могу это слышать сейчас. Это мой голос.

ЛКБ. Спроси эту часть, хочет ли она иметь оргазм.

Шейла. (закрывает глаза), Да, она говорит — да.

ЛКБ. Хорошо. Спроси ее, будет ли это легче сейчас, когда мать ушла.

Шейла. (закрывает глаза) Пожалуй (некоторое сомне­ние).

ЛКБ. Но она не уверена, как это будет.

Шейла. Угу (отрицательно мотает головой).

ЛКБ. Попроси ее послушать внимательно, я предложу специальную стратегию для того, чтобы ты могла усилить сексуальные переживания. Если она согласится, что это хорошая стратегия и будет использовать ее, она может от­ветить тебе, дав теплое, приятное, удовлетворяющее чув­ство вот здесь (показывает район живота-таза) 0'кей?

Шейла. Да.

ЛКБ. Я рада, что ты согласна, но прошу тебя пройти внутрь и удостовериться, что эта часть согласилась.

Шейла. (закрывает глаза) Угу. (кивает) Я уже чувст­вую какое-то возбуждение.

ЛКБ. Каким-то образом эта часть обращает особое внимание на твои сексуальные переживания, и сообщает тебе, когда она не думает, что ты собираешься достичь оргазма. Она занимается тем, чтобы отвлечь тебя от сти­мулов, которые могут увеличить твою включенность. Я предлагаю этой части, чтобы она использовала свое искус­ство, чтобы усилить твои переживания и даже привести тебя к оргазму.

Шейла. Как?

ЛКБ. Используя внутренний диалог, чтобы чтобы опи­сывать тебе все аспекты твоих ощущений. Следовать за тобой. Описывать, как твое тело соприкасается с его те­лом, описывать запахи, дыхание, ритм движений. Всегда использовать позитивные слова, вести тебя, давать тебе уверенность, что ты поглощена своими переживаниями. Постоянно усиливая их. Находя, что доставляет тебе больше удовольствия, и привлекая тебя туда. В общем, исполь­зуй эту часть как ресурс, пусть она будет тесно связана с твоей способностью переживать возбуждение.

Шейла. Так и происходит. Я почти этому не верю, но она говорит мне “да” точно так, как вы сказали.

ЛКБ. Великолепно. Теперь, чтобы убедиться в этом, вернись назад, совсем назад, и позволь ей сопровождать тебя во время воображаемого сексуального переживания, используй стратегию, которую я предложила.

Шейла. (закрывает глаза)

ЛКБ. Пусть она будет с тобой в течение всего процесса.

Шейла. (поведение соответствует описанному зада­нию). Боже, как это великолепно! Я готова!

ЛКБ. К чему?

Шейла. К новой сексуальной жизни. Моему мужу предстоит сильное удивление.

ЛКБ. Не забудь о его роли в твоих переживаниях. В конце концов, его роль не так уж мала.

Шейла. Конечно (улыбается).

ЛКБ. Спроси внутри себя, осталось ли что-нибудь не сделанным.

Шейла. (закрывает глаза) Нет, все великолепно. Я чувствую себя потрясающе!

ЛКБ. Вернись еще раз назад на минутку, вспомни, как ты находила части себя, чтобы ты могла находить их, когда тебе это понадобится. Тебе часто нужно входить с ними в контакт, чтобы увеличивать вместе с ними свои возможно­сти выбора.

Шейла. Угу, я думаю, что я могу это делать.

ЛКБ. Я хочу показать тебе некоторые способы, кото­рые позволяли мне разговаривать с твоими частями. Мы можем назвать их якорями. Ты, может быть, заметила, что я часто до тебя дотрагиваюсь.

Шейла. Да, сначала мне показалось это немножко странным, но это было приятно.

ЛКБ. Спасибо, я люблю контакт. Но кроме того, это для меня способ вызывать части тебя. Будь внимательна к своим ощущениям, когда я тебе покажу. (Использует по одному якорю за один раз).

Шейла. Невероятно. Я действительно чувствую, как я меняюсь.

ЛКБ. Теперь сделай это сама, посмотри, как они могут работать на тебя.

Шейла. Да, но не так заметно, как когда вы делаете это.

ЛКБ. Это будет работать. Тебе нужно только научить­ся знать, чего ты хочешь. Когда ты хочешь войти в соприкосновение с твоей любопытствующей частью, которая стремится, чтобы у тебя была самая богатая и полная жизнь, какая только возможна, мягко сожми правую коленку и вспомни картину двери на чердак. Чувство любо­пытства сразу станет тебе доступным. Попробуй прямо сейчас.

Шейла. Вы правы.

ЛКБ. Конечно. Если хочешь, ты можешь посвятить в этот секрет мужа. Если он захочет возбудить тебя мягко и приятно, он может просто тихонько сжать твое левое коле­но. Вот так.

Шейла. (краснеет, улыбается) Что вы со мной сдела­ли?

ЛКБ. Это особое прикосновение связалось для тебя с переживанием возбуждения — предвосхищения физиче­ского контакта. Мы называем это якорями. Они привязы­ваются к определенным переживаниям. Теперь, когда ты знаешь об этом, ты будешь реагировать даже сильнее, до­бавляя сознательное восприятие к бессознательной реак­ции. Есть ли у тебя какие-нибудь вопросы?

Шейла. Может быть, но не сейчас.

ЛКБ. Хорошо, потрать немного времени на то, чтобы вернуться и посмотреть весь процесс, который мы осущест­вляли, чтобы ты сама могла это делать. Вспомни, как ты входила в общение с частями, как ты узнавала от них и о них, как тебе достичь желательных изменений.

Шейла. (закрывает глаза, несколько минут сидит неподвижно). 0'кей.

ЛКБ. Хорошо. Приходи через две недели, мы рассмот­рим, какие изменения произошли, и ты можешь решить, какие еще изменения ты хотела бы совершить. Ты смо­жешь делать это сама, я лишь останусь на всякий случай, если что-то пойдет не так, чтобы ты была уверена, что ты можешь производить изменения сама, и получать новые возможности выбора. 0'кей?

Шейла. Конечно. И спасибо. Спасибо вам большое.

 

 

По материалам: http://www.kuban-fans.ru/razminka-v-yuzhnom-parke-south-park-warming-up.html.

Внимание! Сайт является помещением библиотеки. Копирование, сохранение (скачать и сохранить) на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск. Все книги в электронном варианте, содержащиеся на сайте «Библиотека svitk.ru», принадлежат своим законным владельцам (авторам, переводчикам, издательствам). Все книги и статьи взяты из открытых источников и размещаются здесь только для ознакомительных целей.
Обязательно покупайте бумажные версии книг, этим вы поддерживаете авторов и издательства, тем самым, помогая выходу новых книг.
Публикация данного документа не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Но такие документы способствуют быстрейшему профессиональному и духовному росту читателей и являются рекламой бумажных изданий таких документов.
Все авторские права сохраняются за правообладателем. Если Вы являетесь автором данного документа и хотите дополнить его или изменить, уточнить реквизиты автора, опубликовать другие документы или возможно вы не желаете, чтобы какой-то из ваших материалов находился в библиотеке, пожалуйста, свяжитесь со мной по e-mail: ktivsvitk@yandex.ru


      Rambler's Top100