Библиотека svitk.ru - саморазвитие, эзотерика, оккультизм, магия, мистика, религия, философия, экзотерика, непознанное – Всё эти книги можно читать, скачать бесплатно
Главная Книги список категорий
Ссылки Обмен ссылками Новости сайта Поиск

|| Объединенный список (А-Я) || А || Б || В || Г || Д || Е || Ж || З || И || Й || К || Л || М || Н || О || П || Р || С || Т || У || Ф || Х || Ц || Ч || Ш || Щ || Ы || Э || Ю || Я ||

 Шэн‑янь

Поэзия просветления. Поэмы древних чаньских мастеров

 

 

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

Несколько лет назад я редактировал книгу на китайском языке под названием «Чань мэнь сю чжэн чжи яо», или «Введение в опыт и практику Чань», сборник сочинений и стихотворении чаньских наставников. Среди авторов было множество наставников – от Бодхидхармы, индийского монаха, прибывшего в Китай в 520 или 527 г. н.э., до наставника Сюй‑юня (1840–1959). Из двадцати четырех сочинении в этом сборнике тринадцать являются стихотворениями. Я выбрал восемь из них для данного издания и добавил к ним еще два стихотворения: одно, написанное Хань‑шань Дэ‑цином («О ясном сознании»), и одно, написанное Хун‑чжи Чжэн‑цзюэ («Безмолвное озарение»). Три из этих десяти стихотворений можно найти в «Вань цзы сюй изан изин» (яп. «Ман‑дзи‑дзокудзокё»): «Песнь о самадхи драгоценного зерцала», «О ясном сознании» и «Созерцание сознания». «Безмолвное озарение» можно найти в «Да чжэн да цзан цзин» (яп. «Тансё‑дайдзокё»). Остальные содержатся в «Цзин дэчуань дэн лу» («Записи о передаче светильника»).

Многие годы я использовал эти же десять стихотворений в качестве тем для лекций на чаньских затворничествах и вечерних занятиях в Центре медитации Чань в Нью‑Йорке. Перед каждой серией лекций один или несколько моих двуязычных учеников переводили каждое стихотворение на английский язык по мере того, как я, строка за строкой, объяснял его значение на современном китайском. Эти стихотворения были избраны мной из‑за их простоты и краткости, но и из‑за глубины и богатства их смысла. Они были написаны великими чаньскими наставниками только после того, как те обрели глубокое просветление. Эти наставники писали стихи для того, чтобы выразить свое переживание Чань, чтобы передать будущим поколениям средства для реализации Чань и чтобы описать состояние сознания после достижения просветления.

Но поскольку Чань по своей сути невыразим, авторы широко использовали аллюзии, сравнения и метафоры, которые могут быть объяснены не в столь загадочных выражениях тем, кто уже занимался глубокой практикой Чань. Я надеюсь, что в английском переводе стихотворения стали более доступными: но даже в этом случае можно с легкостью понять только часть смысла. В идеальном случае обилие смыслов в этих стихах требует очень подробного комментария. Два из стихотворений – «Созерцание сознания» Хань‑шаня и «Безмолвное озарение» Хун‑чжи Чжэн‑цзюэ уже были опубликованы с комментариями в моей книге «Обретение сознания Будды». Планируются новые книги с полными комментариями к большинству других стихотворений.

Моя цель при публикации этого сборника – помочь читателю проникнуть в сознание чаньских наставников – их практику и их переживания после просветления. Кроме того, эти поэты были не только выдающимися практиками, они были также весьма сведущи и литературе, истории и буддийской учености. В этих стихах мы можем найти упоминания об истории философии, религии и литературы Китая, а также об истоках и теориях индийского буддизма. На китайском языке стихи отличаются по своему стилю. Некоторые строго соблюдают правила китайского стихосложения, а другие написаны в форме песни. Есть такие, что напоминают санскритские гатхи (стихи), хотя и китайском языке не сохраняются стандартный санскритский размер и рифмовка. Поэтому эти стихи интересны и с точки зрения литературоведческого анализа, хотя здесь моя цель не заключается в развитии этого аспекта.

Насколько я знаю, на китайском, японском или английском языках нет антологий чаньской поэзии, которые бы подробно описывали методы практики и переживания чаньских наставников. Более того, не много и прозаических источников на английском языке, рассматривающих те же темы. С другой стороны, есть много книг на английском, которые пересказывают эпизоды из гуньаней (яп. коан). Преобладающие представления, возникающие при чтении этих историй, заключаются в том, что практика Чань не имеет метода, и поскольку переживания Чань описать нельзя, предполагается, что мы просто идем вперед и занимаемся практикой, изучая гуньани. Цель этих стихотворений – другая, поскольку они подробно рассказывают вам о том, как заниматься практикой, какого подхода придерживаться и каких подводных камней избегать. Наконец, они стараются описать неизъяснимое переживание самого Чань. Эти стихи исходят прямо из сознания просветленных чаньских наставников: нам открываются их переживания непосредственно в момент их просветления и после этого. В отличие от этого, при чтении гуаньани мы получаем объективное повествование о том, что имело место, и на самом деле не знаем, что происходило в сознании участников этих событий.

Я надеюсь, что этот сборник стихов позволит тем, кто интересуется практикой, по‑новому взглянуть на Чань и составить более сбалансированное представление о характере чаньской литературы. Данный сборник предлагается вниманию читателей для того, чтобы сделать эту традицию доступной западным последователям, которые в противном случае не знали бы о ее существовании.

 

Часть первая. БЕЗМОЛВНОЕ ОЗАРЕНИЕ

 

Ши Ван‑мин (ок. VI в.н.э.)

Успокоение сознания

 

Мы не знаем точно, что такое Ван‑мин – настоящее имя автора или просто псевдоним. На самом деле термин «ван‑мин» часто используется в значении «анонимный». Нам известно, что его мирская фамилия была Сун и что он жил в конце правления династии Лян (502–556). Сун был известен своим умом и талантом. Он был чиновником на государственной службе, но после завершения правления Лян стал монахом. Поскольку он покинул дом (принял обеты) согласно наставлениям чаньского монаха, в своей практике он был последователем школы Чань. Возможно, из‑за своего интеллектуального и ученого прошлого он также изучал теорию буддизма у многочисленных наставников Дхармы.

Мысли Ван‑мина, выраженные в его стихотворении «Успокоение сознания», сильно отличаются от идей шестого патриарха Хуэй‑нэна, являющегося представителем основного течения Чань и Китае. На самом деле, это стихотворение свидетельствует о том, что большое влияние на его мышление оказывали даосские философы Лао‑цзы и Чжуан‑цзы. Например, призыв не внимать звукам и не взирать на формы принадлежит Лао‑цзы. Также он обнаруживает свою склонность к даосской философии, или натуралистическому подходу, в строках:

 

Чрезмерность мыслей волю ослабляет.

Чем больше знаешь, тем мутней сознанье.

 

В практике он подчеркивает важность объединения сознания (буквально: приверженности к единому). Это не типично для последующего развития Чань, но восходит к индийской «Сутре о последнем завете Будды» (кит. «И шяо изин»). в которой говорится о сведении сознания в одну точку (кит. чжи синь и чу).

«Успокоение сознания» – это превосходное стихотворение в помощь начинающему последователю. Во‑первых, оно демонстрирует основной метод практики. Во‑вторых, оно рассказывает о том. как практиковать этот метод. В‑третьих, оно советует нам быть естественными в повседневной жизни и расстаться со всеми заботами и помрачениями.

 

Избыток знания ведет к избытку действий;

Сознанье успокоить лучше.

Чем больше думать, тем потери больше:

Объединить сознанье лучше.

 

Чрезмерность мыслей волю ослабляет.

Чем больше знаешь, тем мутней сознанье.

А мрак сознанья порождает помраченья.

И слабость воли нарушает Дао.

 

Что в этом нет вреда, не говори;

Такая боль способна литься вечно.

Не думай, что причин для страха нет;

Бурлят лишенья. как кипящая вода.

 

Вода, что капает без передышки малой,

Собой четыре моря напитает.

Не стертые мельчайшие пылинки

Пятью вершинами способны стать,

 

О, ветви береги, чтоб уцелели корни;

Хотя и мелочь, это не пустяк.

Закрой все семь отверстий

И отключи шесть чувств.

 

Не обращай внимания на формы;

И звукам не внимай.

Внимая звукам, можешь ты оглохнуть.

Взирая на цвета, ослепнуть можешь.

 

Литература и искусство –

Лишь в воздухе кружащиеся мошки;

Но метод и способность –

Единственный светильник, что под солнцем.

 

Кто наделен талантом и уменьем,

На самом деле глуп вполне.

И простоту, и чистоту отвергнув.

Они в чрезмерной красоте погрязли.

 

Сознанье – необъезженная лошадь,

А ум – неугомонная мартышка.

И если дух активен чрезвычайно,

То тело ослабеет и погибнет.

 

Деянья, что дурны, приводят к заблужденью;

Кто встал на этот путь, в трясине увязает.

Способность драгоценностью назвать –

То значит заблуждению поддаться.

 

Ругать неловкость и к умению стремиться –

Не то же, что великие заслуги обрести.

Пусть слава велика, но вклад не так велик,

И быстро их известность испарится.

 

Простое чтенье книг

Не много пользы принести способно.

А внутренняя гордость

Враждебность возбудит в других.

 

Использовать слова

Иль письмена.

Чтоб похвалы чужой добиться –

Нет хуже ничего.

 

Что люди признают благим обычно,

Мудрец дурным считает.

Достигнутая радость скоротечна,

Но постоянно горе.

 

Не забывай про тени и следы;

Чем дальше их оставишь, тем надежней.

Когда под сенью дерева сидишь,

Не остается ни следов, ни тени.

 

Рожденья боль и старости страданье

Суть порожденье наших мыслей.

И если мысль в сознанье уничтожить.

Рождение и смерть исчезнут навсегда.

 

Без смерти, без рожденья,

Без имени и очертаний,

Обитель Дао – пустота, покой.

Явлений мириады – все одно и тоже.

 

Что дешево? Что ценно?

Где слава и где стыд?

Что лучше и что хуже?

Как может что‑то легким быть, а что‑то – тяжелее?

 

Пустые небеса – что может чище быть?

И никакая яркость с солнцем не сравнится.

Устойчиво, как будто Тай‑гора;

Незыблемо, златой стене подобно,

 

С почтеньем в дар я подношу стихи

всем добродетельным,

Чтобы навеки Дао сохранить.

 

 

Наставник Фу (497‑569)

Царь Сознания

 

Стихотворение «Царь Сознания» было написано наставником Фу, мирским последователем (скр. упасака), также известным как Фу Ю, который жил во время правления императора У‑ди из династии Лян, Он женился в шестнадцать лет, и у него было два сына. Он начинал как рыбак, но затем повстречал индийского монаха, и тот посоветовал ему оставить рыбную ловлю и заняться земледелием. Не вполне ясно, как он занимался практикой и при каких обстоятельствах достиг просветления. Мы знаем только, что просветление посетило его, когда он работал в поле. Он написал знаменитое стихотворение об этом переживании:

 

Пустой рукой держу мотыгу.

Иду пешком на буйволе верхом.

Вот по мосту шагает кто‑то –

Течет сам мост, а не река.

 

В «Царе Сознания» описано сознание после достижения просветления. Это не рассудочное сознание анализа или умозаключений; скорее, это сознание представляет собой исток всех Будд. Если мы можем постичь это сознание, мы можем действительно увидеть, что мы тоже являемся Буддой. С точки зрения Будды, не существует ни сознания, ни формы, но с точки зрения различающего сознания, исполненного помрачений, это сознание является чистым и лишенным желания и неприязни. Хотя живые существа испытывают привязанность к желанию и неприязни, на самом деле они никогда не отделялись от чистого сознания. Как только мы расстанемся со своими помрачениями, чистое сознание воплотится, и жизнь будет простой и свободной, какой она была для Будды.

Таким образом, сознание помрачения и чистое сознание в глубинном смысле являют собой одно и то же. Но до какой степени вы можете расстаться с сознанием помрачения? «Если ты расстанешься с одной мыслью, это будет одно мгновение сознания Будды. Если ты расстанешься со всеми мыслями, ты станешь обладателем постоянного сознания Будды». Эти два предложения взяты из сутры Чистой Земли под названием «Гуань у лян шоу фо цзин» («Сутра созерцания Будды Амитаюса»). Наставник Фу определенно принадлежит к школе Чань, но его понимание чистого сознания также соответствует высочайшим идеалам школы Чистой Земли.

 

Сознанье созерцай; царь пустоты

Загадочен и утончен.

Без формы и без очертаний,

Оно наделено великой силой.

 

От бедствий всех убережет

И обеспечит все заслуги.

Пусть в сущности пустотно,

Оно есть мера дхарм.

 

Взгляни – нет формы у него;

Окликни – ты услышишь эхо.

Это великий Дхармы полководец,

Несущий сутры чрез сознания обеты.

 

Как соль в воде морской,

Прозрачность в цвете,

Они, конечно, здесь,

Но их неявен вид;

Сознанья Царь таков же,

В теле помешенный.

 

Приходит и уходит на глазах,

На веши отзывается, эмоциям послушен.

Когда беспечен он, преград не знает,

Успешны начинанья все.

 

Когда ты изначальное сознание постигнешь,

Узрит сознанье Будду.

Сознание есть Будда.

А Будда есть сознание.

 

Любая мысль – сознанье Будды;

Сознанье Будды к Будде устремленно.

Коль хочешь быстро этого достигнуть.

Дисциплинированным будь и чутким.

 

Обеты чистые сознание очистят;

Тогда сознание и станет Буддой.

Есть только лишь Сознанья Царь –

Другого Будды нет и быть не может.

 

Коль хочешь Буддой стать,

Не оскверняй ты веши ни единой.

Сознания природа хоть пустотна,

Реальны все же ненависть и жадность.

 

Когда ты в двери Дхармы вступишь,

То, сидя прямо, станешь Буддой.

Другого берега достигнув.

Ты совершенство обретешь.

 

Кто к Дао истинно стремится.

Свое сознанье созерцает.

Он знает: Будда там, внутри,

Нужды нет в поисках снаружи.

 

Прямо сейчас сознанье – Будда;

И Будда есть сознанье также.

Сознанье лучезарное познает Будду;

Кто просветлен, постиг сознанье тот.

 

И вне сознания нет Будды;

Помимо Будды, нет сознания.

Тот, кто не Будда, не постигнет;

На это не способен он.

 

Стремленье к пустоте и бегство от покоя

Подъемы и паденья вызывает.

Не Будды и не бодхисаттвы

Своим сознаньем управляют так.

 

Великий Человек с сознаньем лучезарным

Постиг сей утонченный отзвук.

Чудесна сущность тела и сознанья;

И их задачи смешивать не стоит.

 

Так поступает мудрый человек –

Сознанье отделив, ему позволит быть.

Не говори, что Царь Сознанья

Без сущности и пуст всецело;

Он может тело побудить

К благим свершениям и злым.

 

Он не подвержен бытию, небытию.

Внезапно он и появляется, и гаснет.

Когда сознания природа не пустотна.

Она святой быть может и мирской.

 

Так мы друг друга побуждаем

Его усердно охранять.

Едва облекшись в очертанья,

Он тут же уплывает, тонет.

 

Чистейшего сознанья мудрость.

Подобно злату, драгоценна.

Сокровищница праджни Дхармы –

В пределах тела и сознания.

 

Святая Дхарма недеянья

Ни глубока, ни всем доступна.

Все Будды, бодхисаттвы все

Постигли изначальное сознание.

Для тех, кто надлежащие условия создал,

Оно не в настоящем, не в грядущем и не в прошлом.

 

 

Ню‑тоу Фа‑жун (594‑657)

Песнь о сознании

 

Ню‑тоу был учеником четвертого патриарха, Дао‑синя, и братом в Дхарме пятого патриарха, Хун‑жэня. Поскольку он покинул дом согласно наставлениям ученого наставника из школы Саньлунь («Три трактата») его начальное образование было теоретическим. Более того, он был хорошо знаком с конфуцианской и даосской философией и китайской историей. Он также обладал большими познаниями в области медицины и даосских ритуалов. Но он предпочитал медитацию Чань и двадцать лет занимался практикой далеко в горном лесу. Дао‑синь услышат о Ню‑тоу и, зная, что тот еще не достиг просветления, отправился в путь, чтобы помочь ему. После достижения просветления Ню‑тоу приобрел сто учеников, число которых впоследствии увеличилось до трехсот. Он часто читал проповеди о «Лотосовой» и «Праджняпарамита‑сутрах». Его идеи основывались также на «Вималакирти» и «Хуаянь (санскр. «Аватамсака»)‑сутрах».

В «Песни о сознании» Ню‑тоу объясняет, что наше сознание является изначально чистым, но если в него проникает одна мысль, чистота исчезает. Он придает большое значение методу практики, заключающемуся в наблюдении за возникновением и исчезновением мыслей. Однако на самом деле возникновение и исчезновение (буквально: рождение и гибель) мыслей в нашем сознании представляют собой род иллюзии, поскольку если предшествующая мысль остается неизменной и не исчезает, последующая мысль не возникнет и не будет уничтожена. Таким образом, изначально ни Будда, ни живые существа не имеют сознания. Но для того чтобы живые существа могли обрести состояние Будды, их иллюзорное сознание должно превратиться в отсутствие сознания. Метод Ню‑тоу подчеркивает совместное использование пробужденности (кит. син) и спокойствия (кит. цзи). Вы не должны испытывать привязанности ни к тому, ни к другому. Вначале мы должны по‑прежнему опираться на свои органы чувств, чтобы наблюдать за миром, но мы не должны разрешать своему различающему сознанию испытывать привязанность к миру. Если мы избавимся от разграничений, мир, который предстает перед нашими чувствами, исчезнет. Одновременно с исчезновением мира, исчезнет и наше сознание. Когда вы достигаете этого состояния, вы по‑прежнему можете вести нормальную жизнь в этом мире – на самом деле, остальные будут видеть в вас обычного человека. Единственное отличие заключается в том, что теперь ваше сознание не движется, или, другими словами, не проводит разграничений. Поэтому в «Песни о сознании» говорится о том, что истинное просветление – это отсутствие просветления, а истинная пустотность не является пустой. Не покидая «пустотности», вы по‑прежнему можете проповедовать Дхарму и даже продолжать заниматься практикой. Однако теперь вы занимаетесь практикой не для того чтобы стать Буддой, но потому, что практика – это просто то, что вы делаете. Обычным людям кажется, что для того чтобы делать что‑то, нужна цель, но если заниматься практикой с определенной целью в сознании, это не позволит вам достичь состояния отсутствия сознания.

 

Сознания природа – невозникновенье;

К чему все знания и взгляды?

Исконной нет единой дхармы;

К чему вся практика и упованье?

 

Приход, уход – все безначально;

Бежишь к нему, его не видя.

Не нужно делать ничего;

Все ясно, тихо, самоочевидно.

 

Подобно прошлое опустошенному пространству;

Узнай лишь что‑то, и утратишь главный принцип;

Заполнив чистым светом мир,

Который озарен, но залит мраком.

 

Коль нет в сознании единства,

Все дхармы есть непониманье.

Коль так они приходят и уходят.

Есть ли нужда в подробном изученье?

 

Возникшие без знака созиданья,

Возникновенье – с озарением едино.

А при желании сознание очистить –

Сознанья для работы нет.

 

Нет озарения во времени с пространством;

Вот истина, которой глубже нет.

Но знанье дхарм – к незнанью ближе;

Незнание – есть знанье глубины.

 

Сознанья помощь для покоя

Недуги излечить не может.

Забвенье смерти и рожденья –

Вот Изначальная Природа.

 

Не истолкован высший принцип;

Он не свободен и не связан.

Подвижен и всему созвучен,

Всегда он прямо перед вами.

 

Нет ничего перед тобою;

Нет ничего, но все как прежде.

Не стоит мудрость упражнять;

Субстанция пустотна и темна.

 

Возникнув, исчезают мысли,

Начальная – одно с конечной.

Коль мысль вторая не возникнет,

Иссякнет первая из них.

 

В прошедшем, будущем и настоящем – ничего;

Нет Будды и сознанья нет.

Живые существа сознанья лишены;

Они из не‑сознания выходят.

 

Между священным и обычным различая,

Они в своих крепчают помраченьях.

Лишь волос оборвав, ты с вечностью простишься.

Стремясь к реальности, об истине забудешь.

 

Отбросить оба – вот лекарство,

Прозрачно, чисто, лучезарно.

Не нужно утруждать себя;

Живи привычками ребенка.

 

За счет внимательности чуткой

Колышется воззрений сеть.

Спокойствие без созерцанья.

И в темной комнате бездвижность.

 

Броженья чужд, вниманья полон,

Спокоен, но и ясен дух.

Явления реальны и вечны,

Обильны, но похожи с виду.

 

Прийти, уйти, сидеть, стоять –

Привязан ни к чему не будь.

Ни к одному не тяготея направленью,

Возможно ли прийти иль удалиться?

 

Нет рассеянья, нет объединенья,

Нет спешки, но и промедленья нет.

Спокойствие и яркость – то, что есть;

Словами объяснить их невозможно.

 

Сознанье отчужденью недоступно;

С желаньями не следует бороться.

Пустая от природы, страсть исчезнет.

Сознанье пусть летит то вверх, то вниз.

 

Ни ясное, ни скрыто облаками.

Ни у поверхности, ни в глубине,

Во времена былые не было и старым;

Сегодня же оно не современно.

 

Сейчас оно не пребывает;

Сознание, что изначально.

Но изначально нет его:

«Начало» – настоящее мгновенье.

 

Всегда существовало бодхи;

Не нужно сохранять его.

А помрачений – не было и нет:

Не нужно их уничтожать.

 

Естественная мудрость просветленна;

Вернутся в таковость все дхармы.

Нет возвращенья, нет приятья;

Не созерцай, забудь храненье.

 

Не рождена заслуг четверка:

Три тела изначально есть.

Шесть чувств в свои вступают сферы;

Разграничение – не то же, что сознанье.

 

Нет беглых мыслей в единении сознанья,

Здесь гармоничны мириады обстоятельств,

Сознанье и природа изначально сходны;

Совмещены, но не зависят друг от друга.

 

Не возникая и явленьям подчиняясь,

Повсюду пребывает незаметно.

В непросветленьи просветленье коренится,

Непросветленное склоняя к просветленью,

 

К чему о прибыли с убытком говорить,

Хорошим называть или дурным?

Все, что сейчас активно,

Когда‑то нерожденным было.

 

Знай, что сознанье – не‑сознанье;

Болезни нет и нет лекарства.

Дела отбрось, коль помрачению подвержен;

Тому, кто просветлен, едино все.

 

Стремиться не к чему с начала всех начал;

Зачем тогда чего‑то избегать?

Когда о демонах рассказывает кто‑то,

Мы можем говорить о пустоте, но факт есть факт.

Людским сужденьям не противься;

Учи лишь прекращенью мыслей.

 

Когда исчезли мысли, нет сознанья;

Когда сознанья нет, нет действий.

Пустотность подтверждать не нужно;

Само есть от природы пониманье.

 

Рождение со смертью устранив,

Усвоит правило глубокое сознанье.

Открыв глаза и очертания узрев,

Сознание согласно с окруженьем.

 

Внутри сознанья окруженья нет;

И нет сознания в пределах окруженья.

Сознаньем окруженье отключи,

И оба в возмущение придут.

 

Когда сознание спокойно,

Не отвергает и не привлекает окруженье,

С сознаньем вместе окруженье растворится.

И с окружением рассеется сознанье.

 

Когда не возникает ни одно,

Покой присутствует с сиянием бескрайним.

И отраженье Бодхи возникает

В сознанья вечно чистых водах.

 

Заслуги – по природе – простаки:

Не видят разницы меж близким и далеким.

Ни благо, ни позор их не изменят;

Они свое не выбирают пребыванье.

 

Все отношения внезапно прекратятся;

Забыто все.

Подобен ночи вечный день,

И дню подобен мрак, что вечен.

 

С обличием наружным дурака,

Внутри сознание пустотно и реально.

Кто неподвержен окружения влиянью,

Великой силой обладает.

 

Нет ни людей, ни зрения:

Без зрения есть постоянный облик.

Собой проникнув все,

Всегда повсюду пребывает он.

 

Мышление неясность вносит,

Дух подавляя и смущая.

Сознанье пусть активность прекратит,

Ошибок станет только больше.

 

Повсюду – десять тысяч дхарм,

Врата открыты лишь одни.

Прихода нет и нет ухода,

Волненья и покоя нет.

 

Шраваков мудрость и пратьекабудд

Все это объяснить не может.

На самом деле, веши ни одной не существует;

Есть только замечательная мудрость.

 

Бескрайне изначальное лицо;

Его сознанье неспособно разглядеть.

Нет просветленья в просветленьи настоящем.

Нет пустоты в пустотности реальной.

 

Все Будды в настоящем, будущем и прошлом

На этот главный принцип опирались.

На кончик волоска его

Поместится миров, сколько песчинок в Ганге.

 

Не беспокойся ни о чем:

Сознанье ни на что не направляй.

Сознанье ни на что не направляя,

Узришь ты бесконечный свет.

 

Спокойно, без возникновенья,

В бескрайнем времени с пространством пребывай.

Что б ты ни делал, нет преград;

Приход и пребывание равны.

 

Спокойно мудрости светило,

Самадхи ярок свет.

Сад озарен, лишенный форм.

Нирваны город освещен.

 

О всех соотношениях забыв,

Дух постигаешь, веществу послушен.

Не поднимаясь с трона Дхармы,

Спокойно сну отдавшись в комнате пустой.

 

Тиха и безмятежна радость Дао,

Свободное блуждание в реальном.

Нет действий, нет приобретений,

Опоры нет – лишь проявления свобода.

 

Сознаний безграничная четверка, шесть парамит –

Все на пути единой колесницы.

Коль нерожденное сознанье есть,

Неразличимы меж собою дхармы.

 

Возникновенье – это не‑возникновенье,

Об этом знанье дарит вечность.

Лишь мудрый это понимает,

Словами просветленье не раскрыть.

 

 

Дун‑шань Лян‑цзе (807‑869)

Песнь о самадхи драгоценного зерцала

 

Дун‑шань, основатель школы Цаодун, был представителем четвертого поколения в линии Ши‑тоу Си‑цяня. Он покинул дом в юном возрасте. Однажды он спросил у своего учителя, наставника Юнь‑яня: «Кто‑то сказал, что неодушевлённые существа могут проповедовать Дхарму. Если это так, то кто же сможет услышать ее?» Юнь‑янь сказал: «Когда неодушевленные существа проповедуют Дхарму, ее слышат неодушевленные существа». Тогда Дун‑шань снова спросил: «Наставник, Вы слышите ее?» Юнь‑янь ответил: «Если бы я мог слышать ее, ты бы не смог услышать моих слов». Дун‑шань возразил: «Но наставник, я не слышу Дхармы, которую вы проповедуете!» Юнь‑янь сказал: «Ты не можешь слышать даже ту Дхарму, которую проповедую я, и все же ты хочешь слышать Дхарму, которую проповедуют неодушевленные существа?» Дун‑шань подумал, что все это очень странно. Он сказал себе: «Если я не могу услышать ее при помощи ушей, может быть, я должен внимать ей при помощи глаз?» Тогда он оставил наставника Юнь‑яня и отправился путешествовать. Но этот неразрешенный вопрос не покидая его сознания. Однажды, переходя реку, он посмотрел вниз и увидел в воде свое отражение. В это мгновение он понял смысл своего разговора с наставником Юнь‑янем.

Слово «драгоценное» в названии этого стихотворения может быть истолковано как «вечное, неизменное и бескрайнее». Зеркалу присущ, свет; оно может направить свой свет вовнутрь, чтобы вы пробудились к восприятию своей собственной природы, или направить его наружу, чтобы позволить вам помогать другим. «Самадхи» здесь соответствует просветленному состоянию, сознанию Чань.

Центральный образ этого стихотворения – ребенок, родившийся наделенным всеми пятью органами чувств. Это означает, что непросветленный человек изначально обладает теми же свойствами, что и Будда. До Дун‑шаня для школы Чань было характерно преимущественное внимание к внезапному просветлению, не знающему никакой градации. Однако oн постарался определить различные уровни, на которых находились его ученики, и использовал пятиступенчатую схему для оценки их достижений. Хотя эти пять уровней отделены друг от друга, все они имеют одно и то же основание в просветлении; поэтому нельзя говорить о том, что ученик, достигший более глубокого уровня, является просветленным, тогда как тот, кто находится на более поверхностном уровне, не просветлен. Эти пять уровней, исходящие из единого центра, взаимодействуют друг с другом. Эта концепция взаимодействия (кит. хуэй‑ху) указывает на связь Дун‑шаня с Ши‑тоу Си‑иянем, его предшественником в третьем поколении. Для того чтобы проиллюстрировать эту концепцию, Дун‑шань использует линии инь и ян из «И‑цзин», в особенности триграмму ли, из которой он составляет пять комбинаций. Однако главная цель Дун‑шаня – не проповедь «И‑цзин», а оказание помощи людям в практике Чань.

 

Передавали тайно Дхарму эту

Все Будды, патриархи все.

Теперь, когда ее услышал,

Усердно сохраняй ее.

 

Словно серебряная чаша снега

Иль цапля под луною яркой

Они не есть одно и то же.

В смешенье видно их различье.

 

Значенье не лежит в словах,

Но, кто созрел, учиться может.

Лишь сделал что‑то, все прошло.

Так оцени различные свершенья.

 

Слова отвергнуть, к ним стремиться – все ошибка.

Словно пылающий огонь, полезный, но опасный.

Лишь только к помощи прибегнешь слов,

И драгоценное зерцало потускнеет.

 

Оно сверкает ярко в полночь;

При свете дня его не видно.

Оно – закон, что движет вещи;

Оно поможет со страданьями проститься.

 

Хоть это и не путь деяний,

Оно и слов не лишено.

 

Как пред зерцалом драгоценным.

Взирают друг на друга отраженье с формой –

Ты – не оно.

Хотя оно есть ты.

 

Словно ребенок, наделенный

Пятеркой чувств и восприятий,

Оно не ближе и не дальше,

Не возникает и не длится.

 

«Попо Хэхэ» –

Слова без смысла.

Ты никогда их не поймешь –

Ведь это не язык обычный.

 

Две «Ли» триграммы заключают линий шесть.

Взаимодействуют все линии внутри, снаружи.

Сложи – и будет их три пары;

И в лучшем случае их станет пять.

 

Как [пять] иссопа ароматов

Иль ваджры [лезвий пять].

Их центр гармонии исполнен.

Поет и барабанит в тот же миг.

 

Достигни цели, и увидишь путь.

Чтобы туда дойти, нужна дорога.

Благоприятно заблужденье;

Не следует бороться с ним.

 

Естественно и утонченно.

Ни просветленье, ни незнанье.

Причины и условия имеют свой черед,

Исполнены покоя, озаренья.

 

Оно так мало, что с безмерным слито.

Так велико, что измеренью не подвластно.

На волосок хоть отклонившись от него,

Гармонии лишишься ты.

 

Внезапное и постепенное есть просветленье,

Чтоб заложить глубинные основы.

Когда глубинные основы ты заложишь,

Они законом станут для тебя.

 

Глубинных правил воплощенье есть закон.

Исконный, постоянный, но текучий.

Спокойно тело, но подвижен дух,

Как конь стреноженный иль мышь, застывшая от страха.

 

Их мудрецы когда‑то пожалели,

И в Дхарме Будды – их освобожденье.

Верша деяния превратно,

Меж белым, черным разницы не видят.

Когда превратное мышленье исчезает,

Они Сознанье постигают сами.

 

Если желаешь древний путь пройти,

То древним подражать необходимо.

А завершение буддийского пути –

Есть созерцанья десять кальп.

 

И, словно тигр с хромою лапой,

Как неподкованная лошадь,

Поскольку есть у них изъян.

Они желают трон алмазный иль драгоценные поводья.

Но изумившись, вы поймете,

Что вы быкам подобны белым или бурым.

 

Хоу‑и использовал свой навык,

Чтобы цель со ста шагов сразить.

Но лишь стрела попала в цель,

Кому его уменье нужно?

 

Как песнь затянет деревянный человек,

Танцует женщина из камня.

Поскольку это рассужденью неподвластно,

Как можем мы об этом размышлять?

 

Сановник служит господину;

Отцу прислуживает сын.

Он непочтителен, явив непослушанье;

Неверен тот, кто службу не несет.

 

В укрытье, втайне должен ты стремиться к совершенству.

Словно глупец, словно тупица;

И только если сможешь устоять,

Ты станешь средь наставников своим.

 

 

Хань‑шань Дэ‑цин (1546‑1623)

О чистом сознании

 

 

Природа истинная глубока, чиста,

Подобно глади водной безмятежной.

Но под ударом злобы ли, любви –

Поднимутся вдруг волны помраченья.

И, беспрерывно силой обрастая,

Природа «я» все более мутнеет.

Неведенье и помраченья

Все больше незаметно возрастают.

 

И «я», которое к другому тяготеет,

Подобно грязи, растворившейся в воде.

И «я», которое затронуто другим,

Подобно маслу, что в огонь пролилось.

Когда снаружи хаос, «я» – реально.

Когда мы примем хаос за реальность, тогда и возникает «я».

Но если не возникнет «я»,

То помраченья, что в течение эпох горели ярко, обратятся в лед.

 

Так те, кто к совершенству прикоснулся,

Сначала отвергают скверну «я».

Лишь скверну «я» они отвергнут.

Как может внешний мир служить преградой?

«Я» позабытому

Присуща только стойкость.

Как только свойства характерные возникнут,

Вы сразу же постигнете их суть.

 

Момент признанья – это просветленье.

Как только мысль единая вернется в ясность,

Все отпечатки пропадут мгновенно.

Благоприятен этот миг.

Благоприятный, безмятежный.

Самостоятельный, непревзойденный.

Спокойный он и гармоничный.

Ничто не можете ним сравниться.

 

 

Созерцание сознания

Смотри на тело как на то, что нереально,

Как на зеркальный отблеск слабый, иль отражение луны в воде.

Сознанье созерцай как то, в чем формы нет,

Но то, что чисто и светло.

 

Не возникает мысли ни единой.

Пустотно, неспособно к восприятью, спокойно, но наклонно к озаренью,

Всецело, как Великая Пустотность,

Содержит все чудесное в себе.

 

Нет ни прихода, ни ухода,

Нет внешности и нет обличья,

Искусные бесчисленные средства

Все из единого сознания возникли.

 

Вещественному чуждый бытию –

Преграде постоянной этой, –

Превратных мыслей не держись.

Они иллюзии рождают.

 

Внимательно сознанье созерцай,

Пустое, всех лишенное вещей.

Но если чувства вдруг взыграют,

Ты в заблуждение впадешь.

 

И в миг решающий верни обратно свет.

Что озаренье мощное несет.

Пропали тучи, небо чисто.

Сверкает солнце ясным светом.

 

Коль ничего в сознанье не возникнет,

То и вовне не отразится ничего.

То, признаки чему присуши,

Не есть исконная реальность.

 

Коль видишь мысль в ее возникновенье,

Осознанность ее рассеет тут же.

Какой аспект сознанья ни возникнет,

Гони его, сейчас же разрушай.

 

И благотворные аспекты, и дурные

Преобразить способен дух.

Священное с обычным возникают

Согласно нашим мыслям и желаньям.

 

И чтенье мантр, и созерцание сознанья –

Лишь травы для зерцала полировки.

Когда исчезла пыль,

Их тоже нет.

 

Великие духовные уменья

В сознании присутствуют всецело.

Рай, или Чистая Земля,

Доступны по желанью всем.

 

Не нужно к истине стремиться,

Сознанье – изначально Будда.

То, что знакомо, вдаль уходит,

Что неизвестно – лучший друг.

 

И днем и ночью,

Все чудесно.

Ничто смутить тебя не может.

Вот сущность какова сознания.

 

Хань‑шань Дэ‑цин был одним из четырех великих чаньских наставников, которые жили в конце правления династии Мин. Его автобиография, содержащая подробное описание его практики и просветления, была переведена на английский язык Чарльзом Луком и опубликована в книге «Практический буддизм». (Этого Хань‑шаня нельзя смешивать с другим поэтом, носившим такое же имя и известным на Западе как Холодная Гора.) В семь лет его уже посещали сомнения относительно его происхождения и судьбы. В девять лет он поступил в монастырь, а в девятнадцать стал монахом. Его первые попытки практиковать Чань были бесплодны, и он обратился к практике повторения имени Будды, что привело к лучшим результатам. После этого он возобновил практику Чань и добился более существенных успехов. Слушая «Аватамсака‑сутру», он постиг, что в Дхармадхату, мире всех явлений, даже самая крошечная вещь содержит и себе всю вселенную. Затем он прочитал еще одну книгу под названием «Веши неподвижны» и пережил еще одно просветление. Он написал стихотворение, в котором есть такие слова:

 

Смерть и рожденье, день и ночь,

Течет вода и вянет цвет,

Только теперь я начал понимать,

Что ноздри вниз обращены.

 

В другой день во время ходьбы он внезапно достиг самадхи и пережил ощущение ослепительного света, подобного огромному совершенному зеркалу, с горами и реками, в котором отражается все, что существует на свете. Когда он вышел из этого самадхи, его тело и сознание были совершенно ясными; он понял, что нет ничего, что можно было бы обрести. Тогда он написал такое стихотворение:

 

Во вспышке мысли единичной

Вдруг быстрое сознание утихло.

Внутри, снаружи,

Чувства и объекты –

Все лучезарно.

И, совершив переворот всецелый,

Великую Пустотность я разрушил.

И проявлений десять тысяч,

Возникнув, гибнут

Без одной причины.

 

Много лет ведя жизнь странствующего монаха, Хань‑шань изучал Чань под руководством нескольких выдающихся наставников и проводил длительные периоды времени в одиночестве в горах. Он участвовал в альтруистических акциях, проповедовал Дхарму и разъяснял сутры. Он был ученым и плодовитым писателем и оставил после себя много трудов обо всех аспектах буддизма. Он воплотил в себе идеал бодхисаттвы, развивающего мудрость через медитацию, изучение и сострадательное действие.

 

Отчасти потому, что его переживания просветления были связаны с различными буддийскими сочинениями (включая «Шуран‑гама» и «Аватамсака‑сутру»), и, во всяком случае, в соответствии с духом своего времени, он не делал больших различий между сектами буддизма, но был склонен к эклектизму, включавшему элементы и конфуцианства, и эзотерического буддизма. Его стиль заключался в сочетании аскетизма Чань с объединяющим восприятием школы Ху‑аянь. Он связан со школой Линьцзи, но ему не удалось найти наставника, который смог бы подтвердить его просветление. У Хань‑шаня были ученики, но он не стремился к тому, чтобы его традиция передавалась в рамках какой‑либо официальной линии преемственности или школы. До сих пор его нетленное тело пребывает в монастыре шестого патриарха в материковом Китае.

«О чистом сознании» описывает метод практики от состояния «я» до состояния «не‑я». Оно очень полезно для начинающего последователя, но не дает представления о высочайшем уровне Чань. Хань‑шань написал это стихотворение для начинающего ученика, обратившегося к нему за наставлениями. Хань‑шань сравнивает сознание с мутной водой: для того чтобы успокоить свое сознание, мы должны привести его в состояние совершенного покоя, чтобы грязь осела на дно, оставив воду прозрачной. Важная вещь – не позволять волнам помрачений вновь поднимать со дна грязь. Если «я» существует, то волнение во внешнем мире приведет ваше сознание в движение. Сознание, свободное от «я», естественным образом будет оставаться спокойным и умиротворенным, не подверженным никакому противодействию. Вы будете чувствовать себя свободным и независимым, и ничто не сможет помешать этому.

«Созерцание сознания» также посвящено описанию надлежащего отношения к практике; но оно идет дальше и описывает состояние сознания после просветления. Это короткое мин, или стихотворение, описывает практику как нечто не выходящее за пределы сознания и тела: нет ничего, кроме тела или сознания, что могло бы быть использовано в качестве инструмента для практики. Большая часть стихотворения посвящена методу созерцания пустотности и в то же время полноты сознания. Хань‑шань советует последователю избегать всех привязанностей, которые могут возникнуть в процессе медитации, будь то эмоции, мысли, приятные или неприятные состояния. Вместо этого необходимо сосредоточиться на методе осознанности, поскольку «Коль видишь мысль в ее возникновенье, осознанность ее рассеет тут же». Но затем Хань‑шань говорит, что сам этот метод нужно оставить, как только сознание достигнет очищения, или просветления. В это мгновение практикующий постигнет великую мощь и совершенство, внутренне присущие сознанию, которое представляет собой не что иное, как Будду.

 

Смотри на тело как на то, что нереально,

Как на зеркальный отблеск слабый, иль отражение луны в воде.

Сознанье созерцай как то, в чем формы нет,

Но то, что чисто и светло.

 

Поэт просит нас в буквальном смысле смотреть на тело как на нечто несуществующее. Согласно буддийскому анализу, форма, обозначающая физический мир, – это первая из пяти скандх, или феноменальных скоплений. Вместе эти скопления порождают иллюзию существования. Форма – это материальный компонент. Четыре другие скандхи – ощущение, восприятие, волеизъявление и сознание – это психические компоненты. Человек, который способен уверенно созерцать пять скандх, был бы признан просветленным. Согласно буддийскому анализу, тело состоит из четырех элементов: земли, воды, огня и ветра. Если бы мы должны были разделить эти элементы, наше тело прекратило бы свое существование. Эти элементы соединяются благодаря силе нашей предшествующей кармы. Тело, образованное таким образом, в действительности не является реальным, Будучи результатом, или отражением, нашей прежней кармы, оно подобно отражению луны в воде. Если бы сознание не создало карму, элементы не объединились бы и не образовали бы тело. Если мы примем это тело, результат предшествующей ментальной кармы, за реальность, это подобно тому, как если бы мы воспринимали луну в воде как настоящую луну. Тело пребывает в состоянии постоянного изменения и не имеет действительного зафиксированного существования.

Если мы можем осознать иллюзорную природу тела, сознание придет в упорядоченное состояние и наши помрачения прояснятся. Все наши помрачения, связанные с жадностью, ненавистью и неведением, возникают потому, что мы отождествляем себя с телом и хотим защищать его и приносить ему пользу. Благодаря телу мы даем рождение пяти желаниям, а именно, желанию пиши, секса, сна, славы и богатства. Для избавления от помрачений сначала уничтожьте привязанность к телу, затем покончите с представлениями о том, что тело действительно субстанциально. Однако с этими представлениями очень сложно расстаться. В сутрах говорится, что сакайя, представление об обладании телом, так же сложно опровергнуть, как взять и перевернуть гору. Поэтому Хань‑шань говорит нам, что, как только мы начнем воспринимать тело как нечто нереальное, мы сможем приступить к работе над сознанием.

Практика начинается с созерцания сознания как лишенного формы. Обычно сознание имеет все виды форм или характеристик: жадность, ненависть, неведение, гордость, сомнение, зависть и эгоистичность. Главным образом, они проявляются благодаря телу. Некоторые люди могут думать: «Смерть положит конец моим помрачениям, так как у меня больше не будет тела». Но после смерти у вас по‑прежнему будет тело, и у вас no‑прежнему будут помрачения. Когда это тело исчезает, появляется новое. Там, где есть тело, есть и помрачение. Если бы у сознания были устойчивые характеристики, оно было бы неизменяемым, и в практике не было бы смысла. Однако сознание все время изменяется. Для сознания обычного человека характерны помрачения, а для сознания мудреца характерна мудрость; иначе они были бы тождественны.

 

Не возникает мысли ни единой,

Пустотно, но способно к восприятью, спокойно, но наклонно к озаренью,

Всецело, как Великая Пустотность,

Содержит все чудесное в себе.

 

Сознание, в котором нет ни одной мысли, чрезвычайно ярко и чисто, но это не означает, что оно пусто. «Отсутствие мыслей» означает отсутствие характеристик, а опустошенность сама по себе уже является характеристикой. В этом состоянии сознание неподвижно, однако оно очень ясно воспринимает все. Хотя мудрость пустотна, она не лишена функции. Какова эта функция? Без движения она отражает и озаряет все. Она подобна луне, сверкающей в воде. Хотя каждый участок воды отражает образ луны по‑разному, сама луна остается одной и той же. Однако она не говорит: «Я свечу». Она просто светит. Великая Пустотность не имеет границ. Она не рождает ни ощущения движения, ни ощущения неподвижности. Ничто не умаляет ее чистоты и яркости. Это – сознание мудрости. Это – сознание Будд и бодхисаттв. Это – еще и способность помогать живым существам.

 

Нет ни прихода, ни ухода,

Нет внешности и нет обличья.

 

Заниматься практикой означает совершенствовать сознание. Если вы успешно созерцаете сознание, все достоинства и функции внутри сознания находятся в вашем распоряжении. Но как только возникает одна мысль, все теряется во тьме. Если во время практики вы чувствуете, что ваше сознание расширяется до бесконечности, это ощущение выдает вас. Если вы внезапно почувствуете: «О! Я открыл бесконечно великое пространство! Я достиг освобождения!» – на самом деле вы по‑прежнему находитесь в сфере ограниченного. Только ни‑приход‑ни‑уход является бескрайним. Будучи бескрайним, он не имеет границ, и поэтому никак нельзя обнаружить вход. Думать об уходе означает представлять себе, что может существовать более хорошее место, так что ухода также не существует.

Когда Наставник Тай‑сюй испытал свое первое просветление и узрел безграничное сияние и звук, он почувствовал, что находится в очень глубоком удалённом состоянии. Это была еще не Великая Пустотность, поскольку она не была лишена формы. В его втором переживании не было ничего такого, что бы можно было объяснить или описать. Если бы в нем еще оставалось что‑то, что мог бы он описать, оно не было бы лишенным формы.

 

Искусные бесчисленные средства,

Все из единого сознания возникли.

 

Искусные средства, различные методы помощи себе и другим в достижении освобождения представляют собой обильный урожай этой практики. Освобождение означает переход от неведения к мудрости. Понятие цяо, переведенное здесь как «сознание», не является строгим соответствием сознания одной мысли. Это изначальная сущность бесконечности. Цяо буквально означает «отверстие» или «пустое место». Согласно китайской мифологии, первоначально Вселенная представляла собой шар хаоса. Затем появилось божество и молотом пробило в нем отверстие. Это вызвало отделение неба и земли, солнца, луны и т.д. Ино также имеет значение «мудрость». Для того чтобы назвать его «сознание», нужно сказать, что это чистое сознание.

 

Вещественному чуждый бытию –

Преграде постоянной этой, –

Превратных мыслей не держись.

Они иллюзии рождают.

 

Подобно цяо, многие слова и этом стихотворении имеют даосское или конфуцианское происхождение. Два других примера – син и ци, буквально «форма» и «энергия», что здесь переводится как «вещественное бытие». Есть поговорка: «Что выше формы – Путь, что ниже формы – Ци». Самое точное значение слова ци – жизненная энергия; она движет вселенной. Где есть ци, есть и форма.

Хотя ци невидима, мы видим ее воздействие, так же как мы видим ветер в колеблющихся ветвях дерева. «Вещественное бытие» включает все формы и энергию, как видимые, так и невидимые. Везде, где есть энергия и форма, есть и преграда. Поэтому нельзя опираться на «вещественное бытие» для того, чтобы преодолеть заблуждение: это и есть причина заблуждения.

Что такое превратные мысли? Сознаете ли вы наличие блуждающих мыслей при медитации? Надеюсь, что сознаете. Однако в повседневной жизни действительно ли вы верите в свои переживания, планы, способности, знания? Они представляют собой просто последовательность более или менее связанных между собой заблуждений. Если вы совершаете поступки под воздействием заблуждений, могут происходить всевозможные странные вещи. (Слово, переведенное здесь как «иллюзия», обозначает нечто странное или необычное.) Чем сильнее вы в них верите, тем больше вероятность их появления.

Заблуждения чаше всего порождаются пятью желаниями. Для того чтобы выполнить прихоти пяти желаний, люди ишут удовлетворения в материальных вещах и плоти. В конце концов, испытываете ли вы подлинное удовлетворение? После еды испытываете ли вы удовлетворение? Конечно, испытываете, на мгновение. Но через несколько часов ваша жажда пиши возникает вновь. Это нескончаемый цикл; вы беспокоитесь о том. чтобы поесть, не только сейчас, эта забота будет сопровождать вас и в старости. Воистину, нет скончания желаниям.

 

Внимательно сознание созерцай,

Пустое, всех лишенное вещей.

Но если чувства вдруг взыграют,

Ты в заблуждение впадешь.

 

Если мы правильно созерцаем сознание, мы видим, что в нем ничего нет. Если в нем что‑то есть, например, чувство, это все еще привязанность. Вам нужно только испытать мгновенную или внезапную эмоцию, чтобы привести сознание в движение.

 

И в миг решающий верни обратно свет,

Что озаренье мощное несет.

 

Когда вы обнаруживаете, что ваше сознание погружено во тьму, вы должны сразу же осознать это и сказать себе: «Это ошибка, привязанность». Так ваша мудрость начнет действовать и окрепнет. Сложность в том, что вы должны всегда сознавать свое помраченное состояние. Согласно патриархам, вы должны использовать мудрость для освещения всех своих заблуждений. Но тот, кто пребывает в затуманенном состоянии, предполагает, что все, что он видит, реально. Поэтому он не склонен стремиться к свету мудрости. Только если он сознает свои заблуждения, то в критический моментом сможет обернуться.

 

Пропали тучи, небо чисто,

Сверкает солнце ясным светом.

 

Если, осознав свое заблуждение, вы сможете при помощи практики озарить изначально чистое сознание, это будет подобно небу после того, как пропали темные тучи. Иногда во время практики кажется, что у вас нет мыслей; все же ваше сознание не полностью чисто. Это похоже на жаркий, туманный день, когда пар поднимается вверх и застилает солнце. Иногда через несколько дней после начала затворничества я спрашиваю людей о том, насколько, как им кажется, они близки к просветлению. Некоторые говорят: «Ну, кажется, что оно прямо за углом. но я не могу увидеть его». Иногда по краям темной тучи мы можем видеть солнечные лучи, и так мы узнаем, что за ней находится солнце. Только увидев его своими глазами, вы узнаете, что за тучей ослепительно сияет солнце. Те. кто увидел несколько лучей света, укрепятся в своей практике и будут заниматься практикой более усердно.

 

Коль ничего в сознанье не возникнет,

То и вовне не отразится ничего.

То, признаки чему присущи,

Не есть исконная реальность.

 

Если не возникают мысли, ничто вне сознания не может быть воспринято. Если вы думаете, что что‑то отражается снаружи, это иллюзия. В «Сутре Помоста» говорится, что ни знамя, ни ветер не движутся. Движется сознание. Когда сознание покоится, снаружи нет ничего такого, что могло бы искушать или отвлекать вас. Отвлекающие мысли приходят изнутри или снаружи? Если вас беспокоит только внутренние мысли, вы хорошо занимаетесь практикой. Но даже до этого уровня непросто добраться.

Чувства, относящиеся к нашему собственному телу, такие, как голод, тепло, холод или боль, на самом деле представляют собой внешние явления. Могут возникать и другие мысли, берущие начало в сознании. Например, я могу сказать людям: «Скажите мне, когда тело и метод исчезнут, и я дам вам новый метод». И во время сидячей медитации они могут подумать: «Странно. Почему это мое тело еще здесь? Тело, быстро уходи! Исчезай! Я хочу новый метод». Затем, когда тело наконец исчезнет, они думают: «Что это? Почему этот метод еще здесь? Когда он исчезнет? Шифу говорил нам о бескрайнем свете и звуке. Почему я еще не испытал этого? Может быть, это скоро наступит? Но почему я ничего не могу достичь? О! Шифу советовал нам не думать так. Лучше ни с чем не торопиться и не думать о просветлении. О'кей. Я не буду думать об этом, я буду просто заниматься практикой. На этот раз я не буду бояться смерти. Но мне кажется, что я не могу умереть. Почему?» Такие разговоры с самим собой во время медитации не связаны с телом или внешним миром; они берут начало в сознании. Это бессмысленные заблуждения, ментальный хаос. Как избавиться от этого хаоса? Очень просто. Как только мысль возникнет, просто не обращайте на нее внимания и возвращайтесь к методу. Вне зависимости от того, где она возникла – в вашем сознании или во внешнем мире, – она лишена реальности. Некоторые люди могут сказать: «Я знаю, что заблуждаюсь, но ничего не могу с этим поделать». Вот для чего нужна практика – для того чтобы помочь тем, кто, по крайней мере, замечает свои заблуждения, и что‑то сделать для устранения последних.

 

Коль видишь мысль в ее возникновенье,

Осознанность ее рассеет тут же.

Какой аспект сознанья ни возникнет,

Гони его, сейчас же разрушай.

 

Есть изречение о практике: «Не опасайтесь возникновения мысли, опасайтесь только заметить это слишком поздно». Это не слишком ужасно, если мысли возникают. Проблема есть тогда, когда вы не замечаете этого. Если вы замечаете это сразу после возникновения мысли, это не страшно. Это поможет вам усерднее работать. Если бы мысли вообще не возникали, вы бы обладали чистым сознанием и не имели нужды в практике. Те, кто никогда не занимался практикой, могут знать о своих блуждающих мыслях, но ничего не могут сделать для того чтобы остановить их.

Когда вы усердно занимаетесь практикой, какая бы мысль ни возникла, вы обладаете силой для того чтобы просто рассеять ее. Рассеять означает не обращать внимания, не проявлять неприязни и не сопротивляться этой мысли. Как еще бы вы могли рассеять ее? Если бы вы оказывали ей сопротивление при помощи чего‑то еще, это что‑то ещё тоже является мыслью. Если бы я хотел избавиться от Тома и привлек для этого Дика, то, расставшись с Томом, я бы по‑прежнему остался с Диком. Вне зависимости от того, сколько людей я найду для того, чтобы они избавляли меня друг от друга, всегда кто‑то один из них будет оставаться. Если вы испытываете чувства после того, как мысль уже исчезла, думая: «Что за неудача. Надеюсь, она не вернется назад», – ваше сознание станет рассеянным. Затем вы начинаете думать: «Я безнадежно погряз в блуждающих мыслях. Я просто брошу медитировать». Если вы занимаетесь практикой таким образом, блуждающие мысли не устраняются, они только накапливаются. Причина в том, что вы не отключил и тот аспект сознания, который дал начало мыслям.

Или вы относитесь к тем людям, которые пытаются схватить блуждающую мысль и сказать ей: «Я не позволю тебе вернуться»? На самом деле, если вы действительно можете схватить ее, вы по меньшей мере имеете намерение наблюдать за ней. Если бы вы продолжали следить за этой мыслью, этот самый аспект сознания стал бы вашим методом. Возможно ли это? Некоторые люди начинают работать над «Что есть У?» – и в конце концов этот вопрос превращается в: «Что есть Я?» Затем они даже забывают об этом и работают над «Я, Я, Я». Один ученик начал с работы над «Что есть У?», а закончил вопросом: «Где мое сердце?» Я сказал ему, что это неправильный вопрос и он должен работать над У. Но он продолжал искать свое сердце. Наконец, он поднял перышко и сказал: «О! Вот где мое сердце!» Если вы можете схватить блуждающую мысль и просто сосредоточиться на ней, не позволяя ей исчезнуть, само это становится методом. Если вы не можете удержать ее, то любая мысль, хорошая или плохая, является заблуждением, которое мешает вашей практике. Самая важная вещь – позволить уйти тому, что уже прошло. Ваше сознание должно быть подобно зеркалу, а не фотоаппарату. Все, что попадает в фотоаппарат, остается в нем; отражение в зеркале исчезает, когда вещь уносят.

 

И благотворные аспекты, и дурные

Преобразить способен дух.

Священное с обычным возникают

Согласно нашим мыслям и желаньям.

 

Все является порождением вашего сознания. Если сознание не движется, нет никаких разграничений. Сообразно с вашим положением вы будете видеть какие‑то веши как хорошие и плохие. Но это постоянно меняется, и сами веши не обладают какими‑либо из этих жестких характеристик. Нет определенного стандарта добра и зла; все зависит от вашей точки зрения в данный момент.

Состояние сознания человека заставляет его признавать каких‑то людей обычными, каких‑то – святыми. Для некоторых людей Иисус был плохим человеком, которого нужно было убить. Для его учеников он был святым. Одна ученица после того, как она очень усердно занималась на затворничестве, сказала, что видит свет, исходящий от моего тела. И она встала на колени, приняв меня за святого. Позже, когда она прекратила заниматься практикой Чань, она снова увидела во мне просто обычного человека. Согласно Дхарме Будды, святость или обыкновенность находятся в сознании того, кто смотрит. Даже святость таких людей, как Будда или Иисус, является оценочным суждением.

Когда Будда смотрит на живых существ, все живые существа просто являются Буддой. Когда живые существа смотрят на Будду, как вы думаете, что они видят? Как вы думаете, когда Будда Шакьямуни ходил по лесу или по берегу Ганга, все птицы, муравьи и другие мелкие животные видели Будду? Если бы вы жили в то время и никогда не слышали об этом человеке, Шакьямуни, подумали бы вы, что это Будда или что это лишь еще один странствующий аскет?

Когда мы воспринимаем что‑то, это лишь наше представление о чем‑то существующем. Если бы я осмотрел эту комнату, не делая никаких разграничений, что бы я увидел? Девять людей? Одного человека? В действительности, я бы не увидел ни одного. Если бы я увидел хотя бы одного, мое сознание было бы привязано к форме. Понимаете?

 

И чтенье мантр, и созерцание сознанья –

Лишь травы для зерцала полировки.

Когда исчезла пыль,

Их тоже нет.

 

Методы самосовершенствования полезны для тех, кто занимается практикой. Для тех, кто достиг состояния отсутствия мыслей, кто закончил заниматься практикой, методы не являются необходимостью. Некоторые люди спрашивают себя, когда их дела идут хорошо: «Я все еще работаю над методом? Куда делся метод?» Изначально они продвигались хорошо, но подобные мысли губят их сосредоточение. Это похоже на пару очков, которые так естественно сидят на вас, что вы начинаете искать их, забыв, что они на носу. Когда вы усердно работаете над методом, забудьте о том, что вы используете метод. Когда вы идете через мост, то, перейдя на другой берег, вы не будете говорить: «Куда делся мост?» Метод – это просто средство для достижения места назначения. После того как вы попали туда, он больше не нужен вам.

 

Великие духовные уменья

В сознании присутствуют всецело.

 

Некоторые люди всегда ищут кого‑то, кто дал бы им какой‑нибудь вид психической силы, или стараются получить пользу от кого‑нибудь, обладающего силой. Один ученик думал, что я могу давать людям силу, чтобы они быстрее добивались успехов, и могу мешать другим людям, чтобы они не так быстро шли вперед. Вначале практика помогала ему, и он решил, что я очень хороший наставник. Как‑то потом, когда его успехи были не столь велики, ему показалось, что я мешаю ему при помощи каких‑то магических чар. Другой человек говорил мне, что дзэнский наставник использовал свою духовную силу для того, чтобы разрушить его семейную жизнь и возмутить его сознание. Он попросил меня наделить его силой, чтобы он мог бороться с этим наставником. Я сказал ему: «Этот человек наставник Чань, а согласно с духом Чань, он не должен делать ничего подобного». Но он сказал: «Нет, он действительно обладает такой силой. Если я не отправлюсь к нему, это вызовет у меня проблемы». Тогда я сказал: «В таком случае, Вы должны ходить к нему регулярно». На самом деле ничего подобного не происходило. Все это существовало в его сознании.

Мы называем это «практикой внешних путей», так как вы верите не в себя, а только во внешние веши. Обычная интерпретация китайского термина вай дао – «верования, внешние по отношению к буддизму», то есть еретические. Но подлинный смысл внешних путей – в поиске спасения вне себя – в другом человеке, в божестве или даже в Будде. И потому некоторые буддисты оказываются последователями внешних путей. Ваша судьба принадлежит только вам, опираться на кого‑то другого глупо.

Люди обладают потенциалом великой духовной силы. Мы находим упоминание об этом во всех религиях. Но эти силы не должны использоваться произвольно. Не то чтобы их было недостаточно, но вы не слишком далеко уйдете при их помощи, так как они не могут преодолеть силу человеческой кармы. Большинство чаньских наставников обладают определенной степенью духовной силы, но стараются не использовать ее. Сам я не утверждаю, что обладаю какими‑либо психическими способностями, но у меня есть определенная чуткость восприятия, или ощущение ситуации. Однако эта чуткость восприятия зависит от конкретной ситуации. Поскольку духовные сил ненадежны и опасны для использования, я никогда не стремился обладать ими. Людям может это нравиться, как нечто новое, но через некоторое время может наскучить. Такие сверхъестественные способности могут только стимулировать или возбуждать; они не дают людям устойчивого ощущения безопасности, и на мой взгляд, их не стоит использовать.

Другой тип духовной силы – использование силы нашего сознания для общения, создания кармической близости с живыми существами. Например, мудрецы или религиозные лидеры могут прочитать лекцию, которая побудит людей сразу же принять их веру. Иисус, Шакьямуни и Конфуций – все являлись обладателями великой духовной силы. В отличие от них наибольшее количество слушателей, когда‑либо посещавших проповеди великого наставника Оу‑и, жившего при династии Мин, равнялось четырнадцати. Однако этот наставник оказал колоссальное влияние на китайский буддизм. Поэтому наилучший вид духовной силы – тот, который приносит пользу людям на протяжении столетий, а не просто вызывает восторг или восхищение. Ваше собственное сознание является источником всех сил, которые вам нужны.

 

Рай, или Чистая Земля,

Доступны по желанью всем.

 

Если ваше сознание является чистым, то, где бы вы ни находились, вас будет окружать чистота. Если у вас небесное сознание, вы на небесах. Если вы ощущаете себя очень несчастным, вы в аду. Но печально то, что большинство людей могут с легкостью отправиться в ад, но им не так легко посетить небеса. Если бы я схватил вас прямо сейчас и хорошенько отругал вас, и вы бы сказали: «Я не сделал ничего плохого. За что Вы на меня кричите?» – в это время ваше сознание было бы исполнено страдания и помрачений. Вы бы оказались в аду. Но если бы, когда я отругал вас и надавал вам тумаков, вы повернулись ко мне, низко поклонились и со слезами на глазах сказали: «Я так благодарен Вам за возможность сжечь некоторые из моих великих кармических препятствий», – вы бы оказались на небесах. Но обладание подобным сознанием – большая редкость. Поэтому эти две строки на первый взгляд кажутся странными, но Чистую Землю, или Небеса, все же можно посетить прямо здесь, в обычном мире.

 

Не нужно к истине стремиться,

Сознанье – изначально Будда.

 

Нет такой вещи, как истинное сознание. Освобождение от заблуждений – вот истинное сознание. Так же нет и Будды. Ваше собственное сознание изначально является Буддой. Если сознание чисто, там нет даже Будды. Когда у вас нет мысли о том, чтобы стать Буддой, когда в сознании нет Будды и нет помрачений, это истинное сознание Будды.

 

То, что знакомо, вдаль уходит,

Что неизвестно – лучший друг.

И днем и ночью

Все чудесно.

Ничто смутить тебя не может.

Вот сущность какова сознания.

 

Когда знакомое отдаляется, вы смотрите на свою семью как на незнакомцев, а на незнакомцев – как на дорогую, близкую родню. Только человек, обладающий истинной практикой, способен на это. Однако если вы не занимались практикой глубоко и считаете своих родителей чужаками, не воспринимая в то же время чужаков как своих родителей, вы не достигли цели. Когда ваша практика становится очень глубокой, вы увидите во всех живых существах своих родителей.

Это связано с тем, что ваше счастливое рождение среди людей было результатом многих эпох причин и следствий, затрагивавших неисчислимое множество живых существ. Зная это, вы испытываете чувство глубокой признательности по отношению ко всем и каждому. Другие много сделали для вас, и вы хотите выразить им свою признательность.

Но у вас есть только одно тело. Как вы можете помочь всем живым существам, как если бы они были вашими родителями? Не обременяйте себя такими мыслями. Днем и ночью направляйте свое сознание на единственную мысль об усердной работе. Если, мгновение за мгновением, вы можете сохранять свое сознание в состоянии чистоты, то ничто не смутит вас, и вы сможете выражать свою благодарность свободно, естественно, без каких‑либо препятствий.

Мы говорили о стихотворении «Созерцание сознания», которое описывает общее состояние сознания и содержит объяснения Хань‑шаня по поводу практики и просветления. Эта проповедь основана на моем собственном опыте, а стихотворение использовано для того чтобы направлять вас в вашей практике.

 

Хун‑чжи Чжэн‑цзюэ (1091‑1157)

Безмолвное Озарение

 

Основные методы Чань, сохранившиеся до настоящего времени, – это метод гунъань, связанный со школой Линьцзи (яп. Риндзай), и безмолвное озарение, связанное со школой Цаодун (яп. Сото). Хун‑чжи Чжэн‑цзюэ, величайший сторонник безмолвного озарения, часто противопоставляется своему современнику, Да‑хуэй Цзун‑гао, величайшему стороннику использования гунъаней.

Хун‑чжи, уроженец Шаньси, стал монахом в одиннадцать лет. Во время паломничества в Хэнань, когда ему было восемнадцать, он встретил Ку‑му Фа‑чэна, наставника из школы Цаодун. Он достиг некоторых успехов под руководством Ку‑му, но глубокое просветление посетило его только в двадцать три года благодаря помощи брата Ку‑му в Дхарме, наставника Дань‑ся Цзы‑чуня. Хун‑чжи считал такие идеи Ши‑тоу и Дун‑шаня, как взаимопроникновение, равностность и недвойственность явлений и принципа наивысшими учениями Махаяны. Однако наибольшее влияние на его стиль практики оказал его учитель Ку‑му (сухое дерево), прозванный так потому, что когда он занимался сидячей медитацией, его тело из‑за своей неподвижности напоминало кусок дерева. Хун‑чжи, называя свой метод «безмолвное озарение», так описывает его: «Ваше тело спокойно сидит; ваше сознание покоится в неподвижности. Ваш рот так спокоен, что вокруг нет вырастает мох. Из вашего языка пробивается трава. Занимайтесь так без перерыва, очищая сознание, пока оно не обретет прозрачность осеннего пруда, яркого, как луна, озаряющая вечернее небо».

Хун‑чжи говорил также: «Какие бы миры ни предстали перед вами во время этого безмолвного сидения, сознание очень чутко воспринимает все детали, однако все находится там, где оно изначально есть, на своем собственном месте. Сознание остается на одной мысли в течение десяти тысяч лет, однако не опирается ни на какие формы, внутри или снаружи». Это учение Хун‑чжи раскрывает цель безмолвного озарения – сознание, не обремененное мыслями, но глубоко осведомленное о своем собственном состоянии. В нем должны наличествовать как безмолвие, так и озарение. Затем, вернувшись в Японию после учебы у чаньских наставников в Китае, наставник Догэн (1200‑1253) проповедовал там похожий метод под названием сикантадза.

 

Безмолвно и спокойно забываешь все слова,

И ясно и открыто, пред тобой Оно возникнет.

Когда его постигнешь, времени нет меры.

Познав, вернется к жизни окруженье.

Предельно лучезарно яркое сознанье,

Чудесно озарение без мрака.

Луны явленье, звезд река,

Под снегом сосны, облака на пиках.

Во мраке, светом полнятся они.

В тени, они лучом мерцают чудным.

Как сновиденье журавля в пустом пространстве,

Как гладь воды недвижная в пруду осеннем,

Бессчетные эпохи растворятся.

Не отличима от одной другая.

Забыты в озаренье все порывы.

Где существует это чудо?

Сиянье с чистотою прогоняют мрак

С пути, где Озарение Безмолвно,

Где бесконечно малое возникло.

Чтобы постигнуть то, что незаметно,

Есть золотой челнок на яшмовом станке.

Субъект взаимодействует с объектом.

Зависят друг от друга свет и мрак.

Нельзя ни на сознанье опереться, ни на мир.

Но меж собою соотносятся они.

Прими лекарство верных взглядов.

И в барабан, натертый ядом, бей.

Когда безмолвие и озарение всецелы,

Убийство и рожденье – выбор мой.

Вот, наконец, из врат выходим мы.

Созрел тот плод, висящий на ветвях.

Только безмолвие – учений выше всех.

Лишь озарение – универсальный отклик.

Лишен усилий отклик этот.

Ученье слуху недоступно.

Все веши те, что есть на свете,

Свет испускают и о Дхарме говорят.

Они между собою речь заводят,

И на взаимные вопросы отвечают.

Ответами встречая все вопросы,

Они гармонии подвластны полной.

Когда покоя в озаренье нет,

Становятся различия видны.

Ответами вопросы порождая,

Они гармонию нарушить могут.

Когда в безмолвии исчезнет озаренье,

Все побуждения бесплодны и вторичны.

Когда всецело Озаренье, что Безмолвно,

То лотос расцветет, а спящий сон отринет.

Сто рек впадают в океан,

Великий пик – средь тысяч гор один.

Как гусь, что молоко воде предпочитает,

Как пчелка, что пыльцу несет усердно,

Когда всецело Озаренье, что Безмолвно,

Я изначальную традицию своей исполнил школы.

Безмолвным Озарением зовется этот метод.

Он от глубин до высоты простерт.

 

Стиль медитации под названием «Безмолвное Озарение» – одна из великих практик традиции Чань. Безмолвное озарение появилось примерно в ХI столетии, и его величайшим сторонником был наставник Хун‑чжи Чжэн‑цзюэ из школы Цаодун, которая стала школой Сото в Японии. В Тибете очень похожа на эту практику практика махамудра. Эта практика возникла в Индии, где ее называли шамат‑хавипашьяна, или безмятежность‑прозрение. Цель этой практики – сознание, свободное от бремени мыслей. Она ведет сознание к глубокому постижению его собственного состояния.

 

Безмолвно и спокойно забываешь все слова,

И ясно и открыто, пред тобой Оно возникнет.

 

Сначала присутствует безмолвие, затем приходит озарение. Обычно люди выражают себя при помощи нескончаемого потока слов и образов. Это – уход от спокойствия. На затворничестве у нас есть правило, запрещающее разговаривать. Даже в этом случае, свободно ли когда‑либо ваше сознание от мыслей или слов? В личных беседах люди говорят мне, что их самая большая проблема – в том, что они не могут прекратить думать. Даже когда вы сидите здесь, молча и в тишине, вы можете постоянно говорить с внутренними объектами. После медитации во время быстрой ходьбы сегодня я попросил вас расслабиться и отложить в сторону все мысли. Если бы вам это удалось, вы достигли бы состояния молчания и безмятежности и занимались бы практикой на продвинутом уровне.

Безмолвное озарение – это очень спокойный тип медитации, в которой нет ни одной мысли, но ваше сознание чрезвычайно ясно. Я использую три выражения для описания этого состояния: во‑первых, «ясность и открытость»; во‑вторых, «нет рассеянных мыслей»; и, в‑третьих, «ни единой мысли».

Когда сознание прекращает всякое использование слов, оно становится ясным и открытым; это первая характеристика. Далее, «нет рассеянных мыслей» указывает на однонаправленность сознания – полную сосредоточенность на методе. Но когда в конце концов вы забываете о самом методе и не остается ни одной мысли, это – подлинная безмятежность. В высшем смысле безмолвное озарение – это метод без метода. Подсчет и отслеживание дыхания – это методы сосредоточения рассеянного сознания, а гунь‑ань – это метод приложения сильного давления для достижения внезапного прорыва. Безмолвное озарение – это просто отказ от всех мыслей и слов и непосредственное погружение в состояние Чань.

Я не очень часто рекомендую людям этот метод. Прежде всего, вы должны обладать уверенной практикой, чтобы действительно получить от него пользу: вы должны находиться на том этапе, когда уже нет улаживания проблем, когда вы можете сидеть в медитации без нарушения сосредоточения, практически без посторонних мыслей. Другая причина заключается в том, что сложно определить, является наше сознание действительно «ясным и открытым» или просто пустым. Вы можете просто проводить время в праздности, предаваться очень утонченным размышлениям и верить в то, что вы практикуете безмолвное озарение. Вы можете молчать без какого‑либо озарения.

Ключ содержится в строке: «И ясно и открыто, пред тобой Оно возникнет». Что должно быть ясным и открытым? Все, что содержится в вашем сознании, которое, хотя и неподвижно, отражает все подобно зеркалу,

 

Когда его постигнешь, времени нет меры.

Познав, вернется к жизни окруженье.

 

Когда вы достигли безмолвия, время не имеет длительности. Мы ощущаем время только благодаря тому, что возникают и исчезают мысли. Когда мыслей нет, нет и времени. Время бесконечно, безмерно. Однажды ночью, когда великий наставник Тай‑сюй занимался медитацией, он услышал вечерний звон колокольчика. Непосредственно после этого он услышал утренний звон. Поскольку он был в самадхи, прошла целая ночь, а у него полностью отсутствовало ощущение времени.

Следующая строка относится к пространству, ясному и яркому ощущению окружающей среды. Когда ваше сознание движется, ваша осознанность обладает узкой фокусировкой благодаря вашим мыслям. Если бы вы могли видеть и слышать, не прибегая к помоши своего сознания, и в то же время быть очень внимательными, вы бы ощутили бескрайнее пространство. Но это не очень возвышенное состояние. Еще более высоким является состояние «ни единой мысли». В этом состоянии различия между обширным и маленьким просто не существуют.

 

Есть изречение, что все Будды прошлого, настоящего и будущего вращают Колесо Дхармы на кончике тонкого волоска. Когда вы можете очистить свое сознание от всех мыслей, сознание становится всеобъемлющим и не видит различия между бесконечно малым и бесконечно большим.

 

Предельно лучезарно яркое сознанье,

Чудесно озарение без мрака.

 

Лучезарное яркое сознанье – это осознанность Будды, который видит живые существа в их совершенстве, в отличие от обычной осознанности, которая является помраченной и видит мир, окутанный темнотой. Эта ясность проливает свой свет на все веши, и они приобретают характер чуда. Это похоже на песни Миларепы. которые открывают гармонию между всеми великими и малыми вещами. Это – чудо «Аватамсака‑сутры». где все воспринимается в таких подробностях, со всех точек зрения. Настолько просветленное сознание способно увидеть мироздание в песчинке. Это – мир, воспринимаемый мудростью, которая берет начало в самадхи.

 

Луны явленье, звезд река,

Под снегом сосны, облака на пиках.

 

Состояние безмолвного озарения подобно луне, не скрытой облаками – ясной, спокойной и прохладной. Луна, скорее чем солнце, является символом просветления, поскольку луна прохладна и безмятежна, тогда как солнце – жаркое и активное. «Река звезд» соответствует Млечному Пути, где близко расположенные звезды образуют реку света. «Под снегом сосны, облака на пиках». Все это – образы ясности и открытости.

Видели ли вы когда‑нибудь, как облака свободно плывут между возвышающимися горными вершинами? Это символизирует освобожденное сознание, которое, даже сталкиваясь с препятствиями, не поддается их оковам.

 

Во мраке, светом полнятся они.

В тени, они лучом мерцают чудным.

 

Эти строки противопоставляют сознание мудрости, которая сияет даже во мраке среди помрачений, и сознание глупости, которое остается погруженным во мрак. Мудрены, хотя и могут казаться глупцами, предпочитают скрытность. Однако они проявляют спою силу во всем, что делают.

 

Как сновиденье журавля в пустом пространстве,

Как гладь воды недвижная в пруду осеннем,

Бессчетные эпохи растворятся,

Не отличима от одной другая.

 

Сознание безмолвного озарения является обширным, высоким и глубоким. Оно подобно летящему журавлю, ощущающему обширность пустого пространства, не сознающему своего собственного существования, безмолвно парящему в безвременном сне. Осенний пруд, несмотря на свою большую глубину, так недвижен, что можно ясно видеть его дно. Осенью в пруду не так бурлит жизнь, как летом. Активные элементы утихли, замерли, и пришла ясность, и наконец можно видеть то. что находится в глубине.

В небе сна журавля и в глубинах осеннего пруда эпохи растворяются. Мы называем это «ничто», так как наше ощущение времени возникает из бесконечной последовательности мыслей и образов, проходящих через наше сознание. Этот поток восприятия также дает рождение ощущению отдельного «я». Если бы вы могли остановить движение мыслей через сознание и сосредоточиться на одной постоянной мысли безмолвного озарения, время оказалось бы замороженным. Если бы тогда вы смогли забыть даже эту единственную мысль, время растворилось бы.

Можете ли вы зафиксировать свое сознание на одной мысли хотя бы на минуту? Опасно ли останавливать самолет в середине полета? Конечно. Но вы должны решиться на то, чтобы прекратить свои мысли и не бояться смерти. Если вас охватывает паника, вас переполняют мысли. Вы должны еще решительнее, чем обычно, отказаться от всего и просто сосредоточиться на практике, оставив все мысли о жизни, теле, страхах, желаниях, обо всем, кроме метода.

 

Забыты в озаренье все порывы.

Где существует это чудо?

 

Есть много чудес, которые раскрываются в безмолвном озарении. Но сознание практики не может быть стремящимся сознанием, даже если целью является просветление. Поскольку пока мысли существуют, они являются препятствиями. «Забыты в озаренье все порывы» означает, что не существует ничего, кроме самого озарения; нет мысли об утрате или приобретении чего‑либо. Чудо заключается в отказе от заблуждений и в ясном, светлом сознании, просто отдающемся практике.

 

Сиянье с чистотою прогоняют мрак

С пути, где Озарение Безмолвно,

Где бесконечно малое возникло.

 

Когда мы практикуем метод, помрачения и неведение уменьшаются, мудрость и сострадание возрастают. Когда помрачения и неведение достигают предела уменьшения, они исчезают; когда мудрость и сострадание достигают предела роста, они тоже исчезают. Поэтому, для всех живых существ, бодхисаттв и Будд цель пути заключается в уменьшении помрачений и увеличении мудрости. Однако на стадии состояния Будды не существует ни помрачений, ни мудрости.

 

Чтобы постигнуть то, что незаметно,

Есть золотой челнок на яшмовом станке.

 

Золотой челнок и яшмовый ткацкий станок используются для изготовления ткани дэв, или небесных существ, и символизируют мудрость, которая создает гармонию между мирами существования. При помощи мудрости можно непосредственно постичь природу малейшей из вещей.

 

Субъект взаимодействует с объектом.

Зависят друг от друга свет и мрак.

 

Эти строки опровергают двойственность обычного мышления. Субъект и объект взаимно зависят друг от друга, подобно свету и тьме. Безмолвное озарение рассеивает представления о том, что мудрость – это просто отсутствие помрачения. Во время этого затворничества одна ученица пришла ко мне в очень взволнованном состоянии и сказала, что ее сострадание очень возросло и что ей жалко тех, кто испытывает страдания, и она хочет помочь им. С ее точки зрения это казалось очень благим переживанием, но я отругал ее, сказав: «Вы просто предаетесь сентиментальности. Это не мудрость. В сознании мудрости нет людей, которые нуждаются в Вашей жалости». Сострадание – это не простая сентиментальность; это просто естественное желание помогать людям.

 

Нельзя ни на сознанье опереться, ни на мир,

Но меж собою соотносятся они.

 

Когда пропадает различие между «я» и другими, когда больше нет ощущения «я» или внешнего мира, внутреннее и внешнее сливаются воедино, и даже это единое исчезает. Когда вы плохо занимаетесь практикой, вы не можете даже соединить две мысли, следующие друг за другом, не говоря уже о разрушении границ между внутренним и внешним.

Предыдущие строки описывают безмятежный, внутренний аспект безмолвного озарения. Последующие строки говорят о его функционировании в мире.

 

Прими лекарство верных взглядов,

И в барабан, натертый ядом, бей.

 

Принять лекарство верных взглядов означает напитать себя Дхармой; бить в барабан, натертый ядом, означает помогать живым существам расправиться с заблуждениями и помрачениями. (В индийской мифологии барабан, натертый особым ядом, способен убивать врагов, которые слышат его звуки, даже на большом расстоянии.) Однако, пока существуют сострадание и помощь, нет ощушения спасения живых существ. Вы должны опираться на три столпа практики; обеты, самадхи и мудрость. Из всех трех самадхи быстрее всего приводит к конкретным результатам. Кто‑то, кто хотя бы ненадолго уничтожил свою эгоцентрическую точку зрения, может понять безмолвное озарение. Но в конечном итоге сущность этой практики просто в том, чтобы сидеть, только сидеть и продолжать сидеть. Это похоже на то, как если бы мы позволили грязи в мутном пруде осесть на дно, пока вода не стала бы такой чистой, чтобы мы смогли увидеть дно.

 

Когда безмолвие и озарение всецелы,

Убийство и рожденье – выбор мой.

 

Дух бодхисаттвы таков: путь спасения самого себя от страданий состоит в облегчении страданий других. Даже с этим идеалом, если ваша практика слаба, самые искренние ваши поступки ничем не смогут помочь вам. Но когда ваша практика достигнет уровня, описанного в этом стихотворении, ваша способность вспомоществования будет спонтанно исходить от вас, даже обретая необычные проявления. «Убийство и рожденье» означает, что бодхисаттва применяет любые искусные средства, даже усиление помрачения ученика, чтобы привести его к реализации. Мы убиваем помрачения, чтобы дать жизнь мудрости; мы даем жизнь помрачениям, чтобы взращивать мудрость.

 

Вот, наконец, из врат выходим мы.

Созрел тот плод, висящий на ветвях.

 

Когда практика завершена, медитирующий проходит через врата сансары – круговращения рождений и смертей – и выходит на путь мудрости. После продолжительного и усердного труда его практика созрела. Плод древа Бодхи, древа пробуждения Будды, готов к тому, чтобы его сорвали. В практике Чань эти врата описываются как состоящие из трех порогов, через которые нужно пройти. Первый порог называется чу чань, или «начальный Чань». При помощи изучения Чань и преодоления стены великого сомнения вы перешагиваете этот порог, чтобы увидеть свою собственную природу, или природу Будды. Это первое вкушение плода, проблеск просветления, но не окончательное освобождение, поскольку помрачения ещё имеют глубокие корни.

Самой темной ночью, когда не видно ни луны, ни звезд, небо расколото ударом молнии; на мгновение вы видите все с ошеломляющей четкостью, затем снова опускается тьма. Но когда вы увидели это однажды, ваша вера усиливается и вы никогда не утратите свою практику полностью.

Второй порог на самом деле состоит из множества порогов. Он называется цэн гуань, «многослойный проход». Это похоже на горный кряж с вершинами, вздымающимися одна над другой, которые вы должны поочередно проходить. Эти вершины – ваши собственные препятствия и помрачения. Прохождение этого этапа занимает много времени, но с каждой преодоленной вершиной возрастает ваша сила. По мере того как помрачения ослабевают, вершины кажутся уже не столь высокими.

Третий и последний порог называется то гуань, «тюремный проход», название которого объясняется тем, что, преодолев его, мы достигаем окончательного освобождения от круговращения сансары – временных прибежищ прошлого, настоящего и будущего. Это освобождение носит название Нирваны. На этом этапе способность бодхисаттвы помогать живым существам обширна и беспрепятственна.

 

Только Безмолвие – учений выше всех.

Лишь Озарение – универсальный отклик.

 

Безмолвие – учений выше всех. После того как произнесен миллиард слов, они ещё не являются Дхармой. Никакое описание просветления не может приблизиться к непосредственному переживанию. Безмолвие само по себе есть учение, стоящее над словами. Озарение – это совершенная мудрость. Только при помощи совершенной мудрости вы можете откликнуться на нужды всех живых существ.

 

Лишен усилий отклик этот.

Ученье слуху недоступно.

 

Озарение не требует усилий, так как нет безмятежности, достигаемой через напряжение. Отклик без усилий – вот образ действия бодхисаттвы. Когда другие видят в нем великое сострадание, он не видит в себе ничего особенного.

 

Все вещи те, что есть на свете,

Свет испускают и о Дхарме говорят.

 

Говорят, что зеленый бамбук и желтые цветы – это Будда, проповедующий Дхарму. Но существует ли что‑то такое, что не является проявлением Дхармы Будды? Есть история о том, как наставник Дао‑шэн говорил с горой камней, поскольку никто не приходил на его проповеди. Согласно записям, когда он закончил, гора с признательностью кивнула ему. Однако в действительности все является дхармовым телом Будды, и озаренное сознание просто видит мир светлым и исполненным жизненной силы.

 

Они между собою речь заводят,

И на взаимные вопросы отвечают.

Ответами встречая все вопросы,

Они гармонии подвластны полной.

 

В этой беседе между всеми вещами, когда каждая из них излагает Дхарму, ответ всегда попадает в цель. Озаренное сознание включает в себя все. В нем все веши дружелюбны и гармоничны, без недостатка, без избытка. Это – совершенная беседа – совершенный ответ на совершенный вопрос; и все это без единого слова.

 

Когда покоя в озаренье нет,

Становятся различия видны.

Ответами вопросы порождая,

Они гармонию нарушить могут.

 

Когда есть озарение, но нет безмолвия, в это вмешиваются мысли и возникают различия. Веши теряют свою способность быть «просто такими». Диалог между вещами исполнен диссонансов – неправильные ответы на неправильные вопросы.

 

Когда в безмолвии исчезнет озаренье,

Все побуждения бесплодны и вторичны.

 

В предыдущих строках поэт говорит об озарении при отсутствии безмолвия. Здесь, как и раньше, он говорит о безмолвии при отсутствии озарения. Ни одно из этих состояний само по себе не является полным; ни одно не является целью практики.

 

Когда всецело Озаренье, что Безмолвно,

То лотос расцветет, а спящий сон отринет.

 

Эти строки ясно говорят, что надлежащая практика безмолвного озарения может привести к просветлению. Безмолвное озарение является всецелым, когда присутствуют как безмятежность, так и озарение. Для того чтобы достичь этого уровня, нужно много тяжелой работы и усердия. В конце концов, лотос Будды, скрытый внутри вас, расцветет и вы пробудитесь от глубокого сна сансары, от сна помрачений.

 

Сто рек впадают в океан,

Великий пик – средь тысяч гор один.

 

Сто рек подобны живым существам, которые испытывают привязанность к мыслям и страдают от помрачений. Каждая река, текущая по своему собственному руслу, впадает в великий океан мудрости, где она теряет ощущение «я» и сливается с океаном. Тысяча гор указывает на разграничивающие сознания, которые воспринимают себя как нечто отдельное, но каждое из них в конечном итоге взирает на высокий пик мудрости, которая видит только одну большую гору из всех живых существ.

 

Как гусь, что молоко воде предпочитает,

Как пчелка, что пыльцу несет усердно,

Когда всецело Озаренье, что Безмолвно,

Я изначальную традицию своей исполнил школы.

 

И гусь, отделяющий питательное молоко от воды, и пчела, усердно собирающая пыльцу, являются выражением естественного понимания: вы можете сказать, животной мудрости. Занимаясь практикой безмолвного озарения, вы делаете то же самое, завершая естественный процесс обретения мудрости. Так же как пчела не тратит время на то, чтобы искать пыльцу в увядшем цветке, мудрый последователь не тратит время на то, чтобы просто сидеть с пустым сознанием. Так же как пчела не знает усталости в своих трудах, серьезный последователь работает, пока не вкусит меда мудрости. Когда поэт пожинает плоды своей практики, он продолжает и восхваляет традицию своей школы. Но, в истинном смысле, что он продолжает и кого восхваляет? На самом деле он передает метод, открытый Буддами, и восхваляет природу Будды, внутренне присущую всем живым существам.

 

Безмолвным Озарением зовется этот метод.

Он от глубин до высоты простерт.

 

В этих строках говорится о вере – вере в традицию практики, которая беспрерывно передавалась от Будды через бесчисленные поколения. Есть ли такой человек, который может заниматься этой практикой и не обрести в ней всю Дхарму Будды, от самых глубин до высот?

 

 

Часть вторая. МЕЧ МУДРОСТИ

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

Между 1982 и 1985 гг. я прочел ряд лекций по «Песни о Просветлении» Юн‑цзя Сюань‑цзюэ. Лекции представляли собой неформальные проповеди, прочитанные во время интенсивных чаньских затворничеств и предназначенные для того, чтобы участники лучше понимали буддийскую теорию и практику. Прежде чем перейти к самому комментарию, я хотел бы кратко описать жизнь и достижения Юн‑цзя, а также охарактеризовать место «Песни о Просветлении» в истории и философии буддизма.

Юн‑цзя Сюань‑цзюэ жил при династии Тан (618–907). Он родился в 665 г. и умер в 713 г. в возрасте 48 лет. Его имя происходит от названия города, в котором он родился, – Юн‑цзя – и который находится в нынешней провинции Чжеизян. Его дхармовое имя было Мин‑дао, где «мин» значит «яркий», а «дао» – «путь».

Он покинул дом, чтобы стать монахом, в юном возрасте, но провел большую часть своей жизни рядом с Юн‑цзя. Он учился у нескольких наставников, включая четвертого патриарха школы Тяньтай. Он также был в дружеских отношениях с Сюань‑ланом, наставником, который впоследствии стал пятым патриархом школы Тяньтай. В конце концов, он поселился в храме Лунсин в Вэнь‑чжоу, Чжецзян, где построил себе маленький домик для занятий практикой.

К тому времени, когда Юн‑цзя исполнилось сорок лет, он стал довольно известен, и многие последователи стремились стать его учениками. Один монах, Сюань‑цэ, ученик шестого патриарха Хуэй‑нэна посетил Юн‑цзя в храме Лунсин. Сюань‑цэ удивился тому, что прозрение Юн‑цзя настолько же глубоко, насколько у просветленных наставников, хотя Юн‑цзя еще не был признан наставником.

Сюань‑цэ спросил Юн‑цзя, где и как тот обрел столь глубокое прозрение. Юн‑цзя ответил: «Когда я изучал сутры и шастры, отдельные наставники учили меня отдельным вещам. Затем, когда я проник в сущность сознания Будды благодаря «Вималакирти‑сутре», больше не было наставника, который мог бы подтвердить мое понимание».

Сюань‑цэ был потрясен, но сказал Юн‑цзя, что того можно назвать только «самостоятельно постигшим последователем внешнего пути», поскольку его просветление возникло спонтанным и естественным образом, без помощи специальной практики или руководства наставника. Сюань‑цэ сказал Юн‑цзя, что такие достижения не получали официального признания со времен Будды Вэйин Вана.

Будда Вэйин Ван, упоминаемый в «Лотосовой сутре», жил в далеком прошлом (бесчисленное множество кальп тому назад) и пребывал в мире невообразимо долгое время. Вэйин Ван символизирует самого раннего Будду, до которого не было ни мыслей, ни понятий, ни языка. Поскольку он был самым первым Буддой, у него, очевидно, не было наставников, которые могли бы подтвердить правильность его понимания. Язык и мышление возникли после Вэйин Вана, и это дало наставникам возможность проверять и подтверждать переживания их учеников.

Сюань‑цэ обратил внимание Юн‑цзя на то, что просветление, достигнутое естественным образом, является ограниченным. Он посоветовал Юн‑цзя обратиться за помощью к наставнику. Юн‑цзя спросил, может ли Сюань‑цэ подтвердить его понимание, но монах сослался на своего собственного наставника Хуэй‑нэна и взялся отвести его к Цао‑ци.

Когда они прибыли, Юн‑цзя не стал простираться перед шестым патриархом, как того требовал ритуал. Вместо этого он трижды обошел вокруг Хуэй‑нэна, держа в одной руке жезл, а в другой – чашу. Хуэй‑нэн сказал: «Монах должен вести себя степенно. Откуда ты и почему ты такой надменный?»

Юн‑цзя ответил: «Самое важное – решить проблему жизни и смерти, поскольку смерть скоро наступит. Мне некогда переживать из‑за манер. Моя единственная забота – освободиться от рождения и смерти».

Хуэй‑нэн парировал: «Почему ты не пытаешься познать отсутствие рождения и смерти? Тогда бы ты понял, что нет таких вешей, как раньше или позже».

Юн‑цзя ответил: «Если мы знаем принцип дхармового тела и знаем, что дхармовое тело лишено рождения и смерти, мы понимаем, что нет таких вещей, как раньше или позже».

Хуэй‑нэн ответил: «Это действительно так».

Присутствующие были поражены этим диалогом, но еще больше их поразило то, что произошло дальше. Юн‑цзя распростерся перед Хуэй‑нэном и сказан: «Мне пора идти».

Хуэй‑нэн спросил: «Не слишком ли рано уходить?»

Юн‑цзя ответил: «Поскольку изначально такой веши, как движение, не существует, нет смысла говорить: «Слишком рано», – или: «Слишком поздно».

Хуэй‑нэн спросил: «Тогда кто же знает, что движения нет?»

Юн‑цзя сказал: «Это ты проводишь разграничение».

Хуэй‑нэн похвалил его: «Ты действительно понимаешь смысл нерождения».

Юн‑цзя парировал: «Как не‑рождение может иметь какой‑то смысл?»

Хуэй‑нэн копнул еще глубже: «Если нет смысла, кто же проводит разграничение?»

Юн‑цзя ответил: «Даже разграничение – еще не смысл».

Хуэй‑нэн снова похвалил Юн‑цзя: «Чудесно! Ты хорошо справился. Пожалуйста, оставайся ночевать».

Юн‑цзя остался ночевать, а на следующий день вернулся в храм Лунсин. В оставшиеся годы жизни Юн‑цзя у него училось много последователей, и его слава становилась все больше. Он пользовался таким высоким уважением, что после его кончины в 713 г. китайский император пожаловал ему посмертный титул У‑сян. что значит «не имеющий проявления».

Взгляды Юн‑цзя на Дхарму и практику изложены не только в «Песни о Просветлении», но и в сочинении «Чань‑цзун Юн‑цзя цзи», входящем в состав Трипитаки годов Тайсё. В десяти цзюанях, составляющих последнее сочинение, Юн‑цзя излагает основы своего учения.

Он подчеркивал, что человек, серьезно относящийся к Дхарме, не должен обладать чрезмерной гордыней или желанием. Он должен стремиться хранить чистоту мысли, слова и дела, что позволит ему очистить свою личную карму. Для этого последователь должен соблюдать заповеди. Юн‑цзя считал, что без соблюдения заповедей последователь не может действительно постичь Дхарму Будды или практиковать шаматху (успокоение сознания) и випашьяну (прозрение). Однако, обладая надлежащим поведением и практикой, последователь Дхармы может обрести самадхи и в конце концов зародить мудрость. Мудрость возникнет только после того, как, согласно «Вималакирти‑сутре», принципы (ноумен) и явления станут нераздельны.

Юн‑цзя также подчеркивает важность принятия обетов. Без искреннего принятия обетов последователь будет медленно добиваться успехов и достигнет немногого. Будды и бодхисаттвы достигли своих свершений благодаря тому, что все они принимали такие великие обеты, как Четыре Обета Бодхисаттвы.

Теперь давайте вернемся к самому сочинению. «Песнь о Просветлении» была написана в начале VIII века. Однако первый комментарий к ней появился только в XI веке, при династии Сун (906‑1278). Есть четыре китайских комментария к «Песни о Просветлении», последний из которых был написан в XIV веке. Есть два важных японских комментария, написанных в XVIII и XIX столетиях, а на английском языке есть комментарий, написанный Чарльзом Луком.

Датировка и авторство «Песни о Просветлении» вызывают сомнение. Сравнивая «Песнь о Просветлении» с другими сочинениями Юн‑цзя, ученые обнаружили ряд несходств, которые могут указывать на то, что песня была написана кем‑то другим. Кроме того, «Песнь о Просветлении» не была включена в «Чань‑цзун Юн‑цзя цзи» наряду с другими десятью его трудами. Более того, в официальной истории династии Тан Юн‑цзя и его сочинения упоминаются в главе об «Искусстве, религии и литературе», но о «Песни о Просветлении» там не говорится.

Сама песня также содержит несходства и противоречия. Две строчки «Песни о Просветлении» содержат упоминание о первых шести чаньских патриархах, символически передававших Дхарму вместе с одеянием от одного поколения к другому. Тем не менее, этот ритуал получил распространение только через какое‑то время после смерти Юн‑цзя.

В другой части песни Юн‑цзя говорит о том, что важно заниматься уединенной практикой в горах. Однако из остальных сочинений Юн‑цзя ясно, что обычно он придерживался противоположных взглядов. Скорее он выступал за практику внутри общества, чем за практику среди безлюдных гор. Вернувшись со встречи с Хуэй‑нэном, Юн‑цзя получил приглашение от Сюань‑лана, будущего пятого патриарха школы Тяньтай. В приглашении Сюань‑лан воспевал пользу медитации в горах. Юн‑цзя ответил: «Наш мир не обращает внимания на правильный путь. Люди учатся у тех, кто не обладает ни практикой, ни знаниями. Мы не можем доверить распространение Дхармы тем, кто не обладает подлинным пониманием и реализацией и не занимается надлежащей практикой.

Тот, кто пребывает в горах, должен находиться на той стадии, когда отступление от Дхармы невозможно ни на один миг. Ошибочно думать, что проще заниматься практикой вдали от обычной жизни, так как там меньше отвлекающих обстоятельств. Если ваше сознание не спокойно, вы не найдете спокойствия в горах. Солнце, луна и туман – все это может нарушить покой вашего сознания. Тот, кто уже пробужден к восприятию Пути, неуязвим для любых отвлекающих факторов, и поэтому для него нет никакой разницы между тем, чтобы жить в горах и жить среди людей.

Каждый, кто считает, что в горах легче заниматься практикой, на самом деле защелкивает наручники у себя на руках. Первый наручник – это любовь, а второй – это неудовольствие».

Однако в «Песни о Просветлении» Юн‑цзя побуждает последователей посвятить себя аскетической практике в уединении гор.

По этим причинам ученые полагают, что Юн‑цзя мог и не быть автором «Песни о Просветлении». Впрочем, в конечном итоге знание о том, кто написал песню и когда это произошло, вовсе не так уж важно. Важно то, что наставники времен династии Сун подчеркивали большое значение этого сочинения, а чань‑буддизм, последователями которого мы являемся сегодня, восходит к временам Сун. Методы хуатоу и гунъань (яп. коан) восходят ко времени Сун, и именно при династии Сун Чань получил распространение в Японии.

«Песня о Просветлении» бесценна, поскольку в ней повествуется о занятиях повседневной жизни, правильных методах практики и правильных подходах к практике как до, так и после достижения просветления. Наставник времен династии Сун Да‑хуэй Цзун‑гао писал, что «Песня о Просветлении» настолько почитаема среди последователей буддизма, что ее перевели на санскрит. Это свидетельствует о репутации песни.

Я предполагаю, что «Песня о Просветлении» была написана Юн‑цзя при династии Тан. но не была оценена по достоинству. Последующие поколения чаньских наставников переписывали ее и при этом добавляли свои суждения и по‑своему редактировали ее, так что она отклонилась от содержания первоначального текста. Тем не менее, взгляды, изложенные в «Песни о Просветлении», не противоречат наставлениям шестого патриарха.

В «Песни о Просветлении» выделяется одна тема: действительность определяется при посредстве двух терминов: подлинной природы, или дхармовой природы: и собственной природы, или природы Будды.

Подлинная природа – это природа пустотности. Это изначальная природа всех дхарм. Поэтому она также называется дхармовой природой. Все дхармы. как внешние, так и внутренние, возникают под воздействием причин и условий. Сами по себе дхармы лишены внутренней сущности. У них нет собственной природы. Собственная природа – это то, что присутствует в каждом живом существе. Именно благодаря обладанию собственной природой живые существа могут достичь состоянии Будды. По этой причине ее называют также природой Будды.

Юн‑цзя строит свою проповедь в свободной манере. Он перескакивает от темы к теме: то он говорит о надлежащем поведении практикующего, то рассуждает о дхармовой природе и Татхагатагарбхе, то описывает Дао, подчеркивая, что Дао не обозначает действительный путь или направление, а скорее – методы практики.

В «Сутре Помоста» шестой патриарх Хуэй‑нэн говорит о том, что если его ученики действительно постигли тридцать две противоположности, они могут без каких‑либо затруднений распространять Дхарму. В «Песни о Просветлении» мы встречаем много противоположностей: грех и благословение, бедность и богатство, непосредственное восприятие и буддийское учение, рождение и смерть, форму и отсутствие формы, истину и заблуждение, пустоту и существование, неприятие и привязанность, молчание и речь, причину и следствие, истинное и ложное, ствол и ветви, палеи и луну. Песня заканчивается рассуждением о том. что «нет людей» и «нет Будд».

Продвигаясь по тексту, Юн‑цзя подчеркивает важность сохранения подхода, которому равно чужды привязанность и неприятие. Он также подчеркивает, что, хотя важно знать и понимать учение сутр, нельзя полагаться лишь на записанные слова. Последователь должен посвятить себя практике.

«Песня о Просветлении» рассказывает нам о том, как заниматься практикой, как жить и как воспринимать мир. Она рассказывает о том, как мы можем помочь себе на буддийском пути и как мы можем помочь другим, после того как войдем во врата Чань. По всем этим причинам «Песнь о Просветлении» представляет собой классическое произведение. Она настолько же важна и влиятельна, как «Вера в сознание», «Песнь о самадхи драгоценного зерцала» и «Сутра Помоста».

 

Юн‑цзя Сюань‑цзюэ (665‑713)

Песнь о Просветлении

 

 

Не видел человека Дао праздного, кому ни делать нечего, ни нечему учиться,

Кто ни бежит от мыслей отвлеченья, ни к истине стремится?

Неведенья действительная сущность – природа Будды:

Пустое тело иллюзорное – то тело Дхармы.

 

Когда обрел ты тело Дхармы, вещь ни одна не существует;

Своя природа изначальная – вот нам присущий Будда.

Пять скандх – пустые облаков блужданья взад‑вперед:

Три яда – то случайное в воде вздуванье пузырей и их разрыв.

 

Когда реальность мы воспринимаем, ни личности, ни дхармы нет.

За миг способна карма Авичи иссякнуть.

И если лгу я, чтобы обмануть живые существа,

Пусть языка лишусь на много кальп, бесчисленных, как пыль или песок.

 

С внезапным пробужденьем к наставленьям чаньским Татхагаты,

Все шесть парамит, как и мириады средств искусных, вызрели внутри.

Во сне мы ясно видим шесть путей живых существ:

Проснувшись, наблюдаем пустоту тысячемирий.

 

Нет добродетели, как и греха; приобретенья, как утраты.

Не нужно в сущности Нирваны пытаться что‑то обнаружить;

Сначала зеркало покрыто пылью было, никто и никогда его не чистил.

Сейчас его разделим мы на части и изучим.

 

Кто помыслов лишен? Лишен рожденья кто?

Коль нерожденное реально, нет нерожденной веши ни одной.

У куклы деревянной заводной спроси,

Когда ей практика подарит состоянье Будды.

 

Отбрось четыре элемента, не цепляйся ни за что;

Спокойно ешь и пей, прозрев нирваны сущность.

Непостоянны все явленья; все пусты.

Вот просветленье Татхагаты без изъяна.

 

Вот истинная колесница, без сомненья.

Кто не согласен, тот эмоциям поддался.

Стремиться только к корню самому – печать, наложенная Буддой;

Нет смысла листья рвать или за ветви взяться.

 

Не знают люди драгоценность мани;

Ее найдешь лишь в Татхагатагарбхе.

Деянья чувств шести пусты и не пусты одновременно, –

Одно сиянье совершенное, что формы лишено, хоть формой обладает.

 

Пятерку глаз очисти, чтоб пять способностей усвоить.

Лишь достижение дает нам пониманье.

Увидеть отраженье в зеркале несложно.

Как можно ухватить луну в реке?

 

Идут и действуют всегда одни.

Но вместе просветленные идут путем нирваны.

Мотив старинный, чистый дух и выдержанный стиль,

Суровое лицо, сухие кости; нет дела никому.

 

Буддийские монахи говорят, что обездолены они;

Пусть ничего и нет у них, но Дао – их богатство.

Их нищета – в их одеянье обветшалом.

Но в их сознанье – россыпи сокровищ Дао.

 

У их сокровищ драгоценных – множество задач;

Другим без колебаний помогают.

В их сущности – три тела, мудростей четверка;

Освобождений восемь, шесть сверхспособностей – в печати основания сознанья.

 

Для всех великих – всё в одном прорыве;

Для средних и для низших – чем больше знаний, тем сомнений больше.

Отбрось лишь одеянье грязное внутри;

Перед другими не кичись усердием своим.

 

Когда хулят тебя другие, пусть обвиненьями осыплют;

Они истратят силы все, пытаясь небо факелом спалить.

Когда я слышу оскорбленья, это амброзии подобно;

Расплавь ее, и в тот же миг непостижимого достигнешь.

 

Коль критику считать за добродетель,

Кто критикует, – нам надежный друг.

Не злись на тех, кто оболгал тебя;

Как можешь проявить еще ты нерожденную способность состраданья?

 

Если постигнуть без остатка глубинный принцип и ученье.

То мудрость и самадхи будут все совершенней и яснее, не прозябая в пустоте.

Не только я сейчас постигну это;

Ведь сущность Будд бесчисленных одна.

 

Ты говори без страха, словно лев рычит;

Услышав рев, все звери содрогаются от страха.

Бежит, теряя важность, слон благоуханный;

Дракон небесный с тихой радостью ему внимает.

 

Переходя чрез реки, океаны, горные потоки,

К учителям стремясь, чтобы постигнуть Чань,

Постигнув Дхарму Цаоци.

Знакомлюсь с теми я, кто не подвержен смерти и рожденью.

 

Чань в том, чтобы идти; в том, чтоб сидеть;

В словах иль тишине, в движенье иль покое – сущность неизменна.

Спокоен будь, хоть пред тобою острый меч,

И даже если яд тебе дают, покоя не теряй.

 

Лишь упражняясь много кальп в смиренье,

Учитель мой с Дипанкарой сошелся.

В кругах рождений и смертей вращаясь,

Сансара беспрерывна, бесконечна;

Постиг я нерожденное с момента, когда внезапно просветление обрел,

Теперь ни слава, ни позор со мной не совладают.

 

В обители высокогорной пребывая,

На горном пике, под огромною сосной,

Я радостно предамся созерцанью,

Покоен в мирной хижине монаха.

 

Не нужно после просветления стараться;

Все дхармы действия различны.

Когда привязанность к даянью побуждает, среди богов рожденье обретешь,

Как если б выпустил стрелу в пространство.

 

Лишившись силы, упадет стрела,

И в жизни новой ты всем будешь недоволен.

Разве сравниться может это с вратами недеяния святыми,

Через которые на землю Татхагаты путь лежит?

 

Когда достигнешь корня ты, не беспокойся о ветвях,

Подобно чистому кристаллу, в котором драгоценная луна сокрыта.

Поскольку камень исполнения желаний ты обрел,

Бессчетные блага к тебе, как и к другим, придут.

 

Луна в реке находит отраженье, колышет сосны легкий ветерок.

Что делать долгой благодатной ночью?

Природа Будды и алмаз обетов сокрыты в основании сознанья.

Туман, роса и облаков багрец – моя одежда ныне.

 

Молитвенная чаша, что дракона подавляет, и посох тот, что усмиряет тигров,

Звеня колец железных парой, –

Не подражанье соблюдению обетов,

Но тот же посох, что у Татхагаты, и тот же путь, который он прошел.

 

Ни к правде не стремясь, ни лжи не избегая,

Пойми, что обе формы лишены, пустотны.

Нет формы, пустоты, не‑пустоты;

Вот истинная сущность Татхагаты.

 

Сознания зерцало отражает без помех;

Его сиянье и обширность в бессчетных расточаются мирах.

Различные явленья обретают плоть;

Для совершенно просветленных нет ни «снаружи», ни «внутри».

 

Стремленье к пустоте, причины отрицание и следствий

Сулят страдания без счета.

Один порок – существованья отрицанье, а также погружение в пустотность.

Как если б мы в костер шагнули, чтобы в реке не утонуть глубокой.

 

Если отбросишь иллюзорное сознанье и к истинному принципу приникнешь,

Сознание стремленья и отказа мудрее станет. Но, того не понимая,

Все в практике усердствуют иные.

Как человек, за собственного сына грабителя принявший.

 

Потеря совершенства Дхармы и истощение заслуг

Все вызвано поступками сознанья.

Вратами Чань приди к тому, чтобы отсечь сознанье,

И сразу же узри картину нерожденья.

 

Герой великий мудрости мечом сверкает;

Меч праджни лучезарен, как алмаз.

Не только губит тех, кто встал на внешний путь,

Но даже демонов небесных ужасает.

 

Пусть Дхармы гром гремит; бьет Дхармы барабан;

Пусть состраданья облака амброзией прольются.

Где царь слонов шагает, там нет меры благодати,

Три колесницы и пять сущностей наличны.

 

Трава пинодхи на вершинах снежных растет в уединенье полном;

Топленым маслом, ею порожденным, я наслаждаюсь часто.

Все сущности пропитаны лишь сущностью одной;

Сокрыты в Дхарме одинокой дхармы все.

Одна луна во всех блистает водах;

Все луны во всех водах суть одна.

 

В мою природу проникает всех Будд различных тело Дхармы;

Такое, как у Татхагаты.

Один этап содержит все этапы,

Не только форму, иль сознанье, иль деянье кармы.

 

Лишь щелкни пальцами – ты восемьдесят тысяч врат откроешь,

За миг три кальпы пролетят.

Что общего с духовным пробужденьем

У чисел, выражений, отрицаний?

 

Оно незыблемо и не нуждается в хвале,

Его природа бесконечному сродни пространству.

Не покидая местопребывание свое, оно всегда хранит прозрачность.

Когда ты ищешь, ты найти его не можешь.

Нельзя его схватить или отбросить;

И лишь в необретаемом его ты обретешь.

 

Молчанье разговоров, тишина бесед,

Врата деяния раскрыты без остатка.

Пусть кто‑то спросит, что за принцип я толкую,

И я отвечу: «Силу Махапраджни».

 

Никто не знает, прав я или нет,

И даже боги не поймут, согласен я иль возражаю.

Я практике на много кальп предался;

Не лгу я вам, как ловкачи иные.

 

Воздвигнув знамя Дхармы, главный принцип указав,

Завета Будды Цаоци держался очевидно.

Светильник первым взял Махакашьяпа;

И двадцать восемь поколений в Индии его хранили.

 

К востоку Дхарма устремилась и проникла к нам,

Где первым патриархом Бодхидхарма стал.

Передавали одеяние друг другу шесть поколений, как известно среди нас,

А те, кто позже к Дао обратился, не могут быть сосчитаны никак.

 

Не остается истина сохранной, а ложь пуста всегда.

Когда мы устраним существованье с несуществованьем, то, что не пусто, сразу опустеет.

Все двадцать врат пустых провозглашают непривязанность.

Всех Татхагат – одна природа; и сущность их одна.

 

Сознанье – это орган чувств; его объекты – дхармы.

Подобны оба пятнам на зерцале.

Как только стерта пыль, блистает свет.

Когда забыты и сознание, и дхармы, то истинная сущность.

 

О, в этом мире злом, в век окончанья Дхармы,

Несчастливы живые существа и трудно усмиренью поддаются.

Спустя века от времени святых, ошибочные взгляды все сильнее.

Когда все демоны сильны, а Дхарма стала слабой, опасности и страхи возрастают.

Услышав Татхагаты слово о внезапном просветленье,

Они его разрушить помышляют, рассыпать на частицы.

 

Все действия сознанием вершатся, но тело получает воздаянье;

Не стоит в этом обвинять других.

Если желаешь кармы неуклонной избежать,

Не проклинай ты истинную Дхарму Татхагаты.

 

Других деревьев нет в сандаловом лесу.

В густых и тесных зарослях гуляет лев.

По тихим рощам он расхаживает чинно,

И звери все и птицы держатся поодаль.

 

Животных стаи устремляются за львом,

Который в возрасте трехлетнем рык издать способен.

И если Дхармы Властелину вызов бросит дикий лис,

Он чудищу подобен, пасть распахнувшему за сотни лет.

 

Не стоит принимать за одолженье ученье о всецелом просветлении внезапном.

Неразрешенные сомненья лишь спор решить способен.

Не то чтоб я, монах, в горах живущий, вдруг сделался самонадеян,

Но к совершенству устремленье тебя низвергнуть может в яму как постоянства, так и прекращенья.

 

Вся ложь – не ложь; и в истине нет истин;

И тысячами миль уводит в сторону мельчайший сбой.

Если все правильно, то станет Буддой сразу дочь дракона;

Если ошибка, Суракшатра в ад живым сойдет.

 

С лет юных знания копил я,

Читая сутры, шастры, толкованья.

Без перерыва различая имена и формы,

Я только утруждал себя подсчетом всех песчинок в море.

 

Меня сурово Татхагата упрекнул:

Зачем считать сокровища чужие?

Я понял, что бесплодны все метанья;

Так много лет растратил я напрасно.

 

Когда способности не обладают силой, а пониманье – истины бежит,

Внезапным просветленьем и всецелым никто и никогда не овладеет.

Монахи Хинаяны, хоть усердны, давно забыли о сознанье Дао.

Последователь внешнего пути умен, быть может, но о мудрости не слышал.

 

Невежды и глупцы все полагают:

Сам по себе кулак, сам по себе и палец, что указует нам на это и другое.

Не отличая палец от луны, они в бесплодной практике погрязли;

Лишь предаются созерцанию иллюзий из сферы ощущений и объектов.

 

Без восприятия единой дхармы Татхагата.

Лишь он Верховным Наблюдателем зовется.

Когда достигнут этот результат, иссякнет сила всех кармических препятствий.

Но если нет подобных достижений, с долгами кармы нужно расплатиться.

 

Даже охвачен голодом смертельным, ты не способен царской трапезы отведать.

Коль так, ты излечиться не сумеешь, пусть даже царь врачей тебя осмотрит.

В желаний сфере Чань осуществляя, ты пробуждаешь к жизни силу знанья.

Непобедимую, как тот упорный лотос, что вырос среди языков огня.

Пускай Прадханашура заповедь нарушил, он к нерожденному всецело пробудился;

Давно достиг он состоянья Будды, да и поныне пребывает в нем.

 

Когда бесстрашно проповедуем ученье, рычанью льва пытаясь подражать,

То лишь упорней мысли всех упрямцев.

Они по‑прежнему обеты нарушают и против Бодхи действуют всегда,

Не будучи способны видеть тайну, которую откроет Татхагата.

 

Нарушили обеты два монаха – обет против разврата и убийства.

Упали, узким знаньем обладавший, преувеличил значимость греха.

Вималакирти же великий мгновенно их сомнения рассеял.

Подобно солнцу жаркому, в лучах которого растает снег и лед.

 

Непостижима сила тех, кто враз освободился,

Способности бесчисленные их несметны, что песчинки в водах Ганга.

Четыре подношенья совершат они Всем, в том числе и тем, кто десять тысяч унций злата получил.

Разбить все тело, кости в порошок смолоть – неравная расплата

За те слова, что к просветленью направляют за множество бесчисленных эпох.

 

Царь Дхармы – самый высший в этом мире;

Сознанье, что бесчисленные сонмы Татхагат тождественны друг другу.

Сейчас я покажу вам жемчуг всевершащий;

Кто верит, тот [от Дхармы] не отходит.

 

Он ясно видит: нету ничего,

Ни личности, ни Будд не существует.

Тысячемирия великого миры бессчетные подобны пузырькам на глади моря,

Святые все и мудрецы ударам молнии подобны.

Под страхом колеса железного, что в голову летит.

Нельзя всецело чистое самадхи и мудрость потерять.

 

Холодным солнце может стать, луна – от жара раскалиться.

Но над ученьем истинным все демоны не властны.

Когда степенно слон шагает.

Как может богомол его остановить?

 

Не ходит заячьей тропинкой слон:

Кто просветлен обычных правил не вершит.

Не клевещи на небо, наблюдая за ним через отверстие в тростинке.

Для тех, кто знанием еще не обладает, я ключ даю к дальнейшему пути.

 

 

Затворничество первое

 

День 1. He‑противостояние

 

 

Не видел человека

Дао праздного, кому ни делать нечего, ни нечему учиться,

Кто ни бежит от мыслей отвлеченья, ни к истине стремится?

Неведенья действительная сущность – природа Будды;

Пустое тело иллюзорное – то тело Дхармы.

 

Праздный человек, обретший Дао, или Путь, – не лентяй; скорее, ему нечего делать. Ему не нужно ничего изучать, узнавать, делать. На этом затворничестве все вы сосредотачиваете свое внимание на изучении Дхармы и практики методов. Вы не похожи на человека Дао. Вы изучаете и практикуете Дхарму, чтобы достичь просветления. Начинающим последователям необходим мотив, побуждающий их к практике учения Дхармы Будды, – в противном случае они не смогут испытать просветление. Если нет цели, не будет и практики, и никто никогда не достигнет просветления.

Для занятия практикой людям нужна цель, но человек, которого описывает Юн‑цзя, находится вне практики, поскольку он уже достиг всестороннего просветления. Первая строчка знакомит нас с всецело просветленным человеком. Как он следовал практике? Как он обрел просветление? Какой подход был необходим ему для достижения просветления? Во‑первых, он не старался отсечь свои блуждающие мысли; он не противостоя и тому, что его отвлекало. Во‑вторых, он не стремился к просветлению: он не искал природы Будды.

Во время затворничества я советую участникам не пытаться избавиться от чего‑либо, противостоять чему‑либо или к чему‑то стремиться. Согласиться со мною легко, но принять мой совет и последовать ему сложно. Возможно, некоторые из вас чувствуют, что не способны прекратить стремиться к одним вещам и подавлять другие. И все же вы должны попробовать. Я буду повторять это снова и снова, поскольку если я не буду делать этого, своим стремлением пресечь блуждающие мысли и обрести просветление вы лишь увеличите число стоящих перед вами препятствий.

Нет необходимости отгонять блуждающие мысли. Ошибочные мысли порождаются неведением, а сущностная природа неведения неотделима от природы Будды. Однажды некий последователь буддизма спросил у своего учителя: «Как мне достичь освобождения?»

Учитель ответил вопросом на вопрос: «Кто лишает тебя свободы?» Ученик спросил: «Как мне достичь просветления и избавиться от рождения и смерти?»

Наставник снова ответил вопросом: «Где находится рождение и смерть?»

Ученик задал еще один вопрос: «Как я могу переродиться в Чистой Земле?»

Наставник спросил: «Скажи мне, какое место не является Чистой Землей?»

Природа Будды и неведение, освобождение и рождение и смерть, нирвана и сансара – все это не отдельные вещи; это не противоположности. Мы можем условно говорить об избавлении от неведения и достижения просветления, но когда человек является истинно просветленным, он понимает, что неведение и природа Будды суть одно и то же. Если бы неведение и природа Будды действительно существовали в качестве устойчивых, самостоятельных сфер, омраченный человек никогда бы не обнаружил в себе природу Будды; он пребывал бы в своем неведении и не смог бы достичь просветления, но это не так. Неведение и природа Будды неотделимы друг от друга.

Переходя от неведения к природе Будды, вы поймете, что в действительности неведения не существует. Если бы оно существовало, все мы никогда бы с ним не расстались. Каждый последователь буддизма, знакомый с этим принципом, не будет пытаться избавиться от неведения или стремиться к природе Будды.

Когда вы занимаетесь практикой и ваше тело испытывает усталость, а сознание наполняется тревогой и беспокойством, несложно вступить с собой в противоборство. Если бороться с устаюстью и волнением, вы лишь устанете еще больше и увеличите количество волнений. Вы испытаете отчаяние. Лучше сказать себе: «Это неведение, а неведение само по себе и есть природа Будды. Я не буду бороться. Я не буду злиться. Я не буду стремиться изменить свое состояние». Если то, что вы переживаете, есть природа Будды, что здесь ненавидеть и с чем бороться? Но, занимаясь сидячей медитацией, вы страдаете от боли, усталости и блуждающих мыслей. Испытывая страдания, вы вряд ли поверите моим словам. Сложно расслабиться и позволить вешам оставаться такими, каковы они есть. Возможно, вы даже подумаете: эти препятствия возникают именно потому, что вы следуете Пути, – в каком‑то смысле боль обладает своим собственным сознанием и ждет, пока вы сядете и начнете медитировать. После достижения просветления вы поймете, что заблуждения тождественны природе Будды и неведения в действительности не существует.

Тело подвержено боли, недугам, болезни и смерти. Во время практики тело испытывает боль и усталость, но по своей сущности тело тождественно дхармовому телу. Дхармовое тело является изначально чистым, освобожденным и просветленным. Вы можете спросить, где находится это чистое и освобожденное дхармовое тело?

Я бы в этом случае ответил вопросом на вопрос, так же как наставник в изложенной выше истории: «Что не является уже чистым, освобожденным дхармовым телом?»

Между физическим и дхармовым телом нет разницы, но вы еще не осознали это. Пока вы этого не поймете, вас будут мучить боль и усталость. Лишь открыв, что физическое тело идентично дхармовому, вы избавитесь от своих проблем.

При династии Тан жил один чаньский наставник, достигший высокого уровня практики. О нем узнал император и попросил его прийти во дворец и попытаться исцелить одну из его наложниц, которая была тяжело больна. Чаньский наставник отказался прийти, он сказал посланнику: «Я не врач. Я занимаюсь практикой. Моя цель – практика».

Когда император узнал ответ наставника, он обратился к своему полководцу. Он сказал: «Иди и попроси этого наставника прийти. Если он откажется, отруби ему голову».

Чаньский наставник предвидел намерения полководца, поэтому он покинул свой храм и вышел на дорогу навстречу последнему. Вскоре появился полководец и, увидев наставника, спросил: «Почему ты ждешь здесь?»

Чаньский наставник ответил: «Я не хочу, чтобы моя грязная кровь осквернила пол храма, поэтому я пришел сюда, чтобы ты отрубил мне голову».

Большинство людей боятся смерти, но чаньскому наставнику страх был неведом. Он знал, что его физическое тело не отличается от дхармового тела и что дхармовое тело не может быть уничтожено. Если человек действительно поймет, что физическое и дхармовое тело идентичны, он не станет бояться смерти. Недуг, боль и старость не причинят ему беспокойств.

В процессе практики вас будут посещать самые разнообразные неприятные ощущения. Даже если вы еще не поняли, что физическое и дхармовое тело тождественны, вы, по крайней мере, должны верить в это. Если у вас есть вера, вас не будут отвлекать и волновать ощущения, возникающие во время практики, будь то боль, удовольствие или даже блаженство. Дхармовое тело является чистым и неизменным. Оно не испытывает ощущений. Вы должны воспринимать все ощущения во время практики как иллюзии. Пусть они приходят и уходят. Не цепляйтесь за них. Игнорируйте их.

Как только вы действительно пробудитесь к восприятию дхармового тела, вы поймете, что нет таких чувств, ощущений или качеств, которые вы можете схватить и сказать: «Вот дхармовое тело». Физические, ментальные и так называемые духовные переживания, возникающие во время практики, не есть дхармовое тело. Это лишь реакции нервной системы на физическое тело и окружающую среду. Дхармовое тело лишено свойств или характеристик.

Я не отрицаю существование духовного начала, но дух неотделим от тела. В буддизме нет разделения между духом и телом. Во время практики вы не должны проводить разграничений между физическими и духовными переживаниями. Все это одно и то же. Если у вас нет тела, откуда возьмутся духовные переживания?

Нельзя сказать, что дхармовое тело является независимым от материального тела, но нельзя сказать и что физическая активность или движущиеся вещи являются дхармовым телом. Нельзя выбрать какую‑то вещь и сказать: «Вот дхармовое тело». Истинное дхармовое тело абсолютно неподвижно.

 

День 2. Только настоящее мгновение

 

 

Когда обрел ты тело Дхармы, вещь ни одна не существует;

Своя природа изначальная – вот нам присущий Будда.

Пять скандх – пустые облаков блужданья взад‑вперед;

Три яда – то случайное в воде вздуванье пузырей и их разрыв.

 

Ваше тело, которое вы, как правило, отождествляете со своим «я», вместе со всеми явлениями, которые открываются вам в ваших чувствах, представляет собой пять скандх, или пять совокупностей: форму, ощущение, восприятие, волеизъявление и сознание. Юн‑цзя говорит, что пять скандх подобны облакам, плывущим по небу. Изначально небо является чистым. Облака появляются, плывут по небу и исчезают. Облака – это не небо. Между небом и облаками нет никакой конкретной связи, и все же небо неотделимо от облаков.

Пять скандх подобны этим облакам. Все мы думаем, что обладаем независимым «я», сознанием и телом. Однако наше тело, как и наше «я», с которым мы себя отождествляем, не сушествовало до нашего рождения. После смерти наше тело и наше «я» снова исчезнут. Подобно небу до и после появления облаков мир не содержит в себе нас до нашего рождения и после нашей смерти. Неизменного «я» не существует.

Однако это не означает, что нет ничего постоянно существующего. Если бы ничто не существовало постоянно, не было бы смысла заниматься практикой. Таким существованием обладает наша исконная и изначально чистая природа Будды. Природа Будды присутствует изначально и всегда, так же как и небо. В то время как наше тело и сознание приходят и уходят, подобно облакам, природа Будды, или собственная природа, существует всегда, так же как небо существует вне зависимости от наличия облаков.

Природа Будды не порождается практикой. Она существовала всегда. Если бы природа Будды была сотворенной, ее также можно было бы и уничтожить. Но тогда зачем заниматься практикой, если мы уже обладаем природой Будды? Практика не создает Будду. Практика помогает нам осознать или обнаружить природу Будды, изначально нам присущую. Если кто‑то спросит: «Где находится Будда?» – или: «Что такое Будда?» – задайте ответный вопрос: «Где нет Будды?» – или: «Что не является Буддой?»

Вы не можете взять свое тело – совокупность пяти скандх – и превратить его в Будду. И все же Будда неотделим от пяти скандх. Будда есть всеобщность. Пять скандх – это веши, которые мы создаем в качестве крошечных индивидуальных «я». Посредством пяти скандх мы придаем себе самотождественность, но эта самотождественность носит убогий, жалкий характер. Если вы думаете: «Это тело мое, отдельное от всего остального», – а затем говорите: «Я – Будда», тем самым вы создаете столь же убогого и жалкого Будду, как вы сами.

Мы считаем, что тело тождественно «я», будучи введены в заблуждение тремя ядами – влечением, гневом и неведением. Три яда подобны наркотикам, вызывающим сильную зависимость. Под их воздействием мы ощущаем кратковременное, иллюзорное удовлетворение или возбуждение. Всем нам известно выражение: «Красота заключена во взгляде смотрящего». То, что мы любим, кажется нам красивым. На самом деле, красота есть не что иное, как выражение сознания влечения и привязанности. Испытывая привязанность к человеку, вы наслаждаетесь его или ее красотой. Когда вы влюблены, страсть затуманивает ваше восприятие и ваш партнер становится воплощением ваших эмоций и чувств. Если затем ваши отношения прервутся, вы можете повернуться к своему партнеру и сказать: «Я не знал, каков/какова ты на самом деле! Я ошибся».

Я слышал, что многие пары новобрачных мало знают друг о друге. Узнавая друг друга, они избавляются от иллюзий и часто разводятся. Они считают, что на смену безрассудной страсти пришла суровая реальность. Это не так. Во время разрыва люди точно так же находятся под воздействием эмоций, как и в состоянии влюбленности. Когда люди испытывают неудовлетворенность, веши, которые когда‑то доставляли им удовольствие, кажутся неприятными, а то, что выглядело красивым, кажется безобразным. Эти люди по‑прежнему подвластны трем ядам.

Похожая вещь происходит, когда люди занимаются медитацией. Если вы сидите удобно и чувствуете себя хорошо, вы можете подумать: «Медитация – это фантастика! Это так приятно!» На Тайване один человек, впервые принимавший участие в затворничестве, успешно начал заниматься медитацией, и его захлестнули эмоции. Он сказал, что это самая удивительная вещь на свете; наконец‑то он понял, что значит быть человеком. Его второе затворничество имело другие последствия; у него были неприятности в семье, и поскольку он не мог выбросить свои проблемы из головы, ему пришлось тяжко. Возможно, вы подумаете, что его второе затворничество было неудачным, а первое успешным, однако любые чрезмерные эмоции приводят к проблемам. Приятные ощущения порождают привязанность и влечение. Неприятные ощущения приводят к отвращению, гневу и ненависти. На одном и том же затворничестве вы можете впасть в обе крайности. Это лишь чувства, которые наше «я» испытывает под воздействием трех ядов. Без влечения, гнева и неведения невозможно существование «я». Если вы успешно занимаетесь практикой, влечение, гнев и неведение мало‑помалу угаснут. Когда три яда ослабнут, вы не будете так сильно нуждаться в привязанности к собственному «я». Вы увидите в своем ограниченном «я» пузырь на поверхности огромного океана, мгновенно образующийся, поднимающийся на поверхность, затем лопающийся и вновь растворяющийся в воде.

Что является постоянным за пределами этого неустойчивого пузыря? Ваша собственная природа. Где ваша собственная природа и что это такое? Это вы должны открыть для себя сами.

 

Когда реальность мы воспринимаем, ни личности, ни дхармы нет.

За миг способна карма Авичи иссякнуть,

И если лгу я, чтобы обмануть живые существа,

Пусть языка лишусь на много кальп, бесчисленных, как пыль или песок.

 

В этой строфе Юн‑цзя говорит, что даже наихудшая карма – карма Авичи – может быть преодолена за миг просветления. Ввиду этой истины его вера непоколебима. Это – чань‑буддийское учение о внезапном просветлении. Однажды кто‑то спросил меня, как долго нужно заниматься практикой, чтобы стать просветленным. Я ответил: «Не меньше веков, не дольше мгновения мысли». Что вам больше нравится, длинный или короткий путь? Вероятно, большинство предпочтет путь, который побыстрее.

Я предлагаю вам быстродействующий метод. Возьмите все свои помыслы – хорошие, плохие и нейтральные – и отпустите их. Если это вам удастся, вас мгновенно посетит просветление. Если вы сможете достичь состояния сознания, в котором нет «я», нет другого, нет разграничения, нет живых существ, нет Будды, вы постигнете истинную сущность вещей. Возьмите меч практики и рассеките различающее сознание. Когда различающее сознание рассечено просветлением, от него ничего не остается, поскольку изначально не существовало никакого реального «я», которое могло бы проводить различия.

Вы должны верить в то, что это возможно. В последний день затворничества я подбадривал двух учеников, убеждая их получше распорядиться оставшимся временем. Они возразили, что им не хватит времени, чтобы чего‑либо добиться. Я сказал: «Вы можете достичь просветления за один миг. Если каждое мгновение вы полностью отдаете практике, у вас масса времени для того, чтобы пережить просветление. Одного дня больше чем достаточно, а достигнете вы чего‑то или нет, это уже другой вопрос».

Забудьте о времени, когда вы занимаетесь практикой. Не думайте: «Мне не хватит времени, чтобы чего‑нибудь достичь». Не думайте: «Я молодой, у меня много времени для практики». Во время затворничества лучший подход – полностью использовать возможности каждого мгновения от начала до конца, держась за него и усердно занимаясь практикой. Не думайте о прошлом или будущем. Оставайтесь в настоящем мгновении.

Вы должны сначала освободиться от прошлого и будущего. Если вы можете сосредоточить свое сознание на настоящем мгновении, вы действительно черпаете силы в занятиях практикой. Эти силы помогут вам освободиться и от самого настоящего мгновения. Освободившись от времени, вы также освобождаетесь от пространства. Пространство и время, подобно пяти скандхам, представляют собой иллюзии. Когда вы свободны от пространства, времени и пяти скандх, «я» не существует. Если «я» существует – будь то частное или всеобщее «я» – возникают и влечение, гнев и неведение.

 

День 3. Пробуждение от сна существования

 

 

С внезапным пробужденьем к наставленьям чаньским Татхагаты,

Все шесть парамит, как и мириады средств искусных, вызрели внутри.

Во сне мы ясно видим шесть путей живых существ;

Проснувшись, наблюдаем пустоту тысячемирий.

 

Мы не понимаем себя или мир вокруг нас: мы не знаем, откуда мы пришли; мы не знаем, куда мы идем. Мы живем как во сне. Наши сны могут быть счастливыми или кошмарными, но все же это сны. Вы пришли на это затворничество, так как уже поняли, что вы спите, что ваша жизнь иллюзорна и непостоянна. Цель практики – пробуждение от сна жизни и обнаружение нашей собственной природы – природы Будды – глубинной реальности, лежащей и глубине преходящего бытия.

Сегодня одна из вас упомянула, что иногда ощущает себя на пороге прорыва; однако, как бы она ни старалась достичь его, у нее ничего не получается. Приверженность к идее прорыва сама по себе является препятствием. Для того чтобы достичь прорыва, нужно забыть о нем. Нельзя пробудиться от сна жизни, сделав это своей целью. Когда вы начинаете практиковать, эта идея полезна, так как повышает мотивацию. Однако если цепляться за идею «пробуждения», она будет мешать вашей практике.

Иногда во сне мы сознаем, что нам снится кошмар, и страстно хотим проснуться, В других случаях мы спим спокойно, и пробуждение представляет собой грубое, нежеланное вторжение. То же самое происходит в нашей жизни. Многие люди, которые обращаются к буддизму, делают это, потому что их жизни наполнены страданием. Люди, ведущие беззаботную, приятную жизнь, как правило, не испытывают потребности в медитации. Однако никто не свободен от страданий, порожденных тремя ядами: влечением, гневом и неведением; наша жизнь полна волнений и суеты. Многие хотели бы пробудиться от этого мучительного сна. Вот причина, по которой мы занимаемся практикой. Когда эта участница затворничества говорит о достижении прорыва, она имеет ввиду пробуждение от сна жизни.

Узреть свою собственную природу означает пробудиться от сна волнений. Когда вы спите, вы воспринимаете мир и явления при посредстве шести чувств, но когда вы воистину пробуждаетесь, вам кажется, словно вселенная исчезла. Однако, когда вы достигаете просветления, исчезает не столько вселенная, сколько «я». Привязанности влечения, гнева и неведения исчезают. Когда угасают три яда, угасает и волнение. Совершая бессмысленные или дурные поступки, мы спим. Усердно занимаясь практикой для достижения просветления, мы тоже видим сон. До момента просветления все, что мы делаем, говорим или думаем, будь то добродетельные, нейтральные или дурные дела, слова и мысли, все это – сон. Мы практикуем, чтобы ускорить свое просветление.

Шесть парамит (шесть совершенств), о которых упоминает Юн‑цзя, это методы практики, реализующие просветление. Парамиты – щедрость, нравственность, терпение, усердие, медитация и мудрость – включают много методов практики. Для достижения просветления нужно следовать какому‑то методу, но после просветления мы понимаем, что не практика превращает нас в Будду. Мы всегда были Буддами.

В момент просветления вы пробуждаетесь от сна, и практика исчезает. Хотя практика иллюзорна, она необходима для того, чтобы пробудиться. Однажды наставник Бай‑чжан увидел Хуан‑бо, своего ученика, уже достигшего просветления. Хуан‑бо лежал в углу зала для медитации, удобно устроившись на полу. Бай‑чжан разбудил его, но когда Хуан‑бо увидел, кто это, он занял прежнее положение и продолжат спать. Бай‑чжан подошел к другому ученику, который сидел, глубоко погруженный в медитацию, и коснулся его подушки доской для благовоний. Затем он указал на Хуан‑бо и сказал: «Ты, бездельник! Смотри, как усердно трудится Хуан‑бо. Чего ты дрыхнешь?»

Бьюсь об заклад, многие из вас хотели бы последовать методу Хуан‑бо. Но Хуан‑бо был просветленным. Смысл истории таков: до прозрения собственной природы между практикой и просветлением существует причинно‑следственная связь. Практика ведет к просветлению. Однако в просветленном состоянии практики нет. В данной истории на самом деле спит второй, непросветленный ученик, хотя на первый взгляд все предстает прямо противоположным образом.

 

Нет добродетели, как и греха; приобретенья, как утраты.

Не нужно в сущности Нирваны пытаться что‑то обнаружить;

Сначала зеркало покрыто пылью было, никто и никогда его не чистил,

Сейчас его разделим мы на части и изучим.

 

Обычно мы думаем, что если мы будем совершать хорошие поступки, мы обретем заслуги и добьемся хороших результатов; если мы будем совершать дурные поступки, все будет наоборот. Хорошие поступки приводят к хорошей карме, а дурные – к плохой. Сегодня один из вас сильно ударил себя во время медитации. Я спросил его, почему он сделал это, и он сказал, что не знает. Я спросил его, стало ли ему от этого лучше. Он ответил, что в каком‑то смысле да, но его щека стала сильно болеть. Вот пример причинно‑следственных отношений. Вероятно, этим учеником двигали тонкие, бессознательные мотивы или физиологические реакции. Во время затворничества люди громко смеются и плачут без какой‑либо видимой причины. Некоторые ведут себя еще более странным образом. Если бы посторонний человек увидел это, он бы мог подумать, что эти люди странные или даже сумасшедшие. Впрочем, как правило, после этого они чувствуют себя лучше.

Подобные явления являются следствием практики, и они почти всегда приносят пользу. Они дают облегчение практикующему, высвобождая его избыточную энергию и позволяя ему сильнее слиться с методом. Но в действительности цель практики заключается в достижении точки, в которой вообще нет результатов, в которой нет никаких ожиданий – ни вознаграждения за благие поступки, ни возмездия за дурные. Здесь нет мысли о приобретении или утрате, нет мысли о выгоде или ущербе, о неведении или просветлении.

Нирвана неподвижна и неотделима от вас. Как можно обрести или потерять ее? После просветления нечего обретать или терять. Однако до просветления живые существа чувствуют, что должны избавиться от помрачения и обрести освобождение. Когда вы изучаете Дхарму Будды и приступаете к практике, вы начинаете осознавать наличие помрачения и даете ему имя. С другой стороны, люди, ничего не знающие о природе Будды и Дхарме, могут прожить всю свою жизнь в помрачении, не осознавая этого.

Считаете ли вы, что неведение есть благо? Полагаете ли вы, что сведущий человек пребывает в наибольшем помрачении? Возможно, что во всем животном мире люди лучше всех знают, что такое страдание. Если мы объясняем помрачение страданием, мы придем к выводу, что низшие формы жизни пребывают в большем помрачении, нежели люди. Однако помрачение основано не на страдании; оно основано на неведении. Тогда среди людей в наименьшем помрачении пребывает тот, кто обладает большей мудростью – не обязательно более высоким интеллектом.

Чем больше вы занимаетесь практикой, тем лучше вы осознаете свое помрачение. В процессе практики вам может показаться, что ваше помрачение становится все более интенсивным. Вы можете думать, что затворничество прошло неудачно, или что вы не делаете успехов. Но причина этого лишь в том, что вы лучше осознаете себя.

Если вы находитесь в темной комнате и через окно пробивается несколько солнечных лучей, вы можете видеть пылинки, кружащиеся в воздухе. Однако если в комнате темно, пыль невидима, и вы можете заключить, что воздух чист. До занятий практикой мы живем в темной комнате. Начиная практиковать, мы осознаем наличие помрачения благодаря свету самосознания.

До просветления наше сознание подобно зеркалу, покрытому пылью помрачения. Люди, не занимающиеся практикой, могут не сознавать этого и беспомощно барахтаться в отчаянии, обвиняя в своих неудачах обстоятельства. Однако те, кто занимается практикой и осознает свои помрачения и волнения, лучше понимают собственное положение и то, как можно его исправить. Поэтому грязь на вашем зеркале не должна вас расстраивать. Если бы не зеркало, вы бы не заметили пыли.

Заниматься практикой означает стереть пыль с зеркала. До просветления мы проводим разграничения между зеркалом сознания и пылью помрачения. После просветления, когда зеркало свободно от пыли, мы понимаем, что ни сознание, ни пыль не существуют. Зеркало есть лишь отражение иллюзорного «я», а пыль – это помрачения, к которым это иллюзорное «я» испытывает привязанность. Истинное зеркало не отражает ни «я», ни помрачений; по существу, истинное зеркало – это отсутствие зеркала.

Во время занятий практикой зеркало и пыль сосуществуют друг с другом. Мы сознаем наличие «я» благодаря помрачению. Природа Будды существует лишь до тех пор, пока существует помрачение. Из‑за того что мы пребываем в помрачении, нам открывается природа Будды. Пусть во время практики ваше помраченное или заблуждающееся сознание не доставляет вам хлопот. Оно тождественно сознанию Будды.

Такова сущность «Песни о Просветлении». Через пропасть веков Юн‑цзя говорит нам: «Пробудитесь к просветлению, не гонитесь за ним. Обратите свое сознание только лишь к методу и усердно трудитесь».

 

День 4. Избавляться от лишнего

 

 

Кто помыслов лишен?

Лишен рожденья кто?

Коль нерожденное реально, нет нерожденной вещи ни одной.

У куклы деревянной заводной спроси,

Когда ей практика подарит состоянье Будды.

 

Состояние Будды не есть нечто такое, что достигается посредством практики. Состояние Будды не есть творение или достижение. Мы изначально являемся Буддами, и поэтому сама мысль о достижении состояния Будды посредством практики бессмысленна.

Одна из моих учениц говорила мне, что когда после родов она лежала с ребенком в больнице, она заметила, что у всех матерей было такое ощущение, что они дали рождение новой жизни. Однако ей казалось, что ее ребенок пришел в этот мир самостоятельно, а она просто помогла ему в этом. Она не считала, что она создала своего ребенка. Точно так же пусть вы занимаетесь практикой усердно или долго, вы не можете дать рождение Будде или ввести в мир нового Будду. Состояние Будды не порождается во время практики. Будда является нерожденным.

Состояние Будды означает прозрение истины не‑возникновения мудрости и помрачения. Люди думают, что при достижении просветления помрачение преодолевается и приобретается мудрость. На самом деле после всестороннего просветления не остается ни мудрости, ни помрачения. Если отсутствует помрачение, нет и мудрости; мудрость существует лишь одновременно с помрачением.

«He‑возникновение» не означает, что живые существа, окружающий мир и Будды не существуют. Все существует и пребывает в движении, но у этих вещей нет истинного «я». Если «я» не существует, как можно стать Буддой? Если мудрость и состояние Будды действительно существуют и могут быть достигнуты, разве не требуется для этого наличие «я»? Истина в том, что «я» иллюзорно, а мудрость и состояние Будды существуют до тех пор, пока мы привязаны к идее «я». Как только «я» исчезает, больше нет ни мудрости, ни каких‑либо достижений. Однако для живых существ, еще не достигших просветления, мудрость существует, и Будды оказывают помощь живым существам, спасая их.

Вы занимаетесь практикой для того, чтобы достичь просветления или достичь состояния Будды? Думаете ли вы о том, когда же вы достигнете просветления? Если вы хотите получить ответ на эти вопросы, вы можете с тем же успехом задать их деревянной кукле. При чем здесь кукла, если можно спросить у наставника, бодхисаттвы или у Будды? Причина проста: вы не получите ответа, у кого бы вы ни спросили. Сутры гласят, что для достижения состояния Будды необходимы три великие кальпы. Юн‑цзя не называет никаких сроков. Будете вы спрашивать у деревянной куклы или ждать три великие кальпы – это не важно. Кальпа – это невообразимо долгое время. Человек, который довольствуется ответом сутр и решает ждать три великие кальпы, надеясь стать Буддой, вероятно, достаточно глуп даже для того, чтобы спрашивать совета у деревянной куклы.

Для непросветленных людей состояние Будды и мудрость по‑прежнему существуют, а помрачение по‑прежнему есть нечто такое, от чего нужно избавиться. Для просветленных людей ничего этого нет. Однако это не значит, что практика не нужна. Усердно практикуйте, но не ищите состояния Будды. Во время практики оставьте все мысли о помрачении и мудрости, просветлении и состоянии Будды. Не переживайте из‑за успехов или неудач. Просто практикуйте ради самой практики. Занятия практикой с таким отношением уже представляют собой успех. И на следующий раз, когда вы захотите узнать срок, за который вы достигнете просветления, не нужно спрашивать меня. Для этого подойдет любой кусок дерева.

 

Отбрось четыре элемента, не цепляйся ни за что;

Спокойно ешь и пей, прозрев нирваны сущность.

Непостоянны все явленья; все пусты.

Вот просветленье Татхагаты без изъяна.

 

В своей практике вы должны подавить четыре элемента: землю, огонь, ветер и воду. Люди не понимают, что все их мысли связаны с материальными явлениями внешней среды и зависят от последних. Все мысли, сны, понятия, символы, образы и язык напрямую или опосредованно связаны с внешней средой. Даже если вы сидите в пустой комнате с закрытыми глазами, заткнутыми ушами, зажатым носом и плотно сжатыми губами, ваше сознание будет наполнено мыслями и образами внешнего мира. Если вы можете избавиться от ассоциаций, связанных с материальными вещами, мысли в вашем сознании существенно сократятся.

Некоторые последователи испытывают страх и опасение, когда они пытаются «избавиться» от этого. Они зависимы от мыслей и подходов, накопленных ими за свою жизнь. Привязанность к мыслям и подходам представляют собой серьезное препятствие. Преодоление всего этого или избавление от него – это полезный метод практики для борьбы с подобными препятствиями. Во время затворничества вы должны попытаться избавиться от всего, чтобы сократить количество препятствий в вашем сознании.

Когда вы возвращаетесь к повседневной жизни, вы, если хотите, можете восстановить свои мысли и предубеждения. Не будучи полностью просветленным, невозможно жить без них. Все ваши воспоминания, переживания, мысли и отношения соединяются друг с другом и формируют вашу карму, а карма есть сила, повсюду следующая за вами. От некоторых действий нельзя избавиться. Вы должны есть, испытывая голод, пить, испытывая жажду, спать, испытывая усталость; в противном случае вы долго не протянете. Пока вы не достигли просветления, «я» существует. Однако вы должны понимать, что оно является иллюзорным и непостоянным. Лучший выход из положения – следовать своему методу и продолжать заниматься практикой.

Просветленные существа, такие как бодхисаттвы и Будды, могут принимать человеческий облик, но у них нет «я». Они решили жить в этом мире, чтобы помогать живым существам. «Я» возникает из привязанности к влечению, гневу и неведению, но просветленные существа не осквернены этими тремя ядами. Состояние Будды есть пустота, но пустота не означает не‑существования. Пустота означает, что все веши лишены постоянства. Объективное существование имеет место, но нет ничего неизменного и вечного: все существующее постоянно меняется. Эта вечно изменчивая природа есть природа Будды.

Просветление есть осознание пустотной и непостоянной природы нас самих и окружающего мира. Если вы можете жить в пустотности, не испытывая привязанности к ней, это называется «ни пребывание в существовании, ни пустота». Хотя все продолжает существовать, нет «я», которое бы испытывало привязанность. He‑пребывание в существовании и не‑пребывание в пустоте есть просветление. Когда эта стадия практики достигнута, она называется Всецелым Просветлением, или состоянием Будды.

На пути к просветлению вы начинаете с избавления от прошлого и будущего. Вы пребываете в настоящем, работая над своим методом. Это ваш путь. В конце концов, приходится отказаться даже от метода и от настоящего мгновения, так как они тоже представляют собой объекты привязанности.

Чаньский наставник Линь‑цзи велел своим ученикам убивать всех Будд и бодхисаттв, которых они встретят на своем пути. Также он велел им убивать своих родителей, если те встретятся им на пути. Конечно же, он не вкладывал в свои слова буквальный смысл. Он имел в виду, что во время занятий практикой следует убивать свои иллюзии. Отбросьте все. Убейте все в своем сознании привязанностей. Вот правильный подход для последователей, занятых интенсивной практикой.

 

День 5. Невыразимость просветления

 

 

Вот истинная колесница, без сомненья.

Кто не согласен, тот эмоциям поддался.

Стремиться только к корню самому – печать, наложенная Буддой;

Нет смысла листья рвать или за ветви взяться.

 

Когда Юн‑цзя говорит о корне, он имеет в виду всю целостность опыта. Корни и листья соответствуют отдельным явлениям. Все во вселенной находится в полной гармонии. Между различными явлениями нет конфликта или противоречий; каждая вещь находится и согласии со всеми остальными. Однако это никак нельзя выразить при помощи символов или языка. На самом деле ничего не может быть объяснено – ни бесчисленные впечатления повседневного существования, ни целостность состояния Будды. Любое переживание – повседневный опыт, неполное просветление или всецелое просветление – не может быть полностью описано в словах. Только благодаря общности человеческой природы люди могут объяснять свои ощущения и понимать друг друга. Однако если бы нам пришлось встретиться с существом, не имеющим представления о человеческой жизни, мы бы не смогли описать ему никаких ощущений человека.

Если вы переживаете подлинное просветление, не нужно ничего говорить. Разграничения не существует. Чтобы сказать что‑нибудь, вы должны сравнить одно с другим; вы должны объяснить одну вещь в терминах другой; вы должны говорить со своей точки зрения или с точки зрения другого человека. Когда вы говорите, что что‑то находится внизу, то вы делаете это лишь потому, что сами находитесь выше. Но когда разграничения нет и все веши пребывают в недифференцированной гармонии, говорить не о чем.

Великий чаньский наставник по имени Хань‑шань жил во второй половине периода правления династии Мин. Наставник Хань‑шань записал свой сон, в котором он отправился в публичную купальню. Там, в воде, он увидел прекрасную женщину, которая стала манить его к себе. Во сне Хань‑шань подумал: «Я монах. Мне нельзя совершать омовение вместе с женщиной!» Женщина настаивала и, наконец, сама подошла к Хань‑шаню. В этот миг Хань‑шань понял, что на самом деле это мужчина, но черты его так изящны, что он напоминает женщину. Затем этот человек вылил воду на голову Хань‑шаню, после чего все его тело охватило ощущение прохлады. Это ощущение прохлады не исчезало долгое время после того, как он проснулся.

Обдумывая свой сон, Хань‑шань понял, что в мире людей есть отличия между мужчинами и женщинами. Однако в Чистой Земле такого разделения нет. По существу, мужского и женского начал нет. Назвать человека во сне Хань‑шаня мужчиной или женщиной – означает провести разграничение, совершить ментальный акт, при котором мир подвергается делению на категории. Точно так же нет разграничений и в области подлинного просветления.

К сожалению, большинство людей не находится на уровне неразграничения, и поэтому к ним приходится обращаться при помощи слов, даже если объяснения не совсем точны. Для того чтобы воистину постичь Дхарму Будды, не нужно произносить слов, не нужно давать наставлений. Почему же я так много говорю? Потому что люди не могут постичь не‑разграничения. Я должен пытаться объяснять Дхарму Будды, пусть даже мои попытки будут весьма несовершенны. Я должен опираться на привязанность живых существ к их собственному «я». У Будды не было необходимости говорить о чем‑то, однако ради живых существ он в течение сорока девяти лет проповедовал Дхарму Будды.

Вы не можете обнаружить свою природу Будды при посредстве слов, логики или рассудка. Вы должны постичь ее непосредственно, и при этом вы увидите то, что мог бы увидеть Будда. Если вы увидите свою изначальную природу, вы не сможете описать ее или подвергнуть ее анализу.

На этом затворничестве некоторые из вас рассказывали мне о своих ощущениях во время личных собеседований. Если бы вам нужно было рассказать об этих ощущениях посторонним людям, особенно тем, кто не имеет представления о медитации, вы, возможно, столкнулись бы с тем. что они не верят вам или не могут понять ваших ощущений. Нет способа дать им почувствовать и увидеть то, что чувствуете и видите вы. Ваши впечатления, будь они поверхностными или глубокими, принадлежат только вам. Переживания глубинного, наиболее совершенного просветления не поддаются объяснению. Я призываю вас открыть для себя вашу истинную природу самым непосредственным образом. Я не могу описать эти переживания. И все же я уверен в вашем любопытстве. Вам хочется услышать истории о переживаниях просветления. В глубине души вы спрашиваете: «Что это такое? На что это похоже?»

На Тайване один старый монах читал лекции по «Аватамсака‑сутре». В сутре говорится о «мире, украшенном цветами». Когда старый монах попытался описать этот мир, он открыл рот, но не смог произнести ничего, кроме восклицаний – нечто вроде: «Ох!..» и: «Ах!..». Его слушатели не поняли, что он хотел сказать. В сутре говорится, что каждый цветок в этом мире заключает внутри себя тысячу лотосов, а на каждом лотосе сидит Будда, проповедующий Дхарму в десяти направлениях пространства. Это описание мало что говорит нам, и на самом деле объяснение монаха гораздо лучше.

 

Не знают люди драгоценность мани;

Ее найдешь лишь в Татхагатагарбхе.

Деянья чувств шести пусты и не пусты одновременно, –

Одно сиянье совершенное, что формы лишено, хоть формой обладает.

 

Драгоценность мани – это удивительный камень, обладающий бесконечной силой. По этой причине его также называют камнем исполнения желаний. Имея такой камень, вы можете дать людям все, что они хотят или в чем нуждаются. Обладатель драгоценности мани становится величайшим милостынедателем. Как правило, люди слишком отягощены кармой и помрачениями, чтобы обрести подобное сокровище и поэтому им драгоценность мани представляется мистическим камнем божественной сферы. Однако в этой строфе она символизирует изначальную природу, которой мы все обладаем, но которая остается сокрытой от большинства из нас.

В «Лотосовой сутре» рассказывается история о сыне богатых родителей. В юности он покинул родной дом и много лет скитался повсюду как нищий. Он не знал того, что за подкладкой его одеяния зашит драгоценный камень, которому нет цены. Однажды кто‑то сказал ему: «На самом деле у тебя есть драгоценный камень. Если найдешь его – разбогатеешь».

Смысл этой притчи очевиден. Изначально и навсегда мы обладаем сокровищем природы Будды, но тем или иным образом теряем его из виду. Сейчас вы услышали проповедь Дхармы, и вы знаете, что природа Будды существует. Все, что вы должны делать, – это искать ее, пока не найдете. Найдя ее, вы избавитесь от неведения и помрачений. Это называется «узреть природу собственного «я». Если вы сможете полностью раскрыть собственную природу, так что разграничения больше не вернутся к вам, вы обретете состояние Будды.

Драгоценность мани символизирует исполнение всех ваших желаний. Она дает человеку сверхъестественные способности. Вы можете все видеть, все слышать, быть повсюду. Вы можете заглядывать в прошлое или будущее. Многие люди хотели бы обладать этими способностями или хотя бы побольше узнать о них. Большинство людей не понимает того, что, будучи потенциальными Буддами, мы уже обладаем этими сверхъестественными способностями в скрытой форме.

Вчера кто‑то сказал мне, что временами ему хотелось, чтобы я дал ему посвящение, и он смог решить свои проблемы. Часто, когда людям кажется, что им не достает способностей или силы, они ищут помощи у других. Однако другие люди не могут решить ваши глубинные проблемы; будь это так, это противоречило бы закону кармы – закону причин и следствий. Если вы полагаетесь на других, помощь, которую вы получите, будет малоэффективна. Вы должны полагаться только на себя. В конце концов, когда вы достигнете просветления, вы перестанете видеть отличия между собой и другими, между одной вещью и другой. Все будет находиться в состоянии гармонии.

Великие последователи буддизма, как, например, Миларепа и Хань‑шань (Холодная Гора), были настолько бедны, что у них не было одежды. Однако на самом деле они были самыми богатыми из людей, так как им принадлежало все в этой Вселенной. По сравнению с ними самый богатый царь был нищим. Для таких людей, как Миларепа и Хань‑шань, любое место является родным домом; каждый встречный является их учеником; любая вещь может стать одеждой. Хань‑шань говорил: «Горы – моя подушка, облака – мое одеяло, земля – моя постель, океан – моя купальня».

Просветленные существа обладают сверхъестественными способностями, однако это не те малозначимые способности, которые привлекают обычных людей. Эти малозначимые способности – лишь трюки, приличествующие мелким духам. Во времена династии Тан некий йогин, обладавший сверхъестественными способностями, отправился в Китай, где его радушно встретили. В то время там был монах по имени Хуэй‑чун, чаньский наставник императора. Кто‑то сказал ему: «Наставник, пришло Ваше время. Йогин, обладающий великими способностями, хочет вступить с Вами в состязание».

Наставник Хуэй‑чун ответил: «У меня нет никаких способностей, но против состязания я не возражаю».

Для того чтобы наблюдать за этим великим событием, собралось множество людей. Йогин попросил Хуэй‑чуна задать ему какой‑нибудь вопрос, и Хуэй‑чун спросил: «Где сейчас мое сознание?»

Йогин ответил: «Вы занимаете почетное положение чаньского наставника при императоре, зачем же Вы отправились в провинцию Сычуань, чтобы наблюдать за лодочными гонками?»

Наставник Хуэй‑чун сказал: «Очень хорошо. Можешь ли ты видеть, где я сейчас?»

«Очень странно.– отвечал йогин.– сейчас Вы находитесь в другой провинции, наблюдая за тем, как кто‑то показывает трюки с обезьянами».

Эти реплики подтверждают, что йогин обладал способностью читать чужие мысли, так как он знал содержание мыслей Хуэй‑чуна. Хуэй‑чун спросил в третий раз: «Где я сейчас?»

Йогин долгое время пытался сосредоточиться, но не смог узнать, где находится сознание Хуэй‑чуна. Тогда наставник Хуэй‑чун упрекнул йогина: «То, что ты можешь, умеют мелкие бесы. Ты можешь проникнуть в сознание, когда оно движется, но если сознание неподвижно, ты пропал. Что до того, где я нахожусь, это очень просто. Если здесь мое тело, конечно же, мое сознание тоже находится здесь».

С точки зрения Чань то, что считается сверхъестественными способностями, на самом деле представляет собой ненужные трюки. Чань говорит о великих сверхъестественных способностях. Когда птицы летят по небу, а люди идут по земле, они оставляют за собой следы на тысячи миллионов эпох. Идя по жизни, мы оставляем за собой наши тени. Люди, обладающие великими сверхъестественными способностями, могут вернуться по этим теням назад, как если бы они прокручивали назад кинофильм, и проследить их на протяжении бесчисленных прошедших жизней. Вот один из примеров великих сверхъестественных сил.

В последней строке строфы выражение «одно сиянье совершенное» обозначает природу Будды, которая тождественна дхармовому телу. Дхармовое тело неотделимо от физического тела. Однако вы не можете сказать, что дхармовое тело есть физическое тело и ничего больше. Когда вы переживаете просветление, вы едины с дхармовым телом, но вы по‑прежнему пребываете в своем физическом теле. Когда вашему восприятию открывается дхармовое тело, вы выходите за пределы своего ограниченного физического тела. Пока длится ощущение просветления – а оно может быть недолговечным, как вспышка, – вы не будете видеть отличий между внутренним и внешним. Не будет ни привязанности к «я», ни помрачений. Однако это не точное описание. Если вы хотите узнать, что это на самом деле, вам придется найти драгоценность мани и самим открыть ее для себя.

 

 

Затворничество второе

 

День 1. Очищение шести чувств

 

 

Пятерку глаз очисти, чтоб пять способностей усвоить.

Лишь достижение дает нам пониманье.

Увидеть отраженье в зеркале несложно.

Как можно ухватить луну в реке?

 

Что такое пятерка глаз, о которой упоминает Юн‑цзя? Если говорить коротко, то это: 1) физические глаза, с которыми мы рождаемся; 2) божественные глаза, которые можно приобрести посредством практики или как результат прежних заслуг и которые позволяют прозревать будущее и видеть на большие расстояния; 3) глаза мудрости, которые позволяют нам положить конец круговращению рождения и смерти; 4) глаза Дхармы, которые позволяют нам видеть природу Будды и дхармовое тело (когда это происходит, говорят, что у человека разверзлись очи Дхармы); 5) глаза Будды, которые являются дальнейшим развитием глаз Дхармы.

Вы можете обрести нематериальные глаза, но прежде всего нужно очистить свое сознание. Если сознание очищено, вы можете видеть недоступные для других вещи даже без помощи материальных органов зрения. Однако в обычном рассеянном состоянии сознания вы видите практически то же самое, что и другие люди; большинство людей соглашаются в том, что дом – это дом, а человек – это человек.

Одна из начальных практик – попытка очистить зрительное сознание. Иногда я прошу людей посмотреть на веши или на других людей, сидящих вокруг них. Я прошу их смотреть внимательно, но никак не идентифицировать то, что они видят, и не соотносить это с какими‑либо категориями. Так, например, наблюдая за людьми, последователь старается не воспринимать окружающих как мужчин или женщин, чужаков или друзей. Для этого нужно отказаться от использования собственной памяти, мыслей и всякого предшествующего опыта. Подобно фотокамере, нужно взирать на мир, не делая разграничений. Если вы хорошо занимались практикой, вы сможете увидеть веши по‑новому.

Пару лет назад я использовал этот метод во время затворничества на севере штата Нью‑Йорк. Я говорил людям, чтобы они выходили из дома и смотрели на все, что привлекает их внимание. Один из участников так внимательно смотрел на деревья, что перестал ощущать себя человеком. Он превратился в дерево. Когда я велел всем возвращаться в зал для медитации, он не двинулся с места. Я сказал: «Пора идти, очень холодно».

Он ответил: «Разве деревья могут ходить?»

Во время затворничества на Тайване я предложил всем внимательно смотреть на окружающий мир. Один монах из Малайзии стал смотреть на кладбище неподалеку. Когда он смотрел на надгробие, я сказал, чтобы он отбросил свои предубеждения и перестал думать о том, на что смотрит. В конце концов, он перестал мыслить идеями и увидел за этими камнями людей. После затворничества он снова пошел на кладбище, но не увидел ничего необычного.

Я помню еще одно затворничество, в котором принимала участие монахиня с юга Тайваня. Земля была усыпана цветами различных деревьев. Когда я велел ей заниматься практикой чистого взирания, монахиня увидела, что деревья и опавшие цветы – одно и то же. Она поднимала цветы и клала их на ветки. Это делало ее счастливой, поскольку для нее цветы и деревья были тождественны. Другие люди, наблюдавшие за ней, не понимали, что она делает.

С точки зрения мирянина, ненормальны те люди, которые считают себя деревьями, или видят за камнями людей, или считают, что цветы и деревья – одно и то же. Однако в приведенных мною примерах это не так. Поскольку большинство из нас прибегает к разграничениям, основанным на наших предубеждениях, наше зрительное сознание является статическим, неактивным и жестким. Наше зрение носит избирательный характер по причине воспоминаний, симпатий и антипатий. Поскольку наше сознание нечисто, наше зрение также является нечистым. Если бы наше сознание могло очиститься, то мы могли бы сказать, что наше зрение тоже является чистым. То, что мы видим чистыми глазами, полностью отличается от того, что видят глаза, покрытые скверной.

В начале затворничества, когда вы смотрите на других участников, вы можете подумать, что этот человек – какой‑то странный, другой кажется недружелюбным, третий – неприятным и раздражающим. Эти мысли не ведут к хорошим чувствам. Однако в конце затворничества люди кажутся добрыми и достойными, и вы чувствуете свое родство с ними. Люди не изменились; изменилось ваше сознание, а значит, и ваше зрительное восприятие.

На затворничестве и даже в повседневной жизни вы не должны слишком сильно полагаться на свои глаза. Если вам приходится это делать. пользуйтесь ими без разграничения. Например, когда вы садитесь есть, смотрите на пишу как на топливо для вашего тела и ничего больше. Не проводите разграничений, думая о том, какая пища приятнее на вкус или что нам больше нравится. Когда вы работаете, не думайте о том, нравится вам ваша профессия или нет. Просто делайте это. Только при таком отношении ваши глаза будут чистыми. С помощью такого подхода можно очистить и другие чувства, и окружающий мир больше не будет управлять вами.

Больше всего практике мешает сознание. Сознание движется под воздействием внешнего окружения. Когда сознание перестает разграничивать, это похоже на то, как если бы мы закрыли глаза и заткнули уши, чтобы не видеть и не слышать ничего происходящего. Точно так же можно закрыть глаза и уши, чтобы не воспринимать прошлого. Если вы сможете помешать своему сознанию пребывать в прошлом, то ваши чувства отвратятся как от прошлого, так и от настоящего. Вы быстро делаете успехи, когда сознанию не мешает прошлое и окружающий мир.

В первой строке также говорится о пяти видах способностей, которые возникают от правильного осуществления пяти условий: веры, усердной практики, однонаправленного сосредоточения, самадхи и мудрости. Эти пять условий необходимы для успешной практики во время затворничества.

Сегодня я хотел бы поговорить о первом условии – вере. Она очень важна. Во‑первых, нужно верить в самого себя. Вы должны верить в то, что вам по плечу то, чего достигли другие люди. Если у вас нет веры в себя и вы не верите в то, что практика полезна для вас, то ваш интерес угаснет и вы прекратите заниматься практикой. С другой стороны, если вы верите в то, что способны добиться успехов и получить пользу от практики, вы с желанием приметесь за тяжелую работу. Во‑вторых, вы должны верить в метод. Вы должны верить в то, что метод приведет вас к той цели, к которой вы стремитесь. Наконец, вы должны верить человеку, который обучает вас этому методу. Вы должны быть убеждены в том, что наставник не обманет вас. Вы должны верить в то, что он сам пережил просветление и будет уверенно управлять вашей практикой.

Методы практики были проповеданы Буддой Шакьямуни, в течение столетий передавались патриархами и наставниками, а теперь я рассказываю о них вам. Вы должны исходить из того, что Будда не обманывал нас. Если бы он был причастен к обману, он не был бы Буддой. Не может быть такого, чтобы на протяжении веков каждый патриарх и наставник обманывал нас, а сутры и шастры были простой ложью. Даже сейчас, хотя в мире нет патриархов, многие люди получают подлинную пользу от практики. Вы должны понимать, что вы попали на это затворничество благодаря вашей хорошей карме и глубокому родству с Дхармой. Поэтому вы должны верить в себя, в методы практики и в наставника.

Некоторые люди здесь уже посещали затворничества раньше. Если затворничество бесполезно, эти люди предстают глупцами. Зачем им медитировать в течение семи дней вместо того, чтобы остаться дома во время отпуска и наслаждаться обществом домашних и друзей? Вероятно, эти глупцы верят в то, что они получают от практики какую‑то пользу. Таким образом, по крайней мере для них, первое условие является выполненным.

 

День 2. Ложное просветление: поймать луну в реке

 

 

Пятерку глаз очисти, чтоб пять способностей усвоить.

Лишь достижение дает нам пониманье.

Увидеть отраженье в зеркале несложно.

Как можно ухватить луну в реке?

 

Вчера я говорил о первой строке этой строфы. Сегодня я хотел бы прокомментировать остальные. Вторая строка предупреждает нас о том, что пережить просветление непросто, а в третьей говорится, что после достижения просветления сознание будет обладать всецелой ясностью. В четвертой строке проводится различие между подлинным и ложным просветлением.

Просветление Чань (подлинное просветление) свободно от всяких привязанностей. Если сохраняются какие‑то привязанности, это уже не подлинное просветление. Это значит, что вы по‑прежнему находитесь в области зрения и слуха, света и тени: пусть ваши привязанности будут тонкими или возвышенными, вы опять будете сталкиваться с проблемами, вызванными тем, что вы видите, слышите или о чем думаете. Переживания, в которых сохраняются привязанности, могут быть только ложным просветлением.

Есть два типа ложного просветления: ложное просветление, достигаемое на должном пути и ложное просветление, достигаемое на внешних или еретических путях. Если вы переживаете ложное просветление, но руководствуетесь Дхармой Будды, вы останетесь на должном пути. С вами не произойдет ничего плохого. В действительности ложное просветление на должном пути может быть полезным для вашей практики. Однако ложное просветление может и ввести вас в заблуждение. Если вы не руководствуетесь Дхармой Будды, оно может быть даже опасным.

Когда вас посещает какое‑либо переживание, это является знаком того, что вы усердно занимаетесь практикой и ваш метод начинает приносить плоды. Люди, не достигшие вашего уровня практики, могут уважать вас, считая вас просветленными, но они не знают наверняка. Только люди, стоящие на более высоком уровне практики, могут определить глубину вашего переживания и сказать, чего вы достигли. Сложно оценить свою собственную практику, поэтому вы не можете быть уверены в том, что ваше просветление является истинным. Опора на свои собственные искаженные представления может привести к проблемам. Поэтому вам необходим учитель, который мог бы оценивать ваши переживания и определять, являются ли они истинными или ложными.

В третьей строке говорится об отражении в зеркале. Чаньские наставники часто сравнивают сознание с древним зеркалом, которое существовало в каждом из нас со времен безначальной древности. Будучи чистым, оно, тем не менее, покрыто пылью помрачений и лишено своей способности отражать. Практика есть процесс устранения пыли и полировки зеркала с целью возвращения ему отражательной силы.

Это зеркало – не обычный предмет обихода; скорее, это зеркало мудрости, в котором отражаются основополагающие проблемы всех живых существ. В отличие от обычного зеркала, зеркало мудрости не отражает вас, поскольку вы (ваше «я») на самом деле не существуете. Когда вы не проводите разграничений и освобождаетесь от помрачений и привязанностей, тогда и проявляется мудрость.

Обладая мудростью, вы можете дать людям все, что им нужно, и помочь им преодолеть все их основные проблемы. Это не означает, что у вас есть сверхъестественные силы. Сверхъестественные силы ограничены пространством и временем; поэтому на них нельзя опереться. Мудрость, между тем, безгранична.

Последователи Чань иногда обретают сверхъестественные способности, но если у них возникает привязанность к этим способностям, они по‑прежнему находятся в области света и тени. Однажды наставник Сюй‑юнь продолжал заниматься в зале для медитации после того, как все остальные легли спать. Он увидел, как один монах, ответственный за уход за монастырскими светильниками, мочится, а другой монах идет в отхожее место в западной части монастыря. Оба монаха находились довольно далеко от зала для медитации. На следующий день он спросил у этих монахов, вставали ли они ночью, и они ответили утвердительно. Сюй‑юнь убедился в правоте своих ощущений, но у него не возникло привязанности к этой способности.

Однажды, когда я занимался медитацией, я услышал громкий шум. как будто бы между собой сшибаются рогами два буйвола. Конечно же, поблизости не было никаких буйволов. Затем я увидел, что рядом со мной борются два муравья. Когда я увидел муравьев, шум стих.

Если вы хорошо занимаетесь медитацией, ваше чувственное восприятие становится более отчетливым и обостренным и вы можете слышать и видеть веши, как правило, недоступные людям. Эти явления естественным образом возникают во время практики, но они не есть просветление. Не привязывайтесь к ним.

В четвертой строке содержится вопрос: «Как можно ухватить луну в реке?» Луна находится на небе. Если вы верите, что на самом деле луна находится в воде, вы обманываете себя. В одной чаньской истории рассказывается о человеке, который видит луну в воде и решает забрать ее домой. Ведро за ведром он носит домой то, что считает луной. Наконец, вернувшись домой, он видит, что у него нет ничего, кроме воды.

Верить в истинность ложного просветления – то же, что хвататься за луну в воде. Если вы занимаетесь практикой до тех пор, пока ваше сознание не станет чистым, спокойным и упорядоченным, вы можете увидеть прекрасные образы и услышать удивительные звуки. Возможно, вы подумаете, что достигли просветления, но это – то же самое, что отражение луны в воде. Подлинное просветление не имеет ничего общего со светом, звуком и отражением.

Вы смеетесь над глупостью человека, принявшего отражение луны за саму луну, однако многие из вас испытывают волнение, когда вас посещают какие‑либо переживания во время затворничества, и, поскольку вы никогда не ощущали ничего подобного, вы считаете, что это и есть просветление. Для вас это поразительно, для просветленного человека это не что иное, как отражение луны в воде. Пусть ничто из того, что вы встречаете или переживаете, не сбивает вас с истинного пути. Переживания хороши, но если вы привязываетесь к ним, они становятся препятствием для вашей практики.

На этом затворничестве большинство из вас еще не видело луну даже отраженной в воде. Вы слишком погрязли в своих блуждающих мыслях. Ваше сознание подобно голодному быку, который постоянно пытается убежать с дороги, чтобы пощипать свежей травки в полях. Хватайте быка и тащите его обратно на дорогу. Не разрешайте ему поддаться искушению травы. Если вы отпустите его, он не вернется. Вы должны превратить живого быка в железного. Железные быки никогда не испытывают голода, и трава ничего не значит для них.

Будьте начеку. Голодный бык, как правило, еще неленив. Когда он набьет свое брюхо травой – то есть когда ваше сознание предастся блуждающим мыслям, – возникнет сонливость, и бык начнет дремать, чтобы пробудиться только тогда, когда ему снова захочется травы. Усердно занимайтесь практикой и следите за своим сознанием, похожим на быка.

 

День 3. Самоизоляция

 

 

Идут и действуют всегда одни,

Но вместе просветленные идут путем нирваны.

Мотив старинный, чистый дух и выдержанный стиль,

Суровое лицо, сухие кости; нет дела никому.

 

Эти четыре строчки описывают сознание и тело практикующего. Образ жизни великого последователя буддизма необычайно независим. Каждый последователь ведет уединенный образ жизни и следует своему собственному пути к нирване. Хотя количество путей безмерно, все пути тождественны. Более того, каждый последователь должен идти по своему пути в одиночестве. Но, даже если последователь один, он не одинок. Ему не нужно общество. Его спутник – Дхарма, а его жизнь – практика. Чтобы войти в мир, где нет рождения и смерти, необходимо следовать этому подходу.

Хотя на Западе учение Чань появилось недавно, вообще Чань – это древняя традиция. Она существует со времен безначальной древности. Сходным образом, великий последователь также похож на древнего человека своим обликом и манерой поведения. Внешне он может казаться худым и истощенным, однако если приглядеться повнимательнее, вы увидите, что он одухотворен и здоров. Вы не подумаете, что он – мудрец, поскольку он не требует внимания к себе; слава, власть и материальные богатства не имеют для него никакого значения. Его поведение благородно и уравновешенно, а сознание – спокойно и умиротворенно.

Во время затворничества я всегда говорю, чтобы люди отделили себя от других. Это непросто сделать. У всех вас есть семьи и друзья, о которых вы заботитесь и думаете, но, участвуя в затворничестве, вы должны отбросить в сторону все мысли о них. Когда вас посещают посторонние мысли, как правило, они связаны с другими людьми. Один ученик сказал мне, что он не хотел участвовать в затворничестве вместе со своей девушкой, так как он бы постоянно думал о ней. Его девушки здесь нет, но я уверен, что мыслями он часто с ней. Стены чаньского зала – не преграда для сознания.

На пути отделения есть несколько шагов. Прежде всего вы должны отделить себя от окружающих людей: если речь идет о вас, то вы – единственный человек, занимающийся медитацией в этом зале. Не думайте о человеке рядом с вами, даже если он все время кашляет, раскачивается или вскакивает, чтобы бежать в туалет. Все это не имеет к вам никакого отношения. Когда вы сидите, вы можете услышать, как кто‑то смеется, плачет или даже кричит. Естественно, это возбуждает ваше любопытство, но вы должны научиться отделять себя от окружающих людей.

Следующий шаг – отделить себя от областей зрения и слуха и света и тени. Избавиться от звуков и образов внешнего мира относительно просто. Если вы не можете отвлечься от сигналящих автомобилей и надрывающихся радиоприемников, ваше сознание становится чрезвычайно рассеянным. Однако вы должны изолировать себя и от внутренних раздражающих факторов – сознания и тела. Что бы вы ни видели, слышали, ощущали или воображали, не привязывайтесь к этому. Этого сложно добиться. Если вы можете отдалиться от этих явлений, ваша практика будет успешной, а ваше продвижение вперед – постоянным.

Вот история о пожилой женщине, которая в течение двадцати лет оказывала поддержку монаху, разрешая ему медитировать в хижине рядом с ее домом. Однажды она велела своей восемнадцатилетней дочери отнести монаху еду, обнять его и спросить его, что он чувствует. Дочь выполнила все ее указания. Когда она обняла монаха и спросила, как он себя чувствует, он ответил: «Как сухая ветка, коснувшаяся холодного утеса».

Дочь рассказала все матери. Пожилая госпожа в гневе схватила метлу и направилась в хижину монаха. «Я помогала тебе двадцать лет, считая тебя настоящим последователем практики! Убирайся отсюда!» – кричала она, размахивая метлой. Когда он скрылся из виду, она сожгла хижину.

Женщина рассердилась, потому что монах достиг лишь первой стадии самоизоляции. Он отделил себя от людей и внешнего окружения, но сохранил привязанность к своей изоляции. Ему не удалось преодолеть раздражающие факторы в своем собственном сознании.

Вполне очевидно, что идти по пути Будды непросто. Сначала нужно работать над своим телом и окружающим миром. Если бы вы могли мгновенно отделить себя от сознания, не было бы необходимости в чаньских затворничествах. Когда вы полностью отделите сознание от внутренних и внешних явлений, вы должны будете разбить на части это отделенное сознание. Результатом будет просветление. Однако вы не должны думать о просветлении. Все, что нужно делать, – это следовать методу и не обращать внимания на все остальное. Избегайте сравнивать себя с другими. То, насколько успешны их дела, не должно вас волновать – это хороший совет как для повседневной жизни, так и для затворничества. Только этот подход поможет вам войти во врата Чань.

Поймите, что отделение себя от других людей не означает уединения. Можно находиться в толпе и все же быть отделенным от других. Представьте себе, что вы одни, поскольку вы действительно одни. Вы рождаетесь в одиночестве и в одиночестве же покидаете этот мир. Даже если вы с вашей возлюбленной привяжете себя друг к другу, примете вместе яд и умрете в одно мгновение, вы все же покинете этот мир в одиночестве. Ваша карма принадлежит только вам.

Отделение себя от всех и вся – труднодостижимое искусство. По этой причине серьезные последователи часто слышат от своих наставников призывы заниматься практикой – хотя бы в течение какого‑то времени – в одиночестве и вдали от общества. В древнем Китае и Тибете многие великие последователи буддизма проводили длительное время, занимаясь уединенной практикой. В наше время многие последователи также проходят индивидуальные затворничества. Я провел шесть лет в одиночестве занимаясь практикой в горах Тайваня. Я бы не стал убегать от людей, если бы они приходили ко мне, но за это время мне никто не встретился. У меня не было телефона, не было почты, не было компании. Это был опыт, пробуждающий смирение. Я ощущал себя свободным, но все же угрюмым. На самом деле, для вашей практики полезно, если люди не обращают на вас внимания или даже сторонятся вас. Если люди видят в вас героя или знаменитость, ваша практика может пострадать от этого.

В наше время в Китае был знаменитый монах по имени Лай‑го. Будучи еще молодым человеком, он стал настоятелем известного монастыря. Через три года он ушел с этого поста, изменил свою внешность и отправился в другой монастырь, где его никто не знал. Он попросил назначить его чистильщиком отхожих мест. Он провел несколько лет в непрерывных занятиях практикой, пока однажды его не узнал один ученик из прежнего монастыря. Лай‑го просил его сохранить это в тайне, но слухи о том, что когда‑то он был настоятелем, стали распространяться очень быстро.

Прежде чем кому‑нибудь удалось с ним поговорить, он собрал все веши и ушел искать какое‑нибудь другое место, так как ощущал необходимость уделять больше времени практике. В конце концов, люди снова нашли его и вернули в монастырь.

Если люди не отвлекают от практики ваше тело, то ваше сознание отвлекается от метода посторонними мыслями. Занимаясь практикой в одиночестве или среди множества людей, вы должны стараться изолировать свое сознание. Возможно, самоизоляция кажется глупостью, но она действительно помогает. В обществе есть много факторов, отвлекающих нас и вызывающих привязанность. Как только у вас возникает малейшее стремление или отвращение, на пути вашей практики появляются препятствия.

На этом затворничестве один из учеников сказал мне, что его двоюродный брат недавно умер от рака и что ему не по себе. Я спросил его: «Кто больше всего переживает из‑за смерти твоего двоюродного брата?»

Он ответил: «Должно быть, его мать».

Я сказал ему: «Тогда вместо того чтобы напрасно терять время в горестях, которые в действительности есть не что иное, как жалость к самому себе, ты должен использовать свою мудрость, полученную от практики, чтобы облегчить страдания своей тети. Также ты должен использовать свой метод для того, чтобы передать заслуги своему покойному двоюродному брату, чтобы он мог переродиться в более благоприятных условиях. Что толку огорчаться?» Конечно же, я бы сказал это не каждому человеку. Однако те, кто глубоко постиг Дхарму Будды и имеет устойчивую опору в практике, могли бы понять этот совет и осуществить его.

Уже наступил конец третьего дня. Надеюсь, вы воспользуетесь временем, оставшимся до окончания затворничества, и научитесь самоизоляции. Теперь, когда у вас есть такая возможность, усердно трудитесь. Вернувшись к повседневной жизни, вы не сможете отделить себя от семьи, друзей и окружающего мира. Неизбежно появятся отвлекающие факторы. Однако если ваша практика сильна, вы сможете отсечь эти отвлекающие факторы, прежде чем они укоренятся в вашем сознании.

 

День 4. Богатство ограниченных желаний

 

 

Буддийские монахи говорят, что обездолены они;

Пусть ничего и нет у них, но Дао – их богатство.

Их нищета – в их одеянье обветшалом,

Но в их сознанье – россыпи сокровищ Дао.

 

При жизни Будды Шакьямуни монахи с виду казались нищими, но обладали значительным душевным и духовным богатством. Только монахи и монахини действительно могут быть бедными, поскольку мирянин не может жить без денег. Миряне должны обеспечивать пищей и кровом самих себя и свои семьи. Однако монахам и монахиням не нужны деньги, дома или земли. Они свободны от материального имущества. Для них не имеет значения то, есть ли у них эти вещи. Будучи бедными в материальном отношении, они духовно богаты. И поскольку они свободны от материальных желаний, вся земля и все деньги в мире принадлежат им. На них могут быть лохмотья, но они постигли свою бесценную жемчужину – драгоценность мани, – известную под многими именами; Татхагатагарбха, природа Будды, Истинная Таковость, собственная природа.

Глядя на Чаньский центр, зная, что я возглавляю храмы на Тайване и что дважды в год я летаю из Нью‑Йорка на Тайвань и обратно, вы можете подумать, что у меня очень много денег. На самом деле денег у меня нет и имущество мое весьма ограниченно. Деньги поступают в Чаньский центр и храмы со всех направлений, но они не мои. Центр оплачивает все, что мне нужно. Впрочем, если мне понадобятся деньги, я могу их взять. Каждый год я трачу много денег, но они никогда не исходят от меня и не приходят ко мне. Но будь я не монахом, а семейным человеком с женой и детьми или даже холостяком, мне пришлось бы зарабатывать деньги, так как я нес бы ежедневные расходы.

Ваша духовная жизнь не определяется вашими материальными обстоятельствами. Монахиня может быть бедной, одетой в лохмотья и зависеть от подношений других людей, но она знает о бесценной жемчужине внутри ее существа, и она воистину богата. А человек, ничего не имеющий, но стремящийся к материальному богатству, в действительности беден. Сходным образом богач, который стремится все к большему и большему богатству и никогда не испытывает удовлетворения, вовсе не является богатым. Если человек довольствуется тем, что у него есть, даже если этого совсем немного, он богат.

Истинный последователь буддизма заботится о своей практике. Он не беспокоится о своем доме, семье или уровне жизни. Он не печется ни о чем чрезмерно, ни над чем не трясется, включая свою жить и тело. Это не значит, что он оставляет семью, бросает работу и запускает собственное здоровье. Он знает свои обязанности и выполняет их, но не испытывает привязанности к ним. Подобное отношение обеспечивает успешность его занятий практикой. Впрочем, нет гарантий, что он достигнет просветления.

Наставник Да‑хуэй был настоятелем ряда храмов, и в каждом храме были сотни, а иногда и тысячи монахов и монахинь. Из тысяч этих последователей, полностью посвятивших свою жизнь практике, возможно, лишь одна сотня обрела просветление. Это не значит, что остальные потеряли время бесполезно. По крайней мере, они занимались практикой. Заниматься практикой лучше, чем не заниматься ею, также как быть просветленным лучше, чем не быть им.

В песне говорится, что монахи бедны телом, но богаты благодаря Дао, Дао – это не только просветление. Здесь это слово обозначает Путь и относится к практике. Наставник Сюй‑юнь, патриарх современного Чань, умерший в 1959 г., долгие годы неотступно занимался практикой, хотя многие на его месте уже давно оставили бы свои попытки. Наконец, в возрасте пятидесяти шести лет он достиг просветления. По обычным стандартам, это довольно поздно, но Сюй‑юнь дожил до ста девятнадцати лет. Занимаясь практикой, он никогда не говорил: «Это отнимает слишком много времени. Я сдаюсь. Я не буду монахом, если мне не достичь просветления. Достижение просветления не должно быть единственной целью практики. Важно совершенствовать собственную практику. Практика – это и средство, и цель.

 

У их сокровищ драгоценных – множество задач;

Другим без колебаний помогают.

В их сущности – три тела, мудростей четверка;

Освобождений восемь, шесть сверхспособностей – в печати основания сознанья.

 

Обнаружив бесценную жемчужину просветления, вы можете использовать ее для того, чтобы помочь другим также обнаружить их собственное сокровище. Ее способности и силы неисчерпаемы. Сколько бы вы ни отдали, в конце у вас остается столько же, сколько было в начале. Сутры называют ее драгоценностью мани, но это ваша собственная природа. Когда вы обнаружите свою собственную природу, у вас появится мудрость, способная оказать помощь и вам, и другим. Мудрость нельзя растратить. Ее не нужно накапливать и не нужно отмерять.

Внутри бесценной жемчужины содержатся три тела, четыре мудрости, шесть сверхъестественных способностей и восемь освобождений. Все это – искусные средства, помогающие живым существам достичь просветления. Я перечислю их, но не буду подробно объяснять их значение.

Три тела – это дхармовое тело, тело воздаяния и тело воплощения.

Четыре мудрости – это великая зеркальная мудрость, мудрость тождественности, глубокая наблюдающая мудрость и мудрость совершенства.

Шесть сверхъестественных способностей – это божественное зрение, божественный слух, знание чужих мыслей, знание своих и чужих прошлых жизней, способность появляться в любом месте и способность уничтожать притоки скверны. Притоки скверны – это мысли, слова и действия, возникающие из привязанности к «я»; способность уничтожать притоки освобождает нас от рождения и смерти.

Восемь освобождений – это: 1) освобождение благодаря созерцанию оскверненности в связи с формой; 2) освобождение благодаря созерцанию оскверненности без связи с формой; 3) освобождение от желания благодаря созерцанию чистоты; 4) освобождение в состоянии безграничного пространства; 5) освобождение в состоянии безграничного сознания; 6) освобождение в состоянии несуществования; 7) освобождение в состоянии ни наличия, ни отсутствия мысли; 8) освобождение, в котором присутствует пресечение ощущения и восприятия.

Восемь освобождений соответствуют восьми уровням самадхи. Последовательно углубляющиеся уровни самадхи освобождают нас от частных привязанностей. Восемь освобождений не избавляют нас от сансары – круга рождений и смертей. Девятый уровень самадхи освобождает нас от сансары.

Последователю Чань не нужно культивировать три тела или четыре мудрости. Скорее, три тела и четыре мудрости уже присутствуют в его осознании собственной природы. Также ему не нужно развивать и шесть сверхъестественных способностей и восемь освобождений. Все они присутствуют в чистом сознании просветленного последователя Чань. Когда просветленный последователь взаимодействует с другими, он использует свою мудрость, чтобы помогать живым существам, но он редко демонстрирует им необычные способности. Чаньские патриархи и просветленные существа выглядят и ведут себя как обычные люди.

 

День 5. Усердствуйте в практике

 

 

Для всех великих – всё в одном прорыве;

Для средних и для низших – чем больше знаний, тем сомнений больше.

Отбрось лишь одеянье грязное внутри;

Перед другими не кичись усердием своим.

 

Люди, сталкивающиеся с Дхармой Будды, могут быть отнесены к одной из трех категорий, в зависимости от их кармических корней. Обладатели наилучших кармических корней – великие последователи; обладатели средних кармических корней – средние последователи; а обладатели низших кармических корней – слабые последователи.

Обладать наилучшими кармическими корнями означает быть достигшим высокого уровня практики в прежних жизнях. Обычно, когда такой человек сталкивается с Дхармой Будды, у него не возникает никаких сомнений относительно учения. Он принимает его полностью, мгновенно и всем сердцем. Однако иногда это происходит не так. В истории буддизма лишь немногие чаньские наставники были действительно настроены против Дхармы Будды после первого знакомства с ней.

При династии Сун первый министр по имени Чжан Шан‑ин, страстно ненавидевший буддизм, решил написать трактат, критикующий учение Будды. Когда он размышлял о том, каким образом атаковать свою цель, жена спросила у него, о чем он пишет. Он ответил, что ненавидит буддизм и хочет написать трактат, доказывающий, что природы Будды не существует.

Его жена ответила: «Если такой вещи, как природа Будды, не существует, что же тогда критиковать? Зачем нападать на что‑то нереальное? Если ты поступаешь так, то только помогаешь ему стать реальным. Если ты хочешь возражать против чего‑то, должно быть что‑то, против чего ты возражаешь. Если ничего нет, это похоже на хлопок одной ладони. Твоя ладонь движется в пустом пространстве, не производя звуков». Когда Чжан Шан‑ин услышал слова жены, он почувствовать себя дураком. Он собрал все буддийские книги, какие только мог и начал изучать Чань. Чем больше он читал, тем сильнее становился его интерес. В итоге он достиг просветления.

Оу‑и Чжи‑сюй, монах, изучавший несколько буддийских дисциплин, представляет собой сходный пример. В молодости он резко критиковал Дхарму Будды и написал несколько сочинений, в которых пытался выставить буддизм в невыгодном свете. Он так долго выступал против буддизма и с таким пылом, что в конце концов стал великим буддийским наставником.

Таким образом, человек с наивысшими кармическими корнями необязательно принимает Дхарму Будды всем сердцем в момент первого знакомства. Можно совершенно не принимать буддизм сначала, а затем последовать его учению по истечении длительного периода времени; но когда человек с наивысшими кармическими корнями принимает буддизм, он полностью понимает и принимает Дхарму, не испытывая сомнений.

Однако люди со средними и низшими способностями отличаются от великих последователей. Они хотят учиться и по возможности изучают Дхарму Будды. Тем не менее они спрашивают: «Мой ли это путь? Действительно ли я хочу этим заниматься? Для чего все это нужно?»

Вот история о ребенке в лавке со сладостями, чьи глаза больше, чем его желудок. Он видит один кувшин со сладостями за другим и ему всего хочется. Он берет в рот одну сладость, пробует ее и выплевывает, не успев доесть. Он пробует другую, третью и обходит так всю лавку. Хотя его рот ощутил вкус множества леденцов, он ничего не съел. Потом ему становится плохо, его начинает тошнить, и от похода в лавку со сладостями у него остаются лишь дурные воспоминания. Человек со средними или низшими способностями может быть подобен этому ребенку.

Врата Дхармы буддизма – методы практики – бесчисленны. Третий обет бодхисаттвы гласит: «Я клянусь овладеть бессчетными подходами к Дхарме». Это не значит, что вы должны уподобляться ребенку в кондитерской лавке и испытывать каждые из врат. До просветления выберите один путь (метод), следуйте ему, изучайте его и усердно занимайтесь практикой. Хотя вы дали обет овладеть всеми методами, это не значит, что вы должны попробовать один в течение какого‑то времени, оставить его и перейти к следующему. Вы должны заниматься практикой, а не глазеть на витрины.

Время от времени мне приходится отговаривать людей от посещения чаньского затворничества. Эти люди говорят мне, что они пробовали все виды медитации – чтение мантр, песнопения, визуализацию, повторение имени Будды и другие. Я говорю им: «Если вы хотите принять участие в чаньском затворничестве, отбросьте все, что вы узнали раньше и следуйте методам Чань». Почему я говорю так? Если вы не верите в свой метод и не следуете только ему, вы не достигнете успехов в практике. Важный и существенный момент – то, что вы должны испытывать доверие к своему методу и должны полностью войти в какие‑либо из врат. Не тратьте время, испытывая разные врата. В действительности никаких врат нет, поэтому какие бы врата вы ни выбрали, вы должны сохранять приверженность к ним. Если вы работаете усердно и с неослабевающей энергией, вы достигнете успеха и в конце концов проникнете внутрь. Как только вы пройдете, «врата» исчезнут.

Важно верить в свой метод. Одна из причин, по которой люди не испытывают веры – то, что они следуют методу недостаточно долго для того, чтобы он достичь зрелости. Это похоже на приготовление пиши. Вы не можете обвинять плиту или продукты, если рис еще не успел свариться.

На Западе есть поговорка: «Все пути ведут в Рим». Если вы пройдете несколько миль по одной из дорог, а затем скажете: «Я не думаю, что эта дорога ведет в Рим». – вам придется вернуться назад и идти по другой дороге. Если вы поступите так с каждой из дорог. вы никогда не доберетесь до места назначения. Каждый из путей может вести в Рим, но если вы не пройдете ни по одному из них до конца, вы никогда не сможете самостоятельно в этом убедиться.

Важная вещь – это проявлять настойчивость. Врата существуют только пока вы занимаетесь практикой. Как только вы пройдете внутрь, врата утратят свое значение. Это лишь этап вашей практики, не окончательное достижение. Вот почему вы не должны беспокоиться о своих успехах или хвастаться своими достижениями. Результаты не настолько значимы. Важен процесс, или практика, сам по себе.

Однако во время практики сложно определить, делаете ли вы успехи, или ясно увидеть стадии, по которым вы проходите. Вы можете прогрессировать, хотя вам кажется, что вы ничего не достигаете. Вы даже можете подумать, что откатываетесь назад, и захотите прекратить занятия. На самом деле и продвижение вперед, и откатывание назад являются признаками прогресса. Когда вы взбираетесь на гору, вы должны преодолевать расстояние шаг за шагом. Следующий шаг может быть выше предыдущего – а может быть и ниже его, – но через какое‑то время вы поймете, что находитесь выше того места, с которого вы начинали. Если вы останавливаетесь передохнуть, вы, быть может, не поднимаетесь, но все же находитесь выше, чем раньше, и, когда восхождение возобновится, вы почувствуете себя отдохнувшими. В отдыхе нет ничего плохого; это не порочная практика.

Если вы плывете против течения, вы можете плыть изо всех сил и все же не продвигаться вперед. В момент, когда вы остановитесь отдохнуть, течение может понести вас с собой. Но вы не плывете вниз по течению. Просто течение несет вас. Скажем, вы проплываете десять метров вперед, прежде чем течение относит вас на двадцать метров назад. Затем вы спохватываетесь и проплываете еще двадцать метров, но течение вновь относит вас на двадцать метров. Теперь вы можете оказаться на десять метров ниже по течению, но ведь вы проплыли тридцать метров. Если вас интересует процесс, а не его цель, то вы не потратили своего времени или усилий впустую.

Истинные последователи буддизма не хвастаются своими достижениями, своим продвижением вперед или даже своим методом. Не придавайте слишком большого значения собственной практике или успехам. Практика – ваше частное дело. Все, чего вы хотите добиться, – это продолжать слой за слоем устранять помрачения – «одеянье грязное», о котором говорит Юн‑цзя в песне.

Вот еще одна история о наставнике Лай‑го, молодом настоятеле, который больше не хотел проповедовать. Он почувствовал, что ему нужно больше заниматься практикой, и скрылся в горах. Через некоторое время его учитель почувствовал, что близок час его кончины. Умирающему наставнику были нужны достойные ученики, которым он мог бы передать свой храм, поэтому он послал монаха на поиски Лай‑го, чтобы привести его к нему.

Однажды, когда Лай‑го собирал травы для своей трапезы, рядом с ним внезапно упал огромный булыжник. Поскольку камень не попал в него, Лай‑го не обратил внимания на это происшествие и вернулся в свою хижину. На следующий день случилось то же самое. Он снова не придал этому значения, но, вернувшись в хижину, обнаружил там монаха из храма своего наставника, который дожидался его. Монах сказал: «Ты – просветленный. Ты должен вернуться в храм, чтобы проповедовать. Ты не можешь уклониться от своих обетов».

Лай‑го ответил: «Полагаю, ты прав. Если я – просветленный, я должен учить. И, похоже, дух гор согласен с тобой, потому что он кидается в меня камнями». Он покинул свою уединенную хижину и вернулся в храм вместе с монахом.

Он скрывался в горах, потому что его практика была его личным делом. Практика – не то, что нужно демонстрировать другим или использовать для завоевания признания. Мой вам совет – продолжайте практиковать и не заботьтесь ни о чем другом.

 

 

Третье затворничество

 

День 1. Следовать заветам Дхармы Будды

 

 

Когда хулят тебя другие, пусть обвиненьями осыплют;

Они истратят силы все, пытаясь небо факелом спалить.

Когда я слышу оскорбленья, это амброзии подобно;

Расплавь ее, и в тот же миг непостижимого достигнешь.

Коль критику считать за добродетель,

Кто критикует, – нам надежный друг.

Не злись на тех, кто оболгал тебя;

Как можешь проявить еще ты нерождённую способность состраданья?

 

Эти строфы посвящены не методам практики. Скорее, они предлагают последователю Чань совет, подходящий ко многим случаям повседневной жизни.

Юн‑цзя говорит, что мы должны сносить оскорбления, критику и клеветнические нападки других людей. Если кто‑то клевещет на вас или вашу практику, вы должны воздерживаться от того, чтобы расстраиваться и затаивать гнев или ненависть по отношению к этому человеку. Вместо этого вы должны испытывать великую радость, как если бы вам внезапно предложили прекрасный напиток в момент, когда вы умирали от жажды. Гань‑лу, что переведено здесь как «амброзия», – это мифический напиток, дающий бессмертие. Когда люди клевещут на вас, вы должны воспринимать их слова так, как если бы это была амброзия.

Вы должны быть благодарны людям, которые вас критикуют, так как их замечания идут на пользу вашей практике. Даже если вы не имеете ничего общего с тем, о чем говорят обвинители, или не делали ничего из того, за что они вас осуждают, их критика сделает вас более бдительными. Она упрочит вашу внимательность; поможет вам не стать такими, какими вас видят критики, и не сделать того, в чем они вас обвиняют. Если вы будете относиться к критике и оскорблениям так, как советует Юн‑цзя. ваше поведение будет правильным, а ваша практика будет процветать.

 

Если постигнуть без остатка глубинный принцип и ученье,

То мудрость и самадхи будут все совершенней и яснее, не прозябая в пустоте.

Не только я сейчас постигну это;

Ведь сущность Будд бесчисленных одна.

 

Юн‑цзя говорит о том, что нужно «постигнуть без остатка» как «глубинный принцип», так и «ученье». «Глубинный принцип» – это Дхарма Сознания, которую можно постичь лишь благодаря практике. «Ученье» – это Дхарма, выражаемая при помощи слов и речи, постигаемая при помощи рассудка. Важны и глубинные принципы, и наставления. Мы изучаем Дхарму Будды посредством рассудочного понимания писаний и постигаем глубинные принципы, или Дхарму Сознания, непосредственно через практику. Большинство, если не все из вас, первоначально познакомились с буддизмом при посредстве слов и речи. В результате изучения Дхармы Будды вы затем решили последовать методу практики. Тем не менее, вы по‑прежнему используете буддийские учения в качестве путеводной нити для практики и повседневной жизни. В конце концов, благодаря практике и изучению наставлений вам откроется Дхарма Сознания. Неправильно было бы говорить: «Поскольку я изначально наделен природой Будды, мне не нужно изучать наставления или заниматься практикой». Природа Будды, заключенная в нас, должна быть раскрыта при помощи изучения и практики.

Чань‑буддизм предписывает нам не полагаться на слова и язык, однако все чаньские наставники проповедуют Дхарму Будды, чтобы помочь другим. Наставник должен обучать своих учеников наиболее подходящим для них способом. Если наставник не проповедует методы практики и правильные понятия о практике и подходы к ней, ученики заблудятся среди внешних путей (еретических учении) или столкнутся с физическими или психологическими препятствиями.

Один человек, учившийся у меня на Тайване, посетил несколько затворничеств. На одном затворничестве во время медитации он услышал голос, говорящий ему: «Послушай, я научу тебя правильному способу практики скорейшего пути достижения состояния Будды».

Этот человек сказал: «Я должен сначала спросить у моего Шифу».

Голос ответил: «К чему беспокоиться? Метод, которому я учу, позволит тебе быстро стать Буддой. Даже твой Шифу еще не достиг состояния Будды».

Мой ученик сказал: «Я знаю Шифу много лет, и я знаю многих людей, которые учились у него, и они говорят, что он обладает правильным представлением о Дхарме Будды. Но тебя я встретил впервые».

Голос ответил: «Не важно, впервые или нет. Созрели твои кармические предпосылки, и я готов учить тебя».

Ученик сказал: «Я хочу поговорить с Шифу». Он прекратил медитировать и рассказал мне о своих ощущениях. Я сказал ему, что он должен не обращать внимания на этот голос и забыть об этом переживании.

Мне написала другая ученица: она писала, что недавно закончила читать книгу о человеке, который объявил себя воплощением тибетского ламы и считал своей задачей приехать на Запад и распространить истинное учение Будды. На самом деле этот человек был англичанином, и он был серьезно болен. Чудесным образом он исцелился от своей болезни, но когда это произошло, его личность полностью преобразилась. Он сказал, что в его тело проник дух ламы. Моя ученица писала, что его слова показались ей противоречащими истинной Дхарме Будды. Она спрашивала меня: «Если он действительно тибетский лама, почему его слова звучат так странно?»

Я ответил ей: «Этим человеком овладел не дух ламы. В лучшем случае это было божество или призрак, притворившийся ламой».

В подобной ситуации может оказаться каждый человек, который занимается практикой в течение долгого времени. Обычно такие случаи называются противодействием демонов. Если люди следуют совету, который они получают при подобных встречах, они впадают в состояние демонической одержимости. Существа, которые называют себя бодхисаттвами или высокопоставленными божествами, являются простыми духами или демонами. Если вы хотите изучать тибетский буддизм, обратитесь к ламе. Если вы хотите практиковать Чань, обратитесь к чаньскому наставнику. Не обращайтесь к духам.

Сложно объяснить различие между истинным учителем и духом, особенно для тех людей, которые не обладают достаточным или правильным пониманием Дхармы Будды. Именно поэтому в этой строфе подчеркивается важность постижения Дхармы Сознания, а также изучения письменных наставлений Дхармы Будды. Истинное постижение Дхармы Сознания опирается на изреченные и записанные слова буддийских наставников и поддерживается ими. Также можно постепенно знакомиться с Дхармой Сознания через глубокое понимание наставлений.

Есть и исключения: такие, как шестой патриарх Хуэй‑нэн. До достижения просветления он не мог изучать записанных наставлений, так как был неграмотен. Впервые он столкнулся с Дхармой в тот момент, когда услышал, как монах читает «Алмазную сутру». Стоило ему услышать подлинную Дхарму Будды, как он обрел всецелое и непосредственное постижение и сразу же стал просветленным. Хуэй‑нэн – это исключение из правила.

Обычный последователь не должен искать наставника, руководствуясь лишь собственными суждениями, или отправляться в горы для уединенной практики, пока он не обрел истинное представление и понимание Дхармы Будды. Он не сможет отличить хорошего наставника от ложного или плохого. Если он отправится в горы для самостоятельных занятий практикой, он несомненно столкнется с проблемами. Предпосылкой должно быть восприятие учеником своей собственной природы. После того как его посетит опыт просветления, он должен учиться у кого‑то такого, кто является общепризнанным хорошим наставником. Поведение наставника может не полностью совпадать с поведением Будды, но в том случае, если он правильно понимает Дхарму, у ученика не будет проблем.

Глубокое понимание глубинного принципа и ученья есть предпосылка практики. Результаты практики – это самадхи и мудрость. Есть два вида самадхи и мудрости: обладающие притоком скверны и лишенные его. Самадхи и мудрость одновременно и взаимно обогащают друг друга. Когда возникает самадхи, возникает и мудрость; когда мудрость становится более глубокой, сила самадхи также возрастает.

Иногда человек, серьезно занимающийся практикой, испытывает ложное ощущение пустотности. Это не есть подлинная пустотность Чань. Человек, испытывающий ощущение ложной пустотности, может быть пассивным и апатичным. Ничто не трогает его. Он может даже испытывать отвращение к обществу и жизни. Он может ни о чем не заботиться – ни о семье, ни о карьере, ни о будущем, – поскольку для него все это лишь иллюзорная привязанность, вид зависимости. Он хотел бы избавиться от всего этого.

Это случилось с одним из моих учеников. После участия в чаньском затворничестве ему показалось, что все пустотно. Он пошел домой и истратил все свои деньги, угощая друзей за обедом. Потом он избавился от всего имущества. Его друзья боялись, что он сойдет с ума, и поместили его в лечебницу для умалишенных. Все это время он продолжал настаивать, что находится в здравом уме. Он был прав. То, что его друзья приняли за помешательство, было временным состоянием, вызванным ложным ощущением пустотности. Оно не продолжается слишком долго. За короткое время к нему естественным образом вернулось бы его обычное мировосприятие.

Есть и второй тип ложной пустотности, который может быть более серьезным, чем тот, который я только что описал. После продолжительных занятий практикой человек может внезапно обнаружить, что все пустотно, и почувствовать, что все является иллюзией. Прошлое, настоящее и будущее – иллюзия. Нет Будд, бодхисаттв, причин или следствий. Человеку с таким отношением может показаться, что он может все. Он может подумать: «Даже если я убью кого‑нибудь, я могу столкнуться с последствиями в своей следующей жизни, но на самом деле это лишь еще одна иллюзия. Она не имеет ко мне никакого отношения». Этот тип ложной пустотности действительно опасен. Человек, находящийся в таком состоянии, может причинить большой вред себе и другим.

Кто‑то, переживающий этот тип ложной пустотности, может выкинуть свои изображения Будды и сутры. Он может нарушить пять заповедей, говоря: «Поскольку все являются Буддами, зачем мне заниматься практикой или соблюдать заповеди? Заповеди – для обычных людей. Я же, напротив, достиг состояния Будды». К сожалению, он лишь заблуждается.

Именно поэтому в тексте говорится: «Мудрость и самадхи будут все совершенней и яснее, не прозябая в пустоте». В этой строке под пустотой имеются в виду два типа ложной пустотности. Просветленный последователь буддизма не пребывает ни в пустотности, ни в существовании. Самадхи и «совершенство сознания в мудрости» не должны пониматься в терминах пустотности и существования. Вы не должны цепляться за пустотность, и вы не должны цепляться за существование. Не ищите никаких результатов – включая ощущение пустотности – в вашей практике. Правильный подход заключается в том, чтобы рассматривать самое практику как результат: практика есть результат практики. Воспринимайте все переживания, с которыми вы сталкиваетесь во время практики, как иллюзии. Не обращайте на них внимания.

В конце этой строфы Юн‑цзя объявляет, что он не одинок в своих воззрениях. Все Будды, число которых столь же велико, как число песчинок в реке Ганг, обрели такое же понимание.

 

День 2. Отбросить теории и переживания

 

 

Ты говори без страха, словно лев рычит,

Услышав рев, все звери содрогаются от страха.

Бежит, теряя важность, слон благоуханный;

Дракон небесный с тихой радостью ему внимает.

 

Юн‑цзя часто использует сравнения с животными, чтобы описать различные типы людей, вступающих в контакт с Дхармой Будды. Демоны и злые духи трепещут от страха, слыша проповедь Дхармы. Философы и проповедники великих религий приходят в смятение. Однако люди, принявшие Дхарму Будды, испытывают радость, слыша ее. Такие люди следуют Дхарме Будды и защищают ее.

Я слышал об одном христианском священнике, который пришел в замешательство, прочитав о практике Чань. Он прочел истории о последователях, которые кричат на Будд и оскорбляют патриархов. В одной из историй группа монахов рассуждала о буддизме. Один монах сказал: «Если бы мне пришлось хотя бы один раз произнести имя Будды, после этого я бы полоскал рот в течение трех дней». Другой монах произнес: «Иди и приведи Будду. Когда я увижу его, я до смерти изобью его и отдам его труп на съедение собакам».

Христианский священник был явно смущен. С одной стороны, буддисты заявляли, что верят в Будду и его наставления. С другой стороны, они отказывались произнести имя Будды хотя бы один раз, опасаясь осквернить свой рот; и в следующее же мгновение они по‑прежнему молились и простирались перед ним. Священник не мог понять, что же за люди последователи Чань, и решил, что они, вероятно, не в своем уме.

Во время моей последней поездки с Тайваня в Нью‑Йорк мой самолет сделал промежуточную посадку в Сеуле. Корея. Во время полета я сидел рядом с христианским священником. В книге, которую он читал, были изображения статуй Будд в корейских чаньских храмах. Священник показал мне их и спросил: «Вы верите в статуи Будды?»

Я ответил: «Я прибегаю к помощи статуй Будды, но не верю в них».

Священник спросил: «Вы молитесь?»

Я сказал: «Сам я не молюсь, но учу молиться других».

Священник заметил: «Вы говорите, что не молитесь, но все же учите других именно этому. Вам не кажется, что Вы обманываете их?»

Я объяснил, что в буддизме есть много уровней учения. На каждом определенном уровне существуют соответствующие методы практики и соответствующие наставления.

«Например, – сказал я, – многие из моих учеников и последователей – христиане, и некоторые до сих пор ходят в церковь. Я думаю, это хорошо. Они учатся у меня и занимаются практикой, так как считают, что буддизм может предложить что‑то такое, чего нет в их религии».

«Чему Вы их учите?» – спросил он.

«Я учу их не верить в Будду, не верить в Бога, не верить даже в самих себя».

Священник был шокирован: «Это абсолютное безумие!» Затем он успокоился. Через какое‑то время он спросил: «Вы не могли бы рассказать мне что‑нибудь о буддизме?»

Я сказал: «Если Вы действительно хотите что‑то узнать, приходите в Чаньский центр в Нью‑Йорке. Однако сейчас я устал и, если Вы не возражаете, хотел бы поспать».

Я довольно часто говорю таким образом с представителями других вероисповеданий. Часто они начинают с того, что оплакивают мою принадлежность к буддизму. Однако затем многие из них просят меня что‑нибудь рассказать им о Дхарме Будды.

Дхарму Чань многим людям сложно принять, особенно если они привыкли к общепринятой религии и философии. До того как они поймут основы Дхармы Будды, они боятся чаньских наставлений. Обретя глубокое понимание чаньских доктрин, они часто ужасаются, понимая, насколько они далеки от того, чтобы быть подлинными последователями Дхармы Будды.

Чань‑буддизм не стремится к тому, чтобы обращать людей в свою веру или бороться с представлениями и верованиями других людей. Он предоставляет вам выбор – принять или отвергнуть Дхарму. Это ваша ответственность, ваша забота, ваш выбор.

Человек, который впервые слышит Дхарму Будды, может испытывать к ней великое почтение, но ему все же может быть трудно изменить свои подходы и убеждения. Каждый человек обладает уникальной точкой зрения и уникальной, индивидуальной кармой. Было бы неправильно заставлять людей принять то, что они не готовы или не хотят принимать.

 

Переходя чрез реки, океаны, горные потоки,

К учителям стремясь, чтобы постигнуть Чань,

Постигнув Дхарму Цаоци,

Знакомлюсь с теми я, кто не подвержен смерти и рожденью.

 

Юн‑цзя много путешествовал, практиковал множество методов и посетил множество наставников. Когда он наконец встретил шестого патриарха Хуэй‑нэна, который здесь упоминается как Цаоци, он понял, что все, что он совершил до этого момента, нимало не приблизило его к решению проблемы рождения и смерти. Ничто из того, что он делал в прошлом, не было подлинной практикой. При династии Тан жил чаньский наставник по имени Хуан‑бо. Он был учеником Бай‑чжана, который, в свою очередь, был учеником Ма‑цзу. Все трое были выдающиеся чаньские наставники. Хуан‑бо сказал: «В империи Тан нет ни одного наставника Чань».

Что имел в виду Хуан‑бо? У Ма‑цзу и Бай‑чжана было много выдающихся учеников, так что на самом деле чаньских наставников, проповедующих Дхарму Будды, было довольно много. Монахи и монахини проводят большую часть своей жизни в паломничествах, посещая храмы и монастыри и обучаясь у великих наставников. Хуан‑бо имел в виду, что, если люди не могут уловить сущность Дхармы Будды, для них не существует чаньских наставников. Истинные это наставники Чань или нет – совершенно другой вопрос. Вы можете учиться у многих наставников, но если вы не понимаете Дхарму, которую они проповедуют, в действительности они не являются вашими наставниками.

Многие последователи испытывают привязанность к своей практике или к переживаниям, возникающим во время практики. Часто бывает так, что последователи учились у нескольких наставников, читали сутры и посещали лекции и затворничества. Они познакомились с несколькими религиозными традициями и испробовали несколько методов практики. Последователи могут испытывать сильную привязанность к своим прежним переживаниям и наставлениям. Если они привязаны к своим духовным переживаниям, их практика будет страдать от этого. Когда люди решают практиковать под руководством только одного наставника, они должны отбросить все, что они изучали раньше, и усердно следовать своим новым методам практики.

Когда ко мне приходят люди, ранее занимавшиеся практикой, я говорю им, чтобы они не гордились этим. Я советую им оставить позади все, что они изучали раньше, и вести себя так, как если бы они слышали о Дхарме впервые. Если они могут забыть все, что узнали до этого, и воспринять хотя бы одну строчку Дхармы, которую они слышат от меня, они добьются быстрых успехов. Однако если они не смогут сделать это, все предшествующие годы их практики, переживаний и изучения встанут перед ними и все мои слова будут оказывать на них небольшое воздействие. Наследие прошлого помешает им учиться у меня.

Когда вы приезжаете на мои затворничества, я советую вам оставить позади не только то, что вы узнали от других учителей, но и то, что я сам говорил вам прежде. То, что я говорил вчера, не обязательно должно принести вам пользу сегодня. То, что я говорил две недели назад, не имеет отношения к вашей теперешней практике. Только то, что я говорю сегодня, полезно для вас сейчас. То, что я говорю в это мгновение, полезно для вас в это мгновение. Более того, то, что я говорю вам, полезно только для вас. То, что я предлагаю другому человеку, не имеет к вам никакого отношения.

Правильный подход заключается в том, чтобы отбросить все положения Дхармы, все методы, которые вы изучали в прошлом, и все ваши прежние переживания. Оставьте все это позади и работайте только над вашим теперешним методом. Все, что вы узнали в прошлом, является основанием для вашей практики сегодня, но если вы будете пытаться сопоставить это с тем, что вы изучаете сейчас, это создаст препятствия в вашем сознании. Сила прошлого по‑прежнему с вами, но вы должны дистанцироваться от нее.

С другой стороны, если вы можете сохранить одну строчку Дхармы и воспринять ее всем своим существом, никакие другие наставления не нужны. Однако на это способны лишь выдающиеся последователи. У Ма‑цзу был ученик по имени Фа‑чан. Ма‑цзу сказал ему: «Сознание – это Будда». Фа‑чан принял эти слова близко к сердцу; он запомнил их и следовал им. Спустя много лет Фа‑чан покинул Ма‑цзу и поселился на Сливовой горе.

Однажды Ма‑цзу отправил к Фа‑чану своего ученика с таким сообщением: «Ма‑цзу изменил свою Дхарму Будды. Раньше он говорил: «Сознание – это Будда». Теперь он говорит: «Это не сознание, это не Будда». Что ты думаешь по этому поводу?»

Фа‑чан ответил: «Этот человек по‑прежнему шутит? Он может сколь угодно часто изменять свою Дхарму Будды, но, что касается меня, я буду следовать тому, что знаю. Для меня сознание – это Будда».

Когда посланник вернулся и рассказал Ма‑цзу о реакции Фа‑чана, Ма‑цзу был удовлетворен. Он похвалил Фа‑чана за его успехи: «Слива созрела».

Когда Ма‑цзу сказал Фа‑чану, что сознание – это Будда, Фа‑чан получил от этого пользу. Он осознал пользу и сохранил эту фразу. Впоследствии Ма‑цзу мог говорить все что угодно другим людям, но это не имело никакого отношения к Фа‑чану.

Если вы получаете пользу даже от одной‑единственной строки Дхармы Будды, вы должны держаться за нее и никогда не забывать ее. Если вы можете постичь одно слово истинной Дхармы, вам не нужно искать других учителей. Одного слова может быть достаточно для просветления. С другой стороны, если вы изучите много методов практики, но не сможете решить проблему жизни и смерти, на что годны эти методы?

Не тратьте время на теорию и концепции. Непосредственно обращайтесь к методу. Возобновляйте свой метод, когда вы утратите его. Все, что я говорю во время лекций, всегда служит той же цели. Если я не буду ничего говорить, ваше сознание будет постоянно погружено в мысли и фантазии. Цель этих лекций – воссоединить ваше сознание, сфокусировать ваши мысли, пока все мысли не исчезнут. Пока вы не достигнете этого, я буду продолжать читать лекции.

 

День 3. Практика не ограничивается сидячей медитацией

 

 

Чань – в том, чтобы идти; в том, чтоб сидеть;

В словах иль тишине, в движенье иль покое – сущность неизменна.

Спокоен будь, хоть пред тобою острый меч,

И даже если яд тебе дают, покоя не теряй.

 

В этой строфе Юн‑цзя объясняет, что последователь никогда не отделяется от Чань, что бы он ни делал и где бы он ни был. Чань находится повсюду. Не важно, занимаетесь вы практикой или нет, вы никогда не отделяетесь от Чань.

Иногда люди спрашивают меня: «Вы проповедуете японский Дзэн или китайский Чань?» Это смешной вопрос. В 1976 г. во время первого затворничества, которое я проводил в Соединенных Штатах, я сказал участникам: «Я не принес Чань с собой с Дальнего Востока. Чань не есть нечто такое, что я могу принести и отдать вам. Чань всегда существовал на Западе».

На протяжении столетий люди спрашивали у наставников, что Бодхидхарма принес в Китай из Индии. Один наставник сказал: «Три фунта хлопка»: другой ответил: «Всего лишь большую чашу»; еще один сказал: «Большую репу». Один наставник посмотрел на свое одеяние и сказал, что оно сделано в Цзиньчжоу. Пытаться анализировать эти ответы столь же глупо, сколь неразумно было задавать первый вопрос. Это бессмысленные ответы на безумный вопрос. Чань не был привезен из Индии, когда в Китай отправился Бодхидхарма, и Чань не был привезен в Соединенные Штаты, когда сюда стали приезжать чаньские наставники. То, существует или нет Дхарма Будды, практика или чаньские наставники, не имеет значения: Чань присутствует всегда.

Чань находится повсюду, даже в тех местах, где никто никогда не слышал о Дхарме Будды. Когда собака лает, это – Чань; когда кошка ловит мышь, это – Чань. Но это не означает, что собаки и кошки являются просветленными или что они могут обрести просветление. Чань – это одно, практика – другое.

Есть и второе значение Чань для практикующего. Чань и медитация не обязательно тождественны. Чань не сводится к медитации. Ходьба, сидение, принятие пиши и сон могут и должны представлять собой Чань. В буддийской традиции ходьба, пребывание в положении сидя, а также стоя и лежа символизируют все действия, выполняемые человеком.

Вчера один из вас сказал мне: «Я хочу уехать. Все, что я делаю во время сидения, – это дремлю. Я не достигаю никаких успехов. Я просто ем хлеб Чаньского центра».

Я ответил: «Еда – это Чань. Это практика, если вы едите со сфокусированным сознанием. Останьтесь на затворничестве и ешьте как можно лучше».

Ученик, который только что начал практиковать, посетил наставника и попросил у него метод. Наставник спросил: «Ты умеешь есть?»

Ученик ответил: «Конечно. На самом деле, я только что досыта поел».

Наставник спросил: «Ты умеешь спать?»

«Даже дети умеют спать, – ответил ученик, – я проспал большую часть своей жизни. Я сплю слишком много и мало практикую».

Наставник спросил: «Кроме еды и сна, ты хотел бы узнать еще и метод?»

Ученик расстроился: «Не шутите надо мной. Я знаю, как есть и спать. Я хочу узнать, как заниматься практикой».

Наставник ответил: «На самом деле ты не знаешь, как есть и спать». Ученик стал спорить с наставником, говоря, что он ел и спал на протяжении всей своей жизни. Наставник продолжил: «Когда люди едят, на самом деле они не знают, что происходит. Они едят с помраченным сознанием; а когда люди спят, они на самом деле вовсе не спят. Большую часть времени они проводят среди сновидений».

Наставник сказал ученику, что когда тот ест, он должен сделать свое сознание однонаправленным, с полным вниманием и сосредоточением, и не думать ни о чем другом. То же самое со сном: когда ученик спит, он должен просто спать, полностью настроив свое сознание на сон – с абсолютным вниманием и без рассеяния. Это и есть практика. Как только ученик услышал эти наставления, он смог уверенно заниматься практикой.

Во время затворничества вы должны полностью сфокусировать свое внимание на том, что вы делаете. В вашем сознании не должно быть никаких других мыслей. Означает ли это, что когда вы едите, спите или идете в туалет, все это – Чань? Это зависит от того, есть ли у вас отвлекающие мысли. Если ваше сознание не сосредоточено, это – не Чань. Если ваше сознание не является чистым, это – не правильная практика. Однако любая из этих вещей может быть Чань для того, кто действительно занимается практикой.

Если, когда вы убираете комнату, ваше сознание направлено лишь на руку, держащую тряпку, и ни на что более, это – практика. Почему же тогда мы подчеркиваем значение сидячей медитации, а не медитации во время еды, сна или работы? Потому что сидячая медитация – это структурированный способ практики однонаправленности сознания, тогда как другие методы, входящие в состав нашей повседневной жизни, могут с легкостью выполняться автоматически. Мы забываем о том, что едим или спим, и теряемся среди блуждающих мыслей.

Один из членов Чаньского центра недавно показал мне карикатуру, на которой был изображен зал для медитации. На рисунке чаньский наставник крепко спал, укрывшись за картонным изображением себя самого, сидящего в медитации, в натуральную величину, тогда как ученики усердно занимались практикой. Однако именно наставник, пребывавший в однонаправленном сне, уже вошел во врата Чань – не ученики.

В старой чаньской истории рассказывается о последователе, который отправился в паломничество вместе со своим старшим братом в Дхарме. При любой остановке младший брат сразу же бросал на землю свою ношу, садился и начинал медитировать; тогда как старший брат опускал ношу на землю, ложился и засыпал. Тот брат в Дхарме, который медитировал, на каждом привале все больше сердился на него. Наконец он не мог больше сдерживать себя и пригрозил своему спутнику, что покинет его. Старший брат спросил, почему, и тот ответил: «Мы преодолели так много преград, покинув дом и став монахами. Время ограничено. Мы должны разумно использовать каждую минуту, а ты здесь готов проспать всю свою жизнь!»

Протерев глаза, старший брат спросил: «А что плохого в том, что я сплю?»

«Мы должны практиковать, а надлежащая практика – это сидячая медитация».

Старший брат поднял «Песнь о Просветлении» и прочел ту строфу, смысл которой я сейчас объясняю вам.

Младший брат согласился: «Возможно, ты достиг того уровня, когда сон может быть практикой, но я ещё не добрался до него. Для меня это не подходит».

«Что именно не подходит?» – спросил старший брат.

Младший ответил: «Мое сознание еще не успокоилось».

«А на чем твое сознание должно успокоиться?» – спросил старший.

Когда младший брат услышал эти слова, его сознание стало ясным и лучезарным. Он пытался заставить свое сознание успокоиться, но силы, которые он тратил на это, лишь делали его напряженным. Слова брата заставили его понять, что все его усилия были напрасны; они скорее рассеивали, чем сосредотачивали его сознание. Он освободился от своей принужденной решимости, и его сознание успокоилось само собой, сделавшись ясным и лучезарным.

Если, занимаясь определенным видом деятельности, вы можете успокоить свое сознание настолько, чтобы оно перестало двигаться, это хорошо. Если ваше сознание сохраняет спокойствие и неподвижность при любых ваших действиях и в любой ситуации, оно во истину является успокоенным. Как вы думаете, как бы вы в таком состоянии отреагировали, если бы кто‑то подошел к вам с острым ножом, намереваясь убить нас? Вы бы осознали, что кто‑то приближается к вам с ножом, но не испытали бы страха. Для действительно успокоенного сознания нет ощущения страха, так как в таком сознании отсутствуют представления о личности, или «я», которое может погибнуть.

Если бы я взял нож и вонзил его в воду, вы бы испугались? Если вы вошли во врата Чань, человек, нападающий на вас с ножом, привлек бы ваше внимание не в большей степени, нежели человек, вонзающий его в воду. Если вы испытываете страх, находясь в ситуации жизни и смерти, вы наверняка не вошли во врата Чань.

 

День 4. Непривязанность – вот истинная мудрость

 

 

Лишь упражняясь много кальп в смиренье,

Учитель мой с Дипанкарой сошелся.

В кругах рождений и смертей вращаясь,

Сансара беспрерывна, бесконечна;

Постиг я нерожденное с момента, когда внезапно просветление обрел,

Теперь ни слава, ни позор со мной не совладают.

 

Учитель, упомянутый в первой, неполной строфе, – Будда Шакьямуни. Дипанкара – это Будда, живший бесчисленное множество эпох тому назад. До того как Шакьямуни стал Буддой, он был бодхисаттвой в течение бесчисленных жизней. В некоторых жизнях его убивали, иногда довольно жестоко. В одной из жизней люди мучили его, понемногу срезая с него кожу. Он даже чувствовал себя нездоровым после достижения Высшего Просветления: и все же, на протяжении всех этих жизней он никогда не испытывал страха. Миларепа также был болен, а однажды пострадал от отравления. Хотя Будда и Миларепа испытывали боль, в их сознании не было страха. Есть много историй о святых и мудрецах, которые подвергались ужасным мучениям и недугам, но не ощущали при этом, что страдают. Такие люди действительно проникли в сущность Чань. Если использовать технический буддийский термин, они достигли уверенности относительно не‑возникновения дхарм, или явлений.

Как я говорил раньше, Чань – повсюду, во всем. Вы постигнете это, если действительно поймете, что все дхармы являются невозникшими. Чаньскую практику называют внезапным методом, так как она приводит к мгновенному ощущению, что явления не возникают. Однако это ощущение может быть скоротечным. Скоротечное ощущение – это лишь мгновенная вспышка, и по прошествии времени ощущение угасает, оставляя после себя лишь искаженные воспоминания.

Я говорю людям, которые имеют малый опыт практики Чань: «Возможно, вы думаете, что теперь вы свободны и достигли освобождения, но вы не правы. На самом деле ваша практика только начинается. Еще слишком рано говорить об освобождении». Многие последователи, достигшие первой стадии практики, хотят двигаться дальше и быстро обрести второе переживание. Не успев обрести второе переживание, они уже заглядывают на третий уровень. Люди с подобным отношением могут практиковать долгие годы и чувствовать, что они не делают никаких успехов. Они могут даже бросить свои занятия со словами: «Практика бесконечна. Я никогда ничего не достигну. Я прекратил делать успехи».

Часто проблема заключается в том. что человек стал самодовольным и прекратил усердно работать после первого переживания. Конечно, если он действует подобным образом, ему не добиться успеха. Помимо самодовольства, в практику могут закрасться и многие другие препятствия. Люди, имевшие какие‑то переживания на предыдущих затворничествах, должны забыть о них. Они прошли и остались позади. Помнить о них и вновь стремиться к их достижению – это серьезное препятствие.

Не ожидайте слишком многого. Шакьямуни занимался практикой в течение многих жизней, на протяжении многих кальп, прежде чем в конце концов стал Буддой. Вы действительно ожидаете, что вы пройдете первую стадию, затем вторую и третью и так далее вплоть до Полного Просветления, не прилагая никаких усилий и не отклоняясь в сторону? Вы хотите выделить месяц или около того, чтобы достичь состояния Будды, а затем заняться чем‑то другим? Это было бы немного несправедливо не только по отношению к Будде Шакьямуни, но и к вам самим, если вы действительно цените достижение просветления. Мы не должны надеяться на быстрые результаты. Мы должны просто заниматься практикой.

Сделайте целью практики саму практику и примите ее как обязанность, необходимость, как еду и сон. Не практикуйте для того, чтобы достичь чего‑либо. Не думайте, что практика превратит вас в Будду за время затворничества или даже за целую жизнь. Мы – гусеницы, ползающие по земле и питающиеся листьями. Мы не можем надеяться на то, чтобы за одну ночь превратиться в бабочек.

 

В обители высокогорной пребывая,

На горном пике, под огромною сосной,

Я радостно предамся созерцанью,

Покоен в мирной хижине монаха.

 

Хотя наставники и патриархи на протяжении столетий говорили о том, что практика Чань не должна отделяться от обычных дел повседневной жизни, Юн‑цзя утверждает, что в течение длительного периода времени следует заниматься практикой вдали от общества. После завершения этой стадии уединенной практики последователь может вернуться к обществу и обычной, повседневной жизни.

Во времена династий Тан и Сун чаньская практика процветала в горах, а не в городах. Четвертый патриарх Дао‑синь и пятый патриарх Хун‑жэнь жили в горах в Хуанмэй. Шестой патриарх Хуэй‑нэн посетил Хун‑жэня на горе Дуншань, а затем отправился на юг, в провинцию Гуандун. Китайский император пригласил Хуэй‑нэна в столицу, но тот отказался, предпочитая оставаться в горах Цаоси. Многие последователи в то время практиковали в горах или другом тихом, уединенном месте. Хотя и говорят, что практикой Чань можно заниматься где угодно, даже на улице, это справедливо лишь для человека с глубоким пониманием Чань. Такой человек может успешно заниматься практикой в любом окружении. Сумасшедший темп жизни густонаселенного города не оказал бы на его практику неблагоприятного воздействия. Однако таких людей мало. Начинающему не просто было бы заниматься практикой на улицах Нью‑Йорка.

Когда мы впервые начали проводить затворничества в Квинсе, люди обычно выходили на улицу, чтобы заниматься ходячей медитацией после обеда. Соседям не нравилось смотреть на то, как кто‑то как зачарованный бродит вокруг их дома. Один участник затворничества лег на траву в чьем‑то саду. Люди подумали, что он сошел с ума. Они захотели узнать, что происходит в Чаньском центре. Они даже угрожали нам тем, что вызовут полицию. Вот что происходит с вами, когда вы практикуете Чань на улице. Люди считают вас сумасшедшими. Конечно, если бы наш центр находился в центре Нью‑Йорка, например, на Таймс‑сквер, нам было бы не о чем беспокоиться. Там может твориться все что угодно, и никто не обращает на это внимания.

Заниматься практикой в горах означает жить в изоляции и без материальных и эмоциональных привязанностей. Находясь в горах, последователь не живет в хижине; скорее, он должен спать в пещере или под ветвями сосны, растущими низко над землей. Хань‑шань (Холодная Гора), великий чаньский поэт, вел подобный образ жизни. Последователь может даже построить себе примитивное укрытие с соломенной крышей, чтобы внутрь не проникал дождь; однако такие укрытия бывают очень немудреными, так как последователи обычно проводят в них день или около того, а затем идут дальше. Они поступают так, понимая, насколько просто привязаться к жилищу, даже если человек проводит в нем лишь пару дней. Дом и повседневная жизнь порождают привязанности и обязанности. Не имея дома, мы свободны от беспокойства, возникающего под воздействием стремления к комфорту и безопасности.

Территориальный инстинкт так же силен в людях, как в птицах или собаках. Когда птица строит гнездо, она отгоняет от него чужих. Собаки охраняют свою территорию и нападают на незнакомых прохожих. Мы уподобляемся птицам и собакам, когда защищаем свои жилища. Последователь в горах должен соблюдать осторожность, чтобы не позволить своему соломенному укрытию превратиться в дом.

Однако если вы не привязаны к дому и имуществу, вам не нужно жить в горах. На Тайване есть старый монах по имени Гуан‑цзинь. Он живет в большом храме. Однажды кто‑то спросил его: «Наставник Гуан‑цзинь, зачем Вам такой большой храм? Разве Вы не переживаете о том, кто будет ухаживать за ним?» Наставник Гуан‑цзинь сказал: «Это не мой храм. Он принадлежит каждому, кто приходит сюда и живет в нем. Я никогда не переживаю об этом».

Кому принадлежит Чаньский центр? Все говорят, что он мой, но я не считаю его таковым. Этот центр – не мой, это одеяние – не мое, даже это тело – не мое. В данный момент мое тело принадлежит вам, а не мне.

Хотя нет такого места, которое было бы вашим домом, нет и такого места, которое не было бы им. Если кто‑то скажет вам: «Идите домой», – помните, что вы уже дома и всегда находитесь дома. По этой причине, живете вы где‑то один час или всю жизнь, вы должны относиться к этому месту с уважением и содержать его в чистоте и опрятности. Последователи, одиноко живущие в горах, считают каждое место своим домом. Мир стал бы более совершенным, если бы все следовали этому подходу.

Китайский иероглиф, обозначающий дом, – это пиктографическое изображение свиньи под крышей. Другими словами, дом – это такое место, из которого вам не нужно выходить, чтобы добыть пишу. Однако обладание домом приносит с собой проблемы. Кто‑то должен ухаживать за ним. В древнем Китае добытчиком в семье был мужчина, и ему был нужен кто‑то, кто мог бы оставаться дома и следить за свиньей. По этой причине китайский иероглиф со значением «безопасность» представляет собой пиктографическое изображение женщины под крышей. Мирянин чувствует себя уверенно и безопасно, только когда у него есть дом, супруга и пища. Где ваш дом? Вы в безопасности?

Большинство людей ощущают безопасность, только когда они находятся у себя дома, но у подлинного последователя бесчисленное множество домов. Любое место, в котором он отдыхает, становится его домом, так как он испытывает ощущение безопасности и спокойствия везде, где находится. Куда бы он ни пошел, он повсюду хозяин: он никогда не беспокоится о том, где ему мыться, отдыхать или есть. В горах множество пищи – ягоды, листья, корни и орехи; а поскольку пища – повсюду, не нужно беспокоиться о том, чтобы выращивать или охранять ее. Вы не у себя дома, но в то же время вы не пребываете в одиночестве в горах. Этот центр медитации достаточно удобен. У вас есть крыша над головой, горячий душ и вся пища, которую вы хотите; поэтому, на эти семь дней, вы должны считать его своим домом.

Начинающие последователи не должны лелеять романтические мечты о том, чтобы убежать в горы и заниматься уединенной практикой. Здесь много опасностей. Если вы не знаете, какие растения съедобны и целебны, вы можете закончить тем, что умрете от голода и отравитесь. Если вы не привыкли жить вне дома, вы можете оказаться не готовыми к перепадам погоды по мере смены дней и времен года. Многие последователи в Китае занимались практикой на юге страны, где зимой не слишком холодно. Тайвань – это остров к югу от побережья материкового Китая, и здесь снег лежит лишь на самых высоких вершинах. Горы Тайваня – хорошее место для занятий практикой.

Однако великие последователи не тревожатся о погоде. Они просто практикуют. Миларепа жил в суровом климате, но был доволен своей жизнью. Великий последователь счастлив и доволен, потому что у него нет привязанностей. Он хозяин самому себе, так как он понял, что у него нет «и». Во всех ситуациях он оказывается хозяином, так как ему ничто не принадлежит. Поэтому ему принадлежит весь мир.

 

Не нужно после просветления стараться;

Все дхармы действия различны.

Когда привязанность к даянью побуждает, среди богов рожденье обретешь,

Как если б выпустил стрелу в пространство.

 

Есть два аспекта практики; совершенствование мудрости, или прозрения, и совершенствование заслуг. Обычные люди думают, что совершенствование мудрости означает накопление знаний в обычном смысле, то есть путем чтения книг и получения жизненного опыта. Они думают, что совершенствование заслуг означает подношение милостыни, пожертвования или помощь другим людям.

Человек, который в результате больших усилий обретает обычное знание, может с гордостью воскликнуть: «У меня есть великое знание и мудрость!» Многие люди, занимающиеся благотворительной деятельностью, также испытывают гордость и воображают себя великими благодетелями человечества. Они подобны человеку, который приходит в ресторан и угощает всех выпивкой и обедом, раздает щедрые чаевые, а затем поднимается и начинает с важным видом расхаживать у двери, в то время как все присутствующие встают со своих мест со словами: «Благодарим Вас! Благодарим Вас!»

В Китае, на Тайване, в Японии и других восточных странах есть люди, которые дают большие пожертвования на социальные или религиозные проекты, но с одним условием: чтобы их имя и заслуги были вырезаны на мемориальных досках и чтобы все могли их видеть. Если рядом с именами поместят их портреты, тем лучше. Монастырь Фогуан Шань (Гора Свет Будды) на Тайване представляет собой большой храмовый комплекс с множеством строений. Настоятель этого храма хорошо понимает человеческую психологию. В течение многих лет люди жертвовали деньги на храм, и настоятель помещал таблички с их именами на стенах многочисленных зданий, но два заметных места по обе стороны от главных ворот он оставил пустыми. Люди постоянно спрашивали у него, сколько нужно пожертвовать, чтобы их имена были помешены на этих местах. Наконец, кто‑то подошел к настоятелю и сказал: «Послушайте, я богатый человек. Как насчет того, чтобы уступить мне одну сторону ворот? Мне даже не нужно все это место. Просто напишите мое имя сверху, и под моим именем останется еше место для других. Если Вы сделаете это, я пожертвую храму много денег». Сейчас оба эти места заполнены. Настоятелю кажется, что в обычной ситуации эти люди не стали бы жертвовать деньги на религиозные нужды. Они были готовы расстаться со своими деньгами только в обмен на то, чтобы их имена и деяния стали достоянием широкой публики.

Один человек на Тайване хотел участвовать в выборах в законодательное собрание провинции. В течение пяти лет до предполагаемых выборов он путешествовал по всей стране и делал денежные пожертвования, чтобы его имя было записано в важных, общедоступных местах. Все воспринимали его как великого благодетеля. Это была мудрая рекламная кампания, и хотя его первоначальные вложения были велики, вероятно, он вернул все потраченные деньги за один год пребывания в должности.

Искренний последователь не поступает таким образом. Даже если у него есть глубокая мудрость и прозрение, это не действует на него; в конце концов, это всего лишь мудрость и прозрение. Он помогает другим и спасает живые существа. Он не привязан к своим прежним деяниям.

Когда бы и что бы вы ни делали, делайте это от чистого сердца. Однако, как только деяние совершено, оно находится в прошлом. Отбросьте его и больше не думайте о нем. Будда спас многих людей, но он не думал об этом таким образом. С точки зрения Будды, живые существа спасают себя сами. Однако наша точка зрения отлична от этого. Мы говорим, что, находясь в этом мире, Будда спасал людей. Мы также говорим, что он до сих пор спасает их, поскольку если бы не было Будды, в мире сейчас не было бы и Дхармы.

Христианство придает значение тому, чтобы мы были щедрыми, чтобы мы жертвовали от чистого сердца. Благотворительность – это практика, ведущая в рай. Иисус говорил, что богатому человеку так же трудно пройти в царствие небесное, как верблюду – пройти в игольное ушко. Он говорил это, поскольку многие богатые люди не могут вынести расставания со своим имуществом. Они всегда имеют какой‑то скрытый мотив. Фонд Рокфеллера – это благотворительная организация, которая финансировала многие замечательные проекты, но она по‑прежнему гарантирует освобождение от налогов семье Рокфеллера. Если человек делает пожертвования или помогает другим, имея скрытые мотивы, на самом деле он не практикует даяние. Если вы собираетесь отдать какие‑то веши, вы должны делать это без условий, отказываясь от всего, что вы отдаете, и забывая об этом. Если ваш мотив – то, что вы хотите попасть в рай, ваши действия не являются необусловленными.

 

Лишившись силы, упадет стрела,

И в жизни новой ты всем будешь недоволен.

Разве сравниться может это с вратами недеяния святыми,

Через которые на землю Татхагаты путь лежит?

 

Истинный последователь не сосредотачивает внимание на плодах своих действий. После того как он отдаст что‑нибудь, он отрекается от этого и не думает о последствиях. Это не означает, что он действует опрометчиво, необдуманно. Скорее, он действует спонтанно и в соответствии с Дхармой, он не цепляется за действия или их последствия.

Буддийские представления о рае отличаются от христианских. Христиане считают, что рай вечен; стоит только попасть туда, и вы не покинете его. Согласно буддизму, рай также подвержен действию времени и изменениям. Вы можете переродиться на небесах благодаря заслугам пожертвований и добрых дел, но это лишь еще одно смертное существование. Хотя срок вашей жизни на небе может измеряться миллионами или миллиардами лет, в конце концов ваше время истечет, и вы вернетесь в мир людей или даже в нечеловеческую форму существования.

Если вы можете действовать во всех ситуациях без привязанностей, а также без цели или мотива, само по себе это уже есть постижение истинной природы явлений. Совершение деяний без привязанности описывается китайским термином у вэй, что значит «недеяние». Он не означает, что мы ничего не делаем или остаемся апатичными и ленивыми. У вэй обозначает действие, которое совершается не ради самого себя, без скрытого мотива в сознании и не по расчету. У вэй – это деяние, которое не является расчетливым. Это – действие, которое не исходит из эгоцентричности. Если вы можете вести себя таким образом, лишенным привязанностей, без расчета или мотивов, вы действительно можете войти во врата Чань.

Если вы обладаете правильным подходом или истинным духом чаньской практики, вы должны уделять всецелое внимание всему, что вы делаете, и вы должны стараться делать все как можно лучше. Не думайте о прошлом. Не думайте о будущем. Просто сосредоточьтесь на настоящем.

С нашей точки зрения, Будда должен обладать безграничной мудростью и заслугами, чтобы спасать бесчисленные живые существа. На самом деле Будда не обладает мудростью и не обретает заслуг в результате благих поступком или благословений. Если он все еще обладает мудростью и заслугами, это не Будда. Это мы, а не он, говорим, что у Будды есть мудрость.

Когда кто‑то делает что‑то плохое, вы можете подумать: «Как глупо! У этого человека нет мудрости». Вы видите, как муха бьется об стекло, пытаясь выбраться из вашего дома. Вы открываете окно, но она просто летает взад и вперед. Вы думаете: «Какая глупая!» Если у Будды есть мудрость, что он должен воспринимать как глупость? Вы думаете, Будда сказал бы: «Вот глупая муха!» По сравнению с Буддой все глупы, но это наша точка зрения. Сам Будда не воспринимает мудрости. Мудрость может существовать лишь по отношению к неведению. В просветлении нет разграничений.

У Будды нет мудрости, нет прозрения, нет накопления заслуг. Такие понятия для Будды не существуют. Если вы хотите обрести мудрость и накопить заслуги, чтобы стать Буддой, вы стремитесь к невозможному.

Великий чаньский поэт Хань‑шань жил на Холодной Горе, от названия которой и происходит его имя. У него не было никакого имущества, даже штанов, однако он чувствовал, что нет ничего такого, что не принадлежало бы ему. Если бы Хань‑шань пошел к императору династии Тан и сказал: «Все это мое», – его могли бы казнить за его наглость. Однако если бы император заявил Хань‑шаню: «Весь мир принадлежит мне», – то Хань‑шань, вероятно, ответил бы: «Да, ты прав». Хань‑шань ни к чему не стремился. Он не заботился даже о собственном теле. Он был абсолютно свободен, лишен всяких привязанностей. Поэтому у него не было никаких ограничений собственности. Поскольку у него не было ограничений собственности, гора, на которой он жил, весь Китай, воистину вся Вселенная принадлежали ему.

Я сказал, что у Будды нет мудрости. Вы можете, однако, подумать, что у него есть сострадание. Если есть сострадание, должно быть понятие о живых существах. Если Будда осознает наличие живых существ, он по‑прежнему проводит разграничение и не является Буддой. Мы говорим, что Будда обладает состраданием, но, с его точки зрения, он лишен сострадания. Если мы чувствуем, что сострадаем, мы не Будды.

После затворничества одна ученица сказала мне: «Мне кажется, что я – мать всего мира».

Я сказал: «Это лишь иллюзия. Это сознание помрачения, а не мудрость». Я не говорю, что вы должны быть холодны и отчужденны. Сострадание к другим – это хорошая вещь, и она определенно много лучше, чем равнодушие. Я не говорю, что люди, делающие пожертвования из скрытых побуждений, дурны. Если их мотивы благи, то все, что они делают, порождает заслуги. На ранних стадиях практики люди могут испытывать сильное чувство сострадания: но некоторые так сильно привязываются к этим чувствам, что становятся фанатиками. Вы никогда не найдете истинного последователя Чань, который обладал бы манией фанатика.

Не допустите ошибки в своих взглядах. Чань не выступает за нигилизм. Последователь Чань не говорит: «Я не собираюсь ничего делать». Скорее, с положительным и внимательным отношением, последователь делает все, что нужно, когда для этого приходит время, но он не делает ничего фанатично.

Каков же тогда правильный подход к практике? Вы должны выяснить это. Однако если вы фанатично бросаетесь в чаньскую практику – практикуете, практикуете, практикуете, – как если бы вы хотели совершить революцию, вы на ложном пути. Это не есть практика Чань.

 

День 5. Нет замены тяжелой работе

 

 

Когда достигнешь корня ты, не беспокойся о ветвях,

Подобно чистому кристаллу, в котором драгоценная луна сокрыта.

Поскольку камень исполнения желаний ты обрел,

Бессчетные блага к тебе, как и к другим, придут.

 

Большинство людей придают большое значение пользе, которую можно получить от практики, однако они не хотят прикладывать усилий, необходимых для получения этой пользы. Обычный человек может завидовать богачу и стремиться к его богатству, но думает ли он о том, как этот человек приобрел деньги? Если бы он подумал, то понял бы, что для того чтобы заработать миллионы долларов, нужно потратить много времени и приложить много усилий и решимости.

Однажды жила бедная женщина, которая была искренней, доброй и щедрой. Некое божество было тронуто ее поведением и появилось перед ней. «Я дам тебе все, что ты хочешь», – сказало оно.

Бедная женщина ответила: «Я бы хотела золота». Божество указало пальцем на камень, и вот камень превратился в чистое золото.

Божество спросило: «Есть ли еще что‑нибудь, чего ты хочешь?»

Женщина немного подумала, а потом сказала: «Чего бы мне действительно хотелось, так это иметь твой палец».

После этих слов божество исчезло, а золото снова превратилось в обычный камень. Женщина испортила прекрасную возможность. Что хуже всего, она не поняла, почему божество так поступило. Даже если бы божество отдало ей свой палец, это бы не помогло ей. Способность божества превращать камни в золото происходит от силы его практики, а не от его пальца.

В конце одной из лекций я спросил у слушателей: «Мне закончить или продолжать говорить?»

Один ученик сказал: «Я не хочу больше слушать. Что бы я действительно хотел сделать – так это забрать Вас домой, чтобы Вы учили только меня». Что, если бы я согласился на его предложения? Вероятнее всего, у него дома я бы только ел, спал и читал. Была бы от этого польза ему?

Каждый из нас обладает пальцем, который может превращать камни в золото, но для того чтобы открыть и развить свои способности, мы должны заниматься практикой. Проблема заключается в том, что большинство людей не хотят заниматься практикой так долго и так усердно. Даже если бы вам удалось заполучить палец с руки божества, это была бы лишь мертвая плоть. Она не принесла бы вам пользы. Иметь меня в качестве личного наставника – не так хорошо, как самому стать наставником.

Вы должны обнаружить мудрость в ее основании. Если вы откроете свою собственную мудрость, вам больше не о чем беспокоиться, так как все происходит от мудрости.

После смерти Альберта Эйнштейна ученые изъяли и исследовали его мозг. Они обнаружили, что его мозг был довольно обычным по размерам и внешнему виду. Откуда же тогда приходили все его научные открытия? Были ли они заключены в его мозговом веществе? Если бы мозг Эйнштейна пересадили в голову другого человека, унаследовал бы этот второй человек вместе с ним знания, личность и гениальность Эйнштейна? Какая нелепость!

Вы не добьетесь успехов, если будете обращать внимание только на поверхностные явления и результаты. Вы должны проникнуть в основание, корни, причины. Если вы практикуете для того чтобы обрести сверхъестественные способности, или для того чтобы достичь просветления, ваши усилия пропадут даром. Если вы держитесь за наставника и думаете: «Этот человек обладает великой мудростью. Может быть, часть ее перейдет ко мне», – вы лишь дурачите себя. Вы должны заниматься практикой.

Представьте себе, что вы назначили подруге свидание, чтобы пойти на прогулку в горы, но в этот день вы проспали, и она ушла без вас. Что бы вы стали делать? Возможно, вы подумали бы: «Уже слишком поздно», – и снова легли бы спать. Или, может быть, вы сказали бы: «Сегодня я решил пойти на прогулку, и я сделаю это. Лучше поздно, чем никогда. Если я выйду прямо сейчас, я даже могу догнать мою подругу». Что если на полпути к вершине вы бы встретили подругу, спускающуюся сверху, и она сказала бы вам, что вид с вершины не стоит затраченных усилий? Вы бы все‑таки пошли дальше?

Путь к состоянию Будды – это восхождение в одиночестве, но, когда вы его достигнете, вас окружит множество живых существ, и всем им будет нужна ваша помощь, ваше сострадание, ваша мудрость. Поскольку вы – Будда, вы естественным образом поможете каждому из них. Будучи обычным человеком, вы обладаете физическим телом и ограниченными способностями. Вы общаетесь с немногими людьми, а тех, кому вы помогаете, еще меньше. Большую часть времени вы находитесь в одиночестве и делаете все, что хотите. Однако, будучи Буддой, вы пребываете повсюду, и ваши силы безграничны. Бесчисленные живые существа ищут вашей помощи. Если вы знаете, что состояние Будды таково, зачем вам это нужно? С нашей точки зрения, точки зрения обычных живых существ, состояние Будды – это нечто ужасное. Но Будда не воспринимает это таким образом, потому что он не ощущает того, что он кому‑то помогает. Для Будды нет таких вещей, как Будды или живые существа.

Обычный человек может развестись с женой или мужем, но Будда не может «развестись» с живыми существами. Это парадоксально: путь к состоянию Будды проходит через уединение и одиночество, но, как только вы станете Буддой, вы уже не можете снова быть одни. Живые существа всего времени и пространства будут взывать к вам о помоши и благословениях.

Однажды ночью я в одиночестве гулял по Токио. Я шел по узким переулкам и темным аллеям. Я видел людей то тут, то там, но когда я вышел на широкий проспект, я никого не увидел. Я подумал, что крупные улицы – не лучшее место для прогулок, и вернулся на узкие аллеи.

Большинство из нас идут по внешним путям и следуют еретическим учениям, так же как я шел по темным аллеям. Дхарма Будды – это широкое шоссе, но им почти никто не пользуется. Будучи живым существом, вы держитесь узких улиц, поскольку так же поступают осе остальные. Вас утешает вид других людей. Вы не встретите много людей на широком пути, а к тому времени, когда вы дойдете до места своего назначения – состояния Будды, – вы останетесь в одиночестве. Рядом с вами не будет друга, который мог бы помочь вам, не будет врага, с которым вы могли бы поссориться. Таков одинокий путь к состоянию Будды.

Ученик однажды спросил меня, встречаются ли когда‑нибудь бесчисленные Будды из десяти направлений пространства на «все‑буддийской всемирной конференции». Я ответил: «Если бы Буддам было одиноко или нечего делать, то, я думаю, они могли бы созвать собрание». Конечно же, я шутил. На самом деле. Будды не считают, что они что‑то делают, и им никогда не бывает одиноко, поэтому им не нужно созывать собрания. «Все Будды десяти направлений пространства» – удобное выражение, которое легко запомнить, но в действительности каждый Будда существует во всякой точке времени и пространства. Поскольку Будды вмещают в себя все пространство и время, их нельзя локализовать в каком‑то конкретном месте или в каком‑то конкретном моменте времени.

Мудрость и заслуги Будды безграничны, и он может появляться в бесчисленном множестве обликов, мест и моментов времени одновременно – так он помогает всем живым существам. Когда угодно, где угодно, если кто‑то обладает кармической близостью с Буддой – то есть, если он живет в соответствии с Дхармой Будды, – он может получить от Будды помощь. Более того, один человек получает не больше помощи, чем другой. Это не похоже на наследство, которое дети получают от родителей. Если родители разделят свое имущество на три равные доли, но у них четверо детей, то один ребенок останется без наследства. Мудрость Будды безгранична, и в ней нет разграничений. Это похоже на то, как если бы родители могли разделить свое имущество на четыре части и все же отдать каждому из детей все свое имущество полностью.

Постижение своей подлинной природы подобно обретению драгоценности мани, жемчужины неистощимой магической силы, которая может помочь и вам, и другим. Все мы обладаем драгоценностью мани, но мало кто из нас открыл ее для себя. Все мы являемся потенциальными Буддами, но мало кто из нас постиг свою изначальную природу. Мы должны заниматься практикой, и мы нуждаемся в руководстве. Дхарма Будды руководит всеми нами в равной степени, однако некоторые люди получают от нее больше пользы, чем другие. Одним звуком Будда возвещает всю целостность Дхармы Будды всем живым существам во всех мирах, но каждое живое существо улавливает в этих звуках разный смысл, а некоторые вообще ничего не слышат.

 

Луна в реке находит отраженье, колышет сосны легкий ветерок,

Что делать долгой благодатной ночью?

Природа Будды и алмаз обетов сокрыты в основании сознанья.

Туман, роса и облаков багрец – моя одежда ныне.

 

Когда над рекой светит луна, кажется, что луна находится в воде. Однако луна ничего не утрачивает, когда отражается в воде. Луна появляется потому, что там есть вода. Подобно этому, последователь Чань, который помогает живым существам, делает это лишь потому, что рядом с ним есть живые существа, которым необходима его помощь. Оказывая помошь, последователь Чань ничего не теряет и не делает ничего особенного, так же как луна ничего не теряет и не делает ничего особенного, когда отражается в реке. Последователь помогает себе и другим, приносит себе и другим пользу, однако он делает это без желания получить пользу.

Ветер колышет листья и ветки дерева лишь потому, что дерево преграждает путь ветру. Ветер не имеет намерения дуть сквозь дерево и не считает это своей заслугой; он просто дует. Подобно этому, истинный последователь не имеет личных мотивов, когда он помогает живым существам. Он просто помогает, потому что другим это нужно.

Свежий ветерок и яркая луна соответствуют мудрости последователя. Мудрость благотворна для живых существ, но последователь не осознает того, что он что‑то делает, так же как ветер не осознает того, что дует, а луна – того, что светит.

Последователь Чань заинтересован лишь в том, чтобы обнаружить природу Будды и алмаз обетов, которые сокрыты в основании его сознанья. Природа Будды соответствует сознанию, лишенному помрачений. Алмаз обетов соответствует действию, которое не создает дурной кармы. Природа Будды и алмаз обетов – это аспекты состояния Будды. Последователь беспокоится только об этих двух аспектах. Все другие веши и действия относятся только к поверхностным явлениям и не имеют ничего общего с его сущностной субстанцией, которую Юн‑цзя упоминает как основание сознанья.

Юн‑цзя подчеркивает, что не достаточно только постичь сознание истинной природы (природы Будды). Необходимо иметь чистые деяния. Без чистых деяний последователь усомнится в своей природе Будды. Чаньский наставник может думать, что достиг состояния чистого сознания Будды, но если он думает, что заповеди более не нужны, и ест мясо, пьет спиртное, неправильно ведет себя в сексуальном отношении или стремится к материальному обогащению, это несомненно вызовет проблемы. Последователь с такими идеями отклонился от истинного учения Чань и подвергся помрачению демонических препятствий. В истории школы Чань не было ни одного патриарха, который вел бы себя недолжным образом и при этом сохранил свое положение.

Человек, который неустанно занимается практикой, в конце концов постигнет свою собственную природу. Польза, которую можно получить от подобной практики, бесконечна. Хотя человек помогает себе и другим, он ни к чему не привязан. Он – человек чистых деяний, человек, открывший свою природу Будды.

Тот уровень, который я описываю, представляет собой очень продвинутую стадию. Немногие достигли его. В конце концов, вы постигнете свою собственную природу, и появится мудрость, но сейчас основополагающей и самой важной является практика. Кто‑то из вас, возможно, не хочет тяжело трудиться. Возможно, вы принадлежите к тому роду людей, которые завидуют богачу, не думая о том, как тяжело он трудился для того чтобы разбогатеть. Если бы он рассказал вам, как он добился достигнутого им, захотели бы вы последовать его примеру? Услышав его историю, вы могли бы отказаться от попыток и продолжать жить со своей завистью. Это проще. Когда вы идете к своей цели, не расстраивайтесь, видя кого‑то, намного опередившего вас в практике. Не думайте: «Практика – не для меня». Помните, некоторые люди быстрее других охладевают ею, а кто‑то начал заниматься раньше вас.

Когда вы восходите на гору, вы можете захотеть, чтобы вертолет поднял вас туда без всяких усилий с вашей стороны. Приятная фантазия, неоткуда возьмется вертолет? И даже если вы подниметесь наверх на вертолете, ваши впечатления будут полностью отличаться от впечатлений человека, который поднялся на вершину сам. Когда этот человек станет рассказывать о своих ощущениях, вы поймете, как много вы потеряли, и решите повторить все снова, на этот раз без какой‑либо помощи.

Архаты подобны тем, кто поднимается на гору на вертолете. Они возвысились над рождением и смертью, но их мудрость и заслуги ограничены. Они должны взбираться на гору шаг за шагом, чтобы достичь состояния Будды.

Если вам дали вертолет, чтобы вы могли подняться на вершину горы, это не поможет вам. Вы должны совершить восхождение на гору, чтобы действительно прочувствовать это. То же самое верно относительно вашей практики. Нет замены тяжелой работе.

 

День 6. Подчинение желаний

 

 

Молитвенная чаша, что дракона подавляет, и посох тот, что усмиряет тигров,

Звеня колец железных парой, –

Не подражанье соблюдению обетов,

Но тот же посох, что у Татхагаты, и тот же путь, который он прошел.

 

Загадочная строфа, но смысл понять несложно. В этих стихах описывается, как просветленный человек взаимодействует с обычными людьми. Повседневные потребности монаха просты и немногочисленны. Он носит с собой чашу, которую использует для сбора подаяния, и посох, который имеет несколько назначений. Он служит опорой при ходьбе; его кладут на плечи для переноски тяжестей: им измеряют глубину при переходе через реку – если посохом не нащупать дна, значит, здесь нельзя переходить реку вброд. Посохом можно также отпугивать животных или хищников в горах и лесах.

На конце посоха обычно подвешены несколько колец. В этой строфе говорится о двух таких кольцах. На коротком посохе, которым я пользуюсь во время собеседований на затворничествах, шесть колец. Бродячие монахи трясли посохом и звенели кольцами, подходя к домам, чтобы люди заранее знали, что к их дому приближается монах с чашей для подаяний.

В этих стихах чаша и посох имеют особое символическое значение, так же как и дракон и тигр, которых подчиняют и приручают чаша и посох. Во‑первых, дракон и тигр символизируют самого последователя. Обычный человек наполнен мощными силами, желаниями, амбициями и привязанностями. Однако если у последователя есть только чаша и посох, то он достиг стадии, на которой у него больше нет множества привязанностей или сильных желаний. Его ненасытные амбиции усмирены. Подчинение дракона и приручение тигра обозначает преодоление привязанности к власти, которая присутствует во всех нас. Последователь, который обладает только чашей и посохом, оставил позади стремление к власти и богатству. Он также оставил позади семью и друзей.

Во‑вторых, подчинение дракона и приручение тигра обозначают способность последователя побеждать самых сильных людей, духов и божеств. Для того чтобы добиться этого, он должен избавиться от всего. Если он по‑прежнему полагается на веши или обладает ими, он не сможет ничего подчинить или приручить. Наоборот, он будет подчинен или приручен тем, на что он полагается. Царь может подчинить свой народ, но он полагается на свою власть и войско. На самом деле, власть подчиняет себе самого царя. Только человек, который ни на что не полагается, подчиняет все себе.

Много раз в истории Китая императоры посылали монахам предписание: «Приди ко мне!»

Иногда монах просто отвечал: «Нет».

Император мог угрожать ему: «Я отрублю тебе голову, если ты не придешь!»

Монах отвечал спокойным посланием: «Моя голова здесь, шея готова. Отрубайте ее, если это будет Вам приятно».

В конце концов, именно императору приходилось отправляться в путь, чтобы оказать почести монаху.

Образ последователя, ведущего простую жизнь, не имеющего ничего, кроме посоха и чаши, может пробудить людей, погрязших во власти, или материальном богатстве или озабоченных ими. Если образ простой жизни может проникнуть сквозь толстую корку их сложной жизни, они могут понять, что все, что они имеют, непостоянно. Они могут захотеть изменить свою точку зрения и подражать простоте образа жизни монаха или последователя Чань.

Человек, который покинул дом, чтобы стать монахом или монахиней, может быть выше или ниже императора. Люди на Востоке, которые понимают это, оказывают наивысшие почести бездомным последователям. На любом собрании членам Сангхи предлагают наилучшие места. Эта традиция существует до сих пор. Как правило, люди понимают, что монахи и монахини, не имея никакого положения, на самом деле занимают самое высокое положение.

Эта традиция идет из Индии, поскольку индийцы питают большое уважение к бездомным последователям, брахманам и практикующим. В Китае уважение, оказываемое монахам и монахиням, зависело от отношения к буддизму в стране. В зависимости от того, кто в ней правил, Сангха либо пользовалась высоким уважением, либо к ней относились, как к грязи. Те, кто не верит в буддизм, не будут почитать буддийских монахов и монахинь, тогда как те, кто принимает Дхарму Будды, будут испытывать к ним великое уважение.

В этих стихах бездомный последователь не проповедует и не распространяет Дхарму. Самого внешнего вида убежденного монаха или монахини достаточно для того, чтобы вызвать уважение к Дхарме. Бездомные последователил олицетворяют Будду, и к ним следует относиться именно так. На этом затворничестве каждое утро и вечер все вы простираетесь передо мной. Я надеюсь, вы понимаете, что вы простираетесь не передо мной лично. Мне не нужны такие почести и уважение. Для меня не важно, простираетесь вы передо мной или не обращаете на меня никакого внимания. Для меня это не имеет значения. Вы простираетесь перед Тремя Драгоценностями – Буддой, Дхармой и Сангхой, – олицетворением которых я являюсь.

 

Ни к правде не стремясь, ни лжи не избегая,

Пойми, что обе формы лишены, пустотны,

Нет формы, пустоты, не‑пустоты;

Вот истинная сущность Татхагаты.

 

В предыдущей строфе описывался внешний облик монаха или монахини. В этой строфе описывается внутреннее отношение последователя Чань.

Если вы хотите достичь просветления, вы не достигнете просветления. Чем больше вы думаете о достижении состояния Будды, тем дальше вы от него. Если во время медитации вы будете противодействовать своим блуждающим мыслям, вы распахнете дверь, через которую сможет проникнуть еще больше блуждающих мыслей. Вы не должны противостоять ничему во время вашей практики или медитации.

Истинным последователям, уже вошедшим во врата Чань, не нужны методы практики. Однако вы еще не вошли во врата Чань, и поэтому вы должны следовать методу. Если во время медитации вы все время осознаете свой метод и напоминаете себе о нем, когда вас одолевает поток блуждающих мыслей, этого достаточно. Не думайте о просветлении. Не сопротивляйтесь блуждающим мыслям. Если вы будете испытывать к ним отвращение, это лишь создаст напряжение в вашем сознании и теле. Просто придерживайтесь своего метода. Это – лучший подход для последователя Чань. Все заключает в себе полную всеобщность природы Будды. Зачем испытывать к чему‑то отвращение?

 

День 7. Принять Единое Сознание за Отсутствие Сознания

 

 

Сознания зерцало отражает без помех;

Его сиянье и обширность в бессчетных расточаются мирах.

Различные явленья обретают плоть;

Для совершенно просветленных нет ни «снаружи», ни «внутри».

 

Стихи, помещенные выше, описывают чаньское состояние «отсутствия сознания». Если вы по‑прежнему ощущаете наличие внешнего и внутреннего, это не Чань. Если вы чувствуете, что все находится внутри вас, это тоже не Чань. Когда сознание не движется, вам только кажется, что сознания нет, но это не так. Когда сознание не движется, оно по‑прежнему сфокусировано на одной мысли. Поэтому лучше назвать неподвижное сознание состоянием «единого сознания». Человек, который достигает точки, когда сознание не движется, может чувствовать себя так, как будто у него нет сознания, однако он заблуждается.

Когда остается только одна мысль, движение сознания незаметно. Это – состояние «единого сознания». В состоянии «единого сознания» нет разграничений – нет внутреннего и внешнего, близкого и далекого, хорошего и плохого. Человек в состоянии «отсутствия сознания» осознает явления, но не испытывает привязанности к ним. Если бы он не осознавал, что находится в состоянии «отсутствия сознания», он был бы дураком.

«Отсутствие сознания» равно мудрости; «единое сознание» – нет. Сходным образом, низшие уровни самадхи не равны мудрости. Человеку, переживающему самадхи, может казаться, что он не проводит разграничений, но на самом деле он не осознает устойчивый поток утонченных разграничений. На самом поверхностном уровне самадхи – уровне первой дхьяны – можно ощутить дюжину или около того разграничений за одну кшану. Кшана – это период времени, необходимый для возникновения одной блуждающей мысли и равный одной шестидесятой части времени, необходимого для одного щелчка пальцами. За тот же период времени в обычном сознании происходит примерно шестьдесят разграничений.

Только человек, пребывающий в глубоком самадхи, может сказать, что другой человек находится в самадхи, он может также определить глубину самадхи другого человека. Практика самадхи поступательна. Последователь должен достичь самого поверхностного уровня, а затем медленно углублять свое самадхи посредством практики. По мере углубления самадхи этот человек может различать количество и частоту разграничений, имевших место на предыдущих уровнях. Последователь, достигший поверхностного самадхи, не может определить свое собственное состояние. Он может думать, что достиг состояния «отсутствия сознания», но это ошибка.

В этой строфе сознание сравнивается с зеркалом. Когда в сознании ничего нет, оно функционирует, как зеркало. Если в сознании что‑то есть, оно не может функционировать чистым образом, так же как загрязненное зеркало не может ясно отражать предметы. Чистое сознание просто отражает. Существуют вещи снаружи или нет, не важно. Когда перед зеркалом перемещаются вещи, они отражаются в нем. Вот и все.

Сознание Будды или просветленного существа содержит все, и все же в его сознании ничего нет. Все в сознании подобно грязи на зеркале, мешающей ему ясно отражать предметы. На самом деле веши не находятся и снаружи сознания; скорее, именно благодаря наличию сознания происходит все остальное, все остальное кажется существующим, так же как свет воспринимается только потому, что отражается от вещей.

Если сознание человека действительно является чистым, оно безмолвно. В то же время оно функционирует. Сознание этого человека не подвержено более действию разграничения; оно наделено силой мудрости. Чистое сознание, отражая, взаимодействует с любым живым существом, которое соприкасается с ним. Однако сознание ничего не делает.

Когда сознание действительно чисто, нет ни внутреннего, ни внешнего. Если существует одно, должны существовать оба. Вещи внутри и снаружи не могут существовать независимо друг от друга. Более того, когда есть внешнее и внутреннее, есть также разграничения и препятствия. Только в том случае, когда ни внутри, ни снаружи ничего нет, сознание может отражать все, как зеркало. В это время сознание действует благодаря мудрости. Оно не имеет намерения сделать одно, а не другое. Оно не помогает одному живому существу и не избегает другого.

Это сознание мудрости стоит над пространством и временем. Оно не существует в конкретной точке пространства; оно существует в каждом участке пространства. Оно не существует только в этот момент времени; оно существует во все времена. Нет границ или преград. Каждый будет отражен в этом зеркале вне зависимости от того, имеет он кармическую связь с зеркальным сознанием или нет. Единственное отличие заключается в том, что те, кто имеет кармическую связь, поймут, что они отражаются в нем, тогда как те, кто не имеет такой связи, не поймут этого. Это важный момент: все, вне зависимости от наличия кармической связи, отражается в зеркале просветленного сознания. Те, у кого есть кармическая связь, видят свое отражение. Другими словами, эти люди подходят к зеркалу с открытыми глазами. Те, кто лишены этой связи, поворачиваются к зеркалу спиной. Они отражаются в нем, но не знают об этом: а если они повернутся к зеркалу лицом, их зрение не поможет им. Тем не менее, в этом зеркале отражаются все живые существа. Они не могут быть отделены и отстранены от зеркального сознания.

Однажды ученик спросил меня: «Зачем нам нужно достигать состояния Будды? Уже существует бесчисленное множество Будд, однако мы не избавились от сансары».

Я сказал: «Проблема не в Будде. Будда предлагает свою помощь. Мы просто не понимаем этого. Если мы еше не обрели спасение, это наша проблема».

Чем сильнее ваша близость к зеркальному сознанию, тем яснее вы видите свое отражение. Те, кто обладает слабой связью, могут не узнать свое отражение. Тем не менее, является отражение прямым или непрямым, ясным или затуманенным, все, кто видит отражение, получают пользу от Дхармы Будды.

Участники затворничеств могут уметь сосредотачивать свое сознание до определенной степени, и они могут даже уметь достигать элементарных уровней самадхи, но это не то же самое, что созерцание своей собственной природы. Однако такие начальные переживания являются важными и благотворными. Они есть основа хорошей практики. В конце концов, они приведут к восприятию своей собственной природы или к достижению глубоких уровней самадхи.

Обладание чистым сознанием – это просветление. Просветленный человек употребляет свою мудрость на благо других людей. Вы можете не понимать его мотивов и смысла его поступков, но его дела не могут быть дурными. Человек, который идет дальше первоначального переживания восприятия своей собственной природы и достигает глубинного просветления, не подвержен действию мирских желаний. Когда глубоко просветленное существо видит человека противоположного пола, этот человек для него не отличается от мужчины, женщины, ребенка, собаки, кошки, матери или отца. Разграничений нет. Такого человека не затрагивают проблемы, беспокоящие обычных людей. Человек, узревший свою собственную природу, может также ощущать это, но его опыт будет не таким глубоким и долговечным. Другими словами, человек, который впервые открывает для себя свою собственную природу, впервые видит цель, которой он достигнет в самом конце. Увидев эту, пусть и еще далекую, цель, он будет иметь меньше проблем в своих действиях и поведении.

Чаньский опыт восприятия собственной природы можно сравнить, хотя и не полностью отождествить, с первым плодом на пути Хинаяны. Подобные последователи Хинаяны no‑прежнему испытывают желания, но эти желания не являются сильными. Они не совершают серьезных прегрешений, таких, как убийство, причинение вреда другим или воровство. Вот высказывание о человеке, обретшем первый плод на пути Хинаяны: «Когда он пашет, все существа, обитающие в земле, бегут от плуга». Такой человек не может совершить убийства, даже случайно. Подобно этому, человек, прозревший свою собственную природу, не может создать плохую карму, пока не иссякнет сила практики.

Как вам достичь этого уровня свершений? Если вы продолжаете думать о просветлении, это подобно трубе, трубящей в вашем сознании. Это вызовет большие помрачения. Если вы попытаетесь достичь чего‑либо, вы столкнетесь с трудностями. Значение имеют не ваши навыки медитации; это и не те веши, которые вы воспринимаете как достижения. Скорее, это ваше отношение к практике и ваше представление о Дхарме Будды.

Если мотивацией вашей практики является желание, то желание будет и результатом вашей практики. Если вы практикуете с ненавистью в вашем сознании, то, в конце концов, вы получите то же самое, что двигало вами. Важно, чтобы ваша мотивация была искренней и чистой.

Если вы практикуете с сексуальным желанием в качестве мотивации, вы можете преуспеть в сексуальных способностях. Возможно, вы сможете заниматься сексом с несколькими партнерами и никогда не будете уставать. И чем больше вы будете заниматься сексом, тем более здоровыми вы будете казаться. Подобно этому человеку, который занимается практикой с ненавистью в качестве мотивации, не понадобится пистолет или нож, чтобы совершить убийство. Он сможет использовать для совершения убийства силу своего сознания, даже если его жертва живет в нескольких тысячах миль от него. Мотивация вашей практики очень важна. Каковы ваши мотивы? Почему вы занимаетесь практикой?

Если мотивация нечиста, сознание останется оскверненным. Последователь с оскверненным сознанием не может обрести глубокого просветления, узреть свою собственную природу или даже войти в глубокие уровни самадхи. Естественно, его поведение не будет образцом для подражания.

Многие последователи объявляют себя буддистами, но на самом деле они сильно отклонились от Дхармы Будды. Есть некоторые наставники, чье поведение вызывает вопросы. Если это так, значит, они не настоящие чаньские наставники. Тем не менее, вы не должны винить наставников в ваших проблемах. Посмотрите на себя. Именно вы не имеете глубокого кармического родства с Дхармой Будды. Когда у вас есть более глубокое кармическое родство, вы встречаетесь с более хорошими наставниками и в конце концов вы узнаете свое отражение в зеркале сознания. Конечно, если вам кажется, что у вас есть кармическая близость с Буддой, вы уже узнали что‑то в зеркале, и, возможно, вы находитесь на этом затворничестве по правильным причинам.

Как только вы увидите свое отражение, усердно трудитесь. Благодаря усердной практике вы сможете в конце концов достичь самадхи или прозреть свою собственную природу. Чем усерднее вы практикуете, тем глубже вы постигаете свое сознание. Вы сможете различать разные уровни опыта, так же как сейчас вы можете проводить различие между тем, чтобы видеть воду, пить воду, прыгать в воду и становиться водой.

Если вы будете усердно трудиться, вы можете достичь точки, в которой вы ничего не будете видеть или слышать, однако это не обязательно есть самадхи. Ваше сосредоточение может быть достаточно сильным, чтобы переместить внимание от глаз и ушей, но в сознании по‑прежнему могут наличествовать блуждающие мысли. Сначала вы не будете знать, какого уровня самадхи вы достигли, но после вхождения в более глубокие уровни самадхи вы ясно осознаете свое психическое состояние. Если вы развиваете самадхи и углубляете уровни своего погружения, вы можете «предложить» себе выйти из самадхи по истечении определенного периода времени. Например, если вы скажете себе выйти из самадхи через три дня, вы покинете состояние самадхи именно по прошествии этого времени. В противном случае, вам придется ждать, пока не снизится сила самадхи. Впрочем, внешний стимул, такой как звон колокольчика, может оказаться способен вывести вас из самадхи.

 

Стремленье к пустоте, причины отрицание и следствий

Сулят страдания без счета.

Один порок – существованья отрицанье, а также погружение в пустотность,

Как если 6 мы в костер шагнули, чтобы в реке не утонуть глубокой.

 

Слова об отсутствии внутреннего и внешнего способны ввести в заблуждение. Последователь может принять отрицание за свободу от преград. Он может подумать, что отсутствие преград дает ему свободу делать все, что он пожелает, без ограничений со стороны самодисциплины. Он может пить спиртные напитки и говорить: «Это всего лишь вода». Он может есть мясо и говорить: «Это животное все равно мертво. Кроме того, съев его мясо, я устанавливаю кармическую связь с этим живым существом». Он может спать с множеством женщин и говорить: «По крайней мере, я никого не убиваю. Никому не причиняю вреда. Мы оба согласились на это, и, кроме того, это похоже на освобождение». Это не просветление. Человек, который пытается обосновать такие поступки при помощи Дхармы Будды, обманывает себя.

Неправильное понимание пустотности может привести к возникновению двух опасных подходов. Один подход – это апатия. Апатичный человек чувствует, что, поскольку все пустотно, он может с тем же успехом ничего не делать. Второй подход может быть назван безнравственностью, и он еще более опасен. Человек с такими взглядами чувствует, что его не связывают никакие морально‑этические правила, и думает, что он может делать все что угодно. Такой человек может принести серьезный вред самому себе и другим.

Некоторые люди, изучающие и практикующие Чань, попадают в эти демонические области. Это происходит потому, что они считают закон причин и следствий пустым. Они заблуждаются. Причины и следствия не являются пустыми. Даже мудрецы, достигшие высочайшего совершенства, должны принимать последствия всего того, что они делают. Например, если кто‑то занимается практикой для того чтобы стать бодхисаттвой, а бодхисаттва, в свою очередь, занимается практикой для того чтобы стать Буддой, то состояние Будды является следствием практики этих людей. В конечном итоге, мы должны принять последствия всех наших действий. Если вы думаете, что причины и следствия пусты, вы подвергаетесь опасности оказаться в демонических состояниях, которые я описал. Причины и следствия пусты, но причины и следствия существуют. Это – основы Дхармы Будды. Когда Шакьямуни достиг состояния Будды, его предшествующая карма не исчезла. Его физическое тело получало воздаяние за прежние поступки.

Привязанность к существованию и привязанность к пустотности одинаково неправильны. Если вы привязаны к существованию, как большинство людей, у вас будет возникать все больше и больше помрачений. Если вы привязаны к пустотности, вы будете отрицать реальность причин и следствий, и закончите с еще большим количеством проблем. Отрицание существования и привязанность к пустотности подобно тому, как если бы вы, спасаясь от глубокой воды, прыгнули в огонь.

 

Если отбросишь иллюзорное сознанье и к истинному принципу приникнешь,

Сознание стремленья и отказа мудрее станет. Но, того не понимая,

Все в практике усердствуют иные,

Как человек, за собственного сына грабителя принявший.

 

Пытаясь понять предыдущую строфу, человек может подумать: «Поскольку привязанность к существованию иллюзорна и привязанность к пустотности также иллюзорна, я должен вместо этого сосредоточиться на подлинном сознании». Люди во многих религиях пытаются преодолеть иллюзорное и обрести подлинное. Эти люди дурачат самих себя.

Мы знаем, что мысли иллюзорны, но в нашей практике мы не можем противопоставить этим мыслям идею поиска чего‑то подлинного. «Подлинное» – это лишь понятие, которое мы сопоставляем с «иллюзорным». Отбрасывание иллюзорного с целью поисков подлинного – это лишь одно из действий заблуждающегося сознания.

Когда вы мыслите в терминах истинного и ложного, отбрасывания и стремления, вы проводите разграничения. Пока вы проводите разграничения, вы всегда будете находиться в заблуждении. Такое помраченное состояние подобно тому, как если бы ночью вы приняли вора за своего собственного сына.

Разграничения всегда приводят к путанице. Невежда может решить: «Мне не нравится восток. Я хочу отправиться на запад». Он поворачивается к западу и начинает идти. Он идет и идет, и в конце концов остается на том же самом месте. Все что он сделал, – это измотал себя. Он бы поступил лучше, если бы вообще не трогался с места. Если вы говорите, что вам не нравится дурное и вы стремитесь к благому или что вы стремитесь к реальному и хотите избавиться отложного, вы уподобляетесь невежде, повернувшемуся спиной к востоку ради запада.

 

День 8. Обретение меча мудрости

 

 

Потеря совершенства Дхармы и истощение заслуг –

Все вызвано поступками сознанья.

Вратами Чань приди к тому, чтобы отсечь сознанье,

И сразу же узри картину нерожденья.

 

Именно деятельность вашего сознания разрушает ваше совершенство Дхармы и духовные заслуги. Если бы ваше сознание не участвовало ни в какой деятельности, вы бы немедленно вошли во врата Дхармы не‑возникновения. Попытайтесь оградить свое сознание от движений. Когда сознание движется, вы проигрываете. Как только вы начинаете стремиться к чему‑либо, вы уже что‑то потеряли.

Когда Бодхидхарма пришел в Китай из Индии, он встретил императора У династии Лян. Император рассказал Бодхидхарме, как сильно он поддерживает буддизм и покровительствует ему. Он распространялся о храмах, которые он построил, и о богатствах, которые он пожертвовал Сангхе. Он спросил у Бодхидхармы, как много заслуг он приобрел своими стараниями. Бодхидхарма ответил, что он вовсе не приобрел никаких заслуг.

Заслуги, о которых говорится в этих стихах, – это духовные заслуги, лишенные привязанности. Если ваше сознание движется – если вы привязаны к своим действиям, – вы не обретаете никаких духовных заслуг. Император У не накопил духовных заслуг, которые описывает Юн‑цзя, так как его действия были мотивированы его собственными интересами. Его заслуги обладали притоком скверны. Под притоками скверны я имею в виду действие, мысль или слово, которыми по‑прежнему управляет привязанность. Заслуги, упомянутые в этой строфе, лишены притоков скверны. Это чистые заслуги – заслуги, исходящие от освобождения и абсолютной мудрости.

Совершенство Дхармы иногда объясняют в терминах пяти видов совершенства. Пять видов совершенства – это заповеди, самадхи, мудрость (также называемая коренной, или фундаментальной, мудростью), освобождение и мудрость, проистекающая от освобождения (также называемая приобретенной мудростью). Коренная мудрость проявляется, когда человек узрит свою собственную природу, но она не используется для оказания помощи живым существам. Мудрость, проистекающая от освобождения, или приобретенная мудрость, проявляется после того, как человек достиг освобождения, и используется для помощи другим.

Совершенство Дхармы – это не мирское богатство. Мирское богатство имеет форму и управляется притоками скверны, или привязанностями. Древний город Помпея был похоронен под пеплом после извержения Везувия. Когда были произведены раскопки, оказалось, что останки жителей города хорошо сохранились. Было найдено тело тридцатилетней женщины. Принадлежа к аристократии, она носила украшения, но теперь они уже не были ее собственностью. Вероятно, ее украшения находятся в стеклянном ящике в каком‑нибудь музее. Даже ее тело может быть экспонатом в музее.

Мирское богатство подвержено утрате, краже, ущербу, разложению и тысяче других явлений. Но ничто – ни время, ни силы природы, ни люди – не может отнять у нас совершенство Дхармы. Однако, если ваше сознание движется, это совершенство пропадает. Только в тот момент, когда ваше сознание прекратит двигаться, вы войдете во врата Чань. И в этот момент ваше сознание будет чистым, то есть будет отсутствовать. Тогда вы внезапно обретете мудрость не‑возникновения. Такая мудрость не подвержена круговращению рождений и смертей.

 

Герой великий мудрости мечом сверкает;

Меч праджни лучезарен, как алмаз.

Не только губит тех, кто встал на внешний путь,

Но даже демонов небесных ужасает.

 

Если вы можете приказать своему сознанию не двигаться и оно послушается вас, то вы – великий герой или великий человек. Но если вы не способны на это, вы просто обычный человек.

Если вы можете остановить свое сознание, вы сможете продвинуться в своей практике и обрести мудрость. Мудрость так же тверда и долговечна, как алмаз, так же остра и могущественна, как несравненный меч. Мудрость действует как меч‑ваджра; она рассекает все. Меч, который король Артур достал из камня, был именно таким мечом. Если вы обретете этот меч, вы сможете рассечь все ложные учения и подчинить всех небесных демонов. Человек, практика которого достигла этого уровня, обладает замечательным красноречием. Как только он обращается к аудитории, или принимает участие в диспуте, люди проникаются к нему сильным доверием. Он обладает глубокой верой и мудростью. Такой человек обрел могущественный меч.

Иногда человек может впасть в заблуждение. Он может глубоко верить в свои переживания, но его переживания могут не быть подлинными. Он может обманывать себя, а вместе с собой и другого. Если он верит в то, что его переживания подлинные, существует большая вероятность того, что его опыт является ложным. Поскольку мышление в терминах подлинного и ложного – это по‑прежнему заблуждение.

Я встречал человека на Тайване, который изучал трансцендентальную медитацию в течение долгого времени, и обладал абсолютным доверием к ней. Он верил в глубину своего опыта и мудрости и заявлял, что может все ясно видеть в этом мире. Он пришел ко мне, чтобы обменяться мнениями, но говорил только он. Я не мог вставить ни одного слова. В конце концов, мне удалось задать один вопрос, а затем он снова взял разговор в свои руки и разглагольствовал еше пятнадцать минут. Он не ответил на мой вопрос, но вместо этого повторил все свои представления. Я опять задал тот же вопрос, но он продолжал повторяться. Более часа я слушал его и размышлял над его словами. Все они сводились к нескольким пунктам, которые он воспроизводил снова и снова. Наконец, мое время закончилось, и я больше не мог говорить или, в данном случае, слушать. Когда человек уходил, он сказал: «Вы должны поверить в это. Вам придется поверить в это».

Никто не мог бы опровергнуть этого человека, поскольку он никому не давал такой возможности. Он сказал, что посетил многих учителей, но никто из них не может сравниться с ним. Он думает, что его мудрость безгранична. На самом деле, это не мудрость. Это фанатизм. Он не обладает мечом‑ваджрой. Его меч является ложным, поскольку он не проверяет его.

Если вам кажется, что вы обладаете подлинной мудростью, не провозглашайте свои идеи в монологах, не давая никому вставить и слова. Если вы верите, что обладаете мечом‑ваджрой, то обнажите его и примите вызов. Если меч развалится на куски, то это, очевидно, не тот меч, за который вы его приняли. Вы должны проверить свою практику и достижения. Человек, с которым я говорил, вытаскивает свой меч и кричит: «Не смейте обнажать свой меч!» Никто не делает этого, так как они напуганы. Это не вызов. Он размахивает ложным мечом. Конечно, его меч не является полностью бесполезным. Им можно резать корнеплоды и зелень. Но я не думаю, что это тот вид меча, который вам нужен.

В любой момент практики вы можете сверить свое прозрение с буддийскими писаниями. Если оно не выдержит испытания, это не истинная мудрость. Однако в этом образе действий есть проблема. Вы можете неправильно понять сутры и извратить смысл, чтобы подтвердить свой опыт. Поэтому лучше всего опираться на буддийскую традицию и учиться у хорошего наставника.

Я призывал одну женщину на Тайване изучать «Алмазную сутру» для того, чтобы познакомиться с буддизмом. Она сказала, что читает «Алмазную сутру» каждый день, но она толковала и понимала ее по‑своему, что имело мало общего с традиционным буддийским толкованием.

 

Пусть Дхармы гром гремит; бьет Дхармы барабан;

Пусть состраданья облака амброзией прольются.

Где царь слонов шагает, там нет меры благодати,

Три колесницы и пять сущностей наличны.

 

В этой строфе объясняется, как мудрость может помогать спасать живые существа, позволяя им обрести и ощутить мудрость. Буддизм проповедует совершенное равенство всех живых существ и стремится к освобождению их всех. Сравнения, использованные в этих строках, иллюстрируют это положение.

Первые два сравнения – это звуки грома и барабана. В прошлом люди считали, что звук грома слышится всем и везде в одно и тоже время. Они не знали, что гром – это локальное явление. Они верили, что весной, когда в небе раздастся первый удар грома, все существа на земле, отдыхающие или находящиеся в спячке, мгновенно пробуждаются. В Индии есть легенда об особом барабане. Если намазать его кожу ядом, а затем ударить в него, то каждый враг, который услышит его звуки, умрет.

Эти сравнения сопоставляют проповедь Дхармы Будды с ударом грома или звуками барабана, смазанного ядом. Удар грома, пробуждающий все живые существа весной, подобен Дхарме Будды. Дхарма пробуждает все живые существа, погруженные в сон помрачений, открывая им истины буддизма. Барабан, смазанный ядом, уподобляется способности Дхармы Будды опровергать ложные взгляды последователей внешних путей и демонов.

Во второй строке облако сострадания подобно облаку, которое временно преграждает путь безжалостным лучам солнца в знойный день. Когда солнце в жаркий день закрыто тучами, люди испытывают облегчение. Жара, порожденная палящим солнцем, подобна страданию, вызванному помрачением, а облако, закрывающее землю и защищающее живые существа, – это Дхарма Будды.

Я встречал людей, которые так сильно страдали от душевных помрачений, что пытались покончить жизнь самоубийством. Однако, познакомившись с Дхармой, они чувствовали себя лучше и вновь ощущали волю к жизни. Некоторое время тому назад ко мне приходила одна ученица. Она недавно развелась с мужем, и ее дети навещали своего отца и его новую жену. Она была так подавлена, что подумывала о самоубийстве. Я попросил ее принять участие в зимнем затворничестве. Сначала она отказалась, сказав: «Я не хочу заниматься практикой, я хочу умереть».

Я сказал: «Пожалуйста, сначала посетите затворничество. Когда же оно закончится, то если Вы по‑прежнему будете намерены убить себя, я не буду пытаться отговорить Вас от этого». К третьему дню затворничества ее состояние значительно улучшилось, а к концу затворничества она чувствовала себя заново родившейся. Она сказала мне, что ее жизнь начинается вновь. После этого дела у нее пошли на лад. Жгучая боль душевного расстройства, которую она испытывала, была смягчена и уменьшена Дхармой, так же как облака уменьшают палящий зной безжалостного солнца.

Если бы в сухой местности не было облаков или росы, все бы погибло. Одной капли росы достаточно для того, чтобы поддержать жизнь. Так же обстоит дело с живыми существами, которые мгновение за мгновением страдают от жара помрачений. Малейшей порции Дхармы Будды достаточно для того, чтобы побудить их продолжить практику. Она поддерживает практику и помогает ей развиваться.

Четвертый образ этой строфы – амброзия. Предполагается, что амброзия – это магический нектар, который дарует бессмертие человеку, выпившему его. Дхарма Будды подобна амброзии. Если вы выпьете амброзии, ваше физическое тело не умрет. Если вы осуществите учения буддизма, ваша мудрость будет вечной.

Человек, который открыл истинную мудрость и использует ее для распространения Дхармы Будды, чтобы помогать живым существам, называется царем слонов. Слон, в особенности белый, это благоприятное животное. Царице Майе приснился сон о белом слоне с шестью бивнями, когда был зачат Будда. Царь слонов не связан мирскими обстоятельствами. Он выше мира. Великий последователь Чань – это царь слонов. Хотя он и живет среди людей и других живых существ, он не подвержен страданиям. Подобно царю слонов, просветленный последователь Чань не подчиняется ограничениям земного мира. Он поднимается над ними и помогает всем тем, кто имеет кармическое родство с ним.

Изначально только Будда был царем слонов, но его ученики, последовавшие его примеру, также стали царями слонов. Будда был царевичем, но он не хотел стать царем, когда вырастет. Другие люди пытались уговорить его отказаться от его намерений, однако он не хотел их слушать. В процессе практики на него нападали легионы демонов. Некоторые приходили под видом солдат, пытавшихся испугать его. Другие приходили в облике прекрасных женщин, которые пытались соблазнить его. Он одерживал верх во всех ситуациях. Он не был привязан к царской власти; он не был привязан к страху боли и смерти; он не был привязан к желаниям плоти. Он возвысился над всеми мирскими желаниями и стал царем слонов. Он стал Буддой. Если человек не может достичь того, чего достиг Будда, он не является царем слонов. Он – слоненок с мечом, которым можно резать только овощи.

Три колесницы, о которых говорится в последней строке строфы, – это бодхисаттвы, шраваки и пратьекабудды. Они также входят в систему двух колесниц буддизма Махаяны и Хинаяны.

Первые три сущности принадлежат тем существам, которым суждено стать бодхисаттвами, шраваками и пратьекабуддами. Эти существа не могут покинуть путь, на который они встали, или отклониться от него. Четвертая сущность принадлежит тем существам, которым не обязательно суждено обрести одну из трех колесниц. Они могут достичь просветления, а могут и не достичь его. Они могут отступить от пути. Пятая сущность принадлежит тем, кому не суждено обрести ни одной из трех колесниц. Такие существа не развили благие кармические корни или кармическую близость с Дхармой Будды. Однако, согласно традиции Чань, все могут обрести просветление и стать Буддами, вне зависимости от того, какой природой они обладают в данный момент.

 

Трава пинодхи на вершинах снежных растет в уединенье полном;

Топленым маслом, ею порожденным, я наслаждаюсь часто.

 

Снежные вершины – это Гималаи. В «Нирвана‑сутре» упоминается растение под названием «трава пинодхи» (по‑китайски фэй ни), которая растет в этих горах. Если корова поест этой травы, то ее молоко будет подобно топленому маслу. В этом сравнении чистая сущность травы пинодхи не может быть получена искусственным путем. Трава пинодхи олицетворяет драгоценную сущность буддийских учений. Есть особое топленое масло – то же, что пить амброзию. Человек, который практикует Чань и обретает просветление, сможет проповедовать Дхарму и, что бы он ни сказал, это всегда будет выражать сущность Дхармы Будды.

Когда я провожу чаньское затворничество, я часто ощущаю себя коровой, дающей молоко своим телятам. Когда телята сосут корову, она худеет, тогда как они становятся большими и сильными. После чаньского затворничества я чувствую себя, как корова, – слегка похудевшим и ослабевшим. Было бы здорово, если бы я делал только то, что ел траву пинодхи, а все мои слова были подобны топленому маслу. Однако когда все сказано и сделано, не все получают от этого большую пользу.

Некоторые люди просто не понимают. Дайте им женьшень, а они решат, что это морковка. Накормите их топленым маслом, а они решат, что это свиное сало. Конечно, они получают пользу даже если не понимают, но не такую большую, какую могли бы получить в том случае, если бы знали, что они делают и почему они это делают.

Буддизм говорит, что все живые существа равны. Однако лишь некоторые люди имеют кармическое родство с Дхармой Будды. Существа, обладающие таким кармическим родством, знакомятся с Дхармой, ценят и понимают ее и получают безграничную пользу.

Однако вы не можете никого заставить понять наставления и не можете принудить никого к практике. Хотя все живые существа равны, некоторые из них получают больше пользы от Дхармы, чем другие.

 

День 9. Ускользающая природа Будды

 

 

Все сущности пропитаны лишь сущностью одной;

Сокрыты в Дхарме одинокой дхармы все.

Одна луна во всех блистает водах;

Все луны во всех водах суть одна.

 

Давным‑давно моя мать сказала мне: «Ты – младший из моих семи детей, но, с первого до последнего, все вы причинили мне одинаковую боль. В моих страданиях не было отличий, и все же все вы отличаетесь друг от друга. Кто‑то из вас умен, кто‑то – тугодум, кто‑то ведет себя плохо, кто‑то – хорошо. Все это – ваши собственные поступки. Этого предвидеть я не могла. Я никогда не могла предсказать, кто у меня родится – мальчик или девочка. Каждый ребенок получил от меня совершенно разные свойства. Кто‑то из вас вырастает более красивым, чем другие. Твоя сестра пожаловалась мне: «Мама, как ты могла сделать меня такой уродиной?» Я сказала ей: «Это твои дела. Это ты растешь уродиной. Я не имею к этому никакого отношения»».

Великий чаньский наставник в равной мере спасает все живые существа, давая каждому из них равные подношения Дхармой Будды. Он рассматривает все живые существа как равные. Все существа совершенно равны. Все едины в природе Будды, поскольку природа Будды универсальна. Однако то, что каждый человек делает с этими подношениями Дхармой Будды, может иметь различный характер.

Вода – это вода, где бы она ни была. Капля росы или океан – это все равно вода. Природа Будды – в вашем теле и в моем, в собаке, в свинье, в траве. Природа Будды повсюду одинакова. Собачье дерьмо обладает той же природой Будды, что и Будда Шакьямуни. Нет разницы. Если вы посмотрите достаточно пристально, вы увидите во всех вещах одну и туже вещь и все веши. Нет никакого отличия между песчинкой и сокровищами царя Соломона.

Конечно, если бы вы стали проповедовать это на улице, люди подумали бы, что вы сошли с ума. Эти стихи объясняют высший принцип, а не повседневные явления. Если вы думаете, что можно пойти в туалет и поклониться унитазу, а не Будде, подумайте еще разок.

Ученик наставника Сюань‑хуа в Калифорнии услышал, как наставник сделал похожее замечание, и во время обеда он положил на обеденный стол кусок дерьма. Наставник Сюань‑хуа спросил: «Что ты делаешь?»

Тогда ученик упрекнул его: «Смотрите, это разграничение! У Вас разграничивающее сознание!» После этого случая наставник Сюань‑хуа велел ему уйти. Этот конкретный монах был высокого мнения о себе и, вместо того чтобы выслушивать поучения своего наставника, настаивал на самостоятельном образе действий. Его не интересовала учеба; он просто хотел бросить вызов наставнику. В данном случае он не смог понять того, что принцип, или область ноуменального, отличается от области феноменального. Наставник Сюань‑хуа объяснил: «Не клади дерьмо на обеденный стол. Шакьямуни никогда не ел дерьмо. Когда я говорю, что дерьмо и Шакьямуни тождественны, я говорю о реализации, которая приходит за счет практики. Я не говорю о конкретном мире. В феноменачьном мире явления по‑прежнему остаются явлениями. Шакьямуни – это по‑прежнему Шакьямуни, дерьмо – это по‑прежнему дерьмо». Просветленный человек понимает и признает, что мир явлений – не то же самое, что принцип.

 

В мою природу проникает всех Будд различных тело Дхармы;

Такое, как у Татхагаты.

Один этап содержит все этапы,

Не только форму, иль сознанье, иль деянье кармы.

Лишь щелкни пальцами – ты восемьдесят тысяч врат откроешь,

За миг три кальпы пролетят.

Что общего с духовным пробужденьем

У чисел, выражений, отрицаний?

 

Воспринимать собачье дерьмо как Шакьямуни или относиться к Шакьямуни как к собачьему дерьму неверно. Вы не можете выразить дхармовое тело, или Дхарму Будды, ни в какой форме, облике или материи, не можете выразить его и в каком‑либо образе действий. Это не означает, что природа Дхармы отдельна или отлична от этих вещей. Вы не можете рассматривать природу Дхармы отдельно от материи и поведения, но вы также не можете сказать, что форма, материя, сознание или поведение есть дхармовое тело. Все эти вещи иллюзорны и непостоянны. Каждая внутренняя и внешняя дхарма совершенным образом согласуется с дхармовым телом, но ни одно отдельное, изолированное явление не может выразить всю целостность дхармового тела.

Когда Юн‑цзя говорит, что в его «природу проникает всех Будд различных тело Дхармы», он прав, поскольку его природа никоим образом не отличается от природы всех Будд. Однако если бы вы хотели сказать: «Я идентичен дхармовому телу всех Будд», – или: «Все дхармовые тела всех Будд – во мне», – вы бы ошиблись. Говорить, что вы никогда не отделяетесь от дхармового тела всех Будд, правильно, но вы не можете заявлять, что вы – это тело Дхармы всех Будд.

Ваша природа, моя природа и природа Будд едина – совокупна и никак не расторжима, – поэтому нельзя указать на что‑то в себе и сказать: «Это – моя собственная природа», – и указать на что‑то другое и сказать: «Это – природа Будд». Вы не можете разделить их.

Туман и лед могут находиться в разных физических состояниях, но все это – вода. Вода в молоке – такая же, как вода в чае, и она такая же, как вода в моем теле и на земле. Она может проявляться в бесчисленном множестве способов, количеств и мест, но ее основополагающая природа – это вода. Подобно этому, природа Татхагаты тождественна вашей природе.

Хотя мы и говорим о бесчисленных вратах Дхармы, бессчетных Буддах и бесконечных проявлениях природы Будды, если за один миг вы постигнете свою собственную природу, вы встретитесь лицом к лицу со всеми Татхагатами и Буддами. Это означает, что вы неотделимы от них.

Реализация природы Будды – одна и та же, вне зависимости от того, на какой стадии практики вы находитесь. Сущность природы Будды всегда одна. Вы можете пить кофе, но вы не станете пить плевок другого человека: однако вода в них одна и та же. То, что вы обретаете на одной стадии реализации, равно тому, что вы обретаете на любой другой стадии. Возможно, на первой стадии вы обретете чашку с плевками. Будьте довольны, это начало. По крайней мере, в основе это вода. На следующей стадии вы можете получить стакан обычной воды, а на более поздней стадии, быть может, – чайник с только что сваренным кофе. Один человек может использовать маленькую чашку и получит лишь несколько капель воды. Другой человек может использовать бочку. Вода – одна и та же, но сосуды различны. То, что получает каждый человек, – это одно и то же и вместе с тем разные веши.

Помните, истинная природа – это сущность, а не количество. Вы можете ощутить истинную природу, недолго занимаясь практикой; можно обрести все за одно из мгновений своей жизни. Это все равно что уравнять все сокровища царя Соломона с одной песчинкой. Природа, или сущность, песчинки присутствует во всем остальном. Было бы неправильно говорить, что песчинка обладает маленькой природой Будды, тогда как гора обладает большой природой Будды. Если я потяну вас за палец, я могу сказать, что это только палец, но я полностью увлекаю вас за собой. Ваши волосы – это по‑прежнему вы. Если бы мне нужно было вытащить хотя бы несколько волосков, я думаю, что вы бы согласились со мной.

Мои объяснения, так же как и это стихотворение, неудовлетворительны. Они могут помочь вам немного понять Дхарму Будды, но, как только вы постигнете принцип, вы увидите, насколько неадекватны слова. Последние строки вышеприведенных строф напоминают нам об этом. Споры, диспуты и проповеди не имеют ничего общего с подлинным переживанием. Самая красноречивая речь исходит от движущегося сознания. Лишь когда ваше сознание неподвижно, проявляется мудрость.

 

Оно незыблемо и не нуждается в хвале,

Его природа бесконечному сродни пространству.

Не покидая местопребывание свое, оно всегда хранит прозрачность.

Когда ты ищешь, ты найти его не можешь.

Нельзя его схватить или отбросить;

И лишь в необретаемом его ты обретешь.

 

Невозможно обрести природу Будды, хватаясь за нее. Природа Будды – это не что‑то такое, что можно объяснить или похвалить. Она велика, как пустое пространство, и мала, как пустое пространство. Она содержит все. В самом быстром щелчке пальцами каждый момент времени содержится в ней. Как вообще можно восхвалять то, что находится за пределами понимания?

Где бы вы ни были, вы можете воспринять природу Будды. Но в тот миг, когда вы погонитесь за ней, она ускользнет: вы не сможете найти ее.

Природу Будды нельзя ни схватить, ни отбросить. Она может быть обретена, только когда она не обретается. Как вы можете себе представить, об этом нельзя сказать слишком много. Поэтому если вы не можете обрести ее, как вы обретаете ее? Как вы можете обрести что‑то, не обретая этого? На самом деле, никакого обретений нет. Природа Будды здесь с самого начала.

Мой вопрос таков: «Где ваше сознание?»

Я расскажу вам кое‑что о природе Будды: когда сознания нет, это она. Но когда вы направляете на природу Будды свое сознание, она исчезает.

 

День 10. Нет такой вещи, как правильное или ложное

 

 

Молчанье разговоров, тишина бесед,

Врата деяния раскрыты без остатка.

Пусть кто‑то спросит, что за принцип я толкую,

И я отвечу: «Силу Махапраджни».

 

Никто не знает, прав я или нет,

И даже боги не поймут, согласен я иль возражаю.

Я практике на много кальп предался;

Не лгу я вам, как ловкачи иные.

 

Эти строки описывают поведение человека, обретшего Великое Просветление. Он ведет себя так, как есть. Не важно, что другие люди говорят о нем или как они к нему относятся. На него нельзя оказать влияние или заставить измениться каким‑либо образом. Подобный последователь – величайший из благодетелей, величайший подноситель высшей Дхармы.

Есть три типа подношений: подношение материальных вещей, подношение Дхармы и подношение не‑деяния. Обычные люди делают подношения материальными вещами. Понимающие люди делают подношения Дхармой. Обладатели великой мудрости и заслуг делают подношения не‑деянием.

Человек, описанный в этих строках, принадлежит к третьей категории. Понимающие люди должны говорить, чтобы сделать подношения Дхармой, но не важно, говорит великий чаньский наставник или нет. Он все равно делает подношение. Говоря, он делает подношение; не говоря, он делает подношение.

Просветленный человек с большими заслугами может дать людям все, что им нужно. Иисус Христос был чрезвычайно беден, и все же у тех, кто следовал за ним, было что поесть. Если вы ничего не имеете или ничего не хотите, то когда вам что‑то понадобится, вы получите это. Если бы вы спросили великого практикующего о том, как ему удается делать такие вещи, он бы ответил: «Я не знаю и не понимаю частностей. Это не моя сила; это сила Махапраджни, или великой мудрости». Великая мудрость не принадлежит практикующему. Он ничего не имеет и ничего не хочет. Если бы он заявил, что у него есть какая‑то сила, это была бы гордость, а не мудрость. Мудрость не принадлежит ему, мне или вам. Если бы это была ваша мудрость, она была бы так же ограниченна, как вы сами.

Великий последователь Чань может казаться правым, неправым, непостижимым, даже безумным. Один проповедник Дхармы однажды пожаловался мне на чаньского наставника. «Этот человек сумасшедший, – сказал он, – Когда вы говорите о существовании, он говорит о несуществовании. Когда вы говорите о «я», он говорит о «не‑я». Если вы начинаете говорить о несуществовании, то он говорит о существовании. Вы не можете выиграть. Каждый раз, когда вы что‑то говорите, он говорит совершенно противоположное. Если бы я был Вами, я бы не обращал на него внимания. Он не в себе!»

Этот конкретный чаньский наставник не обязательно ведет себя таким образом со всеми, не ведет он так себя и все время. Это зависит от ситуации. Иногда он может казаться нормальным. Он может говорить обычные веши. В другой ситуации он может казаться совершенно иррациональным. Вы не можете судить о таком человеке.

Днем вы можете увидеть его простирающимся перед статуей Будды, а ночью – разрубающим ее на растопку. Он может освободить животное, которое должно быть вот‑вот убито, а затем сесть за тарелку с горячим куриным супом. Нет стандарта поведения, по которому вы можете судить о нем.

Был современный чаньский наставник по имени Живой Будда Золотой Горы. Богатый человек попросил его помочь его дочери, которая умирала от туберкулеза. Врачи отказались от нее. Когда наставник подошел к ее кровати, он поднял ее на руки и сильно поцеловал в губы. Она попыталась вырваться, и другие тоже пытались остановить его, но он не отпускал ее десять минут. Затем он выпустил ее, повернулся и изверг из себя множество отвратительной черной слизи. Люди были потрясены и исполнены отвращения. Они спросили, как он мог выдержать и высосать все это из нее. Он сказал: «А что в этом ужасного. На самом деле, это достаточно вкусно». Он собрал слизь, поджарил и съел ее. Таким образом девушка была излечена.

Я не думаю, что вы приняли бы его за обычного человека. То, что он говорит и делает, может казаться лишенным смысла, но вы не обладаете силой практики, чтобы понять его. Его действия опираются на опыт долгих занятий практикой. Вы не можете понять его, не говоря уже о том, чтобы подражать ему. Если бы вы поцеловали человека, умирающего от туберкулеза, вы. наверное, тоже умерли бы.

 

Воздвигнув знамя Дхармы, главный принцип указав,

Завета Будды Цаоци держался очевидно.

Светильник первым взял Махакашьяпа;

И двадцать восемь поколений в Индии его хранили,

 

К востоку Дхарма устремилась и проникла к нам,

Где первым патриархом Бодхидхарма стал.

Передавали одеяние друг другу шесть поколений, как известно среди нас,

А те, кто позже к Дао обратился, не могут быть сосчитаны никак.

 

В этой строфе описывается передача Дхармы в школе Чань – передача без помощи слов. Знамя Дхармы – это длинный круглый сверток ткани, свисающий с карнизов крыши храма. Знамя – это знак, сообщающий людям о том, что происходит в таких местах. Юн‑цзя использует это как символ того, что Чань полагается не на слова или язык, а на непосредственное восприятие.

В строфе говорится, что Чань передавался через непосредственное восприятие со времени Будды вплоть до шестого патриарха, который был современником Юн‑цзя. В Индии было двадцать восемь поколений патриархов, начиная с Махакашьяпы. Двадцать восьмым патриархом был Бодхидхарма, и он стал первым патриархом в Китае. Хуэй‑нэн (Цаоци) был шестым патриархом в Китае. Это не означает, что только патриархи достигали просветления. И до, и после Бодхидхармы было много последователей, которые достигли цели Чань.

 

Не остается истина сохранной, а ложь пуста всегда.

Когда мы устраним существованье с несуществованьем, то, что не пусто, сразу опустеет.

Все двадцать врат пустых провозглашают непривязанность.

Всех Татхагат – одна природа; и сущность их одна.

 

Нет такой веши, как истина или ложь. Они суть одно и то же. Для Татхагаты истинное и ложное в равной степени заключают в себе сущность его природы. Нельзя говорить об истинном и ложном как о самостоятельных вещах.

Неверно говорить, что истинное и ложное существуют вечно, и неверно говорить, что истинное и ложное существуют только в сознании. Чтобы понять это, вы должны сначала познать пустотность истинного и ложного. Затем вы должны познать отрицание пустотности истинного и ложного. На этом этапе слов больше нет. Если вы можете по‑прежнему говорить об этом, то все еще есть пустотность, которую предстоит опустошить.

Вы можете подходить к пустотности под разными углами зрения. В стихотворении упоминается о двадцати типах, но Юн‑цзя не называет их. Возможно, Юн‑цзя заимствовал эти двадцать типов пустотности из восемнадцати пустотностей, описанных в «Махапраджняпарамита‑сутре», которые суть: 1) внутренняя пустотность; 2) внешняя пустотность; 3) и внутренняя, и внешняя пустотность; 4) пустотность пустотности; 5) великая пустотность; 6) окончательная пустотность; 7) пустотность существования; 8) пустотность несуществования; 9) бесконечная пустотность; 10) безграничная пустотность; II) пустотность неоспоримого; 12) пустотность изначальной природы; 13) пустотность всех элементов существования; 14) пустотность формы; 15) пустотность недостижимого; 16) пустотность «ничто»; 17) пустотность собственной природы; 18) пустотность отсутствия собственной природы.

Есть много таких категорий, но все они представляют собой различные способы выражения одной веши – пустотности. Собственная природа пуста. Ваша собственная природа – это пустотность собственной природы.

 

Сознанье – это орган чувств; его объекты – дхармы.

Подобны оба пятнам на зерцале.

Как только стерта пыль, блистает свет.

Когда забыты и сознание, и дхармы, то истинная сущность.

 

В этой строфе Юн‑цзя говорит о процессе практики. Сознание не движется само по себе. Сознание движется потому, что входит в соприкосновение с внешними явлениями. Явления можно разделить на две категории: ментальные дхармы – те, что внутри сознания; и материальные дхармы – предметы с формой и очертаниями. Сознание взаимодействует с внешними, материальными дхармами при посредстве органов чувственного восприятия. Движение сознания само по себе является ментальной дхармой, но здесь в стихотворении речь идет о внешних дхармах, или форме.

Внешние дхармы иногда именуются чувственными объектами. На самом деле, буквальный смысл китайского термина – это «чувственная пыль». Как только сознание воспринимает внешние дхармы, в действие приводится цепочка ментальных дхарм – которые являются чувственными объектами шестого сознания. Ментальные дхармы сами по себе также приводят в действие другие ментальные дхармы. Любая ментальная деятельность или внешний объект, воздействующий на сознание, может рассматриваться как чувственная пыль. Именно эта чувственная пыль накапливается и скрывает под собой зерцало сознания.

Когда нет взаимодействия с внешними дхармами, нет и ментальных дхарм. Когда форма ведет к ощущению, а ощущение – к восприятию и пониманию, то в сознании образуется цепочка ассоциаций, или ментальных дхарм, и внешний объект остается позади. Как только сознание придет в движение, оно будет продолжать двигаться, подтачиваемое своей собственной активностью. Если сознание не движется, исчезает как внутреннее, так и внешнее. Когда прекращается взаимодействие между внутренней ментальной активностью и внешней формой, появляется мудрость. В это время невозможно обнаружить ни сознания, ни дхарм.

Если сознания и дхарм больше нет, то с чего же они должны начинаться? Это не что иное, как природа Будды.

 

День 11. Гибкость последователей Чань

 

 

О, в этом мире злом, в век окончанья Дхармы,

Живые существа несчастливы и трудно усмиренью поддаются.

Спустя века от времени святых, ошибочные взгляды все сильнее.

Когда все демоны сильны, а Дхарма стала слабой, опасности и страхи возрастают.

Услышав Татхагаты слово о внезапном просветленье,

Они его разрушить помышляют, рассыпать на частицы.

 

В этих строках стихотворения Юн‑цзя описывает поведение и отношение людей, окружавших его во времена династии Тан. Буддийская традиция делит время после Будды на три эры. Первая эра, которая длилась пятьсот лет после ухода Будды в нирвану, называется Периодом Истинной Дхармы. Вторая эра, которая длилась в течение пятисот лет после завершения первой, называется Периодом Ложной Дхармы. Третья эра, начавшаяся через тысячу лет после ухода Будды в нирвану, называется Веком Окончанья Дхармы.

Век Окончанья Дхармы начался во времена шести династий китайской истории, еще до рождения Юн‑цзя. Мало у кого из людей были хорошие кармические корни, и большинство людей с трудом воспринимало Дхарму Будды. Юн‑цзя был свидетелем упадка и сделал вывод, что чем больше времени отделяет нас от Будды Шакьямуни, тем глубже люди погружаются в свои превратные взгляды; сила демонов перевешивает силу Дхармы Будды.

В это время конфуцианцы жестоко нападали на буддизм. Более того, правящий дом династии Тан возводил свое происхождение к Лао‑цзы, основателю даосизма, и поэтому оказывал покровительство даосизму, а не буддизму. Конфуцианство служило этическим и церемониальным кодексом, а даосизм был признан официальной религией; поэтому буддизм подвергался нападкам со всех сторон.

Тем не менее, у буддизма были верные сторонники и благодетели. Приверженные покровители жертвовали большие суммы денег, и, поскольку у монахов и монахинь были маленькие потребности и они вели скромную жизнь, богатство монастырей быстро возрастало. Конфуцианство не принимало пожертвований, так как оно не имело четкой структурной организации, а конфуцианские ученые вели мирской образ жизни. То же самое, в большей или меньшей степени, можно было сказать о даосах. Последователи этих традиций завидовали колоссальному богатству буддийских монастырей и побуждали правительство начать гонения на монахов и монахинь.

Клеветники хотели быстро раз и навсегда покончить с буддизмом. Поэтому в следующей строфе Юн‑цзя высказывает предостережение:

 

Все действия сознанием вершатся, но тело получает воздаянье;

Не стоит в этом обвинять других.

Если желаешь кармы неуклонной избежать,

Не проклинай ты истинную Дхарму Татхагаты.

 

Наставник Юн‑цзя предупреждает, что те, кто плохо думает о Дхарме, наносят вред самим себе, поскольку им придется столкнуться с последствиями дурной кармы, которую они создают. Вы отвечаете за все свои преднамеренные мысли, слова и действия. Если вы хотите оклеветать Дхарму Будды или тем самым принести кому‑нибудь вред, это ваш выбор, но вы не должны никого и ничто винить в том случае, если все обернется против вас. Вы пожинаете то, что посеяли, так что будьте осторожны с кармическими семенами, которые вы сеете.

К сожалению, во времена Юн‑цзя многие люди не вняли этому предостережению и радовались, клевеша на буддизм; но, несмотря на все преследования, Чань выжил. Почему Чань процветал, в то время как многие другие буддийские школы погибли? Одна из причин в том, что Чань уже был глубоко укоренен в китайской культуре. Однако более важно то, что в Чань сложно найти слабое место. На самом деле, если вы станете нападать на Чань, вы обнаружите, что вам не за что ухватиться. С теоретической точки зрения, отсутствуют конкретные догматы, которые можно определить и опровергнуть. С практической точки зрения, Чань никогда не выделяет один специфический стиль поведения, которого должны придерживаться все последователи.

История свидетельствует, что китайское правительство пыталось уничтожить буддизм в различные периоды при династиях Тан, Сун, Мин и Цин; а рвение коммунистов при их расправе с буддизмом не знало себе равных в истории Китая. В эти тяжелые времена монахи и монахини принуждались к возврату к мирской жизни, а монастыри конфисковывались или использовались для других целей. Некоторые памятники сохранились, но многие тексты, записи и иконы были уничтожены.

Даже хотя буддизм не всегда приветствовался в Китае, не было ни одной другой страны, за исключением, быть может, Индии, где буддизм пользовался бы таким широким культурным влиянием и властью. Тибетский буддизм до недавнего времени оставался отдаленным и изолированным. Южная буддийская традиция также была ограничена в своих пределах. Многие буддийские материалы были созданы в Китае и отсюда проникли в Корею, Вьетнам, Японию и другие части Азии. Эти страны сильно полагались на китайскую традицию, которая, в свою очередь, была, главным образом, подвержена влиянию чань‑буддизма.

Чань пережил худшие времена. Если последователи Чань не могли попасть в города, они оставались в горах. Если это было нужно, они носили одежду мирян и отпускали волосы. Они не переживали, если их побуждали вернуться к мирской жизни.

Внешний вид не имеет значения. Истинные последователи пекутся только о своей практике. Во всех других вещах они проявляют гибкость.

Есть такая поговорка: «Если ты не можешь получить пишу при помощи подаяния, вырасти ее сам».

Чань выжил благодаря своему непобедимому духу. Чань выжил бы даже в том случае, если бы не было сутр, чтобы читать их, или храмов, чтобы жить в них, так как все это не является сушностной частью практики. Если один человек занимается практикой, то другой будет практиковать с ним, и все это будет продолжаться и развиваться. Это настолько просто. Буддизм, и в особенности Чань, непобедим, поскольку он гибок. Он лишен устойчивой формы.

 

Других деревьев нет в сандаловом лесу.

В густых и тесных зарослях гуляет лев.

По тихим рощам он расхаживает чинно,

И звери все и птицы держатся поодаль.

Животных стаи устремляются за львом,

Который в возрасте трехлетнем рык издать способен.

И если Дхармы Властелину вызов бросит дикий лис.

Он чудищу подобен, пасть распахнувшему за сотни лет.

 

Гонения не могут погубить буддизм, поскольку сущностью практики является внутреннее самосовершенствование, а не внешние ритуалы. Если монахиню принуждают вернуться в мир, она может сделать это и продолжать практиковать. Если ей запретят распространять Дхарму, она скажет: «У меня нет никаких проблем. Мне нечего распространять». Те, кто пытается уничтожить буддизм в диспутах, сталкиваются со сходной проблемой. Чань не зависит от языка, логики и знания, поэтому на него нельзя напасть. В конце концов, даже самому упрямому клеветнику придется в раздражении сдаться. Противодействовать Чань – это потеря времени и сил.

Сравнения в вышеприведенных строфах иллюстрируют эту мысль. Сандаловое дерево – это драгоценность. Его можно использовать как лекарство или благовоние, а из его древесины делают прекрасную мебель. Более того, в сандаловых лесах редко растут или преобладают другие виды деревьев. Буддизм и Дхарма подобны лесу сандаловых деревьев.

Взрослый лев олицетворяет Будду, а животные олицетворяют гонителей и последователей других традиций. Взрослый лев нераздельно властвует в лесу. Хотя животные в страхе убегают от взрослого льва, они осторожно приветствуют молодого, трехлетнего льва – чаньского наставника – как товарища для игр. Последователи других традиций не отважились бы подойти к самому Будде, но они могут попытать счастья с чаньским наставником. Но трехлетний лев – все равно лев. Даже в таком юном возрасте он может рычать, а когда он рычит, другие животные испытывают страх.

По сравнению с чаньским наставником, последователь Чань подобен крошечному львенку. Однако, хотя последователь и не наставник, он все же лев; поэтому он не должен бояться нападающих.

Однажды хитрая лиса подстроила так, что другие звери стали драться друг с другом. В конце схватки победителем оказался слон, но, прежде чем успела осесть пыль, ему на спину вскочила лиса и объявила себя царем. Когда молодой лев увидел, что лиса это сделала, он огорчился и громогласно зарычал. Лиса так сильно испугалась, что упала со спины слона. Когда лиса поднялась, она издала новый закон: «Драться можно, но львам не разрешается рычать!» Точно так же, если чаньский наставник произнесет хотя бы одну фразу, нападающие отступят.

Когда великий танский поэт, Бо Цзюй‑и, был важным чиновником, он посетил чаньского наставника Няо‑чао, который жил на дереве, как птица в гнезде. Бо Цзюй‑и крикнул медитировавшему наставнику: «Будь осторожен, монах! Сидеть там опасно!»

Няо‑чао ответил: «Чиновник, это ты находишься в смертельной опасности».

Бо Цзюй‑и был удивлен ответом и сказал: «Я управляю целым районом. У меня есть войско, чтобы защищать меня. Как я могу оказаться в опасности?»

Няо‑чао ответил: «Ты состоишь из воздуха, огня, воды и земли, но эти четыре элемента – воры. Ты в опасности».

Бо Цзюй‑и был потрясен словами наставника. Он понял, что, в то время как Няо‑чао усердно занимается практикой, он сам ничего не делает, и поэтому он спросил: «Есть ли у тебя совет, которому я мог бы последовать?»

Няо‑чао сказал: «Воздерживайся от того, чтобы вершить зло. Стремись к благим деяниям».

Бо Цзюй‑и был оскорблен: «Это знают даже малые дети».

Няо‑чао ответил: «Это может знать трехлетний ребенок, но выполнить это не может даже восьмидесятилетний».

Услышав эти слова, Бо Цзюй‑и распростерся перед наставником.

Бо Цзюй‑и, по крайней мере, посетил Няо‑чао с добрыми намерениями. Другие изучали буддизм с целью уничтожения Дхармы; но буддизм приветствует тех людей, которые начинают с сильного желания убить Будду в интеллектуальном плане. В конце концов, они, как правило, становятся буддистами. Они отличаются от безрассудных людей, которые хотят уничтожить буддизм без всякой очевидной причины. Невежественные люди не испытывают желания понять что‑либо. Они действуют, движимые слепой ненавистью. К счастью, они не могут предпринять удачное наступление; они атакуют внешнюю форму – монастыри. Когда они делают это, монахи и монахини исчезают. Они отпускают волосы и работают на полях, но они продолжают заниматься практикой. Практика – вот что важно, и ее уничтожить нельзя.

 

День 12. Правильные воззрения – это компас надлежащей практики

 

 

Не стоит принимать за одолженье ученье о всецелом просветлении внезапном.

Неразрешенные сомненья лишь спор решить способен.

Не то чтоб я, монах, в горах живущий, вдруг сделался самонадеян,

Но к совершенству устремленье тебя низвергнуть может в яму как постоянства, так и прекращенья.

 

Последователь Чань должен обладать четким, правильным представлением о самом себе, о других и о своей практике. Есть чаньская поговорка, которая подчеркивает, что наибольшее значение имеет перспектива, которую мы обретаем, а не практика. Это, конечно же, не значит, что практика не является необходимой. Практика важна, возможно, даже категорически, однако прозрение, которое мы получаем от практики, еще важнее. Если его представления неправильны, он отклонится от учений Чань к еретическим учениям.

Если бы корабль полагался только на компас во время плавания, что случилось бы, если бы компас сломался и указывал вместо севера на юг, а вместо востока на запад? Капитан не смог бы правильно управлять кораблем. Если бы американский самолет не имел надежного управления и проник бы во вражеское воздушное пространство, он наверняка подвергся бы обстрелу.

Практика – это курс, которым мы следуем, однако прозрение, полученное от практики, – это компас, по которому прокладывают и проверяют курс. Чань не принижает значение практики, но он ценит прозрение, полученное от практики, больше, чем саму практику, так как практика нуждается в постоянной ориентации и руководстве. Если у вас есть какие‑либо проблемы или сомнения в вашей практике, вы должны сразу же устранить их. Если вы чувствуете, что кто‑то другой свернул с истинного пути в своих представлениях, вы должны постараться вернуть этого человека на правильную дорогу. Конечно, Юн‑цзя говорит с точки зрения просветленного последователя. На этом затворничестве и в своей повседневной практике вы должны быть осторожны в том, что вы говорите, думаете или делаете по отношению к Чань. Даже обладая глубоким прозрением, Юн‑цзя заявляет, что он – лишь скромный «монах, в горах живущий». Он не самонадеян.

Уважаемый многими наставник может по‑прежнему иметь вопросы относительно своей практики, однако ему может быть стыдно спрашивать совета из‑за страха потерять уважение учеников. Если взгляды человека ошибочны, ему следует указать на его ошибку, невзирая на его уровень или положение. Истинный путь буддизма имеет слишком большое значение, чтобы ему мешали личные отношения или чувства.

После того как Хуэй‑нэн формально принял одеяние и чашу от пятого патриарха, он в течение пятнадцати лет жил в горах, после чего вернулся в город, чтобы проповедовать. Когда он прибыл в храм Дхармовой природы в Кантоне, двое из учеников настоятеля Инь‑цзуна спорили о флаге, колеблемом легким ветерком. Один говорил: «Движется ветер». Второй отвечал: «Движется флаг».

Хуэй‑нэн сразу же понял, что у монахов есть проблемы в понимании практики и что у их наставника тоже есть проблемы. Хуэй‑нэн поправил монахов: «Это не ветер. Это не флаг. Движутся ваши слова». Затем, когда Инь‑цзун услышат эти слова, он попросил Хуэй‑нэна учить его, хотя внешне Хуэй‑нэн выглядел как мирянин. Услышав его наставления, Инь‑цзун понял, что Хуэй‑нэн – это отсутствующий шестой патриарх. Он обрил голову Хуэй‑нэна, чтобы сделать его монахом, а затем стал учеником Хуэй‑нэна.

Хуэй‑нэн без колебаний исправил непонимание Дхармы Инь‑цзуна, хотя Инь‑цзун считался великим наставником и имел много последователей. Инь‑цзун также не позволил своим достижениям и своему официальному положению взять над ним верх. Когда он понял, что у него есть проблемы с практикой, он сразу же попросил помощи у Хуэй‑нэна.

Обычные буддисты могут не обладать отвагой и честностью Инь‑цзуна. Монахи и монахини обычно не позволяют никому, кроме их учителя, проповедовать Дхарму в их храме. Некоторые люди любят спорить, подстраивая идеи под свои взгляды. Они пытаются пререкаться с вами при помощи подходящих ответов и формул: «Помрачения – это золото», «Зло – это благо», «Сансара – это нирвана».

Самым дурным человеком во времена Будды был Девадатта. Его дурные поступки были так ужасны, что он попал в самый худший ад. Будда Шакьямуни послал Ананду поговорить с Девадаттой. Когда Ананда прибыл в ад, он спросил у Девадатты: «Ты страдаешь здесь?»

Девадатта ответил: «Здесь прохладно и приятно, как в четвертой дхьяне».

Ананда спросил: «Ты хочешь покинуть это место?»

Девадатта ответил: «Почему ты не пришлешь сюда Будду, чтобы он сам спросил меня об этом».

Ананда передал Будде Шакьямуни слова Девадатты, и он, хотя и мог с легкостью отправиться в ад, как и Ананда, сказал: «Как я могу спуститься в ад?»

Впоследствии, когда Девадатта узнал об этом ответе, он спросил: «Если Будда не может отправиться в ад, как я могу покинуть его?»

Истина заключается в том, что Будда пребывает повсюду, поэтому ему не нужно никуда идти. Девадатта не покинул ад, так как понял, что Будда уже здесь, и что ему некуда идти. Приход и уход – одно и то же. Ад – такое же хорошее место, как все другие. Нирвана не отделима от ада; поэтому нет ада, который следует покинуть.

Вы можете подумать, что Девадатта был дурным воплощением, но Шакьямуни считал его бодхисаттвой высочайшего уровня, которому суждено достичь состояния Будды. Если бы вы придерживались неправильных – общепринятых – взглядов, вы бы восприняли Девадатту как дурного человека, который испытывает нестерпимые страдания в аду из‑за своих плохих поступков, и решили, что Шакьямуни не отправляется в ад потому, что он – благое существо. Однако если бы вы обладали правильными – чаньскими – взглядами, вы бы восприняли это так же, как это воспринял Будда.

Если у человека есть проблемы с практикой, вы должны помочь ему. Если он придерживается ложных взглядов или превратных представлений, вы должны еще быстрее помочь ему. Человек, который не понимает историю о Девадатте, должен быть исправлен. Однако вы должны быть уверены в том, что ваши намерения чисты и правильны, когда вы исправляете кого‑либо.

Буддизм оберегает себя от двух важнейших неправильных концепций. Первая – это нигилизм: мысль о том, что все является несуществующим и бессмысленным. Другая – это вера в постоянство, или этернализм: мысль о том, что у нас есть бессмертная душа; что эта душа и есть мы – наше эго – и что она либо вечно существует на небесах, либо от рождения к рождению переселяется из одного тела в другое, как мы меняем одежду. Люди, которые верят в это, говорят, что душа остается незапятнанной и неизменной на протяжении бесчисленных рождений, и считают, что благодаря совершению благих деяний она будет подниматься на все более высокие уровни, пока в конце концов не подверженная изменениям душа не превратится в божество.

Нигилистический подход ошибочен из‑за отрицания причины и следствия, кармы, соотношения между настоящим, прошлым и будущим. Когда люди рождаются, они появляются из ниоткуда, а когда они умирают, ничего не остается. Некоторые люди с подобными взглядами очень честолюбивы в жизни, и они пытаются совершить что‑то великое, так чтобы сохранилось хотя бы их имя и деяния. Это может быть хорошо, но может быть и ужасно, как в случае с Гитлером.

Этерналистская точка зрения более благоприятна, поскольку люди с подобными взглядами придают большое значение совершению благих деяний и накоплению положительных заслуг.

Если просветленный человек встретит кого‑то, тяготеющего к одному из этих направлений, он попытается помочь этому человеку не оказаться полностью в той или иной ловушке. С другой стороны, буддизм не выступает за миссионерскую деятельность. Мы не стучимся в чужие двери. Проповедники других религий часто врываются в буддийские храмы на Тайване и начинают проповедовать. Иногда это случается при мне, хотя я и стою в центре буддийского собрания. Проповедники стоят у выхода и раздают брошюры. Однажды один из моих учеников спросил у миссионера: «Почему Вы не зайдете и не послушаете лекцию?»

Проповедник сказал: «В Библии сказано: «Ты не должен почитать ложных богов или идолов». Буддизм – это идолопоклонство, и Библия запрещает мне слушать о нем».

Не все проповедники таковы. Большинство более открыты, но некоторые, как в этом случае, отличаются фанатизмом. Буддисты, обладающие правильным подходом, не такие. Мы никому не навязываем своих взглядов.

 

Вся ложь – не ложь; и в истине нет истин;

И тысячами миль уводит в сторону мельчайший сбой.

Если все правильно, то станет Буддой сразу дочь дракона;

Если ошибка, Суракшатра в ад живым сойдет.

 

Если вы отклонитесь от пути Чань хотя бы на толщину волоса, вы совершенно неправы и можете низвергнуться в ад, как несчастный монах Суракшатра. Если вы правы, то вы совершенно правы, как дочь дракона, мгновенно достигшая совершенного состояния Будды.

Человек может перевернуть вещи с ног на голову и сказать, что что‑то правильно, хотя на самом деле это ложно, и что что‑то ложно, хотя на самом деле это правильно. Как вы можете судить о том, что правильно и что ложно? Можете ли вы сказать, что нет ни Будды, ни Дхармы, ни Сангхи, ни просветления?

Это зависит от того, кто вы и кому вы это говорите. Я бы не стал говорить подобных вешей большинству из людей. Это было бы совершенно ошибочно. Но я бы сказал это человеку, который усердно занимался практикой и достиг определенных результатов в ходе своей практики. Однако, прежде чем что‑либо сказать, я бы удостоверился в том, что его взгляды, или понимание, правильны. Если ученик усердно занимался практикой, но считает, что при этом он становится просветленным, а его учитель говорит: «Да! Да, ты прав! Ты должен стараться стать просветленным, достичь нирваны и стать Буддой», – практика этого человека погибнет. Это было бы очень дурным поступком.

Фраза может помочь или ранить, в зависимости от человека и в зависимости от его состояния. Позвольте мне задать вам вопрос. Вы верите в существование Будды или совершаете простирания лишь как упражнение? Если вы верите в то, что Будда действительно существует, и практикуете для того, чтобы стать Буддой, и совершаете простирания для того, чтобы умилостивить Будду, поскольку вы полностью полагаетесь на него, вы на пути к беде.

В этой строфе упоминаются две истории из буддийских писаний. Первая является иллюстрацией того положения, что если ваши взгляды верны, то вы мгновенно достигнете просветления. В «Лотосовой сутре» есть история о восьмилетней девушке‑нагини, которая стала Буддой.

Нага – это дракон, не человек. Согласно традиции Хинаяны Буддой не может стать тот, кто не является мужчиной, взрослым и человеком. Вы должны совершенствовать свою практику на протяжении трех асанкхьейя‑кальп (одна асанкхьейя‑кальпа равна миллиардам лет). Когда ваша карма созреет, вы родитесь мужчиной в мире людей и, когда вырастете, сможете обрести просветление благодаря практике. Кажется, что девушка‑нагини имела три противопоказания.

Однажды она прислуживала Будде Шакьямуни и поднесла ему свое жемчужное ожерелье. Девушка повернулась к Шарипутре, архату и ученику Будды, и спросила: «Как ты думаешь, Шарипутра, легко это сделать?»

Шарипутра ответил: «Да, это легко».

Затем девушка‑дракон сказала: «Стать Буддой также легко». В то же мгновение она стала Буддой в отдаленной области вселенной.

Если вы отсечете прошлое и будущее и откроете, что настоящего также не существует, в это мгновение сознание будет отсутствовать. Это уже означает стать Буддой. Однако если в следующее мгновение сознание, прошлое, будущее и настоящее вернутся обратно, вы снова станете обычным живым существом.

Вторая история рассказывает о Суракшатре. одном из сыновей Шакьямуни. Суракшатра был посвященным монахом. После достижения уровня четвертой дхьяны он решил, что вступил в нирвану. К несчастью, он не попросил Будду подтвердить это. Он слышал сутры Будды и подумал, что понимает их смысл, поэтому он не стал затруднять себя вопросами о своих переживаниях. Один из его друзей заставил его силу самадхи иссякнуть, и он покинул уровень четвертой дхьяны. Он подумал: «Как я могу выйти из нирваны?» Его помрачения вернулись, и он подумал: «Как это возможно? Будда обманывает людей, Нирвана – ненастоящая!» Суракшатра был слишком надменным, чтобы пойти к Шакьямуни за советом и руководством. Он убедил себя в том, что нирвана нереальна, а Будда – обманщик, и его сердце наполнилось ненавистью.

Как только Шакьямуни постиг мысли Суракшатры, он послал своего ученика, Кашьяпу, и велел ему успокоить Суракшатру, пока тот не сможет увидеться с ним. Однако Суракшатра был непреклонен. Он кричал и нападал на Кашьяпу, а когда пришел Будда, он стал проклинать его и его учения. В это мгновение земля разверзлась, и Суракшатра низвергся в ад.

Эти истории символизируют два важных положения буддизма. Во‑первых, слушай слова Будды. Во‑вторых, не верь в себя настолько, чтобы считать себя своим собственным наставником. Необходимо доверять себе, но вам нужен кто‑то еще, чтобы проверить качество вашей практики. Измеряйте свою практику и достижения по стандарту наставлений Будды. Ваш личный опыт и знание ненадежны. Если у вас есть сомнения, спросите совета у наставника. Если вы читаете сутры без руководства, вы можете не понять их смысла и подвергнуть себя опасности. Вот почему важно учиться у наставника.

Помните: если у человека проблемы с практикой, помогите ему; но вы должны быть осторожны в своих словах. Буддийские лекарства могут не помочь, а повредить некоторым людям. Более того, не пытайтесь обращать в буддизм иудеев, христиан, мусульман или кого‑либо еще, убежденно верящего во что‑то другое. Они не станут вас слушать. Вы лишь рассердите их, и они будут поносить буддизм. Если ваши слова или действия побуждают кого‑то клеветать на буддизм, ответственность за это лежит на вас.

Пока вы не достигли просветления, лучше всего, чтобы вы сосредоточились на своей собственной практике. Вы можете думать, что кто‑то делает что‑то не так, но вы можете ошибаться. Он может стоять на другом уровне практики или подходить к практике с другой стороны. Так или иначе, если вы будете как должно заниматься своей собственной практикой, у вас не будет времени для того, чтобы судить о практике других людей.

 

 

Четвертое затворничество

 

День 1. Оставить прошлое в прошлом

 

 

С лет юных знания копил я,

Читая сутры, шастры, толкованья.

Без перерыва различая имена и формы,

Я только утруждал себя подсчетом всех песчинок в море.

 

Меня сурово Татхагата упрекнул:

Зачем считать сокровища чужие?

Я понял, что бесплодны все метанья;

Так много лет растратил я напрасно.

 

В начале этого затворничества я говорил вам, чтобы вы взяли свое прошлое, с момента вашего рождения до того момента, как вы вошли в зал для медитации, свернули его в узел и выбросили его на свалку. Если через семь дней вы почувствуете потребность вернуть свое прошлое, вы можете выкопать его из горы мусора. Однако на время этого затворничества оставьте его в покое.

Если вы сможете овладеть этим подходом, я гарантирую вам просветление. Но если вы хотите стать просветленными и в то же время не хотите расстаться со своим прошлым, я ничего вам не гарантирую. Отбросить свое прошлое непросто. Даже если вы хотите сделать это, иногда вам это не удается. Впрочем, первый шаг – это желание избавиться от него.

Под прямым светом ваше тело будет отбрасывать тень. Вы не сможете избавиться от своей тени, пока вы находитесь на свету. Если вы хотите освободиться от нее, вы должны либо отправиться туда, где нет света, либо освободиться от своего тела. Если вы всегда находились в темноте, вы никогда не узнаете, что у вас есть тень, от которой вы можете освободиться. Таково большинство людей.

Вы должны знать о своей тени, если вы хотите что‑то сделать с ней: вы должны выйти на свет. Это похоже на ваше положение прямо сейчас. Все вы на этом затворничестве хотите что‑то сделать со своей тенью. Тень – это ваше прошлое, а прошлое состоит из ваших воспоминаний, вашего опыта и кармической силы совершенных вами поступков.

Вы не сможете избавиться от прошлого, пока у вас есть ощущение «я», так же как вы никогда не потеряете свою тень, пока у вас есть тело. Вы должны преодолеть свой эгоцентризм. Лучше всего отбросить свое прошлое прямо сейчас, в противном случае во время вашей работы над методом будут непрестанно появляться образы былых переживаний и наставлений, и вы не сможете сфокусировать свое сознание и слиться с методом.

Люди накапливают свое прошлое двумя основными способами: при помощи личных впечатлений от повседневной жизни и при посредстве знания, полученного от учителей, из книг и из других источников. Опыт и интеллектуальное знание содержат в себе мировоззрение человека; и хотя кажется, что все должно быть наоборот, гораздо сложнее отбросить интеллектуальные разграничения, порожденные знанием, нежели непосредственные ощущения от жизни. Дурные привычки, вырастающие из повседневного опыта, могут принести вред вам и небольшой группе людей вокруг вас, но интеллектуальные воззрения могут воздействовать и влиять на целые народы. При посредстве средств массовой информации ваши взгляды могут быть сообщены миллионам людей.

Древняя китайская поговорка гласит: «Тот, кто крадет чужое имущество, – вор, но тот, кто отбирает целую страну, – царь. Тот, кто убивает другого – убийца, но тот, кто убивает тысячи людей, – великий герой». Человек, который узурпирует власть и захватывает целую страну, делает это не из‑за своих личных привычек. Им движет влиятельное мировоззрение.

Рассудочное знание обладает большой силой; поэтому от него сложно избавиться. Юн‑цзя признает, что он тоже накопил огромное количество знаний из сутр и шастр до встречи с шестым патриархом. Буддийская традиция призывает людей изучать сутры и шастры. Для обычных людей знание есть благо, и оно может приносить пользу. Но для последователя, стремящегося к просветлению, знание может превратиться в проблему. Когда Юн‑цзя встретил Хуэй‑нэна, он отбросил все, что изучал до этого.

Юн‑цзя говорит, что следование практике изучения подобно тому, как если бы мы подсчитывали каждую песчинку на дне океана. Изучение буддийской литературы – это бесконечное занятие. Будда проповедовал в течение сорока девяти лет, однако он сравнивал свои наставления с количеством песчинок, которое может поместиться под одним ногтем, и говорил, что то, о чем он умолчал, включает в себя всю пыль в мире. Проповедь может продолжаться вечно. Пытаться изучать ее было бы напрасной тратой времени.

Изучение буддийских сутр – хорошее дело. Слово «сутра» содержит идею соединения вещей, например, цветов в венке или жемчужин в ожерелье: но если вы привязаны к записанным словам и учитесь вместо того, чтобы заниматься практикой, это похоже на то, как если бы вы считали деньги в чужом кармане. Ребенок, который приходит в банк и видит, как кассир считает пачки денег, может воскликнуть: «Ого! Этот человек богат». Ребенок не понимает, что кассир считает чужие деньги.

Однажды к шестому патриарху пришел человек, но он не стал простираться перед ним в знак почтения. Хуэй‑нэн спросил: «Какова твоя практика?»

Посетитель сказал: «Я читаю «Лотосовую сутру», я уже сделал это больше шестисот раз».

Хуэй‑нэн ответил: «Шестьсот экземпляров «Лотосовой сутры» внутри тебя? Это тяжело! Неудивительно, что ты не можешь совершать простирание».

Посетитель подумал об этом, а затем сказал: «Это действительно тяжелый груз. Что я могу сделать?»

Хуэй‑нэн посоветовал ему: «С настоящего момента стань бесполезным человеком, не занимайся ничем, кроме практики. Забудь, удачлив ты в ней или нет, Забудь свою гордость и талант».

Лучше забыть о всех удачных переживаниях, которые могли посещать вас в вашей практике или на предыдущем затворничестве. Не призывайте воспоминания о прошлом опыте и не обращайте внимания на те из них, которые появляются в вашем сознании. Если во время этого затворничества вы приобретете удачный опыт, позвольте ему пройти. Если у вас никогда не было удачного опыта, не печальтесь об этом и не направляйте ваше сознание к достижению чего‑то хорошего, в противном случае на ваших плечах окажется тяжелая ноша. Одновременно с тем, как вы несете на плечах свое прошлое, вы будете хвататься за что‑то воображаемое в своем будущем. Если вы будете заниматься практикой, сгибаясь под всем этим весом, вы расплющитесь, как блин.

Поскольку не так легко взять и избавиться от чего‑либо, полностью погрузитесь в метод практики и осознайте, что больше ничего не существует.

Если вы проводите все свое время, анализируя сутры и шастры или вспоминая и восстанавливая в памяти переживания во время затворничеств, вы никогда ничего не достигнете и не добьетесь. Знаете историю про обезьяну в персиковом саду? Обезьяна забралась на первое дерево и сорвала персик. Затем она увидела другой персик, поэтому она положила персик себе подмышку и схватила второй. Затем обезьяна увидела еще и еще персики, и она продолжала класть каждый вновь сорванный персик себе под мышку. Наконец она сорвала все персики со всех деревьев в саду. Обезьяна подумала, что теперь все персики у нее, но когда она посмотрела, единственное, что у нее осталось, был один персик в руке.

Во время затворничества, вы можете обнаружить, что вы ведете себя, как жадная обезьяна: «О! Я что‑то приобрел. Что это? Есть еще? Чего ещё я могу достичь?» Если вы, жадные обезьяны, не опомнитесь, вы оборвете одно дерево за другим и в конце концов задохнетесь от усталости, не съев ни одного персика.

Взгляните на себя, чтобы убедиться, не являетесь ли вы жадной обезьяной. Лучше всего сорвать один персик и съесть его медленно, осторожно, осознанно. О каком персике я говорю? Персик, который вы срываете и едите, – это метод вашей практики.

 

Когда способности не обладают силой, а пониманье – истины бежит,

Внезапным просветленьем и всецелым никто и никогда не овладеет.

Монахи Хинаяны, хоть усердны, давно забыли о сознанье Дао.

Последователь внешнего пути умен, быть может, но о мудрости не слышал.

 

Юн‑цзя упоминает о буддизме Хинаяны и внешнем пути, или еретических учениях. Последователи Чань должны узнавать учения внешнего пути, чтобы они могли избегать их. Последователи также должны понимать подход Хинаяны, чтобы они могли опознать дхьяну и самадхи в случае их возникновения.

Есть много уровней и типов практики и медитации. Методы, которым мы следуем, могут использоваться кем угодно – последователями внешних путей, буддизма Хинаяны или Чань. Хотя методы могут быть одинаковыми, ученики из разных школ обретут разный опыт и понимание, в зависимости от своих взглядов.

Люди из многих традиций обычно записываются на чаньские затворничества, и я обычно принимаю их; но когда они спрашивают, могут ли они следовать своим методам, я говорю: «Конечно, но если вы следуете своему методу, не ожидайте испытать буддийские переживания. Вы не усвоите мои наставления». Я могу проповедовать Дхарму Будды, но они услышат то, что они хотят слышать, и в конце концов они уйдут с тем, с чем пришли – со своими собственными убеждениями.

Если бы кто‑то носил очки красного цвета, все казалось бы ему красным. Если бы он не знал об очках, он мог бы заявить: «Я все время был прав. Мир является красным и всегда был красным».

Последователь другой религии в течение непродолжительного времени практиковал Чань под моим руководством. Через некоторое время он сказал: «Ага! Вы знаете, в вашем Будде нет ничего особенного. Ваше просветление такое же, как наше».

Я сказал ему: «Конечно, поскольку ты видишь то, что ты хочешь, а то, что ты видел с самого начала, – это твои собственные верования».

Вы должны признать различия между Чань и учениями внешнего пути и между Чань и учениями Хинаяны. Все учения внешнего пути имеют одну общую особенность – идею «я». Это может быть всеобщее или высшее «я», но все же это «я». Хинаяна утверждает, что «я» не существует, есть только полная и окончательная пустота. Чань не утверждает наличия «я», не утверждает он и идеи «не‑я». Как Хуэй‑нэн сказал в «Сутре помоста», «Бодхи есть помрачение, помрачение есть бодхи».

 

День 2. Использовать иллюзии, чтобы возвыситься над иллюзиями

 

 

Невежды и глупцы все полагают:

Сам по себе кулак, сам по себе и палец, что указует нам на это и другое.

Не отличая палец от луны, они в бесплодной практике погрязли;

Лишь предаются созерцанию иллюзий из сферы ощущений и объектов.

 

Слова «невежды и глупцы» в этой строфе на самом деле являются лишь приблизительным переводом. В действительности китайская версия «Песни о Просветлении» описывает два типа глупости. Один – это глупость взрослых, а второй – это глупость умственно отсталых детей. Эти сравнения относятся соответственно к последователям традиции Хинаяны и учений внешнего пути.

Человек с нормальными умственными способностями понимает, что кулак не отделим от пальцев. У вас не может быть кулака без пальцев, а пальцы могут в любой момент превратиться в кулак, Последователи внешнего пути считают, что кулак реален, а пальцы – нет. Последователи Хинаяны настаивают на том, что, поскольку кулак может стать пальцами, а пальцы могут стать кулаком, ни то ни другое не реально. И кулак, и пальцы являются несуществующими.

Что такое кулак и пальцы? Для последователей внешнего пути кулак – это атман, или всеобщее «я», а пальцы – это люди и другие веши в области явлений, которые представляют собой иллюзорные компоненты высшей реальности. Последователи Хинаяны считают, что всеобщее «я», как и явления, иллюзорно.

Юн‑цзя упоминает знаменитую буддийскую аллегорию о пальце и луне. Учения, верования, идеи, переживания, явления и «я» подобны пальцу, указывающему на луну. Вы должны взглянуть на палец, посмотреть, куда он указывает, а затем отправиться к луне. Не хватайтесь за палец. Вы должны оставить его в покое, иначе вы никогда не достигнете просветления. Принимать палец за луну, хвататься за иллюзии, сочинять странные истории, чтобы объяснить собственные ощущения, – это обычные проблемы, с которыми люди встречаются во время практики.

Впрочем, мы должны воспользоваться иллюзией, чтобы избавиться от иллюзии. Невозможно проповедовать Дхарму Будды людям, не прибегая к помощи языка, символов и обычных явлений нашего мира; однако многие люди, услышав учения, держатся за них как за высшую цель. Они не могут преуспеть в своей практике, следуя такому подходу.

Во время практики человек может воспринять, что мир прекрасен и что все являются Буддами. Он может подумать, что узрел природу Будды, но это не так. Каждый обладает природой Будды, но природа Будды постоянно изменяется и не имеет качества или формы. Обычное сознание неспособно воспринять ее. Цветок обладает природой Будды, но мы воспринимаем его при помощи сознания привязанностей, и поэтому наше ощущение не является подлинным восприятием природы Будды. Какими бы удивительными ни были ощущения во время медитации, это не есть восприятие природы Будды, так как мы по‑прежнему думаем и по‑прежнему привязаны к нашим мыслям и ощущениям.

«Сутра сердца» гласит: «Форма не отличается от пустоты, а пустота не отличается от формы. Форма – это в точности пустота, а пустота – это в точности форма. Также обстоит дело и с ощущением, восприятием, волеизъявлением и сознанием». Нет никаких органов чувственного восприятия, и нет никаких объектов чувственного восприятия. Они иллюзорны. Поэтому все, что возникает от их взаимодействия, также иллюзорно. Как это может быть природой Будды?

 

Без восприятия единой дхармы Татхагата.

Лишь он Верховным Наблюдателем зовется.

Когда достигнут этот результат, иссякнет сила всех кармических препятствий.

Но если нет подобных достижений, с долгами кармы нужно расплатиться.

 

Первая строка в помещённой выше строфе содержит основополагающее учение чань‑буддизма. Если вы свободны от всех привязанностей, то вы видите Татхагату – на самом деле, вы и есть Татхагата. Многие из моих учеников говорят, что увидеть свою собственную природу несложно; что на самом деле стать просветленным легко. Они правы. Все, что вам нужно сделать, – это отбросить прошлое, отбросить будущее и отбросить настоящее мгновение. Просто, не правда ли?

Кто‑то сказал мне: «Я вижу его как будто сквозь тонкий лист бумаги. С одной стороны – я, с другой – просветление. Настолько оно близко».

Я сказал: «Оно еще ближе, чем вам кажется. Прямо сейчас, если вы отбросите свое прошлое, будущее и настоящее, вы увидите свою собственную природу. В прошлом вы были обычным живым существом. В будущем вы, вплоть до достижения просветления, будете обычным живым существом. В данный момент вы обычное живое существо. Но если вы отбросите все это, вы станете Буддой».

Другая ученица расстроилась из‑за того, что не знала, кто она такая. Я сказал ей: «Пока в вашем сознании есть мысли, вы не узнаете, кто вы такая. Отбросьте свои мысли, и вы узнаете это. Если просто сказать себе отбросить мысли, это не поможет. Сначала вы должны собрать вместе все мысли. Сфокусируйте свое рассредоточенное сознание в режиме объединения. В самом конце, отпустите свое объединенное сознание. Когда вы приучите свое сознание к таким действиям, вы познаете свое «я».

Обрести просветление просто. Можете ли вы отбросить свое прошлое, будущее и настоящее? Если нет, это происходит потому, что вы не хотите этого. Вы можете хотеть этого рассудком, но где‑то в глубине души вы не готовы отказаться от собственного «я».

У молодого человека, занимавшегося медитацией в моем храме, были носки, которые скверно пахли. Я предложил ему выбросить их, но он сказал, что запах исходит от его ботинок, а не от носков. Я попросил его выбросить ботинки, и он сделал это, но его носки по‑прежнему издавали зловоние. Я снова попросил, чтобы он выбросил носки, и он снял и отложил их в сторону. Впоследствии он поднял их, понюхал и сказал: «Они действительно плохо пахнут, но это мое собственное тело. Если я постираю их, все будет в порядке». Он надел их снова.

Но все же он их не постирал, и в следующий раз, они пахли ещё хуже. Мы снова обменялись мнениями по этому поводу, и он обещал постирать их, но у него опять не дошли до этого руки. Он сказал: «Если я постираю их, они лишь вновь станут дурно пахнуть. Если я выброшу их и куплю новые, в конце концов, они также испортятся. Так в чем же смысл всего этого? Я могу с тем же успехом носить эти старые, вонючие носки».

Практикующие знают, что «я» – это источник всех помрачений. Мы знаем, что должны избавиться от «я», но не можем сделать это. Оно слишком сильно нравится нам. Мы думаем, что оно еще пригодится нам. Даже если мы отбрасываем его, затем мы снова подбираем его. Это – то же самое, что хранить верность зловонным носкам.

У каждого из нас есть пара скверно пахнущих носков. Готовы ли вы выбросить их? Возможно, нет. Быть может, ваш нос привык к их запаху. Вы поднимаете их, нюхаете и говорите про себя: «Они не настолько плохо пахнут».

Непросто освободиться от всех дхарм. Все дхармы связаны с «я». Если дхарма не связана с «я», она не существует. Не важно, добродетельна эта дхарма, пагубна или она является Дхармой Будды; если вы не можете полностью избавиться от всех них, вы не станете Татхагатой. Держаться за какую бы то ни было дхарму – то же самое, что хвататься за палец, вместо того чтобы смотреть на луну.

Когда вы освободитесь от всех дхарм, вы станете тем, что Юн‑цзя называл Верховным Наблюдателем. Верховный Наблюдатель– это тот, чье зрение является освобожденным и безграничным; он может видеть все сразу, будь то близкое или далекое, прошлое, настоящее или будущее. Верховный Наблюдатель не ограничивается тем, что видит вещи одну за другой. Обычные люди сначала смотрят на одну вещь, потом на вторую, на третью, и так далее. Верховный Наблюдатель видит все одновременно, поскольку для него нет никаких противостоящих или препятствующих дхарм. Верховный Наблюдатель – это термин, который иногда используется для обозначения Авалокитешвары, бодхисаттвы великого сострадания.

Мы не можем видеть все веши одновременно, так как мы не обрели просветления. Мы по‑прежнему воспринимаем мир так, как будто у нас есть «я». Это может быть ограниченное «я» обычного человека или великое «я» Божества. Если существует «я», каким бы оно ни было, то освобождения нет.

Некоторые религии учат, что добродетельный бог находится в вечном противостоянии с дьяволом, которого сам же создал. Неизбежно некоторые люди спрашивают: «Если есть бог, то зачем ему создавать дьявола? Зачем создавать себе такие трудности? Почему бог не уничтожит дьявола?» Пока существует разделение между «я» и другими, другие будут оставаться снаружи и их нельзя будет победить. Пока сохраняется «я», должны сохраняться и другие. На стадии, когда нет Будды, нет и демонов. Когда нет добродетели, нет и порока. Когда нет дхарм, нет больше и препятствий. Это – освобождение.

Как последователи, обремененные кармическими препятствиями, вы должны искренне раскаяться и усердно работать над решением своих проблем. Если вы можете достичь состояния, в котором нет дхарм, а поэтому нет и Будды, все кармические препятствия пропадут. До этих пор вам будут мешать кармические препятствия, которые являются плодами семян деяний, посаженных в прошлом. Пока есть «я», это «я» вынуждено оплачивать все кармические долги.

У меня есть чашка для воды, которой я пользуюсь каждый день. Я ежедневно мою ее и накрываю ее, когда она полная, чтобы вода не загрязнялась. Если бы я не накрывал ее крышкой, что‑нибудь могло бы попасть в воду и я мог бы чем‑нибудь заразиться. Если бы мне не была нужна вода, не было бы необходимости накрывать чашку или мыть ее. Чашка по‑прежнему существовала бы, но она не имела бы ко мне никакого отношения. Если вы достигаете уровня отсутствия дхарм, чашка кармических препятствий будет по‑прежнему здесь, но она не будет иметь к вам никакого отношения. Кармические препятствия не могут помешать вам, когда «я» не существует.

Если бы я совершил тяжелое преступление, меня должны были бы арестовать и наказать. Если бы у меня было тело, меня было бы легко найти и убить. Но если бы у меня не было тела, как бы полицейские смогли поймать меня? По той же причине, когда вы расстаетесь со своим «я», кармические препятствия более не будут проблемой для вас. Расстаться со своим «я» не означает перестать существовать. Существование «я» – это разрыв между вами и другими людьми. Когда разграничение снимается, «я» исчезает, и вы обретаете совершенную свободу. Малое «я» и великое «я» исчезают, а с ними уходят и все кармические препятствия. Не то чтобы прежняя карма исчезала. Просветленное существо по‑прежнему получает кармическое воздаяние за прежние деяния, но это воздаяние не является более препятствием, поскольку сознание просветленного существа свободно.

 

День 3. Препятствие страха

 

 

Даже охвачен голодом смертельным, ты не способен царской трапезы отведать.

Коль так, ты излечиться не сумеешь, пусть даже царь врачей тебя осмотрит.

В желаний сфере Чань осуществляя, ты пробуждаешь к жизни силу знанья,

Непобедимую, как тот упорный лотос, что вырос среди языков огня.

Пускай Прадханашура заповедь нарушил, он к нерожденному всецело пробудился;

Давно достиг он состоянья Будды, да и поныне пребывает в нем.

 

Юн‑цзя подчеркивает, что Чань – лучший метод для практики Дхармы Будды. К сожалению, люди со слабыми кармическими корнями либо не могут принять учения Чань, либо считают чаньские методы не подходящими для себя.

Есть история об умирающем от голода нищем, который пришел на пир, приличествующий царям. Он был удивлен, поскольку поблизости никого не было. Вместо того чтобы сесть и поесть, он трясся от страха, так как никогда не видел такой роскошной пиши. Он заподозрил, не ловушка ли это и не хочет ли кто‑то в последний раз накормить его, чтобы потом убить. Нищий был так напуган, что убежал, так и не попробовав ни кусочка,

Человек со слабыми кармическими корнями пугается, сталкиваясь с учениями Чань, и сомневается в том, что эти методы подходят ему. Если человек не обладает большой отвагой, он тоже будет слишком испуган, чтобы изучать и практиковать Чань, и он предпочтет свои грязные носки достижению просветления.

Один человек долгое время болел. Он пробовал многие лекарства и посетил многих докторов, но ничто не помогало ему. Один доктор за другим говорил ему, что его болезнь неизлечима и что жить ему осталось уже недолго. Затем он отправился к лучшему врачевателю в мире. Осмотрев его, доктор сказал: «Я могу вылечить тебя». Однако человек не поверил ему. Слишком много раз ему говорили об обратном. Он посчитал, что доктор играет на его надежде и пытается выудить из него побольше денег. По дороге домой он выбросил рецепт, который тот дал ему.

Некоторые из вас давно следуют одному и тому же методу, и до сих пор вы не достигли большого продвижения вперед. Возможно, вы уверены в том, что никогда не продвинетесь дальше первого квадрата. Вчера один практикующий сказал мне: «Достижение состояния Будды занимает так много времени! А вплоть до момента достижения состояния Будды так много кармических препятствий. Говорят, что кармические препятствия мгновенно исчезают с внезапным просветлением, но я в это не верю. Лично я смирился с тем, что долго не расстанусь со своими помрачениями».

Многие люди не любят того, что занимает много времени. Они предпочитают видеть результаты сразу же. Они хотят мгновенного удовлетворения. Кому хочется читать буддийские сутры в течение трех асанкхьейя‑кальп, надеясь достичь состояния Будды? По сравнению с этим «внезапное просветление» звучит просто здорово. Однако для того, чтобы пережить внезапное просветление, нужно усердно трудиться. К сожалению, люди испытывают ужас, расставаясь со своим «я». Это ваш выбор. Вы хотите следовать постепенному или внезапному методу?

Пока вы размышляете о том, какой метод выбрать, вспомните историю о больном и докторе. Если бы вы были этим человеком, последовали бы вы совету врачевателя? Предположим, доктор сказал: «Я могу вылечить вас, но для этого понадобится серьезная операция. Сначала я отрежу ваши кисти и ступни, затем ваши руки и ноги. Наконец, я удалю ваш мозг и сердце. После этого проблем не будет». Захотели бы вы этого? Насколько бы вы поверили врачевателю?

Без доверия даже царь врачей не сможет вам помочь. Вы должны верить в его искусство, чтобы принять его совет. Вы уже познакомились с учениями Чань, но, возможно, не смогли полностью принять их. Живые существа не обладают достаточной смелостью и уверенностью, чтобы поверить в то, что они являются Буддами. Поэтому они не могут проникнуться учениями Чань.

В песне упоминается Прадханашура. великий практикующий, живший задолго до Шакьямуни. Юн‑цзя говорит, что Прадханашура нарушил заповедь, но на самом деле их преступил необычайно миловидный монах по имени Юн‑ши, а Прадханашура лишь помог ему решить его проблемы. Богатая женщина влюбилась в Юн‑ши и заманила его в свой дом, попросив его проповедовать Учение ее матери. В конце концов, молодая женщина соблазнила его. Когда ее муж узнал об этом, он впал в ярость и решил убить ее. Она отравила мужа и стала строить планы побега с монахом. Юн‑ши видел все это и исполнился отчаяния, так как был уверен, что лишь те, кто соблюдают заповеди, могут успешно заниматься практикой. Он покинул женщину и стал скитаться повсюду с надписью о признании своих грехов и с просьбой о помощи и поддержке. Куда бы он ни приходил, он слышал лишь одно: «Тому, кто нарушает заповеди, надеяться не на что».

Однажды Юн‑ши встретил Прадханашуру. Прадханашура спросил у него: «Ты говоришь, что совершил серьезные грехи, но что такое грехи? Есть ли у грехов собствен пая сущность? Если у грехов есть собственная сущность, то как ты можешь создать их? Если ты совершаешь эти грехи, то у них не должно быть собственной сущности».

Когда Юн‑ши услышал слова Прадханашуры, он тут же достиг всецелого просветления и стал Буддой по имени Драгоценная Луна. Даже человек, нарушивший главные заповеди, может стать Буддой.

Посмотрите на себя. Насколько вы дурны? Вероятно, вы никогда не убивали людей. Если это так, вы должны быть способны на то же, что и Юн‑ши. Та причина, по которой вы не способны на это, – то, что вы не можете расстаться со своим «я».

Вам, вероятно, пришлось бы по душе, если бы я сказал, что собственная природа грехов пустотна. Вы могли бы подумать: «Если собственная природа грехов пустотна, я могу делать все что хочу. Я могу нарушать заповеди и совершать грехи, но у меня не будет кармических долгов, и мне не придется считаться с последствиями». Это было бы здорово, но вам, вероятно, не пришлось бы по душе, если бы я сказал, что собственная природа «я» также пустотна. Если «я» пустотно, то кто же будет вечером есть ваш обед? Кто вернется к вашим детям, жене или мужу после затворничества? Кто пойдет на вашу работу в следующий понедельник? Сейчас вы можете сказать: «Я еще так многого не сделал. У меня ещё множество планов. Как может мое «я» быть пустотным?»

Когда вы какое‑то время посидите в медитации, ваши ноги начинают болеть, а ваше сознание отвлекается на посторонние веши. Я советовал вам ни о чем не думать, но сейчас вам может показаться, что подумать – это так хорошо. Когда вы устали или разочарованы, вам кажется, что мысли помогут вам, помогут облегчить вашу боль и усталость. Возможно, вы размышляете о жизненных проблемах, которые еще предстоит решить, и о жизненных планах, которые еще предстоит осуществить. Когда вы делаете это, в этом непременно участвует ваше «я». Нет сомнения в том, кто стоит за всеми мыслями. Если вы не можете достичь пустотности, за вами последует вся ваша предшествующая карма. Природа греха не является пустотной, если вы не можете опустошить себя. Когда вы опустошите себя, все грехи, совершенные вами, также сделаются пустотными.

 

Когда бесстрашно проповедуем ученье, рычанью льва пытаясь подражать,

То лишь упорней мысли всех упрямцев.

Они по‑прежнему обеты нарушают и против Бодхи действуют всегда,

Не будучи способны видеть тайну, которую откроет Татхагата.

 

Бесстрашная проповедь обозначает наставления Чань. Наставления Чань сравниваются с рычанием льва, поскольку львы считались самыми сильными из всех зверей, а Чань – наивысшей из всех Дхарм. Но даже наивысшие наставления бесполезны для обычных живых существ, которые боятся их. На самом деле, наивысшие наставления, которые проповедуются бодхисаттвам, являются бессловесными и лишенными формы. Такие наставления выходят далеко за пределы понимания обычных людей.

У быка, который в течение многих лет был впряжен в ярмо, на шее появляется грубая мозоль. Даже если вы воткнете в эту мозоль иглу, бык не почувствует этого, так как его кожа утратила чувствительность. Многие люди похожи на этого быка. Они могут думать, что Чань – нечто неважное, или могут усваивать наставления так медленно, что когда они наконец что‑нибудь узнают, внезапное учение уже превратится в постепенное.

На Тайване мои лекции посещают многие старики. Иногда я спрашиваю у них, понравилась ли им проповедь. Обычно они признают, что лекция привела их в замешательство. Я спрашиваю у них, какая часть понравилась им больше всего, и они говорят, что лучше всего – истории. Я рассказываю эти истории, чтобы слушатели расслабились, но и для того, чтобы передать им определенные мысли. Если вы слушаете истории, не улавливая смысла, вы не понимаете цели лекции. Вы можете с тем же успехом смотреть телевизор.

Я говорил вам, что собственная природа пустотна и что вы можете достичь состояния Будды посредством внезапного просветления. К сожалению, многие из тех, кто слышит эти слова, подавлены мыслью о том, что они совершали грехи и накопили колоссальные кармические препятствия. Они уверены в том, что практика будет слишком сложна, и поэтому они не могут принять учения. Все, что нужно, – это принять учение, поверить в себя и в метод и заниматься практикой. Если вы способны на это, ваши препятствия будут уменьшаться и исчезнут.

Если вы хотите принять учение Чань, вы должны сразу же отбросить свои мысли. Если вы не можете сделать этого сейчас же, следуйте своему методу; то есть, придерживайтесь своего метода и не думайте о себе или о том, теряете вы или приобретаете что‑то. Не ждите того, что у меня достаточно сил, чтобы все время кричать на вас и подталкивать вас к чему‑то. Вы должны приложить усилия, чтобы избавиться от своего эгоцентризма. Только тогда вы постигнете метод.

 

День 4. Следовать заповедям

 

 

Нарушили обеты два монаха – обет против разврата и убийства.

Упали, узким знаньем обладавший, преувеличил значимость греха.

Вималакирти же великий мгновенно их сомнения рассеял,

Подобно солнцу жаркому, в лучах которого растает снег и лед.

 

Для обычных живых существ соблюдение заповедей представляет собой и основание Дхармы Будды, и предпосылку продвижения по буддийскому пути. Если человек не может следовать им, ему сложно достичь самадхи. В этой строфе объясняется отношение учения о внезапном просветлении к заповедям.

Постепенное учение уделяет большое внимание соблюдению заповедей. Традиция Хинаяны проводит отличие между бездомными практикующими и мирскими последователями. Требования к мирянам не так строги, как к монахам и монахиням. Поскольку миряне имеют семьи и накапливают богатство, они не могут освободиться от желаний. Поэтому последователь‑мирянин в традиции Хинаяны может достичь лишь уровня третьей дхьяны. Только монахи и монахини, благодаря усердному труду и жесткой дисциплине, могут достичь уровня четвертой дхьяны – состояния архата.

Внезапные учения традиции Махаяны подчеркивают роль сознания. Относительно заповедей вопрос заключается в том, движется ли сознание, когда человек совершает какое‑то действие. Вы можете никогда не убивать никого физически, но если вы думаете об убийстве, это есть нарушение первой заповеди. Вы можете никогда не заниматься сексом с тем или иным человеком, но если мысленно вы вожделеете его или ее, вы уже нарушили эту заповедь в своих мыслях. С другой стороны, если вы физически кого‑то убили, но в вашем сознании или сердце нет убийства, вы не нарушили заповедь. А если можно заниматься сексом с другим человеком и тем не менее не иметь сексуальных мыслей, вы также не нарушили заповедь.

В этой строфе Юн‑цзя ссылается на историю из буддийской сутры. При жизни Шакьямуни два монаха занимались практикой в горах. Один из них пошел просить подаяние, а второй заснул. Мимо проходила женщина, собиравшая хворост, и переспала со спящим монахом. Он проснулся сразу же после того, как она ушла, и стал горевать из‑за того, что нарушил важную заповедь.

Когда второй монах вернулся и узнал, что произошло, он рассвирепел и погнался за женщиной, чтобы поговорить с ней. Когда женщина увидела монаха, она испугалась и побежала, но поскользнулась, упала с утеса и насмерть разбилась. Монах был подавлен горем: «Сначала мой друг нарушил заповедь, запрещающую неправильное сексуальное поведение, а потом я нарушил заповедь, запрещающую убивать».

Они отправились к Упали за советом. Упали, близкий ученик Будды Шакьямуни, был известен строгим соблюдением заповедей. Упали решил, что они, несомненно, нарушили заповеди, и велел им покинуть монастырь.

Монахи не были удовлетворены решением Упали и поэтому отправились к бодхисаттве‑махасаттве Вималакирти (бодхисаттва‑махасаттва – это последователь, находящийся на грани просветления Будды). Вималакирти сказал: «Вы не нарушили никаких заповедей, так как ваши действия были непреднамеренными. Упали обладает сознанием Хинаяны. Он еще не постиг полностью учения Махаяны. Вы оба имеете махаянские кармические корни, которые уходят на многие жизни в прошлое. Вы не нарушили заповедей». Его слова рассеяли их сомнения, как пылающее солнце превращает в воду лед и снег. По сравнению с ними мудрость Упали была подобна свету светлячка.

Никаких грехов не совершается, если сознание неподвижно. Более того, когда сознание не движется, исчезают и грехи, совершенные ранее. Если сознание снова приходит в движение, прежние грехи возвращаются. Если сознание останавливается на время, это – самадхи. Однако самадхи – это не чаньское состояние «отсутствия сознания». Когда человек действительно обретает состояние отсутствия сознания, его или ее сознание прекращает всякое движение и уже не может вновь начать двигаться. При таком состоянии не происходит совершения грехов, а старые грехи исчезают. Это – внезапное учение махаянской традиции.

 

Непостижима сила тех, кто враз освободился,

Способности бесчисленные их несметны, что песчинки в водах Ганга.

Четыре подношенья совершат они

Всем, в том числе и тем, кто десять тысяч унций злата получил.

Разбить все тело, кости в порошок смолоть – неравная расплата

За те слова, что к просветленью направляют, за множество бесчисленных эпох.

 

Первые четыре строки этой строфы относятся к последователю, достигшему освобождения. Такой человек преодолел все привязанности и взаимодействует с другими людьми при посредстве своей мудрости. Он может получить десять тысяч унций золота, помимо обычных четырех подношений Сангхе: пиши, одежды, лекарств и постельных принадлежностей, – так как он ни к чему не привязан.

Последние две строки говорят о бесценной стоимости Дхармы Будды. Встреча с Дхармой внезапного просветления настолько редка и сложна, что мы должны стремиться с благодарностью сделать любые подношения Трем Драгоценностям. Даже наша собственная жизнь, как говорит Юн‑цзя, не стоит одного изречения драгоценной Дхармы. Вот история, разъясняющая эту мысль. В одной из прежних жизней Шакьямуни, когда он был еще бодхисаттвой, Дхарма Будды оставаясь неизвестна ему. Индра, повелитель небес Трайястримша, превратился в духа и проник внутрь дерева, рядом с которым пребывал Шакьямуни. Он произнес две следующие стихотворные строчки:

 

Все волеизъявленья преходящи.

То Дхарма зарожденья и распада.

 

Шакьямуни был глубоко потрясен. Он стал поворачиваться по сторонам, спрашивая: «Кто сказал эти слова?» Дух‑Индра дал понять, что это он. Тогда Шакьямуни спросил: «Что это за слова? Откуда они?»

Индра ответил: «Это Дхарма Будды».

Шакьямуни спросил: «Мог бы ты еще что‑нибудь рассказать мне о Дхарме Будды?»

Индра сказал: «Есть ещё две строки, но сейчас я слишком голоден, чтобы говорить. Мне нужно человеческое мясо, прежде чем я скажу что‑нибудь ещё».

Шакьямуни сказал: «Я отдам тебе на съедение свое тело, но сначала скажи мне две строчки».

Индра отказался: «Нет. Сперва я должен поесть, чтобы набраться сил. Затем я скажу тебе две строчки».

Шакьямуни ответил: «Но тогда я погибну. Я не услышу того, что ты хочешь сказать».

Индра сказал: «Давай пойдем на компромисс. Ты поднимешься на вершину этого дерева. Я встану внизу и буду смотреть вверх, а ты спрыгнешь в мою открытую пасть. Пока ты будешь падать, я расскажу тебе эти две строчки».

Шакьямуни решил, что одно стоит другого: «Мое тело может погибнуть, но услышать Дхарму Будды важнее. Я сделаю это». Он забрался на вершину дерева и спрыгнул. Индра сдержал обещание и произнес две строчки. Шакьямуни ожидал, что окажется в пасти демона, но вместо этого опустился на мягкую ладонь Индры. Тогда Индра принял свой подлинный облик и сказал Шакьямуни, что пришел, чтобы испытать его.

Что это были за строки? Насколько сильно ваше желание узнать их? Вы искренни в вашем стремлении к Дхарме Будды? Если вы спрыгнете с крыши, я скажу их вам, прежде чем вы упадете на землю. Возможно, вы еще не обладаете отвагой бодхисаттв. Однако, поскольку вы приехали на затворничество для того чтобы заниматься практикой, вы можете быть относительно искренними, и поэтому я расскажу вам последние две строчки.

 

Когда погибнет Дхарма зарожденья и распада.

Нирвана – величайшее блаженство.

 

Истинно приверженный последователь с радостью отдал бы свою жизнь за несколько строк Дхармы Будды. В сутрах говорится, что Шакьямуни многократно жертвовал собственной жизнью, стремясь к Дхарме и состоянию Будды.

Последователи, которые получили или хотели бы получить пользу от Дхармы, должны быть готовы отдать все, что имеют, в знак почтения к Трем Драгоценностям. Притворных заверений недостаточно. Вы должны совершать искренние подношения. Если вы не будете делать подношений или оказывать почестей Трем Драгоценностям, то все, что вы услышите или узнаете о Дхарме, будет недостаточным. Если мы не делаете искренних подношений, то, вероятно, ваша встреча с Дхармой была слишком легкой. Мы больше всего ценим то, что требует приложения наибольших усилий. Наставления, которыми вы дорожите, – это единственные наставления, способные вам помочь.

Наручные часы, которые я ношу, ничего не стоят в материальном смысле, однако я отдал за них золотые часы. Эти старые часы бесценны для меня, так как они принадлежали моему наставнику. Когда мой Шифу умер, они перешли к его прислужнику‑монаху, но я выменял их у него на гораздо более дорогие часы. Они не очень хорошо ходят. Мне все время приходится отдавать их в починку. Ученики предлагали мне часы получше, но мне они не нужны, поскольку эти часы напоминают мне о моем Шифу, а я глубоко уважаю его.

Я до сих пор храню монашеское одеяние, которое получил когда‑то, покинув дом. Эти материальные веши ничего не стоят, но, сохраняя их, я выражаю свое уважение к моему наставнику, человеку, проповедавшему мне Дхарму Будды. Представьте себе, насколько важна сама Дхарма! Дхарма бесценна, поскольку она приносит колоссальную пользу, однако она приносит эту пользу только тогда, когда вы осознаете ее бесценную сущность.

Когда вы пьете воду, помните, где вы ее взяли. Если вода иссякнет, вы всегда можете вернуться к ее источнику и набрать еще воды. Когда вы испытываете на себе благотворное воздействие наставлений Дхармы, вы должны испытывать благодарность к Трем Драгоценностям – Будде, Дхарме и Сангхе, – поскольку они есть источник этих наставлений. Без благодарности завтра вы утратите всю пользу, полученную сегодня.

Вы должны стремиться предлагать то, что вы считаете самым дорогим. Что считать ценным, зависит от вас самих. Во времена Шакьямуни жила одна бедная женщина, у которой была только одна разбитая чашка. Она попросила масла в качестве подаяния и сожгла его в этой чашке как подношение Будде. Богатые люди подносили ему тысячи светильников, но Шакьямуни сказал, что подношение женщины дороже всего на свете, так как она отдала единственную вещь, которую имела.

Более того, подношения не настолько важны для того, кто их получает, как для того, кто их делает. Будда не заботится о том, чтобы вы что‑то дали ему. Не заботятся об этом ни Три Драгоценности, ни патриархи, ни наставники. Недавно кто‑то сказал мне: «Шифу, я бы действительно хотел подарить вам что‑нибудь, чтобы выразить свое уважение к вашему учению, но мне кажется, что вы ни в чем не нуждаетесь, и поэтому я просто поблагодарю вас».

Я сказал: «Подношения нужны вам, а не мне. Это ваше дело. Они не имеют ко мне никакого отношения».

Вы должны быть благодарны Трем Драгоценностям за наставления в Дхарме, которые вы получаете, и вы должны выражать свою благодарность при помощи подношений. Какими могут быть подношения? Любое подношение является искренним, если оно совершается необусловленным образом. Я не хочу, чтобы вы залезли в карманы и отдали мне все, что у вас есть, до последнего цента. Первое подношение, которого я от вас требую, – это чтобы вы верили в то, что узнали от меня, приняли это, следовали этому и немедленно применяли это на практике. Не сомневайтесь и доверяйте себе. Пусть эта уверенность и вера поможет вам повысить вашу сосредоточенность и упорядочить ваше сознание. Каждый человек, каждое событие, каждый миг в этом центре во время затворничества может способствовать вашей практике. Усердно трудитесь. Это и есть ваше подношение.

 

День 5. Вера в себя, вера в метод, вера в Дхарму

 

 

Царь Дхармы – самый высший в этом мире;

Сознанье, что бесчисленные сонмы Татхагат тождественны друг другу.

Сейчас я покажу вам жемчуг всевершащий;

Кто верит, тот [от Дхармы] не отходит.

 

В этой строфе есть два специальных термина. Первый – это «царь Дхармы», титул Будды. Здесь он символизирует наивысшую Дхарму. Высшая Дхарма – это учение о мгновенном просветлении традиции Чань. Она не только намного превосходит опыт просветления традиций внешнего пути, но и стоит выше просветления, достигаемого мудрецами, которые следуют пути Хинаяны. Другой термин – «жемчуг всевершащий» – мани – это драгоценность, выполняющая любые желания. Она соответствует мудрости Будды.

Вы должны воспринять высшую Дхарму, чтобы обрести состояние Будды. Дхарма мгновенного просветления переживается всеми Татхагатами и разделяется всеми Татхагатами десяти направлений пространства. Она не требует того, чтобы мы провели три великие кальпы в поисках состояния Будды. В тот момент, когда мы обретаем мгновенное просветление, мы полностью уподобляемся Будде. Дхарма, воспринимаемая Буддой, полностью тождественна Дхарме, воспринимаемой нами в момент просветления.

Когда последователь постепенного просветления достигает положения первой бхуми бодхисаттвы, он воспринимает Дхарму, которую воспринимает бодхисаттва уровня первой бхуми. Он не имеет представления о том, что такое состояние Будды. Если он достигает состояния архата согласно традиции Хинаяны, он воспринимает то, что воспринимает архат, но не то, что воспринимает Будда. Однако когда человек достигает просветления, опираясь на мгновенные наставления, он переживает нечто подобное состоянию Будды. В лучшем случае, последователи внешних путей могут обрести иллюзорное состояние «отсутствия сознания», а просветление архата – это пустотное состояние «отсутствия сознания». Однако просветление, обретенное при помощи мгновенных наставлений, представляет собой состояние «отсутствия сознания», которое не является ни пустотным, ни действительно существующим.

Не поймите меня неправильно. Когда вы достигаете просветления, это не означает, что вы становитесь Буддой. Когда вы достигаете просветления, вы переживаете нечто подобное состоянию Будды, но вы ещё не стали Буддой. Мудрость, которую вы обретаете в этом переживании, – это мудрость Будды, но ваши деяния – это по‑прежнему деяния обычного живого существа. После того как вы обретете опыт просветления, вы должны ещё усерднее заниматься практикой, чтобы защищать и питать свой зародыш святости; это – зародыш Будды, а не зрелый Будда. Обычно после обретения опыта просветления у вас не будет недостатка в решимости при занятиях практикой, так как ваша вера станет более глубокой. Однако вы по‑прежнему остаетесь обычным человеком. Если вы не будете продолжать заниматься практикой, опыт и мудрость ослабнут и угаснут. Вы должны усиливать свою практику, вновь и вновь испытывая просветление.

Строку «Сейчас я покажу вам жемчуг всевершащий» можно истолковать двояко. Согласно одному толкованию, можно сказать, что Юн‑цзя показывает нам свою собственную драгоценность – делится с нами своей мудростью; или же, можно сказать, что Юн‑цзя побуждает нас найти эту драгоценность внутри нас самих. Оба толкования полезны для нашей практики.

Драгоценность мани символизирует высшую мудрость. Бодхисаттва на уровне восьмой бхуми свободен от всех препятствий, обусловленных материальными объектами, или физическими дхармами. Бодхисаттва на уровне восьмой бхуми свободен от всех ментальных дхарм. Однако драгоценность лиши – это мудрость Будды, и она свободна от всех материальных и ментальных дхарм. Ее сила безгранична. Однако перед тем как использовать, ее нужно сначата найти.

Представьте себе жемчужину, спрятанную на дне пруда с мутной водой. Человек узнает, что там внизу лежит что‑то ценное и начинает прощупывать дно палкой. Приложив много усилий, он, наконец, на мгновение видит жемчужину, но она сразу же исчезает вновь. Ему нужно очень много трудиться, чтобы убрать всю грязь, полностью очистить жемчужину и добиться того, чтобы она не исчезла снова. Только когда жемчужина будет свободна от всех препятствий, она сможет помочь ему. Впрочем, на самом деле для жемчужины мани нет никаких препятствий. Препятствия существуют для нас, и они не позволяют нам обнаружить жемчужину и воспользоваться ею.

Человек будет чрезвычайно усердно заниматься практикой, как только он увидит жемчужину мани или испытает подлинное просветление. Он понимает, что такая вещь существует и что все, что ему нужно сделать, – это продолжать устранять грязь помрачений. Его вера крепка и незыблема. Если последователь утверждает, что пережил просветление, но не проявляет большого усердия в практике, то достоверность его переживания вызывает сомнение.

Впрочем, в традиции Чань есть истории, которые, казалось бы, противоречат тому, что я сказал. Вот история о двух монахах, которую я уже рассказывал: один усердно занимался практикой, тогда как второй целыми днями спал. Первый монах упрекнул любителя поспать: «Ты должен трудиться усерднее. Что случилось с твоей практикой?»

В ответ второй монах сказал: «Я сплю. Какой еще практикой ты хотел бы, чтобы я занимался?»

Возможно, вы помните также историю, в которой наставник Бай‑чжан похвалил Хуан‑бо, который спап в чаньском зале, и отругал другого монаха, который, казалось бы, ревностно занимался практикой.

Шестой патриарх также сказал однажды: «Когда ни ненависть, ни любовь не тревожат ваше сознание, вы можете вытянуть ноги и отдохнуть».

Может показаться, что эти истории предполагают возможность того, что после просветления последователям Чань не нужно продолжать заниматься практикой, но это не так. Эти конкретные примеры относятся к последователям, достигшим высокого уровня практики и обретшим устойчивое понимание Дхармы Будды. Они ясно видят путь Будды и уверенно идут по нему. У них нет сомнений или ошибок. Никто и ничто не может заставить их свернуть с этого пути или ослабить их решимость. С другой стороны, последователь, который ещё не уверен в том, что делает, и не имеет четкого представления о том, куда движется, по‑прежнему должен заниматься практикой обычным образом.

Муха, пытающаяся выбраться на улицу, летает повсюду, ударяясь об окна и шторы. Она активна, но не может ничего добиться. Это похоже на практику непросветленных. Глубоко просветленные последователи кажутся расслабленными, даже ленивыми, но на самом деле они постоянно и равномерно трудятся.

Не жалейте муху. По сравнению с тем, кто знает, где находится дверь, она кажется глупой, но она, по крайней мере, хотя бы пытается что‑то сделать. Как правило, люди не имеют даже такой решимости, как эта муха. Рано или поздно, она найдет выход. Муха знает, что она хочет найти выход, и верит в то, что выход есть. Все, что ей остается делать, – это усердно трудиться. Верите ли вы в самих себя и в метод? Трудитесь ли вы усердно? Прямо сейчас, на затворничестве, вы можете уподобляться этой мухе, но после затворничества будете ли вы по‑прежнему прилагать усилия к практике? Возможно, вечером, когда вы садитесь медитировать, придет ваш друг и скажет: «Давай куда‑нибудь сходим». Вы пойдете в городской музыкальный клуб и будете созерцать «Рокетс» вместо того, чтобы работать над своим методом.

Я не могу предложить вам жемчужину мани или объяснить вам ее сущность. Вы должны прийти к пониманию Дхармы внезапного просветления самостоятельно. Для этого необходима уверенность. Если у вас есть уверенность, необходимая для усердной практики, вы сможете принять Дхарму Чань. и, в конце концов, вы обнаружите жемчужину мани мудрости Будды.

Тем не менее, на самом деле такой вещи, как драгоценность мани, не существует. Юн‑цзя разъясняет это в следующей строфе.

 

Он ясно видит: нету ничего,

Ни личности, ни Будд не существует.

Тысячемирия великого миры бессчетные подобны пузырькам на глади моря,

Святые все и мудрецы ударам молнии подобны.

 

Для того чтобы идти по пути Будды, вы должны принять Дхарму драгоценности мани. С другой стороны, вы должны быть привязаны к ее существованию. На самом деле, вы не должны быть привязаны ни к одной дхарме. Если человек следует этому учению и усердно занимается практикой, он достигнет просветления и в конечном итоге станет Буддой. В начале пути Будды должна наличествовать личность, которая принимает учения и которая потом занимается практикой, в конечном итоге достигая состояния Будды. Однако если последователь привязан к своему существованию и не может освободиться от своего «я», он не сможет достичь состояния Будды; если он не привязан к своему «я», но имеет привязанность к идее состояния Будды, он также никогда не станет Буддой.

Все явления подобны пузырькам на поверхности океана. Они лишены подлинного бытия. То, что мы воспринимаем как пузырьки, на самом деле – лишь движение воды. Все миры во Вселенной и все явления в мире подобны пузырькам в океане. Все иллюзорно, включая сансару и нирвану, и живых существ, и Будд.

Все мудрецы, бодхисаттвы и Будды подобны вспышкам молнии. Вы можете видеть молнию, так же как вы можете убедиться в силах и способностях бодхисаттв и Будд, но если вы попробуете ухватить молнию или будете испытывать привязанность к той мысли, что Будды и бодхисаттвы обладают конкретным существованием или собственной природой, вы будете понапрасну тратить свое время.

Мы предполагаем, что жемчужина мани существует, но мы не должны думать, что эта драгоценность имеет определенную форму или внешний вид. Если бы это было так, это была бы самая обычная жемчужина. Именно потому, что жемчужина мани не имеет определенной формы, она может быть источником безграничной силы и выполнять бесчисленное множество функций.

 

Под страхом колеса железного, что в голову летит,

Нельзя всецело чистое самадхи и мудрость потерять.

 

Вы не можете испытывать привязанность к той мысли, что жемчужина мани, или мудрость, обладает конкретным существованием. Впрочем, если вы примете и реализуете Дхарму «жемчужины мани», вы никогда не утратите эту жемчужину. Железное колесо – это старинный вид оружия – вращающееся, огненно‑красное колесо с острыми спицами, которое режет и рассекает все, чего касается. Как только вы обрели жемчужину мани, ничто не может помешать вам в вашей практике, включая даже это ужасное оружие, летящее вам в голову. Жемчужина, опять‑таки, символизирует всецело чистое самадхи и мудрость.

Можно истолковать эти строчки по‑другому: с тех пор, как вы приняли Дхарму Будды и начали следовать ее наставлениям, вы должны рассматривать свою практику как самую драгоценную вешь на свете, важнее самой вашей жизни. Даже если над вашей головой повиснет железное колесо, вы не должны расставаться с практикой или отказываться от Дхармы.

 

Холодным солнце может стать, луна – от жара раскалиться,

Но над ученьем истинным все демоны не властны.

Когда степенно слон шагает,

Как может богомол его остановить?

 

Мы должны доверять Дхарме и быть готовы сделать все, чтобы защитить ее, даже если какие‑то внешние силы будут стремиться помешать нам заниматься практикой. Внешние силы могут быть достаточно мощными, чтобы остудить солнце и раскалить луну, но убежденные последователи не позволят им влиять на их практику. Здесь, на этом затворничестве, нас отвлекают только жара, сирены и хлопушки. Они не должны превратиться в проблему. Если вы готовы отдать свою жизнь во имя Дхармы, если даже ужасное железное колесо не способно устрашить вас, как могут какие‑то внешние силы воздействовать на вашу практику?

Учение о мгновенном просветлении неразрушимо. Последователи внешнего пути и буддисты – последователи постепенного учения – могут заявлять, что такой веши, как мгновенное просветление, не существует, но критика не может уничтожить махаянское учение о мгновенном просветлении. Внешние силы, которые пытаются искоренить учение о мгновенном просветлении или помешать убежденному последователю, подобны богомолу, пытающемуся преградить путь идущему слону.

Эта аналогия основана на истории, восходящей к периоду Весен и Осеней в истории Китая, за несколько столетий до Христа. Император, ехавший на колеснице, заметил богомола, стоящего на задних ногах и пытающегося остановить колеса его повозки. Он сказал: «Как может такое маленькое существо остановить мою колесницу? Оно не понимает, насколько оно бессильно». Последователи внешнего пути и Хинаяны могут замахиваться на учения Чань, но они не способны никоим образом повредить Дхарме Чань.

 

Не ходит заячьей тропинкой слон;

Кто просветлен, обычных правил не вершит.

Не клевещи на небо, наблюдая за ним через отверстие в тростинке,

Для тех, кто знанием еще не обладает, я ключ даю к дальнейшему пути.

 

Нельзя судить о глубоко просветленных людях по их поступкам. Мы не можем судить о том, греховны их деяния или безгрешны. Буддийские святые и мудрецы кажутся нам такими же, как обычные люди, но это не так. Это создает проблемы. Со времени Будды люди судили о святых и мудрецах и находили в их действиях провинности и недостатки; однако при этом они исходили из своего искаженного, узкого мировосприятия. Мудрецы и великие последователи непредубежденны в самом истинном смысле этого слова, и их не заботят мелкие условности, которыми так дорожат обычные люди.

Юн‑цзя напоминает о том, что те, кто не достиг просветления, не должны судить о великих последователях, и особенно своих собственных наставниках, по своим узким меркам. Вы учитесь у наставника, чтобы вам помогли Три Драгоценности. Если вы сомневаетесь в учителе, у вас не будет доверия к нему и ваша практика пострадает. Это ваша проблема. Вы можете даже пробудить сомнения в сознании других учеников. Это по‑прежнему будет вашей проблемой, и это будет прискорбно.

Китайская поговорка призывает нас смотреть на окружающих глазами людей, а не собак. В Китае собаки не пользуются такой любовью и уважением, как в Соединенных Штатах. Китайцы верят, что собаки не станут лаять на хорошо одетых людей, не будут рычать и скалиться на людей, одетых в тряпки. Вера в такие стереотипы и следование им несомненно приведут к ошибкам, сомнениям и дурным поступкам. Ученики не должны сомневаться в великих практикующих, и прежде всего в своих собственных наставниках. Если вы не верите своему наставнику, как вы можете чему‑то у него или у нее научиться?

Слон идет по широкой дороге, так же как великому последователю присуща непредубежденность. Обычные люди подобны кролику, прыгающему по узкой дорожке и прячущемуся в своей норе. Кролик думает, что слон неуклюж, так как он не может идти по узкой дорожке, и заявляет, что слон лишен социальных достоинств, так как он не может поместиться в его норе.

Человек, никогда не покидавший дома без окон, не имеет представления о том, как выглядит небо. Если он просверлит маленькую дырочку в стене и будет наблюдать за небом через полую тростинку, он с уверенностью заключит, что небо – это маленький голубой кружок. Если вы расскажете ему про солнце и луну, облака и радугу, звезды и галактики, он решит, что вы сошли с ума. Повторяю: не полагайтесь на свои ограниченные знания, чтобы судить о поступках великих практикующих.

С другой стороны, хотя нет ничего особенного в том, что чаньский наставник кажется вам эксцентричным или странным, он не должен считать себя вправе делать все, что он хочет. Лишь при нестандартных обстоятельствах он может прибегнуть к специфическим методам обучения. Нестандартные обстоятельства требуют нестандартных методов. Однако если он считает, что достиг просветления и возвысился над заповедями и поэтому может делать и говорить все, что хочет, он не является настоящим чаньским наставником.

Когда Кумараджива отправился в Китай в четвертом столетии нашей эры, китайский император решил, что у такого мудрого человека непременно должны быть потомки, чтобы его мудрость была кем‑то унаследована. Он подарил Кумарадживе наложниц, и, поскольку они были подарком императора, у Кумарадживы не было другого выбора, кроме как принять их. Впоследствии ученики спросили у него: «Можем ли мы тоже иметь отношения с женщинами?»

Кумараджива сказал: «Конечно, но сначала, позвольте, я вам кое‑что покажу». Он взял пригоршню иголок и съел их с такой легкостью, как если бы это была лапша. Покончив с ними, он сказал: «Если вы способны повторить это, вы можете вступать в отношения с женщинами».

Я слышу много историй о безнравственном поведении чаньских и дзэнских наставников в Америке в наши дни. Мое отношение таково: если то, что рассказывают об этих чаньских наставниках, действительно является правдой и если они действительно вступали в сексуальные отношения или нарушали другие заповеди, это не настоящие чаньские наставники. Тем не менее, они послужили благому делу, принеся учение Чань в Соединенные Штаты. Эти люди дали многим американцам такую возможность, которой раньше у них никогда не было. Жизнь самих наставников – это их собственная проблема, но люди должны быть благодарны им за их вклад.

Индийская мифология повествует об особом лебеде, который может пить чистые, питательные сливки из смеси молока и воды, не выпив при этом ни капли воды. Американские буддисты должны придерживаться такого же подхода к сомнительным наставникам. Изучайте Дхарму под их руководством, усваивайте как можно больше хороших наставлений и оставьте дурную карму там, где вы ее нашли.

Я надеюсь, что вы примете и осуществите то в моих наставлениях, что вы находите хорошим и благоприятным. Вы можете вернуть мне то, что вам не нравится.

 

 

 

Часть третья. ВЕРА В СОЗНАНИЕ.

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

Среди записей о чаньских наставниках нет полного жизнеописания Сэн‑цаня, третьего патриарха, умершего в 606 г. н.э. Однако он упоминается в «Гао сэн чжуань» (Биографии выдающихся монахов) времен династии Тан в записи о наставнике [Фа‑]цуне: «После чаньского наставника Хуэй‑кэ жил чаньский наставник [Сэн‑]цань». «Лэнцзи шицзу цзи» («Записи о наставниках Ланкаватара‑сутры»), содержащие ранние материалы по истории школы Чань. гласят, что после ухода в горы Сэн‑цань никогда не покидал их, не проповедовал Дхарму и никому ее не передавал. Это утверждение сомнительно, поскольку история династии Сун в «Эрши у ши» (Двадцать пять исторических сочинений) заявляет, что в 592 г. он «наставлял» Дао‑синя, четвертого патриарха. Она также ставит под сомнение авторство стихотворения «Вера в сознание», которое исторически приписывалось Сэн‑цаню. Современные ученые сомневаются в том, что он действительно был его автором. Ню‑тоу Фа‑жун, ученик Дао‑синя, написал стихотворение под названием «Песнь о сознании». Обращая внимание на сходство между этими двумя стихотворениями, некоторые предполагают, что «Вера в сознание» на самом деле была написана после шестого патриарха Хуэй‑нэна и представляет собой улучшенную, сокращенную версию «Песни о сознании». Мысли, высказанные в «Вере в сознание», действительно отличаются лучшей организацией, краткостью и полнотой, чем идеи стихотворения Ню‑тоу.

Впрочем, вопрос об атрибуции не имеет значения для моих комментариев к «Вере в сознание». Значение этого стихотворения для нас заключается в его ценности как введения в медитацию Чань и в его важности в истории Чань (яп. Дзэн) как в Китае, так и в Японии. Среди множества стихов о просветлении выше всего ценятся «Песнь о Просветлении» Юн‑цзя и «Вера в сознание», благодаря ясным наставлениям о методе Чань.

По этой причине я не комментирую «Веру в сознание» при обычных обстоятельствах. Я выбираю ее темой лекций только во время семидневного чаньского затворничества. Двадцать глав этой книги основаны на переводе лекций на четырех затворничествах, впоследствии отредактированных с целью публикации. Поскольку проповеди читались в контексте интенсивной практики медитации, я не использовал научную точку зрения или аналитический подход. Это не есть формальный комментарий к тексту; скорее, я использую текст как отправную точку для того, чтобы вдохновить последователя и рассмотреть различные вопросы, возникающие в процессе практики.

Есть как минимум пять опубликованных английских переводов «Веры в сознание». Все имеют свои достоинства. Я предлагаю новый перевод, который в большинстве случаев совпадает с предыдущими; тем не менее, некоторые его фрагменты сильно отличаются от них, отражая мое собственное понимание этих стихов.

Комментируя «Веру в сознание», я часто говорю своим ученикам: «Теперь, когда вы занимаетесь практикой, не имеет большого значения, буду я говорить о «Вере в сознание» или нет. Но я использую это стихотворение для того, чтобы объяснить вам метод практики». Успехи и состояние конкретной группы последователей меняются день ото дня и от затворничества к затворничеству. Поэтому я адаптирую свой комментарий к стихам в зависимости от ситуации, оставаясь, тем не менее, в пределах текста. Я надеюсь, что эти проповеди могут послужить полезным подспорьем как для начинающего, так и для опытного последователя. Они помогали и мне самому, даря мне новые прозрения смысла этих стихов по мере возникновения различных ситуаций.

Выражение «вера в сознание» включает два значения: «доверие к сознанию» и «реализация сознания». «Сознанию» в Чань уделяется особое значение. Вера в сознание – это уверенность в том, что мы обладаем фундаментальным, неподвижным, неизменным сознанием. Это сознание является именно сознанием Будды; это также Татхагатагарбха (зародыш Татхагаты) в каждом живом существе. Однако сознание, которым обладают обычные существа, исполненные помрачений, – это сознание заблуждений, а не истинное сознание. Те, кто стремится освободиться от помрачений, представляют себе, что есть истинное сознание, которое нужно обрести. Однако, с точки зрения Будды, есть только одно сознание, которое не является ни истинным, ни ложным. Нет нужды проводить разграничение, поскольку все, повсюду, представляет собой сознание. Когда мы действительно видим сознание Будды, сознание, исполненное веры, и сознание, являющееся объектом веры, сливаются вместе; поскольку все они представляют собой одно и то же, исчезает необходимость верить в сознание.

Парадокс заключается в том, что для обретения веры в сознание нужно быть просветленным. Автор с глубоко просветленной точки зрения говорит с последователем, который стремится обнаружить истинное сознание. Сэн‑цань показывает нам, как преобразить наше обычное разграничивающее сознание в сознание Будды, лишенное разграничений; как перейти от существования к пустотности, от скверны к чистоте. Он говорит нам. как мы должны развиваться и какого отношения к практике надлежит избегать: мы не должны поддаваться своим симпатиям и антипатиям, не пытаясь ни избавиться от своих помрачений, ни достичь просветления. Практика осуществляется ради самоей себя, и поскольку другой цели нет, в конце реализуется сознание уравновешенности (пин дэн синь) – в нем нет разграничения, нет необходимости в языке (янь ю дао дуань) и даже в практике.

В этом стихотворении содержатся выражения, которые впоследствии приобрели важное значение в чаньской школе Цаодун (яп. Сото), например, «Одна мысль за десять тысяч лет» (и нянь вань нянь), изречение, которое выражает представления об одной неподвижной, но все же приводящей к озарению мысли. Эти представления легли в основу Чань Безмолвного Озарения Хун‑чжи Чжэн‑цзюэ. Эта же тенденция отражена в единственном другом письменном источнике, содержащем наставления Сэн‑цаня, – на каменной плите, воздвигнутой в его честь. Суть надписи такова: «Одновременно практикуй спокойствие (цзи) и озарение (чжао). Внимательно наблюдай, но не воспринимай дхармы, не воспринимай тело, не воспринимай сознание. Поскольку сознание безымянно, тело пусто, а дхармы есть сновидение. Нет ничего, чего нужно достичь, нет просветления, которое нужно пережить. Это называется освобождением».

 

Сэн‑цань (7‑606). Вера в сознание

 

 

Несложен высший Путь.

Коль ты не выбираешь ничего.

Ни выбирай, ни отвергай –

И ясным пониманьем овладеешь.

На волосок отстань,

И оторвешься, словно небо от земли.

Коль обрести желаешь что‑то,

Не выступай ни за, ни против.

Меж «за» и «против» раздвоенье –

Сознанья истинный недуг.

Не признавая принцип тайный.

Нет смысла следовать покою.

Путь совершенен, как пространство,

Ни недостатка, ни избытка.

Хватаясь или отвергая,

Его достичь не можешь ты.

Что обусловлено, не дли;

Не пробуй пустоту усвоить.

В единстве, как и в равновесье.

Само смятение исчезнет.

Оставь деянья и – к покою.

Еще активней тот покой.

Когда погрязнешь в раздвоеньи,

Как сможешь ты постичь единство?

Если единства не постигнешь,

Лишатся оба функций разом.

От бытия беги – и в бытии погрязнешь;

К пустотности стремись – и станешь к ней спиной.

Чрезмерное мышление и речи

Гармонии с Путем тебя лишают.

Отвергни речи и мышленье,

И недоступного не будет ничего.

Вернись к корням и принцип обрети;

Беги за просветленьем – дальше будешь.

Лишь направленье света изменить –

И это лучше прежней пустоты.

Меняется былая пустота;

Она – лишь порожденье взглядов ложных.

Не нужно к истине стремиться;

Воззренья лишь свои оставь.

Не следуй раздвоенья взглядам;

Старайся им не поддаваться.

Когда есть истина и ложь,

Сознание рассеянно и слабо.

Из одного проистекают оба,

Но даже за одно нельзя держаться.

Когда единого сознанья нет,

Изъяна мириады дхарм не знают.

Изъяна нет и нету дхарм,

Истока нет и нет сознанья.

Субъект с объектом уничтожен.

Объект с субъектом исчезает.

Объект – объект из‑за субъекта;

Из‑за объекта есть субъект.

Хотя на самом деле оба –

Одна и та же пустота.

И в пустоте они едины

И все явления содержат.

Когда ни грубого, ни тонкого не ищешь,

Как могут возникать предубежденья?

Великий Путь широк,

Ни прост, ни сложен.

С воззреньем узким и сомненьем,

От спешки медленнее путь.

Привязанность забыть заставит меру;

Превратным путь сознанья будет.

Свободен будь и непосредствен,

Ни уходи, ни оставайся.

Природе следуй, Путь блюди.

Иди без спешки, без волнений.

Поддавшись мыслям, ты реальность потеряешь;

В оцепененье впасть – ужасно так же.

Не должно дух износу подвергать.

К чему метаться от желанья к отвращенью?

Коль ты к единой колеснице устремлен,

Пусть чувства мир тебя не отвращает.

Без отвращенья к миру чувств,

Ты с просветленьем истинным един.

У мудрых побуждений нет:

Глупцы себя ввергают в узы.

Нет между дхармами отличий.

Ум помраченный за желаньями бежит.

Сознанья помощь для лечения сознанья –

Не есть ли это глупость?

Сознанье ложное рождает

и беспокойство, и покой;

А в просветленьи нет ни склонности, ни бегства.

Вещей всех двойственность

Из ложных различений происходит.

Виденье, сон, цветок небесный –

За них хвататься стоит ли?

Утрата и находка, истина и ложь –

Отбрось все разом.

Если во сне глаза не закрывать,

То сами прекратятся сновиденья.

Если сознанье различеньям неподвластно,

Все дхармы – таковость одна.

Глубинна таковости сущность,

Недвижна; то, что обусловлено, – забыто.

Как равные все дхармы созерцай,

И ты к вещам, как есть они, вернешься.

Когда рассеется субъект,

Сравнений нет и измерений.

Не будь активен, и активность пропадет;

Как нет активности, так нет покоя.

Поскольку же обоих нет,

Как может быть одно?

В конечном счете,

Нет ни правил, ни порядка.

Дух равновесный развивай,

И все деянья прекратятся.

Сомненья полностью исчезнут,

Упрочив истинную веру.

Остатков нету никаких,

И никаких воспоминаний.

Пустое, ясное сознанье

Естественным путем себя не утомляет.

Нет места мыслям,

Рассудком, чувством тяжело его постичь.

Обитель Дхармы таковости сушей –

Здесь нету «я» и нет другого.

Согласным нужно с нею быть;

Недвойственность – одна опора.

В недвойственности все едино;

Ничто в ее состав не входит.

Все мудрецы в десятке направлений

Все тот же принцип исполняют.

В нем спешки нет и промедленья –

Лишь мысль за десять тысяч лет.

Нигде и вместе с тем повсюду,

Все десять направлений – пред тобою.

Мельчайшее тождественно громаде

В том мире, где нет места помраченьям.

Огромное тождественно песчинке;

Разграничений никаких не видно.

Существованье – та же пустота;

А пустота – существованье то же.

И если дело обстоит не так,

Не следует подобного держаться.

Одно есть все;

Все есть одно.

Если тебе доступно это,

К чему грустить, что нет итога?

Сознанье с верой – их не два;

Недвойственность – в сознанье вера.

Путь слов всецело перекрыт;

Нет прошлого, и настоящего с грядущим.

 

 

Затворничество первое.

 

1. Приступая к практике

 

 

Несложен высший Путь,

Коль ты не выбираешь ничего.

Ни выбирай, ни отвергай –

И ясным пониманьем овладеешь.

На волосок отстань,

И оторвешься, словно небо от земли.

 

Единственная цель чаньского затворничества – это практика. Вы должны полностью сосредоточить свое сознание на практике, не пытаясь достичь каких‑либо результатов. Поскольку многие из вас проехали большие расстояния или тяжело трудились, чтобы освободить время, вы многое вложили в это затворничество. Естественно, что вы хотите что‑то получить от него. Но с того момента, как вы оказались на затворничестве, вы должны расстаться со всеми конкретными надеждами.

Заниматься практикой, держа в сознании цель, – то же самое, что пытаться веером поймать перышко. Чем быстрее вы за ним гонитесь, тем быстрее оно от вас ускользает. Однако если вы будете осторожно подкрадываться к нему, вы сможете схватить его. Цель практики – воспитать ваше терпение и выносливость, сделать ваше сознание спокойным и устойчивым. Любая привязанность или стремление будет мешать вашему сознанию успокоиться.

Сегодня кто‑то сказал мне, что чем больше он работает над хуатоу, тем более напряженным он себя чувствует. Ему кажется, будто в его сознании завязываются узлы. Его проблема заключается в том, что он хочет увидеть быстрые результаты. Усердно практиковать хуатоу с желанием достичь просветления – то же самое, что связать себя веревкой, а затем воткнуть в себя нож. Чем больше усилий вы прилагаете, тем сильнее становится ваше напряжение. Тот же принцип относится к телу. Если ваше тело напрягается в ответ на боль, боль станет только сильнее. Если вы ощущаете боль в какой‑то части тела, вы должны попробовать расслабить ее. Все непроизвольные движения, возникающие в процессе сидячей медитации, также вызваны напряжением. Поэтому важно постоянно поддерживать состояние расслабления.

Связаны с этим и проблемы, которые могут возникнуть из‑за того, что ваше внимание сосредоточено на какой‑то части тела. Например, некоторые люди пытаются сделать свое дыхание более ровным. Но если пытаться управлять дыханием, оно станет неестественным.

Не обращайте внимания ни на какие явления, происходящие в вашем теле; если вы зациклитесь на них, это вызовет проблемы. То же с сознанием. Вы не сможете заниматься практикой, если не будете игнорировать все происходящее в вашем сознании. Если вы чувствуете горечь или душевную боль какого‑либо рода, просто не обращайте на нее внимания. Отпустите ее и всем существом отдайтесь практике метода. Направьте свое сознание непосредственно к самому методу; не заботьтесь ни о чем другом.

Высший Путь, о котором говорится в первой строке стихотворения, – это стадия Будды. Мудрость Будды не сложно постичь; ее можно обрести в промежуток между двумя мгновениями. Причина этого в том, что она никогда не была отделена от нас. Она всегда есть. На самом деле все мы стремимся осуществить этот Высший Путь. Если так, то почему нам это не удается?

Во второй строчке говорится о том, что нам мешает сделать это. Дело в том, что мы постоянно пытаемся убежать от своих помрачений.

Именно потому, что хотим обрести прозрение и заслуги Будды, мы и не можем постичь сущность Будды.

Другая причина, по которой мы не можем узреть собственную природу Будды, заключается в том, что мы перегружены мыслями. Мы проводим разграничение между сансарой и нирваной, живыми существами и Буддой, помрачениями и просветлением. Эти идеи препятствуют нашему восприятию природы Будды.

Если перефразировать третью и четвертую строки, как только вы отбросите то, что вам нравится и не нравится, перед вами немедленно появится Путь. Здесь Сэн‑цань имеет нечто общее с Дао‑синем, четвертым патриархом, и Хуэй‑нэном, шестым патриархом. Последние два часто заявляли, что, прекратив отличать хорошее от плохого, вы немедленно воспринимаете свое изначальное лицо. Другими словами, вы поймете Высший Путь.

Во время сидячей медитации некоторых из вас отвлекает боль, а некоторые пытаются бороться с сонливостью. Ночью вы можете сердиться на кого‑нибудь, кто храпит и мешает вам спать. Но вместо того чтобы позволить этому беспокоить вас, просто наблюдайте за храпом. Скоро храп может превратиться в гипнотические, монотонные, даже приятные звуки. Если вы начнете считать храп, вы уснете, не успев этого заметить.

С другой стороны, привязанность к какому‑либо приятному ощущению в медитации тоже может быть препятствием. Одна из моих учениц начинала раскачиваться во время сидячей медитации. Ей казалось, что она никак не управляет своими движениями; что они происходят спонтанно. На самом деле эти движения были вызваны не физическим напряжением, а подсознательными мотивами. Ей было приятно раскачиваться. Вы не можете эффективно заниматься практикой, если вы привержены к таким вещам. Наблюдая за ними, вы сможете управлять своим сознанием.

Приверженность к определенным симпатиям и антипатиям сбивает вас с Пути. Отказ от них приведет вас в согласие с Путем. Однако если здесь существует малейшее непонимание, расстояние между вами и Путем будет таким же большим, как расстояние между землей и небом. Не делайте из этого неправильных выводов и не думайте, что если вы не должны привязываться к симпатиям и антипатиям, это значит, что вы не должны практиковать Путь. С подобным подходом бесполезно приезжать на чаньское затворничество.

Когда вы впервые приступаете к практике, вы несомненно имеете определенную цель в своем сознании. Вы можете быть разочарованы своим нынешним состоянием и стремиться либо к тому, чтобы изменить себя, либо улучшить условия. Безусловно, есть что‑то такое, чего вы рассчитываете достичь при помощи практики. Вы не можете заниматься практикой совершенно бесцельно. Поэтому практика сама по себе предполагает наличие какого‑то намерения или желания. Для того чтобы выполнить свои изначальные намерения, вы должны постоянно направлять свое сознание к методу практики. Однако, сосредотачиваясь на методе, вы не должны думать о том, чего вы хотите добиться, какого уровня вы хотите достичь или от каких проблем вы хотите избавиться. Вместо этого, ваше сознание должно быть полностью обращено к самому методу и свободно от всех мотиваций.

Есть изречение, полезное для практикующих: «Отложите мириады помыслов. Возьмитесь за практику». Мириады помыслов – это рассеянные, случайные, посторонние заботы. Практика – это ваш метод совершенствования. Когда ваше сознание устремляется к внешним заботам, отбросьте их сразу же, как они появятся. Но должны ли вы поступать с методом так же, как с блуждающими мыслями – отбрасывать его сразу же, как он появляется? Нет. Мгновение за мгновением отбрасывайте посторонние мысли и возвращайте свое сознание к методу практики.

Однажды я спросил ученика: «Много ли у тебя посторонних мыслей?» Он ответил: «Не слишком много». Я сказал: «Клянусь, я знаю одну из них. Ты все время думаешь о своей девушке, не так ли?» Он ответил: «Как Вы можете говорить об этом?» После затворничества он сказал: «Сначала я вообще не думал о своей девушке. Но после того как о ней упомянул Ши‑фу, я не мог перестать думать о ней». Я сказал ему, что он еще не постиг сущность своей проблемы. Возможно, он думал, что его сознание не было устремлено к его девушке, но все же его заботы были обращены к ней.

Возможно, вы пытаетесь отбросить посторонние заботы, но понимаете, что не можете сделать этого. Каждый раз, когда вы избавляетесь от одной заботы, она снова возвращается. Это расстраивает вас. Вы повторяете себе: «Отбрось ее. Отбрось ее». На самом деле не важно, сможете вы отбросить ее или нет. Если вы в конце концов дойдете до той точки, когда вы скажете себе: «Не имеет значения, смогу ли я отказаться от нее», – то уже отбросите ее. Вы не должны бояться неудачи. Вы не должны и ждать ее. Вы можете прийти к выводу, что затворничество для вас проходит неудачно – ваше тело испытывает неудобство, ваше сознание в смятении. Вы не можете контролировать себя. Вы не сделали нужных приготовлений. Почему не забыть об этом затворничестве и не уехать завтра же? Может быть, стоит попытаться как‑нибудь в другой раз. Не поддавайтесь таким пораженческим настроениям. Китайская поговорка гласит: «Сто птиц на дереве не стоят одной птицы в руке». Если вы выпустите эту птицу, чтобы погнаться за сотней других, вы останетесь ни с чем. Даже несмотря на то что вы чувствуете свою неподготовленность и обреченность на поражение, все же ваше присутствие здесь дает вам прекрасную возможность заниматься практикой.

 

2. Преодоление симпатии и антипатии

 

 

Коль обрести желаешь что‑то,

Не выступай ни за, ни против.

Меж за и против раздвоенье –

Сознанья истинный недуг.

 

Если вы хотите, чтобы перед вашими глазами появился Путь Будды, ошибочно хранить какие‑либо предпочтения или антипатии. Это включает в себя все, что вы стремитесь обрести, сохранить, отбросить или чего‑то избежать. Когда сидячая медитация проходит особенно успешно, вам может показаться, что вы вот‑вот достигнете просветления. Вы начинаете ждать этого переживания просветления. Испытывая подобные ожидания, сознание уже теряет свою однонаправленность и становится взбудораженным и рассеянным. Вы не сможете сохранить прежнее состояние сосредоточения.

На предыдущем затворничестве один ученик делал такие большие успехи, что в его духовном состоянии произошли большие изменения. При этом он испытал страх. Он подумал: «Я доволен тем, что имею сейчас и не хочу никаких резких изменений. Что если мои друзья не узнают меня?» Остаток затворничества он уже не так хорошо занимался сидячей медитацией.

Это противоречивое настроение часто вредит практикующему. Он хочет войти в дверь, но в то же время на самом деле он боится сделать это. Вы приходите на затворничество с желанием изменить себя. Действительно, практика может сделать вас более зрелыми, спокойными и устойчивыми. Несомненно, она не лишит вас человеческих качеств и не превратит вас в демонов. С древности было много последователей, которые обретали глубокое просветление и при этом оставались обычными людьми, и единственное отличие заключалось в том, что после этого они становились более устойчивыми и исполненными мудрости. Не стоит так бояться перемен.

Такое противоречивое состояние сознания присуще обычным людям. Когда я маленьким мальчиком покинул свой дом, меня восхищала перспектива стать монахом. Однако, с другой стороны, я никогда не был в монастыре и испытывал некоторые опасения. Я просто не знал, что меня там ждет. Многие люди, верящие в существование рая, испытывают подобные опасения относительно того, что произойдет с ними после смерти.

Эти противоречия указывают на глубинную слабость нашей природы, в которой мы обычно не даем себе отчета. Эти слабости выявляются только в процессе практики. Когда мы откроем и поймем свои слабости, мы можем не позволить им в дальнейшем мешать нам в нашей практике.

Хотя «за» и «против» представляют собой противоположности, они также тесно связаны между собой. Если что‑то вам нравится, есть что‑то такое, что вы не любите. И если вы не можете получить то, что вам нравится, вы измените свое отношение к нему и оно перестанет привлекать вас. Вступить в этот конфликт между приязнью и отторжением – серьезный недуг сознания. Это препятствие на пути практики. Практика – это прoцecc, в ходе которого мы определяем и лечим недуги своего сознания. Когда недуги полностью излечены, нам открывается высший Путь.

 

Не признавая принцип тайный,

Нет смысла следовать покою.

 

Если вы не постигли глубокую истину в предшествующих строках, то, несмотря на ваше усердие при занятиях практикой, все усилия будут бесплодны. Причина – в том, что внутри вашего сознания идет борьба. Предшествующая мысль постоянно борется с последующей. В таких условиях практически невозможно достичь умиротворенного состояния сознания.

Даже если вы сможете преодолеть свои беспорядочные мысли и достичь спокойного состояния, это все же будет бесполезно. Вы будете так счастливы, что достигли этого состояния, что будете держаться за него и бояться с ним расстаться. В итоге получится, что вы обрели не сосредоточенное сознание, а сознание, испытывающее привязанность. Впрочем, спокойное состояние сознания все же лучше, чем сознание, погруженное в постоянную внутреннюю борьбу. Если вы находитесь в одиночестве, вы сможете сохранять его. Однако если вам приходится иметь дело с другими людьми, вы можете испытывать раздражение. Вас могут отвлекать шум детей, посещения друзей или напряжение на работе. В конце концов, вы будете стремиться скрыться от всего этого и предаться уединенной медитации в своей комнате.

Одна из вас здесь склонна иногда падать на спину во время сидячей медитации. Сегодня я предупредил ее о том, что если она будет делать это достаточно резко, то в результате шока она может потерять сознание или даже свою способность рационального мышления. Она ответила: «Это не так уж плохо, в конце концов. Сейчас мне приходится бороться со всеми проблемами в своем сознании. Если я испытаю такой шок, мои проблемы просто исчезнут». Я сказал: «Возможно, так и будет, но кто будет Вас кормить и ухаживать за Вами? Кто позаботится о Ваших детях?» Нервный шок – не то же, что просветление. Напротив, это болезнь. Если у человека нет блуждающих мыслей, это еще не значит, что он решил все свои проблемы. Если все, что вас интересует, это отсутствие мыслей, просто попросите кого‑нибудь хорошенько стукнуть вас по затылку. Слишком многие не делают различия между истинной мудростью и обычным состоянием спокойствия. Если вы не понимаете этого различия, то даже усердная практика лишь укрепит вашу глупость.

Вы не должны пассивно пребывать в спокойствии. Не бойтесь трудностей. Если ваше сознание не может успокоиться, вы не должны чувствовать недовольство. Практикуйте отсутствие неприязни к неприятному и не‑привязанность к приятному. Приняв приятное состояние за просветление, вы рискуете попасть в беду. Просветление – не та вещь, которую нужно ревностно охранять, не позволяя ему покинуть нас. Если возникает приятное состояние, не привязывайтесь к нему, просто продолжайте заниматься практикой.

На одном из прошлых затворничеств один человек провел четыре периода, не занимаясь сидячей медитацией. Увидев, что ему «захорошело», я похлопал его доской для благовоний. Тогда он сам схватил доску и ударил меня со словами: «Я был в таком блаженном состоянии, а теперь я потерял самадхи». Не говоря уж о том, что у последователей не должно быть никаких привязанностей, цель Чань не заключается в том, чтобы пребывать в самадхи. Если сознание быстро успокаивается, это не обязательно хорошо. Чань – это живая практика. Несложно сохранять спокойствие сознания в устойчивой ситуации. Однако в Чань нужно уметь хранить умственный покой даже в подвижном состоянии.

 

Путь совершенен, как пространство,

Ни недостатка, ни избытка.

Хватаясь или отвергая,

Его достичь не можешь ты.

 

Великое пространство обозначает не столько пустоту, сколько всеобщность. Хотя оно включает в себя все, в нем нет индивидуального существования. Это лишь всеобщее, целостное существование. Даже до обретения Пути последователи должны отрабатывать правильные позиции того, кто уже просветлен. То есть они должны отбросить сознание приятия и неприязни. Пока вы усердно занимаетесь практикой, это всеобщность. В конце концов, то, что вам нравится и что не нравится, не оторваны друг от друга.

Один землевладелец нанимал много работников для возделывания своих полей. Они работали очень хорошо, но весьма любили поесть. С одной стороны, он был доволен их работой, с другой, ему не нравилось, что они так много едят. С точки зрения хозяина, это был большой недостаток. Идеальным для него было бы, если бы они просто выполняли свою работу и ничего не ели. Поэтому не нужно радоваться, когда вам кажется, что вы получили то, что вам нравится, – в то же время это вызовет у вас неприязнь, и наоборот.

Например, двое людей могут тратить много времени и усилий, ухаживая друг за другом. Наконец, они вступают в брак и испытывают большое счастье. Однако, наряду со счастьем, есть и некоторые ограничения. Они чувствуют, что увязли в повседневной рутине и не имеют прежней свободы, чтобы делать то, что им нравится. Им приходит в голову, что в одиночестве есть свой резон. Но в этот момент уже слишком поздно.

Когда мы думаем, что у нас что‑то есть, на самом деле, этого у нас нет. а когда мы думаем, что мы что‑то потеряли, на самом деле, мы ничего не теряли. Дело в том, что во всеобщности реальности нет ни приобретения, ни утраты. Нет ничего, кроме вашего сознания. Вы не свободны из‑за того, что вы выбираете и отвергаете. Именно поэтому у вас возникают излишек и недостаток. У вас есть доступ к тому, от чего вы хотите избавиться, и недостаток того, что вы хотите получить. Только при отсутствии привязанности и отбрасывания нет ни избытка, ни недостатка.

 

3. Отказ от привязанностей

 

 

Что обусловлено, не дли;

Не пробуй пустоту усвоить.

 

Люди могут испытывать привязанность либо к существованию, внешнему миру, либо к пустоте, внутренней глубине. Вероятно, большинство из нас привязано к существованию и дорожит своими мыслями, своим телом, привычным окружающим миром. С другой стороны, тот, кто испытывает привязанность к пустотности, может подумать: «Поскольку после смерти ничего нет, это самое простое решение всех проблем. После смерти мне не о чем будет переживать». Другой подход к пустотности может быть таким: «Поскольку мир иллюзорен, ничто не имеет значения, и я могу оставаться в стороне от всего». Те, кто привязан к пустотности, могут быть слишком беззаботными. Они могут отказаться принимать всерьез что‑либо в этой жизни. Или могут даже быть склонными к самоубийству.

Привязанность либо к существованию, либо к пустоте – неправильный подход. Я говорил об опасностях привязанности к существованию, когда мы хватаемся за то, что нам приятно, и отвергаем то, что нам не нравится. Однако сказать, что нет ничего такого, что стоит удерживать и отвергать, – тоже неправильно: это будет проявлением привязанности к пустотности. Человек может заниматься медитацией с чистым сознанием, без любых мыслей и забот. Хотя это может казаться похожим на приближение к просветлению, на самом деле все совершенно иначе. В просветленном состоянии не возникают ни предшествующая, ни последующая, ни настоящая мысли. Однако человек в таком опустошенном состоянии просто сидит на месте, ни о чем ни думая и ничего не делая. В действительности он не занимается практикой. Он думает: «Предыдущая мысль возникла, но это не важно. Последующая мысль может возникнуть, но это тоже не важно. Что до настоящей мысли, то бог с ней». На самом деле это далеко от истинного состояния просветления. Этот тип состояния называется «упрямая пустота» и противопоставляется подлинной пустотности.

Если вы занимаетесь практикой и наступает момент, когда вы чувствуете спокойствие, постоянство и комфорт, это – спокойное состояние сознания. Лучшее, что вы можете обрести в этом спокойном состоянии, – это высокое самадхи в мире отсутствия форм под названием «самадхи пустотности». Однако если у вас возникнет привязанность к такому состоянию, вы никогда не узрите свою собственную природу. Это будет практика «внешнего пути».

 

В единстве, как и в равновесье,

Само смятение исчезнет.

 

Видеть, что все едино, означает не делать различий между мудрецом и живым существом или между субъектом и объектом. Это еще один способ описания всеобщности пространства. Когда вы воспринимаете все как равное, все разграничения исчезают естественным образом. Стремясь не пребывать ни в существовании, ни в пустотности, вы должны также помнить о том, что существование и пустотность неотделимы друг от друга.

И все же действительно ли все тождественно? Однажды я сказал, что Будда воспринимает все живые существа как тождественные друг другу и воспринимает каждую мысль во Вселенной. Кто‑то поднял вопрос о том, что если бы сознание Будды постоянно подвергалось бомбардировке таким громадным количеством мыслей, это было бы весьма неприятное состояние. Это значило бы, что сознание Будды – словно мусорный бак, в который попадают мысли всех живых существ.

Если вы сделаете фотоснимок хорошей камерой, все, что находится перед объективом, отпечатается на пленке в мельчайших подробностях. Вы можете видеть кончик каждой травинки и очертания каждого листочка. И все же камера не думает: «Какая досада! Вся эта дрянь пытается привлечь мое внимание!» Это не так. За один снимок она принимает в себя все, не делая различий между предметами – будь они хорошими пли плохими, короткими или длинными, зелеными или желтыми. Но то, что камера не делает никаких различий, не означает, что изображение на пленке будет искаженным или неправильным. Напротив, все отображено четко и на своем месте.

Именно таково и сознание Будды. Равностное сознание означает, что между вещами нет понятия относительности. Все абсолютно в том смысле, что нет разделения между «я» и другими, между прошлым и будущим. Поскольку вы воспринимаете все как тождественное, вы не предпочитаете одну вещь другой. И поскольку разграничений больше нет, существование словно бы просто исчезает. Например, если бы все люди были мужчинами, ярлык «мужчина» был бы больше не нужен, так как его единственное назначение – отличать мужчин от женщин. Поскольку все тождественны, нет нужды в наименованиях. Если вы одинаково относитесь ко всему, все различия исчезают, включая и само существование.

Однажды я передал ученику доску для благовоний и спросил его: «Что это такое?» Он схватил ее и несколько раз встряхнул. Он сделал это потому, что у нее нет названия. Мы можем называть ее доской для благовоний, но это только наше сознание, проводящее разграничения. Почему мы должны называть ее «доской для благовоний»?

Во время затворничества я стоял перед одним человеком. Я спросил его: «Кто стоит перед тобой?» Он ответил: «Яйцо». Мне очень понравилось быть яйцом.

Когда затворничество закончилось, я спросил его: «Почему Шифу – яйцо?» Он ответил: «Когда Шифу задал мне вопрос, в моем сознании не было никаких мыслей. Поскольку мне нужно было ответить, я просто сказал что‑то – и слово «яйцо» внезапно сорвалось с моих губ. Позже я подумал: «Это не вполне правильно. Как может Шифу быть яйцом? Но я сказал это, и это было сказано».

Когда он сказал: «Яйцо», – это был правильный ответ. На самом деле, любой ответ в тот момент был бы правильным, так как в его сознании не было никаких мыслей. Он находился в абсолютном состоянии и не делал никаких разграничений. Но как только его стали посещать сомнения, он утратил ответ.

Возможно, на этом затворничестве я тоже встану перед вами и спрошу: «Кто стоит перед тобой?» Тогда, вспомнив историю, которую я только что рассказал, вы можете попытаться дать похожий ответ и назвать Шифу лошадью. Однако это будет неправильно, если вы хотите дать хороший ответ. Это – различающее сознание. Это – не то сознание, которое воспринимает все как одно и тоже.

 

Оставь деянья и – к покою,

Еще активней тот покой.

 

Изначально ваше сознание могло находиться в относительно устойчивом состоянии. Но когда вы понимаете, что ваше сознание не является совершенно неподвижным, вы можете попытаться успокоить его. Однако попытка успокоить сознание только заставит его активизироваться. Сознание, не проводящее разграничений, неподвижно; в нем нет взлетов и падений. Если вы пытаетесь устранить взлеты и падения, это похоже на ситуацию с ведром, наполненным водой. На его поверхности – слабая рябь. Но вы хотите, чтобы поверхность была совершенно спокойной, и дуете на воду, чтобы успокоить ее. Рябь усиливается. Затем вы нажимаете на воду руками, чтобы предотвратить ее движение. Результат – еще большее волнение. Если бы вы оставили воду в покое, рябь в конце концов улеглась бы, и поверхность воды успокоилась. Здравый смысл подсказывает нам, что мы не можем заставить воду успокоиться. Впрочем, когда дело доходит до практики, нам бывает сложно применить тот же принцип.

При занятиях практикой достаточно просто сосредоточить свое сознание на методе. Нет необходимости размышлять о том, каковы ваши успехи или гадать, улучшилось ли ваше положение по сравнению с тем, что было час назад. Во время вечерней проповеди я могу спросить вас: «Как ваши дела сегодня?» При этом вы можете выразить свои чувства. Но когда вы занимаетесь практикой, вы определенно не должны исследовать свое душевное состояние и судить о своей практике.

Кто‑то сказал мне: «Шифу, мне очень стыдно. Я прихожу на затворничества раз за разом, и все же я не делаю никаких успехов». Я сказал: «Тот факт, что вы по‑прежнему приходите на затворничество и практикуете, доказывает то, что вы делаете успехи».

Занимайтесь практикой с равностным сознанием и не делайте различий между хорошим и плохим. Не сравнивайте свое состояние до и после затворничества и не судите о том, хорош или плох метод, которому вы следуете. Если вы видите, что не можете следовать методу, вы можете изменить его, но сначала поймите, почему вы не можете использовать его. Вы не должны позволить любопытству управлять вашей практикой, играя с одним методом сегодня и с другим завтра или чередуя один метод с другим раз за разом. Вы должны понять, что между отдельными методами нет подлинной разницы. Держитесь за один метод и проникайте в него как можно глубже.

Это похоже на отношения в любви. Когда вы любите кого‑то, вы должны продолжать эти отношения, а не менять партнеров одного за другим. Точно так же храните один метод и не меняйте свое представление о практике. Частые перемены принесут вам только беспокойство.

 

4. Объединение сознания

 

 

Когда погрязнешь в раздвоеньи,

Как сможешь ты постичь единство?

Если единства не постигнешь,

Лишатся оба функций разом.

 

Всегда, когда вы проводите разграничения, ваше сознание вступает в противоречие. Противоречие предполагает двойственность. Какое отношение это имеет к практике? Последователь обычно хочет обрести просветление или состояние Будды. Однако это порождает двойственность субъекта и объекта. Человек, стремящийся что‑либо обрести, отделен от обретения, объекта своего поиска. Стремясь объединиться с Буддой, он отделяет себя от этого. Это – состояние противоречия.

Или, возможно, последователь хорошо знает, что он никогда не был отделен от Будды. Однако, поскольку он еще не ощутил это единство, он ищет Будду внутри самого себя. И все же даже поиски Будды внутри себя порождают противоречие между его устремленным сознанием и внутренним Буддой. Таким путем никогда не достичь единства.

Если это так, то стоит ли заниматься практикой, вовсе ни к чему не стремясь? Каждый день мы повторяем Четыре Великих Обета. Четвертый обет гласит: «Я клянусь достичь Высшего Состояния Будды». Какова цель повторения этого обета, если стремление к достижению состояния Будды порождает противоречие? С другой стороны, возможна ли практика, если мы не определим свою цель?

Если вы действительно верите в то, что разграничения не существует, вы можете заниматься практикой без противоречия. Вы должны обладать верой в фундаментальное единство, чтобы приступить к практике. Однако многие люди продолжают оставаться в двойственности. Они могут говорить о едином Боге, но считают себя отделенными от Бога. В Чань вы с самого начала практики должны верить в не‑двойственность. То же самое единство выражено в гунъане: «Мириады дхарм возвращаются к единому. К чему возвращается это Единое?» Другими словами, если все существование исходит от Бога, то от чего исходит Бог?

Вера в сознание придает особое значение практике. Многие из вас практикуют подсчет дыхания. Цель этого метода – достичь объединенного, или однонаправленного состояния сознания. После того как вы достигаете точки, в которой нет других мыслей, кроме счета, рано или поздно счет также прекращается естественным образом. Цифры исчезают, дыхание исчезает, и мысль о подсчете дыхания также исчезает. Единственное, что остается, – это ощущение существования. Использование такого чаньского метода, как хуатоу, может привести к сходному результату на начальных стадиях. В определенный момент хуатоу может исчезнуть, или вы просто больше не можете использовать его. Но это не всегда означает, что вы достигли состояния однонаправленности сознания. Вы можете по‑прежнему сохранять мысль о попытке использовать хуатоу. Только когда мысль о практике исчезнет, ваше сознание окажется в спокойном состоянии единства.

Человек, который воспринял единство, отличается от обычного человека. Его вера сильнее, чем у того, кто может в лучшем случае понять рассудком, что такое не иметь разграничений в собственном сознании. Пережить это на собственном опыте – совсем другое дело.

В даосизме существует высказывание о том, что одно дает рождение двум, а два дают рождение всей множественности вещей. Мы не должны думать, что третий патриарх смешивает даосизм с буддизмом. Дело лишь в том, что он использует даосскую терминологию для выражения буддийского учения. Высшая цель даосизма – не та же, что в случае Веры в сознание, так как Чань выходит за пределы единого. Но мы должны сперва достичь состояния единения, прежде чем мы сможем преодолеть его.

Практика Чань должна развиваться в такой последовательности: рассеянное сознание, простое сознание, единое сознание, отсутствие сознания. Сначала мы собираем свои рассеянные мысли в более сосредоточенное, или простое, состояние сознания. Из этого сосредоточенного состояния мы можем перейти к сознанию единства. Наконец, от единого сознания мы переходим к состоянию отсутствия сознания. Этот последний процесс может быть осуществлен быстрее при помощи чаньских методов хуатоу или гунъань.

Переход от единого сознания к отсутствию сознания не означает, что все исчезло; скорее, это означает, что вы освобождаетесь от однонаправленности сознания. Тот, кто пребывает в едином сознании, может либо испытывать привязанность к самадхи, либо воспринимать себя тождественным какому‑либо божеству. Только после освобождения от этого единства и перехода к отсутствию сознания вы возвращаетесь к своей собственной природе, также именуемой «у», или «Чань».

Даже несмотря на то, что это продвижение в практике действительно имеет место, при самих занятиях практикой вы не должны думать: «Я стараюсь сосредоточить сознание. Я хочу достичь состояния единого сознания, состояния отсутствия сознания». Если у вас есть такие мысли о стремлении, вы попадете в беду. Просто занимайтесь своим методом; практикуйте свой метод до самого конца. Это само по себе близко к состоянию единства. Если вы не отступите, рано или поздно вы достигнете точки, когда метод исчезнет и вы обретете единое сознание.

Однажды 60‑летний последователь медитации сказал мне: «Шифу, я очень стар. Возможно, мне осталось не так уж много лет. Я бы в самом деле хотел как можно скорее достичь просветления. Если я не достигну просветления до смерти, я потрачу свою жизнь напрасно». Я ответил: «Именно потому, что Вам много лет, Вы не должны питать надежды достичь просветления. Просто занимайтесь практикой». Тот человек спросил: «Как Вы можете говорить мне, чтобы я занимался практикой, и не указывать мне путь к просветлению?» Я ответил: «Если Вы имеете представление о просветлении, это уже Ваше поражение; Вы не сможете добиться успеха. Если Вы не будете делать ничего, кроме того как практиковать. Вы по крайней мере приблизитесь к состоянию просветления. Даже если Вы никогда не достигнете просветления. Ваши усилия не пропадут напрасно».

 

От бытия беги – и в бытии погрязнешь;

К пустотности стремись – и станешь к ней спиной.

 

При династии Сун жил знаменитый первый министр по имени Чжан Шан‑инь, который был настроен против буддизма. Он написал много сочинений, осуждающих буддизм, и каждый вечер он проводил в размышлениях о том, как бы он мог усовершенствовать то сочинение, над которым он тогда работал. Жена, видя его всепоглощающую озабоченность работой над сочинением, спросила у него: «Что ты делаешь?» Он ответил: «Буддизм воистину ужасен. Я пытаюсь доказать, что Будды не существует». Жена заметила: «Как странно! Если ты говоришь, что Будды нет, то зачем тратить время на его осуждение? Ты словно дерешься с пустым местом».

Эти слова изменили его отношение к проблеме. Он подумал: «Возможно, в Будде все же что‑то есть». Так он начал изучать буддизм и стал известным, признанным мирским последователем Чань. На самом деле, у Чжан Шан‑иня и чаньского наставника Да‑хуэй Цзун‑гао был один и тот же учитель, Юань‑у Кэ‑цинь.

Таким образом, если вы пытаетесь что‑либо уничтожить, вы по‑прежнему связаны им. Например, представьте, что вы пытаетесь прочистить забитую трубу, проталкивая в нее другой предмет. То, что было в трубе, в конце концов выйдет наружу, но теперь внутри оказалась другая вещь. Когда вы используете существование для того, чтобы избавиться от существования, вы всегда останетесь с существованием.

Когда вы выбрасываете что‑либо, оно исчезает. Однако перестает ли оно существовать? В локальном отношении, да. Однако в более широком масштабе это не так. Как бы сильно вы ни старались выбросить что‑либо на этой земле, оно останется где‑то на этой же самой земле.

Есть китайский роман «Путешествие на Запад». Его герой – «суперобезьяна», настолько сильная, что она может преодолеть за один прыжок 180000 миль. В этой истории она совершала путешествие в Западный рай Будды Амитабхи. На пути ей встретились пять высоких горных вершин. Она подумала, что перепрыгнет через них одним прыжком. Сначала она отдохнула и помочилась на землю. Затем она попыталась перепрыгнуть горы. Опустившись на землю после прыжка, она обратила внимание на странный запах и подумала: «Вероятно, какая‑то бесстыдная обезьяна здесь облегчилась». На самом деле, она так и не перепрыгнула через горы и оказалась вновь на том же самом месте.

Пять гор в этой истории символизируют пять скандх, в темнице которых заточены все живые существа. Все ваши поступки вернутся к вам, как бумеранг, и вам придется смириться с их последствиями. Если вы выбросите что‑нибудь, вам же и придется убирать это. Вы можете подумать, что можно избежать ответственности, переложив ее на другого человека. На короткий срок это может сработать. Но в конечном итоге вам придется самим иметь с этим дело, да еще, вдобавок к этому, вы побеспокоили и других людей.

Поэтому вы не должны стараться избавиться от своих помрачений. Скорее, вы должны стремиться принять их. Однажды кто‑то сказал: «Шифу, мои кармические препятствия слишком велики. Пожалуйста, прочитайте мантры, чтобы избавить меня от них». Я ответил: «А что случится с этими кармическими препятствиями, когда я избавлю Вас от них? Может быть, они перейдут к Шифу?» Если у вас есть сложности, вы не должны видеть в них проблему. Если вы сосредоточены на этих сложностях и пытаетесь избавиться от них, вы лишь ввергаете себя в еще большее затруднение.

Те, кто только что начал заниматься практикой, испытывают множество проблем в своем теле и сознании. Они постоянно говорят: «Я должен преодолеть все эти проблемы». Но, пытаясь избавиться от своих проблем, они вступают с ними в борьбу. Именно это имеется в виду в словах: «От бытия беги – и в бытии погрязнешь».

Вторая строка: «К пустотности стремись – и станешь к ней спиной» – относится к последователям, которые достигли определенных успехов и приближаются к состоянию пустотности. Они могут думать: «Я избавился от всех помрачений. У меня больше нет неведения и привязанности». Но постоянное пребывание на этом уровне расценивается как практика «внешнего пути». Лучшее, чего здесь можно достичь, – это самадхи пустотности, высший уровень мира отсутствия форм.

Я знал многих людей, которые были чрезвычайно старательны и в начале относились к своей практике очень серьезно, но слишком скоро отказывались от нее. Это похоже на то, как если бы в сражении одна из сторон почувствовала, что проигрывает битву, внезапно прекратила всякое сопротивление и была очень быстро разгромлена. Пока все идет хорошо, они продолжают заниматься; но как только что‑то идет не так, всему просто приходит конец. Так же обстоит дело с некоторыми последователями, которые усердно трудились, а затем внезапно полностью остановились. Они чувствуют, что их практика стала почти бесполезной. Они думают, что это большое заблуждение, так как они вложили много сил в преодоление своих проблем и вовсе не избавились от них. На самом деле их старания лишь усилили помрачения их сознания и к тому же породили и физические проблемы.

Поэтому многие люди считают серьезную или энергичную практику демонической. Они считают, что это не нормально – полностью посвящать себя практике. Обычно такая критика несправедлива. Тем не менее, верно, что последователь, который не знает, что делает, может попасть в еще большую беду, особенно при отсутствии надлежащего руководства. Он может и не находиться в демоническом состоянии, но, скорее всего, его практика не будет продолжительной.

Хорошо, если вы относитесь к практике с усердием и объективностью. Но привязанность к идее преодоления проблем лишь вызовет еще большие проблемы.

 

5. Успокоить слова и мысли

 

 

Чрезмерное мышление и речи

Гармонии с Путем тебя лишают.

Отвергни речи и мышленье,

И недоступного не будет ничего.

 

Люди любят разговаривать, особенно если им одиноко. Те, кто склонны говорить без остановки, обычно сталкиваются с проблемами во время практики и осложняют занятия практикой другим людям. На нашем чаньском затворничестве разговоры запрещены, но все же здесь есть некоторые люди, которые не могут сопротивляться своему желанию тайком сказать несколько слов. Другие уважают правила и воздерживаются от разговоров, но это не значит, что они не говорят сами с собой. В течение всего дня, во время сидячей медитации, они выбирают себе тему; а затем обсуждают ее сами с собой. Они размышляют о самых разнообразных вещах.

Однажды на затворничество пришел некий писатель. В первый день у него возникла идея романа. Во время сидячей медитации он обдумал сюжет и персонажей. В личной беседе на следующий день я спросил его, как его успехи, и он сказал: «Я обдумывал свой новый роман». Я сказал ему: «Может быть, Вам стоит пойти домой и начать писать прямо сейчас. В противном случае, к концу затворничества Вы забудете все великие идеи, которые пришли Вам в голову».

Если вы слишком много говорите, вслух или про себя, вам будет сложно добиться успеха. Когда вам сложно сосредоточиться, проше всего начать разговаривать с самим собой. Возможно, вы даже не обратите на это внимания.

Эти четыре строки можно истолковать в более глубоком смысле: Вы не должны пытаться прибегать к логике или теории для того, чтобы ответить на некоторые вопросы в вашей практике. Вот несколько примеров: «Зачем я приехал сюда, на затворничество?» – «Какова цель практики?» – «Что такое просветление?» Если вы увлечетесь такими вопросами, чтобы оправдать свою практику, вы просто не сможете заниматься практикой.

Через несколько дней практики многие люди полностью прекращают думать о себе и своих делах за пределами затворничества. Тем не менее, они продолжают опираться на мои слова. Все, что я говорю, предназначено для направления вашей практики, но когда вы действительно занимаетесь практикой, вы должны просто следовать методу и не думать о том, что я говорил. Чем меньше вы говорите с собой, тем ближе вы окажетесь к высшему Пути.

Однажды я сказал ученице: «Вы действительно должны очень усердно заниматься практикой, чтобы преодолеть неведение». В течение двух периодов сидячей медитации она думала: «В чем мое неведение?» Не в состоянии более сдерживать себя, она поднялась и сказала мне: «Я могу есть. Я могу спать. Значит, я вовсе не подвержена неведению». Я ответил: «Посмотрите на собаку, кошку, комара. Они могут есть и отдыхать. Скажете ли Вы, что они не обладают неведением?» Тогда она попросила: «Скажите мне, что делать, чтобы избавиться от неведения». Я ответил: «Попробуйте медитировать и повторять имя Будды». Она вернулась на свою подушку и медитировала, опираясь на имя Будды. Однако она снова стала думать: «Поскольку, я сейчас медитирую и повторяю имя Будды, я не подвержена неведению». Еще через два периода она снова подошла ко мне и сказала: «На самом деле у меня нет никаких проблем. Я сидела здесь и испытывала очень приятные ощущения. Помрачения – не у меня, а у Вас». Ее проблема была в том, что, хотя она принимала мои слова всерьез, она вновь и вновь повторяла их в своем сознании, вместо того чтобы действительно применять этот метод на практике.

Только тогда, когда у вас больше нет никаких слов и мыслей, перед вами откроется совершенный Путь, и «недоступного не будет ничего». Смысл не в том, что вы можете идти куда угодно, а в том, что нет нужды куда бы то ни было идти, так как в состоянии отсутствия слов и мыслей вы находитесь повсюду и в каждом возможном месте. Как достичь состояния без слов и мыслей? Нужно следовать методу и отложить в сторону свою привязанность к другим вещам.

 

Вернись к корням и принцип обрети;

Беги за просветленьем – дальше будешь.

Лишь направленье света изменить –

И это лучше прежней пустоты.

 

Занимаясь практикой, вы стараетесь привести весь мир к просветлению. Однако пока просветление обращено вовне, вы теряете основной источник. Лишь обратив просветление вовнутрь, вы возвращаетесь к источнику и постигаете смысл всех вещей. Если вы можете сделать это хотя бы на долю секунды, вы превзойдете состояние пустотности.

Источник, или корень, это природа Будды. Как вернуться к корням? Нужно избавиться от всех слов и мыслей и исключить всякое приятие и отвращение. Вы должны начать с метода, а затем в определенный момент оставить его. Подобно этому, вы не должны держаться ни за какие ощущения, которые могут возникнуть. Когда метод и ощущения более не нужны вам, вы вернетесь к источнику. Этот источник. или природа Будды, – живое проявление великого освобождения и великой мудрости. В великом освобождении не остается ничего. Но это – не то же самое, что «упрямая пустота». Освобождение выходит и за пределы пустотности, и за пределы формы.

 

Меняется былая пустота;

Она – лишь порожденье взглядов ложных.

 

Последователи часто переходят от привязанности к существованию к привязанности к пустотности. Если кто‑то думает, что пустотность – это истинная мудрость или освобождение, то с этим заблуждением он не сможет достичь окончательной цели. Для людей естественно испытывать привязанность к своим ощущениям. Один ученик, который очень удачно занимался сидячей медитацией вчера вечером, пытался повторить свой опыт сегодня, вспоминая в точности все свои действия, вызвавшие ощущения прошлого вечера. Однако сегодня сидячая медитация прошла гораздо хуже. Это произошло из‑за его жадности по отношению к ощущениям.

 

Не нужно к истине стремиться;

Воззренья лишь свои оставь.

 

Мы не должны стремиться к природе Будды или к просветлению; скорее, мы должны позволить им естественным образом прийти к нам. Такие вопросы, как: «Когда я достигну просветления?» – или: «Существует ли природа Будды?» – уведут вас еще дальше от природы Будды, которая представляет собой всеобщность, а не что‑то такое, что вы можете поймать. Природа Будды – это всеобщность вашего собственного «я». Зачем нужно стремиться обрести ее? И как вы можете ее схватить? Не занимайтесь практикой для того, чтобы обрести состояние Будды, просто старайтесь изо всех сил.

 

6. Отказ от ожиданий

 

 

Не следуй раздвоенья взглядам;

Старайся им не поддаваться.

Когда есть истина и ложь,

Сознание рассеянно и слабо.

 

Двойственные представления соответствуют различающему сознанию. Они включают в себя любые сомнения о правильности метода или о том, правильным или нет было ваше решение отправиться на это затворничество. Если вам не хватает веры, вы будете сомневаться в том методе, которому вы следуете. С другой стороны, если ваша уверенность слишком сильна, вы будете чего‑то ожидать от практики. Обе крайности неблагоприятны.

Если вы пришли на затворничество просто из любопытства, это показывает недостаток веры в себя и в практику; вы не сможете достичь хороших результатов. С самого начала вы отрицаете для себя возможность хорошо провести затворничество. В то же время, вы можете испытывать определенный дискомфорт: вас могут раздражать люди вокруг или даже ваше собственное тело, когда ноги начинают болеть.

Слишком сильная вера в себя – тоже проблема. На одно затворничество пришел человек, который был чрезвычайно уверен в себе. Он был большой интеллектуал и много знал. Он подумал: «Если такой человек, как я, не может стать просветленным, то кто же тогда может?» По прошествии одного дня практики его спина болела, ноги ныли, и он начал задавать себе вопрос о том, таким ли должен быть путь к просветлению. Однажды вечером он услышал в зале Чань, как я сказал: «Если вы способны на это, сидите всю ночь». Он решил, что для обретения просветления он должен отказаться от сна. К полуночи его глаза стали закрываться, но он заставлял себя продолжать сидеть. Через три дня подобных занятий он был совершенно истощен и сказал мне: «Теперь я кое‑что знаю о просветлении, о котором Вы говорите. На самом деле, нужно просто обходиться без сна».

Практика подобна приготовлению риса. Если вы готовите на слабом огне, рис получится мягким и будет полезным, а если на сильном огне – то он сгорит, не успев свариться. Практикой надо заниматься очень спокойно.

Если вы не пребываете в двойственности и не испытываете ни слишком сильной, ни слишком слабой уверенности, что же вам делать? Вы пришли сюда не для того, чтобы достичь просветления, но для того, чтобы заниматься практикой. Не важно, хорошо ли вы понимаете, о чем речь, или можете ли вы глубоко погрузиться в практику. Просто не сомневайтесь в методе или в том, «правильную ли вещь» вы практикуете. Нельзя недооценивать себя. Если другие могут заниматься практикой, то вы тоже можете попробовать.

Однажды одна ученица, которая хорошо занималась на первом затворничестве, пришла ко мне второй раз. Сначала все шло хорошо, но затем появилась проблема. Во время сидячей медитации ей показалось, что считать вдохи и выдохи довольно скучно. Она подумала, что если она будет вместо этого повторять имя Будды, то по крайней мере тем самым она накопит заслуги. Но зачем считать от одного до десяти? Ближе к вечеру она сказала мне: «Шифу, я не хочу оставаться на этом затворничестве. Один‑два‑три‑четыре‑пять‑шесть‑семь‑восемь‑девять‑десять. Даже ребенок в детском саду может это. Зачем же мне тратить на это время?»

Когда ваше сознание отвлекается от метода, возникают проблемы. На самом деле, по своей сущности метод является бессмысленным. Разговоры о том, приносит он заслуги или нет, не важны. Цель метода – тренировка вашего сознания. Вы можете точно так же возражать против простираний перед Буддой или утренних и вечерних песнопений. Почему практика должна принимать эти формы?

Люди часто думают: «Если Чань – это метод внезапного просветления, который не зависит от медитации, зачем же мы практикуем медитацию и посещаем семидневные затворничества?» Если кто‑то возражает, что эти вещи не связаны с Чань, я скажу, что если вы хотите изучать Чань, я буду учить вас именно этим методам. Для того чтобы практиковать, вы должны верить своему учителю и его методам. Если вы самостоятельно ищете методы, вы можете ничего не найти и в конце концов отказаться от практики. Или вы можете найти что‑нибудь неправильное и попасть в демоническое состояние, с душевными и физическими проблемами.

Кто‑то однажды сказал мне: «Я верю только в древний Чань». Я спросил: «Что Вы имеете в виду под словами «древний Чань»?» Он ответил: «Если так называемые чаньские наставники современности учат людей медитировать, то древний Чань не требовал никакой практики. Мое переживание просветления пришло от древнего, простого метода, без всякой практики. Я побывал у многих наставников, разыскивая того, кто подтвердит мой опыт. К сожалению, до сих пор мне не везло». На самом деле, он хотел не учиться у наставника, а получить от него полномочия на самостоятельную проповедь Дхармы. После краткого разговора я понял, что у этого человека есть психические проблемы, и сказал ему: «Сам я не просветленный, как же я могу сказать, достигли Вы просветления или нет?» Он сказал: «Странно. Если Вы говорите, что Вы – не просветленный, то как же Вы можете проповедовать Чань?» Я ответил: «Возможно, я сам – не просветленный, но я могу учить других тому, как стать просветленными. Например, кардиологу не обязательно иметь проблемы с сердцем, чтобы успешно лечить других». Он сказал: «В таком случае, я могу проповедовать Чань другим?» Я ответил: «Поскольку я ничего о Вас не знаю, я не могу ответить на этот вопрос».

Медитация должна быть просто частью жизни. Если у вас есть иные мотивации, это приведет к проблемам. Когда вы подходите к практике с какими‑либо ожиданиями, вы не сможете хорошо заниматься сидячей медитацией. Вы не должны ожидать не только того, что вы достигнете просветления или станете чаньским наставником, но даже того, что вы перестанете испытывать боль. Не надейтесь на то, что ваши ноги или спина перестанут болеть. Не пытайтесь преодолеть боль, как если бы вы пытались преодолеть барьер. Просто примите ее. Она не доставит вам приятных ощущений, но по крайней мере не отбрасывайте ее. Если вы не можете принять боль, не обращайте на нее внимания и устремите его на метод. Когда боль станет слишком сильной, чтобы ее можно было терпеть, отделите себя от той части тела, которая испытывает боль. Пусть она отболит. Если вы можете принять такой подход, рано или поздно она утихнет. Когда вы действительно погружаетесь в практику, все телесные ощущения исчезают.

Важно не испытывать никакого отвращения к своему страданию и не иметь никаких ожиданий блаженства. Как только возникают такие представления, как противопоставление страдания блаженству, ваше сознание уже будет отклоняться от метода, попав в сети двойственности.

Все вы знаете, что этот Центр – не идеальное место для практики. Соседи колотят по стенам. Снаружи – постоянное движение транспорта, над нами проносятся самолеты. И все же даже в середине этого шумного и многолюдного мира мы имеем небольшое пространство для практики. Поэтому мы не должны позволять своему сознанию отвлекаться на то, что происходит снаружи или затрагивает наши чувства.

На затворничестве вы живете с людьми, которые могут создать неприятные для вас условия. Вы не чувствуете такой свободы и удобства, как дома. С другой стороны, присутствие других вдохновляет вас, почти принуждает вас к практике. Даже если вы не занимаетесь практикой энергично, по крайней мере, вы прилагаете усилия к тому, чтобы казаться погруженным в практику.

Когда люди вместе занимаются сидячей медитацией, они могут быть очень полезны друг другу. Удачна ваша практика или нет, дорожите этой редкой возможностью и старайтесь изо всех сил.

 

7. За пределами единого сознания

 

 

Из одного проистекают оба,

Но даже за одно нельзя держаться.

Когда единого сознанья нет,

Изъяна мириады дхарм не знают.

 

Во вчерашней проповеди я предостерег вас от пребывания в двойственности. Хотя мы не должны пребывать в двойственности, мы все же должны сохранять метод. Метод – это то, что позволяет нам объединить наше сознание, прекратить постоянный поток рассеянных мыслей. После того как сознание достигнет сосредоточения благодаря методу, мы в конце концов достигнем точки, в которой исчезнет сам метод и сознание станет единым. Сегодня кто‑то сказал во время беседы: «Я занимался практикой несколько лет, но никогда не испытывал ощущения, что мое тело или мой метод исчезает». Я сказал: «Вам не стоит слишком сильно беспокоиться об этом. Просто продолжайте практиковать». Состояние единого сознания должно возникнуть естественным образом. Естественным образом вас покинет и метод; вы не должны думать о том, чтобы оставить его. Состояние единого сознания обрести непросто. Но сегодня я сделаю еще один шаг и скажу, что даже единое сознание нужно превзойти и оставить позади.

В «Аватамсака‑сутре» есть две такие строки: «Без исключения все происходит из Области Дхармы. Без исключения все вернется в Область Дхармы». Все порождается одним и в конце концов вернется к одному. Эту идею можно встретить как в восточной, так и западной философии. Однако в Дхарме Будды даже это состояние не является достаточным.

Ученик Чжао‑чжоу однажды спросил у своего наставника: «Если мириады дхарм возвращаются к единому, то к чему возвращается единое?» Чжао‑чжоу ответил: «В Цинчжоу мне сшили рясу, весом в семь фунтов».

Привязанность к единому может принять форму чистого материализма или монотеизма. Но во время практики необходимо сначала достичь единого. Только тогда вы поймете, что это единое не является самым высшим. Оно по‑прежнему находится на мирском уровне. Только когда вы сможете преодолеть это объединенное состояние, вам удастся обрести подлинную Дхарму Будды.

Вы начинаете с сосредоточения рассеянного сознания. Сказать, что сознание сосредоточено, не означает, что оно стало единым, так как по‑прежнему существует различие между субъектом и объектом, между вами и методом. Однако когда метод исчезнет, ваше сознание будет очень ясным, без всяких мыслей, и вы останетесь только с ощущением своего собственного существования. Это состояние единого сознания, также именуемое самадхи. Но это лишь элементарный уровень самадхи, и если вы будете продолжать двигаться тем же курсом, вы сможете достичь все более глубоких состояний самадхи. Последователи Чань не пребывают в самадхи, но пытаются преодолеть и это состояние сознания.

Сегодня один ученик сказал, что во время сидячей медитации он часто испытывает очень приятное, комфортное состояние. Этот тип ощущений на самом деле есть проявление желания. Пока человек привязан к желанию телесных или душевных удовольствий любого рода, он не сможет достичь состояния единого сознания. Это происходит потому, что ваше сознание разделено на две или даже три части: ваше ощущение «я», ваше тело и удовольствие. Если приятное ощущение возникает во время сидячей медитации, вы должны держаться от него в стороне. Впрочем, это переживание не является совершенно бесполезным, поскольку оно по крайней мере побуждает вас продолжать заниматься практикой и посещать затворничества. На самом деле, приятные ощущения от медитации могут превосходить удовольствие от пищи или секса. Однако едва достигнув этой стадии, оставьте его позади.

Еще одно выражение для обозначения единого сознания – «великое Я», поскольку хотя сознание становится необычайно расширенным, в нем по‑прежнему присутствует сосредоточенность на самом себе, или «я». Пока вы привязаны к «я», освобождение невозможно. Если вы ощущаете, что вы пребываете в состоянии «совершенства» или думаете о себе как о совершенном наставнике, то в лучшем случае это – «великое Я».

Таким образом, в этой строке слово «одно» используется в двух значениях: «Но даже за одно нельзя держаться». Первое значение – это самадхи, а второе – это великое Я. Это высочайшие состояния, которых можно достичь благодаря практике мирской дхармы. С точки зрения Чань, даже если человек может достичь самадхи или обрести великое Я, он по‑прежнему остается в сансаре, круговращении рождений и смертей. Освобождение, которое он обретает, носит лишь временный характер; это не окончательное освобождение. Но «когда единого сознанья нет, изъяна мириады дхарм не знают». Это значит, что человек в состоянии единого сознания по‑прежнему испытывает проблемы, но когда он теряет даже это единое сознание, ничто не может доставить ему беспокойство.

Здесь нужно разъяснить одну вещь. В состоянии единого сознания нет помрачений. Беспокойство может возникнуть только в состоянии раздвоения или разделения на три части. Пока вы пребываете в состоянии единого сознания, ничто не может беспокоить, искушать или волновать вас. Проблема единого сознания заключается в том, что оно не вечно; рано или поздно возникнет мысль, за ней возникнут две, три и так далее. Состояние единства можно рассматривать только в сравнении с двойственностью. Истинная всеобщность даже не будет воспринята как «одно»; ее можно назвать просто «ничто». Одно может существовать только при наличии разделения, и в этом случае оно приведет к двум. Вам может быть одиноко только когда вы знаете о возможности присутствия другого человека. В полной всеобщности нет ощущения одиночества.

 

Изъяна нет и нету дхарм,

Истока нет и нет сознанья.

 

Отсутствие сознания, или Чань, – это состояние не‑возникновения и не‑исчезновения. Не возникает ни одной мысли, и даже это неподвижное сознание в глубинном смысле не существует. Нет ничего, что бы могло причинить вам беспокойство, и нет ничего, чему бы могли причинить беспокойство вы.

И наше тело, и наше сознание нуждаются в пище для того чтобы жить. Есть два типа пищи для тела: пища и соприкосновение. «Пиша прикосновения» включает в себя ощущение от прикосновения к другому человеку и ощущение от облачения в чистую одежду после душа. Есть третий тип – «пища для сознания». Если вы сможете расстаться с первыми двумя типами пищи, вы покинете мир желания. Однако за пределами мира желания есть мир форм и мир отсутствия форм. Для того, чтобы покинуть их, вам нужно освободиться от пищи для сознания. В состоянии единого сознания, где существует только сознание, вы можете покинуть мир желания, но вы по‑прежнему погружены в сансару. Только освободившись от всех трех типов пиши, вы достигнете отсутствия сознания и оставите за спиной сансарические миры.

 

8. Иллюзии

 

 

Субъект с объектом уничтожен.

Объект с субъектом исчезает.

 

Дхарма сознания не может возникнуть сама по себе или функционировать независимо. Она всегда сосуществует с дхармой формы. Дзэнс‑кое выражение «хлопок одной ладони» подчеркивает невозможность подобной веши. Сознание можно найти только в области ментальных объектов.

Однажды наставник Нань‑чуань посетил крестьянское хозяйство того монастыря, настоятелем которого он был. За день до этого божество местности предупредило крестьян о приближающемся визите Нань‑чуаня, и они приготовились встретить его угошением. Он спросил их: «Как вы узнали, что я приду?» Они ответили: «Вчера вечером божество местности предупредило нас, что Вы посетите нас сегодня». Услышав это, наставник сказал: «Мне действительно очень стыдно. Наверное, моя практика очень несовершенна, если даже божества способны читать мои мысли». Он имел в виду, что когда он подумал о посещении крестьянского хозяйства, дхарма сознания возникла в сочетании с дхармой формы, или конкретным представлением о ферме. Когда его сознание пришло в движение, большинство смогло заметить это.

Тот же наставник занимался медитацией в хижине у реки. Однажды он услышал разговор двух духов. Один из них радовался тому, что его удел подходит к концу, так как на следующий день кто‑то придет ему на смену. Второй дух спросил: «Кто сменит тебя?» Он ответил: «Человек в железной шапке». Наставник подумал про себя, кто бы мог быть этот человек. На следующий день пошел дождь, и вода в реке поднялась выше, чем обычно. Наставник выглянул из своей хижины и увидел человека, который собирался перейти через реку. Он накрыл свою голову сковородой, чтобы защитить ее от дождя. Наставник тут же понял, что это и есть человек в железной шапке, и предупредил его, сказав: «Не переходи через реку сегодня. Это слишком опасно». Человек спросил: «Почему?» – «Потому что река очень глубокая, а течение быстрое». Человек прислушался к совету старого монаха и вернулся домой.

Вы должны знать, что, по представлениям китайцев, водные духи находятся в плену своей стихии, пока другой человек не утонет и не займет их место. Той ночью, во время медитации, наставник снова услышал разговор двух духов. На этот раз первый дух жаловался: «Я провел здесь столько лет и думал, что наконец наступил миг освобождения. Но вот вмешался старый монах и все испортил. Я покажу ему, на что я способен». С этими словами дух пробил дыру в береге реки, чтобы вода вытекла и затопила хижину. Наставник понял, что дух пытается утопить его. Внезапно он исчез из вида. Дух осмотрелся по сторонам, но хижина была пуста.

На самом деле, наставник был по‑прежнему там и очень ясно слышал слова духа. Он был невидим по той простой причине, что его сознание было неподвижно. Оно не было подвержено воздействию окружающего мира, больше не было привязано к ментальным объектам, которые суть тени сознания.

Все наши мысли иллюзорны; они зависят от определенных объектов или символов. Если в вашем сознании нет объектов, форм или символов, нет и иллюзорных мыслей. Можно, однако, иметь иллюзорную мысль, которая считается «правильной мыслью», если вы постоянно храните эту мысль, не нарушая ее. Например, подсчет дыхания сам по себе является иллюзорной мыслью, но если вы храните его непрерывность, он превратится в правильную мысль, в метод вашей практики.

Если, напротив, ваши мысли постоянно меняются, они будут названы скорее «блуждающими мыслями», чем «правильной мыслью». Однако обе эти ситуации не являются чистым сознанием, так как ваше сознание по‑прежнему привязано к области ментального. Это не состояние отсутствия сознания; это даже не состояние единого сознания. С этими ментальными объектами в сознании вам будет трудно контролировать свое следующее рождение в момент смерти. Вместо этого, ваше назначение будет определено толчком вашей кармы. Карма ведет вас в направлении вашего самого сильного желания или привязанности. Таким образом, ваше сознание следует за той областью ментального, к которой вы наиболее привязаны. Если ваше сознание свободно от влияния окружающего мира, не связано с областью ментального, ваше следующее рождение будет определяться не кармой, а, скорее, вашим собственным желанием. Обладая свободой идти туда, куда вы пожелаете, вы покидаете пределы круга рождений и смертей.

Пока ваше сознание наполнено жадностью, ненавистью или неведением, вы будете погружены в помрачения и страдания. Вы даже не обретете рождение на небесах, не говоря уж об освобождении от рождения и смерти. Божественные состояния можно обрести лишь путем совершения добродетельных поступков с минимальным желанием. И вы не можете обрести единое сознание, или самадхи, благодаря своей сильной привязанности к некоторым вещам.

Поэтому когда вы занимаетесь практикой, все мысли, кроме мыслей о методе, должны восприниматься как демоны, даже если вам кажется, что вы достигли «божественного» состояния. Некоторые люди во время сидячей медитации могут внезапно оказаться в совершенно новом мире – очень красивом и приятном. Затем они хотят возвращаться в него при каждой медитации. Они могут научиться вновь вызывать у себя это состояние, но, тем не менее, это привязанность. Есть и другие состояния, которые внушают ужас. Подобные видения, хорошие и дурные, являются, главным образом, проявлениями нашей собственной области ментального.

Теперь мы можем понять, почему методы гунъань и хуатоу отличаются от подсчета дыхания, повторения имени Будды или чтения мантры. Хотя последние необходимы на начальном этапе, они используют относительные объекты (например, дыхание, имя Будды или мантру). В этих случаях эти объекты заполняют собой вашу область ментального. А там, где есть объект, должен быть и субъект, то есть, «я». Однако гунъань и хуатоу – это безобъектные методы практики. Кроме метода, перед вами ничего нет. Например, вопрос: «Что такое у?» – не имеет ответа, который вы могли бы постичь. Помимо этого вопроса, ничего нет. Вы просто используете его как метод практики. Если нет объекта, то как насчет субъекта? Когда вы глубоко погружаетесь в этот метод, то, хотя вы и можете не достичь просветления, у вас не будет никакого ощущения «я». Все ваше «я» погрузится в великую массу сомнений. Никакие духи и божества не смогут вас обнаружить.

 

9. Осознание помрачений

 

 

Объект – объект из‑за субъекта;

Из‑за объекта есть субъект.

Хотя на самом деле оба –

Одна и та же пустота.

И в пустоте они едины

И все явления содержат.

 

Эти строки описывают неразграничивающее сознание, в котором, тем не менее, присутствует совершенно ясное разграничение.

В процессе практики, чем больше отрицательного вы узнаете о себе, тем яснее вы видите путь, по которому следует идти.

Покинув материковый Китай, я был призван в национальную армию на Тайване. В то время все было неспокойно, и войска были сосредоточены в помещении склада. В этом помещении не было ни окон, ни освещения, и ночью люди не видели, как пройти в уборную, и поэтому многие облегчались прямо на месте. Те же, кто решал выйти на ощупь, заканчивали тем, что наступали на что‑нибудь в темноте. Тем не менее, днем они ясно видели экскременты и не наступали на них. Ошибочно было предполагать, что на полу нет кала просто потому, что вы его не видите.

Те, кто никогда не занимался практикой, похожи на людей в этой темной комнате. Куда бы они ни шли, они то здесь, то там наступают на грязь. Посещение затворничества подобно тому, как если бы мы зажгли свет в комнате. Может быть, свет будет гореть только минуту, но вы, по крайней мере, заметите некоторые проблемные участки. Постепенно вы поймете, где именно есть грязь, а где ее нет. Чем больше вы знаете, тем меньше у вас шансов наступить на экскременты. Но злость, вызванная наличием проблем, только усугубит ваше положение. Она похожа на то, как если бы поняв, что вы испачкались, вы снова наступили бы на то же место просто для того, чтобы наказать себя.

Затворничества подобны ремонту дороги. Когда под поверхностью дороги есть неисправности, рабочие разбирают тротуар, чтобы починить кабели, трубы или что‑то еще. После завершения работы они вновь укладывают покрытие, и все выглядит так же, как прежде. Аналогично для того, чтобы исправить что‑то в самих себе, мы должны «разобрать дорогу» и устроить временный беспорядок. Таким образом, выявление проблем в процессе практики очень полезно, но существуют ли эти проблемы на самом деле?

Да, неудобства, вызванные затворничеством, вполне реальны. Вы действительно испытываете усталость и неудобство. Вы действительно находитесь на этом месте и ни в каком ином. Однако вы должны смотреть на несуществование с точки зрения существования. Когда вы не можете сосредоточиться на методе, когда вы не высыпаетесь и когда ваши ноги болят, все это происходит на самом деле. Но ведь изначально ваши ноги не испытывали боли. Они стали болеть только после того, как вы позанимались сидячей медитацией. Если вы вытянете свои ноги, они больше не будут болеть. Таким образом, когда вы испытываете боль, вы должны помнить, что она не обладает истинным существованием. Если бы это было не так, она присутствовала бы и тогда, когда вы не занимаетесь медитацией.

Поскольку у некоторых из вас есть проблемы с сосредоточением, не может быть, чтобы за все затворничество вы хотя бы раз не смогли сосредоточиться до какой‑то степени. Если вы можете следовать этому методу даже очень непродолжительное время, это уже показывает вам, что ваше рассредоточенное сознание не обладает подлинным существованием. Не бойтесь того, что ваше сознание рассредоточено; просто признайте, что это временное состояние.

Однако когда вам удается сосредоточиться, реально ли это сознание? Конечно же, нет. Если бы сознание было действительно сосредоточенным, оно бы не могло вновь стать рассеянным. Теперь, если и рассредоточенное, и сосредоточенное сознание нереально, это означает, что изначально есть только отсутствие сознания. Если это так, совершенствоваться в практике должно быть очень легко. Понимание того, что сознание не существует, упрочит вашу веру, хотя вы и не знакомы с переживанием отсутствия сознания. Пока вы верите в несуществование сознания, вы можете продолжать практику без какого‑либо беспокойства или разочарования.

Маленькая неудача не означает, что вы потерпели поражение; это лишь свидетельствует о том, что еще не время. Если вы поднялись до середины горы, вы не можете сказать, что вам ничего не удалось. Вам просто нужно продолжать восхождение, пока вы не достигнете вершины. Однажды я вместе с еще несколькими людьми ехал в машине к вершине горы. Через два часа я спросил водителя: «Что происходит? По‑моему, мы никуда не поднимаемся на этой горе». Он сказал: «На самом деле, мы уже на вершине. Это был очень постепенный подъем по пологому склону».

Теперь давайте посмотрим на существование с точки зрения пустотности. Например, монах не может сказать, что женщин не существует только потому, что он не вступает в отношения с ними. Вот история из числа гунъаней, которую я часто рассказываю. Монаху – последователю Чань – помогала пожилая женщина, которая обеспечила его хижиной и ежедневно делала ему подношения пищей. Однажды она решила проверить его практику. Она сказала своей красавице‑дочери принести монаху пишу, а затем обнять его. На следующий день женщина спросила у монаха: «Как тебе понравилась моя дочь?» Он ответил: «Как сухое дерево, наклонившееся к холодной скале». Услышав это, она схватила метлу и выгнала его со словами: «Все это время я считала тебя человеком Чань!»

Хотя этот монах достиг глубокого уровня практики, он еще не осуществил Чань. Испытывая привязанность к существованию, он отвергал его. Во время затворничества вы можете достичь такого состояния, в котором вы не будете ощущать вкус пиши или сознавать, куда вы идете. Вы не будете узнавать человека, на которого смотрите. В таком состоянии ваше тело следует обычным курсом, но ваше сознание полностью погружено в метод. Вы достигли ощущения великого сомнения.

До этого, пока ваше сознание еще рассредоточено, я призываю вас тщательно сосредоточиться на всем, что вы делаете, и хранить полную осознанность каждого действия. Когда вы полностью сосредоточены, вы можете перейти на следующий уровень, на котором вы теряете осознанность тела, хотя оно и продолжает функционировать четко, как автомат.

Третий уровень – это возвращение к полной осознанности. Однако, в отличие от первого уровня, здесь вовсе нет разрозненных мыслей. Когда вы едите, вы просто едите. Когда вы спите, вы просто спите. Ни больше ни меньше.

Сначала вам приходится очень усердно работать над методом, но когда вы достигнете второго уровня, все пойдет естественным путем. Практика просто будет продолжать движение, как шар, скатывающийся с холма. Тогда, даже усердно занимаясь практикой, вы не будет воспринимать этого. Это называется истинным существованием пустотности. Это значит, что вы ощущаете, что ничего не существует, но ваше сознание действительно присутствует здесь, работая над методом. Ощущение исчезновения метода и тела может быть вызвано двумя факторами. С одной стороны, можно оказаться в затуманенном состоянии из‑за обычной лени. С другой стороны, человек, усердно следующий методу, просто похож на того, кто настолько привык скакать на лошади, что забыл о том, что под ним есть лошадь. Это хороший признак.

Человек, который обрел просветленное сознание, смотрит на существование с точки зрения пустотности. Однажды ученик спросил у чаньского наставника: «Если бы Вас должны были постичь многочисленные беды, что бы Вы сделали?» Наставник ответил: «Красное – это не белое, а зеленое – не желтое. Что бы это ни было, это то, что есть». Но разве восприятие веши в ее истинной сущности не присуще всем людям?

При династии Сун в Китай вторглись монголы. Когда отряд захватчиков вошел в некий город, нсе жители покинули его, включая воинов и монахов из храмов. Когда монголы вошли в ворота, они увидели чаньского наставника. Посчитав, что он участвует в каком‑то заговоре, они привели его к своему военачальнику. В ответ на вопрос о том, почему он не спасается бегством, наставник сказал: «Каждый должен когда‑то умереть. Я могу умереть здесь. Я могу умереть там. Почему я должен убегать?» Полководец спросил: «Вы не боитесь смерти?» Монах ответил: «Я бы не сказал, что хочу умереть. Но если пришло мое время, так тому и быть». Полководец сказал: «Я собираюсь убить Вас». Монах ответил: «Хорошо. Но сначала я хочу кое‑что сказать Вам. Не думайте, что это Вы убиваете меня. Может ли Ваша сабля убить воздух или воду? Если Вы рассечете воду, Вы просто разделите ее на мгновение, а затем она вновь сомкнется. Если Вы отсечете мне голову, вы просто отделите ее от моего тела, но если Вы убьете меня, это касается только Вас. Ко мне это не имеет никакого отношения, так как я ни стремлюсь к смерти, ни уклоняюсь от нее». Это значит, что после просветления существует все, кроме «я».

Мы говорили о пустотности с точки зрения существования и о существовании с точки зрения пустотности. И существование, и пустотность являются и существующими, и несуществующими. Понимаете ли вы это? Если нет, не расстраивайтесь. Если вы действительно понимаете смысл этих слов, вы уже достигли просветления.

 

10. Применение сравнений

 

 

Когда ни грубого, ни тонкого не ищешь,

Как могут возникать предубежденья?

 

«Тонкое или грубое» соответствует глубине и поверхностности практики. Я часто предостерегал вас от того, чтобы вы сравнивали свою практику с практикой других людей или со своей собственной практикой в разные моменты времени. Такие сравнения полностью субъективны. Сегодня кто‑то расплакался в зале для медитации. Кто‑то другой мог бы подумать: «О, у нее не так уж хорошо идут дела». Третий: «Я думаю, она близка к просветлению!» Или еще: «Быть может, она сходит с ума». Ни одна из этих мыслей не отражает истинного положения вещей. Испытывает она боль или страдание, достигает просветления или сходит с ума, все это ее личное дело. Это не имеет никакого отношения к кому‑либо другому. Сравнение неизбежно приводит к тому, что мы начинаем судить о других людях.

Когда вы занимаетесь сидячей медитацией, воздержитесь от того, чтобы смотреть по сторонам и оценивать людей. Обычный вид сравнений, к которым прибегают люди на затворничестве, это наблюдение за кем‑нибудь, кто отсидел три периода, с такими мыслями: «Как он может это делать? Неужели у него не болят ноги? Боже! Мои ноги болят постоянно. Я с трудом могу дождаться конца одного периода». Как‑нибудь потом, стоит этому человеку слегка пошевелиться, и они говорят сами себе: «Ха! Наверное, у него заболели ноги. Все же он не такой уж особенный».

Это примеры сравнения себя с другими, но вы также можете сравнивать себя с самим собой. Возможно, начиная с первого дня, ваши дела идут плохо. Ваши ноги болят, вам все время неудобно, и вы не можете уловить дух практики. Вы чувствуете, что у вас множество проблем, но вот приходит день, когда вы вдруг чувствуете себя прекрасно. Ваше тело не испытывает боли, сознание спокойно. Вас радует такая перемена, и вы говорите себе: «Наконец‑то получилось». Вы испытываете такое волнение, вы больше не можете медитировать. Позже, когда медитация уже не доставляет вам таких приятных ощущений, вы можете пытаться анализировать то, почему в тот раз ваши занятия были такими успешными и почему вам так плохо сейчас.

Сравнение хорошего и дурного – это просто заблуждение. Пока вы погружены в эти блуждающие мысли, вы не достигнете надлежащего состояния для практики. Не заботьтесь о том, что происходит вокруг. Не заботьтесь и о том, что происходит в вас самих. Полностью сосредоточьтесь на методе и не прибегайте к внешним или внутренним сравнениям. Если вы способны на это, ваша практика будет успешной.

В первый вечер я сказал вам, что вы должны начать с самоотграничения. Есть четыре стадии последовательного самоотграничения. Сначала отделите себя от ваших дел за пределами затворничества. Затем, не обращайте внимания на окружающую среду на самом затворничестве. Если речь идет о вас, вы единственный человек на этом затворничестве. Сделайте еще один шаг и отбросьте все проблемы прошлого и будущего. Наконец, забудьте о мыслях, которые только что угасли или вот‑вот возникнут. Ограничьте себя мыслью настоящего мгновения. Вы ограничены крошечной точкой сосредоточения на методе. Даже в этом случае демон может прийти и похитить вас, поскольку у вас еще остается эта миниатюрная точка. Но если вы сможете сохранять однонаправленную сосредоточенность на методе, вы с легкостью оторветесь даже от этой единственной мысли.

Вне зависимости, насколько вас отвлекает ваше окружение или ваше внутреннее сознание, вы должны ясно осознавать его и избегать какого‑либо отторжения от него. Всякое положительное или отрицательное отношение к окружающему миру или самому себе на самом деле является проекцией наших глубоко укорененных эмоциональных привязанностей. События и вещи не имеют имманентных хороших или дурных качеств.

Например, эта подставка для благовоний – просто кусок дерева. В ней нет ничего хорошего или плохого, но когда неопытный наблюдатель ударит ею кого‑нибудь не по тому месту, например, по шее или лопатке, этот человек может негативно отреагировать на эту доску. Наблюдатель может также быть недовольным этой доской, если ему неудобно пользоваться ею. Но тот, кого ударил опытный наблюдатель, будет чувствовать себя очень хорошо и воспринимать доску как большое подспорье. Сходным образом, наблюдатель может подумать, что это в особенности удачная доска для благовоний, так как она удобна для использования.

Сегодня я порезал палец, пытаясь открыть окно, которое заклинило. Я мог подумать, что с окном что‑то не в порядке, но окно – это неодушевленный предмет. Оно не виновато в том, что я повредил палец. Возможно, вместо этого я должен обвинить свою руку, но рука – это только плоть и кости. Когда плоть и кости прикасаются к окну, в самом этом событии нет ничего такого, что бы можно было назвать хорошим или дурным.

Просветленный человек не воспринимает вещи как плохие, хорошие, грубые или тонкие. В мире нет хороших или плохих людей. Кто‑то может подумать: «Если хороший человек – то же самое, что плохой, не приведет ли это к большому беспорядку?» Такой проблемы не возникает у того, кто обрел глубокое просветление. В прошлом те, кто обрел великое просветление, обладали большим состраданием. Они посвятили остаток своей жизни спасению других живых существ. Сам Будда Шакьямуни посвятил более сорока лет проповеди и спасению живых существ. Дело не в том, что Будда хочет спасать живые существа. Просто живые существа нуждаются в спасении. Спасет он то или иное существо или нет, зависит не от него, а от них самих. Если есть существа, которых можно спасти, Будда спасает их. Если есть те, кого слишком сложно спасти, он не спасает их. Он не обвиняет их в том, что их слишком сложно спасти, и не приговаривает их к низвержению в ад. Это не есть метод Будд и патриархов.

Отношение Будды к живым существам можно сравнить с зеркалом. Само по себе зеркало не содержит образа или какой‑то конкретной характеристики. Оно просто отражает все, что вы поставите перед ним, как оно есть, без каких‑либо искажений. Сходным образом Будда наставляет людей в соответствии с их различными потребностями. Если кому‑то нужен демон, появится демон; если им нужен Будда, появится Будда; если кому‑то нужна практика Чань, появятся чаньские методы. Будда не создает эти вещи и не навязывает их остальным. Скорее, его сострадательный подход является просто автоматическим отражением собственного сознания того или иного человека.

Именно поэтому в буддизме есть различные уровни. Это есть признание множества различных возможностей восприятия живых существ. Какой бы ни была склонность того или иного человека, он может найти тот уровень наставлений, который подходит для них.

Тот, кто действительно вовлечен в практику, уподобляется зеркалу, лишенному разграничений или предубеждений. Когда вы достигаете этапа, на котором исчезает метод и исчезаете даже вы сами, ваше сознание становится зеркалом – ничего не содержащим и дающим совершенное отражение.

 

Великий Путь широк,

Ни прост, ни сложен.

 

Цель использования методов Чань при подготовке учеников – устранение любых привязанностей, которые остались в их сознании. Если они стремятся стать Буддами, наставник может сказать: «Будды не существует». Вне всякого сомнения, нужно иметь определенную привязанность к методу, чтобы достичь каких‑то результатов, как, например, самадхи или просветления. Но когда ваше сознание представляет собой устойчивый поток, не прерываемый посторонними мыслями, чаньский наставник подтолкнет вас к тому, чтобы вы отказались от идеи практики, чтобы пресечь ваше стремление к достижению окончательной цели.

Есть несколько историй о чаньских патриархах и их учениках, которые служат иллюстрацией этого положения. Один ученик пришел к своему учителю и сказал: «Я хочу заниматься практикой, чтобы обрести Путь». Учитель сказал: «Нет такого Пути, который можно обрести при помощи практики». Другой ученик заявил: «Я хочу обрести освобождение». Его учитель ответил: «Кто тебя держит?» Был ученик, который сказал: «Я слышал, что Будда Шакьямуни покинул дом, много лет занимался практикой и достиг просветления». Его учитель ответил: «Хм. Какая жалость. Если бы я увидел его, задал бы ему хорошую трепку и скормил собакам».

Вы можете подумать, что эти учителя приносят вред буддизму такими заявлениями. Однако на самом деле они стараются уничтожить даже малейшую привязанность в сознании ученика. Когда человек действительно понимает, что значит освободить сознание от разграничений, он может быть признан годным к занятиям практикой. Для достижения этого состояния первостепенное значение имеет вера. Кто‑то может подумать: «Будда Шакьямуни и патриархи покидали дом и много лет занимались самосовершенствованием, прежде чем достигли просветления. Что до меня, я не думаю, что смогу стать монахом или монахиней. Зачем же тогда заниматься практикой?» Если вы считаете практику трудной и причиняющей страдания, тогда практика трудна и причиняет страдания. Но если вы считаете ее простой, то она очень проста. Практика сама по себе не является ни сложной, ни простой. Как я говорил раньше, в самих явлениях нет ничего имманентно хорошего или дурного. Различия между хорошим и плохим, трудным и простым находятся в нашем сознании и не имеют никакого отношения к самой вещи.

Кто‑то спросил меня, как можно стремиться к облегчению страданий, если придерживаться той точки зрения, что в действительности нет ничего хорошего или плохого. Это можно объяснить при помощи того примера, который я уже приводил. Пока вы сидите, ваша нога болит. Стоит вытянуть ее, и боль проходит. Она, без сомнения, ощущается, но боль не реальна, так как она не вечна. Она подвержена изменениям и угасанию. То же самое с хорошим и дурным.

Они способны изменяться. Плохое может стать хорошим. То, что существует что‑то дурное, – это лишь конкретный способ восприятия вещей и взаимодействия с ними. Боль – это по‑прежнему боль, но важную роль играет ваше понимание ее природы. В таком аспекте вы можете научиться преодолевать свои собственные страдания. Когда дело доходит до чужих страданий, вы можете вспомнить свои собственные ощущения. Хотя вы и говорите себе, что страдание пустотно, вам все же больно. Сходным образом, наставляя других, даже если вы говорите, что страдание является несуществующим, вы не можете отрицать, что они страдают. Пока речь идет о них, боль непосредственна и реальна. Таким образом, в перспективе нереальности страдания вы все же откликаетесь на эти нереальные ощущения. Вы из сострадания стараетесь облегчить страдания других.

Есть два способа понять, что практика не является ни сложной, ни простой. Начинающий последователь может понять это только рассудком. Он может поверить в то, что практика не является ни сложной, ни простой, но это совершенно отличается от непосредственного опытного постижения того факта, что сложности просто порождаются сознанием. В самой практике нет ничего сложного. Люди сами делают практику сложной. Во время затворничества одному человеку практика может показаться чрезвычайно сложной, а другому – простой. Она может быть разной даже для одного и того же человека в разные моменты времени. Это определяется нашим внутренним отношением, или нашим подходом к ней.

Люди реагируют на сложности по‑разному. Некоторые бывают так подавлены проблемами в своей практике, что в конце концов без всякого разграничения расстаются как со своими надеждами, так и с отчаянием. В результате в то мгновение, когда они обращаются к практике, они достигают хорошего результата. Хотя это может произойти, это не значит, что через этот процесс должен пройти каждый. На самом деле, когда некоторые люди сталкиваются с проблемами, это вовсе не способствует их практике. Напротив, они утрачивают способность практиковать. Их сознание заполнено скорбными мыслями и чувством поражения.

Вы должны верить в то, что каждый метод является хорошим и что каждый человек хорошо занимается практикой. В конце концов, если вы занимаетесь практикой плохо, почему вы еще здесь, пять дней спустя?

 

11. Беспокойство

 

 

С воззреньем узким и сомненьем,

От спешки медленнее путь.

 

Те, кто приступает к изучению буддизма, не расширив свои представления, подвержены страхам и сомнениям. Они сомневаются в методе, в том, что смогут достичь поставленной цели. Как и у тех, кто имеет узкое восприятие и видит только то, что находится у него перед глазами, это поверхностный и ограниченный подход.

Это обычная проблема на затворничестве. Каждый должен верить, что даже если они не смогут достичь просветления в этот раз, это произойдет в будущем, либо в этой, либо в следующей жизни. Верите ли вы в то, что любой метод может привести вас к просветлению? Или вы считаете, что это только начало; что позже вы изучите более выдающиеся методы? Верите ли вы в то, что на практике Чань можно доверять? Некоторые люди могут подумать: «Я пришел сюда просто посмотреть. Затем будет чему поучиться в других местах».

За долгие годы я встречал много людей, которым недоставало веры. Из‑за этого они достигали определенного уровня и не могли продвинуться дальше. У них может быть неполная вера. Они могут верить в себя, но не доверять методу. Или они могут доверять методу, но не полностью полагаться на учителя. Некоторые люди могут полагаться на учителя, но сомневаться в том, что при помощи Чань можно достичь какого‑либо уровня. Это соединение веры и сомнения мешает им обрести глубокое переживание.

Конечно, если бы в начале у вас не было чувства сомнения, у вас бы не было и побуждения к практике. После усердных занятий практикой вы постепенно разрешите проблему сомнения. Все зависит от ваших кармических корней. Когда люди с глубокими кармическими корнями соприкасаются с учением Чань, они быстро принимают его. Но те, чьи корни поверхностны, сталкиваются с препятствиями, которые мешают им поверить в самих себя, в метод или в учителя. Первое требование Чань – это вера. Вы должны верить в то, что вы обладаете глубокими кармическими корнями; в противном случае, как бы вы попали на это чаньское затворничество? В сопоставлении со всем множеством людей, живущих в нашем мире, число тех, кто проходит подготовку Чань, очень невелико.

Возможно, вы по‑прежнему не верите в себя, в метод или в то, что я говорю вам. Однако я надеюсь, что, начиная с этого момента, у вас станет появляться уверенность. Не страшно, если вы еще не достигли просветления. Подобно слепому человеку, которого ведет зрячий, непросветленный человек может опираться на наставления и опыт учителя. Не имеет значения, что вы начали с ограниченных представлений, если вы сможете преодолеть их. Когда вы пытаетесь понять или оценить те веши, которые не укладываются в ваши привычные представления или опыт, вполне естественно испытывать сомнения. Используйте веру, чтобы излечиться от сомнений. Очень важно дать начало великой вере, чтобы достичь результатов. Вы должны обладать полным доверием к тому, что я проповедую. Что до окружающего мира, то не страшно, если это не идеальное место для практики.

Однако чем скорее вы хотите получить результат, тем дольше вам придется добираться куда бы то ни было. Однажды кто‑то вез меня на машине на какую‑то встречу. Поскольку он хотел довезти меня туда как можно быстрее, он решил срезать путь. Хотя этот путь был короче, движение там оказалось более интенсивным, чем на обычном маршруте.

Другой случай произошел с женщиной, которая должна была сдавать экзамен на знание английского языка, чтобы получить американскую визу. Она придумала быстрый метод: прежде чем что‑нибудь написать, просмотреть весь тест, чтобы исключить те вопросы, которые были ей непонятны. Однако когда она закончила это первое прочтение, время уже закончилось, а на бумаге так и не появилось ни слова.

То же самое с практикой. Если вы постоянно задаете себе вопрос: «Когда же я достигну просветления?» – вы всегда останетесь в том же состоянии сознания и никогда ничего не добьетесь. То же самое происходит, когда вы не можете уснуть и смотрите на других людей, сладко спящих рядом. Если вы начнете волноваться и беспокоиться: «Почему же мне не уснуть? Я должен уснуть!» – вы никогда не заснете.

Чем больше вы хотите получить пользу от Чань, тем дальше вы от своей цели. На самом деле вы только увеличите свои помрачения. Вы можете быть очень способным человеком, который очень усердно работает над собой и имеет хорошие кармические корни. Но если вам не терпится стать просветленным, вы создаете преграду между собой и просветлением. Дерево нужно поливать очень постепенно, по мере того как оно растет. Не спешите насладиться плодами.

Поразмыслите над историей неопытного земледельца, который засеял поле рисом. Когда показались всходы, он все время ходил среди них и говорил: «Почему они не растут быстрее?» Тогда ему в голову пришла мысль, как помочь им вырасти. Он немножко подтянул кверху каждый росток. На следующий день он сказал: «Я думаю, надо пойти и помочь им снова». Но когда он осмотрел поле, все ростки оказались погибшими.

Есть китайская поговорка: «Нельзя выкопать колодец за один раз». Другая поговорка: «Нельзя съесть пирог за один укус». Полезнее для пищеварения хорошо прожевать пищу, прежде чем проглотить ее. То же самое с практикой. Не старайтесь проглотить практику одним глотком; терпеливо прожевывайте ее. Нужно быть осторожным и внимательным.

 

Привязанность забыть заставит меру;

Превратным путь сознанья будет.

 

Когда вы беретесь за что‑нибудь, придерживайтесь золотой середины. Например, если вы сожмете доску для благовоний слишком сильно, вы пораните того человека, которого ударите, и можете даже сломать доску. Однако если вы будете держать ее слишком слабо, вы не сможете точно попасть в цель. Ее нужно держать совершенно правильно – не слишком крепко и не слишком слабо. В любом деле нужно найти самый правильный способ выполнить его. Сложно достичь успеха без практики.

Я постоянно говорю, чтобы люди на затворничестве расслабились – душой и телом. Однако некоторые люди не умеют этого делать. Другие слишком расслаблены. Стоит им только сесть, как они уже готовы свободно развалиться. Так нельзя заниматься практикой.

Хотя ваше сознание и расслаблено, вы должны четко придерживаться метода. Держитесь за метод и не отпускайте его. Но иногда люди следуют этому совету и становятся слишком нервными и напряженными. Например, при подсчете дыхания кто‑то может так старательно следовать методу, что закончит сосредоточением на самом дыхании, и дыхание станет неестественным. Или же они могут стараться избавиться от посторонних мыслей, подсчитывая дыхание и дыша все быстрее и быстрее. Это вызывает напряжение в теле. Вы должны четко следовать методу, но в то же время вы не должны становиться напряженными. В качестве примера представьте, что вы идете по дороге, и она начинает отклоняться вправо. Если вы придерживаетесь одностороннего способа мышления, вы не повторите изгиб дороги, пойдете прямо и врежетесь в дерево.

Однажды я дал кому‑то хуатоу. «Что такое у?» Я велел ей сосредоточить свое сознание на этой единственной мысли, мгновение за мгновением, и ни когда не оставлять это вопрошание. Через некоторое время ее сознание переключилось на что‑то другое, и это было: «Я есть у». Вместо того чтобы исправиться, она подумала; «Шифу велел мне хранить настоящую мысль». Она продолжала повторять: «Я есть у». Наконец, она сказала мне: «На самом деле, в этом нет смысла. Я уже знаю ответ. Ничего нет» (буквальное значение слова у – «ничто»).

Когда я говорю вам придерживаться метода, это не значит, что вы должны слепо хвататься за него. Иногда приходится приспосабливаться. Я обучаю одному методу, но каждый человек уникален. Ваше прошлое, физическое состояние, возраст, опыт различны. Если вы просто принимаете все, что я говорю, буквально, возможно, вы неправильно расслышали мои слова или начали неправильно заниматься практикой. Поэтому вы не можете ограничиться этим. Вы должны проверить все на собственном опыте. Вы должны сознавать то, что происходит. Если ваше дыхание не равномерно, это должно быть сигналом того, что вы занимаетесь практикой неправильно. Спросите меня об этом. Был ученик, который сидел в«правильной» позе, но у которого очень сильно болела спина. Он слишком сильно давил на свой крестец. Я посоветовал ему слегка наклониться вперед и выпрямить спину, чтобы эта кость не касалась подушки. Если вы столкнетесь с такой проблемой, вы не должны преодолевать боль из‑за того, что вам кажется, будто вы выполняете мои указания. Конечно, я не стал бы учить вас тому, что причиняет боль. Просто вы должны иногда вносить свои коррективы.

 

12. Естественность

 

 

Свободен будь и непосредствен,

Ни уходи, ни оставайся.

Природе следуй, Путь блюди,

Иди без спешки, без волнений.

 

Самая важная вещь в практике – это быть естественным и непосредственным. Естественность не означает, что вы ни на что не обращаете внимания. Она требует внимательного отношения. При медитации вы должны сидеть в естественном положении и использовать свое сознание естественным образом. Сидеть в естественной позе означает просто сидеть прямо. Если вам удобно, когда вы только приняли сидячее положение, даже если потом и начинают болеть ноги, это все же естественно. Однако неестественно сидеть, перегнувшись или наклонившись в одну сторону, или запрокинув голову. Естественное положение должно отвечать потребностям вашей физиологии. Неестественно напрягать мышцы живота или выпрямлять спину, выпячивая грудную клетку.

Естественное использование сознания означает отсутствие попыток управлять им. Чем больше вы стараетесь контролировать свое сознание, тем больше посторонних мыслей доставляет вам беспокойство. На самом деле, сам страх перед посторонними мыслями также является посторонней мыслью. Поэтому, если у вас много посторонних мыслей, принимайте это как естественное явление и не относитесь к ним с пренебрежением. Но, с другой стороны, если вы полностью поддадитесь потоку блуждающих мыслей, это тоже неправильно. Какой же подход является наилучшим? Обращайте внимание в первую очередь на метод. Если вы будете поступать так, посторонние мысли сократятся до минимума. Они не перестанут возникать, но это не будет вас беспокоить. Если вы действительно обращаете внимание на метод, вы будете замечать постороннюю мысль сразу же после ее возникновения. Когда она появится, просто отпустите ее. Не опасайтесь того, что за ней может последовать другая мысль. Этот страх – еще одна посторонняя мысль. Это похоже на человека, который несет много чашек. Если кто‑то скажет ему: «Будь осторожен! Ты вот‑вот их уронишь!» – он уронит их. Но если никто ничего не говорит, он будет просто продолжать идти.

Не опасайтесь неудач. Что бы ни произошло в прошлом, это уже минуло; не опасайтесь того, что это произойдет вновь. Прежде чем вам встретится удача, неизбежным и необходимым является поражение. Когда ребенок учится ходить, он постоянно падает. Всю свою жизнь мы подвергаемся схожим процессам: ходим в школу, продвигаемся по службе, занимаемся практикой Чань. Когда у меня вышла первая книга, кто‑то сказал мне: «Теперь Вы достигли успеха». Я сказал: «Нет. Эта книга была неудачной. Я бы написал ее намного лучше, если бы мне предстояло сделать это снова». То же самое с практикой; никогда нет успешного конца. Когда вы усердно работаете, поражения естественны. Если вы никогда не сталкивались с неудачами, это значит, что вы просто не прилагали никаких усилий.

С другой стороны, вы не должны обладать пораженческой психологией и думать: «Раз я должен потерпеть поражение, пусть так и случится». Согласно буддизму, ничто не может быть признано успешным. Если вас выбрали президентом Соединенных Штатов, будет ли это успехом? Вполне вероятно, что впоследствии вас будут критиковать как неудачника. Возможно, даже президент Линкольн считал себя неудачником. Это естественно. Вы прилагаете усилия тогда, когда у вас нет ощущения успеха. Когда вам больше не надо прилагать усилий, это успех, или освобождение. На этом этапе помрачений больше нет. Тем не менее, вы не успели ни отбросить помрачения, ни обрести освобождение. Если вы хотите сохранить просветление и отбросить помрачения, это не есть естественное состояние.

Однако следовать своей собственной природе, в этом смысле, – не то же самое, что следовать своим собственным привычкам или прихотям, как в выражении «следовать природе». В данном случае природа обозначает вашу собственную природу, или природу Будды. Некоторые люди думают, что Буддой можно стать благодаря медитации. Это не так. Потенциал состояния Будды заключен в вашей собственной природе. Если бы достижение состояния Будды зависело от медитации, то прекратив заниматься медитацией после достижения этого состояния, вы бы снова стали обычным человеком. Цель практики заключается в том, чтобы соответствовать природе, способствуя проявлению вашей истинной природы. Просто занимайтесь практикой согласно методам, проповеданным Буддой, и не беспокойтесь о достижении успеха. «Сутра Сердца» гласит: «Нет мудрости и нет достижения». Хотя практика может быть утомительной и даже физически болезненной, в том случае если в вашем сердце нет озабоченности, ничто не будет беспокоить вас. Отсутствие озабоченности не означает, что вы не заботитесь о своей практике; это означает, что вы воспринимаете все происходящее как нечто естественное. Вы можете испытывать боль, но страданий не будет. В вашем сознании нет ничего такого, что бы вы не могли отбросить.

 

Поддавшись мыслям, ты реальность потеряешь;

В оцепененье впасть – ужасно так же.

 

Поддаваться собственным мыслям означает подвергаться отвлекающему воздействию различных внешних обстоятельств.

Если вы так поступаете, вы опираетесь на нечто ложное. Вы можете попытаться ограничить свои мысли при помощи метода. Однако в действительности, пока метод по‑прежнему присутствует в вашем сознании, вы продолжаете опираться на ложное, а не на истинное. Но в этом случае нужно ли вам избавляться от метода? Проблема с отсутствием метода заключается в том, что несмотря на кажущееся отсутствие мыслей, вы можете все же погрузиться в состояние затуманенности. Хотя метод и не является реальным, еще хуже оказаться в затуманенном состояния сознания. Идеальная ситуация – отбросить затуманенность вместе с методом, не испытывать привязанности к обстоятельствам. Что имеется в виду под отсутствием привязанности к обстоятельствам? Это означает, что в вашем сознании нет мыслей, но все то, что присутствует в нем, является совершенно ясным.

Когда вы достигнете этого состояния, вы будете воспринимать все как тождественное. Это происходит потому, что теперь для вас на самом деле ничего не существует. Реальность не может быть разделена на отдельных людей и вещи. Когда перед вами ничего нет, это выглядит так же, как если бы перед вами было множество вещей. В комнате, полной людей, у вас бы не было ощущения многолюдности, а в пустой комнате, вам не было бы одиноко. Хотя в вашем сознании нет разграничений, вступая в отношения с другими людьми, вы отличаете монаха от мирянина или мужчину от женщины. Вы соблюдаете условности этого мира.

Однако если ваше сознание является пустым, это не означает, что вы преодолели внешние обстоятельства и достигли состояния отсутствия мыслей. Состояние опустошения подобно скорее затуманенному состоянию, нежели состоянию истинной пустотности. Иногда, когда вы устали, ваше сознание берет передышку и вы не думаете ни о чем конкретном. Не смешивайте это с просветлением.

Метод – это еще один способ держаться за мысли, но это способ, который позволяет нам в конце концов преодолеть привязанности. Эффективно использовать метод – то же самое, что вязать свитер. Вы не можете пропустить одну петлю, потому что в этом случае вся вещь начнет распускаться. Метод нужно практиковать таким же плотным образом. Слово «плотный» означает, что ваше внимание настолько непрерывно, что в нем не возникает никаких промежутков, которые могли бы быть заполнены какими‑либо отвлекающими мыслями.

 

13. Приятие всех миров

 

 

Не должно дух износу подвергать.

К чему метаться от желанья к отвращенью?

Коль ты к единой колеснице устремлен,

Пусть чувства мир тебя не отвращает.

 

Давайте вернемся к первым строкам стихотворения: «Несложен высший Путь, коль ты не выбираешь ничего». На самом деле, несложно достичь просветления, если вы не склонны удерживать и отталкивать. Эти стихи побуждают нас заниматься практикой без привязанности. Когда вы испытываете привязанность к чему‑либо, вы сбиваетесь с пути метода.

Вчера кто‑то спросил: «Если достижение состояния Будды не зависит от практики, почему я должен заниматься практикой?» Со времени Будды Шакьямуни известно, что состояние Будды не порождается в результате практики. Особо подчеркивал это шестой патриарх, Хуэй‑нэн. Тем не менее, практика поможет вам обнаружить врожденную природу Будды. Как правило, люди думают о помрачениях как о чем‑то внутреннем, что нужно уничтожить. Они думают о сознании Будды как о чем‑то внешнем, вне их досягаемости, что нужно схватить. Постоянные усилия, направленные на преодоление помрачений и обретение сознания Будды, очень утомительны.

У китайских буддистов есть такая поговорка: «При жизни не занимаешься практикой, но на смертном одре хватаешь Будду за ногу». Другими словами, в последнюю минуту такие люди испытывают страх перед тем, что они низвергнутся в ады, и поэтому они умоляют Будду, чтобы он забрал их в Чистую Землю. Такое отношение свидетельствует о том, что они считают ады и Чистую Землю какими‑то внешними мирами. На самом деле, все миры находятся внутри нас самих. Именно жадность человека, который хочет, чтобы Будда спас его, мешает ему переродиться в Чистой Земле. Это происходит потому, что все, за что вы цепляетесь, ложно. Если бы вам удалось схватить Будду за ногу и перенестись в Чистую Землю, это бы оказалось иллюзией. Истинная Чистая Земля не находится в каком‑то конкретном месте, а истинный Будда не имеет облика. Материальный Будда – это лишь одно из проявлений Будды, тело воплощения. Поэтому вы не должны проявлять жадность и искать просветление снаружи или испытывать отвращение к помрачениям внутри. Если вы ничего не желаете и ничего не отвергаете, вы будете чувствовать себя спокойно и радостно.

Единая колесница – это Путь Будды. Какова разница между состоянием Будды и просветлением? Состояние Будды – это достижение высшей цели, тогда как просветление – это восприятие природы Будды без ее полной реализации. Вы знаете вкус океана, но вы еще не стали океаном.

Если вы хотите следовать Пути Будды, «пусть чувства мир тебя не отвращает», и пусть вы не испытываете неприязни к своему внешнему окружению. Здесь в Центре мы подвергаемся бомбардировке отвлекающих факторов: дорожного движения, радиоприемников, поездов, даже птиц и ветра. Сначала сложно оставаться безучастным ко всему этому шуму, но через три дня или около того вы не будете слышать даже проезжающих мимо машин.

Много лет назад у меня была ученица, которая решила сама пройти одиночное затворничество. Она отправилась за город, где было несколько хижин. Сначала она выбрала хижину ближе всего к дороге, думая, что так ей будет удобнее ходить за покупками. Но поняв, что шум проезжающего транспорта слишком сильно отвлекает ее, она отправилась к тем хижинам, которые были расположены ближе к лесу. Наконец она поселилась в хижине прямо в середине леса и тут же убедилась в том, что птицы создают там оглушительный шум. Позже она спросила у меня: «Как Вам удавалось заниматься практикой в горах?» Я сказал ей: «Птицы тоже мешали мне, и я заткнул свои уши. Но тогда я услышал шум своего собственного сердцебиения. Лучший способ – это забыть обо всем том, что окружает вас. Именно поэтому вы прибегаете к использованию метода».

Перед занятиями сидячей медитацией вы должны психологически подготовиться к тому, чтобы вас не отвлекало ничего из того, что происходит вокруг вас. Вы должны вести себя так, что даже в том случае, если бы дом загорелся, вы бы не поднялись со своего места. Кто‑нибудь обычно спрашивает: «Но что если ваш дом действительно загорится?» Я отвечаю: «Если сейчас вас беспокоит то, что когда‑нибудь ваш дом может загореться, вы определенно не сможете успешно заниматься сидячей медитацией».

Это включает в себя и то, что вы не должны отвлекаться на того человека, который сидит рядом с вами. На зимнем затворничестве одна ученица заворачивалась в покрывало на время сидячей медитации. Каждый раз, когда она садилась медитировать, она набрасывала покрывало на плечи, нечаянно касаясь лица своего соседа. Три дня это вызывало у него раздражение. Но он помнил мои слова о том, что другие люди не должны влиять на нас. Тогда он стал думать, что каждый раз, когда она задевает его покрывалом, это просто означает, что она собирается медитировать; и это не имеет никакого отношения к нему.

 

14. Ограничение окружения

 

 

Без отвращенья к миру чувств

Ты с просветленьем истинным един.

 

Истинный последователь не подвергается воздействию со стороны окружающего мира. Если вам слишком сильно нравится то, что вас окружает, вы не будете даже думать о практике. Но если вам ненавистно ваше окружение, вы не сможете заниматься практикой, даже если будете очень стараться.

Невозможно отбросить весь окружающий мир сразу. Его нужно счищать слой за слоем так же, как мы чистим лук. Для того чтобы сделать это, полезно представить себе окружающий мир в виде трех концентрических кругов. Внешний круг – это мир вокруг вас, средний – это ваше тело, а внутренний – ваше сознание. В первый день затворничества я говорил, что вы должны забыть о своих делах в мире за пределами Центра Чань; иными словами, отложить все мысли о прошлом и будущем. Но как только вы сделаете это, появляются новые мысли, связанные с миром внутри Центра. Этот мир может быть меньше, но он все же является внешним по отношению к телу. Вас могут отвлекать другие люди, или у вас может возникнуть привязанность к моим словам или даже к моему присутствию. Некоторые люди следят за тем, где в комнате я нахожусь, и думают о том, куда я пойду потом.

Если вы ограничите свое внимание собственным телом, вам будет либо комфортно, либо некомфортно. Сложно полностью забыть о теле. Ваши ноги болят, спина ноет, голова гудит, шея напряжена, кожа чешется, или же вы просто испытываете усталость. Не обращайте внимания ни на какие возникающие ощущения, приятные или неприятные. С другой стороны, если боль слишком сильна, чтобы вы могли ее игнорировать, смотрите на свое тело как на труп. Способность победить свою боль и свой страх смерти требует великой решимости. Если вы сможете развить такую силу воли в практике Чань, вы добьетесь успеха и в любом другом деле.

Как только вы ограничите себя содержанием вашего сознания, у вас останутся две веши, с которыми вы имеете дело, – метод и посторонние мысли. Вы обнаружите, что ваше сознание столь же исполнено содержимого, сколь и внешний мир. Как гласит «Сутра всецелого просветления»: «Работа сознания – лишь тень чувственного мира». Поэтому если вам удастся расстаться со своим окружением, ваше сознание тоже исчезнет и вы достигнете больших свершений.

 

У мудрых побуждений нет;

Глупцы себя ввергают в узы.

 

Чем больше вы стремитесь к просветлению, тем больше вы связываете себя. Это верно и в том случае, когда речь идет о поисках безопасности, здоровья и благополучия. Однажды ко мне подошел страховой агент, который не знал, что я монах. Он сказал: «Наши услуги по страхованию превосходны. Что бы с вами ни случилось, о вашей жене и детях позаботятся». Я спросил: «Что, если у меня нет жены и детей?» После этого ему было нечего сказать. Он увидел, что смерть не волнует меня.

Один мой знакомый монах в самом деле оформил страховку. Я спросил его: «Для чего Вы сделали это?» Он сказал: «Для того, чтобы после моей смерти были деньги на обряды и похороны». Я спросил: «Не думаете ли Вы, что монаха похоронят в любом случае? И даже если этого не произойдет, черви в конце концов все равно расправятся с его телом».

Последователь не должен беспокоиться о своей собственной безопасности. В противном случае он не сможет заниматься практикой в горах вдали от общества. Избавление от любых страхов или желаний значительно увеличит вашу свободу. Но любая защита, которой вы ишете, станет вашим кармическим препятствием.

Именно поэтому вы не должны искать здесь что‑то такое, что вы сможете забрать домой. Напротив, вы должны стараться потерять то, с чем вы пришли сюда. Зачем вам увеличивать свое бремя? После того как вы узнаете что‑нибудь и впитаете это, это станет частью вас самих, и вы должны уметь отбросить его. Точно так же во время еды вы получаете питательные вещества из пиши, а затем извергаете все ненужное. Если бы вы уносили все с собой, ваш кишечник столкнулся бы с большими проблемами.

 

15. Одна Дхарма

 

 

Нет между дхармами отличий.

Ум помраченный за желаньями бежит.

 

Не существует различных дхарм, или объектов существования. Есть только одна дхарма, не две. Но вы не можете сказать, что эта одна, совершенная Дхарма либо существует, либо не существует. Для того чтобы существовать, она должна была бы быть противопоставленной чему‑то такому, что не существует, и наоборот. Буддизм не использует таких понятий, как противоположности или абсолют. Ничто нельзя полностью утверждать или отрицать. Когда вы привязываетесь к чему‑либо или что‑либо отвергаете, вы находитесь с этой вещью в отношениях двойственности.

В большинстве религий, если вы достигаете состояния, в котором вы полностью сливаетесь со Вселенной, это считается высшим результатом, или великой гармонией. Однако согласно Дхарме Будды это не есть высочайшая стадия, так как на ней по‑прежнему остаются мысли. После того как вы сосредоточите свое рассеянное сознание, вы достигнете стадии объединенного сознания. Есть различные уровни объединенного сознания: единство «я» и Вселенной, единство тела и сознания и, помимо всего этого, остается просто единое сознание. Единство «я» и Вселенной – это радостное переживание. Вы ощущаете единство с цветами и деревьями вокруг вас и со всеми окружающими. Вы можете чувствовать себя освободившимися. Однако это – еще не Чань.

Если есть только одна Дхарма, ошибочно искать Дхарму вне или внутри себя. Это породило бы двойственность. Некоторые люди представляют себе, что просветление – это прозрение природы Будды в самом себе. Я говорю вам, что прозревать – нечего. Все, что вы видите, есть иллюзия. Природа Будды – это пустотность. Если вы ищете чего‑либо, как вы можете достичь пустотности? В «Алмазной сутре» говорится о том, что у Дхармы нет формы, и в то же время – что нет ничего такого, что бы не было формой Дхармы. Поэтому мы не должны испытывать привязанности ни к существованию, ни к пустотности.

 

Сознанья помощь для лечения сознанья –

Не есть ли это глупость?

 

Когда вы практикуете, вы используете свое сознание для работы над самим же сознанием. Вы используете ошибочную мысль, метод, для уменьшения других своих заблуждений. Однако истинный Чань не имеет метода. Отсутствие метода означает, что вы занимаетесь сидячей медитацией и в вашем сознании ничего нет, и вы четко осознаете, что в вашем сознании ничего нет. Мгновение за мгновением сохраняйте это состояние отсутствия мыслей. Если возникает мысль, просто вернитесь к отсутствию мыслей. Если бы я задал вам вопрос в момент, когда вы находитесь в этом состоянии, вы бы ответили спонтанно. Если вам нужно подумать, прежде чем ответить, ваше сознание уже движется. Сейчас большинство из вас не может сохранять это состояние сознания. В прошлом последователи могли заниматься серьезной практикой двадцать или более лет. Человеку, работающему каждый день, сложно сделать это. Однако вы все же должны сознавать, что, хотя вы и опираетесь на метод, это не есть истинный Чань.

 

Сознанье ложное рождает и беспокойство, и покой;

А в просветленьи нет ни склонности, ни бегства.

 

До просветления люди проводят разграничение между состоянием успокоения, которое они называют нирваной, и состоянием хаоса, которое они называют сансарой. Они хотят покинуть сансару и достичь нирваны. Однако стремление покинуть мир шума и беспокойства и попасть в мир благодати – то же самое, что попытки найти зайца с рогами. Вне этого мира нет Дхармы Будды. В «Сутре Помоста» шестой патриарх говорит, что для того чтобы покинуть этот мир, нужно пребывать в этом мире. Истинный последователь не пренебрегает хаотическим окружающим миром и не испытывает необходимости в том, чтобы уходить в горы. Он просто подчиняется течению причин и условий. Где бы он ни находился, это – место его практики. Ему не тесно в толпе и не одиноко в уединении.

 

16. Сознание сна

 

 

Вещей всех двойственность

Из ложных различений происходит.

 

Вот некоторые примеры двойственности, или противоположностей: ты и я, Будда и живые существа, нирвана и сансара, мудрость и неведение. В «Сутре помоста» шестой патриарх перечисляет тридцать шесть пар противоположностей. Тот, кто стремится к мудрости и отвергает неведение, как если бы они были противоположностями, заблуждается. Человек, который считает себя мудрецом, исполнен гордыни. С другой стороны, человек, который считает себя несведущим, полон жалости к себе.

«Сутра Сердца» гласит: «Нет мудрости и нет достижения; бодхисаттвы, которым нечего достигать, опираются на праджняпарамиту и не имеют препятствий в своем сознании». Вот почему вы должны приходить на затворничество – не для того, чтобы обрести что‑либо, но для того, чтобы заниматься практикой. Некоторые люди относятся к затворничеству так, как если бы они были гусеницей, которая хочет превратиться в прекрасную бабочку. Этот вид мотивации является препятствием для практики.

Во время затворничества я использую различные средства для того, чтобы побудить вас к практике, включая грубые выражения. Неправильно было бы как принимать их близко к сердцу и считать себя бестолковым и ни на что не годным человеком, так и пытаться дать отпор и говорить, что я не прав. Моя цель – уменьшить вашу гордыню или жалость к самим себе. Как бы грубо я с вами ни поступал, не обращайте на это внимание и не жалейте себя. Но не радуйтесь и в том случае, если я хвалю вас. Однако, со своей точки зрения, мне приходится различать разные типы последователей. Некоторые плохо реагируют на давление. Они похожи на нежные ростки бобов, с которыми нужно обращаться осторожно. Другие, чья практика уже немного созрела, могут выдержать более жесткие методы; чем сильнее давить на них, тем лучше их успехи.

 

Виденье, сон, цветок небесный –

За них хвататься стоит ли?

 

С десятилетнего возраста я постоянно видел в небе образы, похожие на цветы. Это было вызвано недостатками моего зрения. Однако я научился не обращать на это внимания. Все, что вы считаете устойчивым или реальным, – это лишь цветы в небе. Даже подлинные достижения все же являются ложными в том смысле, что они не вечны. Есть аэрокосмическая компания, которая рекламирует новый способ продолжить существование после смерти. Она запускает спутник с вашим прахом на околоземную орбиту, и он будет обращаться по ней около 36000 лет. Хотя это и похоже на вечность, превышая продолжительность существования исторической цивилизации примерно в девять раз, рано или поздно это время истечет. Исчезнет сама земля. Нет смысла пытаться сделать это более реальным.

С того момента, как мы появились на свет, до настоящего времени прошло немного времени. Пройдет еще немного времени, и мы умрем. За это время произошло не так много событий. Сталкиваясь с этим положением дел и видя, насколько все скоротечно, мы склонны стремиться к чему‑нибудь постоянному и реальному. Но найти это невозможно.

Иногда люди спрашивают у чаньских наставников: «Что с Вами случилось? Что Вы постигли?» И наставник часто дает загадочный ответ, например: «Коровы едят траву», – или: «Интересно, где сшили эту одежду?» Почему они не говорят просто что‑нибудь вроде: «Я пережил великий опыт просветления! На самом деле! Теперь я понимаю, что такое Будда!»? Они не отвечают так потому, что представление об особом, несравненном просветлении является иллюзией, и они знают это. Однажды на затворничестве один ученик испытал определенное переживание, и потом я спросил у него: «Как вы чувствуете себя сейчас?» Он сказал: «О! Рис действительно вкусный».

Однако если нет ничего реального или долговечного, зачем приходить на затворничество и практиковать Чань? Смысл этого заключается в том, что в процессе практики вы можете понять, что все вокруг вас, включая все, к чему вы стремитесь в своей жизни, есть иллюзия. Обычный человек не знает этого. Даже если вы убедите себя при помощи рассудка, что все иллюзорно, у вас все же может сохраниться остаточное представление о реальности вещей, и вы можете испытывать привязанность к ним. Способность действительно рассматривать их как нечто преходящее – совершенно другое дело.

 

Утрата и находка, истина и ложь –

Отбрось все разом.

 

Некоторые из вас сегодня испытали приятные ощущения, а у других к концу дня разболелись ноги. Если вы проводите время, надеясь на возвращение приятных ощущений или пытаясь избежать боли, вы будете сильнее ощущать течение времени. Вы будете беспокоиться и думать: «Этот день уже прошел, а я потерял время». Некоторые люди думают так, когда через день или два им кажется, что они не достигли никаких успехов. Они говорят себе, что могли бы сделать так много вещей дома или продвинуться в своей работе. Если вы чувствуете, что вы ничего не достигли, немедленно откажитесь от этого подхода. Если вы продолжаете думать об этих вешах, вполне вероятно, что вы все бросите и уйдете домой.

 

Если во сне глаза не закрывать,

То сами прекратятся сновиденья.

 

«Глаза» – это ваша осознанность. В тот миг, когда теряете осознанность того, что вы делаете в это мгновение, вы погружаетесь в сон. Сон означает, что ваши блуждающие мысли уносят вас за собой, и вы не можете остановить их. Как и в настоящих сновидениях, эти блуждающие мысли либо связаны с прошлым, либо предвосхищают будущее. Они не имеют отношения к настоящему, так как настоящее просто устремляет ваше сознание к вашему методу.

Люди часто сильно сосредотачиваются на методе на короткое время, а затем говорят: «Ну, теперь я передохну. Я просто отложу метод в сторону и позволю своему сознанию немного прогуляться». Это неправильный способ практики. Использование этого метода подобно закачиванию воздуха в шину. Как только вы перестанете качать, воздух начнет выходить из нее, и шина постепенно станет плоской. Вы можете подумать, что благодаря отвлечению от метода и кратковременному расслаблению вы насыщаете себя дополнительной энергией. На самом деле вы только выпускаете воздух из своих шин.

Это обычно для начинающих. Они часто допускают ошибку, направляя физическую энергию на борьбу с блуждающими мыслями. В результате их тело становится напряженным, а кровь приливает к голове, и через некоторое время у них возникает необходимость расслабиться. Но те, кто умеет работать, используют свое сосредоточение спокойно и без напряжения. Они не перетруждают себя избыточной физической энергией и не борются со своим методом. Вместо этого они сохраняют естественную осознанность мгновение за мгновением.

Эту лучезарную осознанность нужно практиковать не только при занятиях сидячей медитацией, но и в те моменты, когда вы едите или работаете. Пусть все остальное исчезнет, и вас занимает только метод. Если вы сможете делать это непрерывно в течение определенного времени, я гарантирую вам, что все ваши сновидения исчезнут, включая и ваш метод. Но на самом деле тогда ваше сознание будет полностью сосредоточено на вашем методе.

Для людей естественно стремиться отдохнуть после напряженной работы. Однако во время отдыха их сознание придет в рассеяние, и их сосредоточение улетучится. Если вы чередуете работу и отдых таким образом, вы никогда не продвинетесь дальше определенного уровня практики. Ежедневно занимаясь медитацией и посещая затворничества, вы по крайней мере до некоторой степени наполняете шину воздухом. Но вы должны сознавать, что этот вид практики с перерывами не является идеальным подходом к Чань.

 

17. Восхождение на хрустальную гору

 

 

Если сознанье различеньям неподвластно,

Все дхармы – таковость одна.

Глубинна таковости сущность,

Недвижна; то, что обусловлено, – забыто.

 

Когда вы не проводите разграничений, вы воспринимаете все как одно и то же. Нет разницы между телом и сознанием, внутренним и внешним. Ваше сознание едино. Вы оставили позади ощущение малого «я» и достигли состояния великого «я». Вы исполнены подавляющей уверенности. Если вы хотите назвать это единство «просветлением», в этом нет ошибки, но это не есть просветление Чань. Для того чтобы пережить Чань, вы должны соприкоснуться с таинственной сущностью таковости.

Я подчеркивал, что когда присутствует понятие об одном, на самом деле имеются два. Следующий шаг, когда вы ощущаете, что не существует даже одного, – это переживание у, или пустотности. В конечном счете, даже у не существует. Пустотность по‑прежнему пребывает внутри трех миров существования, но это уже более продвинутый этап, чем простое неразграничение.

Чань – это живая практика, которая не пренебрегает миром. Шестой патриарх сказал: «Самадхи – это не Чань». Последователи Чань живут нормальной жизнью. Они не говорят о единстве или пустотности. Единственное отличие в том, что в их сознании нет противодействия или привязанности.

 

Как равные все дхармы созерцай,

И ты к вещам, как есть они, вернешься.

 

На самом деле эти две строки относятся к разным вещам. «Как равные все дхармы созерцай» относится к не‑разграничению, или единому сознанию. «Вещи, как есть они» относится к возвращению к обычной жизни. В состоянии единого сознания малое «я» умерло, но великое «я» еще остается. Должна произойти великая смерть, прежде чем сможет совершиться великое перерождение. С этим великим перерождением придет великая любовь. Когда умрет великое «я», мы войдем в «не‑я», или Чань.

Однажды один ученик неправильно понял эти слова о малой смерти и великой смерти. Он попросил меня разрешить ему умереть прямо на затворничестве. Таким образом он хотел накопить заслуги в обществе своих товарищей по практике. Я сказал ему: «Если Вы умрете здесь. Вы сможете отправиться только в ад. Сейчас жаркое время года, и если мы оставим Ваш труп где‑нибудь поблизости, его запах будет мешать практике других людей». Смерть, о которой я говорю, не есть физическая смерть. Это смерть вашего эгоцентрического сознания. Она не может произойти только благодаря вашему желанию умереть. Если бы убили себя тысячу раз, это не принесло бы вам никакой пользы. Вы по‑прежнему оставались бы в пределах сансары.

 

Когда рассеется субъект,

Сравнений нет и измерений.

 

Если вы избавитесь от всех объектов мысли, вам будет не от чего отличать себя, и вы исчезнете. Сегодня кто‑то заметил: «У меня все еще сохраняется «я». Мне нужно избавиться от этого «я». Я сказал: «Я» – это не что‑то такое, от чего вы можете избавиться. «Я» не находится внутри; оно не тождественно Вашему телу или Вашему сознанию. Скорее, «я» является именно объектом всех Ваших мыслей и поступков. Помимо этого, нет никакого «я»». Может ли ваше сознание существовать без объекта? Обычно мы думаем о методе как о чем‑то таком, на что мы можем опираться, как на мост – для того, чтобы перейти через реку. Однако на самом деле Чань – это метод без метода.

Нет моста, потому что нет реки. Если вы освободитесь от своего сознания привязанности, в тот же миг вы достигнете просветления.

Практика – это глупое занятие, подобно попыткам забраться на хрустальную гору, покрытую маслом. Когда вы пытаетесь подняться наверх, вы постоянно соскальзываете вниз. Тем не менее, у вас нет выбора. Вы должны продолжать восхождение. Вы поднимаетесь до тех пор, пока ваши силы полностью не иссякнут, и вдруг вы обнаружите себя на вершине горы. Однако вы понимаете, что вы все еще находитесь в начальной точке. Если вы вовсе не преодолели никакого расстояния, зачем нужно было подниматься на гору? Ответ заключается в том, что до начала восхождения вы не понимали, что уже находитесь на вершине горы. Только дурак попытался бы подняться на скользкую хрустальную гору. Если вы сообразительны, вы должны сейчас же отправиться домой. Однако если вы хотите понять, что вы глупы, потратьте время на восхождение на гору.

 

18. Покой и активность

 

 

Не будь активен, и активность пропадет;

Как нет активности, так нет покоя.

Поскольку же обоих нет,

Как может быть одно?

 

В практике Чань нет необходимости останавливать блуждающие мысли. Причина в том, что активность и покой не противоположны друг другу. Однако если такой двойственности нет, нет и единства, чтобы говорить об одном из них.

Мы называем это затворничество чаньским, но на самом деле это просто затворничество страдания или тренировки. Чань лишен метода, но каждый здесь использует определенные методы. Цель этих методов – заменить ваши блуждающие мысли. Но сами методы являются блуждающими мыслями. Поэтому использование метода для приостановки активности ваших мыслей само по себе является деятельностью. Здесь не может быть такой вещи, как покой.

Давайте поговорим о покое. В самадхи сознание движется так медленно, что вам кажется, что оно покоится. Однако этот покой лишь относителен. Даже если вы достигнете высочайшего уровня самадхи, так называемого «самадхи без мыслей и без отсутствия мыслей», ваше сознание все же движется утонченным образом. Однако большинство людей восприняли бы это как покой.

С другой стороны, сознание может казаться покоящимся даже когда оно движется быстро. Например, каждый может переписать двухчасовую лекцию с одной кассеты на другую за минуту. Однако если вы будете слушать эту лекцию во время записи, вы не сможете отличить отдельные слова. Вы услышите один слитный звук.

Сходным образом, человек с живым умом может решить много проблем без напряжения. Он не будет ощущать чрезмерного внутреннего напряжения. Однако человек с более низкими мыслительными способностями столкнется с большим количеством помрачений и почувствует, что его сознание совершило большую мыслительную работу, тогда как на самом деле перед ним стояло меньше проблем.

 

В конечном счете,

Нет ни правил, ни порядка.

 

Высшее находится за пределами всех человеческих правил и законов. Его нельзя судить по мирским меркам. Глубоко просветленные люди спонтанно помогают живым существам в соответствии с причинами и условиями. Их действия не скованы моральными законами общества. Это не относится к обычным людям. Мы должны придерживаться определенных принципов и правил. Однако если глубоко просветленные связаны этими законами, их освобождение не будет подлинным. Для них нет границ между активностью и отдыхом.

Однако неправильное понимание этой истины приносило большой вред. Некоторые люди думают, что Чань рекламирует нравственное безразличие, что последователи Чань в целом могут игнорировать этические принципы. Есть такие, кто признает, что не является просветленным, но отказывается признавать общепринятые правила поведения. Они считают, что если подражать поведению просветленного человека, то постепенно проникнешься его просветленным духом.

Наставник Сюй‑юнь, хотя и был монахом, никогда не брил голову. Из‑за этого казалось, что он один из тех, кто не соблюдает правила. Однако он настаивал на том, чтобы его ученики брили головы. Причина, по которой Сюй‑юнь никогда не брился, заключалась в том, что за все продолжительное время практики у него не было на это времени. Впоследствии, когда он стал выдающимся наставником, он уже привык не бриться. Хотя его прическа была неправильной, он вел очень строгий образ жизни и четко соблюдал обеты. Чаньский наставник может казаться беззаботным, но под поверхностной видимостью существует устойчивый фундамент. Воистину освобожденный дух, не скованный правилами, может возникнуть только на устойчивом основании.

 

Дух равновесный развивай,

И все деянья прекратятся.

 

Сознание уравновешенности – это сознание без разграничений; другими словами, здесь нет ни покоя, ни активности. Когда ваше сознание пребывает в таком состоянии, все, что вы делаете, тождественно тому, как если бы вы не делали ничего. Ваше сознание покоится внутри активности. Есть изречение о том. что когда человек становится архатом, все, что надлежало сделать, уже было сделано. Сходным образом в «Сутре Помоста» говорится, что когда нет заботы о хорошем или дурном, можно вытянуть ноги и поспать. Когда сознание не проводит разграничений, нет «я», нет другого, нет хорошего, нет плохого. Нет ничего, что нужно сделать. Это значит не то, что вы ничего не делаете, а то, что ваше сознание находится в состоянии покоя. На самом деле, неверно даже говорить о вашем сознании. Человек в этом состоянии использует сознание живых существ.

 

Сомненья полностью исчезнут,

Упрочив истинную веру.

 

С сознанием уравновешенности больше нет беспокойства или сомнений относительно Дхармы. Даже если вы верите в Дхарму, но не достигли реализации, это не носит названия «истинной веры». Вы должны обладать своей собственной реализацией, чтобы ваша вера имела подтверждение и никогда не менялась. Ваше сознание будет прямым и лишенным искажений. Это означает, что в любой области ваши решения будут правильны с точки зрения Дхармы. Обычный человек может выносить ошибочные суждения и совершать ошибочные действия, так как он использует сознание разграничений.

 

19. Не оставляя ни следа

 

 

Остатков нету никаких,

И никаких воспоминаний.

Пустое, ясное сознанье

Естественным путем себя не утомляет.

 

После того, как птица перелетела с одного дерева на другое, какой след остается от нее в воздухе? Опять‑таки, когда вы стоите перед зеркалом, вы видите в нем свое отражение. Но когда вы уходите, что остается в зеркале? Ваше сознание должно быть именно таким; ни одно происшедшее событие не должно оставлять следа в вашем сознании. Мы не можем отрицать, что птица действительно пролетела определенное расстояние, или что вы отразились в зеркале. Но именно потому, что птица не оставила за собой следа, другие птицы могут летать в том же месте, и именно потому, что зеркало не хранит на себе ваш образ, другие люди могут видеть себя в нем. Если бы в небе оставались следы, казалось бы оно нам таким обширным, как сейчас? Если бы зеркало сохраняло на себе образы, могло бы оно по‑прежнему отражать?

Сходным образом, накопление знания и опыта только создает дополнительные препятствия. Например, все, что вы узнали раньше от других учителей, подобно следу птицы или образу, запечатлевшемуся в зеркале. Если эти веши остаются в вашем сознании во время затворничества, вы не сможете воспринять мое учение, поскольку образы наложатся друг на друга. В первый вечер я говорил вам, чтобы вы забыли все, что происходило в прошлом; не пытайтесь сравнивать то, что происходит на этом затворничестве, со своими прежними переживаниями.

То, что вы ничего не помните, не означает, что вы подобны камню или куску дерева. Ваше сознание по‑прежнему ясно воспринимает некоторые вещи, но не пытается использовать эти воспоминания в качестве критериев для сравнения и оценки. Птица перелетела с дерева на дерево, и в зеркале появилось отражение людей, но они не имеют никакого отношения к вам. Явления могут меняться, но ваше сознание не движется под их воздействием.

Сегодня кому‑то показалось, что в зале Чань слишком жарко, и он стал снимать с себя один слой одежды за другим; но когда он оглянулся по сторонам, ему показалось, что никто больше не обратил внимания на жару. В конце концов он не мог больше вынести это и пришел ко мне, чтобы поговорить. Я сказал, что ему так жарко оттого, что он считает, что в зале жарко. Если бы его сознание было направлено на практику, он бы не осознавал жары. Он последовал моему совету, и это помогло ему. Именно сознание порождает эти помрачения. Окружающая среда тоже может вносить свой вклад, но если ей не поможет сознание, вы не ощутите никаких проблем.

 

Нет места мыслям,

Рассудком, чувством тяжело его постичь.

 

Невозможно объяснить состояние, при котором в сознании ничего не остается. В последние несколько вечеров я говорил об отсутствии сознания. Некоторые люди спрашивали меня: «Каково это отсутствие сознания, о котором Вы говорите?» Я отвечал: «Отсутствие сознания – это просто отсутствие сознания. Если бы я рассказал вам, вы бы все равно не узнали этого. Вы не можете использовать свой рассудок или знания, чтобы представить себе его. Вы можете познакомиться с ним только на собственном опыте».

Когда я был подростком, кто‑то сказал мне, что у него шумит в ушах. Я попросил его описать это, и он сказал, что это похоже на жужжание пчел. Я все же не понял, на что это похоже. Позже, когда мне было сорок лет, я сам столкнулся с этим. Если сложно представить себе физиологические ощущения, еще сложнее представить себе переживания Чань, которые находятся за пределами обычного опыта.

 

Обитель Дхармы таковости сущей –

Здесь нету «я» и нет другого.

 

Истинная таковость соответствует вещам, каковы они действительно есть, без вечного существования. Некоторые думают, что истинная таковость – нечто вечное, за что можно держаться, но на самом деле такой вещи нет. Нет и никакой Области Дхармы. Истинная таковость – это ни «я», ни другой. Многие последователи стремятся обнаружить свою собственную природу, которую они отождествляют с природой Будды, или истинной таковостью. Но это предполагает определенное существование. Истинная таковость – это ни вы сами, ни кто‑нибудь другой.

Кто‑то сказал мне: «Я знаю, что «я», известное мне, иллюзорно. Я хочу найти настоящее «я». Я ответил: «То «я», которым Вы обладаете сейчас, иллюзорно. Но иллюзорно даже истинное «я». Если Вы не найдете его. Вы не поймете, что это иллюзия».

 

Согласным нужно с нею быть;

Недвойственность – одна опора.

В недвойственности все едино;

Ничто в ее состав не входит.

 

Для того чтобы быть в согласии с истинной таковостью, две веши не могут быть различными; они «недвойственны» в том смысле, что их не больше чем одна. Однако было бы противоречием говорить о чем бы то ни было без учета других вещей. Поэтому мы не можем говорить об одном или двух. Мы можем сказать только «не‑два». В истинной таковости должно быть согласие. В противном случае, она была бы бесчувственной. Будда находится в согласии с живыми существами, а живые существа находятся в согласии между собой. Согласие – это сообщение, или связь, между двумя вещами, так что они образуют единство. В качестве примера можно привести женатую пару. Двое сходятся друг с другом, не теряя своей индивидуальности.

В «не‑два» входит все. На самом деле, «не‑два» соответствует отсутствию сознания, сознанию бодхи. Если вы скажете, что здесь что‑то есть, вы ошибетесь. Если вы скажете, что здесь ничего нет, вы тоже ошибетесь. Следовательно, существование и несуществование представляют собой «не‑два». Если это так, в их состав включается все. В «Сутре помоста» сказано, что помрачение – тоже, что бодхи. Те, кто не практикует Чань, не осознают своих самых глубоких помрачений. Когда вы постигаете степень своих помрачений и думаете, что вы нисколько не продвигаетесь вперед, вы действительно занимаетесь практикой. Только когда вы осознаете свои проблемы, у вас есть шанс их решить.

 

20. Истинная таковость

 

 

Все мудрецы в десятке направлений

Все тот же принцип исполняют.

В нем спешки нет и промедленья –

Лишь мысль за десять тысяч лет.

 

Слово, переведенное здесь как «мудрец», имеет много различных значений. В санскрите слово праджня может использоваться в значении мирской мудрости или в значении мудрости, трансцендентной по отношению к этому миру. Наконец, она может быть одновременно мирской и трансцендентной. Это – высшая праджня, упоминаемая в буддизме Махаяны. Для того чтобы определить, в каком значении используется слово праджня, нужно обратить внимание на контекст. Здесь «мудрец» соответствует высшей праджне. Все живые существа, обладающие праджней, должны будут пройти через одни и те же врата. Цзун, переведенное здесь как «принцип», может означать также Область Дхармы истинной таковости, о которой я говорил ранее.

Этот принцип не является ни длинным, ни коротким во временном смысле. Если вы говорите, что он является долгим, или продолжительным, вы ввергаете себя в «воззрения постоянства». Дхарма Будды не признает взглядов, согласно которым есть что‑то вечное и неизменное. С другой стороны, если вы говорите, что он краток, вы впадаете в «представления конечности». В Дхарме Будды и постоянство, и конечность считаются крайностями, или воззрениями «внешнего пути». Однако Чань часто говорит о том, что «безначально» или «нескончаемо». Противоречит ли это буддийским представлениям о том, что ничто не вечно? Вы должны понимать, что хотя все и пребывает в постоянном течении, сам принцип изменчивости продолжает сохраняться неопределенно долго. Поэтому говорить о том, что он не является вечным, тоже было бы некорректно.

Есть два возможных истолкования строки «Лишь мысль за десять тысяч лет». Одно заключается в том, что сознание просто не движется. Но возможно ли это? Даже на глубоких уровнях самадхи, до тех пор пока это мирское самадхи, сознание по‑прежнему движется утонченным образом. На самом деле, когда вы достигаете все более глубоких уровней, вы можете воспринимать движение своего сознания на предыдущем уровне, даже если вы не замечаете движения на данном уровне. Вы понимаете: то, что вы принимали за спокойное сознание, на самом деле представляло собой последовательность небольших отклонений. Поэтому это истолкование здесь не годится.

Второе толкование заключается в том. что сознание отсутствует. «Десять тысяч лет» – термин, использующийся для обозначения безграничного времени. Отсутствие сознания безгранично; одно мгновение может вмещать в себя десять тысяч лет.

 

Нигде и вместе с тем повсюду,

Все десять направлений – пред тобою.

 

Одна эта доска для благовоний представляет собой истинную таковость в ее целостности. Но если вы думаете, что только доска для благовоний являет собой истинную таковость, вы ошибаетесь. Истинная таковость находится повсюду: ничто не отделимо от истинной таковости. Предыдущее двустишие относилось к безграничности Чань во времени, а это говорит о безграничности в пространстве. Если вы можете охватить маленький участок, вы имеете доступ к всеобщности. На кончике тонкого волоска все Будды трех времен и десяти направлений пространства вращают колесо Дхармы. Если бы глубоко просветленный человек прочел эти строки, он бы сказал: «Воистину, это именно так! И никак иначе». Но для того, кто обладает только теоретическим пониманием, это подобно созерцанию цветов сквозь туман – пелену своих собственных мыслей.

 

Мельчайшее тождественно громаде

В том мире, где нет места помраченьям.

Огромное тождественно песчинке;

Разграничений никаких не видно.

 

В том состоянии, где то, что находится перед вашими глазами, тождественно всеобщности, нет места для иллюзорных дхарм. Иллюзорные дхармы – это дхармы различения, малого и большого, сопоставления вешей между собой. Обычно мы воспринимаем какую‑либо вещь как маленькую, если она вступает в отношения с чем‑нибудь, что больше ее самой. Слова о том, что наибольшее тождественно наименьшему, стирают все границы. Это опять указывает на истинную таковость.

Кто‑то спросил: «После того как человек обретет состояние Будды, где он окажется?» Есть три тела Будды: тело воплощения, тело вознаграждения и тело Дхармы. Тело воплощения появляется в определенном месте в определенное время в мире людей. Тело вознаграждения также появляется во имя блага живых существ; поэтому оно ограничено в местопребывании. Однако дхармовое тело Будды не ограничено никаким временем или местом. Вы не можете сказать, что оно здесь или там. Оно одновременно больше всего и меньше всего. Оно обладает величайшей силой, и в то же время полностью лишено силы. Оно меньше всего, что нам известно, так как не обладает «я». Но поскольку дхармовое тело Будды лишено «я», все живые существа тождественны ему. Где бы живые существа ни испытывали потребности в Будде, тело Дхармы может проявиться ради их блага.

 

Существованье – та же пустота;

А пустота – существованье то же.

 

Дхармовое тело Будды, или истинная таковость, не существует из‑за отсутствия «я». Оно существует, так как вы можете воспринять его где угодно, как только ваша практика достигнет определенной глубины. Истинная таковость не есть ничто. Все, что существует в трех временах и десяти направлениях пространства, никогда не отделяется от него. «Пустота» соответствует отсутствию «и», а «существование» соответствует причинам и условиям.

Некоторые наставники Чань говорят только о существовании, а некоторые говорят только о пустотности. Другие иногда говорят о существовании, а иногда – о пустотности, в зависимости от слушателей. Однако все они говорят об одном и том же. Однажды один монах пожаловался мне: «По‑моему, если не все, то большинство чаньских наставников – сумасшедшие. Если вы говорите с ними о существовании, они выдвигают идею пустотности. Если вы говорите с ними о пустотности, они утвердительно ведут речь о существовании». Чань нельзя произнести или понять. На самом деле, поскольку его нельзя выразить в словах, все, что вы говорите о нем – как о существовании, так и о пустотности, – может быть подвергнуто критике.

 

И если дело обстоит не так,

Не следует подобного держаться.

 

Вы должны освободиться от своих прежних воззрений: привязанности к «я», привязанности к существованию, пустотности, большому и малому, ограниченности, безграничности, истине и иллюзии.

 

Одно есть все;

Все есть одно.

 

Истинная таковость тождественна всем явлениям, и все явления никогда не расстаются с истинной таковостью. Это нужно понимать именно так, а не в том смысле, что все явления сводятся к одному. В истинной таковости нет разграничения между объединением и необъединением. В противном случае, буквальное прочтение этого двустишия означало бы, что, если один человек станет Буддой, все остальные тоже должны стать Буддами. Или же все живые существа должны достичь состояния Будды, прежде чем появится хотя бы один Будда, поскольку все живые существа едины. Это не увязывается одно с другим на уровне здравого смысла, но может быть постигнуто на более глубоком уровне, который только что был разъяснен.

 

Если тебе доступно это,

К чему грустить, что нет итога?

 

Когда вы знаете, что истинная таковость тождественна всем явлениям, нет больше беспокойства по поводу достижения просветления или обретения состояния Будды.

 

Сознанье с верой – их не два;

Недвойственность – в сознанье вера.

 

Если вы верите в сознание уравновешенности и не‑разграничения, вы верите в отсутствие сознания. Однако сознание человека, который обладает верой, – это сознание обычного живого существа. Стихи гласят, что сознание веры не отделимо от отсутствия сознания – сознания, которое является объектом веры. Это – то же самое, что сказать: истинная таковость тождественна всем явлениям. Хотя эти два сознания тождественны, вы должны начать с веры, чтобы она руководила вами в вашей практике. Вы не только должны верить в отсутствие сознания, но и верить каждому слову этого стихотворения и поступать сообразно с ним. Таким образом вы сможете обрести сознание отсутствия сознания.

 

 

 

Часть четвертая. ВОПРОШАНИЕ СОВПАДАЮЩИХ ПОЛОВИН

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

Прежде чем я начну свой комментарий к «Вопрошанию совпадающих половин», я хотел бы кратко рассказать о жизни и свершениях его автора, Ши‑тоу Си‑цяня (700‑790), который жил во времена династии Тан (618–907). Он стал монахом в тринадцатилетнем возрасте и начал заниматься практикой под руководством шестого патриарха Хуэй‑нэна (638‑713). Однако Хуэй‑нэн вскоре умер, и Ши‑тоу отправили доучиваться к выдающемуся ученику шестого патриарха – Цин‑юань Син‑сы (660–740).

Школа Цаодун, придающая большое значение «Вопрошанию совпадающих половин», ведет свою историю от Ши‑тоу Си‑цяня. Однако основание школы Цаодун приписывается не Ши‑тоу, а скорее двоим из преемников его Дхармы.

Преемственность Дхармы Ши‑тоу Си‑цяня выглядит следующим образом: Яо‑шань Вэй‑янь (745–828), Юнь‑янь Тань‑шэн (780‑841), Дун‑шань Лян‑цзе (807‑869), Цао‑шань Бэнь‑цзи (840‑901). Дун‑шань Лян‑цзе и Цао‑шань Бэнь‑цзи – это и есть признанные основатели школы Цаодун, и на самом деле название школы Цаодун происходит от фамилий этих двух патриархов.

Китайское название стихотворения Ши‑тоу звучит как «Цань тунци». История этого названия восходит к периоду династии Восточная Хань (25‑220), задолго до рождения Ши‑тоу. «Цань тунци» – это название другой книги, написанной даосом по имени Вэй Бо‑ян. В даосском произведении перечислялись эзотерические практики, ведущие к достижению бессмертия или преображению в божество. Но зачем Ши‑тоу понадобилось использовать в качестве названия собственного труда заглавие даосского сочинения? Когда буддизм проник в Китай, Будда Шакьямуни был назван даосским именем – Совершеннопросветленное Наивысшее Божество – в целях установления соответствия между буддийским учением и даосской традицией. Используя даосское название, Ши‑тоу устанавливает метафорическую связь между состоянием божества и Будды. Практика, как утверждает Ши‑тоу, приведет к состоянию Будды или «Совершеннопросветленного Наивысшего Божества». Кроме этого, в названии содержится также указание на достижение состояния Будды при помощи практики дхьяны, родственной некоторым даосским практикам.

Название состоит из трех иероглифов. «Ци» значит «контракт». Когда двое приходят к соглашению во имя достижения цели, это называется «ци». Люди, заключающие брак, обязаны подтвердить свое согласие; это подтверждение – ци.

«Тун» значит «общий». В названии этого стихотворения слово «общий» относится ко всем Буддам времени и пространства. Выражение «тун ци» предполагает, что это подтверждение – не просто соглашение между двумя людьми. Скорее, все Будды подтверждают, что для достижения состояния Будды все должны идти по пути, предписанному в этом стихотворении.

«Цань» можно перевести как «работа» или «поиск». Для изучения смысла вещей нужно прикладывать усилия. В названии стихотворения говорится о поиске смысла тунци – или того, что утверждают все Будды. Это именно тот тип вопрошания, который используется в практике гунъань или хуатоу. На самом деле, многие гунъани восходят к «Цань тунци» и школе Цаодун. Например, в одном очень известном гунъане говорится: «Каков смысл прихода Бодхидхармы с Запада?» Конечно же, нельзя ответить, что он покинул Индию для того, чтобы принести Дхарму в Китай, поскольку этот ответ основан на рассудочном мышлении. В глубине этого вопроса лежит нечто такое, что не может быть выражено при помощи слов или языка. Когда человек вникает в этот конкретный гунъань, на самом деле он пытается обнаружить то, что утверждается всеми Буддами. Это есть пример цань тунци.

Еще два термина – мин и ань – в этом стихотворении имеют очень большое значение. Буквально они означают «яркость» и «темнота». В более поздних сочинениях школы Цаодун часто упоминается о парных понятиях, как, например, «центр» и «край», «царь» и «подданный». Один из парных терминов – «яркость», «центр» или «царь» – обозначает нечто такое, что является главным; другой термин – «темнота», «край» или «подданный» – обозначает нечто второстепенное, вспомогательное. Эти парные противоположности использовались наставниками Цаодун для облегчения толкования опыта практики. Для удобства наставники Цаодун разделили переживание просветления на пять последовательных уровней. Использование парных противоположностей для толкования пяти уровней школы Цаодун восходит к терминам Ши‑тоу мин и ань.

Ши‑тоу Си‑цянь оказал колоссальное влияние на школу Чань, особенно на направление Цаодун. Поскольку «Цань тунци» содержит его основополагающие идеи, толкование значения этого стихотворения представляется крайне необходимым. С другой стороны, образы «Цань тунци» являются очень сложными для понимания, и до сих пор на «Вопрошание совпадающих половин» не было ни одного комментария на английском языке. Надеюсь, что в будущем появятся и другие, лучшие комментарии. Впрочем, сейчас и это толкование способно принести пользу читателю.

 

Ши‑тоу Си‑цянь (700‑790)

Вопрошание совпадающих половин

 

 

Бессмертного индийца дух благой

К Востоку перенесся дивным чудом.

Ум острым может быть или тупым,

Но в Дао патриархов нет – ни Севера, ни Юга.

Лучист исток духовного и светел,

Стремится ввысь и тайно вдаль бежит.

Привязанность к явлениям – недуг,

Слиянье с принципом – еще не просветленье.

Весь мир есть содержанье [Дхармы] врат –

Те связаны с другими, эти – нет.

Реакция толкает их друг к другу;

Не стоит полагаться на недвижность.

От первой формы – контуры и образ;

От первых звуков – радости и боль.

Во мраке высший путь един со средним;

При свете видно чистоту и грязь.

К своей природе устремляются стихии,

Словно бегущее за матерью дитя.

Горит огонь, парит и веет ветер,

Вода струится, а земля недвижна.

Глаза суть формы, уши – звуки,

Нос – запахи, язык – то соль и сладость.

В согласии с отдельной всякой дхармой

От корня разные расходятся побеги.

Все ветви, корни – все в один вернется принцип;

«Высокий», «низкий» – это лишь слова.

Среди сиянья мрак таится.

Не мраком называйте мрак.

Во мраке же скрывается сиянье;

Но не сиянием сиянье назовите.

В согласии сияние и мрак,

Как шаг за шагом следующий кряду.

У всех вещей – свое предназначенье,

От пользы их и места все зависит.

Явленья копятся, скрепляют, сочетают.

Стреле, мечу и посоху покорен принцип.

Пусть с первопринципом сольются наставленья;

Не надо собственных выдумывать законов.

Глаза открыв, ты потеряешь путь;

Шагнув ногой, дороги не найдешь.

В движении нет близости и дали;

Преграды гор и рек – от заблуждений.

Взываю: те, кто к тайному стремится:

Не тратьте на пустое Ваше время!

 

Бессмертного индийца дух благой

К Востоку перенесся дивным чудом.

 

Под великим бессмертным индийцем имеется в виду Будда Шакьямуни. Шакьямуни не приносил буддизм с Запада на Восток. Историки считают, что буддизм в Китай принес Бодхидхарма, однако эти две строки не относятся и к Бодхидхарме. В стихах говорится о сознании Будды, а не о нем самом. Сознание, которое было тайным образом передано с Запада на Восток, соответствует мудрости совершенно просветленного существа. В технических терминах оно называется «дхармовыми вратами основания сознания».

Будда Шакьямуни поклялся сидеть под деревом Бодхи до тех пор, пока не достигнет окончательного просветления. Говорится, что его сознание озарилось светом, когда он обнаружил свою истинную природу. Сознание озаряется светом, когда прекращаются все волнения. Если практикующий достигнет этого, он увидит истинную природу всех дхарм. Эта истинная природа имеет много имен: иногда ее называют природой дхармы; до достижения просветления ее также называют природой Будды, а после просветления – мудростью Будды.

Прежде чем достичь просветления одушевленные существа не знают, на что похоже сознание Будды или где оно находится.

Только те, кто проник в свою истинную природу, овладеют своим истинным сознанием. Поэтому и говорится, что сознание, или мудрость Будды передается тайным, эзотерическим образом.

Непросветленные не могут увидеть это сознание, а Будда не может им его показать. Практикующий сам должен достичь понимания. Будда может только предложить Дхарму: он не может сделать Буддой другого человека. Если даже сам Будда не может показать нам это сознание, как же могут сделать это его преемники – патриархи? Просветление должно быть достигнуто практикующим.

Однако, хотя это кажется противоречащим сказанному выше, просветленные люди понимают, что Будда ясно и полностью передал им свою мудрость. Другими словами, можно сказать, что Будда открывает свое сознание тем, кто обретает всецелое просветление. Совершенно просветленные люди также ясно понимают, что это сознание было передано с Запада (Индия) на Восток многими поколениями патриархов. Ши‑тоу использует термин «патриарх» для описания совершенно просветленных людей, которые ясно видят, что такое сознание.

Другое название для этого истинного сознания – «Сокровищница Праведной Дхармы». Из этой сокровищницы выходят все дхармы, но только просветленные люди – те, кто открыл глаза, – могут увидеть Сокровищницу Дхармы. Когда сознание передается от патриарха к патриарху, иногда это называют «Передачей Дхармы» или «Даянием Дхармы», но формально это называется «Передачей Сокровищницы Дхармы». Подобным образом запись преемственности патриархов носит особое название. В переводе с китайского она называется «Запись условий и причин передачи Сокровищницы Дхармы».

Конечно, передача Сокровищницы Дхармы от патриарха к патриарху – от наставника к ученику – не является тайной. Для передающего и принимающего передача Сокровищницы Дхармы является ясной и очевидной. Однако непросветленные неодушевленные существа не имеют представления о том, что передается. Для непросветленного передача Сокровищницы Дхармы является тайной и будет оставаться ею, пока они не станут просветленными.

 

Ум острым может быть или тупым,

Но в Дао патриархов нет – ни Севера, ни Юга.

 

Хотя кармические корни, или кармические способности, непросветленных одушевленных существ могут отличаться друг от друга, нет различия между патриархами с юга, востока, севера или запада.

Верно, что люди обладают различными кармическими корнями. Если вы практикуете или изучаете Дхарму Будды – даже если вам кажется, что ваша практика несовершенна, – вы должны быть счастливы. Редко случается так, что человек соприкасается с Дхармой Будды, принимает и практикует ее; это означает, что вас с Дхармой связывает глубокая кармическая связь. Тем не менее, обладать глубокой кармической связью с Дхармой – не то же самое, что обладать хорошими или плохими кармическими корнями. Люди, которые знакомятся с Дхармой, могут иметь соответствующее кармическое родство с Дхармой, но у некоторых из них могут быть хорошие корни, а у других плохие. Люди с хорошими корнями могут преодолеть волнения быстрее, чем те, у кого слабые корни.

Представьте себе шар, сделанный из железа. Хотя он может быть тяжелым, но не настолько тяжелым, чтобы разорвать бумажный пакет. Следовательно, шар останется невидимым. Практику человека с глубокими, но слабыми кармическими корнями можно уподобить железному шару в пакете. Хотя связь практикующего с Дхармой глубока, его способность к практике низка и, возможно, ему не удастся быстро преодолеть свои волнения. Тем не менее, человек с хорошими кармическими корнями похож на железную саблю. Лишь только коснувшись пакета, сабля рассечет его.

Люди, которые занимаются практикой долгое время и все же не могут раскрыть свою истинную природу, должны признать и смириться с тем, что их кармические корни слабы. Однако они не должны впадать в отчаяние. Да, их кармические корни, возможно, слабы, но их кармическая связь с Дхармой глубока. Подобные люди должны проявлять настойчивость в своей практике, постоянно полируя и долбя свой железный шар, пока на нем не появится острый край, способный разорвать стены их кармических препятствий. Лишь тогда шар превратится в меч.

Согласно легенде, сын Будды Шакьямуни Рахула оставался в утробе Яшодхары, жены Шакьямуни, шесть лет. Яшодхара забеременела, когда Шакьямуни еще жил в отцовском дворце, однако Рахула не появлялся на свет, пока Шакьямуни не достиг всецелого просветления. Люди во дворце обвинили Яшодхару в неверности и приговорили ее к смерти. Она сказала: «Я знаю, что я невиновна. Чтобы доказать это вам, я выдержу испытание. Положите в воду камень и я встану на него вместе с ребенком. Если мы будем тонуть, это будет означать, что я виновна и мне следует погибнуть.

Если мы поплывем, это будет значить, что я не совершала ничего дурного». Конечно же, ни мать, ни ребенок, ни камень не утонули, и ее честь была восстановлена.

Будда Шакьямуни объяснил, почему Рахула так долго оставался в материнской утробе. В одной из предыдущих жизней Рахула увидел змею, скрывшуюся в своей норе. Он закрыл выход и поймал змею. Через шесть дней Рахула снял камень и выпустил змею на свободу. Именно из‑за этого поступка Рахула шесть лет не мог покинуть утробу своей матери.

В этой истории Будда вспоминает лишь один из прежних поступков Рахулы. Нельзя проследить всю плохую карму, которую мы накопили за бесчисленные жизни от плохих деяний, направленных к чужим одушевленным существам. Наша плохая карма создает препятствие на пути практики в этой жизни. Точно так же, как Рахула не мог выбраться из утробы матери, наша мудрость не может пробиться через наши кармические препятствия. Пока нам препятствуют наши прежние деяния, наши кармические корни будут оставаться слабыми, невзирая на глубину нашей кармической близости с Дхармой.

Для продвижения вперед люди должны открыто встретиться со своими кармическими препятствиями и принять последствия прежних деяний. Они должны быть настойчивыми и уверенными в своей практике в этой и будущих жизнях.

Люди, которые ощущают слабость своих кармических корней, не должны чувствовать себя беспомощными. Точно так же у них нет оснований завидовать людям с хорошими кармическими корнями. Есть люди, одновременно наделенные глубоким кармическим родством с Дхармой и хорошими кармическими корнями. Они быстро добиваются успеха и не отступают назад на пути к практике. Этих людей посещают глубокие переживания просветления; это значит, что одно такое переживание уничтожает все их волнения и дарует им всецелое просветление. Таких людей очень мало. Гораздо чаше люди, быстро добивающиеся успехов в практике (ибо у них мало кармических препятствий), не обладают глубоким кармическим родством с Дхармой. Их кармические корни сильны – их собственная природа открывается им после непродолжительных занятий практикой – однако, поскольку у них нет глубокой связи с Дхармой, блага их просветления слабы и недолговечны. Они не могут почерпнуть устойчивую мощь в своих переживаниях и, не продолжая усердных занятий практикой, они быстро теряют все, чего достигли.

Чаньские наставники говорят, что прежде чем человек достигнет просветления, он должен практиковать усердно и серьезно, как если бы у него умерли родители. Однако после достижения просветления ему нужно вдвойне усердно заниматься практикой, с еще более серьезным настроением, как если бы его родители умерли дважды. Почему это так? До достижения просветления вы находитесь в прискорбном положении. Вы не знаете, откуда вы пришли; не знаете, куда идете; не знаете, кто вы. Вам ничего не остается, кроме как усердно и серьезно заниматься практикой, чтобы найти ответы на эти вопросы. Просветленные люди знают, откуда они пришли и куда держат путь. Однако человек, наделенный глубоким кармическим родством с Дхармой, который узрел свою собственную природу, должен быть осторожен, поскольку он может с легкостью отклониться от правильной практики. Это похоже на то, как если бы он шел по узкой, коварной тропинке. Потеряв осторожность, он может сбиться с пути и снова забрести в чужие места. После переживания просветления необходимо усердно заниматься практикой, пока не выйдешь на широкий, безопасный путь.

Дао, о котором Ши‑тоу упоминает в двустишии, указывает на сознание Будды, а также на путь, ведущий к сознанию Будды. Непросветленные практикующие не знают, кто они такие и куда они идут. Для таких людей Дао соответствует пути, ведущему к состоянию Будды. Узрев свою собственную природу, практикующие понимают, где они находятся и куда идут. Тем не менее им по‑прежнему нужно идти по пути практики и поэтому необходимо по‑прежнему говорить о Дао. Когда одушевленное существо достигнет состояния Будды, о Дао можно больше не упоминать. Иногда мы говорим о Дао как о пути Будды, но этот термин предназначен лишь для блага одушевленных существ, еще не достигших состояния Будды. Для Будд пути Будды не существует.

Мы должны понимать, что постижение своей собственной природы или переживание просветления не обязательно означают постоянное просветление. Просветление – это мгновенная вспышка, когда человек прозревает свою подлинную природу – природу отсутствия «я». Согласно чаньским историческим хроникам, было несколько монахов, которые после переживания просветления сразу же становились всецело просветленными; двое из них – наставники Ян‑шань (807– 883) и Вэй‑шань (771–853), жившие при династии Тан. Это чаньские наставники высочайшего уровня. Таких примеров крайне мало. Гораздо чаше одного просветления недостаточно. Практикующему приходится переживать много просветлений; некоторые будут поверхностными, некоторые глубокими. Один наставник, живший при династии Сун, говорил, что за свою жизнь он пережил больше тридцати глубоких просветлений и бессчетное количество поверхностных. Мудрый наставник не позволит своим последователям учить других после первого переживания просветления. Им по‑прежнему нужно усердно заниматься практикой.

Школа Цаодун говорит о пяти уровнях продвижения по пути Будды. Впоследствии наставники времен династии Мин говорили о трех преградах для практики. Преодоление первой преграды равнозначно первоначальному переживанию просветления. Это словно перешагивание порога. Наставник может одобрить ваш опыт, но неизвестно, позволит ли он вам учить других – впереди еще так много работы.

Следующий уровень называется «множественной преградой». На этом этапе практикующего посетят несколько просветлений. Как правило, переживания будут последовательно усиливаться, и сила, почерпнутая в этом переживании, будет все более долговечной.

Когда я говорю о силе и благах, я имею в виду количество исчезающих волнений. Переживание просветления может длиться лишь миг. В этот миг практикующий осознает иллюзорную сущность своих волнений, и на какое‑то время его привязанности и волнения, порожденные жадностью, ненавистью, неведением, сомнением и надменностью, исчезнут. В зависимости от глубины и силы переживания просветления его волнения могут вернуться тут же или могут не возвращаться в течение более длительного периода времени. После всецелого просветления волнения уже не вернутся.

Третий уровень называется «тюремной преградой». Практикующий, преодолевший третью преграду, разрывает узы сансары. Такой человек достиг освобождения – всецелого просветления, – и тревоги не вернутся. Это, опять же, не значит, что с практикой покончено. Практикующий, который достиг освобождения, может учить других, но он может и по‑прежнему заниматься практикой, чтобы накопить больше мудрости и заслуг. Этот уровень соответствует десятому рисунку из серии «Десяти пастушьих рисунков».

Человек может преодолеть тюремную преграду при первом переживании просветления, но чаше ему приходится расправляться с преградами постепенно. Практикующие, преодолевающие все три преграды за одно просветление, имеют глубокие и сильные кармические корни. У них в руках – острый железный меч. На заре Чань монахам и монахиням не разрешалось обучать других, пока тюремная преграда не останется у них за спиной, но сегодня все изменилось. Иногда разрешение учить получают те, кто еще находится на втором или даже первом уровне.

Те, кого посетило первичное переживание просветления, должны понимать, что еще не достигли окончательного просветления. Им нужно прибегнуть к помощи наставника или изучать сутры. Если наставника не найти, они могут учить сами, но сохраняя осторожность. Они должны сознавать, что у них есть еще нерешенные проблемы. Их опыт неглубок, и пусть они остерегаются ввести своих последователей в заблуждение. Ученикам следует знать, что их учителя не являются глубоко просветленными людьми. Если приверженцы принимают своих пастырей за святых, достигших основательного просветления, в дальнейшем их могут разочаровать слова или поступки учителя. Это нечестно по отношению к ученикам, а также несправедливо по отношению к Дхарме. Учителя, достигшие лишь первичного просветления, должны блюсти скромность. Чаше всего, им нужно по‑прежнему продолжать собственную практику.

Такого учителя можно сравнить с тренером. Тренеру не обязательно нужно быть выдающимся спортсменом, но он может обладать способностью превращать в выдающихся спортсменов других людей. Я часто говорю про самого себя, что похож на одноногого калеку в окружении безногих учеников. Мои движения не очень проворны, но я хотя бы могу передвигаться. Я знаю: одной ноги мало, можно иметь и две. Зная это, я помогаю безногим последователям стать обладателями обеих ног.

Меня часто спрашивают, может ли первичное пробуждение угаснуть настолько, что практикующий забудет о своем переживании и прекратит занятия. Гаснет не проблеск опыта, а сила, проистекающая от этого опыта. Если это подлинное просветление, человек ясно постигнет свою собственную природу и удвоит усердие в своей практике, ибо его вера и сила его практики возросли. Если человек заявляет, что он просветлен, будьте настороже. Если он не занимается практикой и ведет себя безнравственно, вероятнее всего, его переживание не является подлинным. Конечно, от продолжения практики после первичного просветления буддиста могут удерживать определенные кармические обстоятельства, но это, скорее, исключение из правил. Более того, энергия, почерпнутая в практике, не имеет отношения к магии; она не является какой‑то вещью или силой, продвигающей адепта по пути практической реализации. Сила – это отсутствие жадности, ненависти, неведения, надменности и сомнения. Когда сила иссякает, опять возникают эти факторы беспокойства. Это должно быть достаточным стимулом к продолжению практики. Стоит нам ощутить, какова жизнь без этих тревог, хотя бы на один только миг, как наши вера и решимость заставят нас практиковать до тех пор, пока все беспокойства в конце концов не утихнут и не исчезнут навсегда.

 

Лучист исток духовного и светел,

Стремится ввысь и тайно вдаль бежит.

 

Исток духовного – возможность, или семя состояния Будды, заключенное внутри нас всех. Оно называется природой Будды. Другое сравнение истока духовного – безупречный учитель в каждом из нас.

Китайский иероглиф, переведенный как «исток духовного», имеет и другие оттенки значения. Он обозначает что‑то свободное, но нежное, как, например, слабое неугасимое свечение, способное нести пробуждение. Те же китайские иероглифы иногда используются для описания лунного света; лунный свет считается мягким и свободным от скверны. Поэтому исток духовного полностью свободен от преград, ярок, чист и ясен.

С точки зрения просветленной личности, исток духовного чист и неподвижен. Он не имеет силы, ибо в силе нет нужды; здесь лишь Таковость. Однако для обычных одушевленных существ исток духовного обладает силой пробуждения, так как они пребывают во мраке неведения и нуждаются в силе пробуждения, чтобы покинуть этот мрак. Когда исток духовного проявляет эту способность пробуждать, его называют мудростью.

Исток духовного находится в каждом живом существе и является обшим для всех. Однако до просветления живым существам мешает неведение, и их исток духовного не виден из‑за волнений. Каждый из живущих уникален. Можно сказать, что каждое живое существо – это отдельный приток полноводного истока духовного.

С точки зрения Будды, исток духовного принадлежит всем в равной мере. Другими словами, чистый, безупречный свет природы Будды простирается одинаково во всех направлениях. Однако живые существа не являются просветленными и видят себя погруженными во мрак и лишенными истока духовного. Они воспринимают свет истока духовного как мудрость, а окружающий их мрак – как отвлекающие тревоги. Каждый человек уникален, и его тревоги не похожи ни на чьи другие. Живые существа распознают разные градации помрачения в зависимости от того, насколько глубоко они погружены в свои волнения. Для Будды же действительно нет разницы между мудростью и тревогами. Однако Будда мгновенно и, не выдвигая никаких условий, откликается на любые потребности живых существ.

Живые существа, опирающиеся на этот общий исток духовного, блуждают в бесчисленных направлениях. В зависимости от своих волнений и кармы, люди курсируют между различными пунктами на различных путях, заполняя шесть миров в нескончаемом круговращении сансары.

Первая строка этого двустишия относится к свету, или сиянию. Вторая строка относится к мраку. Свет олицетворяет просветление, а мрак – волнения, или состояние живых существ до просветления. В этом двустишии сияние и мрак описываются как самостоятельные и раздельные. Сияние – это сияние. Мрак – это мрак. Отличие вполне отчетливо. Однако отделение сияния от темноты – лишь вспомогательное учение Дхармы Будды, проповедуемое во имя блага обычных людей.

 

Привязанность к явлениям – недуг,

Слиянье с принципом – еще не просветленье.

 

Двустишие отсылает нас обратно к предыдущим двум строкам. Я говорил о том, что сияние и темнота самостоятельны и раздельны. Однако это – лишь следствие положений некоторых доктринальных школ буддизма. Это не есть высшая Дхарма. Двустишие напоминает нам о том, что восприятие света и мрака как самостоятельных сущностей не является окончательной Дхармой Будды.

Если мы проводим грань между светом и тьмой, помрачением и мудростью, или сансарой и нирваной, это разграничение. Причина разграничения – неведение. Если мы проводим разграничения – то есть цепляемся за отличия между явлениями и различаем их, опираясь на привязанность, – нас нельзя назвать просветленными. Мы по‑прежнему заблуждаемся и придерживаемся некоей точки зрения. Это свойственно обычным живым существам, а не просветленным.

Первая строка двустишия поясняет, что мы по‑прежнему пребываем в заблуждении или неведении, если испытываем привязанность к явлениям, берущим начало в свете или мраке.

Вторая строка двустишия предупреждает о том, что единение с принципом также не равнозначно просветлению. «Принцип» здесь обозначает восприятие света и тьмы как чего‑то единого и неделимого. Если человек не делает различия между светом и тьмой, он пребывает в согласии, или в единении с принципом. Но это не просветление.

Почему согласие с принципом не является просветлением? Согласие с принципом может быть названо мирским просветлением. Оно соответствует состоянию единого сознания. Хотя это сильное и ценное переживание, это не просветление в буддийском смысле, так как в нем no‑прежнему присутствует «я». Мы можем назвать его «Великое Эго», или атман, – Ши‑тоу говорит о нем как о «принципе», – но это не просветление. Оно не освобождает от сансары.

Люди, видящие в принципе окончательную истину, склонны верить в фундаментальную сущность – подлинную, неизменную и вечную. Однако один из главных постулатов буддизма гласит, что неизменной, вечной сущности нет. В основе существования лежит пустота. Приверженность к вечному, всеобщему, неизменному принципу – это, на самом деле, привязанность к Великому Эго.

 

Весь мир есть содержанье [Дхармы] врат –

Те связаны с другими, эти – нет.

 

Всем нам знаком символ Тайцзи, состоящий из инь и ян, – наполовину белый и наполовину черный кружок. С одной стороны, инь и ян самостоятельны и раздельны. С другой стороны, инь и ян – это части одного кружка. Хотя Ши‑тоу не упоминает о символе Тайцзи, символы света и тьмы он использует сходным образом. Инь и ян, свет и мрак – это взаимодействующие противоположности или противопоставления.

Прежде чем я продолжу объяснение этого стиха, я хотел бы раскрыть значение двух буддийских терминов, а именно «природа» и «дхарма», так как это облегчит понимание того, к чему я собираюсь перейти. В буддизме слово «природа» имеет несколько значений. Иногда природа – это сущность вещей, как, например, в случае с природой «я». Хотя мы говорим, что ищем собственную природу, на самом деле ничего подобного на свете нет. В действительности, собственная природа – не что иное, как дхарма. Дхармы, как физические, так и духовные, не имеют устойчивой, неизменной сущности. Поэтому не существует и собственной природы. С другой стороны, когда дхармы возникают из причин и условий, они имеют свою специфическую «природу». В данном случае «природа» отражает характеристики. Дхарма, физическая или духовная, имеет определяющие качества, положение, а также путь, по которому она движется (возникает и гибнет). Каждая дхарма пребывает в своем собственном мире. Взаимодействие дхарм, с их уникальными характеристиками, путями и мирами, и образует Вселенную (санскр. дхармадхату). Далее, мы должны различать Дхарму и дхарму. «Дхарма» с большой буквы – это корпус учений, методов и принципов буддизма. «Дхарма» с маленькой буквы – это все явления и каждое из них в отдельности. Нужно указать, что Дхарма в действительности является собранием дхарм.

Если вы взглянете на наш перевод первой строки этого двустишия, вы заметите, что акцент падает на «врата», а «Дхарма» стоит в скобках. На самом деле, ударение должно падать на «дхарму». О «вратах» же вообще можно не упоминать. Каждая дхарма включает в себя все миры. По существу, каждая дхарма есть часть любой другой дхармы и связана с любой другой дхармой. Что это значит?

Школа Цаодун часто заимствует терминологию и символику из «И цзин». В «И цзин» инь, или темнота, обозначается прерванной чертой, а ян, или свет, – непрерывной. Шесть таких линий, соединяясь, образуют так называемую гексаграмму. Согласно «И цзин», шестьдесят четыре возможные гексаграммы олицетворяют все явления и могут служить для толкования последних. Мы рассуждаем о буддизме – не о даосизме или «И цзин», – но есть нечто общее, что объединяет все три учения. Каждое явление, или дхарма, – великое или ничтожное – связано со всеми другими явлениями и является их частью.

Я сказал, что все дхармы, или явления, связаны со всем, что проистекает от взаимодействия противоположных элементов, символически обозначенных как инь и ян, и являются его составной частью. Все дхармы возникают из причин и условий, которые постоянно меняются и зависят друг от друга. На самом деле, без причин и условий и без взаимодействия инь и ян дхармы не могут возникнуть. Для того чтобы что‑то существовало, его необходимо сопоставить с чем‑то несуществующим. Существование опознается только по контрасту с несуществованием. Сопоставление существования с несуществованием и является само по себе взаимодействием инь и ян.

Когда противоположные элементы сходятся вместе, это не значит, что они вместе и останутся. Круг инь‑ян создает ощущение текучести, вечно меняющейся сущности. Явления возникают, изменяются и исчезают вместе с непрестанным потоком причин и условий. Явления постоянно возникают и входят в соприкосновение с другими явлениями.

И все же, как бы много взаимодействий или изменений ни происходило, все явления есть часть всеобщности, олицетворяемой инь и ян, или существованием и несуществованием. По существу, все веши меняются, но в более крупном масштабе никакого движения нет. Инь и ян по‑прежнему остаются частями одного и того же круга. Каждая дхарма взаимодействует с каждой дхармой. Каждая отдельная дхарма включает в себя каждую дхарму. Каждая дхарма включает в себя всеобщность, олицетворяемую инь и ян, и в то же самое время каждая дхарма проистекает от взаимодействия инь и ян.

Мы не можем рассматривать каждую дхарму как изолированное событие, изолированное взаимодействие противоположностей. «И цзин» подчеркивает, что инь и ян развиваются в бесчисленные явления. Каждая дхарма, возникающая от взаимодействия инь и ян, постоянно взаимодействует с другими дхармами, которые тоже суть порождения инь и ян. Помимо прочего, взаимодействие между всеми дхармами также является порождением инь и ян. Каждая дхарма не только связана с каждой другой дхармой, она также вмещает в себя все дхармы, все миры, всю всеобщность. В «Аватамсака‑сутре» говорится, что одна песчинка содержит в себе бессчетные сутры. Одна песчинка содержит в себе всю Дхарму Будды.

Буддизм утверждает, что все дхармы возникают из причин и условий. Поскольку это так, они не имеют неизменной природы. Поэтому они пусты. Именно потому, что дхармы возникают из причин и условий, мы можем убедиться в их пустотной природе. И наоборот, именно из‑за пустотности дхармы могут возникать из причин и условий. Если бы дхармы не были в глубине своей пусты, они были бы крепки, долговечны, неизменны и не возникали бы и не исчезали от соединения причин и условий. В результате, дхармы (которые возникают из причин и условий) и пустота взаимозависимы. Они являются причиной и следствием друг для друга.

Пустоту символизирует свет. Это – духовный источник. Дхармы, возникающие из причин и условий, символизирует мрак – мрак, поскольку дхармы суть препятствия. Дхармы пребывают в мире существования, а препятствие и привязанность суть часть существования. Пустота лучезарна, поскольку в ней нет ни привязанности, ни препятствий. Пустоту также называют принципом, а дхармы, возникающие из причин и условий, называют явлениями.

Я сказал, что каждая дхарма содержит инь и ян. Согласно терминологии Ши‑тоу, каждая дхарма одновременно содержит свет и тьму, или пустоту и не‑пустоту. Обычные живые существа привязаны только к не‑пустотной стороне дхарм и видят в них только ее. Мы видим только дхармы, только явления, но не лежащие в их основе причины и условия. Однако просветленные видят как дхармы, так и глубинную пустоту, из которой они появились. Поэтому у них не возникает привязанности к явлениям.

Обычные живые существа неспособны признать, что каждая дхарма содержит в себе все миры. Просветленные живые существа понимают, что дхармы возникают из причин и условий. Они видят, что дхармы возникают из пустоты. Поэтому они уверены в том, что каждая дхарма включает в себя все другие дхармы, а все они, в свою очередь, содержат ее в себе.

Во второй строке двустишия утверждается, что дхармы взаимодействуют и все же не взаимодействуют друг с другом. Взаимодействие означает, что явления связаны между собой. Например, люди, находящиеся в одной комнате, вдыхают воздух, выдыхаемый другими людьми. Они взаимосвязаны. Это не означает, что каждый из нас вдыхает весь воздух, однако в течение продолжительного времени это действительно может произойти. Развивая это сравнение, можно сказать, что каждый человек связан со всем дхармадхату – всей Вселенной. Возможно, вам сложно понять или принять это. Все дхармы взаимосвязаны и взаимодействуют между собой. Однако проявление или следствие этой взаимосвязи может не обнаруживаться на протяжении эпох. Мы с вами говорим сейчас. Следствие нашего взаимодействия представляется немедленным. В то же время, мы взаимодействуем с дхармой на другом краю Вселенной, но это может не стать явным в течение длительного времени или это может не обнаружиться никогда. Вот что значит строка: «Те связаны с другими...».

Каково же значение следующих слов: «...эти – нет.»? Смысл этих слов может быть понят на двух уровнях. Первый уровень соответствует человеку, достигшему состояния «единого сознания». Для него нет взаимодействия – нет приближения или удаления, нет перемещения. Все содержится в «едином». Поскольку все содержится в «едином», в действительности ничего не происходит.

Второй уровень соответствует человеку, достигшему состояния «не‑я». Просветленный человек осведомлен о всех переменах, взаимоотношениях и взаимодействиях, но, поскольку у него нет «я», он ни к чему не привязан и ничто не увлекает его за собой.

 

Реакция толкает их друг к другу;

Не стоит полагаться на недвижность.

 

Явления взаимодействуют не только в настоящее мгновение, процесс продолжается поступательно и непрерывно, взаимодействие за взаимодействием, развиваясь и расширяясь без предела. Одна дхарма взаимодействует с бессчетными другими дхармами, а те, в свою очередь, взаимодействуют с «изначальной» дхармой. Поэтому говорят, что одна дхарма приводит ко всем дхармам или рождает все дхармы. Это не значит, что есть некая изначальная дхарма, из которой появляются все прочие дхармы. Хотя одна дхарма содержит в себе все остальные, вы не можете уцепиться за эту одну дхарму и забыть о всех остальных.

Термин «общее взаимодействие» относится ко всем дхармам. Одна дхарма приводит к другим дхармам, но в то же время каждая из других дхарм возвращает нас обратно к первой дхарме. Не существует какой‑то первой, особенной дхармы. Каждая дхарма содержит в себе все остальные и приводит ко всем остальным. Если бы это было не так, мы не могли бы говорить о бессчетных дхармах, возникающих из единственной дхармы.

Если при занятиях практикой вы достигаете просветления при посредстве одного метода – одних дхармовых врат, – то, на самом деле, вы вступаете во все дхармовые врата. Однако вы не можете сказать, что необходимы лишь одни дхармовые врата, а другие не нужны. Например, в чаньский зал ведут четыре двери. В какую бы дверь я ни вошел, я окажусь в этом зале, но это не значит, что нужна только одна дверь. Каждая дверь открывает доступ к своей части здания. Все четыре двери необходимы, они ведут с разных сторон, и все же все они связаны между собой.

Хотя одна дхарма по существу вмещает в себя все остальные дхармы, каждая из дхарм занимает свое собственное положение. Дело не обстоит так, что каждая дхарма пребывает в том же пространстве и времени, что и произвольно избранная дхарма, о которой я утверждал, что она содержит в себе все дхармы. Каждая дхарма имеет свое положение, свою точку зрения, свою перспективу. Следовательно, единство означает не то, что между дхармами, или явлениями, нет отличий, но скорее то, что все отличия воплощаются, или содержатся, в каждой дхарме. Лишь просветленный человек правильно понимает эти идеи. Просветленный видит каждую дхарму как она есть, без разграничения и привязанности. Одна дхарма не отличается от любой другой дхармы. Видя одну дхарму, просветленный человек видит все дхармы. Однако он видит и то, что каждая дхарма занимает собственное положение.

Однажды наставник Ян‑шань спросил у своего наставника, Вэй‑шаня: «Если бы одновременно возникли миллионы мириадов явлений, как бы Вы поступили?» Его учитель отвечал: «Зеленое – это не желтое, длинное – не короткое. Каждая дхарма занимает свое собственное место. У нее нет ничего общего со мной». Существует бесчисленное множество дхарм, каждая со своими уникальным положением и характеристиками, однако они не оказывают влияния или воздействия на просветленного человека. Другими словами, просветленный человек спонтанно взаимодействует с явлениями, однако не испытывает привязанности к дхармам. Он подвержен старости и смерти, но не прикован к страданиям старости и смерти. Таким образом, он беспрепятственно идет по жизни, взаимодействуя с живыми существами и окружающей средой, но ни к чему не испытывает привязанности.

Непросветленные люди могут лишь смутно понимать подлинное значение выражения «общее взаимодействие дхарм», поскольку они опираются на свой рассудок и, следовательно, подменяют сущность буддийских принципов. Например, я сказал, что одна дхарма содержит в себе все остальные. Однако если вы, призвав на помощь силу рассуждения, думаете, что в каждой дхарме содержится возможность возникновения всех других дхарм, вы неправильно понимаете это учение. На самом деле одна дхарма уже содержит все дхармы, в то же самое мгновение. В школе Чань существует изречение: «Одна мысль содержит в себе Десять Миров Дхарм». Если вы прочитали эту строку и подумали: «Поскольку я размышляю об этом, значит, потом я смогу размышлять о другом, и так далее, пока, возможно, я не пойму Десять Миров Дхарм», – вы неправильно понимаете смысл фразы. В действительности, одна ваша мысль, уже сейчас содержит все Десять Миров Дхарм. Одна мысль содержит в себе вас, вашу собственную природу, каждого в этой комнате, всех, кого вы знаете, все ваши грезы и воспоминания, окружающий мир, Вселенную.

Когда я говорю, что одна дхарма содержит в себе все остальные, вы можете подумать, что я использую слово «содержит» в метафорическом смысле. На самом деле я применяю его буквально. Одна мысль, какой бы краткой она ни казалась, в пространственном и временном отношении содержит в себе Десять Миров Дхарм. Это так, поскольку подлинная природа, или природа Будды, едина для всех одушевленных существ, всех миров, всех небес, всех адов, всех Будд.

Следовательно, одна дхарма, как духовная (сознание), так и материальная (форма), включает в себя все дхармы.

«Аватамсака‑сутра» гласит, что все Будды трех времен и десяти направлений пространства вращают Великое Колесо Дхармы на кончике тоненького волоска. Это буквальная истина. Если я возьмусь за одну нить моего одеяния, на самом деле я возьмусь за все одеяние. Сходным образом, поскольку все дхармы имеют одну и ту же основополагающую природу, касаясь одной из них, я касаюсь всех. Это не означает, что я могу поочередно дотянуться до всех остальных дхарм, держась за одну изначальную дхарму. Это не похоже на снежный ком, растущий от налипающего снега. Я не накапливаю дхармы, держась за одну из них. Скорее, касаясь этой дхармы, я одновременно касаюсь всех дхарм.

Дхармы возникают из причин и условий. Одна дхарма, через причины и условия, связана со всеми остальными. Следовательно, если вы касаетесь одной дхармы, вы непосредственно касаетесь всех остальных дхарм.

 

От первой формы – контуры и образ;

От первых звуков – радости и боль.

 

Выше я говорил, что явления мира можно проследить до общего взаимодействия инь и ян, или света и тьмы. Все явления представляют собой часть формы и не отделимы от нее. Под формой понимаются все материальные дхармы. Каждая форма имеет определенные очертания и образ. Каждая форма имеет уникальные характеристики. Первая строка этого двустишия напоминает о древней философской школе в Индии (Капила), считавшей, что все явления проистекают от взаимодействия и сочетания чисел. Числа, по мнению этой школы, являются фундаментальной основой форм и явлений во Вселенной.

Вторая строка двустишия напоминает о другой индийской философской школе (Вьякарана), которая утверждает, что Вселенная опирается на звуки – Вселенная изначально возникает из звука и в конечном итоге возвращается в звук. Поскольку люди отличаются друг от друга, они слышат различные звуки, которые, в свою очередь, дают начало чувствам удовольствия и боли. Из звука развивается речь, и язык дает начало более сложным чувствам и ощущениям – наслаждению, порождаемому лестью и комплиментами; болью, порождаемой критикой и осуждением.

Изначально имеет место единство, но из единства возникает дифференциация. Первая строка посвящена дифференциации по форме и очертаниям. Вторая строка посвящена дифференциации по звуку.

Ши‑тоу не говорит о фундаментальной форме и звуке строго с теоретической точки зрения. Он говорит, опираясь на прямой духовный опыт. В поверхностном смысле можно утверждать, что из‑за уникальности одушевленных существ все люди слышат разные звуки, а эти звуки, в свою очередь, порождают ощущение боли и наслаждения. Все эти идеи правильны. Однако существует более глубокий и более прямой опыт, который соответствует опыту самадхи.

Школа Чань иногда говорит о четырех этапах просветления. Первый этап называется «бесконечная обитель света и звука». «Свет» соответствует «форме». Бесконечный свет первого этапа просветления – не тот свет, который видят обычные люди. Это свет, который существует до начала Вселенной, до разграничения. Он не знает преград. Напротив, свет, который мы видим, – это свет дифференцированных явлений, и сфера его действия весьма ограниченна. Бесконечный звук, который можно услышать в самадхи, не тот звук, который слышат обычные люди. Звуки, которые, как нам кажется, мы слышим, – это всего лишь иллюзии. Они совершенно отличны от бесконечного звука, который существует до разграничения.

Из изначального, неизменного, единого света и звука возникают все дифференцированные явления формы, очертаний и звуков. Однако для того чтобы понять это, нужно находиться на первом этапе просветления. Написав это двустишие, Ши‑тоу свел воедино все философские и духовные школы, которые говорят о реальности и явлениях в терминах формы и звука – не только две индийские философские школы, но все практики, прибегающие к использованию мантр имен или чисел. Ши‑тоу не осуждает учения этих традиций. Он признает достоинство такой практики. Он не спорит с тем, что дифференциация возникает из единства и к нему же возвращается. Однако опыт Чань находится за пределами уровня, которого можно достичь при помощи этой техники.

Если вы пребываете в обители бесконечного света и формы, у вас по‑прежнему сохраняются привязанности и вы все еше остаетесь в области формы. Даже области, лишенные формы, еще не являются Чань. Пребывая в лишенных формы мирах глубокого самадхи, практикующий по‑прежнему, хотя и неуловимо, привязан к идее пребывания в пустоте. Ощущение «я» также сохраняется. Пустотность лишенных формы миров самадхи отличаются от пустотности Чань.

 

Во мраке высший путь един со средним;

При свете видно чистоту и грязь.

 

Слово «затемнение», иногда переводимое как «сокрытость», обозначает мудрость, которая скрыта. Слово «лучезарность», иногда переводимое как «ясность», соответствует воплощенной мудрости. Для обычных живых существ мудрость скрыта, или затемнена волнениями. Даже будучи скрытой, мудрость никогда не отрывается от «высокого (высшего) и среднего слова». Высокое и среднее слово – это учения колесницы Махаяны (путь бодхисаттвы) и колесницы Хинаяны (путь освобождения). Низший путь, о котором здесь не упоминается, включает в себя мир людей и богов. Другими словами, хотя мудрость и скрыта от непросветленного человека, она не может отделиться от просветленных состояний на путях Махаяны и Хинаяны.

Вторая строка двустишия поясняет, что мудрость проявляется для того, чтобы провести бесстрастное разграничение между тем, что является чистым и тем, что является нечистым. Затемненность и лучезарность, сокрытость и ясность, явления и принцип, инь и ян, темнота и свет, существование и пустота – все это пары противоположностей, к которым часто прибегают наставники школы Цаодун, чтобы отличить просветленные состояния от непросветленных. В этом двустишии затемненность соответствует существованию, а лучезарность – пустоте. Однако, как я объяснял выше, существование и пустота неотделимы друг от друга.

Мудрость сокрыта, потому что обычные живые существа ведомы или привлекаемы явлениями – окружающей средой. Эти явления неподвижны. Подвижно сознание, а следовательно, подвижна и окружающая среда. Когда сознание приходит в движение, мудрость затемняется. Если сознание неподвижно, явления остаются на своих местах. В «Сутре Помоста» есть знаменитая история, которая прекрасно иллюстрирует эту концепцию. Шестой патриарх Хуэй‑нэн подошел к двум монахам, которые спорили о знамени, развевающемся по ветру. Один говорил, что движется знамя, а другой утверждал, что движется ветер. Хуэй‑нэн сказал им, что движется лишь их сознание. Окружающая среда становится подвижной благодаря движению нашего сознания.

«Сутра всецелого просветления» раскрывает ту же концепцию, но более поверхностно, так что это проще для рассудочного понимания. В сутре говорится, что когда по ночному небу движутся облака, это похоже на то, как если бы облака стояли на месте, а двигалась луна; сходным образом, когда мы сидим в лодке, плывущей по течению, нам кажется, что движется берег, а не лодка. Эти аналогии указывают на готовность сознания к подвижности, которая еще более усиливается иллюзорными явлениями. На более глубоком уровне взволнованное сознание порождает новую карму, которая, в свою очередь, приводит в движение явления. Каждое явление – продукт движения нашего сознания. Поэтому явления существуют только благодаря деятельности нашего сознания. Вы должны понять, что это существование объективно. Стул, на котором я сижу, не появляется из пустоты благодаря движению моего сознания. Однако именно мое движущееся сознание видит этот физический образ и добавляет к нему умственные конструкции – рассматривает его, воспринимает его, истолковывает его, придает ему смысл.

«Затемненность» соответствует волнению тех одушевленных существ, которые не просветлены, вне зависимости от того, занимаются они практикой или нет. Это состояние сокрытости называется «Татхага‑тагарбха», или «сокровищница Татхагаты». Татхагата означает «Таковость». Хотя одушевленные существа погружены в волнение, внутри них содержится Татхагата. По этой причине все одушевленные существа способны стать архатами, бодхисаттвами и Буддами.

Мы пребываем в «скрытом» состоянии, поскольку мы – одушевленные существа. Мы суть Татхагатагарбха – природа Будды. Это не означает, что мы являемся Буддами прямо сейчас или что мы когда‑либо были Буддами. Скорее, мы имеем возможность раскрыть свою природу Будды. Находясь в области сансары, мы говорим о Татхагатагарбхе, поскольку она не была еще раскрыта. После просветления, покинув сансару, мы говорим об Истинной Таковости. Поскольку все одушевленные существа обладают Татхагатагарбхой, они неотделимы от просветленных существ, идущих по пути Махаяны и Хинаяны.

Каковы различия между низшим путем, средним путем (путем Хинаяны, или освобождения) и высшим путем (путем Махаяны, или Бодхисаттвы)? Когда люди занимаются практикой, они могут дать обет следовать по пути Бодхисаттвы, но в конечном итоге могут оказаться на пути освобождения или даже на низших путях человеческого и божественного миров. На низших путях все еще существует ощущение «я». Не важно, следуем ли мы заповедям самадхи или мудрости; пока сохраняется «я», мы останемся на низших путях. Если мы занимаемся практикой, чтобы стать Буддой, бодхисаттвой, патриархом или достичь просветления, мы по‑прежнему сохраняем ощущение «я». Это превратные представления обычных живых существ с низших путей.

Низший путь не является плохим. Он включает в себя все уровни, на которых по‑прежнему существует ощущение «я». Он может вмещать в себя все от адских до божественных областей, от убийц до святых, от людей, никогда не слышавших о Дхарме до людей, достигших состояния единого сознания. Во всех случаях «я» сохраняется, и это лишь один из уровней сокрытости. Однако, хотя низший путь скрыт под покровом волнений, он не отделен от светозарных или ясных состояний среднего или высшего путей.

В чем состоит различие между путем бодхисаттвы и путем освобождения? Некоторые люди считают, что нирвана начинается с момента достижения состояния Будды, а затем никогда не кончается. Они также считают, что сансара существовала со времен безначальной древности, но что она завершается при достижении состояния Будды. Другими словами, сансара имеет конец, но не начало, тогда как нирвана имеет начало, но не конец. Это представление пути освобождения, или Хинаяны,

Такие неправильные представления объяснимы, поскольку буддийские наставления часто описывают путь практики следующим образом: адепт покидает сансару и уходит в нирвану. Начинает казаться, что сансара и нирвана – два отдельных и различных места или состояния. Путь Бодхисаттвы, или Махаяны, учит, что и сансара и нирвана не имеют ни начала, ни конца. Сансара и нирвана в точности одно и то же. «Выход из сансары и достижение нирваны» – это лишь образное представление учения. На самом деле сансара есть нирвана, мудрость есть волнение. В действительности, нет такой веши, как нирвана и сансара или мудрость и волнение.

Светозарность, или ясность, соответствуют всецелому успокоению и всецелому пробуждению. В этом контексте успокоение – это нирвана. Это состояние, в котором человека ничто не беспокоит. Это полный покой, окончательная пустота. Это стадия, описываемая при помощи пустого круга «десяти пастушьих рисунков». Пробуждение олицетворяет мудрость. Мудрость может возникнуть только в том случае, если сознание пребывает в покое. Мудрость проявляется как реакция по отношению к одушевленным существам. Мудрость имеет силу отличать волнение от того, что свободно от волнения. Однако, она находит свое воплощение не для блага просветленной личности. Она находит свое воплощение естественно и спонтанно, как отклик на нужды непросветленных. Состояние лучезарности без мудрости – это окончательная пустота. Если человек совершенно спокоен, но лишен мудрости, он не может жить на свете. Этот человек достиг нирваны и уподобился великим архатам Хинаяны.

Здесь пути олицетворяют разные уровни ясности, или мудрости. Однако рассудок и логический анализ не являются истинной мудростью. Сходным образом, не является истинной мудростью и любой опыт или понимание, обретенное на низших путях. Люди, все еще идущие по низшим путям, могут развивать сверхъестественные способности, но последние не являются порождением мудрости. Если, напротив, люди, идущие по высшему или среднему пути, обретают сверхъестественные способности, последние являются функцией мудрости. На самом деле, название этих способностей буквально переводится с китайского как «ясность». Сутры говорят о трех таких ясностях. Первая называется «божественное зрение» и обозначает способность бесконечно прозревать будущее. Вторая позволяет просветленному человеку обрести знание о бессчетном множестве прежних жизней. Третья – способность избавиться от «истечений» или волнений. Этими тремя ясностями обладают только Будды.

Мудрость, обретенная в практике Хинаяны, – это наименьшая ясность. Это не великая мудрость просветления Махаяны. Просветленные последователи пути Хинаяны ясно воспринимают различия между чистотой и скверной. Они различают сансару и нирвану. Они по‑прежнему проводят разграничения, хотя им и неведомы жадность, ненависть и неведение.

Последователи Махаяны отличаются от них. Хотя мудрость, коренящаяся в их практике, отличает чистое от нечистого, просветленные последователи Махаяны проводят эти разграничения не для самих себя. Они проводят разграничение для того, чтобы помочь обычным живым существам продвинуться на пути к великому просветлению.

 

К своей природе устремляются стихии,

Словно бегущее за матерью дитя.

 

Мы знаем, что четыре стихии – это земля, вода, огонь и ветер, но что имеется в виду под природой? Природа здесь может пониматься в двух смыслах. С философской точки зрения мы можем сказать, что каждая существующая в мире дхарма имеет свою собственную природу или свои собственные признаки. Например, вода имеет признак влажности, огонь – признак тепла, ветер – признак движения, а земля – признак неподвижности.

С точки зрения Дхармы Будды, природа соответствует собственной природе, или изначальной природе дхарм. Собственная природа дхарм пуста. Другими словами, согласно Дхарме Будды не существует истинной собственной природы.

В буддийской школе Мадхьямика есть такое изречение: «Поскольку веши возникают из причин и условий, нельзя сказать, что у них есть подлинное бытие. Поскольку веши возникают из причин и условий, нельзя сказать, что у них нет бытия».

С точки зрения обычных живых существ, явления существуют и обладают своей собственной природой. Дхарма Будды утверждает, что явления (дхармы) не имеют постоянства и возникают из причин и условий. Следовательно, они не обладают подлинным бытием. Мудрость здравого смысла полагает, что четыре стихии существуют и составляют фундаментальную основу всех явлений. Дхарма Будды гласит, что даже четыре стихии возникают из причин и условий, а значит, они сами и возникающие из них явления пусты.

Связь между четырьмя стихиями и собственной природой так же близка, как связь между детьми и их матерью. Мы не можем рассматривать четыре стихии, не принимая во внимание их собственную природу. Точно так же мы не можем рассматривать собственную природу, не принимая во внимание четыре стихии. Мать не является матерью без детей, а дети не появились бы на свет без матери.

Люди без духовной или философской подготовки видят лишь поверхностные проявления взаимодействующих четырех стихий. Поэтому сознание обычных людей, не практикующих буддизм, постоянно находится под воздействием явлений.

Люди, которые практикуют самадхи, или имеют подготовку в других духовных или философских учениях, воспринимают мир в более глубинном аспекте. Они ясно видят четыре стихии, лежащие в основе всех явлений. Они могут ощутить состояние единого сознания – неподвижного сознания. Люди с таким восприятием чувствуют, что они едины со всем миром. Иллюзорная преграда или разграничение между воспринимающим и воспринимаемым уменьшается или полностью исчезает. Конфуцианское изречение точно характеризует человека с таким пониманием мира: «Если кто‑то страдает, я чувствую себя так, как если бы его страдания были вызваны мной». Этот подход характерен для христианства. Хотя это и не Чань, все же это глубокое и достойное переживание.

Знаменитый монах по имени Сэн‑чжао (374‑414) написал шастру по «Вималакирти‑сутре». В своих шастрах он цитирует следующие положения сутры: «Я вижу, что Татхагата не имеет ни начала, ни конца. Шесть врат остались позади, три мира покинуты». Эти строки описывают опыт Чань. Просветленное существо ясно воспринимает четыре стихии, но понимает, что четыре стихии лишены подлинного бытия.

Шесть врат соответствуют глазам, ушам, носу, языку, телу и ментальному сознанию, а три мира тождественны пяти скандхам. Подняться над шестью вратами и тремя мирами означает перестать воспринимать шесть чувств или пять скандх как имеющих истинное бытие. Однако осознание их пустотности не означает, что мы пренебрегаем ими или отвергаем их. Действительно просветленные существа не покидают сансару. Они остаются в мире и помогают живым существам. Но они не считают, что есть такие живые существа, которые нужно спасти. Это – наивысшая Дхарма. Она отличается от остальных традиций, поскольку просветленные последователи наивысшей Дхармы осознают глубинную пустотность явлений и четырех стихий. Они видят, что пустота и явления, возникающие из пустоты, не отделены и не отличимы друг от друга. В «Сутре Сердца» говорится: «Форма неотличима от пустоты, а пустота неотличима от формы, форма это и есть пустота, а пустота есть форма».

Просветленные существа видят и существование, и не‑существование явлений. Они видят, что все явления постоянно пребывают в движении, и в то же время они видят их неподвижность. Сэн‑чжао написал такие строки:

 

Сильны великие настолько ветры, чтоб над высокими вершинами носиться.

На самом деле, ничего не происходит, ничто не изменяется ничуть:

Все реки вечно к океану держат путь,

И все же неподвижность им присуща;

Быстр бег коней ретивых, словно им смирить в сраженье неприятеля пристало,

Но неподвижны также и они;

Луна и солнце вкруг земли обходят,

На самом деле не верша движений.

 

Движение, описанное в этих строках, берет начало в четырех стихиях. Просветленные последователи Чань не отрицают движения четырех стихий, но в движении они видят не‑движение – состояние неподвижности.

Чаньское изречение гласит: «На восточной горе идет дождь, но по западной горе бежит вода». Это изречение может быть истолковано с двух точек зрения: с точки зрения состояния единого сознания и состояния не‑сознания. В состоянии единого сознания нет разграничений. Мы видим, что восточная гора – то же, что западная. Поэтому когда дождь идет над одной горой, по другой стекают потоки воды. В состоянии не‑сознания или состоянии Чань, западная и восточная горы не имеют собственной природы. Нет такой веши, как западная гора, восточная гора или дождь. Не важно, где идет дождь и где бежит вода. На одном уровне можно сказать: «Это есть это» – и: «То есть то», – явления и четыре стихии существуют. Однако на самом деле они лишены подлинного бытия.

Есть три уровня рассмотрения явлений: первый уровень включает в себя обычные живые существа, которые пребывают в заблуждении под воздействием явлений. Они не обладают знанием и не могут себя контролировать. Они – рабы движения дхарм. Второй уровень включает в себя практикующих, которые лучше понимают природу явлений. Они сливаются воедино с явлениями. Они не делают отличий между субъектом и объектом. Третий уровень включает в себя просветленных людей. Они освободились от явлений, но при этом не отрицают существование последних.

В действительности существует еще один уровень. Архаты Хинаяны освободились из‑под власти явлений, но не остались в этом мире. Вместо этого они вступили в великую пустоту – нирвану. Уровень Хинаяны отличается от опыта Махаяны и опыта Чань. Глубинно просветленные люди остаются в мире явлений, но становятся недоступными для воздействия последних.

Вновь приведем слова Сэн‑чжао: «Хотя вещи двигаются [изменяются], они устойчивы [неизменны]. Хотя вещи устойчивы, они все же двигаются». Другими словами, хотя явления двигаются и взаимодействуют между собой, в основе своей они пусты и неподвижны. Во второй строке говорится, что нет ничего постоянного и вечного. Все явления беспрестанно возникают и гибнут.

Есть метод медитации под названием «безмолвное озарение» (безмолвное озарение – это не сикантадза, японский метод «только‑сидения»), создание которого приписывается Хун‑чжи Чжэн‑цзюэ (1091 –1157). Безмолвное озарение включает в себя как движение, так и не‑движение. Озарение – это процесс созерцания, и, следовательно, оно подвижно. Аналогично объект созерцания также подвижен. «Безмолвие» – это состояние покоя неподвижности. Только когда люди «безмолвны», или неподвижны, они могут действительно наблюдать истинную сущность движения явлений. Сэн‑чжао извлек практическую ценность из идей движения и неподвижности, разработав на их основе метод практики. Следующие строки стихотворения говорят сами за себя:

 

Горит огонь, парит и веет ветер,

Вода струится, а земля недвижна.

Глаза суть формы, уши – звуки,

Нос – запахи, язык – то соль и сладость.

 

Первое двустишие содержит упоминание о четырех стихиях, а второе – о шести органах чувств и шести объектах чувственного восприятия. В целом Ши‑тоу перечисляет все явления: четыре стихии, пять скандх и восемнадцать областей (шесть органов чувств, шесть объектов чувственного восприятия и шесть чувственных сознаний).

В этих двух двустишиях говорится о собственной сущности в мирском смысле, то есть перечисляются признаки четырех стихий и органов чувств – все это мирские признаки, или функции дхарм. Однако, с точки зрения Чань, все эти вещи иллюзорны и преходящи, так как они возникают из причин и условий. Они лишены подлинной собственной сущности. Они лишены подлинного бытия.

 

В согласии с отдельной всякой дхармой

От корня разные расходятся побеги.

Все ветви, корни – все в один вернется принцип;

«Высокий», «низкий» – это лишь слова.

 

Четыре стихии, шесть чувств и шесть объектов чувственного восприятия – все это имеет свои уникальные функции и признаки. Они символизируются листьями в приведенных выше стихах. Что такое корни? Как я говорил выше, есть два типа природы. Первый – это уникальная природа всех дхарм. Она подвержена действию времени и меняется в связи с причинами и условиями. Второй – это собственная природа, или основание всех дхарм. Она неподвижна. Каждая дхарма возникает и гибнет в зависимости от своих причин и условий, но, как у дерева, множество листьев имеет один и тот же корень. Этот корень и есть основание всех дхарм. Он неподвижен.

В первом двустишии говорится, что из пустоты возникает бытие. Листья – это дхармы, подверженные влиянию причин и условий. Корень – это пустота, из которой возникают дхармы. Бытие возникает из пустоты. Через бытие мы можем воспринять пустоту.

Следующая строка придает этой мысли обратное направление. В ней говорится, что благодаря пустоте мы можем постичь изменчивые дхармы, возникающие из причин и условий. Какое осознание проистекает из медитации? Видим ли мы пустоту в бытии? Или мы видим, как бытие возникает из пустоты? Познаем ли мы сначала пустоту, а затем выглядываем наружу и воспринимаем явления? Или, взирая на явления, мы видим в них пустоту? Преимущественное внимание ко второму подходу, согласно которому бытие возникает из пустоты, присуще пратьекабуддам Хинаяны, которые постоянно вступают в нирвану, так как воспринимают все явления как нереальные.

На самом деле корень и листья – одно. Говоря о них, мы используем такие термины: высшая истина и мирская истина – или, в данном переводе, почетное и низкое. Эти два термина выражают одно и то же. Это лишь слова для облегчения выражения понятий. Таково истинное значение строки: «Все ветви, корни – все в один вернется принцип».

Высшая истина и мирская истина едины, и все же они взаимодействуют между собой. Это похоже на ситуацию со светом и мраком. Одно не может существовать без другого. Без света нет такой веши, как мрак. Два из них могут существовать одновременно, но ни одно не может существовать без другого. То же самое происходит с аналогией листьев и корней. Наивысшая Дхарма Будды стоит выше всех разграничений.

Махаяна смотрит на Хинаяну и ставит ее ниже себя, но Чань смотрит на Махаяну и Хинаяну как на одно и то же. Листья неотделимы от корня, а корень неотделим от листьев.

В другой аналогии жена и муж не могут существовать друг без друга. Они поддерживают друг друга. Не может быть жены без мужа и мужа без жены. То же самое имеет место с существованием и пустотой. Существование может быть установлено только по отношению к пустоте. Пустота может быть установлена только благодаря существованию. Пустота принадлежит существованию. Существование принадлежит пустоте. Вместе они образуют взаимодействующую двойственность.

Видите ли вы бытие, а затем видите пустоту? Или вы видите пустоту, а затем – бытие? Здесь есть разница. Когда вы занимаетесь практикой, что‑то вы должны испытать первым. Когда вы переживаете просветление, какая сущность открывается вашему взору?

Обычно, когда люди впервые переживают просветление, первое, что они видят, – это пустота. Это – не окончательное просветление, но все же это начало. В буддизме Тхеравады адепт постигает пустотность путем анализа явлений. Этот тип пустотности называется аналитической пустотностью, но он не относится к опыту Чань.

При чаньском просветлении вы постигаете, что бытие не отличается от пустоты. В то же время ни пустоты, ни существования нет. Если вы видите только пустоту, это опыт «внешнего пути». В случае с опытом Чань, явления по‑прежнему остаются на своих местах. Вы видите явления и взаимодействуете с ними, но в вашем сознании они пусты. Они пусты, и все же в этот миг они прямо здесь, перед вами.

Вышеизложенные взгляды принадлежат буддийской школе Мадхьямика. Мадхьямика считается высшим философским учением, но это главным образом созерцание. Мадхьямика рассуждает – Чань ощущает. Мадхьямика предлагает прямое созерцание тем, чьи взгляды искажены препятствиями. Последователь школы Мадхьямика благодаря рассуждению может непосредственно достичь мудрости, но этот уровень переживания не настолько глубок, как то, чего позволяют добиться методы Чань. Чань расстается с созерцанием и непосредственно практикует и переживает. Однако методы Мадхьямики тоже могут привести к освобождению. На самом деле, лишь те, кто уже обрел глубокий опыт просветления, могут ясно постичь и излагать философию Мадхьямики.

 

Среди сиянья мрак таится,

Не мраком называйте мрак.

Во мраке же скрывается сиянье;

Но не сиянием сиянье назовите.

 

Эти двустишия понятны без объяснения. Во мраке есть свет, в свете есть мрак. Они существуют друг в друге. Это просто для понимания, но среди наших подлинных ощущений нет ничего подобного. Если вы погасите весь свет в комнате, останется лишь мрак. Если вы разведете огонь, будет только свет.

Ответьте‑ка на такой вопрос: «До вашего рождения вы обладали тем же самым телом?» Каждую секунду вы меняетесь. Сейчас вы уже отличаетесь от того, кем вы были хотя бы минуту назад. Естественно, ваше тело было другим до рождения. Если довести эту мысль до ее логического завершения, возможно, вы признаете, что такой вещи, как «ваше» тело, просто не существует. Вы обнаружите, что то же самое верно по отношению к вашему сознанию. Следовательно, нет и такой веши, как «вы». Однако если вы придерживаетесь только этих представлений и ограничиваетесь ими, это – понимание, характерное для «внешнего пути». Грубая ошибка – не признавать существование «я», видеть одну лишь пустоту.

Если бы свет был независим от темноты, темнота исчезла бы после включения лампы. Такая вещь, как темнота, перестала бы существовать. Она бы всегда была яркой. В темноте присутствует свет. Когда я включаю лампу, темнота остается на своем месте. По существу, свет и темнота – это одно и то же. Их нельзя отделить друг от друга. Если я велю кому‑то выйти из комнаты, это не значит, что этого человека больше нет на свете.

Вещи существуют в противопоставлении с другими вещами. Вещи существуют, поскольку мы проводим разграничения. Люди отделяют волнение от мудрости. Они стараются избегать волнений и обрести мудрость. На самом деле, волнение и мудрость существуют лишь в нашем сознании, поскольку мы противопоставляем их друг другу. Одно существует из‑за другого. В конечном итоге, они представляют собой одно и то же. В отрывке из «Сутры Помоста» говорится: «Жизнь и смерть сами и являются нирваной. Волнение само и является мудростью». Это взгляды Махаяны. Эти слова не выражают Дхарму Чань, так как они все же проводят разграничения. Окончательная истина заключается не в том, что жизни, смерти или нирваны нет. Нирвана и сансара, волнение и мудрость – все это одно и то же. В действительности, говорить просто не о чем.

 

В согласии сияние а мрак,

Как шаг за шагом следующий кряду.

 

Свет и тьма соотносятся друг с другом, но это не значит, что они находятся в устойчивом противопоставлении между собой. Скорее, они взаимодействуют друг с другом. Когда мы идем, наши ноги должны двигаться согласованно. Одна нога должна следовать за другой. Когда одна находится впереди, другая должна быть сзади, и для ходьбы обе ноги должны постоянно двигаться. Они не могут оставаться в одном положении. Вы не можете отделить нирвану от сансары, а мудрость – от волнения. Чань пребывает внутри мира, и в то же время Чань пребывает отдельно от мира. Он отделен от мира, но не удален от него.

Я привожу мирские примеры для изложения высшей истины. В конечном итоге, никакие мои слова не могут выразить подлинный смысл. Нельзя сравнить мирскую Дхарму с Дхармой Чань. Нельзя объяснить окончательные, наивысшие принципы. Их нужно пережить самостоятельно.

Последователи Хинаяны стремятся покинуть сансару и достичь нирваны. Просветленные последователи Махаяны, хотя они и достигли нирваны, по‑прежнему пребывают в сансаре, чтобы помогать другим. Они не отказываются от сансары. Наивысшее учение отличается от этого. Оно гласит, что рождение и смерть суть одно и то же. Для него не характерно отделение рождения и смерти от нирваны или волнения от мудрости. Если волнение и мудрость – одно и то же, означает ли это, что нам не нужно заниматься практикой? Внимание к словам и обдумывание понятий не есть истинный опыт. Для того чтобы действительно понять, что волнение и мудрость – одно и то же, нужно заниматься практикой. Нужно непосредственно постичь это.

 

У всех вещей – свое предназначенье,

От пользы их и места все зависит.

 

В этом двустишии говорится о явлениях с точки зрения разграничения. Есть два типа разграничения. Первый – это разграничение с привязанностью. Это – иллюзорное разграничение – волнение. Второй – это разграничение, коренящееся в мудрости. Разграничение, возникающее из мудрости, используется для того, чтобы помогать живым существам. Буддизм иногда говорит о трех великих функциях трех типов кармы – тела, речи и сознания. Просветленная личность использует способности тела, речи и сознания во имя освобождения живых существ.

Полностью просветленные существа не проводят разграничений так, как это делают обычные живые существа. Они не проводят разграничений с сознанием привязанности и не имеют дуалистической картины мира. Обычные живые существа считают, что люди, достигшие освобождения, ведут себя как все остальные и точно так же проводят разграничения. На самом деле взаимодействие между просветленными и непросветленными людьми само по себе является разграничением. Полностью просветленные существа не испытывают привязанности к явлениям. Они лишь реагируют на явления, но без сознания привязанности. Такие люди выглядят нормальными. Они едят, спят, ходят, говорят, работают и смеются, однако источник их действий, мыслей и слов – это мудрость, а не привязанность. Они реагируют на явления спонтанно, мгновенно и без рассудочного разграничения. Их действия проистекают от мгновенной интуиции, источником которой является мудрость, а их отклик на потребности живых сушеств является результатом их обетов. Всецело просветленные существа не похожи на деревянных кукол или на зомби. Они наделены полной осознанностью и функционируют без каких‑либо ограничений.

Как я говорил выше, каждая дхарма обладает двумя собственными сущностями. Одна собственная сущность является общей для всех вещей. Это – пустота. Другая – это специальный признак каждой отдельной дхармы. Это – иллюзорная собственная сущность. Просветленные люди видят пустоту. Они ощущают, что каждая дхарма тождественна всем другим и что между ними нет различий. Просветленные люди также воспринимают и специфические, или иллюзорные, дхармы. Они знают, что каждая дхарма имеет свои признаки. Они – не безумцы. Они знают разницу между огнем и водой; но иллюзорные дхармы не воздействуют и не влияют на просветленных людей. Просветленные люди не подвержены воздействию явлений, однако они взаимодействуют с явлениями. Если вы спросите у просветленного наставника, как его зовут, он ответит вам. В этом смысле он не отличается от вас. Огонь обожжет его тело, но это не имеет никакого отношения к его истинной сущности.

 

Явленья копятся, скрепляют, сочетают.

Стреле, мечу и посоху покорен принцип.

 

Явления не отделимы от принципа, а принцип не отделим от явлений. Явления содержат в себе принцип. Принцип никогда не отделяется от явлений. В первой строке говорится о том, что внутри явлений присутствует то, что опечатано, покрыто и соединено – все это указывает на принцип. «Меч», «посох» и «стрела» из второй строки указывают на явления – на то, что лежит на поверхности, но возникает из пустоты.

Явления содержат в себе принцип. Принцип, находящийся внутри живых существ, иногда называют Татхагатагарбхой. Все мирские дхармы содержат в себе собственную природу пустоты.

Непросветленные люди не знают о существовании принципа. После первичного просветления практикующие обычно считают, что принцип, или пустота, существует независимо от явлений. Они рассматривают пустоту как самостоятельную сущность. Это неправильно.

Если бы принцип и явления были отделены друг от друга, живые существа всегда оставались бы живыми существами. Они никогда не стали бы Буддами. Состояние Будды было бы недостижимым.

Некоторые школы буддизма считают, что есть такие живые существа, которые никогда не достигнут состояния Будды. Буддизм Махаяны не согласен с этим. Все живые существа – это потенциальные Будды. Все содержит в себе природу Будды. Если природой Будды обладают скалы и облака, живым существам также должна быть присуща природа Будды.

Если кто‑то не верит в Будду, значит ли это, что этот человек не имеет природы Будды? Нет. Не только все живые существа наделены природой Будды, все люди являются также бодхисаттвами. Это объясняется тем, что положение, отношение, поступки и взгляды человека подвержены действию времени. В этой жизни он может не следовать Дхарме Будды, но все же он имеет возможность достичь состояния Будды. Рано или поздно он вступит на путь бодхисаттвы.

Многие считают, что есть хорошие и плохие люди, но в конечном итоге все люди вернутся к своей истинной природе. Сходным образом, явления никогда не отрываются от пустоты, вне зависимости от того, насколько они иллюзорны. Без явлений не может быть пустоты. Увидеть пустоту можно лишь внутри явлений. Отдельно от явлений постичь пустоту невозможно.

 

Пусть с первопринципом сольются наставленья;

Не надо собственных выдумывать законов.

 

Что бы вы ни читали, что бы вы ни изучали, как бы ни объяснялась Дхарма Будды, все это – лишь искусные наставления. Я могу говорить о просветлении и практике, но это отделено от фундаментального принципа. Пока мы говорим и используем свое сознание, мы должны помнить, что проводим разграничения. Фундаментальный же принцип – это отсутствие разграничений. Что бы мы ни смогли описать, – это лишь условные поучения.

Дхарма Будды существует для тех, кто не просветлен. Дао существует для людей, которые все еще идут по пути Будды. Те, кто полностью просветлен, понимают, что Дао – не есть истинный путь. Это – подходящее учение для тех, кто нуждается в наставлениях.

Когда птица летит по небу, она не оставляет в нем следов. Следов не было до появления птицы, не останется их и после ее исчезновения. Однако мы говорим о пути птицы. Дхарма, провозглашенная Буддой, и путь, передаваемый патриархами, подобны следам, остающимся позади птиц. Если вы скажете, что есть такая вещь, как путь Будды, это будет ошибкой. Однако если Вы скажете, что такой вещи, как путь Будды, нет, это тоже будет неверно.

Мы не должны испытывать привязанности к словам Будды. Будда никогда не говорил, что в его словах содержится окончательная истина. На самом деле он говорил, что за сорок девять лет деятельности наставника не произнес ни единого слова. Его наставления представляли собой лишь искусные методы. Он говорил также, что его слова были лекарством от определенного недуга в определенное время.

 

Глаза открыв, ты потеряешь путь;

Шагнув ногой, дороги не найдешь.

 

Принцип и явления – это не полярные противоположности. Они взаимодействуют друг с другом. Если вы полагаетесь на свои глаза, вы не понимаете принцип, лежащий в основе явлений. Если вы полагаетесь на свои чувства и разграничивающее сознание, вы никогда не увидите основополагающую пустоту всех дхарм.

Если вы полагаетесь только на свои ноги, вы не узнаете, куда вы идете. Другими словами, если вы занимаетесь практикой без правильного понимания Дхармы Будды, вы собьетесь с дороги на одном из внешних путей. Многие люди практикуют для того, чтобы достичь каких‑либо целей. Я всегда говорю практикующим, что цель практики – сама практика. Другой цели нет. Практика сама по себе – это и есть путь. Если в Вашей практике нет целей, ожиданий, привязанностей, то принцип и явления пребывают в согласии между собой.

 

В движении нет близости и дали;

Преграды гор и рек – от заблуждений.

 

Обычно, когда люди начинают заниматься практикой, они спрашивают у меня, сколько времени им понадобится для достижения просветления или для того, чтобы благотворное воздействие практики сказалось на их жизни. Они думают, что посещение затворничеств и групповые занятия сидячей медитацией сократят их путь. Это неверно.

Начало – это и есть конец. Если вы пребываете в смятении, вы находитесь в самом начале. Если вы переживаете просветление, вы сразу же оказываетесь в конце. Когда возвращаются волнения, вы снова оказываетесь в начале. Например, Хуэй‑нэн достиг просветления еще до встречи с пятым патриархом. Он достиг конца пути еще до начала формальной практики.

После того как Хуэй‑нэн принял одеяние и чашу и стал шестым патриархом, ему пришлось спасаться от завистливых соперников. Один монах, Хуэй‑мин, подошел к нему и попросил наставлений. В этот момент сознание монаха было предано разграничению. Он был начинающим. Хуэй‑нэн спросил у него: «Если не думать ни о хорошем, ни о плохом, какова твоя изначальная природа?» Услышав его слова, Хуэй‑мин сразу же стал просветленным. И в тот же миг он достиг конца пути.

Если вы «понимаете» прямо в это мгновение, вы уже в конце пути. Практикующие не должны испытывать разочарования или волнения. Такие мысли и чувства порождают преграды размером с великие горы и широкие реки. Однако если вы ни к чему не стремитесь и не испытываете ни любви, ни ненависти, вы сразу же достигнете просветления.

Те, кто практикует Чань правильным образом, делают это ради самой практики. Люди спрашивают меня: «Если цель практики – она сама, то что делать после завершения практики?» У практики нет конца. Будда, обладавший бескрайней мудростью и заслугами, обучал живые существа. Это и была его практика.

Ваша практика не должна иметь никаких целей. Вы не должны думать: «Я хочу стать просветленным. После этого я испытаю удовлетворение». Если вас посещают такие мысли, вы далеки от пути и просветления. Подобные мысли создают на вашем пути непреодолимые горы и реки. Если у вас нет целей и вы просто занимаетесь практикой, это мгновение и содержит в себе освобождение.

Есть такое изречение: «Если одна мысль приводит вас в согласие с Дхармой, на этот миг вы уподобляетесь Будде. Если вы пребываете в этом согласии мысль за мыслью, вы продолжаете оставаться подобием Будды. Если хоть одна мысль содержит привязанность, вы удаляетесь от Будды».

Последнее двустишие гласит:

 

Взываю: те, кто к тайному стремится:

Не тратьте на пустое Ваше время!

 

Ши‑тоу искренне призывает практикующих не терять времени даром. Когда вы испытываете привязанности или обладаете сознанием приобретения и утраты, вы не сможете понять, что мудрость и волнение – одно и то же. Жизнь коротка, а Дхарма Будды драгоценна, поэтому усердно занимайтесь практикой. Используйте каждый момент бодрствования для практики, вне зависимости от того, на что он тратится – на медитацию или на повседневные занятия. Превратите свою повседневную жизнь в практику. Все остальное – пустая трата времени.

 

 

Часть пятая. В духе Чань.

 

АВТОБИОГРАФИЯ

 

Я родился в сельской местности на ферме недалеко от Шанхая. В возрасте тринадцати лет я покинул дом, чтобы стать буддийским монахом. Местный монастырь, в который я поступил, как и большинство других в Китае, назывался Чаньским храмом. Но на самом деле теория и практика Чань почти никогда там не обсуждались. Как молодые монахи, большинство из нас не имело ясного представления, что в действительности является практикой Чань. Наше обучение состояло просто из строгой дисциплины, предписанной монахам – повседневных занятий, как, например, стирка одежды, работа на полях, приготовление пиши и выполнение ежедневных ритуалов. Также мы изучали важные сутры, такие как «Сутра Амитабхи», «Лотосовая сутра» и «Алмазная сутра». Впрочем, ежедневный труд не был проблемой для меня; самым худшим было заучивание наизусть сутр. Нужно было так много их учить, и я ощущал себя очень глупым. Мой наставник говорил мне: «У тебя очень тяжкие кармические препятствия. Ты должен сделать большое усилие, чтобы преодолеть их. Совершай простирания перед бодхисаттвой Гуаньинь».

Было мало времени для практики в течение дня, поэтому я падал ниц перед Гуаньинь пятьсот раз ночью и столько же перед утренней трапезой. После того как я занимался этим в течение трех месяцев, однажды меня охватило очень необычное и возвышенное чувство. Казалось, будто весь мир изменился. Мое сознание стало очень ясным и ярким. В дальнейшем запоминание не было проблемой, и я начал учиться очень быстро. До сих пор я верю в то, что Гуаньинь оказала мне покровительство. Важнее всего то, что у меня появилось глубокое понимание ответственности перед Дхармой.

Мне было тринадцать лет, и я ничего не знал об истории буддизма, и все же я считал, что буддизм находится на пути к своей гибели. Большинство китайцев плохо понимали суть Дхармы. Учителей было очень мало, и то, что я узнавал, было основано исключительно на запоминании священных текстов. Китайский буддизм не предусматривал систематического образования для монахов. Подготовка монаха обычно осуществлялась постепенно и незаметно через опыт обыденной жизни. Планового обучения просто не было. Я сочувствовал тем, кто никогда не слышал о Дхарме, и понимал важность возрождения буддизма. Я дал обет узнать больше о Дхарме Будды, с тем чтобы однажды я мог поделиться ею с другими.

Из‑за противодействия коммунистов в этом районе наши монахи переместились в Шанхай. Там наше благополучие полностью зависело от пожертвований за совершение похоронных обрядов. Грустно было смотреть на то, как монахи и монахини выполняют формальные ритуалы вместо того, чтобы проповедовать буддизм. Я занимался этим два года. В течение всего этого периода я чувствовал, что мои кармические препятствия сильны. Однако примерно в это же время я узнал о религиозной школе в Шанхае, где молодые монахи могли получить буддийское образование. Тогда я убежал из своего монастыря, чтобы поступить в эту школу. Впоследствии, вернувшись в Шанхай, мой наставник одобрил это решение.

В школе некоторые люди отличались благородным духом призвания, а другие просто пришли туда за образованием. Это учебное заведение было основано учеником наставника Тай‑сюя, одного из тех, кто внес большой вклад в возрождение современного китайского буддизма. Тай‑сюй, в свою очередь, подвергся значительному влиянию со стороны великого наставника Оу‑и, жившего при династии Мин. Оу‑и не одобрял разделение на секты и настаивал на том, что со времен Будды Шакьямуни существовала лишь одна буддийская традиция. Он уделял равное внимание восьми школам: Хуаянь, Тянь‑тай, Чань (яп. Дзэн), Вэйши («Только‑Сознание»), Винайя, Чжун‑гуань (скр. Мадхьямика), Цзинту (Чистая Земля) и эзотерическому буддизму. Большинство из преподавателей в школе были учениками Тай‑сюя.

Я изучал историю буддизма и доктрины Винайи, Вэйши, Тянь‑тай и Хуаянь. В школе также придавалось большое значение физическим упражнениям. Мы изучали тайцзицюань, а затем, под руководством учителя из монастыря Шаолинь, – шаолиньский бокс. В нашей практике особое внимание уделялось ритуальному покаянию. Мы медитировали, но не очень ясно представляли себе правильный метод практики. Поэтому было сложно получить реальную пользу от нее. Нам казалось, что нужны годы, чтобы это принесло плоды. Я вспоминал о том, что даже Будда Шакьямуни занимался практикой шесть лет. Я вспоминал также, что наставник Сюй‑юнь, покинувший дом в двадцатилетнем возрасте, все еще занимался практикой в пятьдесят лет, хотя мир еще ничего не услышал о нем.

Люди, испытавшие глубокие переживания в процессе медитации или те, кто был признан просветленным, никогда не объясняли своих переживаний. Когда они говорила друг с другом, их слова были странными, а их значение – неясным. Там были ученики постарше, которые провели несколько лет в зале для медитации. Когда я спрашивал их о практике, они обычно говорили: «О, это несложно. Просто сиди. Когда ноги перестанут болеть, все будет в порядке». Иногда монаху предписывалось использовать во время медитации гунъань (яп. коан), но в целом систематическое руководство медитацией отсутствовало.

Как‑то в школе я принял участие в чаньском затворничестве. Я просто сидел в медитации, пока удар доски для благовоний не призывал нас на ходячую медитацию. Никто не говорил мне, что делать, и ничему не учил меня. У нас была поговорка о том, что нужно сидеть, пока «из бочонка не выпадет дно». Только тогда можно было увидеться с наставником.

Иногда во время медитации я думал: «Что я должен делать? Должен ли я повторять имя Будды? Должен ли я делать что‑то другое? Что такое медитация на самом деле?» Я продолжал задавать себе эти вопросы, пока я не превратился в большой шар сомнений. Однако, пока я оставался в этой школе, мои сомнения так и не были разрешены.

В конце концов, я покинул материковый Китай и переехал на Тайвань, где меня призвали на военную службу. Несмотря на свои обязанности солдата, каждый день я находил время для того, чтобы заниматься медитацией. Мои сомнения, все еще не разрешенные, вызывали у меня разнообразные вопросы. В буддийских доктринах были противоречия, которые я не мог разрешить. Все это очень мешало мне, поскольку я верил в учение Будды и считал, что в сутрах не может быть ошибок. Меня беспокоили такие вопросы: «Что такое просветление?» – «Что такое состояние Будды?» Подобные вопросы наполняли мое сознание, и я в отчаянии пытался найти на них ответы.

Это глубинное сомнение ни на миг не покидало меня. Когда я работал, оно исчезало, но когда я занимался практикой, удушающие сомнения часто возвращались обратно. Эта ситуация сохранялась много лет, пока мне не исполнилось двадцать восемь лет и я не встретил своего первого настоящего наставника. Я приехал в монастырь на юге Тайваня, где иногда читал лекции. Я узнал, что там же находится знаменитый монах Лин‑юань. В ту ночь мы должны были спать на одном помосте. Увидев, что он медитирует вместо того чтобы спать, я сел рядом с ним. Меня по‑прежнему мучили вопросы, и я отчаянно хотел разрешить их. Он выглядел очень умиротворенным, далеким от каких‑либо проблем, и я решил обратиться к нему.

Он внимательно выслушал мой рассказ о многочисленных сомнениях и проблемах. В ответ он просто спросил: «Что‑нибудь еще?» Я продолжал в том же духе еще два или три часа, я был очень взволнован и нетерпелив в ожидании ответов. Наконец он вздохнул и сказал: «Оставь!» Эти слова поразили меня, подобно молнии. Мое тело покрылось потом, я чувствовал себя так, словно только что излечился от сильной простуды. Я почувствовал, что избавился от огромной тяжести. Это было очень приятное и освежающее ощущение. Мы просто сидели там, не произнося ни слова. Я был чрезвычайно счастлив. Это был один из самых счастливых вечеров в моей жизни. На следующий день я по‑прежнему испытывал великое счастье. Весь мир казался мне новым и свежим, как будто бы я впервые увидел его.

Тогда я понял, что для практики необходимы два условия. Первое имело отношение к «причинам и условиям». Некоторые веши, над которыми вы не вполне властны: ваша собственная карма, карма других людей, факторы среды, – должны образовать такое сочетание, которое благоприятно для ваших успехов в этой жизни. Для достижения больших успехов вы должны обладать этой кармической склонностью: должны существовать надлежащие условия.

Во‑вторых, нужно обладать эффективными методами практики под руководством квалифицированного наставника. С того времени, как я покинул свой дом, я посвятил практике пятнадцать лет. Мне казалось, что это слишком много. В прошлом, когда я спрашивал совета у учителей, они просто говорили: «Усердно трудись. О чем еще говорить?» Но теперь я понял, что есть два требования – усердная работа при помощи хорошего метода и при помощи хорошего наставника.

С тех пор я начал искать в сутрах методы практики для совершенствования дхьяны. Ученик, обладающий определенным опытом, как правило, может добиться успеха при помощи этих методов. Хотя тексты и не всегда ясны, настойчивость и упорная работа рано или поздно приведут к успеху, и метод станет понятен. В особенности я искал средства для быстрого упорядочения сознания, достижения его открытости и отсутствия препятствий. Сознание обычного человека является закрытым и эгоистичным. Когда сознание упорядочено, оно открывается. При помощи практики можно управлять эмоциями и помрачениями по мере того, как они возникают в повседневной жизни. Я познакомился с этими методами, чтобы помочь себе и другим.

Я постиг три основополагающих принципа буддизма: обеты, самадхи и мудрость. Я начал изучать Винайю, которая регламентирует обеты, или правила поведения для монахов и монахинь. Обеты – это руководство для жизни согласно с учением Будды. Без прочного основания обетов, практика самадхи может привести вас на внешние пути или к искаженным взглядам и поведению. Обеты защищают нас и удерживают нас на правильном пути.

Также я прочитал много священных текстов. Когда у меня не было наставника, я воспринимал как своего наставника сочинения, полагая, что, если мои взгляды не совпадают с положениями сутр, я пойму свои ошибки. Прежде, когда я читал сутры, я видел много противоречий. Например, каждая сутра подавалась как истинное учение. Но как это может быть? Эти противоречия исчезли, когда я увидел, что сутры выражают разные уровни проповеди Дхармы. Будда проповедовал разные веши разным людям в зависимости от их опыта и уровня достижений.

Когда я попал на Тайвань, меня призвали в армию. Однако вскоре я вновь захотел надеть монашеское одеяние. Там был наставник Дун‑чу, в котором я чувствовал необыкновенного человека. Он не читал лекций и не наставлял никого в практике. Не стремясь ни к славе, ни к тому, чтобы иметь много последователей, он пользовался большой известностью и уважением. Его речь была необычна и оказывала поразительное воздействие на людей. Он был наследником обеих чаньских традиций: и Линьцзи, и Цаодун. Позже я узнал, что при нашей встрече у него появилось желание, чтобы я стал его учеником, но он ничего не сказал об этом. Когда это открылось, я и в самом деле стал его учеником.

Время, проведенное с ним, оказалось одним из самых сложных периодов моей жизни. Он постоянно обескураживал меня. Это напоминало мне то, как Марпа обращался со своим учеником Миларепой. Например, приказав мне перенести все мои вещи в одну комнату, затем он заставлял меня перебраться в другую. Потом мне приходилось возвращаться обратно. Однажды он велел мне запечатать дверь и прорубить новый вход в другой стене. Мне приходилось вручную таскать кирпичи от дальней печи вверх, в монастырь. Обычно мы пользовались газовой плитой, но наставник часто посылал меня в горы собирать особый вид дров, на котором он любил заваривать себе чай. Он постоянно ругал меня за то, что я нарубил дрова слишком мелко или слишком крупно. Я часто подвергался подобным испытаниям.

В практике все было точно так же. Когда я спрашивал его, как мне заниматься практикой, он говорил, чтобы я шел медитировать. Но через несколько дней он приводил слова известного наставника: «Нельзя сделать зеркало, полируя кирпич, и нельзя стать Буддой, занимаясь сидячей медитацией». И он приказывал мне совершать простирания. Затем, еще через несколько дней, он говорил: «Это – не что иное, как собака, подбирающая с земли дерьмо. Читай сутры!» После того как я читал сутры в течение пары недель, он снова начинал ругать меня, говоря, что патриархи считали сутры пригодными только для того, чтобы прочищать раны. Он говорил: «Ты умный. Напиши сочинение». Когда я показывал ему сочинение, он разрывал его на куски со словами: «Все это чужие мысли». Затем он призывал меня использовать свою собственную мудрость и говорить оригинальные веши.

Когда я жил с ним, он запрещал мне пользоваться покрывалом, потому что ночью монахи должны заниматься медитацией. Если устанешь, можно поспать, но нельзя пользоваться такими удобствами, как постель или покрывало. Эти деспотичные правила и приказания на самом деле были его методом воспитания. Все что я делал, было неправильно, даже если он сам только что велел мне это сделать. Хотя сложно думать о таком отношении как о сострадательном, на самом деле это действительно было так. Если бы я не получил подготовки с такой дисциплиной, я бы не добился успеха. Проведя вместе с ним столько времени, я также понял, что изучение Дхармы Будды – очень энергичная работа и что в практике надлежит опираться на себя самого.

Проведя два года с наставником Дун‑чу, я отправился в уединенное затворничество в горах. Уходя, я сказал ему, что клянусь усердно заниматься практикой и не подвести Дхарму. Он ответил: «Не так! Что такое буддизм? Что такое Дхарма? Самое важное – не подвести себя!»

Однажды наставник Дун‑чу сказал мне: «Отношения между наставником и последователем подобны отношениям между отцом и сыном, учителем и учеником, но это еще и дружба. Наставник может руководить, критиковать и исправлять, но последователь должен нести ответственность за собственную практику. Наставник не может переживать за своего последователя, как мать. Наставник просто приводит последователя на Путь; последователь должен идти по Пути сам».

Напоследок наставник Дун‑чу сказал мне. что последователь должен уделять внимание и мудрости, и заслугам. Занимаясь практикой в одиночестве, можно развивать самадхи и мудрость, но последователь должен помнить, что есть живые существа, которые нуждаются в животворной Дхарме Будды. Он сказал: «Контролируй себя. Когда ты можешь контролировать себя, ты можешь свободно достичь гармонии со множеством людей».

В первые полгода своего затворничества я уделял внимание покаянным простираниям, чтобы избавиться от дурной кармы. Сначала я совершал простирания при помощи «Лотосовой сутры», а затем – при помощи «Аватамсака‑сутры». Прочитав иероглиф, я произносил мантру, а потом совершал простирание. Мантры были такими: «Намо фахуа хуэйшан фо пуса» («Поклоняюсь Буддам и бодхисаттвам из Лотосового Собрания») для «Лотосовой сутры» и «Намо хуаянь хайхуэй фо пуса» («Поклоняюсь Буддам и бодхисаттвам из океана мудрости «Аватамсака‑сутры») для «Аватамсака‑сутры». Так я читал весь текст сутр. После совершения простираний в течение пяти часов я занимался медитацией. В других случаях я повторял имя Будды Амитабхи.

С того момента, как я приступил к затворничеству, мое сознание стало очень спокойным и упорядоченным и никогда не испытывало волнения. Я чувствовал себя очень счастливым, как будто я вернулся домой. Один раз в день я ел листья дикого картофеля, который посадил сам. Я жил в хижине, при которой был двор. Сзади были стены, но фасад выходил на утес. Хотя я все время был во дворе, у меня никогда не было ощущения закрытости.

В конце концов я стал меньше заниматься простираниями, посвящая больше времени медитации и чтению сутр. Еще я много писал. Шесть лет прошли очень быстро: у меня было слабое ощущение времени. Я не достиг того, к чему стремился, но другие люди постоянно убеждали меня вернуться, и я покинул горы. Вернувшись в Тайбэй, сначала я чувствовал себя неадекватно. Я подумал, что для того чтобы проповедовать Дхарму Будды в наш век, мне нужны современное образование и ученая степень. Так я решил получить образование в Японии. Подготовка заняла почти год. Тем временем я продолжал читать лекции и писать.

В тридцать восемь лет я отправился в Японию и начал работать над диссертацией по буддийской литературе. Я написал ее за сравнительно короткий срок в шесть лет. Я объясняю это не каким‑либо врожденным даром, а дисциплиной практики и состраданием бодхисаттвы Гуаньинь. В это время у меня были финансовые проблемы, и я часто был готов вернуться на Тайвань. Мой руководитель, который также был практикующим буддистом, сказал: «В одежде и пище нет сознания Пути, но в сознании Пути всегда будет пища и одежда». Услышав это, я стал ежедневно простираться перед Гуаньинь. Занятно, что через какое‑то время я стал получать раз в год подношения от кого‑то в Швейцарии, которых хватило на оплату моего обучения и публикации моей диссертации. До сих пор я не знаю, кто был тот благодетель.

За это время я посетил различных наставников Дзэн и эзотерического буддизма. Наибольшее влияние на меня оказал Бантэцугу Роси, ученик Харада Роси. Я посетил несколько зимних затворничеств в его храме в Тохоку. Этот храм, расположенный на севере Японии, находится в очень суровом окружении. Более того, казалось, что сам наставник тоже старается обращаться со мной пожестче, – нередко он приказывал своим помощникам поколотить меня. Из всех людей там я был самым образованным, и он часто говорил: «Вы, ученые, имеете много эгоистических привязанностей и помрачений. Ваши препятствия велики».

Когда я уезжал от него, он сказал: «Отправляйся в Америку и проповедуй там». Я ответил: «Но, наставник, я не знаю английского». Он сказал: «Дзэн не опирается на слова. Зачем беспокоиться о словах?»

 

 

Примечание редактора.
 

Наставник Шэн‑янь получил передачу Дхармы в двух главных направлениях чань‑буддизма, Линьцзи (яп. Риндзай) и Цаодун (яп. Сото). В генеалогическом отношении наставник Шэн‑янь является потомком Бодхидхармы (?– ок. 530), первого патриарха Чань в семьдесят втором поколении и Хуэй‑нэна (638‑713), шестого патриарха Чань, в шестьдесят седьмом поколении. В преемственности Линьцзи наставник Шэн‑янь является потомком наставника Линь‑цзи (?‑866) в шестьдесят втором поколении и потомком наставника Сюй‑юня (1840‑1959) в третьем поколении. В этой линии он является непосредственным преемником наставника Линь‑юаня (1902–1988).

В преемственности Цаодун наставник Шэн‑янь является потомком одного из основателей, наставника Дун‑шаня (807–869) в пятидесятом поколении и непосредственным преемником наставника Лун‑чу (1908–1977) в третьем поколении.

«Поколение» обозначает передачу Дхармы в преемственности от наставника к ученику. Таким образом, эта передача обеспечивает преемственность не только самой Дхармы, но и наставлений и практики той или иной традиции. Более того, тот, кто удостоился передачи Дхармы, получает вместе с ней признание своего наставника в том, что отныне ученик сам уполномочен проповедовать Дхарму, то есть сам стал наставником.

 

В духе Чань

Введение в чань‑буддизм

 

Возможно, некоторые из вас слышали изречения: «Чань‑буддизм невозможно передать словами или вербальным способом общения» и «Чань‑буддизм передается вне обусловленных наставлений». Но если Чань не основывается на словах, то зачем кому‑либо читать литературу о Чань? Нет ли здесь противоречия? Хотя это учение действительно не основывается на словах, из всех буддийских сект в Китае именно Чань оставил после себя наибольшее количество литературных памятников. Однако первичная их цель научить нас или показать нам, что «Чань невозможно передать словами» и что «Чань‑буддизм передается вне обусловленных наставлений». Так что есть смысл читать эту литературу.

Слово «Чань» может обозначать просветление, а просветление можно понимать как первичный смысл или «абсолютную истину». В Чань также есть то, что называется «вторичным смыслом» или «окончательной истиной». Обусловленная истина может быть выражена словами и концепциями, но абсолютная истина не передаваема. В традиции чань‑буддизма абсолютная истина иногда сравнивается с луной, а обусловленная – с пальцем, указывающим на луну. Никто не перепутает луну и палец. Слова, идеи, концепции сравнимы с пальцем и выражают обусловленную истину. Они лишь указывают на абсолютную. Ее можно назвать сознанием, истинной природой, природой Будды. Это что‑то такое, что каждый должен почувствовать в самом себе. Никогда не удастся описать ее полностью.

Каковы же истоки чань‑буддизма? Согласно буддийской традиции монах Бодхидхарма принес буддизм из Индии в Китай в 500 г. н.э., спустя более чем тысячу лет после смерти Будды Шакьямуни. Но индийская история хранит очень мало записей этого периода, так что нам почти ничего не известно о корнях практики чань‑буддизма.

Однако нам известны истории и легенды, описывающие происхождение чань‑буддизма. Наиболее широко известна легенда о передаче Дхармы Махакашьяпе, одному из старших учеников Будды, который стал первым патриархом в линии чань‑буддизма. История такова: однажды во время проповеди на Вершине Грифа Будда Шакьямуни взял в руку цветок, встав напротив собравшихся, и не произнес ни слона. Никто не понял, что означает этот жест, один лишь Махакашьяпа улыбнулся. И Будда сказал: «Только Махакашьяпа познал истинную Дхарму, суть Нирваны». Это событие знаменует начало чаньской линии патриархов и передачи учения от учителя к ученику, которая сохраняется вплоть до наших дней. Эта история стала известна лишь в десятом веке, при династии Сун. Однако здесь важна не столько историческая достоверность, сколько характеристика природы Чань.

У Будды Шакьямуни было еще два ученика, один очень умный и способный, второй крайне глупый. Первый ученик, Ананда, имел очень глубокий ум и удивительную память. Но, несмотря на это, он так и не достиг просветления при жизни Будды Шакьямуни. Ананда считал, что Будда передаст ему просветление в награду за его ум, но этого так и не произошло. После погружения Будды в Нирвану, Ананда решил, что ему поможет Махакашьяпа.

После смерти Будды Шакьямуни Махакашьяпа попытался собрать 500 просветленных учеников, чтобы записать учение Шакьямуни. Но ему удалось собрать лишь 499. Некоторые предполагали, что он пригласит Ананду, но он отвечал, что Ананда не достиг просветления и недостоин присутствовать на собрании, что они лучше не будут собираться вообще, нежели Ананда будет среди них.

Но Ананда упорствовал. Три раза Махакашьяпа отсылал его прочь. Ананда сказал: «Будда погрузился в нирвану, теперь только ты можешь помочь мне достичь просветления». Но Махакашьяпа отвечал, что он очень занят и не может помочь Ананде, что только сам Ананда может помочь себе. В конце концов, Ананда понял, что ему приходится рассчитывать лишь на свои силы, если он хочет достичь просветления. Он ушел в уединенное место, и, когда уже приготовился к сидячей медитации, на него снизошло просветление. Почему? Потому что в этот момент он не надеялся на чужие силы и отбросил все свои привязанности.

Другая история описывает еще одного ученика Будды, который не отличался умственными способностями, по имени Суддхипантхака, или Маленький Путь. Все, кроме него, запоминали учение Будды, а он, если пытался вспомнить начало фразы, то забывал конец, и наоборот. Тогда Будда приказал ему мести землю до тех пор, пока он не будет в состоянии делать что‑либо другое.

Суддхипантхака мел землю очень долго и, наконец, задумался: «Земля, которую я мел, чиста, но очистился ли мой ум?». В этот момент его сознание очистилось, и на него снизошло просветление. Он пошел к Будде, который был очень обрадован достижениями Суддхипантхаки и подтвердил, что тот достиг просветления.

Эти записи приводятся в ранних текстах как реальные случаи, но их значение гораздо больше. Первая история показывает, что сильный ум и большие знания не являются гарантией достижения просветления, а вторая – что просветления может достигнуть даже человек, не блещущий умственными способностями. Хотя и Будда Шакьямуни, и Махакашьяпа, и Шарипутра обладали колоссальными познаниями, Чань придает значение не столько великой учености, сколько проблеме сознания, переполненного привязанностями. Просветление может быть достигнуто только тогда, когда сознание полностью свободно.

Предполагается, что со времени Махакашьяпы до времени Бодхидхармы, который считается первым китайским патриархом, сменилось 28 патриархов. Его учение передавалось по прямой линии в течение пяти поколений, вплоть до шестого патриарха Хуэй‑нэна, чьи многочисленные последователи основали множество ветвей буддизма, некоторые из которых существуют до сих пор. Так, автор принадлежит к шестьдесят второму поколению после Хуэй‑нэна и пятьдесят седьмому поколению в традиции Линьцзи. По линии Цаодун он принадлежит к шестьдесят второму поколению после наставника Дун‑шаня.

Чань не является точной копией индийского буддизма, но Бодхидхарма принес определенные понятия в Китай, и китайская традиция ассимилировала их. Он учил, что все исходит из сознания, что природа сознания – это природа Будды, а природа Будды присутствует в каждом одушевленном существе и единственный способ понять эту природу – исследование своего сознания. Эти идеи выглядели спорными, когда они впервые появились в Китае, так как противоречили другим, более сложным философским учениям и практикам других буддийских школ, но на самом деле они заключают в себе самую сущность буддизма.

Вот знаменитая история о том, как достиг просветления один из учеников Бодхидхармы Хуэй‑кэ, которая показывает суть чань‑буддизма. Хуэй‑кэ однажды спросил у Бодхидхармы: «Учитель, не могли бы Вы успокоить мое сознание?» – на что Бодхидхарма ответил: «Давай сюда свое сознание, и я его успокою». Через некоторое время Хуэй‑кэ сказал, что он не может найти свое сознание, на что Бодхидхарма ответил, что оно уже успокоилось. Так Хуэй‑кэ достиг просветления. Те из вас, кто бывали на затворничествах и страдали от сильной боли в ногах во время медитации, вполне могли обойтись и без этого. К сожалению, вам не удалось встретиться с Бодхидхармой.

Есть важный труд, приписываемый Бодхидхарме, под названием «Два Входа и Четыре Практики», в котором более открыто излагается, что надо делать, чтобы понять истинную природу вещей. «Два входа» – это вход через принцип и вход через практику. Вход через принцип – это непосредственное восприятие первичного принципа без слов, описаний, понятий, опыта, каких‑либо мыслительных процессов. Вход через практику – это просто постепенная тренировка сознания.

Бодхидхарма описывает вход через принцип следующим образом: «Уйди от ошибок, вернись к правде; не делай разграничений между собой и остальными. В созерцании сознание должно быть неподвижно, как стена». Возможно, это звучит как наиболее легкий путь к просветлению, но на деле это и есть самое сложное. Если считать, что сам Бодхидхарма достиг просветления через принцип, оно пришло к нему только после многих лет практики, кульминацией которой являлась девятилетняя медитация в пещере горы Сун, лицом к стене. Смысл достижения просветления через принцип может быть выражен коротко в изречении: «Сознание должно быть твердым и неподвижным, как стена». Это не значит, что сознание должно быть абсолютно пустым; напротив, оно должно быть бодрствующим и чистым, озаряя все светом понимания и сострадания. Это идеал, состояние сознания, соответствующее входу через принцип.

Второй вход достигается путем практики. Бодхидхарма выделяет четыре типа практики. Принятие кармического воздаяния, адаптация к условиям, отсутствие поисков и единение с Дхармой. Каждая практика является более продвинутой, чем предыдущая, и поэтому они должны последовательно сменять друг друга.

Принятие кармического воздаяния – это осознание наличия кармы, причины и следствия. В переводе с санскрита «карма» означает «действие». Когда мы совершаем действие, от него остается кармическая сила, вызывающая определенные последствия в будущем: в той же самой или в следующей жизни. Кармический эффект конкретного поступка не является жестко фиксированным, поскольку постоянное совершение новых деяний соответствующим образом видоизменяет кармическую силу, но в любом случае между причиной и следствием существует взаимосвязь, и следствие по своей природе родственно причине. Поэтому, когда мы лицом к лицу встречаемся с несчастьем, мы должны сознавать, что получаем кармическое воздаяние за бессчетные деяния в бессчетных прежних жизнях. Когда мы выплачиваем часть своего долга, мы должны быть счастливы, что способны на это. Если смотреть на веши именно так, при встрече с неудачей мы будем сохранять спокойствие и невозмутимость. Мы не будем страдать из‑за бурных эмоций, разочарования или депрессии. Это важная практика.

Карма, или причина и следствие, должна восприниматься и использоваться в соответствии с буддийской концепцией причин и условий. События происходят благодаря множеству условий, из этого и составляется карма. Не следует бежать от судьбы. Однако если есть возможность исправить положение вещей, то это следует сделать. Если такой возможности нет, то надо принять это как кармическое воздаяние.

Нетрудно перепутать друг с другом принцип условия и причины и принцип причины и следствия. И в самом деле, эти два принципа тесно связаны друг с другом, и трудно говорить о каждом из них в отдельности. С точки зрения причины и следствия, мы можем сказать, что более ранние события – это причина, а более поздние – это следствие. Одно событие приводит к другому. Однако одна только причина сама по себе не может привести к следствию. Должно случиться что‑то еще, сопутствующее причине, чтобы возникло следствие. Именно вся эта совокупность событий и факторов и воспринимается нами как причины и условия. Наличие мужчины и женщины не приводит автоматически к появлению ребенка. Этому должны сопутствовать и другие факторы, и тогда у родителей (причина) появится ребенок (следствие). Родители, дети и все другие вовлеченные факторы и считаются в данном случае причинами и условиями.

Более того, условие (одна дхарма), взаимодействующее с причиной (другая дхарма), само должно быть вызвано другим условием и другой причиной, и т.д. и т.п., во всех направлениях, сквозь пространство и время. Все явления возникают из‑за причин и условий.

Всякое возникающее явление есть следствие предшествующей причины и возникает благодаря совпадению причин и условий. Это приводит нас к концепции взаимообусловленного возникновения, согласно которой все явления, или дхармы, где бы и когда бы они ни имели место, связаны между собой.

Поскольку все дхармы – это последствия причин и условий, их возникновение является обусловленным. Это включает в себя не только появление и возникновение, но и распад и исчезновение. Рождение человека – это явление, и смерть – это явление, надувающийся пузырек – это явление, и пузырек лопающийся – это явление, возникновение мысли – это явление, и исчезновение – это явление. Все дхармы появляются и исчезают благодаря причинам и условиям.

Давайте проведем разграничение между дхармой и Дхармой. «Дхарма» с маленькой буквы – это любое явление, «Дхарма» с заглавной буквы обозначает Дхарму Будды, или его учение, методы практики, принципы и концепции, лежащие в основе практики. Но запомните: даже учение Будды и методы практики сами по себе суть явления, или дхармы.

Вторая практика – это адаптация к условиям. Она также требует понимания причин и следствий. Адаптация к условиям означает, что мы должны делать все лучшее в условиях, в которых мы существуем. Если обстоятельства сопутствуют нам, то не следует проявлять особой радости. Удача и неудача – это всего лишь последствие кармы. Это то же самое что получать деньги со своего банковского счета. В то же время не следует сильно гордиться удачей, так как удача – лишь следствие многих причин и условий. Как можно гордиться этим, если она зависит от огромного количества людей? Практика адаптации означает принятие кармы.

Принятие кармы и адаптация к условиям очень помогают в повседневной жизни. Они позволяют исправить обстоятельства и карму в лучшую сторону, спокойно реагировать на превратности судьбы, улучшают наше поведение и вносят гармонию в отношения. После этого жизнь становится более значимой.

Третья практика – это практика отсутствия поисков. В Китае есть поговорка: «Родители растят детей только для того, чтобы они помогали им в старости, и люди заготовляют пищу на случай голода». Сегодня люди Запада, возможно, растят детей не только для того, чтобы они заботились о них в старости, но люди все еще накапливают еду, богатство на случай несчастья. Эта позиция не является позицией отсутствия поисков. Практикуя отсутствие поисков, мы занимаемся какой‑либо деятельностью, однако при этом не думаем, что эта деятельность приносит нам личную выгоду сейчас или будет приносить в будущем. Мы не ищем личной выгоды. Это нелегко, и поэтому это более высокий уровень практики, чем второй. На самом деле для того чтобы полностью уйти от эгоцентрической позиции, мы должны сделать трудный шаг к пониманию того, что «я» не существует.

Наши повседневные представления о «я» иллюзорны. Это не более, чем имя, которое мы даем своему постоянному взаимодействию с миром. Мы постоянно видим, слышим, чувствуем запахи, вкусы, осязаем, думаем: и этот каскад ощущений, впечатлений, мнений, мыслей и является тем, что мы определяем как личность.

Однако сказать, что «я» – это иллюзия, не значит сказать, что «я» – это галлюцинация. «Я» – это не мираж. Мы говорим, что «я» – это иллюзия, так как это есть не что‑либо неизменное, а набор явлений, постоянно меняющийся в ответ на постоянно меняющееся окружение. «Я» не остается неизменным, и поэтому мы говорим, что «я» – это иллюзия. По той же причине все явления воспринимаются как иллюзии, все явления безличностны. Все вещи постоянно меняются, превращаются во что‑либо иное. Поэтому «я» – это ложное бытие, беспрестанно взаимодействующее с ложным окружением.

Практика отсутствия поисков это более сложная практика, так как подразумевает под собой отрешение от личностного. Для людей, практикующих и изучающих чань‑буддизм, отказ от личностного становится нормой. Они всегда заняты тем, что помогают другим, такие люди уже не думают о достижении просветления.

Когда вы прекращаете мечтать о собственном просветлении, тогда то вы и достигаете его. В противном случае, появляются блуждающие мысли и побуждения сделать что‑нибудь для себя. Если вы хотите избавиться от всех мирских забот и страданий и желаете освобождения, то вы все еще замкнуты на себе. Только тогда, когда вас перестает беспокоить проблема собственного просветления, приходит истинное просветление. Практика отсутствия поисков – это практика состояния просветленности.

Четвертая практика Бодхидхармы, единение с «Дхармой», базируется на том постулате, что все происходящее непостоянно и безличностно. В этой практике мы пытаемся постичь эту непостоянность и безличностность через прямое созерцание пустоты. Это высшая практика чань‑буддизма, и она ведет к высшему достижению. Эта практика позволяет нам достичь «входа через принцип», о котором мы говорили раньше.

Но с чего же начинается практика? Различные буддийские школы используют множество практик, которые по силам начинающим, как, например, чтение писаний, принятие обетов, простирания, памятование о Будде, счет дыхания. Эти методы помогают нам очистить сознание, которое переполнено эмоциями и неспокойно, и привести его к устойчивости и гармонии с нашим окружением. Первая вещь, которую мы должны сделать, – это расслабить свое сознание и тело. Если нам это удастся, то мы будем более здоровыми и уравновешенными, сможем достичь более гармоничных отношений с другими людьми.

В моей практике был случай, когда в центр чань‑буддизма пришел домохозяин. Он был очень нервным, и его нервозность передавалась окружающим, которые, в свою очередь, тоже начинали нервничать. Когда он заговаривал с кем‑нибудь, то создавалось впечатление, что он или собирается напасть на вас, или будет защищать себя. Люди реагировали на его поведение одинаково: оно досаждало им. Когда я предложил ему расслабить тело, человек ответил, что он и так полностью расслаблен. Он был переполнен страхом и хотел научиться медитировать. Я научил его расслаблять тело и сознание. Если мы не научимся расслабляться, то не имеет смысла заниматься медитацией, а практика отсутствия поисков становится абсолютно невозможной. Но человек не успокоился и решил, что если он достигнет просветления, то все его проблемы мгновенно исчезнут. Он сказал автору: «Учитель, мне не нужно ничего, я только хочу узнать способ быстро достичь просветления. Укажите мне его, пожалуйста, и чем быстрее, тем лучше». Автор ответил ему: «Такого способа еще не изобрели. Если бы я нашел способ, твердо гарантирующий быстрое просветление, то я бы, вероятно, заработал на этом большие деньги».

Теперь я знаю такой способ и предоставляю возможность бесплатно воспользоваться им любому, кто пожелает. Метод таков: вы расслабляете свое тело и сознание. Это очень легко и просто. Не спрашивайте, приведет это к просветлению или нет. Сначала вы научитесь расслабляться, а потом можно будет говорить и о просветлении. Закройте глаза, откиньтесь на спинку кресла и расслабьте мышцы. Полностью расслабьте глаза. Очень важно, чтобы веки были расслаблены и не двигались. Вокруг глазных яблок не должно быть никакого напряжения. Не прикладывайте усилий и не напрягайтесь. Расслабьте мышцы лица, плечи и руки. Расслабьте мышцы живота и положите руки на колени. Если вы чувствуете вес вашего тела, то центр тяжести должен находиться над креслом. Ни о чем не думайте. Если к вам приходят мысли, понаблюдайте за ними, следите за вашим дыханием. Не обращайте внимания на окружающих. Сосредоточьтесь на своей практике, забудьте о своем теле и расслабляйтесь. И не думайте о том, насколько полезно то, чем вы занимаетесь.

Смысл этой практики в том, чтобы расслабление было естественным и свободным. Не обязательно заниматься каждый раз подолгу; это вряд ли займет более трех‑десяти минут, иначе вы можете уснуть. Лучше заниматься этим достаточно часто, по нескольку раз в день; это освежит тело и сознание, снимет стресс. Постепенно вы достигнете устойчивости сознания и сможете войти во врата чань‑буддизма.

Чань часто называют «врата без врат». Врата – это и метод практики, и путь к освобождению; однако эти врата действительно лишены врат, поскольку Чань не опирается на какой‑либо специфический метод, чтобы помочь практикующему добиться освобождения. Метод вне метода – это наивысший метод. Как только практикующий сможет отбросить эгоцентричное сознание, врата Чань распахнутся сами собой.

Первый шаг к мудрости – это преодоление своего эгоистичного «я». Когда вы попадаете в различные ситуации, сталкиваетесь с различными людьми, взаимодействуете с ними, ваше «я» незамедлительно проявляет себя, и вы оцениваете все с позиции своего «я»: «Это мое, а это нет; это хорошо для меня, а это нет; это мне нравится, а это противно»; таким образом, трезвый взгляд на веши утрачивается.

Но как же определить непривязанность? Согласно Чань, непривязанность означает, что при общении с людьми в любой ситуации вами относительно других людей не движет ваше «я». Вещи таковы, каковы они есть, – живые и ясные. Вы адекватно реагируете на них, и делаете то, что должны делать. Ясное осознание вещей при отсутствии эгоизма – вот то, что в чань‑буддизме признается мудростью. Даяние ближнему по его потребности без помыслов о собственном «я» называется состраданием. Мудрость и сострадание – вот признаки просветленного сознания. В чаньской традиции эти два понятия неразделимы и зависят от подавления привязанности к «я».

По мере развития чань‑буддизма возникли две формы практики, которые, в общем, соответствуют двум «входам» Бодхидхармы: через принцип и через практику. Метод безмолвного озарения – это специфическое достояние школы Цаодун, в то время как традиция Линьцзи предпочитает методы гунъань и хуатоу. Оба способа могут привести к просветлению, достижению состояния «не‑я».

Термин «безмолвное озарение», или «мочжао», связан с наставником времен династии Сун Хун‑чжи Чжэн‑цзюэ (1091‑1157), хотя сама практика может быть отнесена ко времени Бодхидхармы и его концепции достижения просветления через принцип. Пять поколений спустя, великий мастер Юн‑цзя (665–713) писал о «чистоте и покое» в своей «Песни о Просветления». Покой символизирует практику успокоения сознания, а чистота – созерцание, озаряющее душу светом осознанности.

Сам Хун‑чжи описывал «безмолвное озарение» так: «Ваше тело неподвижно, ваше сознание успокоено. Этого действительно тяжело достичь на практике. Тело и сознание полностью отдыхают. Рот настолько неподвижен, что зарастает мхом, на языке пробивается травка. Продолжайте без перерыва, очищая сознание, пока оно не достигнет чистоты осеннего пруда, яркости луны, освещающей ночное небо».

В другом случае Хун‑чжи сказал: «Во время безмолвного озарения, что бы ни происходило, сознание остается абсолютно чистым, однако все остается там, где оно изначально покоилось, на своем месте. Сознание пребывает на одной мысли десять тысяч лет, но не опирается ни на одну форму, будь то внутри или снаружи».

Для понимания Чань Безмолвного Озарения нужно уяснить, что пока нет никаких мыслей, сознание остается очень чистым, очень легким. Должны присутствовать и безмолвие, и свет. Согласно Хун‑чжи, когда внутри сознания ничего не происходит, человек осознает, что ничего не происходит. Если же человек не осознает этого, это просто чаньская болезнь, это не состояние Чань. Итак, в этом состоянии сознание является прозрачным. В некотором смысле, не вполне точно говорить о том, что здесь ничего не присутствует, так как здесь присутствует прозрачное сознание. Однако это точно в том смысле, что здесь ничто не может превратиться в привязанность или помеху. В этом состоянии сознание лишено формы и признаков. Сила присутствует лишь для того, чтобы наполнить сознание светом, как солнце, повсеместно освещающее землю. Следовательно, Безмолвное Озарение – это практика, в которой нет никакого движения, но сознание является ярким и озаренным.

Гунъань – это описание случая с участием учителя и одного или нескольких учеников, предполагающее понимание или переживание просветленного сознания. Обычно, но не всегда, история содержит в себе диалог. Когда случай становится достоянием общественности и записывается, он превращается в «общественное дело» – таково буквальное значение слова. Часто случай имело смысл записать из‑за того, что в результате ученик осознавал свое заблуждение и достигал просветления.

Однажды монах спросил у наставника Чжао‑чжоу, обладает ли собака природой Будды, на что наставник ответил: «У», – что означает «нет». Таков один из основных гунъаней, возможно, наиболее известный из записанных. В другой раз один ученик Чжао‑чжоу встретил старуху и спросил у нее, как добраться до горы Тай, на что она ответила: «Просто продолжай идти». Когда монах отправился в путь, она воскликнула: «Он действительно ушел!» Ученик рассказал об этом наставнику Чжао‑чжоу, и последний сам решил пойти и посмотреть на нее. Он задал ей тот же вопрос и получил тот же ответ. Вернувшись, наставник сказал своим ученикам: «Я понял, что имела в виду та женщина». Что узнал Чжао‑чжоу о той старухе? В чем смысл этого длинного гунъаня?

При династии Сун (960–1276) чаньские наставники начали применять гунъани в качестве предмета для медитации учеников. Ученику надо было понять смысл исторического гунъаня. При поиске ответа для ученика были бесполезны все его знания, логика, опыт, так как этими способами ответ найти было невозможно. Ученику надо было сконцентрироваться на гунъане, выкинуть из сознания все, кроме него, и, в конце концов, получить ответ.

Тесно связаны с гунъанями, но не идентичны им были хуатоу. Хуатоу, что буквально значит «голова произнесенного слова», – это вопрос, обращаемый практикующим к самому себе. «Что такое У?», «Кто я такой?» – вот широко распространенные хуатоу. Практикуя хуатоу, ученик полностью сосредотачивал свое внимание на беспрестанном повторении вопроса. Методы гунъань и хуатоу похожи в том, что практикующий пытается вызвать у себя ощущение великого сомнения, чтобы затем разрушить его и пробудиться к просветлению.

Чаньский наставник Да‑хуэй Зун‑гао (1089–1163), один из величайших ценителей практики хуатоу, считал, что сидячая медитация необходима, чтобы успокоить блуждающий ум, перед тем как ученик станет практиковать гунъань или хуатоу. Разрозненное сознание лишено фокусировки или силы, необходимой для зарождения великого сомнения, и поэтому, обучая своих последователей, я сначала даю им метод сосредоточения разобщенного сознания. Когда сознание ученика успокоено и сконцентрировано, применение гунъаня или хуатоу может привести к возникновению великого сомнения. Это сомнение не просто обычное сомнение об истинности утверждения. Это фундаментальная, вне всякого сомнения, существующая дилемма, которая проходит через все наши вечные вопросы, как‑то: кто мы, в чем смысл жизни и смерти. Поскольку вопрос в гунъане или хуатоу не может быть разрешен при помощи логики, то практикующий должен постоянно возвращаться к вопросу, наращивая «массу сомнения», пока «в его горле не застрянет горячий железный шар». Если практикующий сможет сохранить энергию от рассеяния, то «масса сомнения» в конце концов исчезнет во взрыве, который уничтожит все сомнения в сознании, не оставив после себя ничего, кроме истинной природы сознания, или просветления.

Возможно также и, может быть, более вероятно, что взрыву не хватит энергии для того, чтобы полностью очистить сознание от привязанностей. Даже такой великий наставник, как Да‑хуэй, не смог успешно погрузиться в свой первый взрывной опыт. Его учитель Юань‑у (1063– 1135) сказал ему, что он умер, но вернулся к жизни. Его просветление было подтверждено в следующий раз.

Как вы видите, очень важно иметь надежного шифу, или учителя, который бы провел вас через все стадии практики. Попытка вызвать великое сомнение до того, как сознание успокоится, будет, по крайней мере, бесполезной, а в худшем – вызовет много волнений. И, наконец, результат просветления должен подтвердить наставник, так как только наставник может отличить истинное просветление от ложного.

Практика гунъань или хуатоу – это агрессивный, взрывной путь к просветлению; практика безмолвного озарения более спокойна. Но обе практики имеют одну и ту же цель реализации истинной природы сознания, которая является природой пустоты, природой Будды, мудростью и просветлением.

 

Буддизм и искусство

 

 

Лекция, прочитанная наставником Шэн‑янем на открытии художественной выставки «Познание пустоты»
 

Я хотел бы подчеркнуть с самого начала, что я не являюсь экспертом в области эстетики или искусства, никогда не изучал ни теорию, ни историю искусства, и поэтому мой взгляд – это взгляд со стороны. Тем не менее, когда я пришел на выставку и увидел картины, выставленные здесь, они понравились мне, и мне было приятно смотреть на них.

Поэтому я не буду рассуждать о различных приемах при написании живописных произведений и сравнивать одну технику с другой. Но когда я стою перед каким‑то хорошим и проникновенным произведением искусства, мне хочется вглядываться в него, как бы стараясь постичь состояние сознания художника в момент создания картины, понять, что руководило им – какие чувства и какие ощущения. Мне интересно, оказывают ли эти картины такое же воздействие на вас, художников и зрителей.

Теперь я хотел бы сказать несколько слов о буддизме, чань‑буддизме в частности, и попытаться определить какую‑то линию соприкосновения между буддизмом и искусством. Еще раз подчеркну, что не являюсь экспертом в искусстве, но все же постараюсь осуществить эту задачу.

Прежде всего, нужно сказать, и вряд ли кто‑то будет с этим спорить, что любая значительная религия с продолжительной историей непременно имеет какие‑то связи с эстетикой, с искусством. Буддизм не является исключением в данном случае, можно утверждать, что во всех странах, где существовал или существует буддизм, как Индия, Китай, Япония, Тибет, страны Юго‑Восточной Азии – во всех этих странах буддизм играл очень важную роль при определении сюжетов живописных произведений и в искусстве вообще.

Одним из наиболее распространенных видов искусства в буддийских странах является настенная живопись. Произведения искусства, дошедшие до наших дней, доносят до нас прежде всего горячее желание художников выразить какие‑либо буддийские истины и свою горячую приверженность к буддизму. Ведь как авторов этих произведений искусства, так и тех, кто финансировал создание или изготовление скульптур или фресок, не столько интересовало то, чтобы увековечить при их помощи свои имена (чаше всего эти произведения искусства были анонимными), сколько они хотели просто выразить свое понимание, свое переживание буддизма.

Что касается таких видов искусства, как, допустим, миниатюры в буддийских сутрах, то в данном случае художники, работавшие с таким материалом, непременно были приверженными последователями буддизма. Они должны были неоднократно и очень внимательно прочитать и изучить текст того или иного произведения, той или иной сутры под руководством наставника, чтобы полностью пережить и проникнуть в содержание учения, которое было выражено в этом источнике.

На самом деле, существует специальный ритуал, который выполнялся художниками перед тем, как они начинали работу над живописным произведением. Он заключался в том, что они совершали омовение, затем переодевались в чистую одежду, мыли руки, и только после этого, предварительно выполнив определенные медитативные практики для очищения сознания, приступали к работе. Это делалось для того, чтобы то состояние сознания, то ощущение глубокого благоговения и глубокой веры по отношению к религиозному тексту, которое возникало и укреплялось в них благодаря такого рода действиям, было запечатлено и в конечном продукте их творчества, то есть произведении искусства, и читатель того или иного текста или человек, который смотрит на произведение искусства, мог непосредственно ощутить их настроение, состояние духа их авторов, глубокое благоговение по отношению к учению.

Существуют два основных вида искусства, связанных с буддизмом. Первый вид – тот, о котором я только что говорил, когда произведения искусства создавались под воздействием благоговения, религиозных добродетелей художника. Но существует и другой вид искусства, связанный с буддизмом, – те случаи, когда художник находился под влиянием определенных идей буддизма.

Этот вид искусства был особенно популярен в Китае в VIII–IX веках при династии Тан. В частности, я имею в виду конкретного художника, имя которого Ван Вэй. Он был одним из ведущих художников, разработавших стиль живописи «горы и реки».

Отличие между искусством первого вида, мотивом для создания которого являлось благоговение или благочестие, и искусством второго вида, которое создавалось просто под воздействием каких‑то буддийских идей и представлений, заключалось в том, что в первом случае все предметы изображались в реалистической манере. Это могли быть, например, здания, люди, деревья, что угодно.

Что касается второго случая, то здесь использовалась специальная живописная техника. Такие живописцы, как Ван Вэй, наносили краску на холст очень простыми движениями кисти. Это напоминает своеобразную версию китайского импрессионизма.

Так, например, если художнику нужно было изобразить луну, он не просто рисовал луну, он рисовал облака и оставлял пустое место, так, чтобы наше воображение восполнило отсутствие луны и мы увидели ее там, где на самом деле ее нет на картине, но где она должна быть по замыслу художника.

Если художник собирался изобразить большой монастырь, допустим, где‑нибудь в горах, то он не изображал его полностью и в реалистической манере, но рисовал среди гор лишь верхнюю часть, маленькую верхушку пагоды. Дело в том, что в Китае пагода существует только в больших монастырях. Поэтому для китайца вполне естественно, увидев верхнюю часть пагоды, подумать, что он просто не видит большого монастырского комплекса. Таким образом, эта маленькая деталь на самом деле говорит о гораздо большем, о том, что на картине непосредственно не изображено.

Допустим, что художник захотел изобразить дорогу, но вместо того чтобы нарисовать ее, он просто, изобразив все окружающее, оставил небольшие участки бумаги или холста незакрашенными – это и была дорога.

Подобные приемы в живописи получили свое развитие при династии Сун, когда некоторые художники для изображения большого озера, вместо того чтобы рисовать озеро и берега вокруг него, использовали следующий прием: они рисовали речные водоросли, а среди них очень маленькую лодочку и, таким образом, соотнося размеры лодки с размерами самой картины, зритель понимал, что озеро является очень большим, так что границы озера и вовсе не обозначены на картине.

Когда художник хотел изобразить заснеженные вершины гор, то вместо снега он рисовал отпечатки следов животных, людей на этом снегу. И по глубине этих отпечатков можно было судить о глубине снега. А самого снега на рисунке не было.

В основе всех этих традиционных технических приемов, которые использовались в живописи, связанной с чань‑буддизмом, лежал один интересный принцип: существование передавалось через пустоту, через незаполненность, и наоборот.

Однако теперь я хотел бы поговорить о том, как чань‑буддизм и буддизм в целом может оказывать влияние на современное искусство, которое уже не является традиционным.

Буддизм в целом придает очень большое значение мудрости и состраданию. Мудрость – это прозрение тех закономерностей, которые существуют в возникновении явлений. И мудрость говорит нам о том, что все явления характеризуются двумя особенностями.

Первая особенность – это то, что все явления происходят под воздействием определенных причин и условий, они являются причинно обусловленными. И поскольку причин и условий очень много, то стоит какой‑либо из этих причин и условий измениться, как изменяется и общий характер самих явлений. Все эти причины и условия очень тесно связаны между собой.

Другая характеристика всех явлений заключается в том, что поскольку все они зависят от множества условий, а эти условия постоянно меняются, то соответственно меняется и характер явления в целом. Таким образом, все явления, все вещи в этом мире непостоянны, изменчивы, лишены собственной, постоянной и неизменной сущности.

Человек, который не осознает того, что явления подвержены двум этим закономерностям, не понимает истинной сущности происходящего, и это неизбежно приводит к страданиям, поскольку человек живет не в реальном мире, а в мире своих искусственных представлений, не соответствующих действительному положению вещей.

Если человек заблуждается и не видит истинной сущности вещей, он склонен воспринимать как постоянные те вещи, которые не являются таковыми, и воспринимать как некую личность или как некое «я» самого себя и других людей, хотя на самом деле в мире нет ничего постоянного, в том числе и постоянной личности или постоянного «я» у людей, и постоянной сущности – у вешей и явлений.

Впрочем, человек, который обладает пониманием двух этих особенностей существования, а именно пониманием непостоянства и пониманием действия причин и условий, избавляется от восприятия непостоянных вещей как постоянных, и его жизнь становится избавленной от различных тревог, волнений, разочарований; таким образом, он достигает освобождения.

Но несмотря на то, что он сам свободен, он не забывает и о других людях, он испытывает сострадание к ним и стремится избавить их от страданий. Такой человек в буддийском понимании обладает мудростью и состраданием.

В данном случае эти истины буддизма выражаются при помощи слов, но в чань‑буддизме было не принято опираться на слова. Существовали и другие способы выражения положений буддизма, в частности, при помощи движений тела и различных жестов.

Существует знаменитая чаньская история, которая как раз выражает идею мудрости и идею сострадания чань‑буддизма. Однажды знаменитый чаньский наставник Нань‑чуань покинул свой монастырь и отправился куда‑то по делам. По возвращении он увидел, что монахи из западного крыла монастыря спорят с монахами из восточного крыла.

Когда он спросил, в чем причина спора, они ответили, что спорят из‑за кошки. Монахи западного крыла утверждают, что кошка принадлежит им, а монахи восточного крыла не согласны с этим. И теперь наставник должен каким‑то образом разрешить их спор.

Наставник взял топор для рубки дров в одну руку, в другую руку взял кошку и разрубил ее пополам. Одну половину он отдал монахам западного крыла, другую – монахам восточного. Монахи были совершенно ошарашены таким поворотом событий, и среди них разгорелся новый спор о том, почему наставник проявил такое отсутствие сострадания по отношению к бедной кошке.

В это время в монастырь вернулся один из старших учеников Нань‑чуаня и спросил, что же произошло. И прежде чем наставник успел что‑то сказать, все остальные монахи начали очень громко кричать: «Наставник только что убил кошку!» И когда этот старший ученик Нань‑чуаня узнал, что монахи спорили из‑за кошки, а Нань‑чуань разрубил ее пополам, он снял свои туфли, поставил их себе на голову и вышел.

Все три события, о которых я рассказал, являются отражением совершенно перевернутых представлений, когда то, что правильно, воспринимается как неправильное, и наоборот.

Монахи спорят из‑за кошки, само по себе это уже глупость, это бессмысленно. Наставник, движимый состраданием к монахам, и желая показать, что их представления неправильны, ошибочны, убивает кошку, что, вообще‑то, монахам делать нельзя. Старший ученик наставника снимает с ног туфли и кладет их себе на голову для того, чтобы еще раз показать монахам, что они заблуждаются, что их представления неправильны, и подчеркнуть сострадание и доброту наставника, который старался показать им это.

Как только я вошел в зал и посмотрел направо, я увидел очень интересную картину. На ней изображена пара, юноша и девушка, которые стоят вверх ногами, и у них там, где должны быть руки, находятся ноги, и наоборот. Поскольку я не знаю русского языка и не смог прочитать подписи под картиной, я воспринял ее как символическое изображение превратных представлений, которых придерживаются люди.

Но потом я узнал, что название картины – «Любовь с первого взгляда». Она является выражением определенного прозрения и сострадания. Я не знаю, какое впечатление эта картина произвела на вас, но мое первое впечатление, мое субъективное впечатление было именно таким.

В завершение разговора о современном буддийском искусстве я хотел бы сказать, что поскольку именно современное западное искусство подвергается влиянию чань‑буддизма и буддизма в целом, то это не обязательно должна быть живопись в традиционном китайском стиле «горы и реки». Те же самые идеи и представления можно передавать множеством различных способов и при помоши множества различных техник.

Вне зависимости от того, отражает ли картина какие‑либо идеи чань‑буддизма или его дух, главным является то, что картина, которая действительно проникнута духом Чань или воплощает в себе идеи Чань, непременно должна оставлять ощущение, что в ней присутствует некое прозрение, сострадание и определенная стабильность или успокоенность.

Хотя я не являюсь критиком или специалистом в области искусства, мне кажется, что картины, которые мы видим здесь, несмотря на их яркость и динамичность, тем не менее содержат в себе и выражают определенную тишину и спокойствие.

Что касается картин других художников, то они мне нравятся, хотя я и не все их понимаю. В кажущейся простоте этих картин заключена множественность возможных превращений и изменений. По моему мнению, во всех тех случаях, когда произведение искусства воплощает в себе прозрение, сострадание и стабильность, или свойство тишины или спокойствия, и тем не менее содержит в себе множественность потенциальных значений или многозначность, оно как раз является воплощением духа чань‑буддизма.

Недавно я видел современное реалистическое изображение поля битвы во время сражения – побоище, устроенное японскими солдатами в китайской деревне в Нанкине. Это было великое произведение искусства. Первоначально картина потрясла меня, мне казалось, что она оказывает очень большое воздействие на того, кто смотрит на нее.

Но когда я некоторое время постоял перед этой картиной, глядя на нее, в моем сознании, в моей душе возникло ощущение спокойствия, и на моих глазах появились слезы. Я понял, что хотя картина изображает побоище. тем не менее ее цель – выражение идеи сострадания.

Мне показалось, что художник написал эту картину для того, чтобы на глазах людей появились слезы, чтобы в их сознании пробудилось сострадание. Картина изображала побоище, и убийцами были японские солдаты, а погибали обычные люди, не имевшие отношения к армии, женщины и дети. Однако эта картина не вызывала у меня ощущение ненависти по отношению к японцам.

В картине была выражена идея человечности, и я почувствовал, что все те, кто изображен на ней, являются людьми и, таким образом, эта картина отражает сущность человека. Сознание тех, кто убивал, было омрачено неведением, они заблуждались, а те, кто умирал, испытывали страдание и боль. И то и другое заслуживало сострадания и понимания.

Познакомившись с художником, я узнал, что последние пять лет он активно занимался медитацией и изучал буддизм. Таким образом, искусство становится чаньским по духу не в тех случаях, когда соблюдается какая‑то определенная тематика произведений, или техника, или стиль – это может быть и сюрреализм, и реализм и абстрактное искусство, – но скорее когда это произведение передает дух чань‑буддизма.

На этом моя лекция заканчивается. Она была прочитана человеком, который является посторонним по отношению к искусству. И я прошу у всех вас прощения за это.

 

Санкт‑Петербург

1 сентября 1998 г.

 

 

ГЛОССАРИЙ

 

Авичи – один из восьми горячих адов, в котором страдание длится беспрерывно. Рождение в Авичи является возмездием за любой из пяти непростительных грехов.

Архат («благородный») – в буддийской традиции, особенно в Тхераваде, архат считается завершившим буддийскую практику и достигшим окончательного освобождения, или нирваны, то есть не подверженным более смерти и перерождению. В Махаяне идеал архата не столь бесспорен, по сравнению с бодхисаттвой, который дает обет, что воздержится от достижения освобождения, пока не будут спасены все живые существа. См. Бодхисаттва.

Бодхи – просветление; функция мудрости.

Бодхисаттва – пример для подражания в махаянской традиции. Бодхисаттвой является тот, кто дал обет не покидать этот мир и не достигать освобождения, пока не будут спасены все живые существа.

Будда – Совершенно Просветленный. См. Три драгоценности.

Бхуми (ступень, место, уровень) – это этапы продвижения бодхисаттвы на пути к просветлению. Десятая, высшая бхуми носит название «Облака Дхармы»; здесь бодхисаттва достигает ступени абхишеки (посвящения), вступает во множество великих самадхи и достигает других великих свершений.

Ваджра – алмаз, символ неразрушимости.

Винайя – собрание запретов и этических предписаний вместе с их объяснениями, которые определяют кодекс поведения для буддийских монахов и монахинь.

Гунъань (яп. коан, буквально, прецедент, как в юриспруденции) – метод чаньской медитации, при котором последователь настойчиво и целеустремленно ищет ответ на неразрешимый вопрос, поставленный наставником, или размышляет о значении знаменитой беседы между наставником и учеником в древности. На этот вопрос можно ответить только если отбросить логику и рассудочное мышление и интуитивно разрешить «ощущение сомнения», которое породило этот вопрос. Знаменитые диалоги гунъани записывались и использовались наставниками для того, чтобы проверить понимание учеников или подтолкнуть их к переживанию просветления. Термин гунъань часто используется как синоним хуатоу. См. Хуатоу.

Да‑хуэй Цзун‑гао (1089‑1163) – величайший апологет практики гунъань, часто противопоставляется его современнику Хун‑чжи Чжэн‑цзюэ, великому проповеднику метода безмолвного озарения. Под руководством Да‑хуэя просветления достигло такое множество учеников, как ни у одного другого наставника; и он также знаменит тем, что проповедовал учение Чань среди мирян. На английском языке вышел сборник его трудов и проповедей под названием «Болотные цветы» («Swampland Flowers»).

Доска для благовоний (кит. сянбань, яп. кёсаку) – длинная плоская палка, используемая в зале для медитации, чтобы разбудить засыпающих последователей или подтолкнуть к реализации тех, кто «созрел».

Дхарма – у этого слова два главных значения. «Дхарма» с большой буквы значит «закон» или «учение» Будды. «Дхарма» с маленькой буквы обозначает просто вещь или объект, физическое или ментальное явление. См. Три драгоценности.

Дхарма Будды – истины и учение буддизма; Дхарма, проповеданная Буддой.

Дхармовое тело (санскр. дхармакайя) – одно из трех тел Будды, тело высшей истины. См. Тело воздаяния и Тело воплощения.

Дхьяна – санскритский термин, который обозначает определенные состояния медитативного сосредоточения, культивируемые последователями буддизма с целью достижения просветления. См. Чань.

Калпа – символическое обозначение невообразимо долгого периода времени.

Карма – основное значение – закон причин и следствий, которому подчиняются все живые существа, все веши. Также кумулятивная причинно‑следственная ситуация, влияющая на судьбу в результате прежних поступков, мыслей, эмоций.

Ли – третья триграмма «И‑цзин».

Махаяна – «Великая Колесница», последователи которой дают обет достигнуть Высшего Просветления во имя освобождения от страдания других живых существ. См. Бодхисаттва и Хинаяна.

Нирвана – полное прекращение желания и страдания, состояние освобождения через Всецелое Просветление.

Парамита – «совершенство», или средство «достижения другого берега».

Попо Хэхэ – эти слова передают крик ребенка.

Пратьекабудда – последователь Хинаяны, тот, кто достиг просветления благодаря самостоятельному созерцанию двенадцати причин и условий.

Природа Будды – термин, обозначающий глубинную природу, лежащую в основе всего одушевленного и неодушевленного бытия. В действительности она необъяснима, так как находится вне всех описаний и всякой двойственности.

Пять вершин – пять гор в Китае, имеющие священную связь с буддизмом (подобно пяти священным горам Индии): Цзиншань, Бэйшань, Наньшань, Гора императора Ашоки, Тайпошань.

Пять скандх – пять категорий, или «груд», существования: форма, ощущение, восприятие, волеизъявление и сознание.

Самадхи – подобно дхьяне, самадхи также обозначает состояние медитативного сосредоточения, но этот термин является более широким и общим по значению, нежели дхьяна. Хотя в буддийских сочинениях упоминаются многочисленные частные самадхи, сам термин более широк и не столь конкретен, как дхьяна. В этой книге он обозначает расширенное ощущение «я», или «единое сознание» – единство сознания и тела, «я» и окружающего мира.

Сангха – буддийская община. См. Три драгоценности.

Сансара – бесконечное круговращение рождений, смертей и страданий, в которое глубоко погружены непросветленные живые существа.

Семь отверстий – два глаза, два уха, две ноздри и рот.

Сознаний безграничная четверка – доброта, сочувствие, радость, уравновешенность.

Сутра – общее значение – сочинение. Частное значение – записанные наставления Будды. Отличительный признак буддийской сутры – первая фраза «Так я слышал». Это обозначает, что дальше идут слова самого Будды, сохраненные и записанные его учениками.

Татхагата – буквально, «Так Пришедший», один из эпитетов Будды.

Татхагатагарбха – зародыш, или сокровищница Татхагаты, – потенциальная возможность достичь состояния Будды у каждого живого существа.

Тело воздаяния (санскр. самбхогакайя) – одно из трех тел Будды, тело вознаграждения или наслаждения. См. Дхармовое тело и Тело воплощения.

Тело воплощения (санскр. нирманакайя) – одно из трех тел Будды, облик, который Будда принимает для облегчения освобождения живых существ. См. Дхармовое тело и Тело воздаяния.

Три драгоценности – единый термин, обозначающий Будду, Дхарму и Сангху. Будда – это исторический основатель буддизма, Шакьямуни. Дхарма – это истина, постигнутая Буддой, передаваемая в сочинениях и через преемственность просветленных наставников. Сангха – это буддийская община, изначально непосредственные ученики Будды Шакьямуни. В узком смысле, она состоит из буддийских монахов, монахинь и послушников; в более широком смысле она включает всех людей, связанных буддийской верой и практикой. «Принятие прибежища» в трех драгоценностях является подтверждением принадлежности к буддийской традиции. Вера в три драгоценности – это признание того, что Будда, Дхарма и Сангха присутствуют во всех живых существах.

Три тела Будды – дхармакайя, тело сущностной природы; самбхогакайя, тело наслаждения или вознаграждения; ниранакайя, тело воплощения,

Хинаяна – «малая колесница» шраваков (внимающих учению Будды) и архатов, стремящихся главным образом к своему собственному освобождению. По контрасту с ней, Махаяна, или «великая колесница», представляет собой более широкое учение о бодхисаттве, который из сострадания откладывает свое собственное спасение на самый конец и использует все доступные ему средства для освобождения живых существ. (Иногда термин «Хинаяна» применяется для обозначения Тхеравады, формы буддизма, существующей в странах Юго‑Восточной Азии.)

Хоу‑и – знаменитый лучник.

Хуатоу (яп. вато) – буквально, источник слов (до их произнесения), метод, использующийся в школе Чань для возбуждения ощущения сомнения. Последователь размышляет над такими затруднительными вопросами, как: «Что есть У?» – «Где я?» – «Кто повторяет имя Будды?» При этом он не опирается на свой опыт, логику или рассудок. Часто эти фразы взяты из гунъаней, а иногда они спонтанно придумываются самим практикующим. Термин хуатоу часто используется в том же значении, что и гунъань. См. Гунъань.

Чань (яп. Дзэн) – китайская транслитерация санскритского слова «дхьяна». Употребленный в общем значении, этот термин обозначает переживание медитативных состояний, ведущих к достижению просветления. В более узком значении, этот термин обозначает школу китайского буддизма, известную как «Чань». В этом контексте Чань также обозначает непосредственное переживание праджни, или прозрения. Принадлежащая к Махаяне школа Чань, уделяя внимание медитации, восприняла идеал бодхисаттвы как реализацию буддийской практики. В Японии эта школа и ее практика стали известны под названием «Дзэн».

Четверка заслуг [Нирваны] – постоянство, блаженство, я, чистота.

Шесть парамит, или совершенств – даяние, нравственность, терпение, усердие, созерцание, мудрость.

Шесть чувств – зрение, слух, обоняние, вкус, осязание и ментальное восприятие.

Шифу (буквально «наставник‑отец») – уважительное обращение ученика к наставнику.

Шравака – последователь Хинаяны, буквально «слушатель», тот, кто внял учению Будды и достиг первого из четырех уровней на пути к состоянию архата.

 

Вот это да! Обновление сайта - не знал.

Внимание! Сайт является помещением библиотеки. Копирование, сохранение (скачать и сохранить) на жестком диске или иной способ сохранения произведений осуществляются пользователями на свой риск. Все книги в электронном варианте, содержащиеся на сайте «Библиотека svitk.ru», принадлежат своим законным владельцам (авторам, переводчикам, издательствам). Все книги и статьи взяты из открытых источников и размещаются здесь только для ознакомительных целей.
Обязательно покупайте бумажные версии книг, этим вы поддерживаете авторов и издательства, тем самым, помогая выходу новых книг.
Публикация данного документа не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Но такие документы способствуют быстрейшему профессиональному и духовному росту читателей и являются рекламой бумажных изданий таких документов.
Все авторские права сохраняются за правообладателем. Если Вы являетесь автором данного документа и хотите дополнить его или изменить, уточнить реквизиты автора, опубликовать другие документы или возможно вы не желаете, чтобы какой-то из ваших материалов находился в библиотеке, пожалуйста, свяжитесь со мной по e-mail: ktivsvitk@yandex.ru


      Rambler's Top100